Ольга Грибова
Красный Дракон. Скорбный день

Глава 1

    Тучи штормовыми волнами перекатывались по небу. Казалось, еще чуть-чуть и они обрушатся вниз подобно цунами, сметут и покорежат все на своем пути. Молнии щупальцами гигантского спрута тянулись к земле, с грохотом взрезали почву, оставляя за собой воронки как после падения метеорита. Мир сошел с ума. Его трясло в лихорадке.

    Алекс чувствовал себя матросом на палубе терпящего бедствие корабля. Перекрытия балкона дрожали, и Алекс, удерживая равновесие, широко расставил ноги. И в спокойные времена ад нельзя было назвать приятным местом, а в грозу он вовсе превращался в бешеного пса: мечущегося, озлобленного, готового наброситься на любого, кто подвернется.

     Подобные вечера Алекс предпочитал коротать у камина, читая книгу или слушая музыку. Сгодилось бы любое занятие, только бы не выходить под шквальный ветер, бьющий в грудь столь яростно, что ребра не ломались лишь чудом.

   «Ох уж эти обязанности», − вздохнул Алекс. Как вышло, что в его жизни, куда ни плюнь, кругом «надо» и «должен»? Он словно раб исполняет капризы хозяина.

   Алекс прищурился, разглядывая силуэт девушки. Она, застыв у края балкона, вцепилась в перила, точно опасалась, что ветер подхватит и унесет ее в какой-нибудь Изумрудный город на поиски волшебника. Но, несмотря на страх, спина ее была прямой, а голова запрокинута лицом к тучам. Поза девушки говорила о вызове беснующимся небесам.

     Капля ударила Алекса по плечу, как если бы старый друг хлопнул его, приветствуя. Не хватало промокнуть. Алекс не удержался от очередного вздоха. Спустя мгновение обрушился ливень, вмиг промочив одежду и волосы.

    Молнии сверкали над долиной, простирающейся до горизонта. Скоро они достигнут балкона. Алекс внутренне подобрался. В случае Евиной неудачи от него одного зависит − доберутся они до укрытия живыми или гроза поглотит их.

   − Сосредоточься! – выкрикнул Алекс, когда молния ударила в паре метров от балкона. В ответ девушка дернула плечом, давая понять, что обойдется без инструкций.

    Раскат грома атаковал барабанные перепонки. Стена дождя искажала предметы до фантасмагорических очертаний. Фигура девушки расплылась, словно нарисованная размытой водой акварелью. Алекс приблизился к Еве, собираясь при необходимости уберечь ее от гибели.

   Молния вспорола пол чуть левее того места, где они стояли. Разряд пробил дыру в граните размером с арбуз, камни полетели в стороны. Крупный осколок заехал Алексу ниже колена, порвав джинсы и порезав кожу. Боль в ноге отвлекла его: он нагнулся вытащить осколок из раны. В этот момент другая молния прицелилась в Еву. Она неслась прямо к девушке, как бомба с механизмом самонаведения.

    Алекс поднял голову и встретился взглядом с Евой. Она смотрела на него, а не на угрозу с неба. В ее широко распахнутых глазах читались страх и мольба о помощи. Алекс, не раздумывая, бросился вперед. За миг до того, как молния достигла цели, он схватил Еву за талию и повалил на пол. От удара о пол перехватило дыхание, но времени на его восстановление не было – гроза твердо вознамерилась извести предводительницу. Порой Алексу чудилось, что в аду каждый предмет и явление наделены разумом. Ведь иначе как злым умыслом нельзя было объяснить тот факт, что пока он и Ева бежали к укрытию, гроза преследовала их по пятам.

      Алекс пнул стеклянную дверь и первым делом втолкнул в комнату Еву, после заскочил сам и едва закрыл дверь, как удар молнии пришелся туда, где он только что стоял. Разряд снова и снова бил в одно и то же место, попирая законы природы. В гранитном полу балкона образовалась сквозная дыра, но навредить беглецам стихия уже не могла.

    Алекс смахнул с лица дождевые капли. Под ноги с одежды натекла лужа. Стянув джинсовую куртку, он осмотрел ее, а затем бросил на пол. Надо будет потрудиться, чтобы вернуть ей приличный вид.

     Ева, сгорбившись, на корточках сидела перед камином и грела над огнем дрожащие руки. Пряди цвета липового меда облепили плечи и спину. Пропитанные водой они приобрели отвратительный мышиный оттенок. Волосы являлись тем немногим, что Алексу нравилось в девушке. Тем неприятнее было видеть их в столь плачевном состоянии.

  − Что это было? – спросил Алекс.

 − О чем ты? – она покосилась на него из-за плеча.

 − Ты не справилась. От тебя всего-то требовалось выставить защиту, но ты даже на это неспособна.

 − Не сбей ты меня с ног, у меня бы все отлично получилось.

 − Кто б сомневался, − проворчал Алекс. – Но я пока не готов нести на ковер к Самаэлю горстку пепла и объяснять, что это и есть предводительница.

 − Думаешь, я не в силах контролировать Тьму? – Ева вскочила. – Я тебе докажу.

   Она прошла мимо Алекса по чавкающему от влаги ковру и свернула к балконной двери, за которой ее подобно хищнику поджидала гроза. Алекс не бросился вдогонку за Евой, удержать ее от глупостей, вместо этого он, воспользовавшись свободным местом у камина, наслаждался теплом от огня.

    От балкона донеслась возня на пару с сопением. Судя по звукам, Ева безуспешно пыталась открыть дверь. Алекс усмехнулся и вытянул руки. Пальцы замерли в сантиметре от пламени. Огонь шипел и подрагивал от капающей с них воды.

 − Ты запер дверь, − обвинила его Ева.

 − И тебе понадобилась целая минута, чтобы это понять. Все предводительницы были тугодумками или это твоя фишка?

 − Дай мне ключ.

   Она возвышалась над ним, вытянув раскрытую ладонь, но Алекс даже не взглянул в ее сторону. Подчиняться капризам девчонки – последнее, что он будет делать.

 − Не смей меня игнорировать! Разве ты не должен меня слушаться?

 − Вот уж нет, − он фыркнул, − этого правила я не помню.

 − А если я пожалуюсь Самаэлю?

 − Пожалуешься на что? – Алекс повернулся к Еве. – На то, как ты не справилась с простецким заданием? Или на то, что прошло уже три месяца с тех пор, как вы с Тьмой объединились, а ты до сих пор не научилась ей управлять?

  − У меня все было под контролем! – топнула Ева.

 − Безусловно, − он кивнул. – Ты просто ждала, когда молния подберется поближе, чтобы  сразить ее взором своих чудесных глаз.

  Ева открыла рот возразить, но Алекс остановил ее взмахом руки.

  − Сегодня был тяжелый день: любимая куртка изуродована, я едва не погиб, весь промок, у меня болит колено. И я не настроен выяснять отношения.

   Обогнув Еву, Алекс подхватил с пола джинсовку и вышел в коридор. Гроза к этому времени успокоилась. Лишенная объекта преследования, она потеряла интерес к жизни и угасла.

    Путь Алекса лежал к кабинету отца. По дороге он еще раз прокрутил в голове неудачную тренировку, вычисляя, где он облажался, и пришел к выводу, что себя ему упрекнуть не в чем. Если кто и был не на высоте, то это предводительница. При мысли о Еве заныли зубы, так крепко он сжал челюсти.

    В тот день, когда Тьма заняла принадлежащее ей по праву место внутри девчонки, все посчитали – настала пора действовать. Оставалась сущая формальность: Ева должна была научиться контролировать Тьму. Кто мог предположить, что из-за ерунды застопорится все дело? Права была Вика: из Евы никудышная предводительница.

    Алекс постучал в дверь кабинета Самаэля.

   − Войдите, − донеслось изнутри.

    За порогом Алекс как на стену натолкнулся на хмурый взгляд отца. Зря он не переоделся. Мокрая одежда и волосы явно свидетельствовали о провале.

   − Как все прошло? – сложив пальцы домиком, дружелюбно поинтересовался Самаэль. Глубокая морщина, еще секунду назад пересекающая лоб, и та разгладилась, а, значит, он был не на шутку зол. Чем милее Самаэль улыбался, тем жарче в нем полыхала ярость.

  − Без жертв, − Алекс шагнул было к кожаному креслу, присесть, но передумал. Поджатые губы отца предупреждали: ни к чему искушать судьбу, портя дорогую мебель.

 − Она призвала Тьму?

 − Увы, − Алекс развел руками.

   Короткого слова хватило, чтобы Самаэль взорвался. Он резко поднялся, уперев руки в стол. Белая рубашка распахнулась на груди, открыв мерцающую татуировку. Лицо демона, и без того обезображенное гневом, подсвеченное фиолетовым от татуировки, внушало ужас. Не последнюю роль в устрашении играли острые, как у пираньи, зубы.

  − Все, что ей надо было сделать, – призвать Тьму. Неужели это сложно? Если девчонка не может такой малости, как она сломает печати?

   Алекс пожал плечами. Отвечать не имело смысла. В бешенстве отец слышал только себя. Вернее будет переждать в сторонке вторую за вечер выпавшую на долю Алекса грозу.

   Самаэль бушевал минут пять, после чего его пыл иссяк. Он вернулся в кресло и прикрыл глаза.

 − У нас нет времени.

 Отец говорил тихо, и Алекс приблизился вплотную к столу, чтобы его расслышать.

  − Если кто-то из братьев доберется до книги или Евы, то за весь наш план и ломаного гроша не дадут.

  − Ты подозреваешь Асмодея? − уточнил Алекс.

  Самаэль потер переносицу:

 − Я подозреваю всех. Кто откажется занять место Красного Дракона?

 − Никто, − видя, что отец сменил гнев на милость, Алекс осмелился сесть в кресло, кожа которого жалобно заскрипела от влаги, но Самаэль не обратил на это внимания.

  − Огромная сила сосредоточена в книге, а я не властен взять ее в руки, − рассуждал Самаэль. − Успокаивает одно: братья в схожей ситуации. Но в тот момент, когда падет седьмая печать и книга будет открыта… о, в тот момент решится судьба нескольких миров. Тот, кто первым завладеет сердцем Красного Дракона, будет править до скончания веков.

  − И этим кем-то будешь ты, − Алекс улыбнулся, вообразив собственное положение при правлении отца. Лет в пять он впервые задумался о будущем. В мечтах он если не являлся хозяином мира, то занимал второе после него место. А там кто знает. При всем желании он не мог назвать правителя живущего вечно.

  − Завтра вечером мы соберемся за общим столом, − Самаэль задумчиво смотрел в окно.   − Всадники и предводительница предстанут перед курфюрстами, и они решат, готовы ли вы к началу пути, − при следующих словах он повернулся к сыну: − будь добр, сделай так, чтобы мои братья сочли предводительницу готовой.

     Алекс ненавидел Дом. Фигуры измученных работой атлантов, поддерживающих арки коридора, вызывали у него неприязнь. Скрип половиц царапал слух, а сводчатый потолок, несмотря на высоту, давил на плечи.

   Детство Алекса прошло в этих стенах. В те дни он не знал, доживет ли до утра, и виной тому был Дом. Кто, как не он, ежесекундно испытывал его на прочность? Кто подвергал его изощренным пыткам, выясняя, достоин ли он отведенной ему роли? Но помимо личной обиды имелась у Алекса еще одна причина для вражды. Вся беда в том, что Дом был Его частью.

    Алекс еще мальчишкой на зубок выучил легенду о падении Красного Дракона. Лишенный мощи, заточенный ангелами в аду Красный Дракон бросил остатки сил на создание убежища, где бы он и шестеро его сыновей укрылись от всевидящего ока господня. Так появился Дом − плоть от плоти и кровь от крови Дракона. И если сыновья со временем отвернулись от отца, то Дом по сей день хранил верность создателю. Иногда Алексу казалось, что стены впитывают звуки и передают информацию хозяину. Ведь что есть Дом как не продолжение Красного Дракона, неотъемлемая часть его самого?

     Даже в собственной спальне Алекс не мог до конца расслабиться. Чувство, что за ним следят, не отпускало. Он осмотрел комнату. Все было на своих местах: двухспальная кровать была аккуратно застелена, бумаги на столе лежали ровной стопкой, придавленные пресс-папье. На стене висело холодное оружие. Вид опасных клинков, смертоносных сай, тяжеловесных мечей и тонких рапир действовал на Алекса как релаксант. Приятно было представлять, как острое лезвие вспарывает кожу, как кровь течет на рукоять, пока жизнь медленно, капля за каплей, покидает тело. Алекс любил не холодное оружие само по себе, как, например, Виктория, ему нравилась смерть, которую оно несло.

     Деревянная рукоять кинжала, висящего на уровне груди, выгибалась дугой, чтобы удобнее лечь в ладонь. Лезвие извивалось подобно ползущей змее. Серебряное острие покрывали символы.

     Алекс снял кинжал со стены. В руке он стал продолжением его указательного пальца. Алекс залюбовался бликами на лезвии. В местах, откуда кинжал был родом, его называли крис и почитали сродни божеству. Алекс немало потрудился, добывая его. Зато теперь он знал: в легенде о крисе больше правды, чем выдумки. Не врут те, кто говорит, что кинжал в силах отнять практически любую жизнь.

    В дверь постучали. Алекс спрятал руку с кинжалом за спину и пригласил гостя войти. Дверь не шелохнулась. Гость через щель у порога просочился в спальню в виде черного тумана, постепенно обретая очертания, схожие с человеческими.

  − Вот это новость – отец выбрал в гонцы бессловесную тень, − Алекс изучил визитера. – Безопасность курфюрста превыше всего. Давай, что принес.

