Франко Фратини
MMXXXVI. Римская стена

The wall

С самого начала времен первостепенной задачей человека было найти безопасное убежище – в пещере или на дереве – и защитить себя и свое племя. Позже, по мере развития цивилизации, человек начал ощущать потребность в возведении стен, ограждений и барьеров, а также в строительстве дорог, портов и мостов. Эти ограничения, естественные или искусственно выстроенные, до сих пор насильственно разделяют регионы, народы, семьи и культуры. Даже сейчас в современных домах установлены бронированные двери и сделана звукоизоляция стен – все для того, чтобы создать свой собственный домашний микрокосм, из которого исключен остальной мир. Человек по своей сути слаб и труслив, поэтому стена всегда давала чувство защищенности и воспринималась как жизненная необходимость.

Взять хотя бы феодальные замки и стены древних городов, защищавших жителей от нападений варваров, разбойников и захватчиков. Стена всегда была символом разделения, сегрегации, и усиливала социальные различия, если таковые имелись, между теми, кто находится внутри нее, и теми, кто оставался за ее пределами. Глубокая убежденность человека в том, что он может разделять народы и культуры при помощи стен, уходит своими корнями глубоко в историю: с начала времен первостепенной необходимостью было выстроить барьер, который оградил бы от всего чужеродного и незнакомого, а следовательно, враждебного – от того, что могло пересечь границу, установленную атавистическим страхом, и поставить под угрозу установленный порядок, вплоть до уничтожения всего того, что уже было сделано до этого момента.

Именно поэтому в феврале 2036 года никто не удивился, когда Центральное Европейское правительство решило возвести стены не только вдоль границ Соединенных Штатов Европы, но и во всех европейских столицах – все для того, чтобы защитить правящий класс и тех, кто пользовался привилегиями гражданства, от возможных ударов со стороны тех, кто этими правами не пользовался, а также от банд, сформировавшихся внутри melting pot старого континента – в пригородах, периферийных и депрессивных районах.

Великая европейская стена была сделана из композитного материала: несущая конструкция была из баллистической стали, а внешнее покрытие – из синтетических ледяных панелей с очень низким коэффициентом сцепления, по которым невозможно было подняться без специального снаряжения. Поверхность этих панелей была сделана из полиэстера высокой плотности и была самосмазывающейся – наночастицы смазки выделялись на протяжении всего срока службы. Фирма-производитель Xtraice могла, благодаря команде из десяти квалифицированных техников и небольшого количества оборудования для обработки материалов, устанавливать по десять километров стены за день. Гигантская стена, отделявшая жителей Европы от остального мира была 110 метров в высоту, 12 000 километров в длину и 30 метров в ширину.

Несмотря на яростное противодействие со стороны демократов, либералов и защитников природы, Федеральное правительство Соединенных Штатов Европы выделило 70,2 миллиарда евро на строительство стены, вычтя их из уже запланированного и утвержденного бюджета, выделенного на сферы обороны, промышленности, сельского хозяйства и защиты окружающей среды. Президент Европейского совета Керстин Шей, бывший лидер движения немецких ультраправых популистов, была очень рада достижению этой важнейшей цели, несмотря на первоначальный отказ Европейской счетной палаты в связи с отсутствием бюджета, одобренного парламентом. Проект европейских границ также предусматривал, помимо стены, установление контроля над морем и морскую блокаду, ответственность за которую несла многонациональная команда Европейского военно-морского флота, находящегося под постоянным контролем Европейского комитета по политике и безопасности, базирующегося в Брюсселе. Этот комитет для осуществления пограничного контроля привлекал Европейский генеральный штаб и Европейское командование пограничных войск, состоящее из многонационального персонала, в состав которого также входили сотрудники жандармерии и полиции. Европейское командование пограничных войск базировалась в Берлине и контролировало стену при помощи систем видеонаблюдения, подключенных к спутникам и радиолокационным системам. Таким образом, в 2036 году, по завершении проекта, даже муха не смогла бы попасть в Европу без разрешения командования и сотрудников, ему подведомственных. Вдоль Великой Европейской стены были организованы гауптвахты, расположенные на расстоянии 50 км друг от друга: это были настоящие бункеры – массивные арочные железобетонные конструкции, оснащенные налажеными компьютерными сетями, лучшим вооружением и бронетехникой, передовыми системами наблюдения, гусеничными и вооруженными мини-роботами для разведки на короткие расстояния, а также умными вооруженными дронами, работающими в большем радиусе. Вахту в этих бункерах поочередно несли национальные взводы Special Forces – десантники, сотрудники полиции и жандармерии, а также таможенные службы, отвечающие за проверку поступающих и отправляемых товаров и их соответствующее налогообложение. Таким образом, оборот наркотиков и нелегальных иммигрантов должен был быть полностью устранен, по крайней мере, так было сообщено во время жесткой кампании премьер-министра Керстин Шей. Учитывая невозможность интеграции всех групп населения, особенно лиц из Африки, Азии и Ближнего Востока, которые прибыли в Европу во время массовых миграционных потоков в начале 2000-х годов, целью политики 2020-2030 годов была защита Европы от варварства, установленного порядка от хаоса, добра от зла. Эта ошибочная концепция с увлекательными лозунгами оказала невероятное влияние на умы молодых и пожилых, приведя всех их к согласию. Концепция стены как единственно верного решения проблемы прогрессирующего распада и дезинтеграции Европы так прижилась, что ее начали использовать в довольно навязчивой манере в кино, искусстве и литературе, которые, в свою очередь, получали за такую пропаганду большие субсидии от центрального правительства.

Спутниковые фотографии “The European wall“, обычно называемой просто “The wall”, заместили портреты глав государств, висевшие в офисах самых важных государственных деятелей – различных руководителей, мэров, ректоров университетов. Укрепленная европейская граница приобрела почти мистическую значимость, которая не предвещала никакого противодействия со стороны тех, кто находился внутри нее. Центральное Европейское правительство при строительстве European wall вдохновлялось концепцией разделения и укрепления, восходящей ко временам Римской империи, внешние границы которой назывались “limes” и представляли собой естественные или искусственно выстроенные барьеры – именно эта концепция была взята за основу при проектировании европейской стены.

Во времена Древнего Рима естественные преграды, защищавшие империю от набегов варваров и отделяющую ее от других иностранных государств, были реки, горы и пустыни – территория империи была обширна и неоднородна по своему составу из-за естественных границ различных колоний. Помимо этого были также искусственные барьеры, построенные, благодаря развитию римской военной инженерии: это были насыпные преграды, окруженные частоколом либо каменной стеной, и рвом. Вдоль каждой границы, на всем ее протяжении, была проложена дорога, укомплектованная через равные промежутки сторожевыми постами.

В частности, при реализации The Wall Центральное Европейское правительство вдохновлялось Стеной Адриана, представляющей собой комплекс каменных сооружений, которые входили в состав римских limes в Британии. Построена она была римским императором Адрианом в первой половине второго века. Это сооружение времен римской оккупации Британии, ныне Великобритании, буквально разделило остров на две части, отделив южную часть, мирную и приобщенную римлянами к цивилизации, от северной части, включающей в себя современную Шотландию. Сделано это было для того, чтобы предотвратить набеги племен варваров, скоттов и пиктов. Стена по сути являлась северной границей Римской империи в Британии на протяжении большей части периода римского владычества над этими землями и была наиболее хорошо укрепленной границей во всей империи.

Центральное Европейское правительство, оценивая потенциал The Wall, также приняло во внимание исторически задокументированные провалы, связанные с этой защитной системой: фактически, стена Адриана не могла гарантировать полную непроницаемость. Если, с одной стороны, она сдерживала орды свирепых захватчиков, то, с другой стороны, она никак не могла помешать культурам, которые теоретически должны были бы оставаться изолированными, вступать в контакт и ассимилироваться с римской культурой. В результате, скотты и пикты начали постепенно преодолевать барьер небольшими группами – они начали вести торговлю с охранниками, которые должны были держать их подальше, но на деле те же самые охранники постепенно интегрировались и объединялись с врагами, вплоть до того, что записывались в армии тех, против кого должны были воевать.

Учитывая такое прогрессирующее смешение между гражданами Европы и других стран, которое могло начаться как внутри, так и за пределами стены, Комитет по политике и безопасности постоянно держал все под контролем. Периметральные стены The Wall не представляли проблемы с точки зрения проницаемости, но вот вопрос появления врагов внутри стены все еще оставался открытым. Хотя история доказывает, что барьеры и границы не являются решением проблемы цивилизованного сосуществования между различными сообществами и никак не препятствуют перемещению людей и интеграции культур, The Wall в 2036 году на политическом уровне обладала невероятным притяжением, и каждый партийный лидер пытался добиться консенсуса или же несогласия по данному вопросу.

Казалось, все вдруг напрочь забыли недавнее прошлое: самой печально известной стеной современной эпохи была Берлинская стена, которая разделила немецкую столицу на две части, а во время холодной войны она стала символом разделения Европы на две противостоящие друг другу политические и культурные зоны. После ее падения в 1989 году европейское население пребывало в полной уверенности, что все войны и социальные неравенства канули в лету. Воссоединение Германии послужило толчком к объединению всех стран старого континента в одну политическую утопию – Соединенные Штаты Европы. Федеральный политический субъект СШЕ был создан в 2025 году и первоначально не обладал никакими идеалистическими предпосылками.

Но 11 сентября 2001 года мечта о мире без конфликтов и границ рассеялась в одно мгновение: четыре авиалайнера, принадлежащие авиакомпаниям United Airlines и American Airlines, были захвачены 19 террористами Аль-Каиды. Два из них врезались в Северную и Южную башни Всемирного торгового центра в районе Нижнего Манхэттена в Нью-Йорке. Через 1 час и 42 минуты обе башни рухнули. Вскоре после 11 сентября 2001 г. стало ясно, что реальность будет сильно отличаться от политической утопии: на месте каждой упавшей стены быстро возводилась другая – это могла быть морская блокада, заграждение из колючей проволоки или передвижной пограничный полицейский контроль.

Строительство The Wall, начавшееся в марте 2030 года, вновь вскрыло раны европейцев и населения мира в целом, которые еще не зажили: нахлынули воспоминания о печально известных преградах в истории человечества, как, например, в Белфасте, Северная Ирландия, где была установлена стена, отделявшая протестантские кварталы от католических, с иронией назыемая “peace line”, или линия мира, возведенная для предотвращения столкновений между католиками и протестантами в период гражданской войны, окрасившей регион в кровавый цвет в 60 – 90-х годах прошлого века. The Wall также напомнила о границе, разделяющей греческую и турецкую части Никосии, столицы Кипра – райского острова для туристов, в то же время измученного десятилетиями этнической и политической напряженности. В 2030 году мир, по всей видимости, уже забыл о существовании разоруженной зоны на границе между Северной и Южной Кореей, которая проходила по печально известной 38-й параллели и разделяла две страны, которые с 1953 года открыто враждовали и взаимно угрожали друг другу атомным оружием. Как забылась искуственно выстроенная граница, отделявшая Израиль от палестинского Западного берега, которая проходила через населенные центры, часто отеделяя друг от друга близких членов семьи и соседей.

В двух словах, The Wall стерла историческую память, и самодовольное отрицание ошибок прошлого распространилось, как лесной пожар: строительство новых заграждений стало частью обновленного сообщества европейских граждан. Политические лидеры новых европейских правых движений сплотили массы вокруг расовой и социальной ненависти. С другой стороны, политические представители ультралевых выступали за необдуманную и нерегулируемую миграционную политику, с целью добиться одобрения radical chic и наиболее уязвимых слоев населения. Никто не пытался решить такую сложную и неоднородную проблему, как поток мигрантов в Европу, в прагматичном и реалистичном ключе. На радость ультраправым старый как мир и недооцененный хитрый ход по объединению народов, совершенный внешним и внутренним врагами, отлично сработал и в 2036 году. Внешним врагом были Россия и Китай, которые угрожали военному, промышленному и торговому лидерству Соединенных Штатов Европы, в то время как внутренним врагом были иммигранты и изгои – те, кто оказался на обочине нового сплоченного общества и не пользовался гражданскими правами и государственными субсидиями, те, кто угрожал благополучию, гарантированному новым ультраправым европейским правительством.

Римские племена и стены

Оборонительные стены и соперничающие банды, большое количество иностранцев и страх перед ними, город, устроенный как тюрьма – Рим всегда был именно таким. Легенда гласит, что Рим возник после ссоры между двумя братьями-близнецами, произошедшей как раз из-за строительства крепостной стены, которая привела к братоубийству.

Ромул и Рем были близнецами, которых, согласно римским легендам, вскормила и воспитала волчица. Рем был более сильным и смелым из них двоих и всегда защищал брата от опасностей природы и племен, живших на берегу Тибра. В 754 г. до н.э. два брата не смогли договориться относительно выбора места для основания города и того, кто будет править им. Поскольку они были близнецами, и право первородства не могло служить критерием выбора, боги, охранявшие эти места, должны были сообщить через предсказателей, кто даст имя новому городу и кто станет его королем. Для истолкования знамений Ромул выбрал Палатинский холм, а Рем – Авентинский. Рем был первым, кто увидел предзнаменование, коим являлась пролетавшая стая из шести стервятников. Поскольку Ромул тоже увидел их, и притом вдвое больше, но уже после того, как было объявлено первое знамение, племенные группы поддержки двух братьев провозгласили королями их обоих. Сторонники Рема утверждали, что должен приниматься во внимание хронологический критерий, в то время как сторонники Ромула выступали за большее количество птиц и важность знамения.

Ромул, убежденный в правомерности своих доводов, начал водить плугом по земле в районе Палатинского холма, очерчивая таким образом периметр нового города. Закончив, он на глазах у всех присутствующих сказал: «Итак, с этого момента любой, кто осмелится пересечь эту границу, умрет». Рем, убежденный, что его брат незаконно распоряжается божественной волей, ослушался приказа и презрительно пересек обозначенную границу, после чего Ромул вытащил меч и пронзил грудь своего брата, став одновременно братоубийцей и первым и единственным королем Рима. Согласно легенде, крепостная стена, построенная Ромулом в восьмом веке до нашей эры, состояла из больших туфовых блоков, имела четырехугольную форму и занимала площадь 285 га: искусственная преграда, построенная человеком, которую нельзя было ни пересечь, ни разрушить, и которая должна была отделять, изолировать, не оставляя врагам никакой надежды на проникновение внутрь.

Но несмотря на стену, развитие Вечного города происходило не за счет расширения однородной социальной группы, а за счет сосуществования трех племен, трех этнических групп, формально сограждан, но на практике посторонних и не доверяющих друг другу. В восьмом веке до нашей эры ситуация в Риме была такой же, как и в 2036 году: толстая стена, отпугивающая призраков, и множество социальных групп, существовавших бок о бок, без какой-либо возможности реальной интеграции. В этом всеобщем хаосе доминировали кланы, которые гарантировали своим последователям защиту от других банд.

Древнеримские семейные кланы назывались «gentes originarie», и состояли примерно из сотни человек, которые жили в этих местах с момента зарождения Рима. По всей видимости, первые три племени были зарегистрированы самим Ромулом сразу после основания города в 753 г. до н.э. Римляне только что одержали победу в столкновении с соседними народами – Ceninensi, Antemnati и Crustumini – и заключили мирный договор с сабинянами. После этого пакта Рим стал свидетелем того, как Ромул и Татий, повелитель сабинян, начали править совместно, вследствие чего произошло массовое перемещение сабинян в Рим. Тит Татий вскоре умер, предположительно, в засаде возле Лавиниума, оставив Ромула единственным королем нового города. Он разделил Рим на два больших класса: патрициев, потомков наиболее важных семей, и плебеев, которые представляли массу – то есть всех тех, кто патрицием не являлся. Как видно, первоначальное разделение на классы в римской системе было основано на происхождении людей, а не на их богатстве. У плебеев не было политических прав, и единственным способом защитить себя было стать «клиентом» патриция, начав оказывать тому услуги в обмен на защиту. Ромул своим решением приговорил римский народ на вечное внутреннее разделение, а Рим – на постоянную потребность в стене, которая давала бы патрициям чувство защищенности. Вечный город был построен недалеко от Тибра, естественной границы между Этрурией и Лацио, поэтому процент этрусков на момент его основания был очень высок. Можно сказать, что Рим возник в результате объединения трех народов: латинян, сабинян и этрусков.

Рамны (Ramnes), чье название происходит от Ромула (Romulus), имели латинское происхождение и отождествлялись с коренными местными жителями, обитавшими на равнинах. Также были Тити (Tities) или Титиенсы (Titienses), взявшие название от своего короля Тита Татия сабинского происхождения. И, наконец, третье племя – племя Луцеров (Luceres) этрусского происхождения во главе с Лукумоном, что в переводе с этрусского означало «царь», от которого и пошло их название.

