Анна Пожарская
Охота на ректора, или Маскарад в академии зельеварения

Глава первая

Дверь хлопнула так, что с потолка посыпалась штукатурка. Декан рецептурного факультета Эдриас Куртис уселся за свой стол, откинулся на спинку кресла и шумно вздохнул. Успокоиться не вышло. Злость все так же разгоняла кровь и застилала разум. Место ректора должно было достаться ему, а не этой выскочке! Ему, а не зеленой девчонке! Потер лицо, а потом со всей силы ударил кулаком по столу. Вот ведь… Встал с места и прошелся по кабинету. Бесполезно… В висках стучало по-прежнему.

Подошел к секретеру, извлек оттуда початую бутылку с темной тягучей жидкостью и бокал. Налил немного и тут же опустошил с нетерпением страждущего. Налил еще. Постоял, раздумывая, убирать ли бутылку, но в конце концов прихватил ее с собой за стол. Завтра от выпитого будет не по себе, но зато сейчас полегчает. Думать, как забирать свое, надо на холодную голову.

Посмотрел на часы. Сегодня совещание с попечительским советом закончилось совсем поздно. Уже ушли и секретари, и преподаватели. Значит, смеяться над его поражением Королевская Академия зельеварения будет завтра. Так себе денек выйдет. Но ничего, Эдриас Куртис свое возьмет. Еще никогда не случалось, чтобы он не получал желаемого. Вопрос лишь в методах и сроках.

Скрипнула дверь, и в кабинет вошла Мадрия Ворт, председатель попечительского совета академии. Эдриас скривился в ухмылке. Никак утешить пришла, сердобольная душа… Ну что ж, он не против утешиться прямо сейчас.

– Не волнуйся, – проворковала Мадрия, огибая его стол, – думаю, она пробудет ректором только до осеннего маскарада. Наверняка папочка-король решил найти для девочки занятие, пока не подыщет ей мужа. Академия для нее – перевалочный пункт между учебой и супружеским ложем, – тут она улыбнулась, обозначив на щеках игривые ямочки, – Станция, откуда девочка отправится из детства во взрослую жизнь.

– И по этому случаю я не получил должность, к которой шел последние пять лет, – ворчливо заметил Эдриас. Поймал взгляд Мадрии. – А ты знала, что так будет, но ничего не сказала.

– Я узнала о приказе короля вчера днем, а нашу встречу ты отменил. Вот и не было повода поделиться.

Гостья обошла кресло, на котором сидел декан, и остановилась у него за спиной. Наклонилась и нежно, но уверенно провела ладонями от шеи Эдриаса к груди. Мужчина прикрыл глаза и откинул голову. Ровно так, чтобы она могла поцеловать, если захочет.

– Я понадобился сыну, – прошептал Эдриас хрипло. Руки у Мадрии были просто волшебными, злость тут же уступила место желанию.

– Случается, – спокойно заметила гостья и отступила на шаг, будто играя. – Думаю, мне пора познакомиться с юношей. Что скажешь?

Эдриас поднялся с места и неторопливо обновил жидкость в бокале.

– Не хочешь выпить?

– Нет, – она приподняла бровь. – Я задала вопрос.

– Со смерти его матери прошло три года, не так много времени. Не думаю, что Эниль готов принять новость, что у меня появилась другая.

– И тем не менее она появилась, – Мадрия сверкнула на него вишневыми глазами.

– Да! – Эдриас поставил бокал на стол и приблизился к гостье. Огладил ее бедра и притянул к себе. Посмотрел сверху вниз и облизнулся. Даром что любовница на три года старше, хороша до безобразия. Наклонился к ее шее и прошептал, подразнивая и не отпуская от себя: – Ты очень красивая, когда злишься. Будь моя воля, взял бы тебя прямо здесь.

– Так что тебя останавливает? Боишься, что нас застанет новый ректор и ты потеряешь авторитет в ее глазах?

