Дарья Донцова
Развесистая клюква Голливуда

Глава 1

Очень крепко и быстро человек засыпает лишь в одной ситуации: когда у него над ухом прозвенел будильник.

Я повернулась на правый бок, приоткрыла левый глаз и резко села на кровати. Десять утра! Проспала первую пару! Что у нас сегодня за лекция? Может, позвонить Римме Касаткиной и попросить ее не отмечать прогульщицу Степаниду Козлову? Нет, не получится. Римка стукачка и подхалимка, и ей очень хочется попасть в аспирантуру! Ради того, чтобы задержаться в Москве после получения диплома еще на три года, Касаткина готова на все, а поскольку замуж ее до сих пор никто не позвал, остается один вариант: очаровать нашего декана, чтобы тот, приняв ее за Макаренко и Ушинского в одном флаконе, выделил Римке местечко в аспирантуре. Хотя, если вдуматься, это смешно. Институт, где учимся мы с Касаткиной, готовит преподавателей и психологов для детских домов и школ, он абсолютно не престижный, защищать здесь диссертацию дело неперспективное.

Кстати, я не собираюсь даже на пушечный выстрел приближаться к местам массового скопления малышей и подростков, а профессию «преподаватель русского языка и литературы» осваиваю только по одной причине: просто не знаю, чем хочу заниматься в жизни. Почему я выбрала данный вуз, если известно, что он так себе? В МГУ невероятный конкурс, родители абитуриентов, штурмующих главный университет России, как правило, богатые люди. Впрочем, когда-то я была весьма наивна и четыре года назад, гордо задрав голову, отправилась-таки на Ленинские горы подавать документы. Да, у меня в аттестате имелись тройки. Алгебра, геометрия, химия, физика, заодно и география остались за гранью моего понимания. Впрочем, пока математика называлась арифметикой и в примерах фигурировали исключительно цифры, я вполне успешно справлялась с контрольными работами. А вот когда появились всякие а, b, с и синусы-косинусы-тангенсы – увольте. Мне не хотелось даже вникать в суть вопроса. Химия оттолкнула меня противными запахами, которые царили в кабинете, физика отвратила от себя задачами вроде: «На какую глубину пробьет асфальт полукилограммовый кирпич, который падает с пятнадцатого этажа?» А фиг его знает! Если попадет на голову какому-нибудь прохожему, то вообще не долетит до земли! Что трудного в географии? Ну, если отбросить в сторону ориентирование на местности со всеми меридианами, параллелями и градусами широты-долготы, то никаких претензий к этой науке я не имею. Но у нас в школе ее преподавала Татьяна Марковна Стефаненко по кличке Птица Говорун, и уж поверьте, она не отличалась ни умом, ни сообразительностью. Перлы Стефаненко следовало записывать, чтобы потом издать книгу «Маразмы простой училки». «Заправь пузо в спину», – это адресовалось Ваньке Ковалеву, который надел слишком узкие джинсы. «Теперь изобрази на доске русский знак двоеточия», – а это уже Кате Яковлевой. «Ты по географии-то и картов не видела. Почему так нагло про экватор рассказываешь?», «Ваша тупизна способна лишь телефонами в компьютерах булькать» – все это лишь малая часть словесных перлов Стефаненко.

Ладно, забудем про школу, вернемся в то лето, когда я поступала в МГУ. Абитуриентку Козлову вышибли уже на сочинении. Когда я, глотая слезы, смотрела на лист с фамилиями лузеров, ко мне подошла одна из девчонок, помогавших экзаменационной комиссии, и прочитала лекцию на тему: «Как поступить в университет».

Оказывается, для простых людей на некоторых факультетах практически нет мест. Во-первых, есть те, кто идет вне конкурса: инвалиды и победители олимпиад. Далее следует так называемый ректорский список с фамилиями тех, кому надо поставить «отлично», даже если абитуриент пишет с ошибками собственное имя. Ректорат большой, людей в нем служит немерено, поэтому списочек получается внушительный. Но на нем дело не заканчивается. Вспомним о декане факультета и преподавателях: у каждого есть дети-внуки-племянники-крестники-знакомые. Если у вас нет ни малейших контактов ни с ректоратом, ни с деканатом, ни с педагогами, тогда в бой вступают деньги. Напрямую в универе взяток не берут, но за два года до поступления ты начинаешь заниматься с репетитором, который всем на удивление вдруг оказывается женой председателя экзаменационной комиссии выбранного факультета, или мужем заведующей одной из кафедр, или братом-сестрой ведущего лектора. Урок стоит от тридцати до пятидесяти баксов, посещать репетитора необходимо как минимум четыре раза в неделю. Теперь вооружимся калькулятором, умножим, сложим и получим внушительную сумму!

Умные родители, естественно, знают о заведенных порядках и действуют в соответствии с выбранным курсом. Одни организуют инвалидность, другие делают из деточки победителей олимпиад, третьи ищут знакомых, четвертые тупо платят бабки.

Я не подходила ни под одну из этих категорий, поэтому пролетела мимо МГУ как фанера над Парижем. Рыдать и проклинать судьбу показалось мне глупо. Я поступила иначе: открыла Интернет и начала искать вузы, которые с удовольствием примут любого, кто принесет в зубах заявление. Выбор пал на педагогический институт имени Олеся Иванко. Кто бы мне объяснил, кто он такой, этот Иванко! Думаю, даже наш ректор не в курсе. Учебное заведение получило название еще в советские годы и с той поры является пристанищем для тех, кто не попал в приличные места.

Я встала с кровати и, шлепая босыми ногами по холодному паркету, побрела закрывать окно. На дворе август, и погода словно сошла с ума. То стоит неимоверная сорокаградусная жара, то налетает холод. Утро сегодня дождливое, в моей спальне сыро. Я взялась за раму, вздрогнула от порыва ветра и поежилась. Нет, звонить противной Римме Касаткиной не имеет смысла. Она мне отчаянно завидует, ненавидя от всей души. Я не сделала Римме ничего плохого, но, по ее мнению, все люди, имеющие московскую прописку, гады, которые получили все даром. Ей же, девушке из городка Фиговск бог знает какой области, не повезло. Чтобы зацепиться в столице, приходится из кожи вон лезть. Касаткина с огромной радостью сообщит о моем отсутствии на первой лекции. Мне надо сейчас не стоять у окна, словно кролик перед мордой кобры, а спешить в ванную, авось успею хоть на третью пару. Или наплевать на все и остаться дома? Ну и август выдался! У погоды, похоже, эпилепсия!

Август! Я потрясла головой. Доброе утро, Степа! Здравствуй, мозг! Какие лекции? У меня каникулы! Сейчас нырну под одеяло, вытянусь на матрасе, закрою глаза – и пусть мне приснится неведомый остров Мадагаскар, куда я очень хочу, но не могу попасть по самой простой и уважительной причине: у студентки Козловой нет денег на далекие путешествия.

– Степа! – заорал с первого этажа звонкий голос. – Степа! Скорей! Сюда! Проснись!

Я начала лениво натягивать джинсы.

– Поторопись! Степа! Ну сколько можно ждать! – надрывалась Белка. – Как будто ты из Австралии на трамвае катишь!

Я всунула ноги в тапки, пошлепала вниз по лестнице, свернула в холл, миновала коридор, аккуратно обошла лужу крови, в которой утонул топор, споткнулась о правую ногу безголового трупа в пронзительно-зеленом вечернем платье, постаралась не наступить на две левые руки, валявшиеся чуть поодаль, и вошла в столовую. Организм отчаянно требовал кофе, сладкого, со сгущенкой, и пару бутербродов с сыром на белом хлебе.

