# Знаки

Дэвид Болдаччи

Уилл Роби – лучший ликвидатор на службе правительства. Сравниться с безупречным мастером убийств не может никто. Кроме… женщины по имени Джессика Рил. Когда-то они работали вместе. А теперь Рил вдруг повернула оружие против своего агентства, отстреливая его сверхсекретных сотрудников. Ни у кого нет сомнений – остановить эту машину смерти может только Роби. Он готов к изматывающей дуэли. Но предстоит задача и потруднее: понять истинные мотивы мятежницы по оставленным ею запутанным знакам. Расшифровать их тоже может только он.

> Актерскому составу и съемочной группе «Желаю вам добра»[1] – спасибо за невероятное путешествие

© Филонов А.В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

## Глава 1

Чувствуя прилив энергии от скорого убийства, Даг Джейкобс поправил гарнитуру и сделал изображение на экране компьютера поярче. Картинка стала кристально четкой, словно он был там.

Но, слава богу, не был.

Там – это в тысячах миль отсюда, хотя, глядя на экран, и не скажешь. Ему маловато платят, чтобы он отправился туда. И потом, многие подходят для этой работы куда лучше. И скоро он будет общаться как раз с одним из таких.

Джейкобс окинул мимолетным взором четыре стены и одно окно своего кабинета в залитых солнцем окрестностях Вашингтона, округ Колумбия, поместившегося в обычном с виду малоэтажном кирпичном здании посреди района, где хватает исторических строений, пребывающих на различных этапах разрушения или реставрации. Но некоторые части здания Джейкобса обычными не назовешь даже с натяжкой. В число таковых входят массивные стальные ворота с высокой оградой по всему периметру территории. Внутренние коридоры патрулируются вооруженной охраной, а окружающую обстановку контролируют камеры наблюдения. Но снаружи ни намека на то, что происходит внутри.

А внутри творится уйма всякого.

Джейкобс взял кружку свежезаваренного кофе, в которую только что высыпал три пакетика сахара. Чтобы следить за экраном, нужна полнейшая концентрация. Сахар и кофеин помогают ему в этом. А еще – эмоциональная встряска, ожидаемая вот-вот.

– Альфа-один, подтвердите местонахождение, – внятно произнес он в гарнитуру, тут же заметив, что говорит будто какой-нибудь авиадиспетчер, пытающийся сохранять небеса в безопасности.

«Что ж, в каком-то смысле именно эту роль я и играю. Вот только цель каждого рейса – смерть».

Ответ поступил почти мгновенно:

– Местонахождение Альфа-один в семистах метрах к западу от цели. Шестой этаж многоквартирного дома, восточная сторона, четвертое окно слева. Если сделаешь наезд, разглядишь кончик ствола моей винтовки.

Подавшись вперед, Джейкобс подвигал мышкой, приближая изображение спутниковой трансляции в режиме реального времени из этого далекого города, родины множества врагов Соединенных Штатов. Зависнув над краем подоконника, он углядел самый кончик длинного глушителя, навернутого на ствол. Винтовка – сделанный на заказ образчик огнестрельного оружия, способного убивать с большого расстояния, если им манипулируют искусная рука и глаз.

И сейчас – тот самый случай.

– Принято, Альфа-один. На боевом взводе?

– Подтверждаю. Все факторы учтены. Перекрестье на конечном пункте. Подавитель с перестройкой частот настроен. Заходящее солнце у меня за спиной светит им в глаза. Никаких бликов оптики. Дело в шляпе.

– Принял, Альфа-один. – Джейкобс посмотрел на часы. – Местное время семнадцать ноль-ноль?

– В точку. Есть свежие данные?

Джейкобс вывел информацию в подокно.

– Всё по графику. Мишень прибывает через пять минут. Выйдет из лимузина со стороны тротуара. Запланирована минутка на вопросы-ответы на тротуаре, потом десять секунд ходу до здания.

– Точно десять?

– Точно, – заверил Джейкобс. – Но минута интервью может затянуться. Сориентируешься по ходу.

– Есть.

Джейкобс переключил внимание на экран на пару минут, пока не увидел искомое.

– Лады, колонна сопровождения на подходе.

– Вижу. Прицельная линия прямая и узкая. Без помех.

– Толпа?

– Наблюдаю толчею уже час. Служба безопасности выгородила проход. Подсветила мне дорожку, так сказать.

– Верно. Теперь вижу.

Джейкобс обожал наблюдать подобное из первого ряда, не приближаясь к опасной зоне и на пушечный выстрел. И получал куда более щедрую компенсацию, чем лицо на другом конце линии. По большому счету ерунда какая-то.

Это ведь стрелок там парится, а если выстрелит неудачно или замешкается при отходе, он труп. А здесь его даже не призна́ют своим, отрицая все напропалую. У стрелка ни документов, ни жетона, ни удостоверения, доказывающего причастность. Его попросту бросят на произвол судьбы. А в данной конкретной стране, где осуществляется покушение, ему уготовано угодить в петлю. Или, может, лишиться головы.

А Джейкобс тем временем сидит здесь в полнейшей безопасности и огребает куда бо́льшие деньжищи.

«Впрочем, – подумал он, – выстрелить как надо и улизнуть могут многие. А я тут копаюсь в геополитических дрязгах ради этих лохов… Тут все дело в подготовке. И я окупаю каждый доллар до последнего».

– Заход прямо на цель, – снова проговорил Джейкобс в гарнитуру. – Лимузин вот-вот остановится.

– Есть.

– Дай мне минутный буфер, прежде чем стрелять. Объявляем радиомолчание.

– Принято.

Джейкобс стиснул мышку покрепче, словно спусковой крючок. Во время атак беспилотников он на самом деле наблюдал, как после щелчка мышью на месте мишени вспухает огненный шар. Наверное, изготовителю компьютерного железа даже в голову не приходило, что его девайсы будут использовать для такого.

Дыхание Джейкобса участилось, хоть он и знал, что стрелок, наоборот, дышит все реже, приближаясь к абсолютному нулю, необходимому для выстрела большой дальности вроде этого. Погрешность полностью исключена. Выстрел должен попасть в цель и убить ее. Проще некуда.

Лимузин остановился. Команда охраны открыла дверцу. Массивные потные мужики со стволами и наушниками высматривали опасность повсюду. И были весьма хороши в своем деле. Но весьма хороший с выдающимся даже рядом не стоял.

А каждый актив, высланный Джейкобсом, иначе как выдающимися не назовешь.

На тротуар, щурясь от слепящего света угасающего солнца, ступил мужчина – одержимый манией величия Ферат Ахмади, возжелавший повести неблагополучную, ожесточенную нацию по еще более скользкой дорожке. Чего допускать нельзя.

Так что настал час пресечь эту проблему на корню. В его стране есть и другие, готовые взять верх. Они менее озлоблены, чем он, и способны плясать под дудку более цивилизованных наций. В сегодняшнем не в меру сложном мире, где союзники и противники меняются чуть ли не еженедельно, лучшего и желать грех.

Впрочем, это Джейкобсу до лампочки. Он здесь просто для исполнения задания. Просто исполнения.

Гарнитура донесла два слова: «Шестьдесят секунд».

– Принял, Альфа-один, – произнес Джейкобс, воздержавшись от глупостей вроде «Желаю удачи». Удача тут ни при чем.

И запустил на экране компьютера таймер обратного отсчета.

Поглядел на мишень, потом на таймер.

Он наблюдал, как Ахмади беседует с прессой. Отхлебнул кофе, поставил кружку и продолжил смотреть, как тот закончил отвечать на заранее согласованные вопросы и шагнул от репортеров прочь. Группа личной охраны оттеснила их.

Намеченная дорожка открылась. Для присутствующих фотокорреспондентов и для показухи Ахмади пройдет по ней в одиночку, дабы продемонстрировать всем свои лидерские качества и отвагу.

А заодно это брешь в системе безопасности. С земли она почти незаметна, но для снайпера на возвышении равноценна пятидесятиярдовой пробоине в борту корабля, освещенной прожектором в миллиард свечей.

От двадцати секунд осталось десять.

Джейкобс начал мысленный отсчет последних мгновений, впившись взглядом в экран.

«Покойник на подходе», – пронеслось в голове.