Мадрия сильнее прижалась к нему бедрами, и Эдриас довольно улыбнулся. Хочет острых ощущений? Почему бы нет… Тем более что в кабинет просто не сможет зайти посторонний. Магия не позволит. А свои давно разбежались по домам. Погладил ее шею, запустил ладонь в шевелюру и притянул к себе для поцелуя. Сейчас эту женщину хотелось растерзать.

Запах ее духов дурманил, стоны разогревали кровь, а юбки костюма постоянно мешались и распаляли еще больше. Эдриас рычал, злился, целовал и гладил свою гостью. А когда они оба окончательно потеряли разум, усадил Мадрию на стол, пристроился между ее ног и занялся штанами. Любовница обняла его бедра своими, и он не сразу смог скинуть лишнее.

От возни с одеждой отвлек скрип двери в кабинет. Эдриас оторвался от любовницы, поднял глаза и столкнулся взглядом с новым ректором. Девчушка залилась краской, испуганно моргнула и прошептала растерянно:

– Никого нет, а дверь открыта.

И тут же вылетела вон. У Эдриаса пропало всякое желание продолжать. У Мадрии, похоже, тоже.

Он с запоздалой нежностью погладил ее по щеке и улыбнулся.

– Кажется, это знак, что для любовных похождений следует выбрать другое место.

– Да, – с досадой выдохнула Мадрия, но отстранилась от мужчины и спрыгнула со стола, – я все время забываю, что здание рецептурного факультета столь древнее, что почти живое, и требует уважения.

– Брось ворчать, – примирительно произнес Эдриас. – Пойдем продолжим вечер в другом месте. В оперу, как ты любишь, уже не успеем, а вот поужинать в приличном заведении вполне. Что скажешь?

– При условии, что после мы заедем ко мне, – любовница снова обняла его и погладила по голове.

Эдриас усмехнулся.

– Я согласен. Я и ужин-то предлагаю только из вежливости.

Мадрия рассмеялась, поцеловала его в губы и направилась к выходу из кабинета.

– Ничего не знаю, ужин так ужин…

– Ох уж эти женщины, – деланно вздохнул Эдриас, припрятал бутылку в секретер и последовал за любовницей.

Хотелось как можно быстрее забыть о девчонке-ректоре. О ее горящих стыдом щеках и испуганном взгляде. А уж о том, как вести себя с ней завтра, даже думать было страшно. Впрочем, раз вскипятил воду, придется забрасывать ингредиенты, иначе зелья не получится.

***

ДарИя заставила себя остановиться и посмотрела вокруг. Полутемный коридор, изрезанный запертыми двустворчатыми дверьми без табличек, редкие магические огни, стены с мрачной росписью. Кажется, она уже была в этом месте четверть часа назад. Выходит, заблудилась?

Нахмурилась и покачала головой. Да уж… Пойти знакомиться с деканом рецептурного факультета было плохой идеей. Мало того что беседа не состоялась, так еще сейчас прорву времени потеряет, чтобы выбраться из этого здания-ловушки. А на дворе почти ночь. Но существует и плюс: теперь она точно знает, что у господина Куртиса есть покровитель – тут Дария улыбнулась и поправила себя: покровительница – в попечительском совете. В общем-то, дама не последняя. Разве что не очень богата, а происхождение и послужной список лучше некуда. Надо будет порасспросить о Мадрии Ворт у Нариоля. Может, он подкинет еще каких-нибудь пикантных подробностей? Хотя, конечно, с сегодняшним открытием их все равно будет не сравнить.

Тряхнула головой, прикидывая, куда идти. В полутьме все коридоры выглядели одинаково мрачно и неуютно. И даже пахли как-то странно: сыростью и пылью. А вокруг, как назло, никого! Прислушалась в надежде услышать голоса и пойти на звук. Сначала ухо не улавливало ничего, кроме глухой безнадежной тишины, а потом откуда-то слева послышалось женское пение, такое нежное и чистое, что сердце на миг замерло в восхищении.

Дария улыбнулась и пошла в нужную сторону: кто бы там ни пел, у нее можно будет спросить, где выход. Разве что это госпожа Ворт таким загадочным образом выражает удовольствие от своего покровительства. Тогда, скорее всего, придется немного подождать, и только потом приставать с разговорами.

