Игорь Бондарев
Зигзаги судеб

В рай?

– Случилось то, что должно было случиться. Конечно, обидно, что в сорок два года… Чем же я Господу не угодил? Вроде бы всю жизнь… Ну, не всю, но всё-таки. Верой и правдой.

Совершенно голый человек средних лет, полноватой комплекции, неторопливо шёл, рассуждая вслух.

– Мой сосед – пьяница. Ему – шестьдесят пять. Моя соседка – проститутка с семилетним стажем, просто пышет здоровьем. Да и сосед, по правде говоря, ничем, похоже, в своей жизни не болел… Нет, как- то упоминал, что лежал лет двадцать назад, с ухом. Вернее, с больным ухом. Гм, он ещё и чревоугодничает, что является тягчайшим грехом! Другой сосед варит наркоту, продаёт… И – ничего…

Мужчина остановился ненадолго, озираясь вокруг, вздохнув, продолжил свой путь.

Мой дядя, пьянствовал всю жизнь. Ходил по бабам чуть ли не до последнего… Тоже ничем не болел. Умер в восемьдесят. Почему же со мной…

Человек посмотрел под ноги, усмехнулся.

– Нет, я не заболел диабетом, хотя, лучше так. Я знаю многих – живут… Я не заболел раком – были бы хоть какие-то шансы! Люди, случается, выздоравливают… Донцова год сидела на овощах… Кобзон выздоровел… Джигурда. А я… Случилось непоправимое – вот и я умер…И от этого факта отмахнуться нельзя, как ни крути…

– Чёрт, – выругался мужчина, посмотрев снова под ноги. – Что это такое? Кисель какой-то под ногами. А-а-а… понятно. Облака…

Человек продолжил путь.

– Да, многое я не успел. Что теперь говорить-то… Одно только успокаивает. Я ПОПАДУ В РАЙ! Однозначно!

Мужчина, словно в предвкушении чего-то очень приятного, ускорил шаг.

– Несомненно, я попаду в рай, причём – Да-да! – В лучшую его часть. Как там у Данте… Впрочем, не будем торопить события, наберёмся чу-у-у-точку терпения…

Тем временем, облака под ногами сменились на асфальтовую дорожку.

– Интересно. Неужели, как в анекдоте про капиталистический социалистический рай… стоп, ведь в анекдоте про ад, значит, о глупостях думать не стоит.

Мужчина едва не упёрся лбом в грубо сколоченную дверь.

– Откуда? Вроде было ещё идти и идти…

Дверь, словно в фильме ужасов, распахнулась сама собой.

– А-а-а, знаю. Сейчас коридор, свет в конце тоннеля…

Коридор оказался полутёмным и извилистым. После очередного его изгиба, стал виден слабый свет. Человек при жизни был близорук, и его удивило, что сейчас он хорошо видит практически в полумраке.

В конце коридора его взору предстало совсем неожиданное. Сколько раз при жизни он, представлял, как ЭТО БУДЕТ, но такого…Нет, даже самая изощренная фантазия не способна на такое.

Итак, в конце коридора стоял стол. За столом сидел худощавый человек в сером, неброском костюме, в очках с золотистой (или золотой?) оправой и что-то торопливо писал. Источником тускловатого света была только настольная лампа, стоявшая на столе слева от сидящего за столом.. К удивлению своему мужчина увидел на столе ещё и…компьютер. Бросив взгляд на вконец изумлённого (читай – обалдевшего) мужчину, Человек В Сером Костюме бросил авторучку на стол. Стол, кстати сказать, был под зелёным сукном. Кроме перечисленных атрибутов, на столе соседствовали пресс-папье и чёрный, «Сталинский» (карболитовый) телефон.

– Ну вот, – не особенно приветливо произнёс Человек В Сером Костюме, – пришёл наконец-то. Два инфаркта, два инсульта… Печальный исход в сорок два года. Ну-с, чего изволите?

Голый мужчина растерялся. Вместо белого и пушистого ангела…            – – Ну, уж чем богаты, – словно прочитав мысли, прищурившись, сказал Человек В Сером Костюме. – И вообще, нам тут орденов не дают… Внешний вид, опять же, скромен. Какие уж белые одежды… РУТИНА!

Голый мужчина, казалось, потерял дар речи.

– С какими пожеланиями пожаловали ? – поинтересовался Человек В Сером Костюме. – Есть просьбы, жалобы, предложения? Только, побыстрее, Бога ради, там, на исходной ещё трое ошиваются в томительном нетерпении…И куда только торопятся?

«А, была, не была. Так вот прям и скажу, что хочу в…»

– … рай? – закончил его мысль Человек В Сером Костюме. – И с чего тебе такая поблажка? – внезапно он перешёл на «ты».

– Э-э-э… Я же …

– Пастор? Ну и что?

– Ну, как же, я ведь сеял…

– … разумное, доброе, вечное? Ну и что? Много насеял?

– Ну, сколько смог… В свои сорок два… Будучи… Десять лет… С Богом…

– Ага, воне как… а ты уверен, что заслужил?

– Ну, да…Думаю, что да…

– На собраниях ты вёл себя куда увереннее. Что ж сейчас случилось?

– Волнуюсь…

– Когда уборщицу, Глафиру Петровну, в твоей, прости, Господи, «церкви» к оральному сексу склонил, пообещав отпущение всех грехов и райскую жизнь в перспективе, после её смерти, потому, что она дело с Божьим человеком имела, ты не волновался…

– Ну, только один или…

– Сорок два раза! Не лги мне, я всё про тебя знаю. Далее, мелкие махинации с «церковной» кассой… То тебе на бензин, то на мелкие расходы – опять же, для «церкви» – то на подарки чиновникам… Ну, ладно, это вроде и мелочи. А вот с десятиной что ты начудил? А кредит в банке – «церковный» – так и не платил пять месяцев! Куда деньги дел?

Человек В Сером Костюме вышел из-за стола, присел пару раз, размял плечи.

– А кем ты был до «церкви»? – продолжал он. – Лектором общества «Знание»? Завзятым атеистом? А ещё до того? В ГАИ «работал»? Эх, ты, Дорожный Юродивый… Ладно, хватит трепаться. Твоё детство, отрочество и юность я вообще опускаю. Давай в общих чертах… Не будем останавливаться подробно, но заповеди ты, мягко говоря, нарушал… Ну, не все, положим, но, однако… Большую часть, ПАСТЕРОК ты непутёвый. Я всегда говорил, нельзя попам верить, как бы они там себя не называли. Такое в Ватикане сотворили, что ж об остальных-то говорить – о такой мелочевке, как ты?… Чего молчишь? Всё ещё хочешь в Рай?

– Да я…

– Вот-вот. Сказать-то и нечего. Знаешь, всё было бы куда проще, если бы ты до последних дней оставался лектором. Можно было бы хоть самую малость смягчить наказание. Что? Разогнали за ненадобностью? Знаю!

– Может быть, в какую-нибудь худшую часть…

– …рая? Ты знаешь про такую? Это забавно, расскажи.

– Я думаю…

– Подальше от Райских Яблонь? Так кем тебя пристроить? Дворником?

– М-м-м…

– И АО МММ своё получит тоже! – довольный своей шуткой, Человек В Сером Костюме громко рассмеялся. – Ну, ладно, шутки в сторону. Рая НЕТ!

– Как?!!!

– А вот так. И потом, с чего ты взял, что именно твоя вера подлинно верная, мракобес ты проамериканский?

– Ну как же…А какая же тогда и почему?