Почти готово. Задание почти выполнено, и тогда дело за следующей мишенью. То бишь после стейка на ужин, любимого коктейля и шанса похвастаться этой последней победой перед коллегами.

Три секунды сменились одной.

Джейкобс не видел ничего, кроме экрана, пребывая в полнейшей сосредоточенности, словно должен был совершить смертоносный выстрел сам.

Окно разлетелось вдребезги.

Пуля вошла Джейкобсу в спину, прошив его эргономичное кресло. Пройдя тело навылет, вырвалась из груди и кончила путь, расколов экран компьютера в тот самый миг, когда Ферат Ахмади вошел в здание целым и невредимым.

А вот Даг Джейкобс, напротив, рухнул на пол.

Никакого стейка на обед. Никакого коктейля. И больше никакого бахвальства.

Покойник подоспел.

## Глава 2

Он бежал трусцой по парковой дорожке с рюкзаком за плечами. Было уже почти семь вечера. Свежий воздух бодрил, солнце почти закатилось. Такси гудели. Пешеходы шагали домой после долгого рабочего дня.

Напротив «Ритц-Карлтона» выстроились конные повозки. Ирландцы в обшарпанных цилиндрах дожидались очередных пассажиров в угасающем свете дня. Их лошади били копытами о мостовую, погрузив свои большие головы в торбы с кормом.

Средний Манхэттен блистал во всей красе – современность и прошлое вперемежку, будто застенчивые незнакомцы на вечеринке.

Уилл Роби не глядел ни влево, ни вправо. Он бывал в Нью-Йорке много раз. И в Центральном парке тоже.

Он явился сюда не в роли туриста.

Он никогда и никуда не являлся в роли туриста.

Надев капюшон на голову, Роби туго затянул шнурок, так что лица было совсем не видно. В Центральном парке масса камер наблюдения. И попасть в объектив хотя бы одной из них в его планы не входило.

Мост был впереди. Добравшись до него, Роби перешел к бегу на месте, чтобы остыть.

В скале красовалась дверь. Запертая на замок.

Роби извлек автоматическую отмычку, и дверь больше не была заперта.

Скользнув внутрь, он запер дверь за собой, оказавшись в комбинации кладовой и электрощитовой, которой работники муниципальных служб пользовались, чтобы содержать Центральный парк в чистоте и освещать его. Их рабочий день уже закончился, и до восьми утра сюда никто не наведается.

Времени более чем достаточно, чтобы сделать, что надо.

Стряхнув рюкзак с плеч, Роби открыл его. Внутри нашлось все, что требуется для работы.

Недавно Роби стукнуло сорок. При росте шесть футов один дюйм[2] в нем сто восемьдесят фунтов[3] и мышц куда больше, чем жира. Причем поджарых. От больших мускулов проку никакого. Они только тормозили бы его, когда скорость почти так же важна, как точность.

В рюкзаке нашлось несколько деталей. По истечении двух минут они превратились в одно узкоспециализированное оборудование.

Снайперскую винтовку.

Четвертая деталь была для Уилла ничуть не менее ценна.

Прицел.

Роби прикрепил его к кронштейну на верхней поверхности винтовки.

Двадцать раз прокрутил в голове каждую деталь плана – и выстрела, который предстоит сделать, и безопасного отхода, который, хочется надеяться, последует за выстрелом. Роби уже затвердил все наизусть, но хотел дойти до состояния, когда больше не надо думать, только действовать. Это сбережет драгоценные секунды.

На все про все ушло минут девяносто.

Потом ужин – бутылка G2[4] и протеиновый батончик.

Ужин на свидании в пятницу вечером с самим собой.

Потом он улегся на бетонный пол кладовой, подложив рюкзак под голову, и уснул.

Через десять часов одиннадцать минут предстоит поработать.

Пока его ровесники расходились по домам к супругам и детям, оттягивались с коллегами или шли на свидания, Роби сидел в одиночестве в чулане прославленного Центрального парка, дожидаясь чьего-то появления, чтобы прикончить его.

Он мог бы начать раздумывать над текущим состоянием собственной жизни, не придя в конце ни к какому удовлетворительному решению, а мог просто игнорировать все. И предпочел игнорировать. Но, пожалуй, не столь непринужденно, как некогда.

Тем не менее уснул без труда.

И без труда сможет проснуться.

Что и сделал девять часов спустя.

* * *

Едва-едва пробило шесть утра.

Теперь следующий важный шаг. Линия прицеливания. По правде говоря, важнейший из всех.

Внутри кладовой Роби смотрел на глухую каменную стену с широкими цементными швами. Но если приглядеться повнимательней, в швах имелись два отверстия, проделанные с точным расчетом, чтобы можно было выглянуть наружу. Однако потом отверстия заполнили пластичным материалом, замаскированным под цементный раствор. Все это неделю назад выполнила команда, изображавшая бригаду ремонтников.

Захватив один конец затычки пинцетом, Роби вытащил ее. Повторил операцию – и открылись оба отверстия.

Он сунул в нижнее ствол винтовки, так чтобы дульный срез остался внутри. Такая конфигурация сильно ограничивает сектор прицеливания, но тут уж ничего не попишешь. Что есть, то есть. Ни разу не доводилось работать в идеальных условиях.

Прицел пришелся в точности напротив верхнего отверстия, передним краем прочно опираясь на цементный шов. Теперь Роби сможет видеть, куда стреляет.

Поглядев через него, Уилл ввел все факторы – и окружающей среды, и остальные, влияющие на результат.

Глушитель был специально подогнан под ствол и боеприпас, который Роби загнал в патронник. Он подавит дульный выхлоп и звуковую волну, физически отражая их назад, в сторону ружейного ложа.

Роби посмотрел на часы. Еще десять минут.

Вставил наушник в ухо и пристегнул модуль питания к поясу. Связь налажена и работает.

Снова поглядел в прицел. Перекрестье зависло над определенным местом парка.

Поскольку двигать стволом винтовки невозможно, Роби должен за миллисекунду засечь мишень, и тогда его палец нажмет на спусковой крючок.

Если на миллисекунду опоздает, мишень останется в живых.

Если на миллисекунду поспешит, мишень останется в живых.

Подобный допуск не смутил Роби ни на миг. Само собой, бывали задания и полегче. Но и потруднее тоже.

Он сделал вдох и расслабил мышцы. При нормальных условиях у него был бы корректировщик огня на дальнюю дистанцию. Однако недавняя полевая вылазка в компании партнеров кончилась катастрофой, и Уилл настоял на сольном исполнении этого задания. Если мишень не покажется или изменит маршрут, Роби дадут отбой по радиоканалу.

Он окинул тесную клетушку взглядом. Она послужит ему пристанищем еще несколько минут, и больше он никогда ее не увидит. А если завалит дело, она может стать последним, что он увидит.

Снова посмотрел на часы. Еще две минуты. За винтовку пока браться не стал. Если взять оружие слишком рано, мышцы могут задеревенеть, а рефлексы – стать слишком лихорадочными, когда требуются гибкость и плавность.

За сорок пять минут до контакта он встал на колено, прильнул глазом к прицелу и прижал палец к спусковой скобе. Наушник безмолвствовал. Значит, мишень в пути. Задание идет полным ходом.

Больше на часы он не посмотрит. Теперь его внутренние часы точностью не уступят швейцарскому хронометру. Уилл сосредоточился на оптике.

Прицел – штука замечательная, но капризная. Мишень может выскочить из поля зрения в мгновение ока, а чтобы поймать ее снова, потребуются драгоценные секунды, и провал гарантирован. У Роби свой способ исключить такую возможность. За тридцать секунд до контакта он притормозил дыхание, понижая его частоту и частоту сердцебиения шаг за шагом, растягивая вдох за вдохом, стремясь к абсолютному нулю, идеальной точке для нажатия на спусковой крючок, почти всегда гарантирующей успешное убийство. Палец не дрогнет, не сместится рука, не мигнет глаз.

Роби не слышал мишень. И пока не видел.

Но через десять секунд и услышит, и увидит.

И тогда останется не больше мгновения, чтобы захватить цель и выстрелить.

Внутренний таймер отсчитал последнюю секунду.

Палец опустился к спусковому крючку.