Рим был основан с сохранением и поддержанием четкого различия между тремя оседлыми племенами: даже в римской армии подразделения были организованы по племенному принципу – так продолжалось до тех пор, пока король Сервий Туллий в шестом веке до нашей эры не реорганизовал легионы на основе переписи населения. Проблема была в том, что во время сражения бойцы не доверяли находящемуся рядом с ними товарищу по оружию, если он был из другого племени, и предпочитали сражаться вместе с солдатом из своего клана. «Divide et impera» (разделяй и властвуй) – принцип социальной и политической фрагментации, действовавший во времена Ромула, был актуален и в 2036 году: если для достижения цели необходимо было построить стену, то это становилось первостепенной задачей.

Позже, в шестом веке до нашей эры, король Сервий Туллий, согласно переписи, разделил население на пять классов и на центурии. Благодаря этой реформе были созданы четыре городских племени, разделенные по территориальному принципу, принадлежность к которым определялась фактом владения землей в определенном районе, а плебеи, согласно этому принципу, были априори исключены из городских племен и оставались изолированы в своих деревенских племенах.

Со временем количество деревенских племен увеличилось до 31, и вместе с городскими насчитывалось в общей сложности 35 племен – разделение, которое сохранилось вплоть до имперского периода. Увеличение произошло за счет роста населения, расширения гражданских прав и основания новых колоний. По сути, чем больше рос Рим, тем сильнее ощущалось внутреннее разделение и тем сильнее росло желание возводить стены.

В данном историческом контексте в шестом веке до нашей эры, Тарквинио Приско построил стены, позже названные «сервианскими», которые были гораздо более прочными, чем предыдущие внутренние укрепления. Хотя периметральные стены, возведенные Ромулом, уже существовали, даже если они и были небольших размеров, стены Приско считаются первыми стенами столицы. Сервианские стены, по традиции, были позже расширены и окружены большим рвом по приказу Сервио Туллио, отсюда и пошло их название. Формально стены должны были защищать римское население от возможных внешних нападений, но на деле они защищали городские племена от внутренних раздоров и от внезапных атак со стороны деревенских племен.

Стены, сооруженные из огромных блоков туфа, остатки которых все еще были видны в 2036 году, хотя по-прежнему назывались «сервианскими», на самом деле были обновлены в республиканский период – сделано это было для того, чтобы укрепить, а в некоторых местах и заменить древнее сооружение. Новые стены были возведены после захвата Рима в 390 г. до н.э. сенонскими галлами во главе с Бренном на остатках прежних укреплений. Строительство стен длилось более 25 лет, они стали главным оборонительным оплотом на многие века, вплоть до возведения Аврелианских стен, что произошло между 270 и 275 годами по воле императора Аврелиана.

Но даже Аврелианские стены не гарантировали Риму неприкосновенность – 20 сентября 1870 года войска Королевства Италии по приказу генерала Раффаэле Кадорна после пяти часов артиллерийского обстрела выпустили заряд, установленный королевскими подрывниками, который пробил тридцатиметровую брешь в стене – так называемую Breccia di Porta Pia – через нее потом прорвались берсальеры и другие пехотные войска. Это стало эпизодом Рисорджименто, который поспособствовал присоединению Рима, столицы Папского государства, к Королевству Италии. В результате слияния Сардинского Королевства, Королевства обеих Сицилий и Папского государства образовалось объединенное Королевство – интеграция совершенно разных по культуре, социальному уровню и языку народов. Граждан нового королевства объединяла только общая историческая принадлежность к Римской империи и ее столице, которая в 1871 году станет столицей Италии, спустя 2624 года с даты ее основания.

Рим всегда испытывал такую же острую потребность в стене и правителе, как его граждане испытывали потребность в воздухе.

Похищение сабинянок и первая война банд в Риме

Вечный город всегда был катализатором физического и психологического деспотизма – сразу вскоре после его основания местные племена начали конфликтовать друг с другом. Рим зародился как патриархальная цивилизация, в которой доминировали мужчины, преодолевавшие свои страхами путем возведения барьеров. Возможно, матриархальное общество было бы менее жестоким, более терпимым и инклюзивным.

Стены, преграды, границы, отделяющие людей друг от друга, всегда были проблемой для человека, а не ее решением. Потребность в устойчивой самоидентичности, страх перед другими, неустойчивость психической организации, отсутствие смелости и культуры – все эти факторы приводят к возведению стен и заставляют пускать в ход самое сильное психологическое оружие: обман, ложь, лицемерие и хитрость. С самого начала римлянам приходилось защищаться от грабителей, пытавшихся украсть домашний скот, поэтому их оружие предназначалось сугубо для оборонительных целей и состояло, в основном, из топоров и вил. Позже, по мере расширения города, появилось первое настоящее оружие, которое римляне позаимствовали у греков и этрусков: кинжалы, мечи, копья, пращи, щиты, шлемы и ножные латы.

Римляне, с самого основания города на Палатинском холме в 753 г. до н.э., начали стремительно расширяться и казались «настолько могущественными, что могли соперничать с любым народом на этой территории» (цит. Тита Ливия). Но для того, чтобы продолжать развиваться, необходимо было гарантировать развитие первоначальной социальной группы, то есть рождение новых граждан. Проблема была в том, что женщин было значительно меньше, чем мужчин, и мужской шовинизм был первородным грехом будущей империи. Первоисточником возникновения римского права было – и остается по сей день – то, что лежит в основе универсального закона: физическое и сексуальное превосходство.

Вполне вероятно, что в матриархальном обществе римляне не фокусировали бы свою умственную энергию в основном на хитрости и возведении стен, но во времена Ромула количество женщин был настолько незначительно, что вечный город рисковал просуществовать всего лишь одно поколение, если бы римляне не нашли достаточно женщин, способных произвести на свет новых детей, которых впоследствии были бы отданы в армию и посвятили бы свою жизнь развитию города. Как это ни парадоксально, Рим мог бы столкнуться с аналогичной проблемой и в 2036 году: когда разделяющая стена обострила бы социальные трудности, а уровень рождаемости среди тех, кто пользовался правами гражданства, приблизился бы к нулю, вечному городу суждено было бы исчезнуть с лица земли. В современном мире, несмотря на то, что ультраправые партии хотели маргинализировать граждан стран, не входящих в ЕС, и сделать все, чтобы не подпускать их и близко к стене, понимали, что они необходимы для демографического роста города и обновления населения, которое к 2036 году в основном состояло из пожилых людей.

Но вернемся к восьмому веку до нашей эры: из-за нехватки женщин гипотеза исчезновения населения не казалась такой уж отдаленной. «Ромул по совету сенаторов отправил послов к соседним народам, чтобы те договорились с ними о заключении новых браков […]. Но ни одно из племен не ответило согласием: с одной стороны потому, что испытывали презрение, с другой – потому что опасались за себя и своих преемников» (цит. Тита Ливия).

Разочарование римлян из-за отказа соседних племен было настолько велико, что сразу же возникло простейшее решение проблемы – использовать самый эффективный политический инструмент любой эпохи: обман. Это психологическое оружие позволяло и позволяет до сих пор преодолевать любые барьеры и, в данном случае, было применено, чтобы обвести вокруг пальца другое племя. Поэтому Ромул, хорошенько подумав, решил скрыть свое негодование и извлечь максимум выгоды из плохой ситуации. Первый король Рима решил устроить торжественные игры в честь Консо – бога-смотрителя запасов зерна и подземных хранилищ – которые были названы Consualia. Он приказал своим людям пригласить на спектакль соседние народы: сениненсов, антемнатов, крастуминов и, прежде всего, сабинян, у которых процент молодых женщин был очень высок, да и жили они на соседнем холме Квиринале. Приглашение было охотно принято всеми народами, особенно сабинянами: так начал вырисовываться самый зловещий план обмана в истории Рима. «Когда пришло время представления и все, как и планировалось, сконцентрировались на играх, молодые римляне побежали похищать девушек. Многие хватали первых, кто встретился им на пути. Самые красивые из них предназначались для самых важных сенаторов… » (цит. Тита Ливия).

Опасаясь быть убитыми римлянами, родители девочек бежали. Как только они укрылись в безопасном месте, они поняли, что это была ловушка, и на полном основании обвинили римлян в нарушении пакта о гостеприимстве. Но в то время римское право еще не было кодифицировано, и его применение было, в основном, односторонним. Со временем Ромулу и его согражданам удалось успокоить похищенных девушек – их гнев утих, в том числе благодаря вниманию и страсти со стороны римлян. Это был первый в истории официально зарегистрированный случай психологической прострации похищенного, которая в наше время была бы определена как «стокгольмский синдром».

Для того, чтобы сдержать возмездие, которое последовало бы за похищением сабинянок, римлянам пришлось столкнуться в битве с племенами, пострадавшими от несправедливости. В сущности, по причине выдуманного «права» на обладание женщинами, произошло первое сведение счетов и первая война между кланами, то есть между римскими племенами. Сениненсы (Ceninensi) были первыми, кто вступил в бой, но они потерпели поражение и понесли значительные потери. По окончании битвы они были взяты в плен римлянами. Затем настала очередь Антемнатов и Крастуминов – они также не выдержали напора римлян, пали в большом количестве на поле боя, после чего сдались. И только сабиняне пока оставались в стороне от схватки с римлянами.

Сабиняне не стали ждать, пока римляне проявят инициативу и решили первыми совершить нападение на Рим, используя хитрость и обман, как это было проделано с ними. Решающим фактором стало предательство весталки Тарпеи, дочери командира крепости Спурио Тарпейо, которая была подкуплена золотом Тита Татия, сабинского короля. Это позволило группе вооруженных людей проникнуть в крепость на холме Кампидольо – самом высоком и наиболее защищенном месте в городе. Как видно, уже в те времена обман, подкуп и развращение человеческой души были намного сильнее крепостной стены. Захват крепости сабинянами привел к тому, что две армии сошлись в битве у подножия двух холмов – Палатина и Кампидольо – именно там, где впоследствии зародится Римский форум. Лидеры обеих сторон подстрекали своих солдат к битве: Мецио Курцио – сабинян, а Остио Остилио – римлян. Поле боя было окружено холмами, что практически не давало двум армиям возможности для отступления или преследования врага. Следует добавить, что именно в те дни из-за непрекращающихся дождей Тибр, протекающий по этой местности, вышел из берегов, оставив после себя плотную грязь, которую нелегко было вовремя заметить и обойти, и это, несомненно, представляло большую опасность. Командующий Мецио Курцио, гордый сабинянин, возглавлявший армию верхом на лошади, ушел слишком далеко вперед – лишь чудом ему удалось спастись от того, чтобы не утонуть вместе с лошадью в темной грязи. Остио Остилио, вождь римлян, пал во время битвы, что заставило его полки отступить. Ромул потерял сознание от удара камнем, выпущенным в него из пращи во время битвы, в которой сабиняне обошли соперника и сумели достичь склонов Палатинского холма. Но он быстро оправился от удара и, увидев, что его полки отступают, призвал на помощь бога Юпитера и пообещал ему, в случае победы, возвести храм в его честь. После чего Ромул бросился в гущу битвы, сумев атаковать и победить вражеские войска. Именно в этот момент сабинянки, ранее похищенные римлянами, бросились прямо под обстрел камнями между противоборствующими войсками, чтобы разнять соперников и усмирить их гнев.

«С одной стороны, они умоляли остановиться своих мужей (римлян), а с другой – своих отцов (сабинян). Они просили их не совершать ужасных преступлений, чтобы не запятнать себя кровью тестя или зятя, чтобы не убить отцов детей, которых они родят – детей для одних и внуков для других» (цит. Тита Ливия).

Благодаря этому поступку обе стороны решили заключить мирный договор, положив начало союзу между двумя народами и объединив два королевства. Полномочия на принятия решений были переданы Риму, в результате чего его население увеличилось вдвое. Тит Татий, бывший правитель сабинян, также стал королем Рима и правил в течение пяти лет вместе с Ромулом.

Уже в те времена женщина при помощи своего интеллекта и чувств объединяла то, что мужчина пытался разделить стеной.

Cемена раздора

Борьба кланов за господство в Риме при помощи заключения союзов, предательств, интриг и кровавых столкновений была символом не только 21 века – она имела гораздо более древнее происхождение. Вечный город родился в результате братоубийства и, возможно, этот факт стал вечным проклятием Рима. На заре основания города существовал союз между латинским племенем Рамнов (Ramnes) и сабинским племенем Титиенсов (Titienses), что позволило лишить власти этрусское племя Луцеров (Luceres). Последние, спустя много лет, в момент максимального расцвета Рима, смогли кардинально изменить и повернуть ситуацию в свою сторону, принудив правительство внедрить их собственного магистрата – это привело к тому, что три последних короля Рима были этрусского происхождения. Во времена основания Рима деньги – причина всех зол любой эпохи – еще не существовали, и самые распространенные преступления были связаны с кражей домашнего скота или урожая и изнасилованиями. Разумеется, преступление считалось гораздо более тяжелым в том случае, если оно было совершено против члена другого племени. В этом случае хрупкое внутреннее равновесие в Риме нарушалось и нависала опасность гражданской войны. В тот период в Древнем Риме еще не существовало судебной власти и правосудие было поручено совету старейшин – так называемому «probi viri». За совершение тяжких преступлений были предусмотрены очень суровые наказания. Если весталка беременела, ее хоронили заживо. Если кто-то был пойман на краже урожая, его арестовывали, а затем душили в тюрьме. Если же кто-то убивал свою жену, пойманную за распитием вина, то его оправдывали и освобождали от вины. Того, кто поджигал дом соседа, сжигали заживо. Того, кто наводил клевету на другого, избивали, но если оскорбления оказывались правдой, то его оправдывали.

По сути, римляне пытались адаптировать наказание к преступлению, основываясь на древнем законе возмездия: если кто-то был пойман с поличным при краже оленя, виновного маскировали под оленя и отвозили в лес, после чего спускали охотничьих собак, которые преследовали виновного и разрывали его на части. Виновные в мелких правонарушениях, таких как кража еды, принуждались к принудительным работам на длительное время. Несмотря на эту строгость, то тут, то там вспыхивали войны внутри кланов и между ними, и очень скоро из союзников они превратились в соперников. Основная экономическая деятельность древнего Рима была сосредоточена на разведении скота и сельском хозяйстве. Это было натуральное хозяйство: продукты предназначались для потребления внутри семьи или племени. Сельское хозяйство давало немало продуктов, необходимых для жизни – муку, масло, вино, бобовые, фрукты и овощи – но их часто было недостаточно. Некоторые ремесленники, помимо оружия, изготавливали такие предметы, как горшки, вазы, мебель; женщины ткали на элементарных станках ткани для тог и туник. Усилия, которые прилагались для добычи продуктов, предназначенных для собственного пропитания и содержания семьи, не всегда оправдывались, поэтому соблазн присвоить чужие запасы был велик. В 736 г. до н.э. у латинского племени Рамнов было недостаточно еды, и некоторые из них пришли к мысли о том, что лучшим решением было бы украсть запасы еды и скот у одной семьи, принадлежавшей к этрусскому племени Луцеров. Семья проживала внутри стен, построенных первым царем Ромулом, в лесных массивах около Рима, на территории, богатой дичью, растениями и съедобными дикими фруктами; сельское хозяйство и животноводство здесь также процветали. Как мясо, так и продукты, выращенные на земле, коптили или сушили, а затем складывали на хранение в кладовой под землей, покрытой слоем сена.

В племени Рамнов было четыре молодых человека: Авл, Аппий, Гай и Децим, которые гораздо более охотно тратили время на игру в кости, камень-ножницы-бумага и распитие вина, чем на работу в поле. Они подумали, что лучший способ добиться признания в своем клане – украсть у Луцеров, переложив при этом вину на сабинское племя Титиенсов. Авл, прозванный товарищами Малус, признанный лидер этого небольшого клана, вырос без родителей и без наставника. После смерти его родителей, утонувших при переходе через реку, его доверили другой семье, которая вырастила его, обращаясь с ним, как со скотом: малое количество еды и большое количество побоев. В любом случае жизнь заставила его быстро повзрослеть, и это поспособствовало тому, что он стал ориентиром для остальных молодых людей. Малус имел способность втягивать других в опасные и рискованные ситуации, не осознавая того, что его проступки могут иметь очень серьезные последствия для хрупкого равновесия между племенами-основателями Рима. Авл, поразмышляв, разработал план и убедил остальных тайно выйти за стены Рима и пойти по направлению к деревне Луцеров. Как только стемнело, они начали копать глубокую яму недалеко от окружающего деревню лесного массива, которая на следующий день должна была стать их тайником для награбленного. Авл был нацелен не только на ценные военные трофеи, но, согласно его предположениям, кража позволила бы четырем молодым людям продвинуться в иерархии своего племени и заслужить уважение, особенно среди старейшин.