– Ты меня начинаешь утомлять своими вопросами. Нет, на что надеется человек? Прыгая, как макака по сцене и завывая на все лады, повторяя одно и то же! Напоминает торгаша китайскими утюгами и чайниками: «Но и это ещё не всё! Вместе с чайником вы получите инструкцию и упаковку совершенно бесплатно!» – передразнил он невидимого коммивояжёра. – Таковы вы, проповедники, прости Господи…

Тяжело вздохнув, Человек В Сером Костюме продолжил:

– Человечество в большинстве своём серо!* Этим вы, мазурики, и пользуетесь! Ишь, какое пузо на десятине наел! Ладно, с твоим пасторством и твоей «церковью» разобрались. Теперь насчёт Рая. Как ты себе его, жулик, представляешь?

– Э-э-э…

– Понятно… Скучно с тобой. Райские яблони, райские птицы, да? И ты, сидючи на удобном пригорочке, тот что помягче и не повредит твой изнеженный пасторский зад, ножками болтаешь, замлев от эйфории… И девы непорочные, с которых ты своих сальных глазок не сводишь, кОбель ты паршивый! А? Угадал?

– М-м-м…

– Да что ты мычишь всё время? Красноречие своё елейное оставил на собраниях, дурачков и дурочек провинциальных охмуряя, которые по полторы книжки прочли, букваря не дочитав, но имели своё суждение о Библии?! Отвечай, негодник!

– …

– Ну ладно, не бойся, ты не на Страшном суде. Всё куда прозаичней… Мы тоже на месте не стоим. Идём в ногу со временем, как у вас говорят. Раскрою тебе карты, хотя и пойду, так сказать, на служебное преступление… Всё равно ты всё забудешь, как только выйдешь отсюда. Сейчас всё обстоит следующим образом. Человек-праведник (таких, кстати, очень мало) после своей смерти отправляется в благополучную страну, обратно, на землю. Нет, можно, конечно и в Швейцарии ему ад устроить… Ну, будешь ты, скажем, бомжем. Или тяжело больным. Впрочем, я отвлекаюсь всё время. Да, именно на землю, а не под землю и не на небо! ЗАБУДЬ то, чему тебя учили и чему «учил» ты! Что? Как же Библия? Так она когда была написана, дурья твоя голова! Ещё раз повторяю, СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ПАСТОРОВ! Человек попадает в ту или иную страну, вернее, его душа – совсем ты меня запутал – и вселяется в душу новорожденного. Девочку или мальчика…

– Не хочу…

– Чего не хочешь?

– Быть девочкой…

– Почему, дубина стоеросовая? Познаешь любовь в другом ракурсе, познаешь, в конце концов, радость материнства…

– Нет, не надо. Прошу вас…

– Что же не так?

– Женщин… гм… имеют. О, Боже…

– « Не произноси имени Господа своего напрасно…», олух ты пасторский! Элементарного не знаешь! Чему ты мог людей научить! Эх, отправить бы тебя в Гондурас, да не от меня это зависит! Впрочем, ты и жил в стране, которая делит с упомянутым Гондурасом, «почётное», пред-пред… (не помню точно какое, да и неважно это) место. Только язык другой, денежные знаки, некоторые традиции, а в остальном… Или ты хочешь в Индию, рикшей? Или мужчиной-прачкой, что бельё вручную стирают, стоя в бетонном канале? Предела «совершенству» нет, уверяю тебя… Ха-ха-ха…Нет. Ну есть другой вариант… Скажем, в Болгарию. Будешь кабачки выращивать и в банки их упаковывать. Можно, на Кубу, сахарный тростник рубить. Или на табачную плантацию. Ох, и жара же там! Станешь стройным и загорелым! Ладно, шучу…

Человек В Сером Костюме ненадолго призадумался, улыбаясь своим мыслям.

– Да, кстати… А для женщины, что по-твоему самое страшное? Э-э-э… Не знаешь. Самое страшное для нее то, когда её… – Человек В Сером Костюме подался максимально вперёд, насколько позволял зазор между столом и стулом, ближе к мужчине, упёршись своим телом, в столешницу, словно не желая, чтобы их слышал ещё кто-то. – Когда её… Не ИМЕЮТ! Понял? То-то же! – последнее он сказал почти шёпотом. – Так считают многие дамы, во всяком случае…

– Понял… вы мне, пожалуйста, скажите, какую веру мне принять там, какая наиболее верная, чтобы я мог в дальнейшем…

– Э-э-э, чего захотел! Уж больно ты шустрый! Не скажу. Ты должен сам дойти до ЭТОГО! Скажу только… – Человек В Сером Костюме прищурив глаза, посмотрел на монитор компьютера. – Да, а с чего это ты решил, что будешь вечно проповедовать? А может быть, тебе кайло в руки дадут, или ещё какой-нибудь немудрёный инструмент… И в Красноярск или Магадан…Топориком помахать? А-а-а, ты, наверное, в Канаду хочешь? Лесорубом? Или не охота ручки пачкать и добывать хлеб в поте лица своего? Эх, ну что за народ… Всё равно ты всё забудешь. Как только… Ладно, ты отправляешься в… Португалию! Не бог весть что, но по сравнению с той страной, где ты жил, это о-го-го! Сделай два шага назад… Руки по швам. Теперь ты стоишь на люке. Ничего не бойся… – Человек нажал на кнопку, вмонтированную в столешницу. – С Богом!

––

В одном из родильных домов провинции Чьяпас**, акушерка стыдила роженицу:

– Да хватит тебе уже орать! Ведь, слава Всевышнему, седьмого рожаешь! Так, так, тужься!

Новорожденный, хватанув воздуха, истошно завопил.

– Девочка!

Роженица, едва отдышавшись, прошептала:

– Опять девочка! Хулио меня убьёт…

– Да куда он денется! Знаю я этих мужиков, – махнула рукой пожилая акушерка.

––

– Седьмая девочка! – худой, черноволосый, смуглый мужчина с остервенением заколачивал гвозди в башмак. – Как я их замуж буду выдавать? Ведь я простой сапожник… Господи, надо хоть иногда пользоваться презервативами… Ох уж эта Хуанита! Только плюнь туда – уже родила! Просто беда…

––

– Как девочку назовёшь? – спросила у Хуаниты акушерка.

– Кончитой…

– Красивое имя…

––

В кабинете Человека В Сером Костюме были слышны раскаты грома.

– Да, Шеф сердится… Похоже, компьютер завис… Точно! О-о-о, да наш клиент, кажется, вместо обещанной Португалии… Ага… Угодил в … Мексику! Чудны дела твои, Господи. Узнаю Шефа! И его чувство юмора…

*Эти фраза принадлежит Павлу Техдиру Антипову.дорога в прошлое

**Беднейшая провинция в Мексике.

Золотая рыбка

Инженер Карасиков, находясь в законном очередном отпуске, долго и нудно готовился к поездке на озёра. Долго и скрупулёзно готовил рыболовные снасти: удочки, закидушки, лески и прочую рыбацкую атрибутику.

– Ты б за мной так ухаживал, как за своим барахлом, – ворчала его супруга Алевтина, переворачивая блин на сковородке. – Не надоело?

Карасиков молчал, понимая, что если сейчас он ответит не совсем то, что хотела бы услышать от него Алевтина, то найдёт коса на камень, или зайдёт зуб на зуб, или понесётся … она самая… по кочкам, как говорят в народе. Он, стиснув зубы, продолжал, как говорят американские копы, хранить молчание, так как всё сказанное им может быть использовано против него… Так, дальше не надо.