– Степа! – закричала Белка. – Ну наконец-то! Знаешь, какая у меня шикарная новость? Супер! Невероятно!

Я подавила вздох. Здравствуй, день сурка. Просто удивительно, до какой степени в нашем доме понедельник похож на вторник, среду, четверг и прочие там пятницу с субботой и воскресеньем. У Белки всегда есть в запасе «шикарные новости». Интересно, что на этот раз? В доме прорвало канализацию? На чердаке снова вывелись голуби и загадили белье, вывешенное для сушки? Сломался холодильник? Или кто-то из постояльцев нашей гостиницы увидел в библиотеке новый труп без головы и пришел в такой восторг, что подарил нам миллион алых роз?

– Потрясающе! – подпрыгивала Белка. – Умопомрачительно! Феерично! Ты меня не слушаешь! Степа!

– Слушаю с огромным интересом, – лицемерно ответила я, – можно, я только кофе себе налью?

– Ну конечно, – зачастила Белка, – извини! Тебе надо поесть! Наливай и беги сюда! О! Потрясное известие!

Я кивнула и пошла на кухню, где у плиты маячила наша упитанная повариха по имени Олеся.

– Хочешь пальчиков? – радушно предложила она. – Вкусненькие получились! Во, гляди!

У меня перед носом очутилось блюдо с аккуратно уложенными, будто только что отрубленными мизинцами.

– Бери, бери, – продолжала Олеся, – свежачок! Только что бегали! Красиво?

– Супер, – кивнула я.

– Я старалась изо всех сил, – тут же заныла Олеся, – пришлось вставать в шесть утра.

– Чьи они? – осведомилась я, включая чайник.

– Бисквит, розовая глазурь для ногтей, – методично перечисляла Олеся, хлопая ресницами, покрытыми сантиметровым слоем туши.

– Нет, – остановила я кулинарку, вынимая из сушилки чашку, – загадка какая?

– А ты посмотри! – обрадовалась Олеся. – Ну… че видишь?

Я прищурилась.

– Агата Кристи? С пальцами очень трудно! Их во многих книжках отрубают.

Олеся указала на синие полоски, украшавшие нижние фаланги.

– Кольцо!

Я налила кипятку в фарфоровый бокал.

– А! Роман Стелы Когол! Там, где дворецкий всех убил! По телику как раз сериал идет.

– Что, неужели это так просто? – скуксилась Олеся. – Я думала, ты долго промучаешься! Эдак мы на бонусах разоримся. Че ж на обед заморочить? Хотела соорудить ужин из кинушки про Джима – Страшная Морда, но, наверное, это слишком легко, да?

– Джим – Страшная Морда? – удивилась я. – Это кто?

– Здорово! – заорала Олеся. – Ты не помнишь? Ну, я понеслась!

Стуча тапками о потрескавшуюся плитку, повариха направилась в кладовку. Я уставилась в сад и отхлебнула кофе. Наверное, настала пора дать некоторые пояснения, а то основная масса из вас уже решила, что имеет дело с психически неадекватной девушкой, которая разговаривает с белками, перепрыгивает по дороге в столовую через трупы и обсуждает с поварихой странный завтрак. Начну от печки.

Меня зовут Степанида Козлова, я студентка четвертого курса и живу вместе со своей бабушкой. Маму и папу, которые были археологами и погибли во время очередных раскопок где-то в Средней Азии, я совершенно не помню. Не совсем типичное, тем более для девочки, имя Степанида придумал отец: так звали его обожаемую бабушку, которую я никогда не видела. От папы мне досталась и фамилия. Ну почему мама не захотела записать дочь Юрьевой? Степанида Юрьева звучит намного лучше, чем Степанида Козлова.

В школе ко мне с первого дня приклеилось несколько прозвищ. Особо противные дети звали меня Коза, но потом к нам перевелся Сережа Козлов и моментально занял нишу, посвященную этому рогатому животному. Серега стал Козлом, а я Степашей, Степашкой или Степой. Одно время я переживала, яростно требуя от окружающих: «Зовите меня Аня», – но толку-то!

В конце концов пришлось смириться, потому что даже моя бабушка, которую, к слову сказать, все зовут Белкой, называла меня исключительно Степашей. Понимаете, как я люблю «Спокойной ночи, малыши»? Заяц Степашка – кошмар моего детства, отрочества и юности. В знак протеста я никогда не смотрела эту передачу, и однажды выяснилось, что зря. Как-то Белка купила мне симпатичную бело-сине-красную клетчатую рубашку и джинсы. Мне, тогда третьекласснице, обновка пришлась по вкусу, я тут же заявилась в ней на занятия и стала звездой. Вся школа показывала на меня пальцами и рыдала от смеха, повторяя: «Привет, Степашка, как дела?»

Даже моя лучшая подруга Машка Трубина и та не удержалась от смешка, а потом посоветовала посмотреть сегодня «Спокушки».

Я удивилась, но все же включила эту программу и успела к тому моменту, когда ведущая сладким голосом просюсюкала: «А где же наш Степашка?» – «У него обновка! – объявил Хрюша. – Он ее испачкать успел!» – «Я тут!» – завопил омерзительный заяц, возникнув в центре экрана.

У меня потемнело в глазах. Говорящий косой, в существование которого не поверят даже месячные младенцы, был наряжен в бело-сине-красную клетчатую рубашечку и джинсы. Я и заяц получили одинаковые наряды – похоже, моя бабуля и режиссер программы вместе отоварились на вещевом рынке.

– Степаша! Ну где же ты! – прогремело из столовой.

Прихватив кофе, я поплелась на зов. Белка не успокоится, придется сейчас выслушивать ее рассказ.

На самом деле мою бабулю зовут Изабелла Юрьева. Давным-давно, в эпоху динозавров, в России жила чрезвычайно популярная певица Изабелла Юрьева, и мой прадедушка, Константин Юрьев, решил сделать свою дочь полной тезкой эстрадной дивы. На мой взгляд, неправильно называть ребенка Татьяной Лариной, Михаилом Лермонтовым, Юрием Гагариным или Джоном Ленноном: приманишь к нему чужую карму – разовьешь у отпрыска комплекс неполноценности, заставишь его существовать под гнетом незаслуженной славы и думать: «Я неудачник, никогда не полечу первым в космос». Но не счесть тех, кто полагает иначе, и дедушка Константин был из их числа. Кстати, моей бабушке ее имя нравится. Еще она охотно откликается на Белку. Прозвище бабуля заработала не только потому, что это простая производная от имени. Немалую роль здесь сыграл ее характер.