В мире Уилла Роби это означает, что путь назад отрезан.

## Глава 3

Мужчина, бежавший трусцой, о своей безопасности не тревожился. Он платит другим, чтобы они тревожились за него. Быть может, более мудрый сообразил бы, что никто не ценит конкретную жизнь больше, чем ее обладатель. Но этот был далеко не мудрейшим из людей. Он встал костью в горле у могучих политических противников и вот-вот поплатится за это.

Он бежал по дорожке, и его поджарое тело двигалось вверх-вниз с каждым толчком стопы. Вокруг него бежали четверо – двое чуть впереди, двое чуть позади. Подтянутые и активные; им приходилось сдерживать шаг, подстраиваясь под его темп.

Все пятеро были примерно одного роста и телосложения, все пятеро в одинаковых черных спортивных костюмах. Так и задумано, чтобы получились пять потенциальных мишеней вместо одной. Руки и ноги двигались в унисон, подошвы шлепали по дорожке, головы и туловища двигались неизменно, но под разными углами. Все это усугубляло кошмар задумавшего выстрел с большого расстояния.

Вдобавок человек в центре группы облачился в облегченный бронежилет, способный остановить большинство винтовочных пуль. Гарантированно летальным будет только попадание в голову, а выстрел в голову здесь с любой дистанции дальше прямой видимости невооруженным глазом весьма проблематичен. Слишком много физических препятствий. А еще и соглядатаи в парке; любую подозрительную личность или человека, несущего нечто, не вписывающееся в рамки обычного, засекут и будут опекать, пока объект их не минует. Пока что таких оказалось лишь двое, не больше.

И все же все четверо были профессионалами и предполагали, что, вопреки всем их стараниям, кто-нибудь может проскочить. Так что они обегали окрестности взглядами, держа рефлексы на взводе, чтобы в случае необходимости стремительно перейти к действию.

Приближающаяся кривая была в этом смысле хороша. Она перекрывала линию прицеливания потенциального снайпера, а новая наклюнется только через десяток ярдов. Хоть их вышколили не терять бдительности ни на миг, каждый самую чуточку, но расслабился.

Заглушенный выстрел оказался все же достаточно громким, чтобы взметнуть стаю голубей с земли в воздух на добрый фут. Хлопая крыльями, они исторгали из клювов курлыкающее негодование тем, что их тревожат пораньше с утра.

Человек посередине группы бегунов качнулся вперед. На месте его лица зияла дыра.

Преодолевая дальнюю дистанцию, пуля калибра 7,62 несла ошеломительную кинетическую энергию. Фактически чем большую дистанцию она преодолевает, тем больше кинетической энергии несет. И когда наконец наталкивается на твердый предмет наподобие человеческой головы, результат получается сокрушительный.

Четыре человека растерянно уставились на своего подопечного, простершегося на земле в черном спортивном костюме, заляпанном кровью, ошметками мозгов и других тканей. Выхватив пистолеты, они лихорадочно озирались по сторонам, высматривая, кого бы пристрелить. Начальник службы безопасности говорил по телефону, вызывая подкрепление. Больше это не отряд охраны. Отныне это отряд возмездия.

Вот только мстить оказалось некому.

Это сверхдальний выстрел с оптическим прицелом, и все четверо недоумевали, как такое возможно, да еще на кривой, подходящей для этого меньше всего на свете.

Вокруг видны были лишь бегуны да пешеходы. Ни один не мог бы пронести на себе винтовку. Все они остановились, в ужасе воззрившись на простершийся труп. Но если б знали, кто он такой, их ужас мог бы смениться чувством облегчения.

* * *

Уилл Роби ни секунды не мешкал, чтобы посмаковать исключительную точность только что сделанного выстрела. Свобода ствола, а значит и выстрела, была чудовищно ограниченна. На манер игры в «Замочи крота»[5]. Заранее не знаешь, где и когда цель выскочит из дыры, так что рефлексы нужны безупречные, а прицел – безошибочный.

Вот только Роби сделал это с солидного расстояния с помощью снайперской винтовки, а не игрушечного молотка. И мишень его была отнюдь не игрушечной. И могла выстрелить в ответ.

Он прикинул на ладони вес стержней из пластичного материала, заменявших строительный раствор. Извлек из рюкзака пузырек отвердителя и смешал его с порошком из другой емкости. Намазав смесь на один торец и бока обоих стержней, аккуратно просунул их в зияющие отверстия, тщательно выставив края вровень со стеной. Потом затер смесью торцы. Через две минуты смесь затвердеет, идеально слившись с цементом швов, и вытолкнуть их больше не удастся. По сути, его линия прицеливания исчезла, как ассистентка фокусника из ящика.

Закинув рюкзак за спину, Роби пришел в движение, одновременно разбирая оружие. В центре помещения был люк. Под Центральным парком хватает тоннелей – некоторые остались от старых линий подземки, некоторые несут воду и канализационные стоки, а некоторые, проложенные по неведомым причинам, ныне забыты и заброшены.

Как раз запутанную комбинацию последних Роби и собирался использовать, чтобы убраться отсюда к чертям.

Опустившись в дыру, он сдвинул крышку люка на место, включил фонарик и спускался по металлической лесенке, пока подошвы не коснулись твердого грунта на тридцать футов глубже. Маршрут следования был у него в голове. Записывать на заданиях ничего нельзя. Записанное могут обнаружить, если покойником вместо мишени вдруг окажется сам Роби.

Но даже для Уилла с его великолепной краткосрочной памятью процесс этот оказался выматывающим.

Он двигался методично, не быстро и не медленно. Заполнив ствол винтовки быстротвердеющим раствором, зашвырнул ее в один из тоннелей. Стремительный непрестанный поток воды вынесет ее в Ист-Ривер, где она и канет в небытие. Но даже если оружие каким-то чудом найдут, забитый ствол для всех баллистических испытаний необратимо погублен.

КОНЕЦ

Ложе осталось в другом тоннеле под грудой кирпичей, выглядевшей так, словно она покоилась там лет сто – а может, так оно и есть на самом деле. А если и найдут, связать его с пулей, только что прикончившей мишень, можно лишь с помощью ударника, оставшегося в кармане Роби.

Запах внизу стоял не самый приятный. Под Манхэттеном протянулось свыше шести тысяч миль тоннелей – не слабо для острова, где нет ни единой горнодобывающей разработки. В тоннелях залегли трубы, транспортирующие миллионы галлонов питьевой воды в сутки для утоления жажды обитателей самого многолюдного города Америки. Другие тоннели уносят прочь фекальные воды, производимые теми же обитателями, на колоссальные станции очистки, преобразующие их в разнообразнейшие вещи, зачастую превращая отходы в нечто полезное.

Отшагав ровным шагом около часа, Роби поднял голову, и его взгляду предстала лестница с надписью.

«Конец» задом наперед. Роби не усмехнулся чьей-то идее неуклюже пошутить. Убийство – дело серьезное, так что радоваться тут особо нечему.

Он надел синий комбинезон и каску, висевшие на гвозде, вбитом в стену тоннеля. С рюкзаком на спине вскарабкался по лестнице и вылез из отверстия.

Путь от центра до окраины Роби полностью проделал под землей, хотя вообще-то предпочел бы метро.

Он выбрался на рабочую площадку с открытым люком посреди улицы, обнесенным барьерами. Вокруг люди в синих комбинезонах, точь-в-точь как у него, трудились над каким-то проектом. Вокруг ревели машины, мелькали такси. По тротуарам туда-сюда шли пешеходы.

Жизнь продолжалась.

Для всех, кроме типа в парке.

Роби, даже не глянув на других рабочих – да и они на него тоже, – направился к белому фургону, припаркованному рядом с рабочей площадкой, и забрался внутрь с пассажирской стороны. Едва дверца захлопнулась, как водитель включил передачу и отъехал. Прекрасно зная город, он выбирал альтернативные маршруты, избегая большинства пробок на пути из Манхэттена в аэропорт Ла-Гуардия.

Роби пробрался назад, чтобы переодеться. Когда фургон подкатил к месту высадки пассажиров у терминала, из него выбрался мужчина в костюме с портфелем в руке, сразу же направившийся в терминал.