– Ты эту вот леску любишь куда больше, чем меня, – продолжала набирать обороты супруга. – И на кой ты женился – ума не приложу! Раньше хоть какое-то внимание, а теперь, через пятнадцать-то лет… Так, сплошная формальность, по другому и не скажешь…

Карасиков аккуратно смотал леску. Гораздо аккуратнее и медленнее, чем следовало бы. Ответ прост: его приготовления подходили к концу; жена только начинала разминаться в своих почти каждодневных сатирических упражнениях, а ему, инженеру первой категории Константину Петровичу Карасикову хотелось быть «при деле». То есть делать вид, что он всецело увлечён и поглощен работой и совсем не замечает происков со стороны супруги. Или почти не замечает.

Супруга тем временем продолжала:

– У всех мужья, как мужья, а у меня чёрти что и с боку бантик. Срам один, короче говоря. У Светки Филимоновой мужик в загранку уплыл…

Карасиков достал из инструментального ящика какой-то мелкозернистый камень, и принялся делать вид, что затачивает крючок. Даже непосвященному в рыбацкие таинства ясно, что эта процедура не имеет смысла. При всех недостатках её натуры, Алевтина всё же не была хронической дурой. Поэтому, переворачивая на сковородке очередной блин, она едко заметила:

– Когда коту делать нехрен, он свои причиндалы лижет!.. Хотя, чего тебе их лизать, пора уж залакировать за ненадобностью…

Константин Красиков, сохраняя видимое спокойствие, делать вид, что продолжает заточку крючка.

– Я кому говорю, в конце-то концов!!

Алевтина, видимо, устала вести кухонный бой местного значения без сопротивления неприятеля. А то ведь не бой, а какой-то расстрел получается! Не интересно…

Карасиков, мобилизовав всю свою потрёпанную в семейных боях инженерно-техническую волю, продолжал хранить молчание. Это только подогревало ненависть супруги.

– Потапов, между прочим, в Португалию ишачить поехал, во благо семьи. Благосостояние поднимать, а некоторые… – Алевтина сбросила очередной блин на тарелку. – … вообще ничего не хотят и ни к чему не стремятся… Не будем показывать пальцем.

Константин Карасиков бросил брусок в ящик, а крючок бережно положил в специальную коробку. «Как всё надоело. Разведусь к чёртовой матери. Куплю стиральную машинку-автомат, найму кого-нибудь в домработницы. Будет она приходить три раза в неделю, готовить, убирать… Дешевле выйдет, да и нервы на месте, а то так ведь и до инсульта недалече – мне сорок три всё-таки, пятнадцать из них эта грымза пилит… Всему предел есть, организм не железный…»

– Садись блины есть, горе моё, – устав биться с тенью сказала жена. Толку тебе говорить что-то.

После блинов со сметаной Карасиков несколько успокоился и лёг спать. Алевтина уже давно сопела рядом, а он всё не мог заснуть.

«Всё настроение отпускное обделала, стервь великовозрастная. Одно успокоение, что завтра на рыбалку поеду…»

Карасиков уснул, демонстрируя плохую выработку тестостерона густым храпом…

Проснулся он рано, в пять утра. На тумбочке пиликал мобильник, работающий сейчас в режиме будильника. Карасиков, словно солдат—первогодок, подскочил с супружеской кровати, образца 85 года выпуска, которая при этом издала тошнотворный скрип; оделся примерно за минуту, что, в принципе, ему не всегда удавалось в армии. Ну а здесь-то стимул! Рыбалка, о которой он мечтал долго, зачёркивая дни в календаре!

Сумка была приготовлена ещё с вечера. Торопливо позавтракав, Карасиков преодолел несколько лестничных маршей, которые отделяли его от долгожданной свободы. Вперёд, к мечте! Свобода, чистый воздух, отсутствие супруги, которая, докучая своими бесконечными придирками, отравляет его жизнь многие годы, туда, на озёра, о которых он мечтал целый год!

Получасовая тряска в троллейбусе, затем электричка. Какие мелочи, все эти неудобства в муниципальном транспорте, по сравнению с тем, что ему предстоит сегодня!

Вот он, долгожданный мосток, на котором он и будет сидеть сегодня, несмотря ни на что! Будь то землетрясение, наводнение, цунами или оползень! Наплевать на всё!

Карасиков закинул удочку. Ну, естественно, перед этим, насадил червя на крючок. Утро обещало жаркий день, но, пока ещё об этом говорить было рано, ведь всего-то пять пятьдесят утра. Поплавок, словно втягиваемый в лоно озера, утонул наполовину в воде. Подсекаем!

На крючке болтался какая-то жалкая особь, именуемая рыбой. К какому классу и отряду она относилась, Карасиков не знал по нескольким причинам: плохому знанию биологии, наплевательскому знанию биологии, так как он, будучи технарём, презрел многое, предпочтя сопромат, механику и детали машин. Нет, он не был техническим сухарём, презрев русских и французских классиков, предпочтя их творения эпюрам балок с защемлённым концом – вовсе нет! Чувство прекрасного было очень свойственно ему, Карасикову. Именно поэтому, он снял жалкую рыбёшку с крючка и забросил подальше в воду. Гринпис, да и только!

– Ловись рыбка, большая и очень большая, – пробормотал он, закинув удочку во второй раз.

Поплавок на этот раз, принял, выражаясь техническим языком, состояние полного покоя, или устойчивого равновесия – да какая, в конце концов, разница! К чёрту всё, что связывало и связывает его с работой! Да здравствует отдых! Насрать на начальство, супругу и любовь к производству злополучных электромясорубок, над чертежами, которых он корпел последние семь лет. Было бы что молоть, а остальное образуется само собой! Вот проблема-то ещё!

Поплавок, на этот раз замер серьёзно и надолго. Прошло часа два, и он, Карасиков, решил, что пора бы выпить немного водочки. Не пьянства ради, а токмо во имя здоровья, долголетия и быстрого снятия стресса, преследующего инженера постоянно, в течение календарного года.

Справедливости ради, стоит отметить, что сия чекушка, которую Константин Карасиков прозорливо прихватил с собой на рыбалку, была не единственно выпитая в течение года, причём, не только в одиночку, на кухне, но и в сауне с друзьями, и даже, не побоюсь этого слова, с подругами сомнительной репутации… Ну да ладно, как сказано в одной умной и древней книге… Короче, кто из нас не без греха! Камней не хватит, ребята…

Жидкость с характерным запахом спирта, была налита в чайную кружку, прихваченную предусмотрительным инженером.

– Хорошо пошла, – крякнув от удовольствия, Карасиков закусил водку маринованным огурчиком, купленным в супермаркете и прихваченным с собой в качестве одной из самых удачных бюджетных закусок, придуманных прогрессивным человечеством.

В тот самый момент, когда инженер с чувством закусывал, предвкушая долгий рыбацкий день, лишенный присутствия всякого рода придирок и гундежа со стороны горячо любимой супруги, Карасиков прямо-таки собственной кожей (а не только зрением, с активно развивающейся дальнозоркостью), ощутил сильный клёв. Поплавок глубоко затонул, не собираясь всплывать в течение ближайших двух минут; удилище изогнулось до пределов, именуемых в технике усталостным разрушением.

– Ого! – воскликнул инженер, судорожно хватаясь за удилище.