План был приведен в действие на следующий день, 20 октября 736 г. до н.э. В городе прошел слух о том, что Луцеры заготовили большое количество сушеного мяса, а также, что в их местности урожай пшеницы и винограда был обильным, соответственно, запасы муки и вина должны были быть большими. Ночью четверо с нагруженной повозкой подошли к деревне Луцеров и поставили перед каждой хижиной амфору с молодым вином, которую жители деревни должны были найти на рассвете. За час они управились и вернулись в Рим. На следующий день Луцеры удивились, увидев амфоры и истолковали это как дар, посланный богами, как благоприятное предзнаменование будущих урожаев, что, в свою очередь, требовало восхваления и принесения в жертву животных. Веста, жрица племени и хранительница священного огня, решила, что нужно принести в жертву сто голов скота. Молодые люди начали закалывать скот и готовить амфоры, найденные возле их домов, к тому, чтобы потом разлить часть вина по земле в качестве благодарности, а также организовывать симпозиум жителей деревни. Люцеры никак не могли предположить, что Малус добавил в вино маковый сок, обладавший сильным наркотическим действием. Половину скота, которого собирались съесть во время праздника, жарили на огне; другая половина была обескровлена, очищена от кожи, выпотрошена, промыта в воде, закопчена и помещена под слой земли и сена.

Вечером начались торжества и обряды жертвоприношения а честь будущих урожаев. Много рах поднимались бокалы, чтобы воздать милость богам, которые были так добры к ним, в отличие от двух других римских племен, у которых выпал неблагоприятный сезон. Эффект от маковых капель не заставил себя ждать, и, один за другим, жители деревни погрузились в глубокий сон, который должен был длиться несколько часов. Посреди ночи группа четырех Рамнов прибыла в деревню Луцеров со множеством телег, запряженных волами. Без каких-либо трудностей они извлекли из-под земли мясо и вывезли огромное количество вина и муки, спрятанных в пещере неподалеку. После чего они отнесли добычу туда, где ранее вырыли глубокую яму и поместили в нее все награбленное, прикрыв его так, чтобы никто не мог догадаться, что именно там было спрятано.

Четверка завершила свой преступный план, отвезя часть добычи в деревню Титиенсов и оставив ее в нежилой хижине. Ее бы обязательно обнаружили на следующий день, и, вероятно, ничего не подозревающие Титиенсы придали бы находке символическое значение, что было довольно обычной практикой. Когда Люцеры проснулись и обнаружили пропажу, они взяли свое оружие и пошли на поиски виновных. Сначала подозрения пали на Велиенсов – конкурирующее племя, жившее на холме высотой около 40 метров, расположенном между Палатинским и Оппийским холмами. Но следы волов и колес от телег вели к деревне Титиенсов, которые, не зная о плане Малуса, всей деревней благодарили богов за вино и мясо, найденные в хижине на рассвете. Не дожидаясь объяснений, Люцеры набросились на Титиенсов, вонзая вилы в их грудь и размахивая мечами против мужчин и женщин с беспрецедентной жестокостью. Многие Титиенсы были почти сразу же убиты, другим удалось бежать и спрятаться. Лишь немногим удалось взять в руки оружие и защитить себя, изгнав-таки Луцеров после многих часов кровавой борьбы. Перед тем, как покинуть деревню, они успели поджечь много хижин.

Инцидент был необъясним, поскольку два племени долгое время жили в мире и согласии. При таком раскладе найденные еда и вино больше не казались благосклонным жестом со стороны богов. Публий, старейшина племени и лидер Титиенсов, понял, что за случившимся стоит чей-то зловещий план, и отправил послов к двум другим племенам, чтобы созвать совет старейшин. Маркус из племени Рамнов и Сервий из племени Луцеров откликнулись на призыв и собрание состоялось на следующий день. Были описаны произошедшие события, о которых Маркус впервые слышал. Трое мужчин дали клятву честности перед богами, и каждый из них должен был дать остальным всю имеющуюся у него информацию, чтобы выяснить, кто именно несет ответственность за случившееся. Маркус сообщил, что за день до кражи были замечены несколько человек из его племени, которые готовили повозки, по их словам, предназначавшиеся для перевозки строительных материалов и возведения новых хижин недалеко от деревни. Но об этих хижинах никто не просил, а на следующий день повозки были найдены брошенными за деревней Титиенсов. Улики были серьезными, а совпадений было слишком много: четыре Рамна по приказу Маркуса были выведены из их домов и подвешены за ноги к дереву. Они находились в таком состоянии, пока, как водится, не признались в своих проступках, что обычно происходило через несколько часов.

Добыча была возвращена, а четверо были убиты на глазах у собравшихся племен. Их тела были разрезаны на две части: верхняя часть была подвешена на дереве и выставлена на всеобщее обозрение в качестве предупреждения для остальных. Но этого было недостаточно, чтобы нейтрализовать многочисленные потери Титиенсов и Луцеров, которые повлек за собой план Малуса. Как видно, уже в начале своей истории римская стена, воздвигнутая Ромулом, и социальное разделение, установленное им, не помогли сохранить мир и спокойствие граждан. Первые семены раздора упали на римскую почву и были орошены кровью ее детей: это стало плохим предзнаменованием на века.

Третий Рим и район ZXIII

Рим, AD MMXXXVI (2036 год нашей эры). Мэр Рима Лука Императо, для друзей Поэт, ведущий представитель ультраправой партии Nova Spes, избранный мэром в июне 2035 года, вдохновленный оборонительными сооружениями Древнего Рима – сервианской и аврелианской стенами – по проекту «The Roman wall» тоже решил построить в Риме стены. Луке Императо в 2036 году исполнилось 42 года, он был активистом различных римских неофашистских групп, в 2019 году он стал лидером ультраправого студенческого молодежного движения «Сфинкс». Получив образование в области литературы и имея небольшой опыт работы в качестве журналиста, он вскоре посвятил себя политике в партии Nova Spes, основанной в марте 2029 года на остатках других правоцентристских партий и движений. Эффективная пропаганда помогла ему прийти к власти в 2035 году. Он любил писать стихи: имея степень доктора литературы – его докторская диссертация была посвящена романтической литературе девятнадцатого века – и будучи одним из самых образованных среди выдающихся неофашистов, он получил прозвище Поэт. Среди тех, кто его так называл, была сама премьер-министр Евгения Бранкетти, избранная несколькими месяцами ранее, в феврале 2035 года.

У него была настоящая одержимость английской терминологией и аббревиатурами – настолько, что он создал новый язык для своих выступлений, итало-английский, что позволило ему придавать своим лозунгам почти мистическое значение. Он был убежден, что такое смешанное произношение приживется среди избирателей, особенно среди молодежи: «лучшие методы» стали «best practices», «бюджетное выравнивание» стало «break even», также ему нравилось, когда его называли «Mayor», что, по его словам, было более важной должностью, чем должность обычного мэра. Даже Римская стена из-за его одержимости английским языком стала называться «The Roman wall». В свободное время, помимо писательского мастерства, Mayor любил рисовать, особенно хорошо ему удавались персонажи Диснея, в частности, Белоснежка, семь гномов и Пиноккио. Казалось, Императо был настоящим фанатом диснеевских персонажей: поговоривали, что он выставил в холле нарисованную им Белоснежку, которую считал одной из своих величайших картин. Что касается его политической одержимости, то есть The Roman wall, то она была оснащена всеми современными устройствами видеонаблюдения и активной защиты, такими как вооруженные дроны и военная робототехника. Системы были запрограммированы на быстрое реагирование в случае военных действий, атак и попыток вторжения. Древние римляне уже в античные времена придумали и построили основные оборонительные сооружения для граждан, армии и самого города. Императо хотел стряхнуть пыль со славы Древнего Рима и поэтому в своей политической деятельности черпал вдохновение в стенах, созданных королями и императорами Рима.

The Roman wall в основном проходила по землям и зданиям, конфискованным у граждан, живших за пределами стены в 2035 году, на момент избрания мэра-неофашиста. Ссылаясь на общественную пользу, не имеющую под собой никакого законного основания, Императо захватил большую часть кварталов, расположенных вдоль так называемой security line. Обычно в таких случаях муниципалитет выплачивал компенсацию законным владельцам, но Императо ограничился установлением смехотворной стоимости на экспроприированное, а затем уничтоженное, имущество, компенсировав ее муниципальными купонами, действительными в течение десяти лет. По сути, это было долгосрочное платежное обещание, которое никогда не будет выплачено городской администрацией, выпустившей эти купоны. В начале своего мандата Императо называл террористами всех тех, кто выступал против него и заставлял полицию разгонять демонстрантов с особой жестокостью, если они собирались перед городской администрацией, расположенной на Капитолийском холме. Через несколько месяцев после вступления в должность он решил обнести здание администрации стальным забором, с барьером из колючей проволоки и лезвий. Изначально ограждение было презентовано СМИ как временное, но на самом деле его бы никогда не снесли. Видео, показывающее ограждение, разошлось по социальным сетям, и диссиденты начали обмениваться сообщениями, вроде: «Mayor Императо хочет построить стену вокруг центра Рима, чтобы защитить свой электорат от гнева периферии, и возводит стену перед Капитолийским холмом, чтобы защитить себя от собственных избирателей!». Одним словом, во всей Европе, и в Риме в частности, мечта ультраправых о возведении стены по политическому принципу "divide et impera" – разделяй и властвуй – стала суровой реальностью.

Очевидно, что, благодаря этому одностороннему и необдуманному акту конфискации домов, магазинов и земель для возведения «своей» стены, Императо за несколько месяцев вызвал враждебный настрой среди тысяч римских граждан, у которых было отнято имущество, от которого зависела их жизнь, а также среди тех людей, которые были выставлены за стену и отделены от своих родственников и друзей. Строительство стены и контролируемых въездов привело к вырубке 102.320 деревьев и сносу 10.775 магазинов и домов. В ноябре 2035 года, чтобы укрепить часть стены, ведущей к пригородам, в районе Эсквилино были снесены 63 магазина. Владельцы получили уведомление всего лишь за 30 минут до этого. В декабре того же года 70 домов и 115 магазинов были снесены в районе Тестаччо. Эти коммерческие предприятия являлись важным источником дохода для многих людей. По данным информационного агентства Adnkronos, около 15 кварталов, расположенных вдоль стены, были серьезно повреждены, а 67.250 человек были эвакуированы. Стена нанесла не только огромный экономический ущерб, но и неизгладимую рану тысячам граждан. Строительные работы разрушили археологические памятники, представляющие невероятную историческую ценность, городские парки и зеленые зоны с вековыми деревьями.

Возможно, наиболее сильно ущерб чувствовался на социальном уровне: многие семьи оказались формально и физически разделены бетонным барьером, который, после завершения строительства, не позволил бы ни одному члену разъединенной семьи свободно переходить с одной стороны на другую. Речь шла не только о запрете на въезд, за исключением некоторых документально подтвержденных мотивов, таких как работа или учеба, но и о физическом предотвращении контактов между сестрами и братьями, бабушками и внуками, матерями и детьми. Помимо этого стена препятствовала любым настоящим или будущим контактам между людьми, разделенными на две касты: на тех, кто внутри, и тех, кто снаружи. Привилегированная каста с каждым днем все больше и больше убеждалась в том, что на той стороне люди совершенно другие – изгои, без какой-либо надежды, без будущего, оказавшиеся в этой ситуации по собственной воле, а не из-за застойной политической и социальной ситуации. «Стена позора», как ее называли изолированные на периферии, стала символом замкнутости и социальной дезинтеграции. С другой стороны, стена могла отнять свободу, достоинство, основные права, такие как, например, свобода передвижения, но не здравый смысл, не мечты, не воображение. The Roman wall уже через несколько месяцев после ее возведения была покрыта граффити, которые кричали о позоре и бесстыдстве, прятавшимися за нетерпимостью, они говорили об отчуждении, о смерти всякой надежды – о всем том, что человеку было не свойственно.

Рисунки на стене для тех, кто остался за ее пределами, не были самоцелью, а всего лишь печальным протестом. Граффити были криком в общей тишине негационизма: тысячи голосов людей, которые не смирились и заявляли о своих правах хотя бы на интеллектуальную свободу. С помощью граффити периферия ненасильственными методами возвращала Императо часть его безумия. Несмотря на несогласие многих римских граждан, в 2035 году Рим был разделен, сначала на бумаге, а затем и при помощи реальных барьеров, на четыре макро-зоны, каждой из которых был присвоен буквенно-цифровой код – буква алфавита, за которой следовала римская цифра, отличавшие центральные районы от периферии и пригородов. Центр Рима включал 22 исторических района, построенных в средние века на базе 14 районов времен императора Августа, которые к концу 19 века были расширены – все они, за исключением районов Борго и Прати, находились внутри Аврелианских стен. За пределами стен располагались 35 районов, которые окружали исторический центр и включали в себя Остию, разделенную на три прибрежных района: Лидо ди Остия Поненте, Лидо ди Остия Леванте и Лидо ди Кастель Фузано. Член городского совета по планированию Nova spes Луиджи Янноне выделил 6 периферийных районов и 53 пригорода, располагавшихся рядом с кольцевой дорогой и населенных в основном иммигрантами: правящий класс ультраправых обычно называл эту область «La Terza Roma», что означало «Третий Рим», и расценивал ее как внутреннего врага, который способен разрушить политическую и социальную структуру итальянской столицы.

Для строительства The Roman wall, известной всем в Европе – от политиков до туристов – Императо и Янноне использовали средства европейского фонда в размере 500 миллионов евро, к которым были также добавлены значительные суммы со стороны заинтересованных частных лиц и истощенной муниципальной казны. Разделяющая стена была спроектирована и построена из железобетона, укреплена баллистическими стальными плитами и облицована римским кирпичом – сделано это было для того, чтобы воссоздать эстетику старых аврелианских стен. Таким образом центральные районы, здания государственных ведомств и итальянских спецслужб были защищены от Третьего Рима. Во избежание массовых беспорядков и сведения счетов, периферия и пригороды также были изолированы друг от друга полицейскими постами. Вскоре появились нелегальные контрольно-пропускные пункты, созданные лидерами банд, господствовавших на территории Третьего Рима. На этих контрольно-пропускных пунктах взимались пошлины за провоз нелегальных товаров – оружия, наркотиков, ценностей и банкнот, полученных в результате краж и грабежей. Как Министерство внутренних дел, так и городская полиция закрывали на это глаза. Самым проблемным районом Третьего Рима был район ZXIII под названием Тор Белла Монака, на жаргоне Торбелла или ТБМ, где местные банды, организованные по военным законам, монополизировали нелегальную торговлю. Банда, захватившая контроль над пригородом ZXIII, была организована как молодежное политическое движение Nouvelle banlieue, лидером которого был 38-летний Асьер Мартинес, также известный как Джокер, из-за его преступного склада ума и из-за того, что он хотел сделать из Третьего Рима Gotham City Бэтмена. Официально он был темнокожим рэпером, который начал свою деятельность с открытия небольшого магазинчика, но вскоре стал контролировать всю экономику района – как законную деятельность, так и незаконную, то есть, ту, которая приносила наибольшую прибыль.

Родители Асьера Мартинеса были из Сан-Хуана, Пуэрто-Рико. Его отец Гектор Мартинес был неплохим профессиональным боксером у себя на родине и несколько раз дрался в легендарном храме бокса Madison Square Garden в Лас-Вегасе. Гектора не один раз дисквалифицировали на несколько месяцев за то, что он смазывал свои боксерские перчатки клеем, а сверху посыпал дробленым стеклом, нанося таким образом ужасные травмы противнику. Он также не гнушался толкать других боксеров локтями во время промежуточных боев. Переехав в Италию в 90-х годах вместе со своей женой Иммакуладой, он открыл ресторан в районе Тестаччо, который вскоре стал базой для торговли наркотиками, за что его неоднократно арестовывали. Мать Асьера, Иммакулада Руфиан, родилась в Ла Перла – печально известном районе Сан-Хуана. Она была бывшей наркоманкой-проституткой, которая после приезда в Италию посвятила себя онлайн мошенничеству, обманывая пожилых, богатых и одиноких людей. В Торбелле ее называли La zorra (сука) за ее злобу и способность внезапно, с невероятной жестокостью, часто с укусами, нападать на людей.