По документам Белке много, очень много лет. Лично я, чтобы не мучиться от старости, намерена отравиться в тридцать. А бабуля чудесно себя чувствует, будучи в два раза старше! Паспортный возраст у нее не совпадает с психологическим. Ей, на мой взгляд, по менталитету где-то тринадцать-четырнадцать, иногда двенадцать. Рост у Белки метр с кепкой, вес – как у мухи на диете, и со спины ее постоянно принимают за девочку-подростка. В отличие от своих сверстниц Белка никогда не стонет по поводу здоровья, у нее действительно ничего не болит. Я регулярно просыпаюсь с мигренью или не могу по утрам повернуть шею, еще на меня часто нападает аллергия, а гастрит, как известно, лучший друг всех студентов. Бабуля же считает, что «голова – это кость, поэтому болеть там нечему», а «у молодой женщины в теле ничего не щелкает». Используя терминологию Белки, подтвержу: у нее самой вправду ничего не щелкает. Бабуля – фонтан идей, по большей части безумных, фейерверк желаний, чаще всего безрассудных, помесь танка на реактивном двигателе и петарды, она способна на все, чтобы достичь намеченной цели, которую абсолютно не стоило намечать. Представляю, каково приходилось ее мужу, Алексею Николаевичу, спокойному, рассудительному портному, которого угораздило жениться на Ниагарском водопаде. Я никогда не видела деда, он был на двадцать лет старше жены и скончался в прошлом веке. Но бабуля обожает вспоминать супруга, и я, наслушавшись ее рассказов, понимаю, что любящему мужу приходилось непросто. Изабелла влюбилась с первого взгляда, столкнувшись с избранником в булочной. Дедушке тоже понравилась миловидная двадцатилетняя сирота, и он начал за ней ухаживать. Когда Изабелла сообщила кавалеру о наступившей беременности, он, как порядочный человек, предложил пойти в загс, и вот тут выяснилась замечательная деталь: невесте-то не двадцать, а шестнадцать. Белка страстно хотела стать женой Алексея, она, ничтоже сумняшеся, соврала про возраст и быстренько забеременела, не подумав о такой вещи, как статья о растлении малолетних в Уголовном кодексе.

С течением времени она не стала рассудительней, лично мне приходится удерживать ее от безумных поступков вроде желания покататься зимой на скейтборде. Я отлично понимаю, где завершится забава – в операционной НИИ имени Склифосовского или в госпитале Бурденко. Хорошо хоть бабуля тут же забыла про доску с колесами и через неделю захотела заняться диггерством, шастать по канализационным трубам в компании сумасшедших, которым нравится подобный досуг.

– Степа! – закричала Белка, едва я очутилась в ее поле зрения. – Боже! Какое счастье! Познакомься! Это Ваня и Миша.

Я покосилась на двух мужчин, сидевших в креслах чуть поодаль от лежащего на ковре трупа женщины в ночной рубашке. Один из парней был в очках, второй показался мне противным. Наверное, они новые постояльцы отеля «Кошмар в сосновом лесу». Хотя очередным гостям бабуля никогда так не радуется. Что-то тут не так! Ох, не к добру у Белки горят глаза и стоят дыбом кудрявые волосы!

– Степаша! – подпрыгивала Белка. – О! О! О! У нас будут снимать кино! Полигон заработает!

Мои колени сами собой подогнулись. Я попыталась дойти до дивана, но споткнулась, пролила кофе на труп пирата Флинта, сидевший на полу, а заодно и на останки попугая. Изо рта помимо воли вырвалось:

– Нет! Только не кино! Скажи мне, что это неправда!

Глава 2

Сейчас я объясню, что происходит у нас дома, по какой причине повсюду разбросаны трупы, на завтрак готовятся пальцы из теста и почему меня охватил ужас при известии о съемках. Для того чтобы вы разобрались в сути вопроса, придется бесцеремонно залезть в прошлое Белки.

Выйдя замуж, бабуля – в то время, как вы понимаете, она была молода – родила мою маму, Ирину Юрьеву. Почему бабушка не взяла фамилию супруга и записала дочь Юрьевой, объясняется просто. Дедушка был по паспорту Варбакас. Алексей Николаевич имел прибалтийские корни, отец у него литовец, а мать родилась в Латвии. В советские годы недолюбливали людей с непростыми фамилиями. Варбакас! Пойди пойми, кто он такой? А к Юрьевой претензий нет. Поэтому моя мама стала Ириной Алексеевной Юрьевой, спокойно поступила в институт, а затем устроилась на хорошую работу.

Но вернемся к юности Белки. Она воспитывала ребенка, а заодно и помогала мужу-портному. Впрочем, называть деда простым закройщиком или обычным швейных дел мастером неправильно. Алексей Николаевич одевал советскую элиту. В его квартире в Дегтярном переулке толпились известные люди: актеры, писатели, композиторы, певцы, балерины. Цвет творческой интеллигенции дрался за право раньше других получить из рук Варбакаса платье или блузку.

Бабушка постоянно видела успешных, обеспеченных женщин, которые заказывали обновки чемоданами, и в конце концов не выдержала. «Хочу стать актрисой! – заявила она мужу. – Пусть меня снимут в кино!»

Дедушка пришел в ужас. Меньше всего ему хотелось иметь жену-лицедейку. Кто-кто, а Алексей Николаевич отлично знал, что абсолютное большинство звезд невротики, от которых лучше держаться подальше.

«Солнышко, у тебя нет специального образования», – увещевал он супругу.

«Ерунда, – отмела это возражение Белка, – кино дело нехитрое, договорись с каким-нибудь режиссером!» – «Конечно, дорогая», – пообещал дедушка, который отлично знал, что настроение его жены постоянно меняется: завтра Белке не захочется стоять перед камерой, она решит писать картины или петь песни про ландыши.

Увы, дед ошибся. Изабелла с той поры говорила исключительно о ролях и фильмах, довела мужа до нервного тика и заставила его поговорить с неким Исааком Борисовичем, не последним человеком в кинопроизводстве тех лет.

Разве можно отказать человеку, который обшивает твою жену? Полагаю, Исааку Борисовичу не очень-то хотелось протежировать Белке, но он, очевидно, сообразил, что сделает с ним жена, когда услышит от Варбакаса фразу: «Простите, Ниночка, я завален заказами, вынужден вам отказать, не успею сшить для вас платье к Новому году». Он, вероятно, задрожал, и Белка получила возможность засветиться на экране.

Ей предстояло участвовать в фильме «Василиса Прекрасная и пионер». Сценарист и режиссер задумали советскую сказку и состряпали несъедобное блюдо, простите, зрелище. Ну, да бог с ней, с притчей, лучше расскажу про Белку. Бабуле дали роль жабы, той самой, что сидит на болоте, держит в бородавчатых лапках стрелу и грустно говорит обомлевшему Ивану-царевичу: «Придется тебе, Ваня, на мне жениться, но не расстраивайся, все у нас будет хорошо!»

Компьютерных технологий во времена птеродактилей не существовало, поэтому на Белку натянули резиновый костюм зеленого цвета, велели принять нужную позу на фанере, имитирующей лист кувшинки, и крикнули: «Мотор».

Потом жаба превращалась в Василису, но роль прекрасной и умной женщины досталась другой актрисе. Бабуля работала исключительно лягушкой.

Наивный Алексей Николаевич полагал, что жена, получив негативный первый опыт, откажется в дальнейшем перешагивать порог киностудии, но не тут-то было.

Волшебный мир иллюзий очаровал Белку, и она осталась в нем навсегда. Увы, актрисы из нее не вышло, но режиссеры очень любили ее за деловитость и безумную активность, поэтому Белка переходила с картины на картину, служа либо ассистентом, либо помощником босса. Подавала чай-кофе, договаривалась с оператором, умело управлялась с рабочими, декораторами, дружила с гримерами, костюмерами и была всем мамой. Сколько актеров рыдало на груди у Белки, какому количеству звезд она утирала сопли, скольким режиссерам говорила: «Вы гениальны, наплюйте на критиков, они вас ругают из зависти!» – сосчитать невозможно.

Когда Алексей Николаевич умер, его вдова фактически поселилась в студии, а потом ей предложили замечательную, отлично оплачиваемую работу – заведовать полигоном в ближайшем Подмосковье.