С превеликим трудом, Карасиков вытащил свой улов. Каково же было удивление нашего инженера, человека не первой молодости, а, стало быть, кое-что повидавшего в жизни, которого сложно чем-либо удивить, поскольку детство и юность его приходились на время правления наших легендарных генсеков… Короче говоря, вместо ожидаемого мутанта-сома, или, на худой конец, леща-долгожителя, вскормленного химическими отходами предприятий родного отечества, на свет божий предстала жалкая, мелкая рыбёшка, напоминающая аквариумную «золотую» рыбку, ну, ту, что вывели японцы, из своего, родного, раскосого карася!

– Ба-а-а! – только и смог сказать Карасиков. – Интересно, его (или её?) кот-то хоть жрать станет, или побрезгует?

При более детальном рассмотрении данной рептилии, Карасиков с удовлетворением заметил, что рыбка обладает красивым, вуалеобразным хвостом и великолепной расцветкой.

– Интересно, – рассуждал наш инженер, – в аквариуме жить будет? Или не довезу?

И тут, совершенно обалдевший Карасиков, услышал вполне внятную человеческую речь:

– Отпусти меня, Карасиков, все, что хочешь, для тебя сделаю!

У того перехватило дыхание, или, как говорили в старину, дыхание в зобу спёрло.

– Ни фига себе! Может, водка палёная? Или солнечный удар? Может, заработался?

После недолгих размышлений и торопливого анализа ситуации, инженер понял абсурдность предполагаемого.

Во-первых, выпил-то он всего-навсего граммов сорок водки, а какая бы паршивая она не была, то от столь малого количества всё равно, не рехнулся бы он, Карасиков. Во-вторых, было ещё не так уж и жарко – до полудня далеко. В-третьих, когда он на работе последний раз работал?

– Так что ж тогда? А-а-а, понял!! Это «прения» с Алевтиной довели меня до галлюцинаций. Чёртова баба!

– Баба здесь ни при чём, инженер. Это я говорю. Ты ведь сказку Пушкина читал?

Несмотря на нестандартность ситуации, которая должна бы его поглотить целиком и полностью, Карасиков обиделся:

– Я много чего читал, к твоему сведению!

– Знаю, знаю, действительно много читал! Классику самую лучшую, то есть русскую и французскую, детективы самых лучших авторов… Ты ведь и сам прозу пишешь, даже иногда миниатюрки на Проза. Ру отсылаешь… Чё-то там на ЛитРес пописываешь и размещаешь – каждый балуется по-своему… Я всё знаю! Поэтому, может быть мне и радостно, что именно ты меня поймал, а не оболтус-тинейджер, который только в порносайтах торчит, да ещё знает, какой лучше клей нюхать! С интеллигентным человеком приятно иметь дело! Только вот висеть на крючке с травмированной губой не очень-то приятно! Ты бы хоть с крючка меня снял, Кость!

Карасиков трясущимися от волнения руками снял рыбку с крючка, стараясь сделать это как можно аккуратнее, не причиняя сильной боли рыбке.

– Спасибо! Ну а теперь давай, желай!

Инженер, будучи человеком скромным, ненавязчивым и дисциплинированным, растерялся. Он никогда не лез без очереди в магазинах и поликлиниках. Он был законопослушным гражданином нашей необъятной Родины. Тьфу, не то, не то… Он никогда НЕ БЫЛ ПОПРОШАЙКОЙ!

Карасиков, вспомнил «Исполнителя желаний». Б-р-р-р, нет, не похоже. Конечно же, вспомнил и сказку Пушкина.

«Ничего в голову не лезет… Что там было? Ну да, всё началось с банальнейшего корыта… Кстати, наша «Сибирь», машинка стиральная, давненько напрашивается на свалку. Алевтина давно пилит, мол, купи, да купи… А с моей зарплатой… Да тут ещё кризис чёртов…»

– Знаешь, рыбка, мне. Конечно, неудобно просить…

– Чего там неудобно? Знаешь, что неудобно?

– Да знаю, знаю… Стиралка такая старая, что…

– Поняла. Что-нибудь ещё?

– Да вроде нет…

– Скромный ты мужик, Костя, в отличие от супружницы твоей… Ну да ладно, любовь зла… Будет тебе машинка, самая лучшая. Да, ещё бонус получишь… Ну, отпускай меня!

Дальше, почти всё, как у Пушкина. Рыбка хвостиком вильнула и скрылась в водоёме местного значения, оставив нашего инженера стоять на берегу, в состоянии памятника, неизвестно кому и кем воздвигнутого.

Карасиков, словно во сне, насадил наживку на крючок, забросил удочку. Тут же клюнул крупный лещ. Потом щука, после щуки – окунь. Несмотря на бешеный клёв, Карасиков потерял всякий интерес к рыбной ловле. На сегодня, по крайней мере.

Он присел в тени, под ивой, достал из сумки остатки водки и бюджетной закуски. Медленно, со смаком, выпил всю водку, налитую в чайную кружку, закусил чинно. Призадумался…

––

Сам того, не заметив, Карасиков оказался на четвёртом этаже кирпичной «пятихатки» хрущёбного происхождения. А жил-то он на третьем.

– Что за чёрт, – пробормотал он, – сколько здесь живу, никогда такого со мной не случалось… Свой этаж проскочил…

Он вернулся на свой, родной третий этаж, и подошёл к своей двери. Нет, если быть более точным, то к тому месту, где раньше была его дверь. На месте старой, обитой деревянной рейкой ещё в мирное время, до перестройки, красовалась другая. Сложно было точно сказать, сколько она стОила, но всё-таки, учитывая то обстоятельство, что Карасиков иногда, не по своей воле, конечно, а токмо волею владельцев телеканалов, смотрел рекламные ролики, в которых, наряду с предметами женской и детской гигиены, уделялось внимание и входным дверям особо «навороченного» типа… Такую дверь наш инженер не установил бы во веки вечные, по причине крайне ограниченного семейного «золотого запаса». И ежу было понятно, что дверь бронированная, с тремя мудрёными замками, глазком, по своей стоимости лишь немного уступающим прицелу винтовки М-16 и кнопкой звонка, которая была, наверное, чуть дешевле старой двери.

Карасиков медленно поднял руку, нажал на кнопку. Из квартиры послышался сочный звук, напоминающий звон колокола. Ненавязчивый такой…

Прошла минута, другая. Дверь не открывали. Карасиков потянул за ручку… Стоп! Кто сказал, что это РУЧКА? Витиеватая конструкция, «под серебро». РУКОЯТЬ, да и только. Дверь легко поддалась. Карасиков, собравшись, было перешагнуть порог и войти в прихожую, так и замер, занеся ногу над порогом квартиры. У Гоголя в «Ревизоре» это называлось «немой сценой»…

«Прихожка», напоминала царские палаты в сильно уменьшенном варианте. Стоит ли описывать материал, каким были отделаны стены, стоит ли описывать хрустальную вазу, люстру… Нет, не стоит, потому, что описанию не поддаётся по причине полного отсутствия аналогов! Гоголь бы закричал:

– Нет, дайте мне другое перо!

Несмотря на шоковое состояние, Карасиков всё же обратил внимание на сильный запах валерианки, который исходил из жилой зоны. Инженер прошёл на кухню. За шикарным столом красного дерева, сделанным лет триста, наверное, назад (судя по искусной резьбе и инкрустациям), сидела его супруга Алевтина. Вид у неё был озадаченно-испуганно-зомбированный. Неподвижные серые глаза невидяще смотрели в стену, облицованную изразцами времён Петра Великого.

Карасиков подошёл к Алевтине ближе, и ребром ладони рассёк воздух перед её лицом. Эффект был нулевым.

– Алевтина, – почему-то шёпотом позвал он жену, – проснись…

Алевтина, вздрогнула и вскрикнула.