Еще будучи несовершеннолетним, Асьер уже успел совершить несколько чудовищных преступлений, включая убийство своего сверстника за то, что тот отказался отдать ему свою фирменную куртку – за это Асьер перерезал ему сонную артерию горлышком разбитой бутылки. Асьер был брюнетом и имел особую миндалевидную форму глаз, благодаря чему пользовался успехом среди женщин. Его волосы были острижены под ноль, а на лице было много шрамов. Асьеру нравилась роскошная обувь с металлическими вставками, он любил разбирать и собирать старые механические часы – он мог часами сидеть на земле, разбирая и собирая их снова и снова: каждый раз, когда стрелки снова начинали идти, он чувствовал невероятное волнение и удовлетворение. Он любил кошек и змей, потому что их нельзя было приручить, и ненавидел собак. В баре он всегда пил горький кофе левой рукой, потому что правую руку обычно держал на прикладе пистолета, который был спрятан в кобуре подмышкой – он объяснял это тем, что у него часто бывают боли в области селезенки. Уже много лет он встречался с Нахи, девушкой из Кот-д'Ивуара, которая ничего не знала о незаконной деятельности Асьера и которая, даже если бы у нее возникли какие-либо сомнения, никогда бы не осмелилась о чем-то спросить Джокера, потому что в глубине души очень боялась его.

В Асьере были смешаны склонность к жестоким преступлениям и желание распространять позитивные идеи через музыку. По вечерам он, сжимая в руке свою Беретту 9 калибра, топор или складной нож, выходил из дома, чтобы свести счеты с теми, кто шел против него. Он поднялся по иерархической лестнице местного преступного мира, благодаря своей жестокости и тому страху, который он вселял друзьям детства. К свирепости прилагалась и оборотная сторона медали – другая личность, совершенно чистая и непорочная, которая защищала своих друзей и делала все возможное для спасения своего района. Некоторые подозревали его в тесной связи с секретными службами, которые использовали его преступления для ужесточения репрессий в Риме. Асьер публично заявлял: «Мы против телевизионных клише о Торбелле, наша музыка рассказывает всю правду!». Но Торбелла не сносила все пассивно, и местная молодежь решила сплотиться против социальной деградации: она была предана учебе и работе и не собиралась склонять головы ни перед политическим террором, навязанным Императо, ни перед преступлениями Асьера. Порядочные молодые люди Торбеллы больше не хотели безропотно принимать безнадежную деградацию района ZXIII, который стал главной торговой площадью Рима по сбыту наркотиков с наблюдательными постами, разбросанными по всей округе. Пакеты кокаина, гашиша, марихуаны и амфетамина были спрятаны в трещинах тротуаров и в щелях стен. Торбелла стала главным европейским рынком сбыта шабу, также известного под названием crystal meth – одного из самых мощных кристаллических метамфетаминов, действие которого в десять раз более губительно, чем действие того же кокаина. Шабу в редких случаях мог вызвать судороги и инсульт. По этой причине по утрам на тротуарах Торбеллы можно было совершенно спокойно обнаружить лишившегося из-за шабу жизни человека.

Арест торговца наркотиками происходил редко, и когда это случалось, в основном, с единственной целью «to show the flag», то есть напомнить о своем существовании, полиция и карабиньеры организовывали настоящую военную операцию с использованием бронетехники и ударных вертолетов. Во время таких акций было принято стрелять по толпе, бросавшейся защищать торговца, который гарантировал им содержание в обмен на молчание и укрытие. Асьер на публике и в социальных сетях играл роль жертвы, преследуемого, защитника слабых, но на деле он был всего лишь отъявленным преступником. Однажды он заявил: «Ситуация в ТБМ серьезна, и я, конечно, не собираюсь приносить извинения за торговцев наркотиками. Наркотики здесь разрушают семьи и жизни многих людей. Но восхвалять репрессии – слишком поверхностно. У нас нет кинотеатра и даже паба, где мы могли бы встретиться вечером, наоборот, ночью здесь гаснут уличные фонари, и мы все остаемся в темноте – на земле, никому не принадлежащей». В 2036 году в Тор Белла Монака количество необразованных людей и людей с судимостями было выше, чем в районе Скампия в Неаполе, который на протяжении десятилетий считался европейской столицей по сбыту наркотиков. Однако в районе, который из-за состояния дорожного покрытия и ям, напоминал поверхность Луны, было много тех, кто не хотел чувствовать себя жертвой. Инакомыслие и неприятие преступности, навязанное Асьером, привело к созданию Титиенсов – секретной организации, о которой было известно мало или совсем ничего, но которая часто появлялась в сводках, благодаря своим действиям по противостоянию организованной преступности на общем фоне бессилия и равнодушия полиции. Титиенсы являлись детьми и внуками группы людей, состоявшей примерно из 50 человек, которые в свое время служили в спецназе и переехали в Тор Белла Монака в 80-х годах – это были наемники, десантники армии и флота, а также солдаты Французского Иностранного легиона. Эти люди вместе сражались в Бейруте во время гражданской войны и прославились тем, что совершили много героических подвигов, мужественно спасая мирных жителей, несмотря на опасность и не думая о собственных жизнях. 23 октября 1983 года в Бейруте мученик Хесболлах совершил двойной теракт, взорвав бомбы на базах Многонациональных сил, в результате чего погиб 241 морской пехотинец США и 58 французских солдат.

Среди погибших было много друзей будущего клана, поселившегося в Тор Белла Монака. Это массовое убийство заставило группу солдат, объединенных духом товарищества и большой дружбой, сложить оружие и уйти в отставку, чтобы жить своим кланом в месте, изолированном от больших европейских городов. Харизматичным лидером этой группы был Дидье Лакамбре, настоящее имя Антонио Нери – римлянин из Тор Белла Монака, на которого в юности по ошибке повесили ужасное преступление: в 1953 году он был обвинен в убийстве полицейского во время студенческой демонстрации, хотя на самом деле это был не он. Чтобы избежать ареста, он бежал во Францию, где добрался до Обани и записался во Французский Иностранный легион, изменив имя на Дидье Лакамбре. Он создал новую жизнь и новую личность, отличился в Индокитае, Алжире, Сомали, Руанде и других театрах военных действий. Дожив до пятидесяти лет и будучи свидетелем теракта в Бейруте, он решил, что его время подошло и пора покинуть Легион. Он предложил своим товарищам переехать группой туда, где он родился, чтобы основать своего рода сообщество, которое гарантировало бы безопасность и соблюдение законов в одном из самых проблемных пригородов Рима – Тор Белла Монака.

Все с энтузиазмом наблюдали за Лакамбре, который был унтер-офицером своего полка – обладая невероятной харизмой, он был уважаем всеми солдатами, работавшими с ним, любого ранга и звания, включая также нескольких солдат итальянской армии и наемников. Преисподняя Торбеллы вначале смотрела с некоторой неуверенностью на эту группу солдат, имевших forma mentis тех, кто носил униформу в течение многих лет. Никто ничего не знал ни об их происхождении, ни об их намерениях, а они сами никогда не рассказывали. Но каждый из них вскоре нашел работу и внедрился в общественную жизнь Торбеллы, расположив к себе ее жителей. Но страсть и дух служения этих доблестных воинов никуда не исчезли – они были переданы их детям и внукам, которые записались на службу в итальянский спецназ и во французский Иностранный легион. По окончании обязательного срока или максимум двух пятилетних контрактов большинство молодых людей предпочло вернуться в Торбеллу, чтобы принять участие в более важной битве: они должны были гарантировать соблюдение законов в своем районе и защищать простых людей от организованной преступности, которая разрасталась всё больше и больше.

С этой целью была сформирована группа так называемых Титиенсов – секретная организация, в которой все участники были связаны между собой секретным протоколом. Низшие слои организации почти ничего не знали о том, какие решения принимает верхушка. Во главе этой организации в 2036 году стоял Тициано Нери по прозвищу Титиен, племянник Лакамбре. Вместе со своими друзьями он сформировал группу по борьбе с местной преступностью. Друзья не были тихими и спокойными, они принципиально выступали против насилия – все были в прекрасной физической форме и занимались единоборствами.

34-летний Тициано Нери был бывшим десантником ВМФ, репером и искусным барменом, экспертом по единоборствам и организатором культурных и художественных мероприятий. Он любил татуировки и собак – в его доме всегда присутствовала собака-боксер: сначала это был Гектор, затем Бхас, а нынешнего пса звали Рой. Он никогда не брал собаку с собой на разборки, чтобы не подвергать ее опасности. Титиен был смуглым и имел длинные, слегка волнистые волосы, у него были черные глаза и проницательный взгляд. Он любил носить спортивную форму НБА, а на его теле имелось много следов от перестрелок, в которых ему довелось участвовать во время его службы в армии. На самом деле Титиен, хотя и гордился своим прошлым десантника военно-морского флота в Comsubin (Comando Raggruppamento Subacquei e Incursori – Командование морского десанта), он не любил вспоминать об этом. В Тор Белла Монака поговаривали, что он покинул флот после столкновения в Мали с группой джихадистов, состоявшей из нескольких десятков террористов, которая совершила нападение на заставу, что повлекло за собой огромные потери как среди гражданского населения, так и среди военных. Во время нападения террористов на тренировочный лагерь Соколо, располагавшийся в центре Мали, были убиты девятнадцать сотрудников местных войск прикрытия и двадцать пять гражданских лиц. Титиен и пять других его товарищей в тот момент находились в Мали вместе с другими подразделениями многонациональных сил, оказывая поддержку местным вооруженным силам в сдерживании группы джихадистов, связанных с Аль-Каидой, оперативная база которых находилась в лесу Вагаду.

Атака длилась не менее двух часов, и трое сослуживцев Титиена остались на поле боя; фактически он один, с левой рукой, практически оторванной из-за очереди, выпущенной в него из Калашникова, таща на себе тяжело раненого товарища, сумел убить 32 джихадиста, в том числе одного чеченского наемника, прострелившего ему руку, а остальных обратить в бегство, таким образом, спасая от неминуемой смерти жителей села Соколо. Его быстро доставили в военный госпиталь в Бамако, несколько болгарских военных врачей начали им заниматься, после чего он был немедленно доставлен самолетом ВВС в военный госпиталь Челио в Риме, где врачи провели семичасовую операцию по восстановлению конечности. Титиен после долгих месяцев лечения и трех лет физиотерапии сумел полностью восстановить активность руки, вплоть до того, что мог делать 50 отжиманий с хлопком и возобновил свои занятия тайским боксом – боевым искусством, которое он практиковал с раннего возраста. В любом случае он решил проститься со службой и не проливать больше крови почем зря. Он никому так толком и не рассказал, что произошло в Мали, но, учитывая жестокость джихадистов во время нападения, можно представить, какое противодействие со стороны рейдеров и местных сил безопасности было оказано.

Титиен был помолвлен с Кэтрин, черной девушкой, которую он встретил в Гане во время другой миссии; она знала о его второй личности, но даже под пытками никогда бы не предала его. От их союза родилась Джули, которой на тот момент было 7 лет. Титиен безоговорочно доверял своим людям, поскольку все они были повязаны кровью. Любой из них мог, когда это было необходимо, постоять за себя: благодаря своему военному прошлому, все они хорошо разбирались в оружии и взрывчатых веществах. Более того, преимущество Титиена состояло в том, что среди его союзников было много бывших легионеров, которые, благодаря тому, что французский Иностранный легион предоставил им новые имена во время призыва на военную службу, были чисты, поэтому полиции и местным криминальным авторитетам нелегко было идентифицировать их. Более того, после каждого совершенного действия, Титиенсы на долгое время затихали, исчезая из средств массовой информации и возвращаясь к своему прикрытию – профессии электрика, сантехника, пекаря и другим.

Группа Титиенсов действовала против Nouvelle banlieue – как свет надежды против тьмы забвения, они вызывали у окружающих симпатию и поэтому всегда могли рассчитывать на поддержку и участие со стороны «здоровой» части населения Тор Белла Монака. Оперативная база была организована в помещении средней школы Амальди, которое когда-то использовалось как склад, но теперь было заброшено: именно на этой оперативной базе Титиенсы были разработаны ответные действия, такие как уничтожение штаб-квартиры Nouvelle banlieue и истребление целых партий наркотиков и оружия, что привело к огромному экономическому ущербу и гневу Асьера, назначившего награду в миллион евро тому, кто предоставит ему информацию о тех, кто несет за это ответственность, но никаких новостей о Титиенсах к нему не приходило. Основным правилом организации был абсолютный запрет на разглашение личных данных ее членов и подпольной деятельности, осуществляемой ими, даже самым близким членам семьи. После очередной проведенной операции по борьбе с организованной преступностью Титиен и его соратники возвращались к своим жизням, затихая на очень долгое время и часто распространяя ложные новости о побеге за границу виновных в блиц-атаках против Асьера и его преступной организации.

Титиенсы, помимо своей политической активности и организации ответных действий группе Nouvelle banlieue, часто выступали с инициативами на национальном уровне, такими как "забастовка наоборот" или митинг в пользу тех, кто не пользовался привилегиями защиты труда и, соответственно, не мог бастовать – мигрантов и малоимущих. Титиен, как организатор мероприятий, также устраивал встречи художников и музыкантов, проживающих как внутри, так и за пределами стены, что потворствовало смешению мысли и авангардистских течений. Борьба между Nouvelle banlieue и Титиенсами, учитывая почти полное бессилие и безразличие полиции, на протяжении многих лет являлась отличительной характеристикой района ZXIII Тор Белла Монака.

Район QXXX

Во времена Mayor Императо одним из самых деградировавших районов, помимо Тор Белла Монака, считался район QXXX Сан-Базилио, который часто фигурировал в новостях из-за жестокости преступных действий его банд. По этой причине в 2036 году этот район, состояние которого только ухудшилось после запланированного разделения Рима на макро-зоны по желанию Mayor, постоянно и особенно тщательно контролировался на въезде на улицу Тибуртина, соединявшую Сан-Базилио с центром. Как и Асьер, бесспорный криминальный лидер Тор Белла Монака, боссы QXXX также стремились к лидерству в своем районе, чтобы иметь возможность бросить вызов другим бандам с периферий и получить полный контроль над Третьим Римом. Банды Сан-Базилио возникали спонтанно, из групп мальчишек, так называемых, border line, пристрастившихся с юного возраста к мелким кражам и грабежам. Став взрослыми, они быстро перешли к убийствам и вымогательству, рано прочувствовав на себе, что такое тюрьмы Реджина Коэли и Ребибья. Банды, сформировавшиеся спонтанно, с течением времени начали приобретать реальную иерархическую структуру и превращаться в организации военного типа, имевшие поддержку в политических кругах. До окончательной консолидации этого процесса внутренние распри были обычным делом, с частыми разборками посреди белого дня.

После многих лет противостояния и взаимных убийств между соперничающими семьями и бандами в 2036 году контроль над Сан-Базилио взяла на себя триада, состоящая из Ивано Коко, известного как Криминал, бесспорного лидера клана, Пьерино по прозвищу Чума и еще одного по кличке Черт. С 2015 года они начали формировать банду в духе банды из района Мальяна, которая считалась одной из самых страшных преступных организаций в истории римского криминального мира, орудовавшей в столице уже более двадцати лет. Именно банда из Мальяны вдохновляла Криминала, получившего такое прозвище за то, что, как и персонаж комиксов Макса Банкера, умел обращаться одинаково профессионально как с ножом, так и с пулеметом. Благодаря этому умению, уже в 17-летнем возрасте он убил двух сотрудников Государственной полиции, которые пытались его арестовать по подозрению в ограблении игрового зала на улице Тибуртина. В 2036 году Криминалу было 42 года, он был женат, имел шестерых детей, но семья для него всегда была лишь прикрытием, способом заработать необходимое для лидера уважения; на самом деле он гораздо больше интересовался трансвеститами. В свободное время он любил ловить рыбу в Тибре, которую затем отправлял членам конкурирующих банд, таким образом давая им понять, что вскоре некоторые из них окажутся на дне реки.