Что такое полигон? Надеюсь, вы догадываетесь, что большая часть фильмов про тайгу, которые так любили штамповать до перестройки, создавалась в десяти километрах от столицы. Кстати, Париж тогда снимали в Риге, а Италию – в Ленинграде. Кино – великий обманщик. Сами понимаете, возводить для съемок дворянскую усадьбу, замок Людоеда, пещеру Аладдина или дворец короля, а потом разрушать декорации – дорогое удовольствие. Поэтому киностудия имела так называемый полигон. На огромном участке земли размером в несколько гектаров был возведен дом-трансформер. Нужно вам запечатлеть, как домой с войны 1812 года возвращается драгун? Пожалуйста. Из бутафорского цеха, расположенного тут же, привезут картонные колонны, приставят к фасаду, и получите барскую усадьбу. Хотите бедную избушку? Второй этаж затянут специальной сеткой. Прикроют переднюю часть холстом с нарисованными бревнами – и готова развалюха. Зритель никогда не поймет, что «усадьба» и «избенка» по сути одно здание. Внутри дом похож на конструктор «Лего», его комнаты быстро переделываются под любой сюжет. Правая сторона здания – многофункциональная декорация, левая – гостиница, в которой во время съемок живет рабочая группа.

Для того времени отель был оборудован по высшему разряду. На первом этаже – просторная кухня, столовая, переходившая в большую гостиную, парочка чуланов, коридор, холл, ванная и туалет. Спальни (что удивительно, при каждой имелся санузел), библиотека, несколько холлов и большое количество кладовок располагались на втором.

У Белки под началом оказался штат работников, а она сама превратилась в хозяйку гостиницы, заведующую бутафорским цехом, и по совместительству в маму для всех. После перестройки советское кино приказало долго жить, полигон законсервировали, а Белка осталась тут на правах сторожа, ей даже какое-то время начисляли зарплату. В девяностом году родилась я. Родители решили, что младенцу лучше расти в Подмосковье, и отвезли меня к бабушке. Первый год жизни я провела на полигоне. Не знаю, что было бы дальше, но отец и мать погибли.

Белка никогда не унывает, она наивно считает, что на свете не бывает безвыходных ситуаций, и любит говорить: «Присмотрись к наглухо запертой двери, непременно увидишь либо замочную скважину, либо щель под створкой, через которую и выползешь наружу».

Оставшись без денег, с крохотной внучкой на руках, Белка быстро обнаружила ту самую «щель». Она сдала городскую квартиру, и мы стали жить на полигоне.

Энергия бьет у бабули через край. Тихо влачить годы в лесу, в забытом людьми и богом доме, не в ее характере. Поэтому через год после смерти зятя и дочери Белку посетила очередная гениальная идея. Ей взбрело в голову открыть отель.

Кто поедет в гостиницу в Подмосковье, где ремонт делали при царе Горохе? Чем можно заманить людей в место, где нет бильярдной, бассейна, дискотеки, Интернета и прочих развлечений? И Белку озарило! Она создаст гостиницу-преступление, пансионат, в котором будут разыгрываться сценки из известных детективов, описанные в книгах или снятые в кино. Бабуля – самозабвенная любительница криминального жанра, и она сделала ставку на таких же полоумных фанатов.

На бутафорском складе можно отыскать что угодно. Белка, у которой в помощниках была только едва научившаяся говорить внучка, лихо справилась с проблемой. Начать она решила с малого, оборудовала одну комнату под историю про Джека-потрошителя. Привезла на тачке несколько манекенов, одетых соответствующим образом, разбросала пластиковые коврики, имитирующие кровавые лужи, и дала в газете бесплатное объявление, написанное в порыве вдохновения: «Незабываемый медовый месяц, отдых, празднование любого торжества в гостинице «Кошмар в сосновом лесу». Умеренная цена, номера со всеми удобствами, кухня детективного жанра, ужас и страх прилагаются».

Вы бы клюнули на подобную рекламу? Лично я даже текст до конца не дочитала бы. Однако газета попала к читателям десятого июля, а двенадцатого на полигон уже заявилась сумасшедшая мамаша с двумя мальчиками десяти и одиннадцати лет. Белка не ударила в грязь лицом. Четырнадцать дней она развлекала пацанов. В здании появлялись и исчезали отрубленные руки-ноги, валялись трупы, кинжалы, обезглавленные тела. Бродило привидение. Еда соответствовала профилю заведения. Креатив бил из Белки гейзером. То она подавала яичницу, залитую кетчупом, и трагическим шепотом сообщала: «Это ел Эркюль Пуаро в тот день, когда расследовал убийство в кафе».

То притаскивала котлеты с пюре и на полном серьезе сообщала: «Ужин Арчи Гудвина, верного соратника сыщика всех времен и народов Ниро Вульфа».

Школьники были в восторге, мамаша, уезжая, рыдала от благодарности.

– Никогда еще я так хорошо не отдыхала, – твердила она, – дети не дрались, не ругались, ко мне не приставали. Можно, я о вашем чудесном отеле всем расскажу?

Вот так все и началось. За двадцать лет своего существования гостиница стала очень популярной. Белка сделала в ней ремонт и наняла обслуживающий персонал. В «Кошмаре» не бывает пустых номеров, лист ожидания полон. Почему же, учитывая столь успешное развитие бизнеса, я упомянула о наших с бабушкой финансовых трудностях?

Ну, во-первых, содержание отеля обходится дорого, в нем постоянно текут трубы, коротит проводку или ломается сантехника. Во-вторых, одной справиться с таким хозяйством невозможно, поэтому здесь работают повариха Олеся, горничная Катя и мастер на все руки, он же по совместительству домашнее привидение и воющий на луну оборотень, Семен. Им всем надо платить. В-третьих, Белка не собирается расширяться, она не хочет превращать уютный отель в громадную гостиницу, считая, что тогда пропадет все очарование «Кошмара». В-четвертых – и это самое главное, – если вы понравитесь хозяйке, она приютит вас бесплатно.

Каждую неделю в отеле происходит смена декораций, одни «трупы» уносят, другие притаскивают, а посетителям нужно угадать, какое произведение инсценировано. Еда служит подсказкой, в библиотеке можно найти соответствующие книги и DVD-диски. В воскресенье за ужином подводят итог, постояльцы опускают записки в ящик, который установлен в гостиной, указывают в них название произведения. Ну, допустим, «Сериал «Менты», фильм номер восемь» или «Она написала убийство», серия девятая». Того, кто не ошибся, премируют бесплатной порцией коньяка. Если гость весь срок пребывания попадал в десятку, в следующий раз ему предоставляется пятидесятипроцентная скидка на все услуги.

С таким ведением дела особенно не разбогатеешь. Нравится ли мне жить в «Кошмаре»? Я бы с огромным удовольствием перебралась в городскую квартиру. Чтобы попасть на первую пару, мне приходится вскакивать в пять утра, садиться на велик, ехать до деревни Караваевка, оставлять в тамошнем магазине транспортное средство, влезать в автобус и трястись до метро. Чтобы вернуться домой, как понимаете, я проделываю все то же самое в обратном порядке.

Из-за того, что мы живем в медвежьем углу, у меня нет любимого человека. Ну какой парень захочет провожать сюда девушку, а потом возвращаться назад пешком через лес? Еще я связана расписанием автобуса. Если опоздаю на последний, придется добираться до деревни на попутке, а это крайне дорого и рискованно.