Магические огни поредели и даже поменяли цвет с бледно-желтого на красный. Похолодало и засквозило по ногам. Дария поморщилась: слишком холодный ветер для конца лета, она наверняка замерзнет, пока будет возвращаться домой. Ускорила шаг.

Пение стало громче, и она смогла разобрать слова. Сначала решила, что это колыбельная, но прислушалась и вздрогнула. По спине побежали противные мурашки. Пели погребальную. То самое заклинание, которое нужно было произносить над котлом, когда готовишь смертельное зелье. Неважно какое. Если целью было небытие, то пели именно это.

Застыла, раздумывая, идти дальше или нет. Это открытие было посерьезнее интрижки одного из деканов и председателя попечительского совета. Большинство смертельных отваров запрещены, на создание остальных требуется специальное разрешение. Нелишне было бы знать, кто именно промышляет грязным зельеварением, но соваться к этому человеку в одиночку не стоило. Тот, кто способен создать губительный отвар, вполне способен на вещи и похуже.

– Чем-то могу помочь, госпожа ректор? – вкрадчиво поинтересовались за спиной, и Дария вздрогнула. Голос торопливо продолжил: – Простите, не хотел вас пугать.

Обернулась и поспешила взять себя в руки: не стоило демонстрировать свою незрелость подчиненным. Улыбнулась:

– Я заблудилась и, пока искала дорогу, услышала пение. Такое приятное. Не знаете, кто поет? Господин… – тут она вопросительно уставилась на незнакомца.

– Тутиль Нут, – поспешил представиться собеседник и подкрутил регулятор на фонаре, который держал в руке. Стало заметно светлее. – Хранитель академической библиотеки.

– Очень приятно видеть вас воочию, господин Нут, – Дария одарила его лучезарной улыбкой. – Много слышала о вас.

Смерила хранителя взглядом. Совсем не походил на того, кого себе представляла. Да, подтянут и строг, даже красив и явно в форме, хоть и немолод. Но ростом чуть выше нее и комплекцией не вышел. Спокойный взгляд темных глаз, благожелательная улыбка, костюм с иголочки. Ни надменности, ни ненормальной настороженности или каких-нибудь других причуд. Не сказать сразу, что перед ней лучший охотник за ингредиентами для зелий. Даже не просто лучший, почти легендарный.

– Так вы не знаете, кто тут пел? – перешла в наступление Дария, пока важный вопрос не потонул в потоке светской болтовни. – Женский голос, высокий и чистый.

– Кажется, понимаю, о ком вы, – закивал Нут. – Пойдемте провожу вас к выходу.

И бодро направился к месту, где коридор раздваивался. Дария поспешила за спутником: снова оставаться одной не хотелось.

– Так о ком? – проявила она даже слегка невежливую настойчивость.

– Особняк рецептурного факультета – самое старое здание академического комплекса, и здесь есть свой дух-хранитель. Именно его голос слышится время от времени после наступления темноты. Старожилы давно привыкли, а новички иногда попадают под его влияние. Сознайтесь, вас оно заворожило…

– Да, – Дария не очень поверила рассказу, но спорить не стала.

– А мы почти пришли, – Нут снова сменил тему. – Сейчас спустимся по этой лестнице и окажемся у западного непарадного выхода.

Дария благодарно кивнула, отмечая про себя, что к господину хранителю тоже следует присмотреться. Он явно чего-то недоговаривает.

Домой вернулась поздно. Особняк встретил привычными яркими магическим огнями и едва уловимым ароматом лаванды, давно и прочно засевшим в каждой комнате здания. Опекун, старший королевский советник Трумель, уже закончил ужинать и беседовал в библиотеке со своим давним приятелем, председателем торговой палаты господином Ларидом. Нестарый, на прошлой неделе ему исполнилось тридцать пять, свободный и успешный, Ларид частенько проводил вечера в компании своего покровителя. Ему давно уже не требовалась помощь, но к Трумелю он относился с большим пиететом. За глаза Дария называла Ларида братцем и давно перестала обращать внимание на его визиты.