    Туман, колеблясь и извиваясь, вытянул вперед отросток. На его конце лежало запечатанное письмо. Алекс убрал послание в карман, посмотрел на демона-тень и сказал, растягивая слова:

   − Что мне с тобой делать?

   Большим пальцем руки Алекс погладил рукоять спрятанного за спиной кинжала и улыбнулся. В следующую секунду он проткнул демона-тень насквозь. И хотя демон не обладал физическим телом, встреча с крисом стала для него роковой. Он шипел, как капля воды на раскаленной сковороде, меняя форму ежесекундно. Бедняга пытался сохранить целостность, но, потерпев неудачу, растворился в воздухе, оставив выжженный круг на шерстяном ковре.

    Алекс оттер крис от черной жижи, после чего исследовал отметку на ковре.

  − Вот ведь зараза, придется выбросить.

   Он вернул кинжал на стену и развернул записку Самаэля. В ней было всего одно слово: Велиал. Конспирация – не подкопаешься. Алекс в который раз подивился масштабам отцовской паранойи. Скомкав бумагу, он поджег ее от пламени свечи и бросил догорать в пепельницу.

  Всадники, включая предводительницу, сидели в библиотеке, где им назначил встречу Велиал. До собрания курфюрстов оставалось около десяти часов, Велиал опаздывал, и все  заметно нервничали.

   − Не представляю, что он нам предложит, − пробормотала Вика. – Пока Ева не научится контролировать Тьму, никакое заклинание нас не спасет. Курфюрсты мгновенно распознают магию.

 − Ты забываешь, что Велиал – великий обманщик. Если кто и в состоянии решить нашу проблему, то это он, − возразил Макс.

   Алекс посмотрел на девушку, чьи успехи и неудачи обсуждали всадники. Ева понуро сидела в кресле, склонив голову к полу. На долю секунды его раздражение сменилось жалостью, но она улетучилась, едва он вспомнил, чем им грозит провал на собрании.

    Макс устроился в соседнем с Евой кресле, но, в отличие от нее, выглядел воодушевленным, искренне веря в успех их компании. Чего нельзя было сказать о Вике, которая в последнее время вела себя странно. Вика стала сдержанной, даже замкнутой, что было несвойственно вспыльчивой Войне.

    − Может, ты и прав, − чересчур быстро согласилась с мнением собеседника Вика. – В любом случае, с Велиалом у нас больше шансов на успех, чем без него.

   − Ты сегодня что-то не в форме, − в разговор вмешался Виталик, обычно отмалчивающийся. – Раньше ты бы вцепилась Максу в волосы, лишь бы  доказать свою точку зрения.

    Вика отвернулась, игнорируя толстяка. Алекс расстроился, наблюдая ее реакцию. Если Виталик, которого интересовали разве что чипсы и пицца, заметил нестыковки в Викином поведении, значит, дела обстоят хуже некуда. Выяснить бы, что за укротитель объездил эту дикую лошадку.

     Скрипнула дверь, в библиотеку вошел молодой мужчина в сером костюме и очках с золотой оправой. Его улыбка излучала волны благожелательности. Такому милому парню сходу хотелось доверить сокровенные тайны. Его невозможно было заподозрить во лжи или враждебности.

   − Велиал, − Алекс поклонился, приветствуя демона, и его примеру последовали другие.

   − Дети мои, − демон развел руки, точно намеревался скопом обнять всадников. Подобное обращение звучало необычно из уст того, кто выглядел их ровесником. Но Алекс знал: настоящий возраст Велиала не поддается исчислению.

  − Мы рассчитываем на твою помощь, − сразу перешел к делу Макс. – Хотя и не знаем, как ты можешь исправить ситуацию.

 − Проблема, как я понимаю, в нашей золотой малышке, − демон шагнул к Еве.

 − Я не могу управлять Тьмой, − призналась она. – Когда вечером курфюрсты попросят меня доказать свою силу, я провалюсь.

 − Так и будет, − согласился Велиал.

 − Зачем тогда отец велел мне связаться с тобой? – удивился Алекс.

 − Даже я не могу превратить провал в триумф, но я сделаю так, что его никто не заметит.

 − Не поняла, − призналась Ева.

   Велиал опустился в кресло, всадники обступили его и затаили дыхание в ожидании ответа.

  − Верные мне слуги опоят курфюрстов, − Велиал указательным пальцем поправил очки, став похожим на профессора, читающего лекцию, − вы разыграете для них представление, и на следующий день они не вспомнят подробностей собрания. Братья поверят, что предводительница хоть на что-то да годится. Это будет несложно, учитывая их состояние.

 − Что конкретно от нас требуется? – спросил Алекс.

 − Немного актерского мастерства и хороший грим, − Велиал улыбнулся, обнажив акульи зубы.

Глава 2

    Ева стояла посреди комнаты, расставив ноги на ширине плеч и вытянув перед собой руки, словно готовясь выполнить гимнастическое упражнение. Вокруг нее суетились Алекс и Вика.

  − Ну как? – Ева повела плечами, демонстрируя рукава-клеш.

  − Неплохо, − Алекс отступил на пару шагов и задумчиво оглядел ее наряд.

 − А, по-моему, она похожа на огородное пугало, − заявила Вика. Сама она выглядела отменно: длинные волосы блестели подобно черному ониксу, а глаза походили на другой драгоценный камень – изумруд. Совершенную фигуру подчеркивал брючный костюм.

 − Неужели все настолько ужасно? – расстроилась Ева.

 − Перестань ныть, − поморщился Алекс, − в конце концов, ты не на показ мод идешь. Это платье идеально подходит для наших целей.

  − Платье? – фыркнула Вика. – Скажи уж лучше мешок из-под картошки.

   Наряд Евы смахивал на бесформенный балахон, перехваченный бечевкой в районе талии. Руки путались в широких рукавах, ноги скрывала юбка в пол. Вдобавок ко всему цвет платье имело пренеприятный − грязно-коричневый. Казалось, его минуту назад вытащили из сточной канавы.

   Не опуская рук, Ева проковыляла к трюмо, где долго осматривала себя, поворачиваясь к зеркалу то правым, то левым боком. По ее лицу сложно было догадаться, что она думает о своем внешнем виде. Разве что поджатые губы выдавали напряженность.

    − Алекс, − Ева оторвалась от зеркала, − а ты абсолютно уверен, что на собрание мне надо идти именно в этом?

   − Через два часа состоится самое важное в нашей жизни событие, а ты думаешь о ерунде. Не все ли равно, в каком виде ты туда отправишься?

  − Если это самое важное событие в моей жизни, то почему я должна выглядеть, как… − Ева замолчала, подыскивая слово, способное описать ее жуткий внешний вид.

 − Как чучело, − подсказала Вика.

 − Как чучело, − повторила Ева, кивнув Вике в знак благодарности.

 − Это платье отлично скрывает все приспособления, − ответил Алекс.

 − Ох, − вздохнула Ева, − надеюсь, курфюрсты напьются и не вспомнят, что на мне было надето.

  − Не волнуйся, − подбодрила Вика, − свидетелями твоего позора будем только мы. И я клянусь унести эту тайну с собой в могилу.

 − А вы что скажете? – Ева повернулась к Максу и Виталику, которые за круглым столом  с удовольствием уплетали овсяное печенье.

 Макс застыл с поднесенным ко рту печеньем. Изобразив на лице улыбку, он выдавил из себя:

 − Миленько.

 − Ты похожа на бисквитный корж, − чавкая, сказал Виталик.

 − Такая же аппетитная? – переспросила Ева, сравнение с едой из уст обжоры звучало как комплимент.

 − Не-а, такая же рыхлая и унылая.

  Ева застыла с опущенной челюстью.

 − Улыбочку! – возглас Вики вернул ее в реальность.

 Яркая вспышка на миг ослепила. Пока Ева потрясенно мотала головой, к Вике подскочил Макс:

 − Откуда ты взяла фотоаппарат?!

 − Так я тебе и сказала, − Вика махала полароидным снимком, словно веером, чтобы он скорее проявился. – Отличная вышла фотка, − в итоге заявила она.

 − Ты обещала, что кроме вас никто не увидит меня в этом кошмарном платье, − обиделась Ева.

 − Это для личного пользования, − пояснила Вика. – Буду долгими зимними вечерами просматривать фотоальбом и вспоминать, какая ты убогая.

  − Хватит баловства! – вмешался Алекс. – Нам предстоит спрятать весь этот арсенал на Еве, − он указал на столик, заваленный трубками, баллонами и другими предметами непонятного назначения.

   За полчаса до собрания все было готово. Всадники устало повалились на стулья с высокими спинками. Лишь Ева осталась на ногах. Стоять было тяжело – приспособления весили килограммов семь, но любое неловкое движение могло свести на нет усилия по ее снаряжению. Слишком хрупка была конструкция, скрывающаяся за бесформенным платьем.

    Они едва перевели дух, как в библиотеку вошел неприятного вида субъект. Его лицо и руки покрывали язвы и кровоподтеки, а пахло от него так, будто он разлагался заживо.

  Сдерживая рвотный позыв, Ева задышала ртом. Почему курфюрсты выбирают в слуги фурий? От одного их вида переворачивается желудок, что уж говорить о запахе. Но вместо того, чтобы держать этих жутких тварей подальше от Дома и его обитателей, им безоговорочно доверяют и повсюду таскают за собой. «Должно быть, курфюрсты напрочь лишены обоняния», − предположила Ева.

    Фурия белесыми, как у мертвеца, глазами осмотрел всадников и жестом пригласил их следовать за ним. Молодые люди выстроились в шеренгу − первым шел Виталик, замыкали шествие Ева и Алекс. Он всю дорогу поддерживал ее под руку, чтобы она не оступилась, и шептал на ухо инструкции.

    В комнате, куда привел их фурия, из мебели был лишь диван. Он одиноко стоял у стены, точно случайно кем-то забытый.

   − Ждите, − проквакал фурия, как если бы говорил, набрав в рот воды. Не дожидаясь ответа, он ушел, и всадники вздохнули с облегчением.

  − Отец рассказывал, что нас будут вызывать по одному, − Алекс кивнул на неприметную дверь в противоположном конце комнаты.

  − Куда? – шепотом спросила Ева. От страха у нее свело живот, а в горле образовался ком размером с теннисный мяч.

   − На совет, естественно. Там нам предстоит доказать, что мы заслужили право называться всадниками Судного дня.

 − А если у кого-то не получится?

 − Что не получится?

 − Доказать, − последнее слово Ева произнесла так тихо, что, наверное, только она его и расслышала, но Алекс все-таки ответил:

 − Тогда его заменят кем-то более достойным.

   Ева до хруста в суставах сжала кулаки. Она всегда волновалась перед экзаменами, но никогда ее жизнь не зависела от знаний и умений, которые она продемонстрирует аттестационной комиссии.

   − Не переживай, − подбодрил Макс, осторожно касаясь ее запястья, чтобы не повредить костюм. – Тебе это не грозит. Даже если что-то пойдет не по плану, максимум, что курфюрсты сделают – перенесут собрание.

   − Меня некем заменить, − эта мысль придала Еве сил. К тому моменту, когда Виталика пригласили в зал, она взяла себя в руки. О недавнем приступе паники напоминала легкая изжога, но и она быстро прошла.

    Следующие десять минут всадники хранили тягостное молчание. Ожидание для Евы тянулось неимоверно долго. Она извелась, воображая происходящее с Виталиком. Что за вопросы ему задают демоны? Какие ловушки они подстроили, проверяя его силу?

    Вид у Виталика, когда он вернулся, был довольный. Всадники окружили его, наперебой спрашивая, что он пережил. Еще не прозвучал ответ, как Максима пригласили пройти в «Зал советов». Ева взглядом проводила парня, мысленно желая ему удачи.

 − Как все прошло? – теребила толстяка Вика.

 − Нормально.

 − Нормально? Это все, что ты можешь сказать? – возмутилась она.

 − Типа того, − Виталик развалился на диване, всем своим видом давая понять, что не намерен вступать в дискуссию.

 − Оставь его, − махнул рукой Алекс. – Скоро сама все узнаешь.

   И действительно следующей в «Зал советов» шагнула Вика, побледнев, едва назвали ее имя.

   Ева переключилась на Макса и выяснила, что у него все замечательно. Камень свалился у нее с души. Она так переживала за парня, что ужас перед собственной встречей с курфюрстами на миг померк.

     Настал черед Алекса. Постепенно один за другим всадники проходили экзамен. Последней на испытание пригласили Еву. Услышав свое имя, она на секунду забыла, как управлять телом. Но Максим сжал ее ладонь, и контроль над мышцами вернулся.

    Ева, подобрав подол, пересекла Рубикон в виде порога. Прямо перед ней был стол, за которым лицом к двери восседали шесть курфюрстов. «Приемная комиссия в университете, не иначе», − окрестила их Ева.

    Стену за спинами курфюрстов от пола до потолка в пять метров украшала фреска в виде огромного ящера. Его огненно-красное тело занимало все свободное пространство. Пасть размером с паровозную топку изрыгала пламя. Глаз не меньше футбольного мяча уставился прямо на Еву. Два перепончатых крыла раскинулись по бокам динозавроподобного туловища. Так вот каков из себя Красный Дракон! С трудом верилось, что столь могучему существу нужна чья-то помощь, чтобы выбраться из ада. Мускулы и чешуя Дракона излучали силу. Она сочилась с фрески, купая окружающих в мистической энергии. Ева представила Дракона вживую. От развернувшейся перед внутренним взором картинки на лбу выступил пот. Как ангелы справились с этакой махиной?

    Молчание затянулось, и Ева присмотрелась к курфюрстам, прикидывая, на какое количество голосов она может рассчитывать. С Самаэлем все ясно. Он на ее стороне. В конце концов, он помогает ей пройти испытание.