– Карасиков, ты ЭТО тоже видишь, или я одна свихнулась? – спросила она с надеждой в голосе.

– Вижу… – сглотнул слюну инженер. – Только ни черта не пойму.

– Я тоже… Слушай, если бы хату нашу обнесли, обчистили то есть, я бы удивилась и расстроилась меньше. Ты завёл любовницу-миллиардершу? Или обчистил банк? Выловил клад на рыбалке? Так когда же ты успел всё отремонтировать и обставить? Я ведь из дому только в булочную и выходила… Минут на десять… Ну с соседкой потрещала – ну, ещё полчаса… Как?!

– Я откуда знаю, – пробормотал Карасиков, начиная соображать. – Рыбка!

– Чего?

– Рыбка! Золотая! Поймал! Я! Отпустил обратно в озеро!!

– Карасиков, ты где водку покупал?

– Где обычно!

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Да как будто бы…

– Тогда иди ещё за пузырём… Возьми ноль семь… Стой! Лучше литр! Стой! Я с тобой, боюсь тут одна оставаться…

Спустя двадцать минут, они пили «Абсолют», закусывали икрой (лососевой, не кабачковой, как обычно!) Шикарный стол ломился от дорогих закусок.

– Ни черта я не пойму, Карасиков, – сказала Алевтина, жуя маслину. – Откуда в моём кошельке столько денег? И доллары, и евро. И наши, родненькие рублики, а? От сырости что ли?

Карасиков молчал некоторое время, а потом, не торопясь, обстоятельно, рассказал жене всё.

У той отвисла челюсть.

– Ну и ну! Лотерея, Джек пот, да и только! А ты видел, во что превратился наш убогий сортир? Какая там плитка, сантехника, стиралка? «АЭГ», между прочим! Дороже «БОШ»а! И-и-к! Карасиков!

– А?

– Ты дурак.

– Почему? – спросил тот, хотя давно уже привык к подобному обращению со стороны супруги.

– У нас то, что находится внутри квартиры стоит, как вся наша пятиэтажка, если не больше! Нет, больше! Гораздо больше! Как весь наш спально-убогий район… Тут, похоже, барахло из Эрмитажа, или Лувра, или хрен его разберёт… Зачем?

– Не знаю…

– Значит так, рви когти обратно…

– Куда?

– На кудыкину гору! У нас ни дачи, ни машины приличной, ни гаража, ни счёта в банке, ни шмоток приличных, ни бриллиантов… Беги к рыбке и проси, нет, требуй всё это! Всё! Вперёд!

––

– Жаль мне тебя, Кость! Алевтина твоя не боится остаться ни с чем?

Может, проще бабу поменять?

Рыбка ушла в пучину озера. Как ни кликал её Карасиков – всё без толку.

Трясясь в пригородной электричке, он смотрел в окно. «Пойду, покурю в тамбуре»

– Такой мужчина, а едет в электричке. Поближе к народу?

Карасиков поднял голову. Перед ним стояла шикарная блондинка. Одежда, сумочка – всё «тянуло» на солидную сумму. Но больше удивляло другое. Что она делает здесь? Её место, как минимум, в салоне шикарного «Бентли», если не «Майбаха».

– У вас сигареты не найдётся – мои закончились…

Карасиков машинально полез в карман куртки… и вынул из кармана шикарного пиджака пачку «Голуаз», вместо традиционного «Космоса» или контрафактного «Мальборо». Дал даме прикурить от… золотой зажигалки. Боже! Что за туфли на нём!!

– Будем знакомы. Меня зовут Инга. Предлагаю вместе поужинать в каком-нибудь уютном местечке. Возражений нет? Я, конечно, человек занятой и ценю своё время, как и вы, разумеется. Но ведь нужно бизнесмену и отдыхать, ведь правда? А личная жизнь? Годы бегут, а нормальной партии так и нет… Ну так как?

Карасиков замялся, соображая, что бы такое сказать, как объяснить, что у него нет денег. Он полез в карман, нащупал носовой платок и бумажник. То-о-о-лстый бумажник. Сунул в другой – тоже бумажник, но только, как выяснилось, набитый кредитками. Золотыми, платиновыми…

– Супруга против не будет?

В это время зазвонил мобильный, да только как-то не так, как обычно. Карасиков достал из кармана «Верту» , вместо своей добитой "Мотороллы". Звонила Алевтина.

– Тебя ждать-то долго, олух ты эдакий! У нас вещи потихоньку исчезают! Машинка потекла! Тебе ничего доверить нельзя! Сколько с тобой живу, столько и мучаюсь! Лучше бы я вышла замуж за Сидорова… Эй, где ты там?

Карасиков закрыв глаза, набрал в грудь побольше воздуха, произнёс, о чём мечтал все долгие годы его неудачного брака:

– Да не пошла бы ты, Алевтиночка!

Обратился к Инге:

– Не будет… Меня зовут Константин. Я очень рад знакомству.

Дорога в прошлое

Неприметность здания владельцы автосалона попытались скомпенсировать броской вывеской:

ПРОДАЖА

ПОДЕРЖАННЫХ АВТОМОБИЛЕЙ

НЕДОРОГО

СИСТЕМА СКИДОК

На вывеске была изображена красотка с огромной грудью, насиликоненными губами и огромными, голубыми глазами. Сиреневое бикини терялось на пышном теле, поэтому женщина казалась голой. Она полулежала-полусидела на капоте какой-то раритетной машины, сверкающей хромом, спицами колёс, идеально чистыми стёклами. Чёрные кожаные сиденья, откидной верх и новенькая резина дополняли это великолепие.

Двери автосалона были раскрыты настежь. На стуле, возле открытых дверей дремал молодой человек. Бедж, пришпиленный к ослепительно белой рубашке свидетельствовал о том, что молодого человека звали Константином, и то, что он работал менеджером по продажам. Судя по тому, что молодой человек дремал, дела в магазине, именуемом автосалоном, шли не очень успешно. Впрочем, стояла жуткая полуденная июльская жара, которая могла нарушить любые людские планы. Жители города, и даже те, кто отдыхали на морском побережье, сейчас наверняка не лежали на шезлонгах, а нежились в номерах, дремля под мерный шум кондиционера. Какие уж тут автомобили, да ещё подержанные…

Я, отдуваясь, подошёл поближе к салону, стремясь попасть под тень козырька.

Молодой человек продолжал дремать. Сон его нельзя было назвать спокойным. Он то шевелил губами, то дёргал глазом, под который всё время норовила сесть назойливая муха. Какой уж сон в такую жару…

Я, вообще-то, не собирался покупать машину. Денег у меня всего-то несколько сотен, да и цели были несколько другие. Во-первых, хотелось сегодня попасть домой. Нет, во-вторых. Во-первых, я хотел купить себе чего-нибудь прохладительного. Ну и мороженного. В такое время года, этого добра хватает в любом магазине, независимо от торгового профиля. Автобусная станция была совсем неподалёку, но я почувствовал, что если не охлажу себя чем-нибудь изнутри, то до автобуса не дойду. Кстати, бываю в этих краях не так уж и редко, но вот что-то раньше этого автосалона не замечал. Да и здания, как ни странно, тоже. Впрочем, и неудивительно. Старенькие дома расставлены в каком-то странном порядке, стоят, чуть ли ни друг на друге, обшарпанными фасадами напоминая детей-уродцев из многодетной, сильно пьющей семьи.