В отличие от своего не менее знаменитого братца, аэропорта имени Джона Кеннеди, Ла-Гуардия – король полетов малой протяженности, пропускающий больше ближних рейсов, чем почти любой другой аэропорт за пределами Чикаго и Атланты. Полет Роби был совсем коротким – минут сорок в воздухе до округа Колумбия; едва успеешь убрать ручную кладь, устроиться поудобнее и услышать бурчание в собственном желудке, потому что в таких быстролетных рейсах еду не подают.

Через тридцать восемь минут авиалайнер коснулся бетона в национальном аэропорту имени Рейгана.

Там Уилла ждала машина.

Он сел, взял лежавший на заднем сиденье экземпляр «Вашингтон пост» и взглядом пробежал заголовки. Само собой, там пока не было ни слова, хотя в онлайне новости уже наверняка крутятся. Их чтение Роби ни капельки не интересовало. Он и так уже знает все, что нужно.

Но завтра заголовки каждой газеты страны будут трубить о человеке в Центральном парке, отправившемся на пробежку ради здоровья и добегавшемся до полного покоя.

Роби знал, что горевать по этому типу будут немногие. Разве что его товарищи, лишившиеся возможности причинять другим боль и страдания – хочется надеяться, навсегда. А остальной мир его кончине будет рукоплескать.

Роби уже доводилось истреблять зло и прежде. Люди ликовали, радуясь, что очередной монстр встретил свой конец. Но мир продолжал кружиться, не став ничуть праведнее, и на место павшего монстра вставал такой же, а то и похуже.

Спуск его курка в то чистое, прозрачное утро в обычно безмятежном Центральном парке некоторое время будут помнить. Проведут расследование. Обменяются дипломатическими залпами. В ходе отмщения перебьют еще какое-то количество народа. А потом жизнь пойдет своим чередом.

А Уилл Роби, служа своей отчизне, сядет в самолет, на поезд или автобус, или, как сегодня, на своих двоих доберется до места – и спустит очередной курок, метнет очередной нож или задушит кого-нибудь насмерть голыми руками. А потом наступит очередное утро, и, будто кто-то нажал на исполинскую кнопку перезагрузки, мир будет выглядеть точь-в-точь как прежде.

Но Роби продолжит делать свое дело, и лишь по одной причине. Если он перестанет, мир лишится шанса сделаться лучше. Если люди с отвагой в сердце будут просто стоять в стороне сложа руки, монстры будут выигрывать каждый раз. Он не позволит этому случиться.

Авто катило по улицам, добравшись до западной границы округа Фэрфакс, штат Вирджиния. Въехало в охраняемые ворота. А когда остановилось, Роби вышел и направился в здание, не показывая никаких удостоверений личности и не останавливаясь, чтобы попросить разрешения войти.

Он проследовал по короткому коридору до комнаты, где немного посидит, чтобы отослать несколько электронных писем, а потом отправится в свою квартиру в округе Колумбия. Обычно после задания Уилл бесцельно разгуливал по улицам почти до рассвета, справлясь таким образом с последствиями своего ремесла.

Сегодня ему хотелось просто отправиться домой и сидеть без дела, глазея из окна.

Не сложилось.

В комнату вошел человек.

Этот человек частенько входил, неся очередное задание для Роби на флешке. Но на сей раз он не принес ничего, кроме своего хмурого вида.

– Синий хочет тебя видеть, – просто сказал он.

Почти никакие слова этого человека не могли заинтриговать или удивить Роби.

Но эти сумели.

В последнее время Уиллу приходилось частенько видеться с Синим. Но до того – а если точнее, за прежние двенадцать лет – он не видел Синего вообще ни разу.

– Синий?

– Да. Машина ждет.

## Глава 4

Джессика Рил в одиночестве сидела за столиком в зале ожидания аэропорта, одетая в серый брючный костюм с белой блузкой и обутая в туфли без каблука с одним ремешком поверх каждой ступни – легкие, для скорости и юркости, если придется бежать.

Единственной уступкой экстравагантности была шляпа, лежавшая перед ней на столике, – соломенного цвета с черной шелковой лентой, идеально подходящая для разъездов, потому что складывается. За годы Рил попутешествовала немало, но никаких шляп во время предыдущих разъездов не надевала еще ни разу.

А теперь, похоже, самое подходящее время начать.

Ее взгляд блуждал по тысячам пассажиров, тянущих чемоданы на колесиках, несущих сумки для ноутбуков через плечо и сжимающих в свободной руке стакан из «Старбакса». Эти путники лихорадочно изучали электронные табло, высматривая выходы на посадку, отмены рейсов, прилеты и отлеты. А спустя минуты, часы (или дни, если погода окажется исключительно неблагоприятной) они заберутся в серебристые торпеды и будут заброшены за сотни или тысячи миль отсюда к избранному месту назначения – хочется надеяться, сохранив в целости и багаж, и рассудок.

Миллионы человек отплясывают ту же чечетку на высоте тридцать тысяч футов что ни день, почти в каждой стране мира. Рил занималась этим годами. Но всегда путешествовала налегке. Никакого ноутбука. Одежды – чтобы хватило на пару дней. Никакой работы с собой. Работа всегда ждала ее по прибытии. Вкупе со всем оборудованием, необходимым для осуществления задачи.

А потом Рил покидала сцену, оставив на подмостках как минимум одного покойника.

От нечего делать она повертела в руках телефон. Экран был занят ее посадочным талоном. Вот только имя, значившееся в электронном билете, на «Джессика Рил» ничуть не походило. Это доставило бы ей некоторые неудобства в это нежданно тревожное время.

Последняя миссия прошла не по плану – во всяком случае, не по плану ее бывшего работодателя. Зато исполнена в точности так, как Рил себе и представляла, переведя человека по имени Даглас Джейкобс в разряд покойников.

Из-за этого-то Рил теперь дома не только персона нон грата, но еще и находится в розыске. А люди, на которых она раньше работала, не знают нехватки в агентах, которых можно созвать, чтобы отыскать Джессику и окончить ее жизнь не менее эффективно, чем она окончила жизнь Джейкобса.

Этот сценарий определенно не вписывался в грандиозные планы Рил, отсюда и новое имя, и свежесфабрикованные документы, и шляпа. Длинные волосы из натурального каштанового цвета перекрашены в блонд. Тонированные линзы превратили зеленоватые глаза в серые. И – измененная форма носа и челюсти благодаря небольшой искусной пластической операции. Во всех принципиальных аспектах она стала новой женщиной.

Притом весьма информированной.

Объявили ее рейс. Джессика встала. В туфлях без каблука она тянет на пять футов девять дюймов[6] – высоковата для женщины, но прекрасно сливается с суматошной толпой. Надев шляпу, купила кофе в «Старбаксе» и направилась к ближайшему выходу на посадку. Вылет состоялся вовремя.

Минут сорок тряски спустя самолет коснулся бетона посадочной полосы, напоследок еще разок крепко тряхнув пассажиров и самую малость опередив грозовой фронт. Турбулентность Рил не тревожила. Она всегда знала, что ничего не случится. Могла бы летать что ни день двадцать тысяч лет подряд и ни разу не попасть в катастрофу.

А вот шансы выживания на земле отнюдь не так блестящи.

Сойдя с самолета, она направилась к стоянке такси и теперь, стоя в длинной очереди, терпеливо ждала возможности уехать.

Даг Джейкобс был первым, но не последним. У Рил в голове имелся целый список тех, кто, можно надеяться, присоединится к нему впоследствии, если загробная жизнь вообще уготована субъектам вроде Джейкобса.

Но списку придется подождать. Рил надо куда-нибудь податься. Дождавшись своей очереди, она села в такси и направилась в город.

Машина высадила ее у Центрального парка. В парке всегда царит оживление – там уйма людей, собак, мероприятий и рабочих; это контролируемый хаос, если таковой существует.

Расплатившись с водителем, Рил переключила внимание на ближайший вход в парк. Прошла открытое пространство и подобралась к месту происшествия насколько могла близко.

Полиция отмежевала лентой громадные площади, чтобы провести криминалистическую охоту на улики, а если повезет, то и поймать убийцу.

Они обречены на провал. Рил знала это точно, хотя копам было невдомек.