    Ева покосилась вправо, где, подперев щеку кулаком, устроился Асмодей. Судя по блуждающему взгляду, он скучал. Обнаружив ее интерес, демон игриво подмигнул Еве и раздвинул уголки губ в едва уловимой игривой улыбке. Будучи демоном разврата, Дей умел заставить девушку покраснеть. И все-таки Ева порадовалась его присутствию. Это еще один голос в ее пользу.

    Вероятно, она может рассчитывать и на Велиала. Какие бы цели он не преследовал, в данной игре он на стороне Самаэля. А вот оставшаяся троица внушала беспокойство. Андрас буравил ее огненно-красными глазами, с трудом сдерживая злость. Кожа покрылась мурашками, и Ева поспешно отвернулась, так и не поняв, то ли Андрас, в самом деле, истово ее ненавидит, то ли он, являясь демоном насильственной смерти, на всех смотрит букой.

  Мамона Ева мало интересовала. Он занимался тем, что перекладывал золотые монетки из одной стопки в другую. На то он и демон скупости.

    Темные мешки под глазами Вельзевула делали его похожим на смертельно больного. Но, несмотря на чахлый вид, он пристально следил за происходящим. Ева мысленно сравнила демона эпидемий и его сына – всадника по имени Мор, но сходства не обнаружила. В отличие от отца Макс обладал приятной внешностью. Унаследованная от Вельзевула бледность отлично сочеталась с его светлыми волосами и бирюзовыми глазами.

 − И  это предводительница? –  усомнился Андрас.

 «Все-таки ненавидит», − догадалась Ева по пренебрежительному тону.

 − Собственной персоной, − кивнул Самаэль.

 − Предыдущие были еще куда ни шло, − Андрас скривил губы, от чего его лицо приобрело выражение крайней брезгливости. – Но эта пародия ни на что не годится. Род  предводительниц вырождается. С каждым разом они все более убоги, – Андрас с Викой даже оскорбления одинаковые использовали. Недаром он был ее отцом.

  − Любезный брат, − проворковал Велиал, − дай девочке шанс показать себя, а после будешь делать выводы. Выпей пока для успокоения нервов.

    За спиной Андраса материализовался слуга и наполнил бокал курфюрста вязкой субстанцией, отливающей голубым свечением. Перед каждым демоном стоял бокал с таким же содержимым, но Самаэль с Велиалом не притрагивались к напитку.

  Андрас раздраженно схватил бокал и залпом осушил его до дна. Самаэль с нескрываемым злорадством следил за тем, как брат пьет. Он едва стер с лица ехидную ухмылку, пока Андрас ее не заметил. Зелье, подмешанное Велиалом, подействовало моментально. Плечи Андраса расслабились, он сник и потерял нить разговора.

 − Все мы превосходно видим, куда ты клонишь, брат, − на смену Андрасу пришел Вельзевул.

 − Куда же? – полюбопытствовал Самаэль.

 − Ты жаждешь власти.

 − Как и ты, − парировал отец Алекса. – Да и чем еще здесь можно поживиться?

   Курфюрсты посчитали это шуткой. Зал наполнился смехом, похожим на лай волчьей своры. Ева впервые увидела в курфюрстах родственное сходство: вопреки огромной внешней и внутренней разнице они прекрасно понимали друг друга.

  − Если эта несуразная девица провалит задание, нам всем будет не до смеха, − пробормотал не разделяющий общего веселья Вельзевул.

  − С чего ты взял, что она не справится?

  − Да ты взгляни, как она одета! – Мамон оторвался от монет и указал на Еву. Рядом с дорогой парчой, из которой был пошит камзол демона, ее платье выглядело робой.

 Самаэль полюбовался на наряд Евы и сказал:

 − То, что у девчонки нет вкуса, не означает, что ей не стать хорошей предводительницей.

 − У нее нет мозгов! – выкрикнул слегка пришедший в себя Андрас. – Вкус здесь ни при чем.

  − Довольно! – Самаэль стукнул кулаком по столу. – Мы собрались для принятия решения, а не для споров о моде и умственных способностях. Испытаем предводительницу, прежде чем вынести приговор.

   Со слов Макса Ева знала, что ей дадут несколько заданий. У нее будет возможность показать свою силу или же с треском провалиться.

  − Желаю увидеть Тьму в ее глазах, − заявил Андрас.

 Самаэль повернулся к Еве и велел:

  − Выполняй!

   Просыпаясь, Тьма первым делом захватывала глаза: чернота из зрачков разливалась по белкам неровными струями, напоминающими подтеки чернил. Сымитировать такое нереально. Но Велиал предусмотрел развитие событий и снабдил ее линзами. Надо только незаметно ими воспользоваться.

  − Мне необходимо сосредоточиться, − заявила Ева.

   Опустив голову, она прикрыла лицо ладонями. Со стороны казалось, что она глубоко задумалась, но на самом деле Ева втайне от окружающих вставляла линзы. В скрученной позе, без зеркала и опыта (она никогда не пользовалась линзами) она проявила чудеса сноровки. Покончив с приготовлениями, она выпрямилась.

   Курфюрсты налегли на стол, чтобы ее рассмотреть. Линзы были грубой подделкой, не идущей ни в какое сравнение с настоящей Тьмой. Она была живой, она пульсировала, ежесекундно меняя форму. Разве могли линзы сымитировать движение? На мгновение Еве почудилось, что ее обман раскроют. Она в ужасе вжала голову в плечи.

   Но напиток Велиала делал свое дело. Курфюрсты удовлетворенно закивали.

  − Пусть явится Тьма! − выкрикнул Мамон, и Самаэль махнул рукой, побуждая Еву к действиям.

   На этот случай у нее под балахоном было припасено специальное устройство, выпускающее черный дым. Вокруг талии крепились несколько баллонов с газом, а в рукавах-клеш трубки, из которых выходил дым. Ева нащупала на груди кнопку и нажала. Расставив руки в стороны, точно распятая, она застыла. Из-под рукавов тонкой струйкой потянулся сизый туман. Откровенно говоря, на Тьму он мало походил. Скорее уж на автомобильный выхлоп. И пах соответствующе. Но курфюрсты и в этот раз не почуяли подвоха. Зелье Велиала творило чудеса.

    Убедившись, что ее экзаменаторы в полной мере насладились явлением Тьмы, Ева отключила прибор, и дым рассеялся.

  − Отлично, − Андрас достал из-за пазухи нож. − Как насчет демонстрации силы?

   Курфюрст замахнулся метнуть в Еву нож. Она похолодела. Под нарядом был спрятан бронежилет, но где гарантия, что нож попадет в него? Вдруг он угодит в голову? Тогда ей конец.

  К счастью, на выручку пришел Самаэль. Он перехватил руку брата, забрал нож и сказал:

  − Хватит на сегодня. Мы видели Тьму. Этого достаточно.

  − Достаточно? − возмутился Андрас. – Что, если она не сможет постоять за себя? Ее убьют в первой же стычке!

  − Успокойся, брат, − миролюбиво произнес Велиал. − Предводительница и Тьма объединились недавно. Со временем их союз окрепнет. Чем кричать попусту, лучше выпей еще.

   По приказу Велиала слуга наполнил бокал Андраса. Тот выпил и моментально забыл о предводительнице.

  Ева опустила руки. Так или иначе, задания выполнены, и судя по паузе, новых не будет. Демоны, каждый на свой лад, разглядывали ее, да так пристально, что она физически ощущала их взгляды как ощупывание. Она всем сердцем уповала на то, что зелье, чем бы оно ни являлось, основательно затуманило мозги судей, и они не раскусили обмана.

   − Неплохо, − сдержанно похвалил ее Самаэль. − Мы довольны демонстрацией.

    Ева несмело улыбнулась в ответ, понимая, чего стоит одобрение демона – Самаэль не притронулся к бокалу, а потому отчетливо видел все ее жалкие потуги.

  − Приступим к голосованию, − предложил Самаэль.

 Из темного угла вышел слуга-фурия с чашей в руках. Он ступал величественно, держа чашу перед собой, точно драгоценность. Серебряный сосуд украшали две резные ручки в форме девушек с изогнутыми назад спинами. Ближе всего к слуге сидел Андрас, и фурия протянул ему чашу. Андрас занес ладонь над чашей и что-то пробормотал себе под нос. В тот же миг дно озарилось красным свечением, хотя Ева готова была поклясться, что Андрас ничего в чашу не бросал.

    Слуга направился к следующему курфюрсту – Вельзевулу. И снова чаша вспыхнула алым. Вслед за Вельзевулом сидел Самаэль. Ева ожидала увидеть привычный красный, но под рукой Самаэля вспыхнул голубой. Теперь уже два цвета, соперничая друг с другом, наполняли чашу.

   Еще дважды чаша наполнилась голубым: под ладонями Асмодея и Велиала. К тому моменту, когда очередь дошла до Мамона, Ева смекнула, что красный цвет – голос против нее, голубой – за. Она напряглась в ожидании того, чью сторону примет Мамон. Хотя проиграть ей не грозило, ведь ничья это не поражение, сердце испугано билось о ребра.

    Мамон подчеркнуто неторопливым движением распростер руку над чашей. Он получал удовольствие, заставляя братьев напряженно ждать его решения. Пошевелив пальцами, удобнее устраивая ладонь над чашей, он скосил глаза на братьев. Те в свою очередь, не мигая, глядели на него, напоминая игроков на скачках. Каждый сделал ставку и теперь с замиранием сердца следил за тем, придет ли его лошадь первой к финишу.

   Наконец, Мамон разомкнул губы и прошептал заветные слова. В ту же самую секунду чаша полыхнула голубым, закрепив победу за Евой – четыре:два в пользу предводительницы.

Глава 3

   Так или иначе, но каждый всадник прошел испытание. Пусть Ева не могла похвастаться результатами, но она была рада, что все закончилось. Она, наконец, сняла несуразное платье, избавилась от приспособлений, висящих на ней как новогодние игрушки на елке, и добралась до ванной. Последнего она хотела больше всего. Но стоило выйти из ванной в плюшевом халате с тюрбаном из полотенца на голове, как в комнату постучали.

    Ева поморщилась, но деваться некуда, пришлось открыть незваному гостю. На пороге, подперев косяк плечом, стоял демон Зенита курфюрст Асмодей собственной персоной. Эх, надо было притвориться, что ее нет.

   Секунду назад Еве было плевать, что на ней надето, но ситуация изменилась, как только демон разврата глазами цвета спелого апельсина осмотрел ее оголенную шею, заглянул в вырез неплотно запахнутого халата и, склонив голову на бок, изучил лодыжки. Ощущение было такое, словно она вышла обнаженной на улицу.

   − Добрый вечер, − Ева затянула пояс. Подобно Церберу на страже адских ворот она стояла перед дверью, мешая Асмодею войти.

 − Добрый, − согласился демон. – Пустишь?

    Ева замялась. С одной стороны она бы с удовольствием сказала «нет», с другой Дей пару часов назад голосовал за нее на собрании. Не хватало ей прослыть неблагодарной.

 − Что-то случилось? – поинтересовалась Ева, не двигаясь с места.

 − Неужели я на ночь глядя надоедал бы тебе из-за пустяка? – демон улыбнулся одной из тех улыбок, при виде которых у представительниц слабого пола подгибаются колени.

   Не дождавшись приглашения, Дей нагло протиснулся в комнату. Проходя мимо, он как будто невзначай прижался к Еве. Она отскочила назад, как если бы прикосновение демона было заразно, и застыла с пылающими щеками. Как бывало не раз, Асмодей без труда смутил ее.

 − У тебя уютно, недотрога, − вспомнил демон данное им прозвище.

   Дей обошел спальню: полюбовался кроватью, рассмотрел сотовый телефон на тумбе и задержался у вазы с фруктами. Взяв яблоко,  он произнес:

  − Самый неоднозначный фрукт во вселенной. Чего он только не повидал. Это и запретный плод – символ искушения, и источник молодости, и яблоко раздора. Любишь яблоки, недотрога?

 − Не особо.

 − Убежден, я бы обожал этот фрукт. Если бы, конечно, мог есть.

 Демон, вернув яблоко на место, чуть ли не поклонился ему, словно яблоко − царственная особа.

  − Сегодня был тяжелый день, − сказала Ева. Она все еще держала дверь открытой, поступая так из двух соображений: во-первых, в случае чего она успеет позвать на помощь, во-вторых, она как бы намекала гостю, что ему не рады. Несмотря на хорошее к ней отношение, Асмодей, прежде всего, демон, и рядом с ним не следовало забывать о безопасности.

  − Не переживай, − глаза Дея сделались колючими, из оранжевых став ржавыми. Он весь подобрался. На смену развязности пришла строгость, превратив очаровательного шалопая в официального глашатая. Время забав окончилось. – Я пришел от лица совета курфюрстов, чтобы передать тебе послание, − Асмодей чеканил слова, как солдаты строевой шаг. – Совет постановил, что предводительница и всадники Судного дня готовы к выполнению своего предназначения. Завтра утром ты возьмешь книгу и узнаешь, где хранится ключ от первой печати.

  Уходя, Асмодей оглянулся на Еву.

  − Удачи, недотрога, − он провел указательным пальцем по ее щеке, снова став самим собой – бесстыжим демоном разврата.

     Захлопнув дверь, Ева с шумом выдохнула. Час от часу не легче. Едва она успокоилась после собрания курфюрстов, как нарисовалась новая проблема.

  − Взять книгу, − повторила она вслух. А что, если у нее не получится? Сумеет ли она коснуться книги Судного дня, если Тьма до сих пор ей неподвластна? Вдруг это ее убьет? Идея обмануть курфюрстов – хитрая ловушка, в которую она угодила по глупости.