Я подошёл к молодому человеку и тронул его за плечо. Тот вздрогнул, подскочил со стула, словно ужаленный, едва не упав, запрыгал на одной ноге – другая затекла вследствие тяжёлого сна. Что-то сонно пробормотав, должно быть извинения – они были вполне уместны – убежал вглубь автосалона. Немного погодя, выяснилось, что он бегал умываться – с мочки его уха капала вода, прямое следствие того, что он вытирался полотенцем впопыхах, боясь потерять потенциального клиента.

Вообще-то, не нужно долго приглядываться к моей персоне, чтобы понять, насколько я платёжеспособен. В моём возрасте – а я студент – карманы не так уж отяжелены деньгами. Тем не менее, запыхавшийся молодой человек живо представился:

– Привет, я – Константин, менеджер по продажам. Зайдя к нам, вы сделали правильный выбор. Именно в нашем магазине вы найдёте то, что вам нужно. Цены вас приятно удивят. В наличие имеются следующие марки и модели…

Тут я понял, что пора прервать эту словесную диарею, иначе я упаду в обморок от перегрева на солнце. Этот Константин, видимо, имеет довольно много свободного времени и вызубрил свою дисциплину назубок. Не желая ждать, когда он закончит свой монолог, насыщенный сомнительными для меня техническими характеристиками, я громко, чтобы окончательно поставить всё на свои места, сказал:

– Я бы хотел купить у вас мороженого и кока-колы.

Константин как-то сразу сник, понимая, что он не только зря распинался перед моей персоной, но и бегал умываться, да и вообще, зря вскакивал со стула. Я понимал его досаду, потому, что мне приходилось подрабатывать в магазине, и что такое испытать разочарование в клиенте знаю не понаслышке.

– Мороженого? Да, конечно. Присядьте, вот здесь, пожалуйста. В продаже есть… – И он перечислил сорта мороженого.

Мне стало немного жаль Константина, но себя, как известно, человек жалеет больше всех на свете. Я с нетерпением наблюдал, как менеджер по продажам сделал несколько шагов в сторону обыкновенного бытового холодильника, открыл дверцу морозильной камеры, достал оттуда пару порций вожделенного мороженного, передал мне. Открыв другую дверцу, он достал бутылку кока-колы, большую, запотевшую, и поставил её на столик, за который и предложил мне присесть. Принёс и пластиковые стаканчики.

– Вот, пожалуйста.

Литровую бутылку кока-колы я почти прикончил в считанные минуты, потом принялся за мороженое. Внутри моего тела словно погас пожар. Продолжая поедать мороженое, и придя в благодушное настроение, из вежливости задал вопрос менеджеру:

– Скажите, Константин, у вас всегда такие старые автомобили, или…

– Мы торгуем всякими, но сейчас, благодаря стечению обстоятельств, в наличие только автомобили одна тысяча девятьсот тридцать восьмого года. Обратите внимание на..

Я, поедая мороженое, лениво скользил взглядом по корпусам старых машин. Следует отметить, что многие из них прошли очень качественный тюнинг – по крайней мере, внешне они выглядели очень хорошо, я бы сказал, привлекательно. Несколько машин смотрелись неважно, если не сказать, жалко. Конечно, за столько лет намотать сумасшедший пробег, сменив, должно быть не одного хозяина… Эти автомобили были старше моих родителей. Конечно, я не считаю своих родителей безнадёжными стариками, но… Все же машины собирали люди, которые годятся мне в дедушки. Да-да, именно так и обстоит дело. Неизвестно, на ходу ли эти жалкие железяки.

Я перебил парня:

– Скажите, а вы не даёте машины напрокат?

Думаю, было бы забавным, приехать домой на одном из этих тарантасов. Представляю лица моих соседей. Поверьте, среди них хватает людей, которые всегда готовы повертеть пальцем у виска. Нет, это бредовая идея. Да спросил-то я просто так, чтобы менеджер через полчасика своего монолога не перепутал меня с предметом мебели, которая в весьма скудном количестве украшала салон. Просто подал голос. На всякий случай.

– Нет, к сожалению, мы не занимаемся прокатом, – выражая явное сожаление проговорил Константин.

"Ну и, слава богу. А то, если бы занимались, мне пришлось бы спасаться бегством, потому, что ничего брать напрокат я не собираюсь. Ни здесь, ни в каком-либо другом месте".

– Однако, – Константин важно поднял палец к потолку, – есть очень выгодные варианты, и очень недорогие…

"Ну вот, опять он за своё. Пора уходить".

– Я, конечно, понимаю, что вы пришли к нам с совсем другой целью, но посудите сами: купить раритетную машину по символической цене… Вы нигде таких цен не найдёте! – с жаром договорил он.

Я спросил, доедая первую порцию мороженого:

– А почему у вас такие цены? Разве вам это выгодно?

– У нас очень хороший канал поставок. Не волнуйтесь, он вполне легален. Мы – законопослушные предприниматели.

Я пожал плечами:

– А мне-то чего волноваться? У меня других проблем хватает…

Константин, словно не услышав последней фразы, снова влез на своего любимого конька:

– Знаете, что? По-моему, я вас так и не сумел убедить. Давайте поступим по-другому. Сейчас возьмём одну из машин, и совершим небольшое путешествие по городу, чтобы доказать вам, что эти монстры умеют ездить, и довольно неплохо. Вам это ничего стоить не будет. Я, с вашего позволения, сяду за руль. Идёт, а?

Я кивнул, мысленно проклиная себя за свою сговорчивость и мягкотелость. Паренёк был с хваткой бульдога.

Константин медленно прошёлся по залу. Остановился возле чёрного, неуклюжего "БМВ".

– Видите, эта машина выглядит несколько кургузо, что ли, как хотите это назовите, но, несмотря на её нереспектабельный – по теперешним временам, конечно – внешний вид… Может, на ней проедемся? Её восстанавливали в восемьдесят пятом. Убедитесь, что это машина, а не хлам. Кстати, с того времени, она пробежала всего—то … – он бросил беглый взгляд на спидометр, – около пятнадцати тысяч. Всего-то…

"Меня ещё не было. Его, кстати, тоже. Не развалилась бы эта тачка по дороге. Мало того, что рассмешим большую часть города, да ещё и убьёмся. Я-то, кстати, собирался домой".

– Ну? – Константин забарабанил пальцами по крылу "БМВ".

"Ты, я смотрю, всё равно не отвяжешься. Чёрт с тобой".

– Хорошо, поехали. Только недолго.

– Да-да, конечно, – обрадовался Константин.

Он поспешно распахнул ворота. В помещение ворвался полуденный зной. Менеджер сел в машину. Заскрежетал стартер. Старенький автомобиль благодарно заурчал двенадцатицилиндровым двигателем, который, кстати сказать, завёлся с первой попытки. Машина резво выкатилась во двор.

– Садитесь! – крикнул менеджер. Сам же вышел из машины, для того, чтобы запереть ворота и двери автосалона.

Мы выехали со двора. "БМВ", конечно, не очень резво разгонялся – всё-таки возраст – но, скажу вам, его показатели оказались куда выше, чем я предполагал. Автомобиль набрал неплохую скорость, и Константин стал обгонять всех подряд. Ему это удавалось легко по двум причинам: во-первых, мощный двигатель, во-вторых, справедливости ради, следует отметить, что парень обладал не только способностями, но и незаурядными навыками автогонщика. Мы чётко вписывались во все повороты, и, несмотря на высокую скорость, Константин делал это безупречно, чисто. Мы ни разу не наехали на бордюр, хотя на такой скорости и при таких габаритах, было бы не мудрено пару раз заехать на газон.