Который год подряд я пытаюсь убедить Белку продать «Кошмар в сосновом лесу» и купить либо просторную квартиру в столице, либо дом в поселке и машину, но она быстро переводит разговор на другую тему. Впрочем, я понимаю, что, лишившись «Кошмара», бабуля непременно придумает новую забаву, и не факт, что она будет лучше отеля с трупами-манекенами. С одной стороны, я мечтаю о собственной жилплощади и любимом человеке, с другой – никогда не смогу бросить Белку: она без меня натворит глупостей. Я ее ведро с холодной водой, трезвый голос разума, телохранитель и все остальное. В принципе я готова к любым катаклизмам и заморочкам вроде катания на скейтборде и путешествия по трубам канализации, но известие о съемках повергло меня в ужас.

– Невероятно, – бурно радовалась Белка, – сногсшибательно! Неужели я снова услышу: «Мотор!»

– Если вы согласитесь, то очень скоро это слово проорут у вас над ухом, – улыбнулся один из парней.

Я бесцеремонно ткнула в него пальцем:

– Вы кто?

– Ваня, – с готовностью ответил тот и поправил очки, сползавшие с переносицы.

Вот почему меня коробит от любого общения с кинотусовкой. Они все несерьезные люди. Еще бы сказал: «Ванечка!» Что за инфантил!

– А по отчеству? – серьезно спросила я.

– Для вас, очаровательная мисс, просто Ваня, – закокетничал незваный гость.

Я кивнула:

– Хорошо, Ваня, по какой причине вы к нам приехали?

– Степочка, – с придыханием ответила за него обезумевшая от счастья Белка, – они хотят снимать кино!

– Это я поняла, – остановила я ее, – просто решила уточнить, отчего в качестве площадки выбрали именно «Кошмар»?

– Разрешите, поясню, – предложил второй гость, – я Миша, продюсер. А вы Степашка?

– Степанида, – стараясь выглядеть невозмутимой, поправила я, – просто Степанида Козлова.

Миша изобразил смущение.

– Я не хотел вас обидеть.

Я отрезала:

– Я обижаюсь лишь на близких, а вы к ним не принадлежите. Можете звать меня Степой.

– Очень мило, – хохотнул Ваня.

Миша положил ногу на ногу.

– Некоторое время назад по телевизору, не помню по какому каналу, прошел сюжет о вашей гостинице.

– Точно! – захлопала в ладоши Белка. – Его организовал Олег Красков. Он у нас отдыхал и решил сделать репортаж.

– Отличный получился материал, – похвалил Миша, – я его посмотрел и сразу скумекал: вот оно! Делаем кино.

– Кино! – эхом повторила Белка. – Кино!

– Не скрою, – не обращая внимания на ее восторг, гудел Миша, – меня привлекли богатая фактура и вы.

Парень пристально посмотрел мне в глаза.

– Кто? – ошарашенно спросила я.

– Вы, – повторил Михаил, – изумительный образ нашей современницы. Поэтому предлагаю вам главную роль в нашей ленте.

– Боже! – закричала Белка. – Воды! Степа! Ну и счастье! Роль! В кино! Героиня! Коньяк в студию! Шампанское! Степонька, не молчи, скажи хоть словечко! Понимаю! Ты онемела от восторга! Но открой рот и произнеси: «Спасибо». О! Мечта! Степа! Ты хочешь славы? Ты готова стать звездой? Ты будешь сниматься в кино!

Я справилась с оторопью, набрала полную грудь воздуха и честно ответила:

– Никогда!

Глава 3

– Вы отказываетесь? – удивился Ваня.

Я кивнула.

– Да.

– От съемок? – не поверил Миша.

Я пожала плечами.

– Ну да.

– Почему? – хором спросили парни.

Хороший вопрос. Почему лошадь не играет на саксофоне? Самый лучший ответ: она не хочет.

– Не хочу! – без всякой нервозности пояснила я. – Не желаю блистать на экране.

– Вас станут узнавать на улицах! – воскликнул Ваня.

– Брать автографы, – подхватил Миша. – Слава – это так прикольно! Журналы, газеты будут просить у вас интервью! Фото на обложках, участие в телешоу!

– Нарисованная вами перспектива не кажется мне особенно радужной, – вздохнула я.

– Фильм посмотрят миллионы, – объяснил мне привалившее «счастье» Ваня, – для множества людей вы станете родным человеком.

Я решила сопротивляться изо всех сил.

– Думаю, вы не правы. Возьмем группу из ста человек. Десятеро никогда не пойдут в кино по объективным причинам: не любят детективный сюжет, не имеют денег на развлечения, живут в городе, где отсутствует кинотеатр. Из оставшихся девяноста одна треть будет глубоко разочарована фильмом и забудет о нем через час после просмотра. Еще сорока зрителям кино активно не понравится, и они начнут громко возмущаться, но досидят до конца, им станет жаль заплаченных денег. Еще десять любителей кино уйдут домой, не досмотрев шедевр до титров. Кто у нас там остается? Десять человек. Двое закричат, что автор плагиатор, в его сценарии главного героя убивают выстрелом в голову, а именно так погибал исполнитель в сериале «Убойная сила». Позор тем, кто ворует чужие идеи! Трое возмутятся, что центральная женская роль отдана актрисе, которая, ну совершенно точно, они это лично видели, переспала со всей съемочной группой, включая пса Мухтара. Четверо напишут письма в разные инстанции с требованием навсегда запретить производство дерьма, которое развращает детей и подростков. Останется один-единственный человек. Он, слопав два ведра попкорна и заполировав его ведром лимонада, поедет домой с ощущением, что здорово провел вечерок. Но минут через сорок у него начнется приступ гастрита от потребления нездоровой еды и этот человек подумает: «Ну на фига я поперся в кино?» Мораль: ребята, не снимайте фильмов, и тогда масса людей избежит разочарования и злобы, припадков зависти и проблем с желудочно-кишечным трактом.

В столовой стало тихо.

– Степонька, ты видишь мир в черном свете, – пискнула Белка, – актрисы – всеобщие любимицы! К их ногам бросаются все мужчины! Деньги! Слава! Это очень здорово. Я мечтала получить роль, всю жизнь вертелась в кинопроизводстве, но мне только один раз достался хороший текст. Я помню его до сих пор. Режиссер Мотькин снимал повесть «В плену», там шла речь о войне тысяча десятого года! Или тысяча сорок пятого? Ну без разницы. Меня брали в плен вражеские племена и вели на костер, а я громко кричала: «Россия не сдается! Наша столица Москва никогда не встанет на колени перед врагом!»

Ваня сделал вид, что промокает глаза рукавом.

– Как это сильно!

– Невероятно, – согласилась Белка, – до сих пор сердце щемит! Я думала, мое пронзительное исполнение привлечет ко мне всеобщее внимание, но кино было плохо оценено приемной комиссией, ему дали низшую категорию и практически нигде не показывали.[1]

Я покосилась на бабулю. Не стоит напоминать ей, что поселение Москва впервые упомянуто в летописи тысяча сто сорок седьмого года, а право называться столицей России получило вообще сравнительно недавно. Может, это и хорошо, что фильм не показали массовому зрителю?

За окном послышался шум, раздался грохот, по крыше забарабанили капли.

– Гроза, – вздохнул Ваня, – да какая сильная! Дождь стеной! Молнии сверкают! И…

Последние слова режиссера потонули в раскатах грома. В ту же секунду в комнате стемнело. Я встала и зажгла большую люстру. Лампочки вспыхнули ярким светом, моргнули и погасли.