     Почему Мамон проголосовал за нее? Уж не из желания ли посмотреть, как она будет корчиться в муках после прикосновения к книге? Днем Ева убедила себя, что Мамона подкупил Самаэль. Тогда эта мысль выглядела здравой. Ведь демона скупости проще всего соблазнить деньгами. Но ей уже доводилось ошибаться в мотивах демонов. Причины их поступков не поддавались просчету.

    Ева вытерла и расчесала влажные волосы; переоделась в пижаму с котятами; приготовила одежду на завтра и уже собралась лечь спать, когда в комнату опять постучали. На этот раз она сделала вид, что заснула и не слышит гостя.

  Стук повторился. Кто-то настойчиво добивался ее внимания, но Ева была непреклонна. Она дала себе слово не открывать и сдержала бы его, не раздайся из коридора голос Макса:

 − Ева, ты там?

  Она бросилась к двери, схватила Макса за руку и втянула в спальню. Закрыв за ним дверь, Ева привалилась к ней спиной.

  − Ух ты! – Макс потряс головой, приходя в себя после бесцеремонного обращения, и шутливо добавил: − я проверял: за мной не было слежки.

 С неохотой Ева отошла от двери, не нуждающейся в столь ярой защите, и сказала в свое оправдание:

 − Ко мне заходил Асмодей.

 − Принес новости от совета?

− Ты был в курсе, что он заглянет? – догадалась Ева.

 − Я не знал наверняка, кто это будет, − Максим спрятал руки в карманы брюк. – Что он сказал?

 − Что завтра я возьму книгу.

 − А ключ? Он упоминал ключ?

  − Кажется, да. Но мне пока неизвестно, где он.

 Плечи Макса расслабились:

  − Как только выяснишь, где ключ, тебе надо будет забрать его. Это может быть опасно, учитывая твои отношения с Тьмой.

  Напряжение Макса было вызвано тревогой за нее. Приятно видеть, что он печется о ней. Именно поэтому она с ним. Долгих шестнадцать лет никому не было до нее дела, и вот нашелся тот, кто искренне за нее переживает. Это дорогого стоит.

  − Брось, − она протянула руку к Максу. – Это лишь ключ. Мы справились с курфюрстами, разберемся и с ним как-нибудь.

  Макс привлек Еву к себе. Волнения и страхи дня растворились в страстном поцелуе. Он одновременно придавал Еве сил и лишал их. Она слегка нервничала из-за своего внешнего вида. Фланелевая пижама с котятами не тот наряд, в котором она хотела предстать перед своим парнем. Но такой выдался день – сегодня на ней было что угодно, кроме нормальной одежды. К счастью Макса не волновал ее наряд, а вскоре одежда перестала иметь какое-либо значение.

   Ева бы упала, не подхвати Макс ее на руки. Он отнес ее на кровать, где она без сожаления избавилась от проклятой пижамы и прильнула к Максу, прикрыв глаза, пока его губы исследовали ее шею и грудь. Стон наслаждения должен был показать Максу, как ей это нравится, как она любит его. Любит – ключевое слово. Она сто раз повторяла его про себя и ни разу вслух. Даже сейчас, будучи с Максом единым целым, отдав ему всю себя, она не могла произнести это простое слово.

   Они заснули в объятиях друг друга, а проснувшись, Ева первым делом потянулась к часам на прикроватной тумбе. Без них невозможно было определить время суток − за окном царила вечная ночь. Электронные часы показывали половину восьмого утра. Ева с детства привыкла рано вставать: перед тем, как отправиться в школу, а затем и в колледж, она часто помогала матери справиться с похмельем. При воспоминании о маме засосало под ложечкой. Их последний разговор прошел неудачно. А тот факт, что Самаэль приказал демонам-теням куда-то ее увести, не давал покоя Евиной совести. По слухам в подвалах дома располагались камеры, где души подвергались пыткам. Не удивительно, что они предпочитали держаться от Дома подальше. Ева дала себе слово выяснить у Самаэля, что сталось с матерью.

    Она высвободилась из объятий спящего Макса и закуталась в простыню. По дороге в ванную Ева задержалась у зеркала. Выглядела она бледнее обычного, точно кто-то выкачал из нее добрую часть крови. Списав это на волнение перед ответственным мероприятием, она показала себе язык.

   Когда за ней явился Алекс, Ева была при полном параде. Зато Макс, проспав, носился по комнате, подбирая разбросанные накануне вещи.

  − Давай поживее. Мы и так опаздываем, − поторапливал его Алекс.

  Он, застав младшего сводного брата в спальне Евы, не изменил скучающего выражения лица. Она надеялась хоть на какую-то реакцию. С момента их последней ссоры Алекс игнорировал ее, Еву это здорово задевало.

  Подгоняемый всадником по имени Смерть, Макс проявил чудеса проворности. Его скорости позавидовали бы вояки, привыкшие одеваться по секундомеру.

 Через пару минут они втроем вышли в коридор, где встретились с Виталиком и Викой в сопровождении Самаэля. Демон кивком поприветствовал предводительницу и без лишних разговоров свернул в боковой коридор. Ева пыталась догнать Самаэля, помня о намерении поговорить с ним, но он спешил, и она с трудом поспевала следом. Вскоре дыхание сбилось, словно она пробежала стометровку, и Ева отложила затею до лучших времен.

    Между тем темные коридоры сделались еще и грязными. Нетронутый слой пыли на полу свидетельствовал о том, что здесь давно не ступала ничья нога. Фигуры атлантов еле различались из-под налета копоти вперемешку с паутиной. Свеча в руках Самаэля почти не давала света. Она лишь служила ориентиром, на который следовало идти. Ева смотрела на огонь во все глаза, ни на миг не отрывая взгляда, а потому могла лишь догадываться, что хрустит у нее под кроссовками. Разыгравшаяся фантазия рисовала обглоданные человеческие кости, желтые черепа с пустыми глазницами, таращащиеся на нее из мрака. Еще немного, и она бы завизжала от охватившего ее ужаса.

  − Почему ты меня не разбудила?

  Ева вздрогнула от шепота Макса. Он напугал ее, но вместе с тем и взбодрил. Ведь на краткий миг она поверила, что в целом мире не осталось никого кроме нее и подрагивающего огонька впереди.

  − Ты сладко спал, − солгала она. Ева и под пытками не призналась бы: она не разбудила Макса потому, что ее тяготили их утренние разговоры. Ей нравились ночи с ним, полные страсти и неги, нравилось засыпать, пристроив голову у него на плече, но утром, когда Макс целовал ее в висок и нашептывал на ухо нежные глупости, она ощущала себя не в своей тарелке. Словно она тайком прокралась в чужую жизнь и ворует не принадлежащие ей сладкие мгновения.

  − Куда мы идем? – меняя тему, спросила она.

  − Должно быть, к книге, − предположил Макс.

   Однажды она уже видела книгу Судного дня. В тот раз Алекс привел ее в подвал, а оттуда в лаз, вырытый в земле, где хранилась бесценная для демонов реликвия. Забавно, что демоны не в силах коснуться книги. Они так жаждут свободы, при этом единственная вещь, способная им ее подарить, для них недосягаема, хоть и лежит под боком. Все-таки у ангелов извращенное чувство юмора.

    Вдали замаячил свет, точно сияние в конце тоннеля. Это были факелы в руках бесов. Они стояли вдоль стен словно почетный караул. Их лица были одновременно прекрасными и отталкивающими – внешняя красота сочеталась с пороками и изъянами черных душ. Безобразные и возвышенные, ужасные и смешные в одно и то же время, они молчанием приветствовали своих будущих освободителей.

    Скованная неловкостью под этими взорами, Ева опустила голову и не поднимала ее до двери в подвал, за которой ее встретило долгожданное уединение. Не считая Самаэля и других всадников, здесь никого не было. Никто не таращился на нее из углов, крысы с пауками и те держались отсюда подальше.

  В воздухе повис запах гнилых яблок, как если бы где-то поблизости был завод по изготовлению уксуса. Под ногами чавкала земля, с потолка капала вода, норовя угодить за шиворот. В первое посещение Еве категорически не понравилось это место, не изменилось впечатление и в этот раз. Здесь было слишком сыро, слишком душно, слишком узким был проход. Одним словом, здесь все было слишком и это угнетало.

    Наконец, показался вход в грот с книгой Судного дня. Она покоилась на полусгнившем пне, вокруг которого выстроились курфюрсты. Самаэль подыскал себе место среди корней срубленного дерева и застыл рядом с братьями. Восторженными лицами курфюрсты напоминали малых детей, впервые попавших в Диснейленд. Жаль, Ева не разделяла их ликование.

         В тесном помещении едва хватало места, чтобы не толкать друг друга локтями. На расстоянии пары шагов от входа лежала книга Судного дня. Ее переплет то приподнимался, то опускался, вторя ударам заключенного в ней сердца. Темная вязкая жидкость − кровь, которая сочилась из книги − стекала по пню и впитывалась в землю, распространяя запах тлена и гнили. Неясно, что именно кровоточило: человеческая кожа − материал, использованный для изготовления книги, или все еще живое сердце Красного Дракона.

  − Подойди и возьми книгу, предводительница, − Самаэль указал на пень.

   Алекс подтолкнул Еву в спину. Она невольно сделала шаг и остановилась. Ева бы предпочла не касаться трепещущего и смердящего комка чужих органов. Если притронуться к переплету, пальцы измажутся в крови, вонь пропитает одежду и волосы, толчки чужого сердца долго будут преследовать в кошмарах, а еще ее непременно стошнит. В этом Ева была уверена на двести процентов из ста.

  − Просто возьми эту чертову книгу, − прошипел Алекс ей в ухо.

   Его голос привел Еву в чувство. На долю секунды она забыла, что десять пар глаз неотрывно следят за ней. Они ждут ее действий. От нее зависит, получат они желаемое или мечта канет в небытие. Никогда прежде ни одна живая душа не верила в Еву с таким фанатизмом.

    Она протянула руку и слегка коснулась указательным пальцем края переплета. Ритм сердца в книге передался Евиному телу, заставляя ее собственное сердце вторить ему. В груди сделалось тесно. Внутри нее будто прорвало плотину, шумные воды вырвались на свободу и устремились вдаль. Но не успела она по-настоящему испугаться, как волна схлынула, оставив после себя умиротворение. Сердце забилось ровно и спокойно.

  Книга перестала кровоточить, а значит, взять ее будет не так уж противно. Ева сжала челюсти и оторвала книгу от пня. На переплете было семь печатей размером с юбилейную монету. Они мешали книге раскрыться.

  − Получилось, − выдохнул кто-то радостно.

  Ева подняла глаза от книги и огляделась. Ей улыбались со всех сторон. Она справилась, ей гордились. Счастливая Ева не задумывалась о том, что случится, когда печати будут сорваны и ужасы ада вырвутся на волю.

Глава 4

   Книга Судного дня, спрятанная в кожаный рюкзак, лежала на тумбе в спальне Евы. Она то и дело ловила себя на том, что, проходя мимо, проверяет, все ли с книгой в порядке. Хотя причин для беспокойства не было – никто кроме нее не мог коснуться реликвии.

  − Каково держать ее в руках? – спросил Макс.

 − Трудно объяснить, − Ева покосилась на рюкзак. – От книги исходит сила. Ей хочется покориться и в то же время так и тянет ею обладать.

   − Повезло тебе, − Максим вскочил с кровати и, уперев ладони в края тумбы, наклонился к рюкзаку. – Ты можешь дотрагиваться до нее. Хотел бы я быть на твоем месте.

− Чем тебе плохо на своем?

 Макс пожал плечами и поинтересовался:

− Как думаешь, какой будет наша награда?

− Награда? – Ева оторвала голову от подушки и посмотрела на парня. До этого дня она не помышляла о вознаграждении. – О чем ты?

 − Мы осуществим мечту демонов, поможем им выбраться из ада. Они сотни тысяч лет грезили об этом. Должны же мы получить что-то взамен.

 − А чего бы ты хотел? – спросила Ева без задней мысли. Разговор о гонораре казался ей несерьезным.

  − Вечную жизнь! Пока что мы просто люди с необычными способностями, но вообрази, что будет, если Красный Дракон подарит нам бессмертие.

 Судя по тону, Макс не шутил.

 − Не надоест? − усмехнулась Ева.

 − О чем ты? Бесконечная жизнь, неувядающая молодость – разве есть что-то лучше? Ты представь, − Макс повалился рядом с Евой, − мы будем вдвоем до скончания веков.

   Он взял ее руку в свою и поцеловал раскрытую ладонь, закрепляя клятву вечной любви.

  − Навсегда вместе, − прошептал он, касаясь губами запястья Евы.

 − Навсегда, − как эхо повторила она, надеясь, что Макс не уловил ужаса в ее голосе. Навсегда – это так долго, что и представить сложно.

 − Лишь ты и я, − Макс добрался до плеча. Слегка прикусывая кожу, он продвигался к шее.

 − Я не уверена, что хочу жить вечно, − выпалила Ева.

   Макс отпрянул, словно его оттолкнули, и всмотрелся в Еву:

 − Ты не всерьез. Кто в здравом уме откажется от вечности?

− Кажется, это буду я.

 − Ты устала, − сделал вывод Макс. – Последние дни выдались насыщенными. Я пойду к себе, а ты выспись как следует.

    Ева не разубеждала и не провожала его. Сам разберется, не маленький. Разговор вывел ее из себя. Что может быть скучнее, чем год за годом, век за веком переживать одно и то же? Постоянно двигаться по спирали, виток за витком, без конца повторяя пройденное. Подобное надоест кому угодно. Во много раз интереснее прожить короткую, но яркую, богатую на впечатления жизнь. А уж на отсутствие приключений ей было грех жаловаться.