Но сегодня вечером явно намечалось что-то особенное. Мало того что Ларид был одет с иголочки, так еще и необычайно оживился, когда она зашла поздороваться. Господин Трумель кивнул подопечной в знак приветствия, сослался на необходимость покинуть библиотеку ненадолго, извинился и вышел. Дария и Ларид остались вдвоем.

Дария смутилась. Долг хозяйки дома требовал развлекать гостя, но о чем беседовать с другом опекуна, она понятия не имела. Да, встречала частенько, но редко когда разговор заходил дальше нескольких фраз. Посмотрела на гостя. Костюм в тонкую полоску необычайно шел ему. Прятал наметившийся живот и создавал иллюзию, что перед глазами не только высокий и холеный, но и стройный мужчина. Ларид покровительственно улыбнулся – Дария руку готова была дать на отсечение, что по-другому он просто не умел – и ринулся в бой.

– Госпожа Трумель, – начал так, будто произносит хорошо подготовленную речь в зале заседаний, – Дария…

Тут он изобразил волнение, и до Дарии стал доходить смысл происходящего. Похоже, опекун решил избавиться от нее! Посмотрела мужчине в глаза, темные и внимательные, и не нашла там ни подобающих ситуации сомнений, ни жара, ни нетерпения. Вздохнула с облегчением. Поговорят как деловые люди. Собеседник меж тем продолжил:

– Окажите мне честь! Будьте моей супругой!

Дария едва заметно усмехнулась и снова посмотрела на мужчину. Безусловно богат, скорее всего умен и совершенно точно изворотлив и хитер. Не очень красив, но это не главное. У него полно желающих на выбор. К чему ему такая партия? Зачем Лариду в жены непризнанная дочь короля и смазливой служанки? Монарх, конечно, оказывает кровинушке всяческое покровительство, но вряд ли этих привилегий хватит, чтобы компенсировать благородному мужу все неудобства мезальянса.

Ларид будто почувствовал ее сомнения. Снова улыбнулся – на этот раз у него получилось не так надменно – и добавил:

– Я давно мечтаю о вас, но ваш отец не хотел спешить, хотел, чтобы вы были готовы к браку.

Дария не стала уточнять, которого из отцов, опекуна или короля, он имеет в виду. В конце концов, это не так важно, важен сам факт: кавалерам дали отмашку, единственная, хоть и непризнанная дочь короля вошла в брачный возраст. И ничего хорошего ей это не сулило.

Мысли о замужестве скорее пугали, чем радовали. Вокруг Дарии не было ни одной счастливой пары. Плевать на любовь, но у многих и взаимного уважения не хватало. Измены, подтрунивания, имущественные разногласия. Мерзость, да и только. Если она и соберется замуж, то лишь чтобы дать фамилию детям, если таковые случатся. И если найдется мужчина привлекательный настолько, чтобы пустить его в постель.

– Что скажете? – напомнил о себе кандидат в женихи.

– Мне надо подумать…

– Месяца достаточно? – к кавалеру снова вернулась знакомая настойчивость.

– Да, – согласилась Дария. – А сейчас прошу меня простить, я голодна и очень хочу отдохнуть. Пришлю к вам господина Трумеля.

– Конечно, – улыбнулся гость и снова уселся в кресло, не удосуживаясь проводить столь желанную невесту до двери.

Дария усмехнулась. Первая ласточка этого брачного клина оказалась так себе. Если это был вожак, то птичек можно только пожалеть, не долетят до теплых стран.

Отправила слугу за опекуном, наскоро перекусила, поднялась к себе и погасила свет. Пусть думают, что она спит. Разговоров и встреч на сегодня достаточно. А завтра совет с деканами, и понадобится много сил, чтобы донести до зельеваров точку зрения короля. Она просто не может подвести отца. Его величество непременно поймет, что дочь чего-то да стоит, раз уж, пусть неохотно, но согласился на уговоры дать ей работу.