– Вот они, прелести Подмосковья, – заныл Ваня, – постоянная беда с электричеством! Мы поэтому перестали снимать дачу.

Похожая на свадебный торт люстра вновь загорелась. На мой взгляд, свет появился как нельзя кстати – на дворе словно наступила ночь.

– Здорово! – заорал болтливый Иван. – Нам повезло! Наверное, где-то на станции просто предохранитель вышибло.

– Включился резервный электрогенератор, – пояснила Белка, – отличная вещь, работает на солярке. Правда, он воняет, как буксующий автомобиль, но во всем хорошем всегда есть немного плохого.

– Как предусмотрительно вы обзавелись автономным источником питания! – вступил в беседу Миша. – Многие люди из экономии не хотят тратиться на жизненно необходимое оборудование.

– Я тоже отказывалась от дорогостоящего агрегата, – призналась Белка. – Это Степа настояла да еще велела брать самый мощный. Степанька логик, умеет рассчитывать жизнь на десять шагов вперед, предвидит катаклизмы и неприятности. Месяц назад она сказала: «Белка, надо убрать из холла стеклянный столик, кто-нибудь на него непременно упадет». Я посмеялась, стол остался на месте. И что? Не прошло и трех дней, как наш гость Володя рухнул на него. Пришлось убирать осколки!

– Да ты экстрасенс! – восхитился Ваня.

– Никакими паранормальными способностями не обладаю, – буркнула я. – Владимир жил у нас две недели, каждое утро он начинал с тарелки виски. Привез из Москвы цистерну бухла. Ежу было понятно, что рано или поздно пьянчуга шлепнется на хлипкий столик, неосторожно установленный почти у самого подножия лестницы.

– Умение предвидеть возможные последствия – редкое качество, – тихо произнес Миша, – вам стоит позавидовать.

Я моргнула. Ну да, наверное. Вот только рассудительность не способствует личному счастью. В прошлом году мой однокурсник Павел Ласкин пригласил меня в ночной клуб. Я обрадовалась, нарядилась в лучшее платье и поспешила к ночному заведению, где мы с Пашкой договорились о встрече. Но по дороге я внезапно призадумалась и поняла, как будут развиваться события. Ласкин проведет меня внутрь, угостит коктейлем, увидит какую-нибудь знакомую и кинется с ней обниматься. Я останусь одна у стойки. Ко мне подойдут двое парней, начнут клеиться, принесут сок-мороженое-кофе-какао. Я, одурманенная атмосферой бесшабашного веселья, потеряю бдительность и слопаю угощение. Спустя пару минут начнет действовать снотворное, подлитое мерзавцами в еду. Я потеряю сознание и очнусь рано утром в лесу, изнасилованная, избитая. А может, я и вовсе не приду в себя, и тогда Белке придется хоронить внучку. В день, когда гроб с моим телом будут опускать в могилу, хлынет дождь, бабуля поскользнется, сломает ногу. В результате «Кошмар в сосновом лесу» останется без хозяйки, гостиница придет в упадок, разрушится, остов здания зарастет травой. Через десять лет ничто не напомнит ни об отеле, ни о семье Юрьевых-Козловых. А все почему? Потому что я отправилась в клуб с Ласкиным!

Я развернулась и поспешила домой. «Извини, Паша, тебе пришлось некоторое время побегать у входа в клуб, я к тебе хорошо отношусь, мне неприятно доставлять человеку неудобства, но ведь речь шла о спасении жизни, моей и Белки!»

Как видите, я вполне здорова, а все благодаря собственной предусмотрительности. Правда, был некий нюанс, о котором я не подумала. Пашка в понедельник стал рассказывать всем, что Козлова отвязная динамистка, и все парни нашего курса теперь не хотят иметь со мной дела. Ну да это ерунда. Сами понимаете, что получить профессию учителя не жаждут супермачо или талантливые физики-математики. На нашем курсе всего четверо представителей сильного пола, и они смахивают на… на… ну, нет в природе такого зверя, с кем их можно сравнить. Сексуальные желания у них, как у кота в марте, внешность страшнее некуда, самомнение, как у Наполеона. И…

– Степанида, – громко сказал Миша, – выслушайте мое предложение.

Я отогнала от себя мысли об однокурсниках и взглянула на продюсера. Ладно, если тот сейчас предложит мне миллион долларов за съемки, так и быть, я соглашусь.

– Если вы будете с нами сотрудничать, – вкрадчиво продолжил Михаил, – то Изабелла Константиновна получит…

Белку так редко называют полным именем вкупе с отчеством, что я на секунду растерялась – кто у нас здесь Изабелла Константиновна? Но потом опомнилась и остановила продюсера:

– Я давно совершеннолетняя, бабушка для подписания договоров и получения зарплаты мне не требуется.

Михаил предпочел не заметить моих слов.

– Изабелла Константиновна получит вторую главную роль.

– Мама, – прошептала Белка, хватаясь за правую сторону подреберья, – мама.

Я машинально отметила, что от всепоглощающей радости бабуля позабыла, в какой части тела у человека расположено сердце, и сейчас держится за печень, и вдруг поняла, что произошло.

– Да, да, – кивал Михаил, зорко наблюдавший за реакцией собеседницы, – ваша родственница станет звездой экрана.

Белка молчала, и я испугалась. Если бабуля онемела, дело совсем плохо.

– Вторая главная роль, – иезуитски блеял продюсер, – вторая! Главная! Роль!

– Вторая! Главная! Роль! – эхом подхватил Ваня, поправляя очки.

Я попыталась ослабить позицию противника:

– Главная роль одна! Это как с осетриной, которая никогда не бывает второй свежести.

– Вот тут ты не права! – с торжеством заявил Михаил. – Забудем о рыбе, мы не консервами торгуем. У искусства свои законы. В сценарии несколько основных героинь, вы – молодая девушка, а Изабелла…

Я угрожающе кашлянула. Если Миша скажет, что Белке предстоит изобразить маму прабабушки юной девицы, немую, параличную старушку-мумию, он услышит в ответ много красивых слов. Я за ними в карман не полезу. Ошибается тот, кто полагает, что имеет право доставлять Белке неприятности. Не тронь мою бабулю, не то получишь пяткой в нос.

– …ее старшая сестра, – мирно журчал продюсер, – приветливая, веселая, активная тридцатилетняя модельерша, обожающая нестандартно одеваться.

У меня между лопатками возникло ощущение тепла, воздух стал поступать в легкие не маленькими порциями, а как положено. Вот насчет манеры одеваться он попал в самую точку. Одежда Белки – еще один повод для моего недовольства. Имеет ли право дама, справившая сорокалетие в бог весть каком году, носить кожаные укороченные брючки и белую майку-алкоголичку? Справедливости ради отмечу, что объем бедер у Белки значительно меньше необходимых для модели девяноста сантиметров, а форме рук позавидует двадцатилетняя студентка. Физически Белка в прекрасной форме, но меня напрягает сам факт – ну что это за бабушка, которая может нацепить джинсовую мини-юбку и погнать на мопеде в магазин за хлебом! Это как-то неправильно! И опасно! С мотоцикла легко упасть, сломать ногу, очутиться в больнице!

За окном раздался оглушительный треск. Ваня бросился в эркер.

– Дерево рухнуло! – объявил он. – Оно, похоже, сухое, мертвое. Дождь льет как из ведра! Ветер воет собакой!