На лице Константина сияла улыбка человека, который сейчас занимался своим любимым делом, и был совершенно не похож на того унылого торгаша, который только что продавал мне мороженное и воду. Сейчас, похоже, он позабыл и обо мне, и о том, что он менеджер по продажам. Я, наверное, не ошибусь, если скажу, что этот недавний продавец не видел ничего, кроме длинного капота управляемой им машины и дороги. За окнами мелькали дома, редкие кустарники. Вот мы уже выехали на трассу, не очень оживлённую. Константин, по-видимому, вдавил педаль газа до отказа, или, как говорят, "до полика". Я ощутил собственной спиной жесткую спинку кресла. Машина рванула вперёд. Я посмотрел на спидометр. Сто семьдесят! Вот тебе и старикан!

Замелькали деревья, разметочные столбики, и вообще всё, что находилось за окном автомобиля. На лице Константина был написан восторг … нет, не то! Такое выражение лица, должно быть, было у Петра Великого, когда он наголову разбил шведов под Полтавой. Или у Наполеона, когда тот… нет, я думаю, что Наполеон был более сдержан в своих эмоциях.

"Не пора ли нам домой, то есть, в салон? По-моему, он туда не торопиться. Конечно, что там делать! Клиентов нет, жара нестерпимая… Разве что забежит кто ненадолго, за мороженным, или водой. Надо бы намекнуть этому Шумахеру, что машинке пора бы назад, в стойло".

– Ещё немного, если позволите, – отозвался Константин, словно читая мои мысли. – Не каждый день мне предоставляется такая возможность. Если что, у меня есть алиби – катал клиента, демонстрируя возможности машиы. Мы скоро поедем обратно, в салон, не волнуйтесь.

Проехав ещё пару километров, Константин виртуозно, на скорости примерно сто километров в час, выполнив полицейский разворот, снова вдавил педаль газа до упора, и набрал всё те же сто семьдесят. У меня вначале всё оборвалось внутри, а потом я успокоился. Парень – специалист, и волноваться нет причин. Он, похоже, в одно время научился ходить на горшок и водить машину.

– Где вы научились так ездить?– поинтересовался я, решив, что пора и мне подать голос.

Обгоняя новенький "Мерседес", Константин ответил:

– У нас в родне одни гонщики-любители: старший брат, отец, дядя… Меня все натаскивали понемногу. Я, по сравнению с ними, профан, если быть откровенным.

– Да неужели? – искренне удивился я. – Интересно, как же ездят они?

– Профессионально. Они вполне могли бы зарабатывать на этом деньги, но… судьба сложилась по-другому. Да они и не могли представить это профессией, для них это просто радость жизненная, хобби, иными словами.

– Кто же они по специальности?

– Это можно назвать по-разному: автомеханики, автореставраторы, электромеханики. Они знают толк в машинах.

– Почему же вы не пошли по их стопам? Не скучно вам сидеть в магазине?

– Скучновато. Мы хотим нанять продавца с хорошей квалификацией. Пока сижу я. Автосалон – наш семейный бизнес. Нужно продать эти машины.

– Если не секрет, как они, эти экспонаты, попали к вам?

– Не секрет. Кто-то оставил машину в ремонт и не забрал в положенный срок. По сей день. Мы-то деньги в них вложили, а отдачи… Некоторые очень изношенные авто не начинали реставрировать, потому, что их хозяева с тех пор так и не заявились. Кто-то просто отдал за долги. У каждой своя история, хотя и не очень содержательная.

– А этот "БМВ"?

– Его просто не забрали. В него вложено куда больше, чем мы за него хотим взять.

– Сколько же вы хотите выручить за этот… экспонат?

– Долларов семьсот, даже меньше.

Я посмотрел в окно, прикидывая свою наличность.

– У меня долларов шестьсот пятьдесят. Я в состоянии дать шестьсот.

– Правда? Гм… ладно, едем обратно, в салон.

Мы, наконец, въехали во двор, откуда недавно отправились в поездку.

Выйдя из машины, я облегчённо вздохнул – времена тяжёлых моральных испытаний на сегодня закончились. Зря я так подумал…

– Мне бы хотелось, чтобы вы осмотрели хорошенько автомобиль и убедились в его исправности.

– Не нужно, я вам доверяю, Константин.

– Нет-нет, в этом деле доверие неуместно. Нужно верить своим глазам и ушам. В ходу машину вы уже видели. Теперь, нужно детально изучить состояние кузова, электропроводки, визуально оценить состояние двигателя… Сейчас мы загоним машину на подъёмник, поднимем её…

Заскрежетал старенький подъёмник.

– Подойдите поближе. Вы имеете возможность осмотреть не только днище, но то, что размещено на нём. Как видите, – он выразительно несколько раз ударил кулаком по днищу, – металл в порядке, а этот звук свидетельствует о толщине металла и отсутствии коррозии. Броня!

Карданная передача в порядке. На колёсах нет подтёков и жирных пятен, что говорит об исправности тормозной системы. Выхлопная система, как видите, тоже в порядке. Нет отверстий, с характерной закопчёностью вокруг. Металл новый. Мы переделали его, использовав современный, серийный. Далее…

Он опустил машину, задрал капот:

– Как видите, двигатель сухой, подтёков нигде нет, это один из показателей. Провода – все, какие только есть, в порядке. Повреждений изоляции не видно…

Он ещё долго говорил, упиваясь качеством ремонта и своей осведомлённостью. Впрочем, может быть, он был просто очень добросовестным парнем.

– Ну вот, собственно, и всё. Конечно, внутрь двигателя мы заглянуть не можем, – он завёл двигатель. – Но если снять шланг, соединяющий сапун с воздушным фильтром… – он сделал это. – Мы можем в какой-то мере судить о состоянии поршневой группы…

Константин говорил ещё долго… Я, честно говоря, устал от его автомобильных лекций, вперемежку с практическими занятиями. Меня не интересует устройство автомобиля, а копаться я в нём не собираюсь по двум, весьма весомым причинам: отсутствие навыков и полное безразличие, как говорил Льюис Синклер, к технике и грязи. Правда, у знаменитого американца акцент был сделан на любви к технике, а у меня – наоборот.

Мы оформили сделку. Я сел за руль. Константин помахал мне рукой. Я выехал со двора.

Незаметно подкрадывался вечер. За ездой и разговорами время пролетело быстро. Надо бы поторопиться, меня ждут дома. Вести машину было непривычно: руль тяжёлый – когда делалась эта машина, гидроусилителей и в помине не было; тормоза – механические, давить на педаль нужно с непривычным для меня усилием; переключение передач… Короче, к некоторым странностям этой машины предстояло привыкнуть. Я включил ближний свет. Он был откровенно слабым, ни о каких галогенных лампах и современной оптике не было и речи.

Продолжал движение в сторону моста через реку, я, мало-помалу начал осваиваться и привыкать к этой машине. Опустив все стёкла, включил магнитолу. По-видимому, прежний хозяин этого "БМВ" имел слабость к качественной автомобильной аудиоаппаратуре. Великолепный псевдоквадроэффект привлекал и редких прохожих, и проезжающих водителей. Я прибавил скорость. Зазвонил мобильный телефон. Остановившись, взял трубку. Звонила мама. Голос её был тревожен.

– Сколько тебя ещё ждать? Ты в порядке?

– Да, мама, всё хорошо.

– Ты сел в автобус?

– Не совсем.

– Что значит: "не совсем"?

– Еду на машине. Буду минут через сорок.

– Ну, хорошо. Ты успеешь на ужин. Пока.