    Утром Ева проснулась в прекрасном настроении. Недовольство растворилось без следа, как ржавчина после обработки кислотой. Начало дня не испортил даже вид рюкзака. В конце концов, взять книгу было легко. О том, что должно произойти далее, Ева имела смутные представления, а потому запретила себе волноваться заранее.

    Отправляясь на завтрак, она напевала под нос. Угрюмые от непосильной работы атланты провожали ее завистливыми взглядами. Но если раньше Ева чувствовала, что ее хорошее настроение издевка над несчастными, то сегодня ее не трогали их страдания. Казалось, еще чуть-чуть и ступни оторвутся от пола, она раскинет руки и полетит.

 Входя в столовую, Ева по-прежнему насвистывала мотив незамысловатой песенки, но при виде компании за обеденным столом оборвала мелодию на середине куплета. Помимо четырех всадников в столовой сидели шесть курфюрстов. Они наблюдали за Евой, игнорируя снующих вокруг демонов-теней. Последние ежесекундно что-то подливали в чашки, приносили одни блюда и уносили другие, создавая атмосферу упорядоченной суеты. Будь их воля, они бы с удовольствием кормили всадников с ложки.

  Зато перед курфюрстами стол пустовал. Равнодушные к людской пище, они не заходили в столовую. Тем удивительнее было их появление здесь этим утром.

   − Присядь, − Самаэль указал на свободное место возле Вики.

  Ева опустилась на стул, и перед ней тут же возникла тарелка с омлетом и чашка ароматного кофе, приготовленного именно так, как она любит: с молоком и двумя ложками сахара. Местный повар, кем бы он ни был, до мельчайших подробностей изучил вкусы всадников.

     Ева натянуто улыбнулась соседке и подцепила кусок омлета на вилку. Положив его в рот, тщательно разжевала, не ощущая вкуса. Кушать под присмотром демонов было невозможно. Так недолго и подавиться. Ева отложила столовые приборы. Как только вилка опустилась на салфетку, сзади возникла тень, забрала недоеденный омлет и поставила вместо него тосты.

     Напротив Евы Максим с задумчивым видом ковырял жареный бекон. Она попыталась привлечь его внимание, но он был поглощен собственными мыслями. Потеряв надежду выведать у Макса, что происходит, она повернулась к Алексу. В отличие от других всадников он выглядел спокойным. Еще бы! Отец наверняка поведал ему все тайны, и он не мучается от неизвестности. Алекс подмигнул Еве. В ответ она показала ему язык, поздно сообразив, что это увидят курфюрсты.

    Завтрак напоминал смотрины, а не прием пищи. В полной тишине слышно было, как столовые приборы стучат друг о друга и о дно тарелок. Едва унесли заключительное блюдо, курфюрсты поднялись и покинули столовую, так и не проронив ни слова.

  Дверь захлопнулась за их спинами, и Вика спросила:

 − Что это было?

 − Проверка сохранности инвестиций, − ответил Алекс.

 − Теперь так будет каждый раз? – ужаснулась Ева, опасаясь навсегда лишиться аппетита. − Они каждый раз будут приходить сюда и сидеть с таким видом, точно проглотили жабу?

 − Вскоре мы будем скучать по этим милым домашним посиделкам, − вздохнул Макс.

  Алекс подошел к Еве и предложил ей руку:

 − Пойдем, у нас важная встреча.

 − Как же они? – Ева обернулась на всадников.

 − Они присоединятся к нам позже.

 Вместе с Алексом она вышла в коридор.

 − Куда ты меня ведешь?

 − В кабинет к Самаэлю, − откликнулся шагающий впереди Алекс.

 − Зачем?

 − Он знает, где спрятан первый ключ.

 − А что с другими ключами? Мы будем искать их самостоятельно?

 − Нет, − покачал он головой. – Где второй ключ, нам скажет обладатель первого, и так далее по цепочке.

 − Выходит, еще одна проверка, − вздохнула Ева.

 − Считай это финальным испытанием. Если справимся, то дальше будем предоставлены сами себе.

 − Что-то слабо в это верится.

 − Не сомневайся. Шесть из семи ключей спрятаны вне Дома.

  Новость неприятно поразила Еву. Меньше всего она хотела вновь очутиться за стенами Дома. Однажды она уже имела удовольствие прогуляться по аду и узнать на собственном опыте, что кошмары, обитающие внутри Дома, не идут ни в какое сравнение с тем, что творится снаружи.

 − Почему Самаэль всегда посылает за мной тебя?

 − Я единственный, кому он доверяет.

− Звучит неправдоподобно. Здесь, по-моему, у всех хроническая паранойя. Все друг друга в чем-то подозревают. Как насчет тебя?

 − Что со мной не так? – переспросил он.

 − Ты веришь Самаэлю?

 − Конечно же… нет.

 − Но ведь он твой отец! – поразилась Ева.

 − И курфюрст ада. Один из первых в гонке за лидерство. Если для достижения цели ему потребуется убрать меня с дороги, он это сделает. Я не питаю на свой счет иллюзий. И тебе не советую.

 − Не советуешь что?

 − Доверять всем подряд. В аду каждый за себя и все против друг друга.

   Алекс жестом пригласил Еву в кабинет, внутри которого было на удивление уютно. Ни тебе жутких картин, ни корчащихся тел. Ева точно перенеслась в кабинет руководителя банка: белый кожаный диван, стол из массива бука, кресла с декоративными подлокотниками, на окнах вместо штор жалюзи. Как Самаэль перетащил столько вещей через границу миров? «Должно быть, не одну ходку делал», − улыбнулась Ева.

   Хозяин кабинета вольготно развалился в офисном кресле и, переплетя пальцы рук на уровни груди, рассматривал гостей.

 − Мне выйти? – спросил Алекс.

 − Отчего же? Останься, − великодушно разрешил Самаэль. Демон был в хорошем расположении духа. Что бы ни произошло за завтраком, ему это принесло пользу.

 − Алекс сказал, что вы хотите поговорить со мной.

 − Как ты себя чувствуешь?

  Внезапный интерес к ее здоровью насторожил Еву. Впервые за время их знакомства демон проявил подобие заботы.

  − Вроде ничего, − промямлила она в ответ и поспешно добавила: − спасибо.

  Сесть без приглашения Ева не решалась, а потому стояла, переминаясь с ноги на ногу. И хотя  она смотрела на Самаэля сверху вниз, не возникало сомнений – главный здесь он.

  − Вот и славно, − улыбнулся демон, но из-за острых зубов улыбка производила гнетущее впечатление. – Тогда перейдем к делу. Ты должна добыть первый ключ к полуночи.

   Часы за спиной Самаэля показывали двадцать минут десятого утра. До двенадцати часов ночи полно времени. Но кто знает, как далеко предстоит идти?

  − Всадники помогут тебе, − продолжал Самаэль. − Отныне вы одно целое.

    Алекс стоял у порога, готовый по первому требованию покинуть кабинет, но едва отец сказал, что теперь они с предводительницей заодно, как  он подошел. Его близость придала Еве уверенности, точно позади нее был не парень, а каменная стена, на которую она в любой момент могла опереться. Она и не подозревала, что между всадниками столь мощная связь.

   − Будьте осторожны, − предупредил демон. – В аду вы уязвимы. Если на Земле вы способны к быстрой регенерации, то умерев здесь, вы не воспрянете из пепла, как фениксы.

   Ева и Алекс кивнули.

  − Замечательно, − очередная улыбка Самаэля, оголившая клыки, вызвала спазм в желудке у Евы. – Итак, первый ключ хранится у Лилит.

   Демон повторил имя владелицы ключа дважды, чтобы убедиться: Ева его запомнила, а после велел ей собрать всадников и отправляться на поиски. Алекс уже был у двери, но она замешкалась. Редко выпадал шанс застать Самаэля в хорошем настроении.

 Шагнув к столу, Ева попросила:

 − Можно мне повидаться с мамой?

 − С кем? – не понял вопроса демон.

 − Я тревожусь за нее, − призналась она. – С тех пор, как ее увели, я о ней не слышала. Можно мне ее увидеть?

 − Твоя мать мертва, девочка. Для ада она обычная грешная душа, − Самаэль встал, и сразу стало заметно, что он на целую голову выше Евы. – Не трать свое и мое время на жалость к никчемному существу.

   Ева собралась возразить, что какой бы никчемной ни была ее мама, для нее она не пустое место. Но Алекс, обхватив ее за талию, приподнял, так что она не дотягивалась до пола пальцами ног, и потащил к двери.

  Выставив Еву из кабинета, Алекс отпустил ее. Она замахнулась влепить ему пощечину, но наглец увернулся. Зато ей досталось во второй раз: Александр провел захват – схватил ее за запястье и завел руку за спину.

 − Остынь, − выдохнул он Еве в затылок.

 − Отпусти! – потребовала она.

 − Пообещай, что будешь паинькой.

 − Хорошо, − согласилась она и в ту же секунду получила свободу.

 Потирая ноющее запястье, она спросила:

 − Зачем ты меня выволок из кабинета?

 − Иногда ты бываешь непроходимой дурой, − покачал головой Алекс. – Существует ли более экстремальное занятие, чем испытывать терпение курфюрста?

  − Благодарение Богу, ты превосходный всадник по имени Смерть. Должен же хоть кто-то быть на высоте, − едко заметила Ева. Еще не смолкло последнее слово, как по коридору пронесся холодный воздух, словно где-то в недрах Дома выдохнуло гигантское существо.

  − Вот опять, − Алекс потер виски. – Я ведь упоминал про запрет слова на букву Б.

 − Ой, − Ева прикусила нижнюю губу.

 Ева помалкивала вплоть до гостиной, где их ждали всадники, опасаясь ляпнуть что-нибудь вроде упоминания Бога, которое в аду было сродни матерному ругательству.

   В гостиной им навстречу бросились изнывающие от любопытства всадники. Обступив их плотным кольцом, они наперебой сыпали вопросами. Когда поток «зачем» и «почему» иссяк, Алекс и Ева объяснили, что им всем предстоит сделать.

   На сборы ушло чуть больше получаса. Они взяли по рюкзаку и набили их соответственно своим вкусам и потребностям. Виталик, например, исключительно продуктами. В итоге его рюкзак был самым толстым, но Ева все равно нервничала: что если еда закончится? Переключится ли всадник по имени Голод на тех, кто поблизости?

   Вика ограничилась парой ножей, прикрепив их к поясу, и двумя бутылками воды. Алекс, как и сестра, еде предпочел оружие, но вместо привычного кинжала взял в дорогу нечто с кривым лезвием и деревянной рукоятью. Макс заполнил рюкзак двойной порцией еды и воды – для себя и Евы, в то время как она несла книгу Судного дня.

 − Готовы? – вопрос Алекса был риторическим. Всадники были полностью экипированы и рвались в бой. – Ну, тогда пошли. Вперед, на поиски Лилит!

Глава 5

   Книга Судного дня была тяжелой. Спина и особенно плечи разболелись уже после часа ходьбы. Рюкзак при каждом шаге бил по пояснице. Наверняка там наметился синяк.

     До этого дня Ева думала, что если знакома не со всем Домом, то с большей его частью. Но, как выяснилось, она не знала и сотой его доли. Даже после встречи с переходами без конца и края, блуждающими комнатами и кладбищем посреди лестницы она не предполагала, что Дом настолько велик.

  Всадники взбирались на пятую по счету лестницу. Грезилось, та поднимается до небес, так много было ступеней. Смотреть на них – сплошное мучение, и Ева решила отвлечься беседой. Позади нее топал Виталик. Лишние десятки килограммов не мешали ему карабкаться вверх по лестнице, сосредоточенно жуя бутерброд с колбасой. Ева не отважилась отвлечь парня от важного занятия и поискала другого собеседника.

    Алекс и Макс вырвались вперед. Сводные братья соревновались друг с другом на скорость. Для общения с ними надо было прибавить шаг, а Ева и без того передвигалась на пределе возможностей. Зато Виктория была поблизости. Выбирать не приходилось, и Ева завязала диалог:

 − Кто такая Лилит?

− Первая жена Адама и по совместительству первая блудница, − не оборачиваясь, ответила Вика.

  Всадница по имени Война нисколько не запыхалась, чем вызывала у Евы черную зависть. Она никогда не считала себя слабачкой и не жаловалась на физическую форму, но в сравнении с Викой Ева чувствовала себя инвалидом.

 − Я думала, первой и последней женой Адама была моя тезка Ева.

− Распространенное заблуждение, − кивнула Вика. – О Лилит забыли, как о страшном позоре. Она сбежала от Адама, и ее заменили Евой.

 − Что она из себя представляет? – Ева ускорила шаг и поравнялась с Войной.

 − Узнаешь.

    Вика указала вверх, Ева проследила за жестом: еще пара пролетов, и лестница, наконец, закончится. За ней простирался коридор. Такой огромный, что пассажирский самолет спокойно мог подняться в воздух, используя его как взлетную полосу. Вместо привычных атлантов коридор украшали человеческие чучела. Торсы вырастали прямо из стен, впалые глаза были широко распахнуты, руки тянулись к всадникам, точно в мольбе о пощаде. Ева брезгливо отвернулась от чучела с вываленным синим языком и уставилась себе под ноги. Куда лучше рассматривать витиеватый узор на ковровой дорожке, чем пялиться в разинутые рты мертвецов.

  Макс и Алекс сбавили скорость, и всадники их догнали.

  − Пить хочешь? – Макс протянул Еве литровую бутылку с водой. Она благодарно приняла ее и надолго приложилась к горлышку, а, выпив половину бутылки, почувствовала себя бодрее.

 − Куда нам? – спросила Вика у Алекса.

 − Трудно  сказать, − он выглядел растерянным. – Я здесь был всего однажды и то давно.