– Вторая главная роль, – смаковала слова Белка.

– Абсолютно верно, – не замедлил с замечанием Миша, – есть лишь крохотное «но».

Лицо Белки приобрело самое разнесчастное выражение.

– «Но»? – жалобно протянула она. – Какое «но»?

Продюсер решил еще раз потрясти сладкой приманкой.

– Вы непременно получите вторую роль, но лишь в том случае, если Степанида согласится играть главную.

Больше всего на свете мне захотелось запулить в мерзкое улыбчивое лицо проходимца здоровенной настольной лампой оригинального дизайна (в качестве основания электроприбора служит муляж черепа, из его макушки торчит обух топора, на который насажен абажур).

Белка повернулась ко мне.

– Ты… ты… не откажешься?

А теперь встаньте на мое место! Мне отчаянно не хочется кривляться перед камерой. Отлично понимаю, что буду выглядеть глупо. У меня нет ни капли таланта или куража, столь необходимых актрисе. Но даже если представить на секунду, что я обладаю всеми необходимыми качествами, надо учитывать мое психологическое состояние. Я не жажду ни славы, ни даже крошечной известности. Оставьте меня в покое!

Вот только произнести последнюю фразу, гордо глядя в глаза кинодеятелям, я не способна, потому что Белка мечтает получить роль. И сейчас исключительно от меня зависит, сбудется ли ее заветная мечта.

– Ну? По рукам? – широко улыбнулся Ваня.

– У меня есть альтернатива? – мрачно осведомилась я.

– Выбор за вами, – нежно прокурлыкал Миша, – вы или соглашаетесь, или отказываетесь. Все крайне просто. Произносите «да» – мы остаемся и обсуждаем проект. Говорите «нет» – уезжаем прочь, но тогда Изабелла Константиновна никогда не появится на экране в роли второй главной героини. Кстати, я прихватил для нее текст, там пятнадцать страниц!

– Пятнадцать! Страниц! Текста! – выдохнула Белка. – О! Текста! Страниц! Пятнадцать!

Бесконечно счастливое выражение ее лица окончательно выбило меня из седла. Вы способны отнять у ребенка вожделенный подарок, который ему преподнес Дед Мороз? Я – нет.

– Хорошо, – согласилась я. – Давайте обсудим детали.

– Какие? – заискрился улыбкой Ваня.

– Технические, – ответила я, – о чем сценарий? Когда вы начнете съемки? Где остальные актеры? Оператор? Осветитель? Гример? В конце концов помощник режиссера?

– Это я! – объявил Иван. – Един во всех лицах!

Я засмеялась:

– Извините, так не бывает. И где аппаратура? Камера? Прожекторы?

Миша взял с дивана небольшой кофр.

– Все здесь.

Белка мигом пришла в восторг.

– Когда-то режиссер руководил оператором, а того возили на тележке, поставленной на рельсы. Еще ездил кран с камерой, и тьма народа толпилась на площадке. А сейчас! Вот он, технический прогресс!

– Вы нас обманываете! – отчеканила я. – Никто не станет снимать большое кино при помощи мобильного телефона. Кто вы? Зачем сюда приехали?

– У меня не будет второй главной роли? – испугалась Белка.

Миша потер руки.

– Мы запускаем проект в Интернете.

– А-а-а, – разочарованно протянула бабуля. – Неширокий метр. Я видела такие ленты, их снимают на свадьбах, юбилеях, а потом демонстрируют исключительно друзьям и родственникам.

– Вы не правы, – отрезал Иван. – Мы сделаем большую картину и выложим на ютубе. Знаете, сколько там просмотров в день? Сто миллионов!

– Сто миллионов! – ахнула Белка. – Это круче, чем кинотеатр.

– Намного, – подтвердил Миша, – вы прославитесь на всю планету. Многие звезды родились во Всемирной паутине. Слышали про певца Диму Арио?

– Он кричит из каждого утюга, – кивнула Белка.

– Вот-вот, – обрадовался Миша, – впервые он засветился на ютубе. А звезда Голливуда Максимо? Сейчас-то он миллионы за блокбастер огребает! Но стартовал в Инете на уже упомянутом сайте, где выкладывают ролики.

– Хочу! – подпрыгнула Белка. – Очень! Да! Да! Да!

– Сиди спокойно, – велела я. – Про Интернет понятно. А теперь приступим к другой части беседы. Мы оформляем договор? Подписываем бумаги? Каков размер нашего гонорара?

Белка схватила меня за рукав и жарко зашептала на ухо:

– Перестань говорить про деньги. Не дай бог они передумают и уедут! Я готова сниматься бесплатно!

– Ни капельки не сомневаюсь в твоем бескорыстии, – тихо ответила я, – но лучше помолчи. Парням по каким-то причинам приглянулся в качестве площадки наш «Кошмар». Мы должны использовать ситуацию в своих интересах.

– У нас на данном этапе не очень много средств, – застонал Михаил, – если вы запросите крупное вознаграждение, проект может не состояться. Съемочной группе предстоят огромные расходы. Оплата проживания в вашем отеле, еда-ночевка, захотите супергонорар – и бумс, наш бюджет лопнет.

– Ужас! – поежилась Белка. – Нет средств – нет кино, и тогда нет второй главной роли?

– Вы на удивление правильно поняли ситуацию, – кивнул Миша.

Бабуля вскочила, я попыталась дернуть ее за джинсы, но опоздала. Белка во весь голос заявила:

– Ерунда! Живите бесплатно. Ешьте, пейте в свое удовольствие. Все за счет заведения. И никакого вознаграждения нам со Степашкой не надо. С огромным удовольствием снимемся бесплатно. Дайте скорей текст, я пойду его учить!

– Отличное предложение, – захлопал в ладоши Миша.

– Вы наша спасительница, наиярчайшая звезда Интернета! – вторил ему Ваня. – Не сомневайтесь, фильм прогремит на ютубе, кинотеатры умирают, будущее за Всемирной паутиной! Миллиард просмотров в сутки! О вас заговорит вся Земля! Солнечная система! Вселенная!

Белка бросилась ко мне:

– Степочка! Оцени наше счастье!

Мне оставалось лишь скрипеть зубами от злости.

Глава 4

До обеда мы со съемочной группой обсуждали сценарий. В процессе долгой беседы я сделала несколько весьма неутешительных выводов: в «Кошмар» заявились два наглых парня, которые а) не имеют денег, б) хотят выставить в Интернете ролик и слегка подзаработать, в) решили сэкономить на артистах и поэтому приехали к нам. Оставалось лишь выяснить у Ивана с Михаилом, чей злой язык подсказал им наш адрес. Несомненно, сей болтливый орган речи принадлежит кому-то из бывших гостей «Кошмара». Белка никогда не скрывала желания стать киноактрисой, она открыто рассказывает всем о своей мечте, и вот результат. Сегодня мы имеем в доме пару наглецов, умело сыгравших на слабостях моей бабушки. Увы, повернуть процесс вспять невозможно, Белка уже видит себя на экранах компьютеров всех народов мира. Мне придется против воли исполнять роль в глупейшем фильме. Я не способна лишить Белку радости.