Она стояла плечом к плечу с зеваками в толпе у самого ограждения, наблюдая за методичной работой полицейских, обшаривавших каждый дюйм земли вокруг места, где рухнул труп.

Рил смотрела на ту же землю, а ее рассудок заполнял пробелы, о существовании которых полиция и не догадывалась.

Мишень была просто мишенью. Монстром, заслуживающим смерти.

Это не интересовало Рил ни капельки. Она прикончила множество монстров. Их место занимали другие. Уж так устроен мир. Тут можно лишь постараться чуточку вести в счете.

Рил сосредоточилась на других вещах. Тех, что полицейские не видели.

Она мысленно сопоставила намеченный липкой лентой силуэт трупа на дорожке с примерными траекториями во всех направлениях, не сомневаясь, что полиция уже сделала это – как ни крути, азы криминалистики. Но вскоре после того их дедуктивные способности и даже их воображение достигли своих профессиональных пределов, не дав прийти к правильному ответу.

Рил же со своей стороны знала: возможно что угодно. Так что, перебрав все прочие возможности и отработав свои мысленные алгоритмы, чтобы определить позицию стрелка, она сфокусировалась на каменной стене. С виду непрошибаемой. Сквозь такую преграду не выстрелишь. А из двери в помещение, обнесенное каменной стеной, мишень не просматривалась. И наверняка дверь заперта на крепкий замок. Так что полиция тут же отбросила эту вероятность.

Покинув толпу, Рил отправилась в долгую окольную прогулку, которая увела ее сперва на запад, потом на север и наконец на восток.

Достав бинокль, она направила его на стену.

Нужны две дыры. Одна – для дула с запасом для глушителя. И одна – для прицела.

Рил в точности знала, где именно должны находиться отверстия и какой величины.

Она подкрутила колесико наводки на резкость. Стена проступила в поле зрения более отчетливо. Рил вгляделась в два участка стены, один повыше другого, оба в швах кладки.

Полиции ввек их не найти, потому что она их и искать не станет.

Но Рил – другое дело.

В пределах видимости ни одной камеры наблюдения, нацеленной на стену. Да и с какой стати? Это ведь просто стена.

И тем она идеальна.

А на этой стене видны две цементные заплатки, чуть отличающиеся по цвету, словно сделаны совсем недавно. И Рил знала, что так оно и есть.

Сразу же после выстрела дыры заполнили. Отверждающий состав сотворил свое чудо. Еще несколько часов и даже дней спустя он будет слегка, едва заметно отличаться. А там и вовсе сольется с окружением.

Выстрел раздался оттуда.

Отход тоже произведен оттуда.

Рил поглядела на землю.

Техническая подсобка. Трубы, тоннели.

Под парком змеится лабиринт тоннелей – водопровод, канализация и брошенные пути подземки, Рил знала это по собственному опыту. Они вписались в одно из ее собственных убийств не один год назад. Уйма мест, чтобы убегать и прятаться под величайшим городом Америки. Миллионы человек наверху теснятся как сельди в бочке, а тем временем внизу можно оказаться в полном одиночестве, как на поверхности Луны.

Убрав бинокль, Рил зашагала дальше.

Выход, вероятно, был в каком-нибудь отдаленном уголке города. Там стрелок вышел на поверхность. Потом короткая поездка до аэропорта или вокзала – и всё.

Убийца отправился куда ему было нужно.

Жертва угодила в морг.

Какое-то время газеты будут освещать это событие. Где-нибудь может последовать какое-нибудь геополитическое возмездие, а там история выдохнется, и ее место займут другие. Одна смерть почти ничего не значит. Мир слишком велик. И слишком много людей умирают насильственной смертью, чтобы долго зацикливаться на одном из них.

Рил зашагала к отелю, в котором забронировала номер. Наведается в спортзал, чтобы избавиться от ломоты в мышцах, посидит в паровой кабине, легко поужинает и обо всем поразмыслит.

Экскурсия по Центральному парку не прошла даром.

Уилл Роби – один из лучших, если не самый лучший в их распоряжении.

Рил не сомневалась, что на спусковой крючок тем утром в Центральном парке нажал Роби. Он замел следы. Вышел из-под земли. Долетел до округа Колумбия. Отметился в конторе. Сплошь рутина – ну, то, что сходит за рутину в мире Роби.

«В моем тоже. Но больше нет. После Дага Джейкобса с этим покончено. Больше не будет никаких рапортов ни от меня, ни обо мне, кроме протокола моего вскрытия».

Рил почти не сомневалась, что Роби вызовут для следующего задания.

«Ему поручат выследить и прикончить меня».

Чтобы поймать наемного убийцу, пошли за ним другого.

Роби против Рил. Звучит недурно.

Смахивает на поединок века.

И таким он и будет, вне всяких сомнений.

## Глава 5

На улице шел дождь. Окна в комнате не было, но Роби слышал, как капли барабанят по крыше. За последние сутки явно похолодало. Зима еще не пришла, но уже у порога.

Положив одну ладонь на стол, Роби продолжал глядеть на Синего.

Само собой, его настоящее имя вовсе не «Синий», а Роджер Уолтон, но иначе как Синим Роби никогда называть его не будет. Все из-за высокого поста этого человека – а именно в Синем круге. Есть круги и повыше Синего, но немного.

По виду – сущий дедуля: серебряная седина, обвисшие брылы, круглые очки, безупречный костюм, галстук с узором пейсли[7], старомодная булавка, туфли, надраенные до блеска.

Да, Синий действительно занимает в агентстве высокое положение. Они с Роби уже работали вместе и прежде. Уилл доверяет Синему куда больше, чем большинству здешних сотрудников. Список людей, которым он доверяет, весьма краток.

– Джессика Рил? – переспросил Роби.

Синий кивнул.

– Это точно?

– Джейкобс был ее контролером. Он выполнял задание вместе с Рил. Но вместо мишени пулю получил как раз Джейкобс. Впоследствии мы установили, что Рил к мишени даже не приближалась. Организовала видимость.

– Но зачем убивать Джейкобса?

– Это нам неизвестно. Зато известно, что Рил скрылась, покинув зону видимости.

– У вас есть доказательства, что Джейкобса убила она? Может, она мертва, а это сделал кто-то другой.

– Нет. Прямо перед тем, как Джейкобс поймал пулю, на линии связи с ним был голос Рил. Джейкобс даже не догадывался, в какой точке мира она находится. Будь она за тысячу футов или за тысячу миль от него, голос звучал бы совершенно одинаково. – Синий помолчал. – Мы провели анализ траектории выстрела. Рил сделала выстрел на поражение из старого городского особняка дальше по улице от дома, где работал Джейкобс.

– А пуленепробиваемых стекол не было?

– Теперь будут. Но жалюзи были закрыты, а здание защищено против электронного наблюдения. Чтобы добиться такого попадания, стрелок должен был в точности знать планировку кабинета Джейкобса, потому что в противном случае это был бы выстрел наугад.

– В особняке есть улики?

– Вообще-то нет. Если Рил там и была, она замела следы.

«Ну да, могло ли быть иначе, – подумал Роби. – Нас натренировали именно так и поступать, когда есть шанс».

Синий постучал пальцем по столу чуть ли не в такт с дождевыми каплями.

– Вы знакомы с Рил?

Роби кивнул. Зная, что этот вопрос прозвучит непременно, он удивлялся лишь, что тот так запоздал.

– Вместе поднимались по служебной лестнице, так сказать. Раньше выполнили парочку заданий вместе.

– И что вы думаете об этой женщине?

– Не очень разговорчива, что меня устраивало, поскольку и я не болтун. Делала свое дело, и делала хорошо. Я никогда не напрягался, когда она прикрывала мне спину. Всегда считал, что она станет первоклассным работником.

– Она и была – до этого момента, – заметил Синий. – По-прежнему единственная женщина среди исполнителей.

– У нас пол ничего не значит, – отозвался Роби. – Если только умеешь стрелять под давлением. Если только справляешься с работой.

– Что еще?

– Мы никогда не говорили ни о чем личном. Переживания были не из тех, что сплачивают. Мы же не в армии служили. Знали, что работать вместе нам недолго.

– И давно это было?

– Последнее задание – порядком. Больше десяти лет назад.