Скинула одежду и устроилась в кровати. Отчего-то вспомнила о тех двоих в кабинете декана рецептурного факультета. Не мужчину, с ним и так все было понятно. Женщину. Ее полуприкрытые глаза, изогнувшуюся спину и напряженные бедра. Гортанные стоны. Никогда не думала, что можно настолько потерять разум от страсти. Считала, все это россказни девиц с больным воображением. Оказалось, нет. Но, может, тут все дело в мужчине?

Усмехнулась и закрыла глаза. Нечего думать о ерунде. Надо рассматривать свободных кавалеров. Вроде Ларида. Неровен час захочется опробовать господина декана в деле, а он безнадежно занят другой. И придется страдать и убиваться по чужому любовнику. Сюжет для дамского романа, не меньше!

Глава вторая

Эдриас неспешно вышагивал к корпусу рецептурного факультета. Начиналось теплое и сухое осеннее утро, до совещания-знакомства у нового ректора еще оставалось время, и господин Куртис решил заглянуть к себе в кабинет прихватить секретные бумаги для декана факультета ординарных зелий Алюда Лура. Не хотелось бы посылать документы через секретаря, а у ректора так или иначе будут все пять деканов и наверняка кто-то из попечительского совета. Может, забежит еще королевский контроллер Клошек Духра. Старого ректора он откровенно побаивался, но с юной дочерью короля наверняка будет посмелее.

Эдриас вспомнил вчерашнее выражение лица девушки и улыбнулся. Ей шел этот стыдливый румянец. Вряд ли она так невинна, как хочет показаться, но притворяется отменно. Он даже поверил и смутился ненадолго. А потом подумал о ее происхождении и отбросил смущение. Помнится, мать Дарии была служанкой, не устоявшей перед королем, и дочь, скорее всего, тоже легко сдающаяся крепость. Яблоко от яблоньки недалеко падает. Можно сколь угодно долго изображать кого-то другого, но в конце концов природа возьмет свое. И спорить тут бесполезно!

Обогнул корпус факультета активных зелий и вырулил на кленовую аллею. Листья на деревьях только начали желтеть, но здесь уже витал характерный осенний дух, слегка терпкий и прелый. Эдриас улыбнулся. Любил это время: когда уже нежарко, еще нет дождя, но в воздухе уже царит спокойствие. Заканчивается суета, будто замедляются минуты, и пространство погружается в ленивое созерцание. Еще чуть-чуть, и природа уснет ледяным зимним сном, чтобы весной с новыми силами помчаться дальше.

Замедлил шаг. Ничего не случится, если он насладится моментом. Поглазеет немного вокруг. Пусть все давно знакомо, но как же хорошо прогуляться тихим теплым утром. В дальнем конце одной из дорожек-ответвлений услышал голоса. Один из них, женский, показался смутно знакомым. Эдриас удивился и взглянул на часы. Для студентов рановато, те, скорее всего, только продирают глаза. Совещания у ректора обычно назначались до начала занятий, в академии считали, что учебный процесс не должен страдать из-за бюрократии. Осторожно свернул с аллеи к деревьям и, делая вид, что прогуливается, пошел на звуки.

– Так и сказал? – поинтересовался мужской голос. Похоже, кого-то из третьекурсников.

– Да, представляешь, – прозвенел женский. – Ходит к нам много лет, а тут запел о страсти и замужестве. Да он в упор меня не видел, пока не науськали.

– Не расстраивайся, он просто напыщенный индюк.

– К тому же жирный и старый… – отрезал колокольчик. – Тридцать пять! Даже в суп уже не очень. Варить долго. А все туда же, бегает за молодыми…

– Бегать с его комплекцией невероятно сложно. Так что, считай, ради тебя подвиг совершают, – откликнулся знакомый студент, и собеседники разразились хохотом. Звонким, чистым и таким заразительным, что в первый момент захотелось рассмеяться вместе с ними.