Я бросил трубку на переднее пассажирское сиденье, завёл двигатель и тронулся с места. Теперь мне уже не казалось, что машина медленно разгоняется – то есть, по сравнению с "Маздой" отца, медленно, конечно, а вообще-то… очень даже ничего. Приобретя этот автомобиль, я ничем не рисковал. Тут только радиоаппаратуры на эту сумму, что я заплатил, если не больше – в багажнике ещё слаженно бухало два басовых аппарата высшего класса. Машину можно будет и себе оставить, а можно будет выгодно продать соседу – с руками оторвёт, он любитель подобных штучек. Сделает свой тюнинг – он это умеет – и продаст за шальные деньги… В любом случае, я ничего не потерял.

Набрав скорость около ста десяти километров в час, еду в сторону моста. Притоптывая левой ногой в такт музыке, правой поддаю газу. Первые два фонаря на мосту не горят почему-то, не припомню такого… О, чёрт! Убираю правую ногу с педали газа, в следующее мгновение заношу ногу над педалью тормоза…

Дело в том, что справа от моста есть небольшое ответвление дороги, и расположено оно под очень небольшим градусом, по отношению к мосту. Каково его назначение – ума не приложу. Должно быть, чисто техническое, скажем, для того, чтобы поставить там временно какую-нибудь дорожную технику. Это даже не дорога, а небольшой отрезок, который заканчивается тупиком в виде бетонных столбиков, на которых закреплены стальные тросы. Я, из-за слабого света фар и двух неработающих фонарей, попал именно на этот отрезок. Но что это? Ни столбиков, ни тросов не было.

Плавно нажал на тормоз и остановил машину, затянув ручной тормоз, вышел из нее. Никакого тупика. Длинная, чуть извилистая дорога, изгибаясь, уходила вдаль. Если бы было светло, я бы сказал, что она теряется за горизонтом, но поскольку в сумраке фары светили не так уж далеко, я не рискну говорить именно так. Очень странно. Я проезжал здесь три дня назад – ничего подобного не было. Ну, просто не могли дорожники сделать такой объём работы за три дня!

Мысль о том, что я заблудился, я с негодованием отогнал – я езжу здесь четыре года! Я ещё, слава богу, не рехнулся… Ну, всё правильно, вот он мост, слева. С шумом, словно специально для меня подтверждая правильность моих выводов, проезжают машины.

Я достал из БМВ бутылку кока-колы, открутил пробку и сделал несколько больших глотков, поперхнувшись, закашлялся. Тьфу, вода тёплая, почти как чай, пузыри пошли носом. Закрутив пробку, я с негодованием забросил бутылку на заднее сиденье.

На дороге, куда меня занесла нелёгкая, никого не было – ни домов, ни дорожных знаков. Мысли путались в голове.

"Может быть, это какая-то стратегическая дорога, которую построили фирмы всего штата в пожарном порядке, за одну ночь?"

Я посмотрел на качество дорожного покрытия и рассмеялся. Такие дороги делали… Не знаю, когда делали такие дороги, во всяком случае, я таких не видел. А если и видел, то в прошлой жизни. Её сделали, мягко говоря, не вчера. Она, наверное, помнит ещё Кеннеди. Или его папу и маму. Ха-ха.

Сажусь в машину и еду. Нет, не на мост. Меня раздирало любопытство. Наверное, нездоровое, постольку, вместо того, чтобы ехать непонятно куда на ночь глядя, и, главное, зачем, когда мне давно нужно было бы давно быть дома, я поехал вперёд. Для чего – не знаю.

Проехав совсем немного, я подумал, что стоило бы позвонить домой, сказать, что задержусь ещё немного. Нащупал мобильный, лежащую на переднем пассажирском сидении. Не понял. Проверить карточку… И больше ничего на экране не высвечивалось…Какую ещё карточку? Я сегодня пополнял счёт, и, между прочим, на приличную сумму. Попробовал связаться по бесплатному номеру с оператором – не вышло. Телефон не работал. Не оглядываясь, швырнул трубку на заднее сиденье, попал в стекло. Не разбил, слава богу. Стекло. Трубка тоже цела.

Почему-то перестала работать магнитола. Экран светится, а толку… Перебрал все станции – безрезультатно, вернее, нашёл только пару. Которые работали в монофоническом режиме. А музыка… Элвис Пресли, Литл Ричард, Битлз, Лед Зеппелин… Сплошное ретро. Что это всё значит? Антенна вроде бы в порядке, во всяком случае, визуально. Что за дерьмо мне подсунул хитромудрый менеджер? При таком качестве радиопередач, в такой крутой аппаратуре нужды нет. Ну, Константин…

Вдруг вдали засветились фары машины, которая ехала навстречу.

Я вышел из машины и поднял руку. Машина остановилась. Тоже "БМВ", только помоложе лет на тридцать и с откидным верхом. Количество пассажиров явно превышало количество посадочных мест, предусмотренное фирмой-изготовителем. Все, включая водителя, были примерно мои ровесники – четверо парней и четыре девушки. Они пребывали в состоянии лёгкой эйфории. Бутылка мартини переходила из рук в руки. Кроме того, они курили марихуану.

Одна из девиц, в очередной раз, приложившись к бутылке, крикнула:

– Давай с нами!

Я спросил, указав на дорогу, в направлении моста:

– Что это за дорога?

На что водитель ответил:

– Приятель, здесь же тупик, неужели не знал?

Все дружно рассмеялись.

– Надо же так накуриться! – хохотал один из пассажиров.

– А мы что, лучше? – недоумевал другой. – Какого чёрта мы-то сюда поехали?

– Как проехать на мост? – крикнул я, стараясь заглушить звуки музыки, временами, заглушаемые дружным хохотом жителей свободной страны.

– Какой ещё мост?– удивился водитель. Он дал газ, резко выкрутив руль влево, выполнил разворот. Машина быстро удалялась. – Не задерживайся…– бросил водитель напоследок.

Я сел в машину, и тоже развернулся, только в другую сторону. Пора домой, хватит поисков и экспериментов. Проехал совсем немного – путь преградили столбики, опутанные тросами. Тупик. Откуда же я тогда ехал? А где же мост? Ни огней, ни машин… Я с чувством укусил себя за палец и вскрикнул. Нет, это не сон. Как я перемахнул через столбики? Где я? Я снова развернулся и поехал по незнакомой дороге. У меня не было другого выбора. Где этот чёртов мост? Куда мне ехать? Нет никаких примыкающих или пересекающих дорог. Куда ведёт эта чёртова дорога?!

Внезапно хлынул ливень, что не удивительно, после трёх недель изнуряющей жары. Я включил дворники. Струи воды просто заливали стекло. Пришлось остановиться. Некоторое время я не глушил мотор, соображая, что мне делать дальше. Бензина в баке, если, конечно, правильно показывает датчик, чуть больше половины. Интересно, сколько в нём литров? Думаю, что никак не меньше пятидесяти. Бензина, значит, не так уж и мало, но кто знает, сколько мне ещё ехать?

Я не стал кусать себя за палец во второй раз, поскольку и так понимал, что это не сон. Ливень прекратился. Я поехал дальше, поехал, не торопясь, из—за того, что свет не очень хорош, даже и дальний, а при мокром асфальте вообще малоэффективен. Ехал я не быстрее восьмидесяти километров в час. По-прежнему, не было видно ни огней, ни машин, ни строений. В сердцах ударив по баранке, увеличил скорость. Вдруг, вдалеке засветились какие-то огоньки. Я ещё прибавил газу – теперь у меня появилась хоть какая-то цель!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.