– Вы когда-нибудь сомневались в ее патриотизме?

– Ни разу об этом не задумывался. Думал, раз она зашла настолько далеко, вопрос о ее лояльности решен.

Синий задумчиво кивнул.

– Так зачем я здесь? – осведомился Роби. – Просто для сбора сведений о Рил от людей, знакомых с ней? Надеюсь, вы найдете и других, знающих ее получше моего.

– Не только поэтому, – возразил Синий.

Ручка двери повернулась, и в комнату вошел еще один человек.

Синий находится у вершины пищевой пирамиды агентства. А вошедший расположен еще выше. Его Роби по цвету не назвал бы.

Джим Гелдер здесь человек номер два. Его босс – директор центральной разведки – свидетельствует перед Конгрессом, ходит на все официальные балы, поет и пляшет под музыку округа Колумбия и выколачивает бюджетные доллары. Гелдер же занят всем остальным, то есть, по сути, руководит конторой – ну, по меньшей мере, частью дел, связанной с секретными операциями, которую многие полагают наиболее важной.

Хотя ему еще не стукнуло и пятидесяти, выглядит он старше. Некогда был подтянутым, но теперь округлился в талии. Волосы стремительно редеют, лицо навечно обгорело и обветрилось – в порядке вещей для человека, начинавшего службу на флоте, где избыток ветра, солнца и соли – факторы профессионального риска. Ростом с Роби, но выглядит еще крупнее.

Он бросил взгляд на Синего, и тот почтительно кивнул.

Рухнув в кресло напротив Роби, Гелдер откинулся на спинку, расстегнул пиджак своего на удивление дешевого костюма, провел ладонью по седеющим волосам, кашлянул и спросил:

– Вас ввели в курс?

– По большей части, – подтвердил Роби.

Хотя до сих пор он аудиенции Гелдера не удостаивался, робости Уилл не чувствовал, только любопытство. Он никогда и ни перед кем не робел, если только визави не держал его на мушке. А такого почти никогда не случалось.

– Джессика Рил, – бросил Гелдер. – Мы по уши в дерьме.

– Я выложил все, что знаю о ней. То есть с гулькин нос.

Гелдер поковырял кончик зазубренного ногтя большого пальца правой руки. Роби заметил, что остальные ногти у него сгрызены под корень. Как-то это не очень радует, ведь он человек номер два в разведке страны… Впрочем, Роби понимал, что тревог у этого человека завались. Мир в одной искре от взрыва.

В ВМФ Гелдер поднялся до чина капитана третьего ранга, прежде чем его перевели в шпионы. Это настоящий трамплин для стремительного карьерного роста, вознесший его до нынешнего поста. Общеизвестно, что он мог бы занять и вакансию номера первого, да не захотел. Ему многие дела по душе, но целование задницы Конгрессу в этот реестр не входит.

– Надо ее взять, – заявил Гелдер. – Живую или мертвую. Предпочтительнее живую, чтобы мы могли выяснить, что это за чертовщина.

– Понимаю, – отозвался Уилл. – Не сомневаюсь, у вас есть план, как это осуществить.

Синий поглядел на Гелдера. Гелдер поглядел на Роби.

– Вообще-то, вы и есть план, Роби, – выложил он.

Уилл не посмотрел на Синего, хотя чувствовал его взгляд на себе.

– Хотите, чтобы я открыл охоту на Рил? – медленно проговорил он. Такой сценарий даже не приходил ему в голову, и теперь Роби и сам удивился, с чего бы это.

Гелдер кивнул.

– Я не детектив, – возразил Роби. – В этом я не силен.

– Вот по этому пункту я с вами не соглашусь, – вклинился Синий.

– Как бы там ни было, искать киллера надо посылать киллера, – просто сказал Гелдер.

– У вас в зарплатной ведомости таких невпроворот, – упорствовал Роби.

Гелдер прекратил чистить ноготь.

– Вас настоятельно рекомендуют.

– Почему? Из-за недавних событий?

– Проигнорировать их было бы пренебрежением служебными обязанностями, – заметил Гелдер. – Вы только что с задания. Я подумал, что лучше задействовать вас, чтобы выследить Рил.

– А выбор у меня есть?

– Какие-то проблемы? – Гелдер уставился на него.

– Несмотря на ваши слова, я сомневаюсь, что подхожу для такой работы.

В ответ Гелдер извлек из внутреннего кармана пиджака электронный планшетик и пролистал несколько экранов, пробегая содержимое взглядом.

– Что ж, позвольте привести вам некоторую «специфику» касательно того, почему вы подходящий человек для такой работы. Вы окончили учебу первым в классе с рекордными отметками. Два года спустя Джессика Рил была первой в своем классе с результатом, который мог бы стать рекордом, если б не ваш.

– Да, но… – начал было Роби, но Гелдер выставил ладонь.

– В учебном сценарии вы были единственным, кто выследил и захватил ее.

– Это было уже давным-давно. И только понарошку.

– И, наконец, однажды вы спасли ей жизнь.

– А это-то тут при чем? – не понял Роби.

– Это может заставить ее на секунду замешкаться, Роби. А больше вам и не нужно. – Помолчав, Гелдер добавил: – Вообще-то мне не требуется давать какие-либо объяснения, чтобы вы последовали непосредственному приказу, но уж ладно. Считайте это подарком в чрезвычайных обстоятельствах.

Встав, он бросил взгляд на Синего.

– Держите меня в курсе. – Снова поглядел на Роби. – Как всегда: провал – не вариант.

– И если я дам маху, лучше по ходу дела погибнуть, верно? – подхватил тот.

Гелдер поглядел на него так, будто Роби сказал нечто само собой разумеющееся.

В следующий момент дверь распахнулась, и человек номер два вышел за порог, закрыв дверь за собой с неотвратимостью захлопывания крышки гроба.

Синий тревожно уставился на Роби. Тот по-прежнему не отводил глаз от двери. Наконец неспешно перевел взгляд на Синего:

– Вы об этом знали?

Синий кивнул.

– И что думаете?

– Думаю, вы идеально подходите для этого.

– Живой или мертвой? Это полная хрень, или точное указание, или и то и другое?

– Искренне полагаю, что вообще-то она нужна живой. Ее нужно допросить. Она была одной из наших лучших исполнительниц. До сей поры среди них измен не было.

– Вы же знаете, что это не так. Похоже, в последнее время в агентстве отбоя нет от предателей.

Это утверждение явно задело Синего за живое, но в свете последних событий оспаривать это было ему как-то не с руки.

– Значит, вот что вы думаете? Что она переметнулась? Тогда зачем убивать Джейкобса? Теперь мы знаем, что она сорвалась. Вряд ли теперь ей светит вернуться обратно к работе и начать собирать ценные разведданные для нового работодателя. Ни малейшего смысла.

– Какой-то смысл должен быть. Потому что это произошло.

– Джейкобс мертв, – проговорил Роби. – От Рил ни слуху ни духу. Измена – лишь одна из возможностей. Есть и другие.

– Ее голос звучал на закрытом канале спецопераций вместе с голосом Джейкобса.

– Есть и другие возможности.

– И теперь вам выпал шанс изучить их, Роби.

– Как я понимаю, отказаться от задания не выйдет?

Синий даже не снизошел до ответа.

– Мишень на Ближнем Востоке не поражена. Не исключено, что именно объект и стоит за всем. Почему бы там и не начать?

– Ситуация скользкая. Ферат Ахмади борется за заполнение вакуума власти в Сирии. Пользуется изрядной поддержкой на местах. К сожалению, по нашему мнению, кандидат он просто ужасный. «Арабская весна» принесла нам уйму всего такого. Эти страны выбирают себе в вожди людей, которые нас ненавидят.

– Лады. Но, как я понимаю, китайцы и русские будут отнюдь не в восторге, что мы опять выбираем победителей и побежденных, – заметил Роби.

– Да, засветиться с попыткой покушения не в наших интересах.

– А как бы ее прикрыли, если б все шло по плану?

– Стандартная процедура. Возложили бы вину на лидеров, противостоящих Ахмади. И это отнюдь не натяжка. Они уже покушались на него дважды. Просто не очень-то в этом преуспели. Мы бы оставили улики, которые указывали бы на них.