Не могу сказать, что я злопамятный человек, но я никогда не забываю тех, кто меня обидел или обманул. Пусть Иван и Михаил «снимают кино» и выставляют на ютубе. Пусть Белка засветится от счастья, увидев свое изображение на мониторе. Я совру наивной бабуле, что «лента» имеет оглушительный успех, договорюсь с Ленкой Филипповой, студенткой журфака, попрошу ее взять у новоиспеченной звезды «интервью», сделаю все, чтобы Белка уверилась: она наконец-то суперстар. Но Ивану и Михаилу пощады не будет. Я еще не знаю, как отомщу мерзавцам, но непременно это сделаю.

Пока в моей голове роились планы мести, Иван обсуждал с бабулей ее роль и в конце концов воскликнул:

– Сразу весь текст учить не надо. Зачем зазубривать бесконечные страницы чужих слов?

– Но как же? – растерялась Белка. – А образ?

– Нам нужна ваша живая реакция, – пояснил Миша. – Искреннее удивление, страх, радость, горе.

– Это будет фильм в жанре «реалити-шоу», – объявил Ваня, – вы просто живете, а мы снимаем небольшими сценами.

Миша посмотрел на режиссера-оператора, тот оскалил в улыбке зубы и продолжил:

– Ну, мы вам несколько сюрпризиков подбросим. Типа, розыгрыш. О’кей?

– Ой! Будет весело! – подпрыгнула бабуля. – Обожаю приключения!

– С вами приехали еще люди? – насторожилась я.

– Секрет! – округлил глаза Михаил. – Иначе вашей непосредственной реакции мы не получим.

Я предпочла промолчать. Похоже, Михаил дурак. Незваным гостям необходимо где-то спать и что-то есть. Мы незамедлительно узнаем, сколько новичков появилось на подведомственной нам территории.

– Ой! Как здорово! – хлопала в ладоши Белка.

Из коридора раздался удар гонга.

– Что это? – вздрогнул Иван.

– Обед, – пояснила Белка.

Режиссер вынул из кармана мятую тряпку и промокнул ею вспотевший лоб. И тут я поняла! Ваня сильно нервничает, он испугался неожиданно громкого звука. Вот это отличная новость! Посмотрим, как ему понравится привидение, которое в полночь забряцает цепями в его спальне, выскакивающий из потайного шкафа в библиотеке скелет, вой собаки Баскервилей, десять мышей, одетых в лосины и гламурно блестящие топы. Грызуны залезут на стол в его комнате и спляшут буги-вуги. В «Кошмаре» много сюрпризов для постояльцев, а еще я не поленюсь сбегать на бутафорский склад и порыться там в поисках особенно жутких приколов. Поверьте, кинематографический реквизит – кладезь невероятных вещей! Где-то там лежит свиная голова из папье-маше, выглядит она до озноба натурально и жутко, на ее шее отвратительно правдоподобно запеклась кровь. Голова умеет шевелить ушами, двигать глазами! Представьте, что проснулись этак в два-три часа ночи, а головушка громоздится на тумбочке. Жесть? Ха! Вы не знаете самого главного. В тот момент, когда перепуганный насмерть Иван воззрится на свиную голову, последняя разинет пасть и укоризненно прохрипит: «Ваня, почему ты со мной не здороваешься?»

Наглецы шантажом добились моего согласия на участие в своем сомнительном проекте, обманули наивную Белку, получили от радушной бабули карт-бланш на бесплатное проживание и питание в «Кошмаре» и после всего этого хотят испугать нас своими сюрпризами, исподтишка записывая нашу естественную реакцию. Отлично, господа! Я не отниму у Белки ее игрушку, но вам мало не покажется. Кто к нам с киносъемкой придет, тот от кинотрюков и погибнет! Теперь надо сделать вид, что я сопротивлялась участию в проекте исключительно из кокетства. В действительности я в полнейшем восторге.

– Обед! – заорала Олеся. – Идите в столовую!

Иван опять вздрогнул. Похоже, у режиссера нервы как у кролика! Пугается любых звуков! Это ли не здорово?

– Давайте не сообщать остальным постояльцам о съемках, – быстро попросил Миша. – Пусть тоже поучаствуют в спектакле.

– Люди едут к вам за острыми ощущениями, – подхватил Иван, – им понравится. Мы будем снимать детектив. Скоро в доме найдут труп!

– Наша стилистика! – привычно пришла в восторг Белка. – Молчу, как черепашка на солнце! А ты, Степочка? Выскажи свое мнение!

Мое мнение? Ну надо же, оно кого-то интересует! Нехорошо снимать людей тайком! Но ведь я приняла решение извести парочку кинематографистов на мыло.

– По-моему, это замечательно, – произнесла я, – получится потрясающая импровизация!

Иван потер ладони.

– Договорились.

– Скорее за стол, – вспомнила об обязанностях хозяйки Белка.

Миша бросил на меня оценивающий взгляд, я округлила глаза и капризно оттопырила губу. Надеюсь, продюсер подумал: «Вот такая непредсказуемая дура». Ваня кретин, Михаил намного умнее, с ним стоит держать ухо востро. Ладно, господа, начнем съемки и посмотрим, кто в конце концов станет здесь режиссером-постановщиком.

Когда наши постояльцы устроились на стульях, Олеся торжественно внесла супницу и водрузила ее в самый центр длинного стола. Суп у нас подают два раза в день, на обед и к ужину. Белка зачерпнула половником содержимое, налила в тарелку и передала ее девушке, сидевшей по правую руку от нее.

– Вермишелька в виде черепов! – взвизгнула та. – Круто!

– Кушай, доченька, – нежно сказал седовласый мужчина.

Ну вот и пришла пора познакомиться с теми, кто решил провести в «Кошмаре» две недели августа. Девушка, восторгающаяся лапшой, – Юля Комарова, ей шестнадцать лет. Она приехала к нам вместе со своим отцом Геннадием Петровичем. Белка не проверяет у гостей документы, верит им на слово, когда те называют имена и фамилии. По-моему, она проявляет невероятную безответственность. Но, следует признать, никаких неприятностей по сию пору в «Кошмаре» не случалось. Можете мне не верить, но проблем с гостями у нас не бывает.

Чем старше мужчина, тем нежнее он относится к своему позднему ребенку. Юля годится Геннадию Петровичу во внучки. Приехали они вчера, но я уже успела понять: папаша выполняет все желания капризницы, заботливо следит за ее аппетитом, опекает, просит вечером надеть теплую кофточку. Юле поведение предка не по душе, она ноет: «Ну па! Отстань! Я уже большая!» – «У больших тоже случается инфекция, – отвечает отец, – не забудь помыть руки перед едой».

Услышав в первый раз это заявление, я сразу поняла, что Комаров врач, и впоследствии моя догадка подтвердилась. Почему Юля захотела посетить «Кошмар», я не понимаю. Дети, которые приезжают в отель, как правило, не старше двенадцати. Им очень нравятся скелеты, привидения, манекены-трупы и прочие ужастики. Девушка возраста Юли должна уже потерять интерес к страшилкам. Но нет, старшеклассница визжит от восторга, увидев лапшу в виде черепов. На мой взгляд, она излишне инфантильна и избалована. Хотя с таким папашей, как Геннадий Петрович, любой человек превратится в помесь Буратино с пуделем Артемоном. Что касается мамы Юли, то о ней пока не прозвучало ни слова. Я уверена, что ее в семье нет. Либо она умерла и о ней не вспоминают вслух, дабы не вызывать сочувствие у посторонних, либо элементарно бросила дочь и мужа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В советские годы фильмы делили на категории. Фильмы 1-й показывали по всей стране, 2-й – в провинции, 3-й – лишь в некоторых клубах, массовый зритель их не увидел.

Вернуться