    Ева изучила одинаковые ряды дверей справа и слева от себя.

 − Что, если заглянуть в каждую комнату по очереди? – предложила она.

 − Исключено, − откликнулся Алекс. – Здешние обитатели не жалуют гостей.

 − И что ты предлагаешь? – встрял Макс.

 − Устроить привал.

    Ева недоверчиво хмыкнула. Слово «привал» ассоциировалось с отдыхом на природе, а не с темным коридором, увешанным жертвами демонов. Всадникам напротив идея понравилась, они уселись в кружок на полу и достали еду.

  − Мы что же, и костер разведем? – шутливо поинтересовалась Ева, устраиваясь рядом с Максом.

  − Боюсь, костра не будет. Мы же не хотим поджечь Дом, − остудил ее пыл Алекс.

   Из продовольственных запасов осталась пара бутербродов с ветчиной, три помидора и несколько пакетов чипсов. Чипсы отдали Виталику, который успел полностью опустошить свой рюкзак. Прочее разделили поровну.

  − Сейчас половина шестого, − Вика посмотрела на наручные часы. − До полуночи не так много времени, а нам еще надо вернуться назад.

   Алекс в сотый раз обозрел окрестности, но, судя по выражению его лица, ясности это не внесло.

 − Что конкретно мы ищем? – спросила Ева, лишь бы поддержать разговор.

− Бордель.

 Ответ Алекса ее позабавил, она хихикнула:

 − Где же еще искать блудницу, как не в борделе.

 − У Лилит есть масса достоинств, − отметил Макс.

 − Например?

 − Она могущественная ведьма. К тому же обожает детей.

 − Тогда она не так уж плоха.

  Ева полагала, что женщина, любящая детей, не может быть безнадежно испорченной. Но скептическая усмешка Алекса заставила ее усомниться в выводах.

  − Если Лилит и любит младенцев, то обжаренными до золотистой корочки, с приправами и чесноком, чтобы отбить сладкий аромат детского мяса, − развенчал Алекс ее заблуждения.

  Такое даже представлять не хотелось, не то что увидеть. Только бы не застать ведьму за обедом. Аппетит пропал, и Ева пожертвовала остаток бутерброда Виталику.

 − Можно поискать бордель по звукам, − Вика, равнодушная к гастрономическим пристрастиям Лилит, вернула беседу в первоначальное русло.

 − Это как? – удивился Макс.

 − А то ты не в курсе, что происходит в стенах публичного дома, – поддела его Вика.

 − Будем подслушивать?

 − У тебя есть другой план?

 − Да любой план даст десять очков вперед твоему.

 Эти двое были готовы вцепиться друг в друга, но вмешался Алекс:

 − Сделаем так, как сказала Вика.

    Ева считала бредовой мысль разыскивать бордель по звукам, но это не помешало ей, подражая остальным, прикладывать поочередно ухо то к одной, то к другой замочной скважине в надежде услышать характерные вздохи. Когда из-за очередной двери донесся стон, она поначалу проигнорировала его, но сладострастный вздох повторился.

 − Я, кажется, что-то нашла! – махнула Ева всадникам.

  Они попеременно оценили звук и после жаркого обсуждения постановили, что бордель находится здесь.

  Алекс достал из ножен кинжал и взялся за дверную ручку. Прежде чем повернуть ее, он велел выстроиться в цепочку:

 − Первым пойду я, следом Ева, за ней Вика. Макс и Виталик, вы замыкающие.

 − Почему я должен идти последним? – возмутился Макс.

 − Потому что Ева важнее. Главное, чтобы она и книга были в сохранности.

 − А нас пусть хоть на куски порвут, − проворчал Макс.

 Виталик воспринял приказ Алекса спокойно. Он не привык волноваться за свою безопасность. Вряд ли кто-то из бесов (если он, конечно, в своем уме) посягнет на эту Джомолунгму.

   Алекс убедился, что его указания выполнены, и толкнул дверь. Пахнуло пряным ароматом женских духов. От тяжелого запаха в носу засвербело, и Ева чихнула.

   Всадники с опаской вошли в ярко освещенный коридор. В помещении было жарко, как на кухне при включенной духовке и закрытых окнах. Ева взмокла в считанные секунды. Судя по водолазке, облепившей спину Алекса, от жары страдала не она одна.

  Проход наполняли стоны и вздохи. Сквозь терпкие духи пробивался запах пота разгоряченных тел.

   − Похоже, мы попали по адресу, − сказала Ева.

  Алекс обернулся и прижал палец к губам. Она умолкла. Чем позже обнаружат их присутствие, тем лучше.

    Алекс неторопливо продвигался по коридору, выверяя каждый шаг, точно шел по минному полю. По бокам прохода попадались занавешенные газовой тканью проемы. Ева из любопытства заглянула в один и тут же стыдливо отвернулась – за занавесью на овальном ложе занималась любовью парочка демонов.

     Они двигались к арке прямо по курсу. Алекс отогнул ткань, и всадники ступили в круглую комнату. Центральное место здесь занимала кровать. Она стояла на постаменте, словно ценный экспонат музея. Розовый балдахин скрывал лежащую на ней фигуру.

   Комната была поделена на тематические сектора. При желании здесь можно было удовлетворить самые необузданные сексуальные фантазии. Особенно Еву поразили странного вида крепления, свисающие с потолка.

   Всадники вытянулись в шеренгу около арки. Они достигли цели похода. Идти дальше не имело смысла.

 − Лилит! – впервые, как они попали в бордель, подал голос Алекс.

   Балдахин покачнулся, и сквозь прорези высунулась рука с идеальным маникюром и тонким запястьем. Кожа, натертая маслом, блестела. Вслед за рукой появилась нога, а затем хозяйка публичного дома предстала перед всадниками во всей красе. А посмотреть было на что! Лилит была в чем мать родила. Лишь длинные до щиколоток волосы коньячного цвета прикрывали ее наготу. Лилит была чудо, как хороша: сияли черные, словно небо в беззвездную ночь, глаза; полная грудь покачивалась при движении; стройные ноги и плоский живот в сочетании с тонкой талией делали ее тело похожим на неестественную фигуру куклы Барби.

 − Могу представить, как убивался Адам, потеряв первую жену, − пробормотала Ева.

 − О да, бедняжке было нелегко, − усмехнулся Алекс.

  Лилит, не стесняясь наготы, улыбнулась гостям. В отличие от демонов она обладала ровными жемчужно-белыми зубами.

 − Всадники желают развлечься? – Лилит игриво подмигнула Максу, и Ева испытала укол ревности.

 − Ты знаешь, зачем мы пришли, − взял на себя роль переговорщика Алекс. – Нам нужен ключ.

  − Тебе я его не отдам. Хотя ты можешь попытаться уговорить меня.

   Недвусмысленный намек блудница сопроводила движением бедер, от которого даже у Евы закружилась голова. Будь она парнем, влюбилась бы без памяти в чертовку.

 − С нами предводительница, − на Алекса уловки Лилит не действовали, он кивнул на Еву: – ей ты обязана отдать ключ.

 − Вот как, − Лилит перевела взгляд на нее. − Пусть докажет, что она и есть предводительница, а не самозванка.

   У Евы в области живота образовался ледяной ком. Ее разоблачат! Все поймут, что она ничего собой не представляет. Она даже Тьму не способна призвать. Та является, когда ей заблагорассудится, и как раз сейчас она не желает показываться.

   − Какие доказательства тебе требуются? – в голосе Алекса звучала досада. Ева краем глаза наблюдала за тем, как он стиснул рукоять кинжала. Вика тоже подобралась и стала похожа на кошку, готовую к прыжку.

  − Хочу увидеть Тьму, − заявила Лилит. – Заглянуть в ее беспросветные глубины.

   Блудница приблизилась, с жаждой вглядываясь в Еву. Ноздри щекотал запах ее духов, тех самых, что пропитали воздух. На глазах выступили слезы, и силуэт Лилит расплылся.

 − Я жду, − поторопила блудница, − все еще жду.

   Ева не знала, сколько длилось ожидание. На самом деле, не так уж долго. Как истинная женщина Лилит не обладала терпением. Игра в гляделки ей быстро наскучила, и она, фыркнув, отвернулась.

 − В девочке нет ни грамма Тьмы.

− Я бы не торопился с выводами.

   Знакомый голос заставил Еву вздрогнуть − из темного угла на свет вышел Асмодей. Демон был элегантно одет: узел шейного платка и то имел идеальные пропорции. Кремовые волосы безупречной волной обрамляли скулы. В то время как Ева с всадниками умирали от жары и обливались потом, Асмодей прекрасно себя чувствовал в застегнутом на все пуговицы пиджаке.

   Лилит скептически покачала головой:

 − Ты слишком доверчив, мой дорогой. Девочка – пустышка.

− Я очевидец зарождающейся в ней Тьмы, − возразил Дей.

 − Должно быть, тебе почудилось, − отмахнулась блудница. – Я не разглядела в ней даже тени.

  Зрачки Асмодея сузились совсем как у хищника. Он злился, но Лилит не было до этого дела.

 Кто-то потянул Еву назад. Она попятилась и услышала, как Алекс прошептал:

 − Пусть милые побранятся, а мы переждем ссору в укрытии.

 − Милые? – переспросила она, вслед за парнем возвращаясь в коридор.

 − Асмодей и Лилит вроде как пара, − вместо Алекса ответила Вика, так как ему было не до болтовни. Он выгонял из ближайшего будуара любовников, освобождая место для всадников.

     В комнате, выбитой для них Алексом, было не продохнуть. Кроме как на кровать со скомканным бельем сесть было негде, и Ева встала у стены поближе к выходу, где жадно ловила малейшее дуновение ветерка. Увы, он был здесь в дефиците. До нее доносились отголоски конфликта: высокий женский голос то и дело перебивал мужской баритон, но слов было не разобрать.

  − Ты в порядке? – вопрос Макс отвлек Еву от ссоры за стеной.

  − Да.

 −  Как насчет Тьмы?

 − А что с ней?

 − Ты не хочешь попробовать вызвать ее?

 − По-твоему, я не пыталась? – вспылила Ева. – Если бы все было так просто!

 − На самом деле, это не так уж сложно, − вмешалась Вика.

 − Тебе откуда знать? – ощетинилась Ева.

 − Да так, слышала кое-что.

  Разумеется, Вика нарочно ее злила. Умом Ева это понимала, но нервы были на пределе. Еще немного и она бы врезала Вике. Ситуацию спас Асмодей. Поглощенная стычкой с Викой Ева пропустила момент, когда голоса стихли. Выяснение отношений между супругами закончилось благополучно. О чем свидетельствовала довольная улыбка Дея.

 − Устали? − отодвинув занавесь, спросил демон. – Предлагаю отужинать с нами.

 − Мы здесь по делу, − Ева испугалась рагу из младенцев. – Почему ты не сказал мне, что Лилит твоя жена?

  Асмодей вскинул брови:

  − Прости, я не знал, что наши отношения зашли столь далеко, недотрога. Напомни, с каких пор я обязан отчитываться перед тобой.

  − Дело не в этом, − Ева покраснела, сообразив, какую глупость сморозила. – Просто ты мог бы значительно облегчить нам задачу.

 − А чем, как тебе кажется, я занимаюсь?

  Не дожидаясь ответа, Асмодей ушел.

 − Странно, что он сотрудничает с нами.

   Алекс говорил сам с собой, но Ева все равно ответила:

 − Он мой друг.

    Алекс подозрительно на нее посмотрел, будто прикидывая в уме, окончательно она чокнулась или при должном лечении ее можно спасти.

   − Ты не перестаешь меня поражать, − с чувством признался он. – Я часто думаю: неужели ты и правда так безнадежна?

   Ева надулась, дав себе зарок в ближайшие несколько часов игнорировать наглеца. Ей надоело, что окружающие считают ее дурочкой. Она уяснила, что понятие дружбы в аду, если и присутствует, то в весьма размытом виде. Проще говоря, с тобой дружат до тех пор, пока это выгодно. Но, как любому человеку, ей хотелось верить в бескорыстную привязанность. Конечно, у нее есть Макс. Она ценит его заботу, но при этом безумно скучает по Роме. Асмодей в некотором роде его замена. Ева убедила себя, что может доверять ему. Если вдуматься, с какой стати демону помогать им? Что за выгоду он получит от их успеха? Ева прикинула и так, и эдак, но ответа не нашла, а потому осталась при своем мнении: Дей ее друг.

   Ужин проходил в комнате с кроватью – единственном жилом помещении в покоях Лилит. Демоны-тени установили стол и раздобыли продукты для всадников. После бутербродов Ева обрадовалась горячему супу и жареной курице. Пусть первый был пересолен, а курица жестковата, это не испортило ей аппетит.

    Асмодей ограничился бокалом прозрачной дымящейся жидкости. Каждый раз, поднося его ко рту, он задерживал дыхание, словно запах напитка был ему неприятен. Ева вспомнила балл, где ее и всадников представили жителям ада. Тогда напиток курфюрстов светился голубым, и пили его с куда большим удовольствием.

   Чтобы не смущать гостей, Лилит накинула халат. Правда он скорее подчеркивал достоинства блудницы, чем скрывал обнаженное тело. Она не ела, молчаливой статуей возвышаясь во главе стола. По недовольному выражению ее лица нетрудно было догадаться: спор она проиграла.

     Под конец ужина Ева не могла усидеть на месте, так ей не терпелось забрать ключ. Беспокойство подогревала Вика, многозначительно поглядывая на часы.