– Двух зайцев одним выстрелом?

– Пытаемся действовать эффективно. – Синий кивнул. – В результате осталась бы третья сторона, которую мы могли хотя бы попытаться вразумить.

– Но теперь на этом поставлен крест.

– Да, именно так.

Роби встал.

– Мне нужно все, что у вас есть на Рил.

– Собирают, пока мы тут беседуем.

– Ладно, – сказал Уилл, хотя лично для него все это оборачивалось совсем неладно.

– А что вы на самом деле думали о Рил, когда с ней работали?

– Я вам уже говорил.

– Без прикрас.

– Она мне ничуть не уступала. Может, теперь и превосходит. Не знаю. Но смахивает на то, что у меня будет шанс выяснить это.

Роби уже повернулся, чтобы выйти, когда Синий обронил:

– Что-то в последнее время нас преследуют неудачи, Роби.

– Ага, можно и так сказать.

– Пожалуй, чем дольше служишь, тем выше шансы, что кто-нибудь попытается перевербовать тебя, – заметил Синий, постучал пальцами по столу и отвел взгляд.

– Чем больше выслуга, тем ты ценнее.

– Других искушали. И успешно.

– Горстку из множества.

– Проблемы это не снимает.

– А это для вас проблема? – поинтересовался Уилл.

– Уверен, не больше, чем для вас.

– Рад, что мы расставили точки над «i». – И Роби вышел, чтобы приступить к новому заданию.

## Глава 6

Он вел машину по улицам округа Колумбия с USB-накопителем в кармане куртки, вместившим на себе всю карьеру Джессики Элиз Рил. Кое-что из этого Роби уже знал. К завтрашнему дню он будет знать всё, кроме лакун, которые только предстоит заполнить.

Дождь зачастил. Округ Колумбия в дождь – зрелище любопытное. Конечно, есть памятники, популярные среди туристов, толпами набивающихся в автобусы; многие из этих туристов, видимо, недолюбливают столицу, но едут поглазеть на красивые сооружения, раз уж их отгрохали за счет налогоплательщиков.

В сумерках могучие мемориалы Джефферсона и Линкольна и памятник Вашингтону казались выцветшими до зернистых силуэтов, как на потрепанной архаичной открытке. Купол Капитолия нависал над окрестными строениями мрачной громадой. Это место, где Конгресс делает – а все чаще не делает – свое дело. Но даже громада колоссального купола в дождь будто съежилась.

Роби вел свою «Ауди» к Дюпон-серкл. Прожив много лет в квартире близ парка Рок-Крик, менее месяца назад он съехал оттуда. И все из-за одного из предыдущих поручений. Оставаться там стало просто свыше его сил.

А Дюпон в центре города бурлит ночной жизнью. Здесь десятки модных ресторанов, предлагающих блюда кухонь всех стран мира, эзотерические лавки, высоколобые книготорговцы и розничные магазинчики, которых не сыщешь больше нигде на свете. Этот район, будоражащий и источающий энергию, – настоящее сокровище для города.

Но Роби ночной жизни отнюдь не жаждал. Если он ел, то в одиночестве. Никогда не наведывался в модные магазины ради шопинга. Не шарил по полкам книжных магазинов. По своему обычаю расхаживая по улицам пешком, особенно поздно ночью, он не искал контакта с другими людьми. Не приветствовал близкие отношения ни на каком уровне. От них ему никакого проку, особенно сейчас.

Припарковавшись в подземном гараже своего многоквартирного дома, Уилл поднялся на лифте на свой этаж. Вставил два ключа в замочные скважины сдвоенных замков – оба ригельные – в двери своей квартиры. Сигнализация предупреждающе запикала, но умолкла, как только Роби снял квартиру с охраны.

Снял куртку, но накопитель доставать не стал. Прошел к окну и устремил взгляд вниз, на мокрую улицу. Дождь смывает грязь – во всяком случае, теоретически. В этом городе есть уголки, отмыть которые невозможно, думал Роби. Не только районы высокой преступности. Он функционирует в мире государственной власти, а уж она даст фору самому грязному переулку в городе.

Недавно ему довелось откусить нормальной жизни. Но лишь откусить, даже не распробовав. А там она и вовсе отпала.

Но оставила после себя ошметки.

Достав бумажник, Роби извлек фото.

На снимке была четырнадцатилетняя девочка, серьезная не по годам. Джули Гетти. Мелкая, тощая, волосы всклокочены. Вид ее Роби не волновал. Он восторгался ее отвагой, ее умом – и мужеством.

Она подарила ему свое фото, когда пути их разошлись. Оставлять снимок ни в коем случае не следовало. Слишком уж опасно – может вывести на нее. Но Роби все-таки сохранил его. Просто не смог расстаться.

Детей у Уилла не было, да и не будет. А если б и имелись, Джули Гетти была бы дочерью, которой он мог бы гордиться. Тем не менее она вовсе не его дочь. И живет совсем новой жизнью. Жизнью, в которой ему места нет. Уж так оно идет, и он тут не властен.

Едва Роби спрятал фото обратно в бумажник, как зажужжал мобильник.

Увидев, кто звонит, Уилл на миг улыбнулся, но тут же нахмурился. Хотел было проигнорировать звонок, но рассудил, что, если не ответит, она просто продолжит названивать.

Так уж она устроена.

– Алло?

– Роби. Сколько лет, сколько зим!

Николь Вэнс – спецагент ФБР. По выражению Джули Гетти, специальный суперагент. А еще Джули думала, что Вэнс запала на Роби. То есть была в этом совершенно уверена.

Уилл так и не выяснил этого наверняка, да и не был уверен, хочет ли. Кое-какие события недавнего прошлого отвратили его от всего мало-мальски напоминающего отношения с женщинами. Проблема не в желании. Проблема в доверии. А без него и желание у Роби как-то не выходит.

Его учили не попадаться на удочку. Не давать водить себя за нос. Не позволять вешать лапшу на уши. И все-таки его обвели вокруг пальца. И повторять этот унизительный опыт он не собирался.

Голос Вэнс звучал точь-в-точь как обычно. Чересчур активно для нынешнего состояния Роби, но не восхититься энергией этой женщины он не мог.

– Ага, немало.

– Бывал в последнее время в разъездах?

Роби замялся, гадая, сопоставила ли она события в Центральном парке с ним.

Вэнс вполне догадывается, чем занимается Роби. А раз она агент ФБР, присягнувший служить и защищать, знать хоть капельку больше того, что она уже знает, ей никак нельзя. Они функционируют в двух несмежных, хоть и не взаимоисключающих мирах.

И все равно они несовместимы. А уж если их работы несовместимы, то личности и подавно. Теперь Роби видел это ясно. На самом деле – всегда знал.

– Да не особо. А ты?

– Только по злачным закоулкам округа Колумбия.

– И чем порадуешь?

– Есть время для ужина?

Роби снова замялся. И колебался настолько долго, что Вэнс наконец не выдержала:

– Да не так уж это и сложно, Роби. Либо есть, либо нет. Если скажешь «нет», от меня не убудет.

Роби хотел сказать «нет». Но почему-то сказал:

– Когда?

– Может, часов в восемь? Хотела наведаться в это новое заведение на Четырнадцатой. – Сказала название. – Слышала, томатный сок для коктейлей там цедят из помидоров через льняное полотно.

– Ты настолько любишь коктейли? – поинтересовался Роби.

– Сегодня – да.

Уилл понимал, что у Вэнс должна иметься какая-то подспудная причина для приглашения его на ужин. Да, он уверен, что нравится ей. Но недаром она – суперагент Вэнс. Она никогда не отступает.

– Ладно, – сказал он.

– Вот так просто?

– Вот так просто.

– Я официально удивлена.

«Я тоже», – подумал Роби.

– Ведешь какие-нибудь интересные дела? – полюбопытствовала Вэнс. – Само собой, вопрос риторический.

– А ты?

– А, то да се…

– А если поподробнее?

– Ну, может, за ужином… А может, и нет. Зависит от качества этих коктейлей.

– Тогда до встречи.

Отложив телефон, Уилл снова принялся глядеть из окна, как люди спешат по улицам в попытке избежать дождя, промочившего город до костей, делая все исключительно мокрым, зябким и жалким.