Эдриас подумал про свои тридцать девять, и веселье как рукой сняло. Покачал головой. Что эти дети знают о взрослой жизни? А рассуждают с такой важностью… Глупцы! Повернул и вынырнул на тропинку как раз рядом с собеседниками. Ухмыльнулся, поймав их растерянные взгляды. Около беседки стояли новый ректор и отличник-третьекурсник с факультета пользователей активных зелий. Эдриас запомнил его с прошлого года. Толковый паренек и очень старательный. Дария по-свойски держала руку третьекурсника в своих. Похоже, их связывали самые что ни на есть горячие узы, с поправкой на несмелость юности, конечно.

Декан улыбнулся: пожалуй, теперь они с ректором почти квиты. Кивнул в знак приветствия, с радостью отмечая знакомый румянец смущения на щеках начальницы, и пошел своей дорогой. Мысль, что его мнение о дочери короля оказалось верным, невероятно грела душу. Пусть Эдриас Куртис уже не годится даже в суп, зато знает о людях поболе зеленых юнцов.

На совещание шел в приподнятом настроении. Сегодня, безусловно, все будут сочувствовать его неудаче с должностью, но сейчас это уже неважно. У него, кажется, созрел план. Маленький, шкодливый, почти детский план мести. Самое то для девчонки. Осталось только подумать, как претворить его в жизнь.

На подходе к залу для совещаний Эдриаса поймала Мадрия. Любовница чересчур застенчиво улыбалась и, кажется, волновалась. Он нахмурился, гадая, в чем дело. Вчерашний вечер еще отдавался приятным послевкусием, и Эдриас не видел поводов для стеснения. Взял бы Мадрию за руку, точь-в-точь как ректор своего юношу, но решил, что взрослым людям не пристали прилюдные нежности.

– Я бы хотела, чтобы ты был моим спутником на осеннем маскараде, – выпалила она вместо приветствия и вопросительно уставилась ему в глаза.

Эдриас усмехнулся. Ах вот оно что… Не вышло с сыном, так Мадрия зашла с другой стороны. Видно, очень хочется застолбить место рядом. Что ж, он не против. Вряд ли еще когда-нибудь сможет полюбить женщину так, как любил покойную жену, а на роль постоянной спутницы Мадрия подходила лучше некуда. Образованная, умная, красивая, жаркая. Что еще нужно? Любовью пусть развлекается молодежь, у старших свой бульон.

– Буду счастлив, если ты составишь мне компанию, – подмигнул он. – У меня будет самая красивая спутница, и остальные кавалеры просто захлебнутся слюной от зависти.

Мадрия покачала головой, то ли сомневаясь, то ли подтрунивая, и завернула в зал. Эдриас последовал за ней, изо всех сил пытаясь отделаться от несвоевременной мысли, что у председателя попечительского совета академии просто восхитительная филейная часть.

Почти все деканы уже были на месте. Увидев их с Мадрией вместе входящими в зал, понимающе улыбнулась Лалия Клейт, декан факультета активных зелий. Женщина в летах, хранящая остатки красоты и былой руководящей хватки. Эдриас кивнул ей в знак приветствия. Она прищурилась, лукаво глядя из-под пушистых густо накрашенных ресниц, и ухмыльнулась. Скрыть что-то от этой дамы было невозможно, она, как хороший секретарь, все про всех знала.

Эдриас подошел поздороваться с мужчинами. Сразу же отдал нужные документы декану факультета ординарных зелий Алюду Луру и уселся рядом с деканом пользователей Квадром Тутом. Тот пригладил усы, по-мальчишески пихнул его в бок и подмигнул:

– А девчонка-то нас всех обскакала…

– Скорее король, – вполголоса ответил ему Эдриас. – Теперь о былой независимости зельеваров можно будет только мечтать. Будут приручать с младых ногтей. Свободная и Западная академии давно под пятой у монарха, и мы скоро пойдем за ними…

– Нашли место болтать, – прошипела Лалия. – В этом зале у стен длинные уши.

– Ослиные, – подал голос Алюд, привычно почесал лысину и глухо хохотнул.