Характерной чертой банды из Мальяны, где Коко черпал вдохновение, была принадлежность к «современной» мафии, то есть мафии, обладавшей связями с секретными службами, политиками и сицилийской Коза Нострой. Такие связи в 80-х годах позволили знаменитым Ливанцу, Денди и Фреддо долгое время участвовать во всех теневых сделках столицы. Подобно банде из Мальяны, банда из Сан-Базилио также стремилась стать самой могущественной и жестокой преступной организацией в Третьем Риме, поэтому Криминал рано или поздно должен был столкнуться с Асьером из Тор Белла Монака – еще одним честолюбивым лидером римского преступного мира. Коко мог также рассчитывать на поддержку своей официальной любовницы Роксаны, которая на самом деле была бразильским трансвеститом и бывшей проституткой, с одинаковой легкостью использовавшей пистолет и помаду. Чтобы повысить свой авторитет в округе и облагородить свой имидж, Роксана приобрела футбольную команду La Torraccia, самолично заставив административный персонал продать ей компанию: поговаривали, что она пришла к директору, поставила свой 15-сантиметровый каблук ему на горло, практически передавив ему трахею, и добилась своего. С помощью этой спортивной команды Роксана пыталась завоевать расположение "здоровой" части населения, чтобы в будущем посвятить себя политике. Более того, она всегда склонялась к ультралевым, поэтому в округе ей симпатизировали – район традиционно считался колыбелью коммунистов: членов Brigate Rosse, профсоюзных активистов и левых политиков. Криминал в 2030 году, при помощи автомата, ножа и огромного количества банкнот и криптовалюты, использовавшихся для дачи взяток, попытался подняться по иерархической лестнице римского преступного мира. В те годы поток наличности уменьшился, поскольку была создана криптовалюта, широко используемая преступниками и махинаторами – она носила имя Feather и была запущена американским social media гигантом. Это была глобальная валюта, в создании которой участвовали различные международные игроки. Feather пользовалась большой популярностью среди организованной преступности, потому что была borderless, что позволяло бандам совершать международные платежи без комиссии, в том числе в Колумбию и Южную Америку за незаконный оборот наркотиков. Feather устранила всех посредников, типичных для операций с криптовалютой, обеспечив таким образом полную конфиденциальность транзакций. Новой виртуальной валютой в 2036 году пользовалось около 2,38 миллиарда человек, размещавших в Интернете свою персональную и банковскую информацию, доступ к которой теоретически был закрыт, но только не для хакеров, которым платил Коко. Благодаря этому банда Сан-Базилио могла легко отмывать деньги, полученные от незаконного оборота наркотиков. Они спокойно заметали следы, благодаря большому количеству подставных лиц и фиктивных компаний.

Банда Коко утвердилась во второй половине 2030-х годов и стала одной из первых римских преступных организаций, наравне с бандой Тор Белла Монака, которая объединила гетерогенную реальность местного преступного мира, состоящую на тот момент из небольших преступных групп, так называемых batterie, занимающихся конкретными преступлениями и принуждающих своих членов к эксклюзивности, то есть невозможности ведения преступных действий самостоятельно, без предварительного согласования с лидерами банды. В банде Сан-Базилио действовал принцип взаимности – доходы от преступлений делились на равные части даже между теми членами банды, которые не принимали активного участия в конкретном преступном действии: на римском диалекте это называлось «stecca para pe’ tutti» (долю каждому). Преступная деятельность в Сан-Базилио варьировалась от контроля над азартными играми в залах игровых автоматов, которые также были местом сбыта наркотиков, до грабежей и торговли оружием и наркотиками. Коко также был одержим налаживанием контактов с основными итальянскими преступными организациями – от Коза Ностры до Каморры – а также с представителями масонства в Италии. Помимо этого он стремился к сотрудничеству с левыми, в частности с бригадами Сталин, в чем ему помогали связи Роксаны. Но в 2036 году никто из них еще не доверял Криминалу, репутация которого заставляла возможных партнеров опасаться возможного внимания полиции.

Судебные органы знали о росте этого преступного сообщества и открыли следствие по делу о нелегальной торговле, которой занимались Коко и компания. Расследования, проведенные оперативниками Комиссариата Сан-Базилио под руководством окружного управления по борьбе с мафией при прокуратуре Рима, пролили свет на небольшую серию преступлений, среди которых было убийство Артуро Ди Бона, торговца наркотиками, застреленного сикарио Коко в районе Казаль дей Пацци 27 февраля 2036 г. Раздетый догола, а затем убитый Ди Бона был привязан за ноги к фонарному столбу, где провисел до следующего утра. Причиной послужило желание монополизировать торговлю наркотиками в этом районе. После блестяще проведенной операции по перехвату, некоторые из сикарио Коко были арестованы, но, благодаря лучшим адвокатам Рима и деньгам босса, были выпущены на свободу уже через несколько часов. Последующие допросы позволили следователям понять в общих чертах масштабы свирепой преступной группировки, орудовавшей в районе Сан-Базилио. Оперативная база банды находилась в букмекерской конторе «Quality Bet», переименованной впоследствии в «Planet 365», на улице Фоссомброне 135, которую возглавляли братья Марко и Джованни Керубини. Последующие расследования позволили обнаружить в том же районе и другие дома и тайники, используемые сообщниками, что привело к многочисленным арестам и изъятию наркотиков. Однако результаты борьбы с организованной преступностью были все еще несущественными по сравнению с многочисленными преступлениями Криминала и его банды. Ситуация в Сан-Базилио во время строительства стены, которую так желал Императо, была довольно трагичной. В ходе расследований стало понятно, насколько опасна ассоциация, которая, помимо обычных повседневных преступлений, занималась также шантажом и взысканием кредитов с должников с применением угроз и различных видов насилия. В рамках организации были созданы так называемые «боевые группы», разбирающиеся с конкурирующими бандами и теми, кто покупал наркотики и не платил по долгам. Абсолютное безумие членов банды Сан-Базилио постоянно подтверждалось средствами массовой информации, в том числе и на национальных каналах, последний репортаж которых был посвящен засаде, устроенной одним из людей Криминала, Мирко Делле Фратте, в день Пасхи в 2036 году для гангстера конкурирующей организации из района Туфелло, Марко Джани, которого пытались задушить проволокой. После чего на него вылили канистру бензина и подожгли, пока он был еще жив: все это было сделано в качестве предупреждения для жителей района. Двадцатилетний Мауро Ченти, непричастный к преступлению, был убит выстрелом в голову, поскольку стал свидетелем казни Марко Джани. Его крики о помощи были проигнорированы жителями квартала, поскольку те опасались мести Криминала. Делле Фратте, который был заснят камерами видеонаблюдения банка, был опознан, но успел бежать в Боснию, где вскоре был арестован боснийской полицией и экстрадирован в Италию. Через месяц он сбежал из тюрьмы Вольтерра, благодаря агентам пенитенциарной полиции, которые ему помогли. Другой член банды, Ивано Фрерис, также засветился в перестрелке в феврале 2036 года, когда, выставленный вышибалами из известного заведения Room 26, расположенного в районе Еур, за пьянство и неадекватное поведение, расстрелял вход в заведение, убив при этом трех завсегдатаев, что вызвало волнение и шумиху на национальном уровне. Фрерис также был арестован полицией после этого происшествия, но через несколько месяцев тоже сбежал из тюрьмы Масса Мариттима.

Брат Ивано, Карло Фрерис, стал главным героем жестокого ограбления ювелирного магазина Mariani Gioielli на проспекте Маркса 139, в районе Казаль дей Пацци, во время которого был убит ювелир. Преступник был опознан в ходе расследования отделом судебной полиции Комиссариата Сан-Базилио. Он был вместе со своим сообщником Слободаном Марьяновичем, боснийцем, криминальным деятелем и одним из лидеров известной многонациональной банды грабителей под названием Pink Panters, состоявшей из бывших сербских солдат из Боснии и Черногории и известной своими дерзкими налетами на ювелирные магазины по всему миру. Незадолго до ограбления следователи перехватили относящийся к этой теме разговор, состоявшийся возле букмекерской конторы, во время которого Фрерис и Марьянович попросили у членов банды Сан-Базилио оружие для выполнения «кое-какой работы». Позже их выследили, опознали и признали виновными в краже драгоценностей и убийстве владельца. По ходу расследования возникло другое, параллельное дело, которое завершилось арестом Фрериса и Марьяновича за попытку похищения, с целью ограбления с применением военного оружия, одного предпринимателя. Эффектный массовый арест в рамках операции «Champions» при участии более 50 агентов государственной полиции был проведен 10 апреля 2029 года на Олимпийском стадионе во время матча Рим-Барселона. Стадион был выбран местом задержания неслучайно – это было единственное место, куда преступники не могли пройти вооруженными до зубов. В это же время вместе с Фрерисом и Марьяновичем были арестованы два других сообщника – Сирико и Де Санктис. Банда Коко планировала свои действия и встречалась с покупателями наркотиков в букмекерской конторе братьев Керубини, поэтому расследование получило кодовое название «Bet & Drug». Таким образом, в 2036 году весь Рим представлял собой своего рода один из кругов Данте, но Тор Белла Монака и Сан-Базилио выделялись на общем фоне. В разгар социального и политического хаоса реальность Третьего Рима и столицы в целом сильно отличалась от радужной перспективы, представленной Mayor Императо. Политика разделения и принцип «divide et impera» были абсолютно неспособны сдерживать распространение организованной преступности.

Приход к власти молодого Асьера

Асьеру, для того, чтобы стать неоспоримым боссом Тор Белла Монака и королем Третьего Рима, поначалу приходилось довольствоваться грязной работой, расталкивая претендентов на власть, убивая противников, предавая доверие друзей детства, обманывая себя, подкупая полицейских, государственных чиновников и прелатов. В двух словах, неизвестному реперу Асьеру Мартинесу, сыну Гектора Мартинеса, бывшего боксера, ресторатора и пуэрториканского торговца наркотиками, и Иммакулады Руфиан, бывшей проститутки из Сан-Хуана, для того, чтобы стать «Асьером» или «Джокером», пришлось превзойти в преступлениях даже своих родителей. Но, прежде чем Асьеру удалось стать безоговорочным лидером района ZXIII, ему пришлось преодолеть множество барьеров, которые с незапамятных времен честные люди выставляли между добром и злом. Положение римских пригородов в 2000-е годы было более чем трагичным. Тор Белла Монака считался одним из четырех наиболее опасных районов Рима – города, заметно деградировавшего с моральной и материальной точек зрения. Районы Сан-Базилио, Тор Сапиенца, Понте ди Нона соревновались с Тор Белла Монака за первенство в списке самых опасных и деградировавших: здесь было невозможно воспользоваться общественным транспортом, поскольку, помимо того, что он ходил редко, он был еще и привлекательной мишенью для несовершеннолетних преступников. Римские пригороды в 2000-х годах были похожи на Дикий Запад: единственный действующий закон был – прав тот, кто сильнее или кто первым вытащил оружие. Водители автобусов превратились в мишени, как в видеоигре, а общественный транспорт – в ринг. Была запущена линия 20 Express, которая вела в Торбеллу. Если член банды встречал своего соперника в автобусе, считалось совершенно нормальным начать меряться с ним силами, пуская в ход нож, кастет, шило или топор. Не было ничего необычного в том, что из автобуса 20 Express вылезали избитые или раненые молодые люди. Вандализм в Торбелле в 2036 году был признан чрезвычайной ситуацией на национальном уровне и привлек внимание действующего Mayor и всех политических партий, которые хотели построить карьеру на пустых обещаниях спасти Торбеллу.

20 автобус – линия, которая вела от последней станции метро Anagnina в Тор Белла Монака – стал ужасом для всех водителей римской транспортной компании Atac. В этом районе после 20:00 для некриминальной части населения наступал комендантский час: было лучше не выходить из дома, чтобы случайно не стать свидетелем драки, публичного наказания, сведения счетов или вооруженного нападения с целью ограбления. Днем также обстановка была не совсем спокойной: люди, уходившие на работу или возвращавшиеся домой, могли стать жертвами baby банд, которые со временем становились все более опасными. Через несколько лет среди наиопаснейших baby gang начнет проявляться фигура Асьера Мартинеса. Молодые головорезы часто плевали на пассажиров в тот момент, когда двери автобуса начинали закрываться, они бросали камни в окна и лобовые стекла, когда автобус проезжал мимо, пытаясь попасть в водителя и поспособствовать аварии, желательно со смертельным исходом. Все это без всякого повода, для чистого удовольствия, от скуки, или для того, чтобы покрасоваться перед девушками, которые восхищались поступками своих героев, зачастую принимая активное участие в данных мероприятиях. Девушки Торбеллы не были такими, как большинство взрослых представляет себе подростков: Tbm girls – так они себя называли – обожали потенциальных бандитов, покрытых татуировками с головы до ног, безграмотных и безумных, лучше, с судимостью или наркоманов. Они влюблялись в них, как маленькие девочки влюбляются в беспородных блохастых собак. Молодые люди, которые учились или работали, считались неудачниками, без будущего, и были абсолютно непривлекательными для Tbm girls.

Однажды Асьер, когда был еще подростком, почувствовал неудержимое желание показать свой характер будущего босса перед своей baby gang. Вместе со своим 14-летним товарищем он сел в автобус печально известного 20 маршрута, заставил водителя остановиться, встать на колени и заложить руки над головой, при этом приставив ему нож к горлу. Затем он начал разбивать окна и сиденья при помощи биты. Было шесть часов вечера, еще не темно, на улице было очень многолюдно, но никто не вмешался, чтобы остановить Асьера и помешать ему совершить акт вандализма. Никто даже не решился позвонить в полицию, чтобы проинформировать их о происходящем. Асьер уже тогда внушал страх и уважение. Негодование и разочарование, вызванные его никчемным детством, начали выходить наружу. Водители 20 линии также рассказывали о том, что иногда автобус превращался в движущуюся цель: малолетние банды тренировались обращаться с оружием, стреляя по окнам автобуса, что подвергало опасности пассажиров. Даже Мауро Бариджелли, бывший боксер, который, благодаря своему спортивному инстинкту, не выносил произвола, пострадал от насилия baby gang на 20 линии: он сделал замечание пятерым подросткам, поскольку те были слишком возбуждены и мешали своими криками окружающим, за что был жестоко избит прямо в автобусе на глазах у пассажиров, при этом никто не посмел вмешаться, а водитель не осмелился остановить автобус и вызвать полицию. Бариджелли не сдавался и не опускал головы в течение нескольких минут, что повлекло за собой перелом носа в нескольких местах, после чего он потерял сознание в результате многочисленных побоев. Все пятеро были под эффектом экстази.

Когда Асьер только начинал свою криминальную карьеру, Рим, с его пятью миллионами жителей, представлял собой калейдоскоп лиц, национальностей, языков, культур, видов доступных наркотиков и, прежде всего, организованной незаконной торговли у всех на виду. Безопасность в римских пригородах стала утопией, несмотря на тщательный контроль со стороны полиции 24 часа в сутки: патрули в полном боевом снаряжении и на бронированных внедорожниках объезжали районы, а вооруженные дроны летали над ними днем и ночью. Четыре опасных района Рима были известнейшими площадями по сбыту наркотиков: это был своего рода hub, в котором наркотики сортировались, а затем доставлялись в районы, где кипела ночная жизнь – центр Рима, Остия и Фреджене. В Тор Белла Монака проживали 80 000 человек, среди которых большое количество иммигрантов без вида на жительство. Очень низкий уровень государственных и социальных услуг коррелировал с большим количеством ранее осужденных лиц – около 2000, из которых около 600 выделялись, благодаря своим преступным и организаторским качествам, поэтому им суждено было стать лидерами преступных группировок. Асьер четко представлял сценарий, по которому он должен был продвигаться вперед: если он хотел стать лидером в Торбелле, то должен был либо устранить всех потенциальных соперников, либо заключить с ними соглашения. Асьер решил, что первый вариант ему подходит больше. Его карьера преступника и босса официально началась в 2029 году, когда его поставили на учет в полиции. Тогда он решил, что, если хочет сделать серьезную карьеру, ему нужно составить список успешных бизнесов, а затем устранить всех прямых конкурентов в этих сферах. Монополия на торговлю наркотиками в ТБМ была лишь отправной точкой его преступной карьеры. Однажды вечером Асьер созерцал свое будущее царство из окна полуразрушенной квартиры-студии на улице Тор Белла Монака: он восхищался разрушенными и заброшенными окрестностями, поглаживая себя по щеке пистолетом Beretta 98FS с магазином на 15 патронов, на котором постоянно были следы пороха. Именно в этот момент он решил, кто первым исчезнет из списка прямых конкурентов: два сводных брата – Маноло Романо по прозвищу Пизоло и Леонардо Бевилаква по прозвищу Цыган.

В 2029 году из тюрьмы Ребиббья два брата и деловых партнера продолжали управлять сбытом наркотиков в Торбелле. Они координировали платежи, поступления, сокрытия, дозировки, наблюдательные посты и доставку, продолжая управлять гигантской организацией, которая с оперативной базы в ТБМ постепенно распространилась по всей столице. Любого, кто осмеливался продавать в Торбелле, похищали, привозили на карьер в Тиволи и подрывали с помощью тротила. В качестве предупреждения для всех остальных все снималось на мобильный телефон и тут же распространялось в сети через фейковые аккаунты. Сводные братья были уже давно под наблюдением следователей по факту похищения двух несовершеннолетних детей одного осужденного из ТБМ, который никак не мог выплатить долг в размере около 50 000 евро, появившийся у него в результате совместной деятельности по сбыту наркотиков.