   Стоило Асмодею встать из-за стола, как Ева вскочила вслед за ним. Оставив без внимания хмурую Лилит, она потянула демона в дальний угол комнаты для приватной беседы. Миновав кресла с наручниками, стенд с плетками, манекен с кляпом во рту, который чуть ли не до икоты напугал ее, Ева решила, что они достаточно отдалились. Ни к чему выяснять, какие еще прелести скрывают покои блудницы.

 − Ты достал ключ? – набросилась она на Асмодея.

 − Я не могу к нему прикоснуться, тебе ли не знать, − в отличие от Евы демон излучал вселенское спокойствие. – Но я убедил Лилит отдать его тебе.

 − Что мне для этого надо сделать?

 − Достаточно подойти и попросить. Убежден, она тебе не откажет.

   Ева кивком поблагодарила Дея за помощь. Пора было вернуться к Лилит, но семена сомнения, посеянные Алексом, необходимо было уничтожить до того, как они дадут всходы.

 − Почему ты мне помогаешь? Ты делаешь это ради достижения каких-то своих целей? – спросила Ева.

 − Недотрога, нынче на шахматной доске ты главная фигура – наша черная королева. Каждый мечтает разыграть свою партию.

  Ева нахмурилась. Ответ демона ей не понравился.

 − Выходит, ты используешь меня.

− Умоляю, не надувай губки, − скривился Асмодей. − Разве только что ты не использовала меня, чтобы заполучить ключ?

   В чем-то он был прав. Ева стушевалась перед такой откровенностью.

 − Посмотри на это с другой стороны, − продолжил Дей, − мы, как одна большая шведская семья, имеем друг друга по очереди. Многие даже получают удовольствие. Мой тебе совет: расслабься. Может, и тебе наши игры придутся по вкусу?

 − Спасибо за предложение, но я воздержусь, − пробормотала Ева. Сравнение Асмодея покоробило. Хотя, что еще мог сказать демон похоти?

 − Ох, недотрога, − вздохнул Асмодей, − юношеский максимализм никому не идет на пользу.

   Ева дернула плечом и заявила напоследок:

 − Кстати, чуть не забыла тебя поздравить с прекрасной женой. Развратник и шлюха  − идеальная пара!

     Скоро она пожалеет о сказанном. В конце концов, соратников у нее не так уж много. Всадники и те большей частью ее недолюбливают. Так стоило ли портить отношения с Асмодеем –  уникальным демоном, который по непонятной причине сопереживает ей? Но злость мешала признать ошибку.

   Ева, подойдя к Лилит, протянула раскрытую ладонь и приказала:

 − Отдай мне ключ!

   Блудница подняла руку к груди, где на золотой цепочке висел медальон, но дальше дело не пошло. Тогда вмешался Асмодей. Он улыбался и выглядел дружелюбно, но что-то в его движениях заставило Еву насторожиться. Он вел себя как хозяин с рабыней. Лилит – грешная душа, а не демон и даже не живое существо. Она всего-навсего марионетка в лапах курфюрста.

    Дей коснулся щеки Лилит. Блудница поджала губы и послала Еве яростный взгляд, но выполнила требование. Сняв с шеи цепочку, она протянула ее предводительнице. Ева чуть ли не силой вырвала ее из пальцев Лилит. Вместо кулона на цепочке висел желанный для всадников ключ – круглый медальон с оттиском в виде козла.

 − Благодарю, − бросила Ева Лилит и позвала всадников: − идем!

   Она обогнула Асмодея, гордо вздернув подбородок. Ей потребовалась немалая воля, чтобы не поддаться искушению и не посмотреть на демона. Но даже боковым зрением она прекрасно видела, что он улыбается, как ни в чем не бывало.

    Ева была уже у выхода, когда сзади послышалось:

 − Ты не спросишь, где следующий ключ?

  Голос у Асмодея подрагивал из-за едва сдерживаемого смеха. Ева сжала кулаки и процедила сквозь стиснутые зубы:

 − И где же?

 − Тебе придется по вкусу это место, − подмигнул ей Асмодей. – Слышала про славные города Содом и Гоморру, недотрога?

   Ева застонала. Кто же не в курсе истории двух городов, разрушенных из-за грехов их жителей?

 − Вижу, что слышала, − улыбка демона стала кровожадной. – Ищи Бера и Бирши, царей Содома и Гоморры. Ключ у них. Между прочим, − добавил он, − праздность – весьма привлекательный грех. Просто поразительно, как легко в него впасть.

Глава 6

   Боль в правом боку мешала Еве вздохнуть полной грудью. Под ребра словно вонзили острый нож. При движении он глубже впивался в тело, доставая до легких, и Ева судорожно хватала ртом воздух, мечтая остановиться.

  Смахнув пот со лба, она перепрыгнула через очередную ступеньку. Вопреки желанию перевести дух, она не сбавляла темп. Времени до полуночи всего ничего, а путь в кабинет Самаэля не близкий.

  В ушах набатом звучал топот бегущих всадников. И без того тяжелый рюкзак, казалось, прибавил в весе и тянет на целую тонну. Но ключ от первой печати, зажатый в кулаке, придавал сил. От тепла ладони он стал горячим и слегка пульсировал.

   − Время вышло! – крикнула Вика, вскинув руку с часами к потолку.

  Вот она – возможность передохнуть! Уперев руки в бедра, Ева согнулась пополам и засопела, восстанавливая дыхание.

 − До полуночи пять минут. Нам не успеть, − повторила Вика.

   Но Еве было плевать на проваленное задание. Она упала на колени и уперлась лбом в пол. В скрюченной позе боль в боку утихла.

  − Черт! – Алекс в сердцах пнул край ступени. – Ненавижу проигрывать.

  − И что теперь делать? – задыхаясь, спросила Ева.

 − Подождите, − вмешался Макс, − у нас есть книга и ключ. Почему бы не сорвать печать прямо здесь?

 − Здесь это где? – Вика скептически оглядела лестничный пролет.

 − Здесь – означает на этом самом месте, − Макс указал на пол. – Где сказано, что печать должна быть сорвана в конкретном месте?

  − Нигде, − Алекс прищурился. – По крайней мере, я о таком не слышал. Ева, − обратился он к ней, − доставай книгу. Сколько у нас времени?

 Последний вопрос он адресовал Вике. Она тут же ответила:

 − Чуть более трех минут.

  Ева лихорадочно развязывала шнур, стягивающий верх рюкзака. Открыв рюкзак,  она дернула книгу на себя, пристроила ее на пол и оцепенела. Всего-то требовалось приложить ключ-медаль к печати, но Еву точно парализовало.

 − Не тяни! – поторопил Алекс.

   Он схватил ее за запястье и направил руку с ключом к печати. Ева будто покинула собственное тело, наблюдая за происходящим со стороны. Это не ее пальцы прижали ключ к печати и давили до тех пор, пока он не слился воедино с книгой. Лишь после того, как ключ и печать соединились, она очнулась и отдернула руку.

    Сердце внутри книги Судного дня натужно застучало, убыстряя ритм. Его биение слилось в единый гул, словно неподалеку набирал высоту реактивный самолет. Затем оно внезапно умолкло, и одновременно исчезли прочие звуки.

   Печать окрасилась в алый цвет, как если бы ее раскалили на огне. Она лопнула и из трещин, как на свежем порезе, выступила кровь. Печать почернела и превратилась в золу. Поднялся ветерок, подхватил пепел и развеял его вдоль лестницы. И печать, и ключ-медальон перестали существовать.

   Возвратились звуки и какофонией обрушились на Еву. Как много шума производил Дом! Скрипели ступени, подвывал сквозняк, потрескивали свечи в канделябрах. Собственное дыхание звучало громко и вызывающе.

 − Все, что ли? – шепот Виталика показался Еве криком. Она испугалась, что оглохнет.

 − С первой печатью покончено, − констатировала Вика.

   Ева оторвалась от книги. Трудно было поверить,  что на одну печать стало меньше. Чересчур легко все прошло.

  − Вставай, − Алекс протянул ей руку, и Ева воспользовалась его помощью, чтобы подняться с колен.

 − Я ничего особенного не заметил, − разочаровано протянул Макс.

− А чего ты ожидал? – к Вике вернулось самообладание и на пару с ним ехидный тон.

− Потрясений. Это ангельская печать и она пала, а вокруг как будто ничего не изменилось.

 − Я тоже разочарован, − признался Алекс. – Спецэффекты явно подкачали.

   Раздались хлопки. Всадники как по команде повернулись на шум. К ним спускался курфюрст Андрас, хлопая в ладоши, точно после спектакля вызывал актеров на бис.

 − Браво, браво, − демон остановился рядом с книгой Судного дня и наклонился ее рассмотреть.

 − Как вы здесь появились? – нахмурилась Ева.

 − Не иначе как чудом, − курфюрст издевался и, судя по ухмылке, получал удовольствие. – Я потрясен. Похоже, ваша команда чего-то да стоит.

 − А я говорил, что эти ребята еще себя проявят.

 Ева, разинув рот, наблюдала за тем, как из воздуха материализовался Мамон. В вышитом камзоле он походил на французского придворного, если не на самого короля-солнце Людовика XIV.

 − Ох, перестань, − отмахнулся Андрас. – Тебе за эти слова щедро заплатили.

   Мамон смахнул с рукава несуществующую пылинку, будто слова Андраса материализовались и запачкали его наряд.

   Ева переводила взгляд с одного брата на другого. Между курфюрстами, несмотря на родственные связи, не было особой любви. Но сейчас в их глазах читалась откровенная ненависть.

  Разгореться конфликту помешало прибытие Самаэля. В отличие от Андраса он был скуп на похвалы. Оценив книгу с шестью печатями, он кивнул Еве и уголком губ улыбнулся Алексу. Других всадников он проигнорировал.

   Вскоре на лестнице собрались все курфюрсты. Они по очереди подходили к книге Судного дня, смотрели на нее и отходили. Каждый лично хотел убедиться, что они стали на одну печать ближе к свободе. Лишь после тщательного осмотра Еве позволили убрать книгу в рюкзак.

   Всадники вернулись в свои комнаты в сопровождении курфюрстов. Ева так до конца и не поняла, был ли это почетный эскорт для победителей или конвой для арестантов.

  Ни теплая ванна, ни мягкая постель не помогли Еве заснуть. В неравной схватке бессонница победила. Побродив по спальне, Ева, не найдя подходящего занятия, отправилась к Максу.

  В коридоре было пусто, и Ева рискнула покинуть безопасную территорию. Она кралась на цыпочках, а атланты поворачивали головы ей вслед. Под их взглядами Ева ежилась от озноба, но продолжала идти. Дорогу к спальне Макса она выучила наизусть. Заблудиться ей не грозило.

    Ева преодолела последний поворот. От заветной комнаты ее отделяла пара шагов, как  из-за двери донеслись голоса.

   − Подумай хорошенько. Ты должен был что-то почувствовать, − говорила девушка. И хотя интонации были ей не свойственны, Ева узнала Вику.

  − Во-первых, я никому ничего не должен. А, во-вторых, это совершенно не твое дело. Даже если что-то и было, с какой стати мне обсуждать это с тобой? – безусловно, говорил Макс, но Еву поразил его презрительный тон. Обычно Макс вел себя иначе.

 − Но ведь это твоя печать, − настаивала Вика, воспринимая грубость собеседника как должное.

 − И что с того? Следующая печать твоя. Тебе недолго ждать. Скоро сама проверишь.

 − Потому и спрашиваю. Мне необходимо знать, что произойдет. Неизвестность меня раздражает, − призналась Вика.

 − Да мне плевать, что там тебя не устраивает.

   Страх быть застуканной за подслушиванием победило любопытство. Оно буквально приклеило Еву к полу. Неужели ее парень грубиян и сквернослов? Макс, разговаривающий с Викой, был не похож на Макса, с которым она встречалась.

 − Ты увиливаешь! − Ева вздрогнула от возгласа Вики. – Ты получил ее и просто не желаешь делиться!

 − Отвали! – за дверью началась возня. – С тобой я уж точно ничем делиться не буду.

   Дверь была не заперта, и Ева решила вмешаться, пока эти двое не повыдергивали друг другу волосы. Она ворвалась в спальню, где Макс и Вика застыли один против другого, сжимая кулаки.

  − О чем спор? – вопрос Евы заставил спорщиков подпрыгнуть на месте.

  − Ева, − первым пришел в себя Макс, усилием воли смягчив голос. От напряжения аж венки на висках вздулись. – Что ты здесь делаешь?

 − Пришла к тебе. Так о чем речь? Что ты получил?

 − Да, − поддержала Вика, − расскажи нам.

  Макс посмотрел на Вику. Выступившие на скулах желваки свидетельствовали о том, как тяжело ему сдерживать гнев.

   − Уже поздно, Вика, − проговорил он через силу, − иди к себе. Сейчас неподходящее время для разговора.

   Вика нехотя пожелала всем спокойной ночи и ушла. Едва за ней закрылась дверь, Ева накинулась на Макса с вопросами:

 − О чем вы спорили?

 − Мы не спорили, − возразил он. – Просто обсуждали наше будущее.

 − Ты пытаешься убедить меня, что Вика пришла к тебе среди ночи ради беседы по душам?

  Макс улыбнулся:

  − Неужели ты ревнуешь?

   Он протянул руки обнять Еву, но она увернулась, не дав ему перевести все в шутку. Она нутром чуяла: подслушанный разговор важнее, чем Макс показывает.

 − Дело не в ревности, − возразили она. – Мне кажется, ты что-то скрываешь от меня.

 − Единственное, что я скрываю от тебя – истинную глубину моих чувств и то лишь потому, что не в состоянии выразить их словами, − на этот раз Макс заключил Еву в объятия. Он прижался губами к ее лбу и пробормотал: − Ты самое ценное, что у меня есть. Какие между нами могут быть секреты? Я готов рассказать тебе все, что пожелаешь. Только спроси.