Роби медленно продвигался по тысяче ста квадратным футам своей квартиры. Он здесь живет, но помещение выглядит необитаемым. Само собой, мебель имеется. И продукты в холодильнике. И одежда в гардеробе. Но больше напрочь никаких личных вещей – прежде всего потому, что их у Роби попросту нет.

Он путешествовал по миру, но никогда не покупал сувениры, чтобы привозить с собой. Единственное, что он привозил домой по возвращении, – это себя, выжившего, чтобы когда-нибудь снова сделать свое дело. Окончив чью-нибудь жизнь, Роби никогда не покупал открытки или снежные шары. Просто садился в самолет или на поезд, а порой в автомобиль или даже отправлялся домой пешком. И всё.

Он лег поспать, а когда проснулся, принял душ и переоделся в свежее. Предстояло убить еще несколько часов до встречи с Вэнс.

Открыв ноутбук, Уилл вставил накопитель, и жизнь Джессики Элиз Рил ожила перед ним во всей своей мегапиксельной красе.

Но прежде чем он успел приступить к чтению, прожужжал телефон.

Роби открыл письмо, только что порхнувшее в его ящик. Весьма лаконичное.

«Извини, что дошло до этого, Уилл. Разумеется, в живых может остаться только один. Эгоистично надеюсь, что это буду я. С уважением, Д. Р.».

## Глава 7

Тут же связавшись с Синим, Роби доложил о случившемся. Полученное письмо пошло в разработку. Доклад поступил через тридцать минут, и он отнюдь не обрадовал.

Отследить невозможно.

Для агентства Роби признать, что отследить нечто невозможно, – дело непростое. Его коллеги отнюдь не халтурщики. И надо еще поразмыслить, как Рил вообще выяснила электронный адрес Роби. Яснее ясного, что в публичном доступе его нет. Вероятно, мысли Синего текли в том же русле.

Возможно, у Рил есть сообщник в рядах агентства. Окопавшийся стукач, сбывающий ей информацию. Эта информация может включать и тот факт, что Роби поручили выследить ее, хотя факту едва исполнилось несколько часов. Кем бы ни был этот «засланец», доступно ему многое.

Роби снова взялся за чтение личного дела Джессики Рил, содержащегося на флешке. За годы та совершила ряд впечатляющих убийств. Как и Роби, действовала на высшем уровне, снимая людей в ситуациях, которые от Уилла потребовали бы выложиться по полной.

Он никогда и не сомневался, что Рил хороша. Но слегка удивился, что настолько хороша.

«И может иметь “засланца” в конторе, сообщающего все, что ей надо знать, чтобы получить преимущество, позволяющее убрать меня прежде, чем я до нее доберусь. Откуда следует, что собственное агентство представляет для меня угрозу».

Роби продолжал чтение, пока не дошел до покушения на Дага Джейкобса. Быстро, чисто и, по сути, весьма изобретательно. Хлопнуть контролера, пока тот думает, что ты собираешься снять кого-то другого.

А гнездо снайпера, что нашли в отеле на Ближнем Востоке? Винтовочный ствол расположили ровнехонько так, чтобы когда Джейкобс сделал наезд со спутника по предложению Рил, то разглядел бы дульный срез. Вот только снайпера там не было.

И никаких доказательств, что стрелком, оборвавшим жизнь Джейкобса, была Рил. Но только что полученное электронное письмо не оставляет сомнений, что она каким-то образом причастна.

Итак, предполагалось, что дамочка пребывает на Ближнем Востоке, но в это самое время она вполне могла находиться в округе Колумбия, беря на мушку человека, с которым общалась через гарнитуру. При прочих равных вероятно, что именно Рил стреляла в Джейкобса. Будь на ее месте Роби, он позаботился бы о надлежащем исполнении убийства и не допустил, чтобы на спусковой крючок нажимал кто-то другой.

Откуда следует, что надо кое-куда сходить – сейчас же, до встречи с Вэнс ради ужина.

* * *

Роби едва удостоил взглядом трехэтажное здание, где оборвалась жизнь Джейкобса. Ему известно, что случилось там, в конце траектории пули. А теперь надо определить начало этой траектории.

Старый городской особняк держался на честном слове. Не выдержи еще пара опорных колонн, и он рухнет. Пятиэтажное здание, выстроенное в конце девятнадцатого века, за годы послужило множеству различных целей, в том числе вмещая частную школу и мужской клуб, прекративший существование более полувека назад. Но там не жила ни одна знаменитость, так что дом не попал в реестр исторических зданий. Вероятно, в ближайшие годы его попросту снесут, если только он не рухнет по собственному почину.

Роби вгляделся в фасад здания. Его взору предстала старая кирпичная кладка, льнущие к стенам неряшливые ползучие растения, сухая трава и трухлявая парадная дверь. Он осторожно поднялся на крыльцо, избегая дыр в досках ступеней. Здание охранялось, но скрытно. Бдительный взор уже зафиксировал вход Роби на территорию. Открыв парадную дверь с помощью полученного ключа, он вошел. Электричество в доме давным-давно отключили, так что Уилл извлек из кармана фонарик и двинулся вперед, огибая груды обломков вперемешку с мусором и делая изрядные крюки вокруг отсутствующих половиц.

Здание находится в сотнях ярдов от аванпоста агентства, где работал Джейкобс. Выстрел определенно дальний, но для меткого стрелка выполнимый в десяти случаях из десяти.

Роби по лестнице поднялся на пятый этаж. Ему уже сообщили, что выстрел сделан оттуда. Это единственная позиция в городе, обеспечивающая четкую линию прицеливания в кабинет Джейкобса.

Когда Роби достиг лестничной площадки пятого этажа, звук дождевых капель за окном усилился. Уилл зашагал по коридору, чувствуя, как холод снаружи пробирается в здание через бесчисленные щели в стенах. Не будь так темно, было бы видно, как дом дышит.

Роби водил лучом фонарика по полу перед собой, чтобы не напороться на слабые места. Устраивать огневую точку здесь было рискованно, несмотря на четкую линию прицеливания. Никакой гарантии, что пол не провалится под тобой в любую секунду.

Но не провалился – и Джейкобс погиб.

Роби придержал шаг на подходе к нужной комнате, расположенной в башенке правого крыла здания.

Он знал, что персонал агентства уже прошелся здесь частым гребнем, но его заверили, что ничего не трогали. А полиции об этом здании еще не сказали, хотя расследование несомненно приведет ее сюда, поздно или рано. Но пока что перед Роби приоткрылась хоть и малая, зато удачная возможность.

Открыв дверь, он ступил внутрь.

В комнате лишь одно место, откуда можно было сделать выстрел. Три окна обращены к югу, и самая прямая линия прицеливания в Джейкобса открывается из среднего.

Подобравшись ближе, Роби посветил фонариком вокруг себя. На подоконнике остался узкий след потревоженной пыли. Тут лежала винтовка. Второй след в пыли на полу обозначил колено стрелка.

И легкий след выхлопа винтовки и на подоконнике, и на полу. Глушитель выпустил пороховые газы примерно здесь.

Гильзу не нашли, значит, снайпер замел следы за собой, как и указал Синий. Замести же следы в пыли проще простого.

Но этого не сделали, из чего Роби понял, что снайперу было наплевать, найдут ли его гнездо.

Взяв длинную отколовшуюся щепку плинтуса, он опустился на колени, взяв плинтус будто воображаемое оружие, и навел его на кабинет Джейкобса.

# Примечания

1

Фильм (2013) по одноименному роману Д. Болдаччи (2001); автор написал сценарий и выступил продюсером.

2

Ок. 185 см.

3

Ок. 81 кг.

4

Спортивный напиток (изотоник, пищевой физиологический раствор) компании «Пепсико».

5

Суть игры в том, чтобы прихлопывать кротов, случайным образом показывающихся из разных лунок-кротовин на поле, причем скорость вылезания и изчезания кротов все нарастает, а также сокращаются интервалы между их появлениями; возникшая в качестве игрового автомата, сегодня эта игра существует в разных модификациях.

6

Ок. 175 см.

7

Главные элементы этого орнамента известны у нас как «турецкие огурцы».