Связующим звеном между тюрьмой Ребиббья и преступными группировками Торбеллы была некая Марина Вицциниси, по кличке Учительница, сообщница Пизоло. Ежедневный доход от незаконного оборота наркотиков – около 10 000 евро в день – распределялся по четкой схеме между всеми участниками, как дивиденды от паевого фонда крупной банковской группы. Двум братьям полагались 80%, 15% – лицам, ответственным за упаковку и доставку наркотиков, оставшиеся 5% шли продавцам. Наблюдателям полагалось фиксированное вознаграждение 100 евро в день. Тех, кто не соблюдал правила, установленные руководством, ожидало сокращение дневной заработной платы или физическое наказание – им отрубали палец или отрезали ухо; за более серьезные ошибки обычно расплачивались жизнью.

Сводные братья практиковали уличную торговлю среди бела дня, бросая, таким образом, вызов полиции, поскольку весь бизнес находился под постоянным контролем видеокамер и дронов. Несмотря на это, торговля, которой занимались молодые пушеры, меняющие каждый день свой внешний вид, была для двух братьев не просто вызовом – она представляла собой реальную маркетинговую стратегию, гарантирующую хороший доход. Это было довольно рискованное предприятие для пушеров, но все же оно того стоило, кроме того, это было совсем не сложно. Уличная торговля позволяла быстро привлечь как подростков, так и взрослых – зажиточных римлян из хороших районов, которые никогда бы не решились войти в темный переулок или какое-либо помещение, чтобы купить наркотики. Торговля на улице упрощала дело.

Торговцы, которых использовали сводные братья, были разного возраста, но, в основном, это были несовершеннолетние выходцы из Центральной Африки, поскольку их было труднее идентифицировать и арестовать, учитывая то, что они постоянно меняли свой внешний вид и одежду. Среди их клиентов были как мужчины, так и женщины разного социального происхождения и возраста, а также много несовершеннолетних, которые добывали деньги при помощи мелких краж и грабежей. В случае ареста члена банды действовала взаимная поддержка: часть выручки откладывалась на содержание товарищей, которые, в случае ареста, немедленно заменялись другими. Если арестованный был иностранцем, его быстро убивали в тюрьме – это было выгодно как с экономической точки зрения, так и во избежание раскрытия информации о клане. Железобетонная стена, окружающая Ребиббью, не особо помогала сдерживать преступность: двум сводным братьям удавалось управлять организацией из своих камер. Они использовали адвокатов в качестве почтальонов для доставки зашифрованных сообщений членам мафиозных банд. Кроме того, благодаря большой сети отлаженных контактов с чилийскими преступниками, они могли заказывать наркотики напрямую из Южной Америки и организовывать их транспортировку до порта Чивитавеккья и аэропорта Фьюмичино. Банда двух братьев, помимо торговли наркотиками, также управляла проституцией и азартными играми, занималась похищением людей и вымогательством. Асьер придумал план, который позволил бы ему свергнуть обоих и занять их место в ведении незаконной деятельности в Торбелле, превратив ее в серьезный во всех отношениях бизнес. Он хотел стать «белым воротничком», пусть и с испачканными в крови руками. Для осуществления своего первого преступного плана Асьер обратился к своим друзьям детства по исправительному учреждению – Уилфреду Дюрану, известному как Радар, и Роберто Гуарина, известному как Скала. 9 сентября 2029 года в 10:00 утра – во время ежедневной прогулки на свежем воздухе в тюрьме Ребиббья – Асьер приступил к выполнению своего плана, который состоял из рейда по улицам Торбеллы, а также операции в самой тюрьме.

Он поручил самую сложную часть плана Чиро Баррето, более известному как Зверь – многообещающему каморристу (прим. члену неаполитанской мафии Каморра), сидевшему в Ребиббьи, давнему другу и бывшему сокамернику отца Асьера. 9 сентября, всего за 30 минут, Асьер, Радар и Скала уже расправились со всеми пушерами, работающими на двух братьев, выстрелив им в голову. Тела перетащили на середину улицы, чтобы все могли их видеть. На местном рынке в переулке Санта Рита да Каща, была убита выстрелом в грудь Марина Вицциниси, подруга Пизоло, которая управляла бизнесом босса во время его пребывания в тюрьме. Это была полноценная расправа, совершенная среди бела дня.

Ни у кого не хватило смелости свидетельствовать о случившемся, даже в анонимной форме: вокруг Асьера начинала подниматься стена круговой поруки. В это время в тюрьме Ребиббья Чиро Баррето через подкупленных тюремных полицейских получил от отца Асьера, Гектора Мартинеса, просьбу осуществить ужасное преступление, которое помогло бы его сыну заслужить репутацию босса ТБМ: он не только должен был убить двух братьев, но и изувечить их тела. Взамен Гектор пообещал Баррето доход в размере 5000 евро в месяц для его семьи и открытие акционерного фонда в банке Сан-Марино на общую сумму 200000 евро. Асьер хотел любой ценой заполучить бизнес и территорию братьев, поэтому оба они должны были быть ликвидированы. План предусматривал, что расправа состоится в 10 утра, одновременно с перестрелкой в Торбелле. Убийц было четверо, ножей было два: сицилийцы Сальваторе Мальтезе и Антонино Ло Фаро, сокамерники Баррето, вспороли животы Пизоло и Цыгана. Он и еще один сообщник из города Оттавиано, Саверио Турко, известный как Беспризорник, должны были держать жертв во время резни.

Все четверо уже получили несколько пожизненных заключений, и еще одно убийство никаким образом не повлияло бы на их положение. Наоборот, у них могла бы появиться возможность сойти за психов и, возможно, их могли бы перевести в лечебное учреждение, откуда было легче сбежать. Соответствующие органы, расследовавшие преступление, сразу же после случившегося сообщили о случившемся во всех подробностях: самое страшное было не восемьдесят ножевых ранений в грудь и живот, а то, что произошло после убийства. Во дворе, под ошеломленными взглядами охранников и начальника тюрьмы, окаменевшего от ужасной сцены, Чиро Баррето вырвал нож из рук Мальтезе и вспорол живот Пизоло. После чего Зверь впился зубами во внутренности босса, измазав лицо и шею в крови, как это обычно бывает в фильмах ужасов. По словам некоторых свидетелей, Баррето этим не ограничился: он вырвал Пизоло сердце и откусил от него кусок.

С этого жуткого убийства, совершенного в тюрьме Ребиббья, началась преступная карьера Асьера. «Радио Ребиббья», или тюремная молва среди заключенных и охранников, начала подпитывать славу Асьера, который из мелкого преступника быстро превратился в циничного, безжалостного и жестокого босса.

Война за власть в районах ZXIII и QXXX

В 2034 году на двух крупнейших площадях по сбыту наркотиков в столице а, возможно, и во всей Европе – районе ZXIII Тор Белла Монака и районе QXXX Сан-Базилио – началась война между конкурирующими бандами, состоящими из иностранных и итальянских преступников. Иностранные преступники, в основном, выходцы из Марокко, Центральной Африки и Албании, хотели присвоить себе два основных бизнеса 2000-х: незаконный оборот наркотиков и криптовалюту. В этом контексте Асьер, официально лидер движения Nouvelle banlieue, а на деле глава кровожадной банды, зарекомендовал себя как лидер Тор Белла Монака после того, как в 2029 году в Ребиббье были устранены братья Пизоло и Цыган. Согласно планам Асьера, Торбелла должна была стать отправной точкой завоевания всего Третьего Рима.

В 2034 году в ТБМ и Сан-Базилио произошло много серьезных кровавых событий. Последним эпизодом, со вмешательством полиции, стала стычка между соперничающими бандами нигерийцев, которая ночью 4 июля 2034 года привела к убийству пятнадцати человек и ранению двадцати пяти. Этот эпизод произошел за общежитиями на улице Акварони аль Казилино. Выходцы из Центральной Африки уже долгое время занимались различной незаконной деятельностью, которая включала в себя продажу кокаина, гашиша, марихуаны, амфетаминов и, прежде всего, шабу – наркотика, оставляющего после себя сотни жертв в Риме. Фактически, в 2034 году организованная преступность, специализирующаяся на незаконном обороте наркотиков, все чаще поручала розничную продажу выходцам из Магриба, Центральной Африки и Албании, которые рисковали своей свободой всего за несколько евро. Эти «разнорабочие», однако, после короткого периода честного сотрудничества осознали, какой огромный доход им может принести эта деятельность, и решили открыть свой собственный бизнес, бросив вызов Асьеру и Криминалу в ТБМ и Сан-Базилио соответственно.

Нигерийская мафия гарантировала «modus operandi» и международную сеть поддержки, которая позволила новоявленным боссам предположить, что они смогут подняться по иерархической лестнице римской преступности. Бесспорным лидером нигерийской мафии в Италии и Риме в 2034 году был Олопаде Аденикен, также известный как Мчинджаджи или Мясник – двадцатидевятилетний парень, занимавшийся торговлей наркотиками и людьми. Поговаривали, что Аденикен мог топором разрубить на части своих врагов после того, как задушил их, а затем выпить их кровь в качестве искупительного ритуала, поскольку он был экспертом в черной магии и обрядах вуду. Возникшая в Риме в тот период нигерийская мафия во многом напоминала сицилийскую мафию Коза Ностра в 60-90-х годах. Эта преступная организация зародилась в Нигерии в начале 1980-х, но была представлена также в Нигере, Бенине и других странах. После нефтяного кризиса, явившегося ударом для страны, поскольку нефть была ее ключевым ресурсом, правящие группы Нигерии были вынуждены искать поддержки у преступников, чтобы сохранить свои привилегии, больше не поддерживаемые законом. Прикрытая таким образом организованная преступность могла беспрепятственно, или почти беспрепятственно, заниматься своими делами – этому способствовали не только поддержка со стороны политических деятелей, но и практически отсутствующий контроль государства над обширной территорией страны. Все это привело к созданию одной из самых мощных и опасных преступных организаций в мире – нигерийской мафии, состоящей, в основном, из высокообразованных людей, принадлежащих к этнической группе Ибо или Йоруба, которая занимала почетное место в мире преступности, благодаря незаконному обороту наркотиков, нелегальной иммиграции и финансовым операциям с криптовалютой. Эта мафия в 2034 году присутствовала почти во всех странах Европы. Ее основная преступная деятельность, в основном, была незаметна для населения, исключение составляла, пожалуй, проституция – фактически, нигерийская мафия управляла потоком проституток из собственной страны: девушек содержали в рабстве, отняв у них документы и угрожая членам семьи, оставшимся в их стране. Организованная преступность в Нигерии состояла из независимых самостоятельных группировок, подчиняющихся одной руководящей группе, возглавляемой Мясником. Она представляла собой систему, в которой более структурированные преступные сообщества функционировали наряду с небольшими группами. В отличие от первых, они появлялись при необходимости совершить преступление и исчезали сразу по его совершении. Преступные группы состояли преимущественно из мужчин, особенно если речь шла о незаконном обороте наркотиков и телефонных мошенничествах. Женщины присутствовали лишь в сфере проституции – так называемые madame, управляющие системой – как правило, бывшие жертвы, оказавшиеся более злыми и циничными, чем остальные. Одним из наиболее распространенных обрядов инициации заключался в том, что местный босс высекал девушку плеткой, и делал это с особым остервенением – так, что кожа на спине девушки превращалась в лохмотья. С 1980-х годов нигерийская мафия распространилась по многим европейским странам, включая Италию, где у нее были налаженные контакты с Коза Нострой. В частности, в 1970-х годах в Бенин-Сити, Нигерия, зародилась организация Black Axe (Черный топор), некоторые члены которой позже перебрались во многие итальянские города. К 2034 году нигерийские преступники уже окончательно обосновались в Турине, Новаре, Алессандрии, Вероне, Ферраре, Болонье, Милане, Риме, Неаполе и Палермо.

В Риме в 2030 году обосновалась нигерийская преступная группировка под названием Викинг, которая дистанцировалась от Black Axe и ее босса Олопаде Аденикена. Новоявленным боссом викингов был некий Рики Эдомвони, по прозвищу Яд (Киунгуза), который пытал и убивал своих врагов при помощи крыс из канализации: он помещал крыс в банку, которую переворачивал и ставил на живот или лицо жертвы. Горелкой Рики нагревал банку, крыса начинала отчаянно искать путь к отступлению, прокусывая и разрывая тело жертвы.

Викинг также монополизировала продажу нового наркотика, пришедшего из Западной Африки, который постепенно распространился сначала в Риме, а затем и по всей Италии. Это вещество можно было найти среди лекарств, законно продаваемых в Италии. Новый наркотик назывался трамадол и считался наименее опасным из опиатов. Однако, при приеме в больших количествах, и учитывая то, что он производился в подпольных лабораториях, трамадол становился очень опасен. Он стал последним достижением в мире наркотиков, узаконенных в Европе. Это вещество попало в сводки под названием «наркотик для бойцов», поскольку его часто использовали джихадисты Аль-Каиды и Боко Харам при совершении терактов – он помогал бросаться в бой мужественно и без страха, не думая о собственной безопасности.

Из-за трамадола Нигерия, которая в 2034 году являлась самой густонаселенной африканской страной, оказалась на одном из первых мест в специальном рейтинге стран, где были распространены опиаты. Доходы от продаж «наркотика для бойцов» на процветающем черном рынке африканского континента в то время составляли около 200 миллиардов долларов в год и продолжали расти. Новости об этом быстро распространилась на Ближнем Востоке и в Европе, в частности, в Италии. Услужливые врачи, связанные с бандами, прописывали трамадол в качестве обезболивающего. Доходило до того, что нигерийские торговцы наркотиками продавали трамадол уже с рецептами, предварительно подписанными медиками. Все это, несмотря на то, что уже в течение многих лет научное сообщество опровергало факт воздействия трамадола на здоровье и вызывания зависимости у тех, кто принимал его в больших количествах. Данные же, поступившие от Всемирной организации здравоохранения, говорили об обратном: если его принимать в больших количествах, он, как и любое наркотическое вещество, оказывает вредное воздействие на здоровье и вызывает привыкание.

В двух словах, боссы Третьего Рима начали беспокоиться: нигерийская мафия, которую они изначально использовали для расширения своей деятельности, не принимая во внимание ее потенциал, практически поглотила их за очень короткое время. Как только банды Асьера и Криминала осознали, что Викинг начинает брать под свой контроль Третий Рим, они решили играть на опережение и обезглавить нигерийскую организацию. Асьер и Криминал впервые встретились в июне 2034 года, недалеко от The Roman wall, у сицилийского бара L'arancina на Виа Катандзаро. Оба босса понимали, что сейчас не время воевать друг с другом, и им нужно объединиться, чтобы сдержать нигерийских боссов, которые стали настолько могущественными и грозными, что о войне против них не смели думать даже соответствующие бригады. Нигерийцев недооценили, и теперь их боялись все. Открыто противостоять им было слишком рискованно – тогда два босса решили пустить в ход самое эффективное оружие всех времен: хитрость и обман.

Нужно было начинать войну, но это должна быть братоубийственная война, между самими нигерийцами, то есть между бандами Черный Топор и Викинг. Сотрудники секретных служб, которым платил Асьер, сразу же приступили к работе и свели вместе Айка Изоринтеи и Давида Ибеабучи – двоюродных братьев Мясника, отодвинутых боссом на второй план, которые из-за этого перешли в Викинг. Но даже в новой банде они не заслужили особого уважения и были низведены до роли сутенеров нескольких проституток в районе Лаурентина, поскольку Киунгуза не доверял им и считал их ненадежными. Эти двое затаили обиду на обоих боссов, и, когда люди из соответствующих учреждений предложили им предать их, чтобы затем занять их место, они решили не упускать такую возможность. Айк Изоринтеи и Дэвид Ибеабучи владели информацией о поставке в Рим большого количества трамадола – он должен был быть доставлен в ящике с запчастями в особняк Рики Эдомвони. Эту партию ожидали пятеро полицейских в штатском, замаскированные под работников городской клининговой службы, которые перехватили груз и арестовали Киунгуза. Во время предварительного допроса сотрудники служб добивались полного признания и объяснили ему серьезность его положения: они показали боссу анонимное письмо, пришедшее в полицейский участок Тор Белла Монака, в котором говорилось о прибытии груза с наркотиками. Киунгуза увидел, что на бумаге просматривался топор – символ Черного Топора – и понял, что это была бумага, которую использовала организация Мясника, в данном случае блестяще пущенная в ход секретными службами для того, чтобы развязать братоубийственную войну между нигерийцами.