 − Что ты обсуждал с Викой? – Ева уткнулась носом в плечо парня.

 − Мы говорили о путешествии. О том, что нам всем предстоит сделать. И если я был резок с ней, то причиной тому отношение Вики к тебе. Не переношу, когда кто-то дурно о тебе отзывается.

 − Правда? – Ева запрокинула голову, подставляя губы для поцелуя.

 − Когда я тебе врал?

   Как бы Макс ни вел себя с Викой, с ней он был добр и ласков. А потому, когда их губы встретились, подозрение Евы сменилось желанием, и она с радостью растворилась в нем. Ведь пока тело и разум сжигает огонь страсти, можно ни о чем не думать.

Глава 7

    Ева подставила лицо ветру, ласкающему кожу. За стенами Дома легкие дуновения превратятся в шквал, будет не до блаженства. Фыркнула Тенебра. Лошадь, большая часть жизни которой прошла в стойле, волновалась перед дорогой. Ева, приободряя, потрепала любимицу по загривку.

    Самаэль заметил, что Ева отвлеклась, и послал ей строгий взгляд. Она спрятала руки за спину и вытянулась по стойке смирно, прикидываясь внимательным слушателем.

   Всадники выстроились в шеренгу. Каждый держал под узды свою лошадь. Самаэль расхаживал перед ними, как полководец перед солдатами. Сходство увеличивали отдаваемые зычным голосом команды. Несмотря на внешнюю покладистость, Ева слушала в пол-уха. Информация об опасностях за стенами Дома была не в новинку. Она привыкла к предупреждениям, что это путешествие может стать фатальным для них. Когда долго чего-то боишься, приобретаешь замечательную нечувствительность, сталкиваясь с этим, наконец, лицом к лицу. Даже у страха есть предел.

   − Береги книгу, − обратился к Еве Самаэль.

  Она нащупала дорожную сумку на боку Тенебры и похлопала по ней. Книга Судного дня была надежно упакована, но и сквозь толстую кожу Ева чувствовала, как бьется сердце Красного Дракона.

   − Прежде чем вы уедете, − напоследок сказал Самаэль, − попрошу отдать мне ваши кулоны.

     Первым в ряду стоял Алекс. Он не торопился выполнить просьбу отца. Ева вытянула шею, посмотреть, в чем там дело. Александр с Самаэлем сверлили друг друга взглядами. В конечном счете, Алекс сорвал цепочку с шеи, но не передал кулон отцу, а бросил его на каменные плиты двора. Другие всадники были менее эмоциональны, но и они неохотно расставались с украшениями. Когда очередь дошла до Евы, она осознала, что не хочет разлучаться с кулоном. Она никогда не думала о нем. Он просто был и все тут. Но теперь мысль о том, чтобы лишиться кулона, показалась ей невыносимой, точно Самаэль попросил отдать часть ее самой. Но на лице демона Ева прочла: то, что она посчитала просьбой, на самом деле приказ. Его следует беспрекословно выполнять, и она подчинилась.

 Забрав кулоны, Самаэль присоединился к курфюрстам, державшимся в стороне, а всадники вскочили на лошадей. Все, кроме Евы. Хорошей наездницей она так и не стала. Пришлось звать на помощь демона-тень, чтобы влезть на Тенебру.

  Ворота стояли распахнутыми настежь, открывая вид на не внушающий оптимизм пейзаж. Опаленную корку земли покрывали трещины и разломы. Небо подобно северному сиянию подсвечивали разноцветные всполохи, но в отличие от сияния выбор оттенков был мрачен: кровавый, сизый, грязно-коричневый, антрацитовый на фоне непроглядно-черного.

   Тенебра выехала за пределы Дома. Ева обернулась бросить прощальный взор на безопасные стены. Ворота, скрипя и постанывая, ползли навстречу друг другу. Их единственный билет назад – открытая книга Судного дня.

    Спустя полчаса Дом пропал из виду. Вокруг простиралась вулканическая пустыня. Сухой песок, поднятый в воздух копытами лошадей, слепил глаза, забивал нос и горло. Во рту появился привкус горелого. Ева провела ладонью по лицу, смахивая пыль, но новая тут же заняла ее место.

   Для первой стоянки Алекс выбрал одинокое дерево посреди равнины. Когда он объявил привал, Ева едва держалась на Тенебре. Стоило лошади остановиться, и Ева буквально рухнула вниз. Спину ломило, как если бы она в одиночку разгрузила вагон картошки. Пока всадники суетились, организовывая обед, Ева неподвижно сидела на земле, будучи не в силах даже взмахнуть рукой.

 − Чего расселась? – Вика толкнула Еву в бок. – Могла бы и помочь.

  − Я сейчас сдохну, − призналась она.

   Вика оглядела ее и предпочла не связываться. Ева догадывалась, что выглядит, как живой мертвец, но ей было все равно. Пока каждая клетка организма билась в судорогах, внешность не имела значения.

 − Что с тобой? – рядом присел Макс. – Ты какая-то бледная.

 − Я зверски устала. Не могу пошевелиться. Все тело ноет.

   Макс поднес к губам Евы бутылку с водой и напоил ее. Вода смыла песок, саднящий горло, и дышать стало легче. Остаток сил ушел на то, чтобы прожевать предложенный Алексом бутерброд. После этого Ева мечтала об одном: лечь и забыться.

   Ева завернулась в куртку, растянулась на голой земле и собралась прикорнуть, но уснуть ей помешал окрик Алекса:

 − Привал окончен. Вставай!

   Ева приоткрыла глаза. Алекс возвышался над ней, уперев руки в бока. При мысли о том, чтобы вновь забраться на Тенебру, она чуть не разрыдалась.

 − Вставай! – повторил Алекс.

 Ева помотала головой. Он присел на корточки рядом с ней:

 − Неужели так плохо?

 Она кивнула. На разговор нужны силы, а их не было.

 Алекс вздохнул. Обернувшись к остальным, он объявил:

 − Переночуем здесь.

− Но сейчас только середина дня! – возмутилась Вика.

 − Нам торопиться некуда.

 − Отлично, − Вика злобно сощурилась. – Почему мы должны подстраиваться под нее?

  Ева сообразила, что речь идет о ней. Она в очередной раз разозлила всадницу по имени Война. Это превращалось в традицию.

  − Может быть потому, что у нее книга Судного дня? – предположил Алекс.

    Из-под полуопущенных ресниц Ева еще некоторое время наблюдала за тем, как Вика яростно расправляет спальные мешки, срывая на них гнев. До Евы долетали обрывки разговоров, но их сути она не понимала. Ее быстро сморил сон. Позже кто-то оторвал ее от земли, поддерживая под спину и колени. Она склонила голову на чье-то плечо, прижалась щекой. Ткань приятно щекотала кожу. Было тепло и уютно. Приоткрыв веки, она поняла, что лежит на руках у Алекса. Он перенес ее на спальный мешок, и она тут же отключилась.

   Проснулась Ева неожиданно. Она села и осмотрелась. Вокруг было темнее обычного. И без того черное небо заволокли тучи. Лишь зарницы извергающихся за горизонтом вулканов давали немного рассеянного света, обозначая границу между небосклоном и землей. На уши давила тишина. Ад словно замер в ожидании. Но чего? Шестое чувство подсказывало, что ничего хорошего он ждать не может.

   Справа растянулся на животе Макс. Золотистые волосы упали ему на лицо, он мирно посапывал во сне. Слева спал Алекс. Он даже во сне выглядел собранным: стискивал рукоять кинжала и сжимал губы. Кого из них разбудить? Макс отмахнется от ее страхов, Алекс высмеет.

    Скинув куртку, заменяющую одеяло, Ева на корточках подползла к Вике. С виду сон девушки был крепок. Но стоило приблизиться, как Вика проснулась, выхватила из-под спального мешка короткий меч и повалила Еву на землю, приставив лезвие к горлу.

 − Это я, − просипела Ева. Прикосновение холодного металла к коже прогнало остатки дремы.

 − С ума сошла так подкрадываться? – Вика убрала нож и помогла ей сесть. – Я ведь и убить могу.

 − В этом я не сомневаюсь.

 − Ты чего не спишь?

 − Мне кажется, за нами кто-то наблюдает, − призналась Ева.

   Война извлекла из-под спального мешка второй меч. Как и Ева за минуту до этого, она огляделась, вычисляя, где затаился предполагаемый противник. Только спрятаться на равнине было негде. Не считая дерева с привязанными к нему лошадьми, здесь не было ни холмика.

  − Тебе померещилось. Иди спать, − Вика легла, но мечи не убрала, положив их рядом с собой.

    Ева и сама засомневалась в своих ощущениях, а потому она снова закуталась в куртку и приготовилась уснуть, но слух против воли жадно ловил звуки. Всхрапнул конь, заворочался и что-то пробормотал во сне Виталик, вдалеке вулкан извергся подобно гейзеру. Обыденные шумы притупили внимание Евы, и она задремала, но тут со стороны равнины донесся заунывный вой, словно животное угодило в капкан и стенало о своей горькой судьбе. Волоски на руках встали дыбом. В тоскливых нотах Ева уловила угрозу.

    Она еще не сообразила, что происходит, а Вика уже вскочила и разбудила всадников. Алекс оценил ситуацию и помог сводной сестре собрать вещи. Макс и Ева только мешались под ногами. Виталик лишь сонно потирал глаза.

  Лошадей снарядили в дорогу в течение пары минут. Алекс упаковывал последний спальный мешок, когда вой повторился. На этот раз ближе. Легкая дрожь, пробегающая по спине Евы, сменилась ознобом. Дрожащие пальцы не могли удержать поводья Тенебры.

  − Да где же они? – Вика крутанулась на месте в попытке засечь врага.

   Ответ на ее вопрос испугал всех не на шутку – вой поднялся разом со всех сторон. Исчезли протяжные ноты, им на смену пришли отрывистые, враждебные, превратив стон в рык, а затем в хохот. Всадников словно окружила стая голодных гиен.

  − Они повсюду, − запоздало сообразил Макс.

 − Быстро по коням. Может, уйдем, − говоря это, Алекс подхватил Еву и закинул на Тенебру. Из-за его бесцеремонности она растянула поясницу, но ей и в голову не пришло возмутиться.

   Конь Алекса встал под ним на дыбы и заржал. Животные были напуганы не меньше всадников.

 − Тише, Летум, − Алекс похлопал коня по шее, немного его успокоив, и тот рванул с места в галоп.

    Ева изо всех сил старалась поспевать за другими. Прежде она не ездила с такой скоростью. Ветер свистел в ушах и бросал в лицо пыль, которая царапала кожу подобно наждачной бумаге.

   Вблизи от бока Тенебры щелкнули зубы – рядом несся огромный пес. Его мощное тело состояло из сплошных мышц. Узкая морда оканчивалась пастью, полной остроконечных зубов. Пес прыгнул и попытался схватить Еву за лодыжку. Смертельно опасные клыки полоснули по джинсам, разорвав ткань в клочья. Приземляясь на лапы, пес зацепил заднюю ногу Тенебры, она дернулась в сторону, запнулась и повалилась на бок.

     Ева вскрикнуть не успела, как лошадь утянула ее за собой. Правую ногу зажало между боком Тенебры и землей. Выбраться из-под такой тяжести Ева не могла. А тут еще Тенебра забилась, пытаясь подняться, да так мощно, что едва не вышибла из наездницы дух.

    Она уперлась в круп Тенебры, что есть силы потянула ногу на себя и практически высвободилась, когда волосы на затылке приподнялись от чьего-то смрадного дыхания. Ни к чему было оборачиваться, и так было ясно: за спиной стоит та самая псина.

   Ева замерла, вслушиваясь в клацанье зубов. Появился второй пес и нацелился на Тенебру. От испуга лошадь совершила отчаянный рывок, встала и тотчас сорвалась с места, лягаясь и подпрыгивая как безумная. Еву она бросила на съедение псам.

  Восемь псов плотным кольцом обступили Еву. Из приоткрытых пастей капала слюна, глаза ядовито-фиолетового цвета, не отрываясь, следили за ней. Ева сидела крайне неудобно, упираясь руками в землю. В ладони впились камушки, еще чуть-чуть и поранят кожу. Но она не осмелилась изменить позу –  стоило чуть двинуться, и псы скалили зубы и рычали.

     Животные не торопились нападать – ждали хозяев. Их терпение было вознаграждено: из темноты проступили очертания высоких фигур. Худые, с неестественно длинными ногами и руками до колен, они неуклюже ковыляли к Еве. Их плоские лица были лишены выражения. Круглые глаза остекленели, в них не хватало жизни, а может души. Но, несмотря на отсутствие эмоций, Ева нутром уловила враждебность существ.

    Псы поджали торчащие уши и присмирели. От существ отделился один и подошел к Еве, и она скривилась от запаха тухлых яиц. Его беззубый рот приоткрылся, оголив голые десны. Рука с крючковатыми пальцами потянулась к Еве. От прикосновения на кофте остались пятна слизи.

  Существо отдернуло руку, точно обожглось. Оно выглядело озадаченным, точно столкнулось с неведомым. Его соратники задергались, по-прежнему храня молчание.

    Надежды на спасение не было – всадники давно пропали из виду. Ее бросили! Ева бы разрыдалась, не отвлеки ее вибрация грунта под ладонями.

   Дрожь нарастала пока не перешла в стук лошадиных копыт. Псы вскочили и навострили уши. Вслед за звуком появились наездники. Впереди скакала Вика. С боевым кличем она врезалась в собачью свору, чудом не зацепив Еву, и пронеслась мимо, увлекая за собой обезумевших от злости псов. Существа ловко отскочили с дороги. Для своей комплекции они двигались проворно. И куда подевалась былая неловкость?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.