Старые обиды, соперничество и ненависть, годами копившиеся между Киунгуза и Мясником, внезапно вышли наружу: Тор Белла Монака и Сан-Базилио быстро превратились в театр военных действий: все против всех. Банда Викинг, поставленная юристами Киунгуза в известность об анонимном письме, отправленном в комиссариат, учинила расправу над членами конкурирующей банды, их родственниками, друзьями и сторонниками. Этой бойни не избежали ни женщины, ни дети: преступления варьировались от единичного нападения с ножом на члена банды до обстрела зала игровых автоматов и брошенной в дом ручной гранаты. Мясник был найден в роскошном отеле на улице Венето, где проводил вечер с тремя украинскими проститутками и большим количеством кокаина и алкоголя: перед тем, как забить насмерть бейсбольной битой, его заставили встать на колени и проглотить 50 таблеток трамадола в качестве наказания за предполагаемое предательство.

В те дни за совершенными кровавыми действиями последовала цепочка преступлений, совершенных нигерийской мафией, действующей в Риме. Это была настоящая война, залившая кровью окраины Рима. Бойня, произошедшая 4 июля 2034 года на улице Акварони аль Казилино, в результате которого 15 человек погибли и 25 были ранены, положила конец конфликту: выжившие члены банды были арестованы. План Асьера и Криминала сработал идеально: после устранения третьего лишнего два босса могли вступить друг с другом в борьбу за управление Третьим Римом. Конфликт произошел в конце 2034 года в обстановке сильной внутренней нестабильности в обеих преступных организациях, заинтересованных в монополизации международной торговли наркотиками и в новом бизнесе цифровой эпохи – криптовалюте и незаконных финансовых транзакциях. Повод для развязывания войны был банален, и если бы его не было, вероятно, два босса, придумали бы его: Асьер не хотел соглашаться с Сан-Базилио по поводу установленной цены на наркотики, а Криминал опасался, что рынок будет монополизирован Торбеллой. И это вызывало возмущение Ивано Коко.

Ситуация начала стремительно развиваться в сентябре 2034 года, когда банды попытались устранить друг друга: дело дошло до вооруженного конфликта с использованием боевого оружия. Логово Криминала сравняли с землей при помощи миномета. Сан-Базилио ответил, подорвав при помощи Rpg-7, два броневика Асьера с восемью людьми из Nouvelle banlieue на борту, один из которых отлетел на 300 метров и впечатался в стену здания. Во время этого конфликта люди не покидали своих домов, поскольку рисковали быть убитыми в войне между соперничающими бандами. Титиенсы в этом общем хаосе не могли сделать ничего, чтобы остановить беспрецедентное насилие. Они ограничились покупкой продуктов и доставкой на дом всего необходимого для пожилых людей. В Торбелле и Сан-Базилио напрочь исчезли закон и безопасность – полиция боялась там появляться гораздо больше обычных людей, поэтому не показывалась вовсе. Из-за боязни быть приобщенными к сведению счетов между бандами, простые люди соблюдали комендантский час 24 часа в сутки. За несколько дней были убиты более ста человек с обеих сторон, но, в конце концов, клан Асьера начал побеждать, поскольку его лидер был более жестоким, хитрым и подготовленным с военной точки зрения. Джокер в октябре 2034 года завербовал сотню боснийских наемников, которые сыграли решающую роль в ходе этого конфликта: они видели массовые уничтожения и захоронения и не знали, что такое жалость, их не мучали угрызения совести, они знали, как использовать любое оружие или взрывчатку, легко могли передвигаться в темноте, что позволяло им с особой легкостью входить в опорные пункты противника, уничтожая одного за другим членов банды Сан-Базилио.

В декабре 2034 года был убит Ивано Коко, которому перерезал горло сам Асьер после того, как хитростью заманил его в дом его матери. Главный соперник по завоеванию Третьего Рима был найден расчлененным в чемодане. Говорят, что Асьер, застрелив из пулемета четырех человек из эскорта Ивано, собственноручно перерезал своему сопернику горло, перед этим выколов ему глаза, пока тот был еще жив. Все это случилось на глазах у головорезов из Торбеллы. Это было предупреждением для всех: то же самое случится с любым, кто встанет на его пути. Жестокость убийства направила следователей в сторону нигерийской мафии как потому, что преступления такого рода никогда не совершались в Риме, так и из-за лжесвидетелей, которым заплатил Асьер, сообщивших полиции, что видели, как чернокожие совершали убийство. Это сняло все подозрения с Асьера и его сообщников. Так, в 2035 году криминальное царство Асьера ознаменовалось еще одной победой, и теперь только Титиен с его подпольной анонимной организацией был последним препятствием на пути к царящей беззаконности в Третьем Риме.

Стена Титиенсов

В декабре 2034 года был убит Ивано Коко, более известный как Криминал и бесспорный лидер района QXXX Сан-Базилио. Асьер стремительно поднялся вверх в римской криминальной иерархии. В 2036 году ни полиция, ни соперничающие банды не могли сдержать экспансионизм Асьера, которому суждено было стать восьмым королем Рима. Он совершил качественный скачок в своих преступных делах: за ним числились крупные банковские сделки, направленные на отмывание денег от незаконного оборота наркотиков, переработка токсичных отходов, создание еще одной "Огненной земли" (Terra dei fuochi) в регионе Лацио, подобно той, что была обнаружена в регионе Кампания в 2000-х годах, и оружие массового уничтожения, которое должно быть вывезено из стран-изгоев, представляющих опасность для всего мира, и впоследствии перепродано развивающимся странам Ближнего Востока, которые не собирались производить их сами, чтобы не спровоцировать реакцию США, Израиля и мирового сообщества.

В двух словах, в 2036 году в Тор Белла Монака в частности, и в Риме в целом, остался только Титиен с его подпольной организацией – последнее препятствие на пути банды Nouvelle banlieue. В 2036 году Асьер, чтобы внедриться в мир больших финансовых махинаций, попросил своего друга предпринимателя представить его Нэнси Шуме. Женщина была юристом из Палермо и входила в совет директоров Mediolanum, Eni, а также театра ла Скала в Милане. Шуме была экспертом в сокрытии доходов от налоговой, а также в фиктивной записи на чье-либо имя имущества, приобретенного в результате отмывания денег. Шуме представила Асьера швейцарскому банкиру Николе Браветти – высокопоставленному должностному лицу в Arner Bank, а также авторитетному члену швейцарской межбанковской ассоциации по борьбе с отмыванием денег, одновременно служившего международному преступному миру.

Три года спустя Браветти был найден обезглавленным, а его череп был изрешечен пулями. По всей видимости, Асьер получил от информаторов новость о том, что банкир, без согласия босса, пустил на другие цели 13 миллионов евро, хранившихся в отделении Arner Bank в Нассау на Багамах. Эти средства, которыми управляли от имени Асьера, должны были пойти на покупку фонда риска. По прошествии многих лет свидетели, давшие показания, говорили, что Асьер, обнаружив обман, лично обезглавил банкира при помощи мачете, а затем решил поиграть с отрубленной головой, подбрасывая ее в воздух и стреляя при этом по ней из своего пистолета Beretta 9. Что касается переработки отходов, Асьер понимал, что это бизнес будущего, особенно в таком огромном городе, как Рим, расположенном вблизи важных промышленных объектов, таких как Помеция и Фрозиноне. Логистические компании, управляемые подставными лицами и возглавляемые Асьером, перевозили огромные количества токсичных отходов, в том числе радиоактивных, беспрепятственно перемещаясь с севера на юг страны, часто даже за границу. Отходы не обрабатывались и не перерабатывались, а сжигались, сбрасывались в море, закапывались в карьерах или прятались на подпольных складах.

В 2036 году количество экологических преступлений начало расти и в регионе Лацио, потому что бизнес отвечал интересам многих. В экопреступлениях были заинтересованы предприниматели, стремившиеся избавиться от отходов, чтобы платить меньше налогов, а также те, кто работал незаконно и, следовательно, не мог утилизировать их законным способом. Помимо этого, были еще и местные органы власти, постоянно нуждающиеся в срочной утилизации городских отходов. Что касается торговли оружием массового поражения, Асьеру пришла в голову простая и гениальная идея: он приобрел швейцарскую компанию, которая специализировалась на decommissioning (демилитаризации) оружия массового поражения (химического, биологического и ядерного), заключала соглашения и выигрывала тендеры (в основном правительства США и НАТО) на уничтожение просроченного оружия, ракет и специальных боеприпасов со складов в Европе. Это все было на бумаге, а на деле в Швейцарии оружие и материалы восстанавливались, а затем перепродавались странам Ближнего Востока. Инспекционные комиссии, которые должны были регистрировать факт уничтожения материалов, регулярно подвергались угрозам и получали неплохое пособие от Асьера.

Район ZXIII Тор Белла Монака стал одним из самых страшных криминальных центров во всем мире. Асьер выстроил для себя бункер, круглосуточно контролируемый сверхсовременными системами наблюдения, дронами и вооруженными людьми, поэтому подобраться к новому боссу было очень трудно. Но в Торбелле жил также Титиен, который оказался, сохраняя при этом полную анонимность, в ситуации, аналогичной той, в которую он попал в Мали несколькими годами ранее. Каждый день Титиенсы, активизируясь, в основном, по ночам, проводили акции по борьбе с организованной преступностью – мешали наркодилерам беспрепятственно продавать наркотики. Они были полны решимости свергнуть Асьера, но цель казалась утопией, учитывая средства, которыми располагал босс.

Однажды Титиен совершил непростительную, по меркам Асьера, ошибку, уничтожив партию шабу, прибывшую из Тайланда, стоимостью миллион евро – все благодаря тайному доносу. Титиен в течение нескольких лет постепенно внедрил верных ему людей в группировку Асьера: они занимали ключевые посты, и были даже среди телохранителей и охранников дома Асьера. Это были люди, которые не поддерживали абсолютно никакой связи с Титиеном, даже по телефону, чтобы не быть обнаруженными. Когда им нужно было передать сообщение Титиену, они делали это, используя коды, на частном радио Radio Tbm libera, где они попеременно работали диджеями. Благодаря очевидной и безоговорочной верности Асьеру, разведчики Титиена заслужили полное доверие босса. Один из них, Лоренцо Ла Рокка, очень быстро стал начальником службы безопасности Асьера и без труда мог прослушивать разговоры шефа, когда тот организовывал свою преступления. Таким образом, был перехвачен звонок от директора похоронного бюро Марка Карузо, который должен был перевезти наркотики в катафалке, прибывавшем из Калабрии рано утром. Груз и два запасных броневика были перехвачены Титиенсами: они прикрепили к кузову несколько пластиковых взрывных устройств, управляемых при помощи дистанционого детонатора, после чего вывели из машин водителей и обезоружили их. Фургон и броневики были взорваны без ущерба для людей и домов – только запах сгоревшего топлива разнесся по окрестностям, поскольку шабу являлся метамфетамином без запаха. Водителей смертоносного груза раздели догола и заставили бежать в Торбеллу со связанными пластиковым жгутом руками. На их спинах и лбах Титиенсы написали перманентным маркером «Я работаю на Асьера!».

Когда босс Торбеллы получил известие о потере груза, он превратился в зверя: взяв пистолет, он начал стрелять по прохожим, которые, как он считал, прикрывали Титиенсов. Его гнев был неудержим, но у него не было никаких доказательств – Титиенсов никто не подозревал, поскольку считалось, что они были неспособны организовать акцию такого масштаба. Подозрения пали на другие банды Третьего Рима, в частности, на немногих оставшихся в живых из банды Сан-Базилио, желающих отомстить за убийство Криминала и других членов банды. Информаторы и наблюдатели Асьера, разбросанные по окрестностям и территории всего Третьего Рима, не давали никакой полезной информации – никто ничего не знал. Люди больше не хотели сотрудничать с Nouvelle banlieue, хоть Асьер и пообещал крупное вознаграждение за информацию о тех, кто несет ответственность за нападение на катафалк. Но жители Торбеллы уже не могли терпеть кровопролития, совершенные организацией Асьера. Тогда суперпреступник, чтобы оказать на них давление, решил провести шумную и впечатляющую акцию, похитив несколько человек, не связанных с его преступной организацией.

К сожалению, среди 26 похищенных оказалась сестра Титиена, Даниэла Нери – преподаватель боевых искусств и специалист по обезвреживанию бомб, со степенью химика, специализирующаяся на гетерогенных взрывных системах, то есть состоящих из нескольких химических веществ, оснащенных сверхсовременными самодельными детонаторами. Официально Даниэла работала в карьере, на добыче травертина возле Тиволи, но ночью становилась одной из ключевых фигур в организации Титиена, не дававшей Асьеру спокойно спать. Люди, похищенные Асьером, нужны были для того, чтобы заставить кого-нибудь заговорить и сдать виновных организации, которая отвечала за жизнь и смерть в районе. Родственники похищенных должны были рано или поздно заговорить, или же новоиспеченный Робин Гуд попытался бы освободить заложников. Титиенсы по-прежнему не входили в круг подозреваемых и продолжали сохранять полную анонимность. Асьер забыл о том, что нет зла хуже, чем добро, которое оборачивается злом: похищение Даниелы должно было обойтись его преступной организации очень дорого, и уже в скором времени у него начнутся проблемы.

Освобождение Даниэлы Нери

Двадцать шесть заложников были заперты на заброшенной оконной фабрике, окруженной со всех сторон домами, недалеко от района Торре Анджела. Ее практически невозможно было обнаружить ни с земли, ни при помощи дрона. Среди похищенных было восемь детей, один из которых, Лука, страдал от сердечной недостаточности и нуждался в лекарствах для поддержания жизни, таких как мочегонные препараты, ингибиторы, бета-адреноблокаторы и другие. Асьер прекрасно понимал, что смерть Луки вызовет народный гнев в Торбелле и положит конец его власти. Он приказал своим сообщникам наблюдать за ребенком и покупать все необходимые ему лекарства. Целью похищения было оказать давление на жителей района ZXIII, чтобы выйти на информатора и выяснить, кто именно мешал развитию преступной карьеры Асьера.

Шесть его головорезов ворвались в начальную школу в Торбелле и после нейтрализации полицейского, стоявшего на страже у входа – в 2036 году школьного сторожа заменил полицейский, единственный человек, обеспечивавший безопасность – и взяли под свой контроль здание, захватив двадцать шесть заложников, среди которых был весь преподавательский состав, сотрудники и несколько учеников. Полиция отреагировала незамедлительно: все въездные и выездные дороги района ТБМ были перекрыты, а на крышах разместились снайперы. Но данная инициатива оказалась бесполезной, поскольку было очевидно, что ситуация была за пределами возможностей полиции, которая, казалось, блуждала в темноте.

Немедленно вмешался и Титиен, попросив помощи у Ло – Лоуренса Кроуфорда, его старого друга и сослуживца, агента Особой воздушной службы (Special Air Service) специального корпуса British Army. Ло специализировался на борьбе с терроризмом и спасении заложников. Ло тут же обратился к своему начальству за разрешением на недельный отпуск для него и его пятерых людей, немедленно покинул Креденхилл, базу Королевских ВВС, и отправился в Рим. Титиен принялся за работу, начав собирать информацию о похитителях: он начал с Луки, ребенка с сердечными проблемами. Через сеть верных ему хакеров он вошел в информационную систему местных фармацевтов и начал отслеживать всех, кто покупал лекарства от сердечной недостаточности у детей. Были выявлены три аптеки, которые сразу же были взяты под контроль при помощи систем видеонаблюдения самих же аптек. Работа Титиенсов сразу же дала свои плоды: была выявлена муниципальная аптека на улице Джованни Кастано, куда Джорджио Ару по кличке Сардинец, шестерка Асьера, специализирующийся на нападениях с ножом, ежедневно ходил за жизненно важными лекарствами для детей, хотя он жил один и детей не имел. Титиену без труда удалось выследить его при помощи 5-сантиметрового дрона с установленной на нем камерой и геолокатором, помогающим определить местонахождение логова похитителей.

В тот период в районе Тор Белла Монака проживала большая колония иранских беженцев арабского происхождения, бежавших из района Khūzestān в 2000-х годах в попытке избежать фундаменталистского режима ayatollah, которые много лет назад решили провести этническую чистку и избавиться от предполагаемых противников режима. Асьер сделал так, чтобы до следователей, благодаря одному коррумпированному агенту секретных служб, дошла ложная конфиденциальная информация о том, что двадцать шесть заложников находятся в руках иранских террористов, принадлежащих к Демократическому революционному фронту освобождения Арабистана и добивающихся независимости района Khūzestān, где проживало этническое меньшинство арабского происхождения, исповедующее шиитскую религию, от Ирана: они требовали освобождения девяноста одного заключенного из иранских тюрьм.

Учитывая, что заложники находились под угрозой убийства, Асьер предложил себя в качестве посредника, поскольку был знаком с некоторыми иранскими диссидентами, проживающими в Тор Белла Монака, которые оказывали террористам логистические услуги. Посольство Ирана в Риме не предприняло никаких действий по поводу информации, просочившейся из ненадежного, по их мнению, источника, но, так или иначе, правительство Тегерана выступало против сухого отказа от любых гипотетических переговоров с похитителями. МВД же, напротив, поверило фейковой информации и попыталось начать переговоры с похитителями, приняв помощь Асьера и организовав кризисное подразделение, состоящее из сотрудников полиции, специальных секретных служб и спецназовцев. Жители Торбеллы были сбиты с толку и напуганы: хотя все знали, что в случившемся замешан Асьер, ни у кого не хватало смелости идти против банды Nouvelle banlieue. Только Титиен и его товарищи понимали намерения Асьера: он хотел посмотреть в глаза своему заклятому врагу, до сих пор не показавшему своего лица. За несколько часов он, вместе с Ло и пятью бывшими коллегами из Особой воздушной службы, подготовил план освобождения. Лишь одно связывало руки английским налетчикам – запрет Титиена на пролитие крови, даже если речь шла о людях Асьера. Освобождение заложников должно было произойти с нулевыми потерями.

1 сентября 2036 года Титиен установил слежение за Сардинцем при помощи мини-дрона, который идентифицировал логово похитителей в районе Торре Анджела. Снимки заброшенной фабрики оказались чрезвычайно ценными для планирования операции, поскольку содержали информацию о количестве головорезов и их снаряжении. Более того, дрон, совершенно невидимый в условиях плохого освещения и абсолютно бесшумный, сумел доставить Даниэле мини наушник, с помощью которого женщина могла следить за действиями своего брата. Асьер хотел использовать эту ситуацию, чтобы выяснить, кто уничтожил его партию шабу, но на пятый день похищения к нему все еще не пришло никакой полезной информации, не поступило никаких запросов на контакт, и не были предприняты действия по освобождению заложников. Тогда Асьер, устав от тупиковой ситуации, дал приказ отрезать палец 33-летней учительнице. Сардинец заставил Себастьяна Верде, местного хирурга, наркомана, клиента Ару (и поэтому легко поддающегося шантажу), провести операцию. Женщина даже не сопротивлялась и дала усыпить себя хлороформом. Средний палец был доставлен в конверте с письмом в Комиссариат Тор Белла Монака.

Это событие привело к резкому обострению ситуации, и Титиен решил действовать. Штурмовая группа, Титиен и пять его людей под командованием Ло накануне провели тренировку в заброшенном ангаре, который имел те же технические характеристики, что и логово похитителей. 5 сентября 2036 года в 19:00 оперативная группа приступила к работе: Титиенсы и их английские товарищи надели военные шлемы, чтобы их не заметили. Через несколько минут подготовка была завершена, и они двинулись на дело. План Ло состоял в том, чтобы разделить всех участников на две группы под кодовыми названиями Красная команда и Синяя команда. Первые должны были проникнуть в помещение через световой люк на крыше и через окна, спустившись с крыши на веревках. Синяя команда должна была совершить налет с задней стороны здания. Однако рейдер красной команды запутался в спусковой системе как раз на высоте окна, обозначенного как точка доступа. В то же самое время другие члены команды бросили внутрь здания дымовые шашки и светошумовые гранаты, в результате чего загорелась стопка картона, что поставило под угрозу жизнь рейдера, который продолжал висеть на высоте 4 метров над землей. После этой небольшой заминки веревка была перерезана, ситуация разрешилась, и команде удалось проникнуть в здание. Тем временем Даниэла, получив сообщение о том, что команда начала операцию, обезвредила Оана Али Мохаммеда, наместника Асьера, нанеся ему удар сзади по затылку, в результате которого похититель временно потерял сознание. Сержант Томми Палмер, за которым следовали Ло и Титиен, первыми штурмовали здание и оглушили еще одного преступника сильным ударом приклада по голове. Тем временем похитители открыли огонь по заложникам, убив одного и ранив двух человек. Группа проникла на склад, где держали заложников, и оглушила еще двоих сильными ударами по затылку, третий попытался спрятаться среди заложников. Примерно в то же время синяя команда ворвалась в здание с заднего входа фабрики. Диверсанты оказались свидетелями неожиданной сцены: один из заложников, учитель начальных классов, набросился на Джорджо Ару, сбив его с ног. Синяя команда легко обезвредила Сардинца и продолжила свои действия. Тем временем, красная команда начала эвакуацию заложников, в ходе которой был обнаружен и обездвижен еще один похититель. Заложники были выведены из здания и переведены в безопасное место. На складе осталась только Даниэла, которая пыталась излить весь свой гнев на трех обезоруженных похитителей при помощи пинков и ударов.

Контртеррористическая тактика, примененная бойцами Особой воздушной службы, оказалась успешной и очень эффективной, в результате чего заложники оказались в безопасности всего через 17 минут после начала операции. Это привело к еще большему волнению со стороны населения, которое и без того восторгалось почти мифической фигурой Титиена и его командой, о которых, однако, никто ничего не знал.

Тем временем его сестра после случившегося получила звание заместителя начальника Титиенсов, взяв псевдоним Деникс. Людей Асьера, по традиции, раздели догола и вынудили бежать в Торбеллу с руками, связанными пластиковыми жгутами, с надписью на спинах и лбах: «Я работаю на Асьера!».

Очередное оскорбление должно было поспособствовать тому, чтобы Асьер начал терять уважение со стороны римских преступников и населения Торбеллы. Теперь оставалось только ожидать яростной реакции босса.

Теракты внутри стены

Mayor Рима, неофашист Императо, как и многие другие итальянские и иностранные политики, изучал историю Римской империи, извлекая оттуда стратегии, которые могли бы помочь ему сохранить власть над Третьим Римом, новыми плебеями. Разделение на контролируемые территории, по его мнению, должно было предотвратить возникновение инакомыслия и ослабить оппозицию, позволив Nova spes и ему лично беспрепятственно управлять столицей. Возвращение к великолепию времен Римской империи должно было стать отличной рекламой, способствующей дальнейшему выходу ультраправых на авансцену национальной и европейской политики. Естесственно, политическое инакомыслие не было устранено, как раз наоборот, в Риме начали создаваться различные террористические группировки, как правые, так и левые, которые яростно противостояли политике Mayor Императо и премьер-министра Евгении Бранкетти. Самыми опасными для мэра были ультралевые организации, которые вскоре превратились в настоящие террористические ассоциации, спонсируемые Россией и Китаем, имевшие связи за рубежом с паритетными французскими, немецкими и балканскими организациями, благодаря которым они получали оружие и проходили военную подготовку.

Также были сформированы подпольные ультраправые организации, во главе которых стояли недобросовестные предприниматели и махинаторы, не поддерживающие политику нового мэра: он, по их мнению, предал идеологическое возрождение Nova spes, нанеся ущерб более слабым социальным группам и пренебрег обещаниями, данными во время избирательной кампании. Фактически, Императо, вскоре после избрания, отказался от своих идеалов пролетарского возрождения, чтобы объединиться с крупными банковскими организациями и правящим классом, который всегда доминировал в Риме, и включал в себя людей, приближенных к Ватикану. Начиная с 2035 года бригады Сталин стали считаться самой активной террористической группировкой Рима. В 2036 году они решили совершить серию терактов в центре, чтобы напугать Императо, правящий класс и всех его сторонников. Акция должна была начаться в 12:00, сразу после инаугурации The Roman wall, на которой, помимо органов гражданской и военной власти, должны были присутствовать премьер-министр Евгения Бранкетти и президент Европейского совета министров Керстин Шей. Организаторами серии терактов по случаю открытия римской городской стены были исторические лидеры бригад Сталин: Марио Федели, известный как Грустный, и Пьетро Ла Франческа, по кличке Шлем. Исторические лидеры бригад познакомились в 2000-х годах в Университете Триеста и закрепили свою дружбу во время обучения противостоянию терроризму в лагерях палестинских беженцев в Ливане в 2015 году. Среди организаторов была также Марта Каголи, по кличке Слеза, спутница Федели.

Марио Федели в молодости играл в регби и был замкнутым и серьезным ребенком. Он мог бы стать иезуитом, если бы не решил поступить на социологический факультет Университета Тренто. Это было началом всего. В те годы университет был настоящей мастерской идей: он был ведущим в области формирования как будущих руководящих кадров нового индустриального капитализма, так и идеологического и антагонистического теневого мира новых итальянских левых. Получив образование в университетских коммунистических кругах Тренто, в 2030 году он переехал в Рим, а в 2032 году, вместе с Ла Франческа и Каголи, основал Римскую политическую ассоциацию, в который, учитывая опыт левых пролетарских элементов, и зародилась основа бригад Сталин – ведущей группы по вооруженной борьбе, активной в период нахождения у власти Шей и Бранкетти. Пьетро Ла Франческа, давний друг Федели, плохо учился в старшей школе, и, не желая тратить время на личную гигиену, был маргинализирован одноклассниками и избегал девочек. Затем, в возрасте семнадцати лет, он стал посещать ультралевые студенческие молодежные кружки и, обсуждая книги Маркса и Толстого, добился определенного успеха среди товарищей по политической ассоциации противоположного пола. Оттуда было рукой подать до вооруженной борьбы, поскольку это позволило бы ему выйти из тени и создать «основательную» личность.

Марта Каголи родилась в Тренто 8 января 1998 года в семье среднего достатка. Она была младшей из трех дочерей, ее отец владел парфюмерным магазином, а мать работала в аптеке. Это была очень сплоченная и религиозная семья: учеба и работа по будням, месса в церкви по воскресеньям, летние каникулы в летнем лагере. Когда Марта не училась, она вместе с отцом-иезуитом шла работать волонтером в хосписы Тренто. Она занималась спортом, каталась на лыжах, играла в теннис и любила походы в горы. Классическая гитара была ее большой страстью, она была настолько одарена, что добилась успехов на национальном уровне, а затем даже выступила за границей. Марта поступила на факультет социологии Университета Тренто и знакомство с Федели изменило ее судьбу. Трое террористов, в 2030 году уже занимающиеся подрывной деятельностью, еще не были объявлены в розыск или осуждены, они прошли по конкурсу на кафедру преподавания в средней школе и переехали в Рим. Накопив достаточно большой политический опыт, они, казалось, избавились от старой страсти к вооруженной борьбе и, опознанные многочисленными свидетелями грабежей и нападений, ушли в подполье, после чего поменяли документы и посвятили все свое время вооруженной борьбе против государства. Они зарабытывали на жизнь ограблениями банков и похищениями предпринимателей и промышленников. Грустный, Шлем и Слеза решили, что три террористических акта должны быть совершены утром в четверг, 6 февраля 2036 года – это будет ответом на стену и план сегрегации пригородов, на котором настаивал Императо.

В 12:00 на площади Сан-Джованни, возле главного въезда в город, где и проходила инаугурация, заминированная и замаскированная под полицейскую, машина, которую Каголи пригнала к месту, взорвалась, принеся смерть и ужас. В результате взрыва погибли двенадцать карабиньеров и три гражданских лица, по меньшей мере двести человек получили ранения. Каголи получила прозвище Слеза за равнодушие, с которым она совершала свои преступления: и на этот раз после случившегося она спокойно смотрела на результат своего плана через отражение в стеклянных стенах универмага Coin, расположенного прямо у стены Аврелиана. Императо, Бранкетти и Шей также пострадали во время взрыва, получив легкие ранения и частичную потерю слуха: все трое были немедленно эвакуированы с площади и доставлены в ближайшую больницу Сан Джованни. В 14:00 в районе Виминале, где располагалось здание Министерства внутренних дел, Ла Франческа, который ехал на мощном мотоцикле вместе с другим соучастником Шлемом, убил полицейского. Шлем, называвший себя так в честь известного партизана, первым выстрелил в полицейского прямо с мотоцикла, в результате чего тот упал на землю. Шлем остановился и прикончил его двумя выстрелами в голову. Затем сообщники, бросив мотоцикл, направились в сторону вокзала и постепенно скрылись из вида, затерявшись среди прохожих.

В 17:30 произошел третий, наиболее разрушительный теракт в самом сердце итальянских спецслужб, который совершил лично Федели. Он приказал третьему лицу заложить мощное самодельное взрывное устройство в картонную коробку с моющими средствами, которая взорвалась внутри штаб-квартиры итальянской разведки на улице ин Селчи в районе Монти. Очевидно, Грустный вынудил человека из клининговой компании занести коробку в здание после того, как похитил его жену и дочь и пригрозил убить обеих в случае отказа. Было зарегистрировано десять убитых и более ста раненых из пятисот человек, находившихся в здании. Команда, состоящая из Федели и двух сообщников, замаскированных под сотрудников клининговой компании, покинула место преступления в фургоне, который затем был брошен, и спряталась в здании на улице Тассо. Затем трое сели в машину, в которой их поджидал сообщник, на улице Эмануэле Филиберто, и скрылись из виду.

По сути, социального примирения, на которое так надеялись ультраправые и, в частности, Императо, не произошло. На деле оказалось, что, после возведения римских стен, политическая и социальная напряженность только возросли, несмотря на то, что МВД и Министерство обороны повысили уровень боевой готовности в столице, особенно в день инаугурации стены. Вскоре в Интернете распространилось сообщение от бригад Сталин, которые защищали трех террористов: «Мы просим римский народ восстать против стены и продолжить атаковать ее создателей, сражаясь вместе с нами против прихода к власти новых фашистов". В двух словах, для Императо и Nova Spes политика «разделяй и властвуй» пока не приносила ожидаемых результатов. Премьер-министр Бранкетти немедленно связалась с Министерством внутренних дел с просьбой о вмешательстве Антитеррористической бригады – межведомственного подразделения элитных солдат, основанного в 2030 году в Тарквинии. Его члены прошли обучение в рейдерском полку Ливорно и лучших антитеррористических школах США и Израиля. Руководителем бригады был капитан по прозвищу Немо – Лоренцо Ди Каприо, в детстве многообещающий боксер, который увлекался астрономией. Бывший ученик Неаполитанского военного училища «Нунциателла» прошел по конкурсу в Военную академию Модены, где стал лейтенантом карабиньеров. Первым его заданием была Багерия, недалеко от Палермо, где в 2025 году он арестовал беглецов Сальваторе Граньяно и Мимми Пунцо – двух убийц, расправившихся с командиром карабиньеров в Палермо несколькими годами ранее. Накопленный опыт на театрах военных действий – в Ираке, Сирии, Афганистане и Мали – позволил ему в 2030 году одним из первых попасть в антитеррористическую бригаду в Тарквинии.

После совершенных терактов трое основателей бригад Сталин, вместе с двумя другими сообщниками, прятались в фермерском доме в Варреккье, регион Абруццо. Они намеревались остаться там на несколько дней, пока все не уляжется. Но капитан Немо, проанализировав записи телефонных разговоров в местах нападений и видеозаписи с камер на светофорах и автостраде, уже шел по их следам, прочесывая холмы вокруг Варреккье с полусотней своих лучших людей. Он уже проверил одну виллу в 200 метрах от фермерского дома. С точки зрения пяти сообщников все шло по плану, пока один из них, Донато Мараско, на которого не было заведено никаких дел и он не находился в розыске, не поехал за лекарствами. Карабиньеры задержали его за банальную автомобильную аварию на местной дороге, ведущей в Тальякоццо. Местные правоохранительные органы никогда раньше не встречали данного субъекта, который, к тому же, не проживал в этом районе. На следующее утро патруль антитеррористической бригады в составе восьми рейдеров во главе с Немо прибыл к дому по следам, оставленным шинами автомобиля ранее задержанного преступника. Стратегия, выбранная сообщниками, заключалась в том, чтобы бежать в случае своевременного обнаружения полиции, в противном случае – начинать перестрелку. Сдаваться они не собирались. Семь рейдеров во главе с Немо начали подбираться ко входу в виллу, а восьмой, Марко Барбера, решил остаться в броневике, чтобы отогнать его подальше и убрать из поля зрения преступников.

Опешившие, они выбежали из дома, стреляя из пулеметов, и сумели добраться до броневика, на которой скрылись. Но их поездка продлилась недолго: уже через несколько метров они обнаружили присутствие восьмого рейдера на борту броневика и, пытаясь увернуться от обстрела пулемета, вылетели с дороги. Группа беглецов предприняла еще одну попытку побега: Марта прикрывала остальных, выпуская очереди из автомата и бросая ручные гранаты, пока те убегали, в результате чего ей удалось убить Барбера и ранить еще одного рейдера. Началась отчаянная гонка по полям – Марта, сопровождаемая выстрелами бойцов Немо, пыталась бежать. Ее догнали и скрутили, остальным удалось скрыться в лесу. Позже они угнали машину и из Каппадоччи сумели добраться до ближайшего города.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.