Дверь распахнулась, и в зал вошли девчонка-ректор и декан факультета сборщиков ингредиентов Конрад Лайд. Как всегда всклоченный, с нечесаной светлой бородой. Он что-то рассказывал ректору, но, зайдя в зал, осекся и направился к коллегам занять свое место.

Дария поздоровалась, одарила всех приветственной улыбкой и затянула речь. Эдриас слушал вполуха. Все больше смотрел на коллег. Забавляли их деланные серьезные физиономии. Новый руководитель, похоже, не пользовалась авторитетом не только у него.

Ректор вещала что-то о необходимых реформах, об улучшении репутации заведения и работе с выпускниками. Вещала нудно, с цифрами и примерами. А потом что-то будто щелкнуло и к юношескому задору в ее голосе присоединились металлические нотки. Едва заметные, но хорошо слышные.

– У королевского совета есть план перестройки здания рецептурного факультета, – бодро отрапортовала она. – В обновлении нуждаются не только способы и методы преподавания, но и эта напитанная смертью развалюха.

Эдриас вдруг почувствовал себя ощетинившимся псом, готовым защищать свой дом до последнего вздоха.

Особняк был не только символом академии, но и главной святыней зельеваров. Зелье нельзя было сварить где попало, оно просто получалось бесполезным. Хоть обсыпься редкими ингредиентами, сорви голос, выкрикивая заклинания, ничего не выйдет, если не соблюдены правила. Для отвара, помимо составляющих и умелого зельевара, требовалось место с наибольшим энергетическим потоком, помещение с определенной геометрией и котел нужной формы. Так вот, в здании рецептурного факультета эта самая геометрия помещений была идеальной. Лучшего места для создания зелий было не сыскать.

Что собрались реконструировать власти, было неясно. Четко просматривалась политическая составляющая: нынешний король не скрывал, что, с его точки зрения, у зельеваров слишком большое влияние, но даже ради политики уничтожить столь уникальное место казалось преступлением. Стоит чуть ошибиться при реконструкции, и для зелий здание станет таким же бесполезным, как главный столичный бордель.

Эдриас набрал в грудь побольше воздуха и поднял руку, требуя слова. Дария кивнула, разрешая говорить.

– Возможно, госпожа ректор не знает, – язвительно начал он, – что форма помещения, где стоит котел, важна даже больше, чем нужные ингредиенты. Обычно дилетанты не придают значения этой существенной детали. На мой взгляд, не стоит портить то, что верой и правдой служит нам многие годы.

– Госпожа ректор в курсе, – отрезала Дария. – Но госпожа ректор знает также, что шлейфы множества смертей, которые за прошедшие годы произошли в стенах факультета, пагубно влияют на зелья. Надо сменить камень здания.

– Никто не доказал, что стены накапливают шлейфы, – подал голос Квадр, и Эдриас посмотрел на него с благодарностью.

– Вряд ли нужны доказательства очевидному, – ректор прошила Квадра взглядом. – Рецептурный факультет – это средоточие неправильно сваренных зелий, экспериментов и ошибок. Смертей зельеваров там более чем достаточно. Чтобы создавать чистые зелья, здание нужно обновить.

– Нет подтверждений, что чистота и эффективность как-то связаны, – возразил Эдриас, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Ясно как день, девчонка действует по наущению отца, но ее настойчивость злила неимоверно. – А вот геометрией можно сделать помещение бесполезным. Помещение, спешу напомнить, уникальное и древнее.

– Не будем спорить, господа, – Дария ухмыльнулась и посмотрела на Эдриаса. – Я дам вам время ознакомиться с проектом. Скажем, пару недель. Как раз до ежегодного осеннего маскарада. А после поговорим предметно.

Снова примерила дежурную улыбку и оглядела подчиненных.

– Если нет других вопросов, то не смею больше вас задерживать. Скоро начнутся занятия.

Деканы переглянулись и молча потянулись к выходу. Вопросов было множество, но смысла задавать их новому ректору не было никакого.

– С девчонкой срочно надо что-то делать, – подытожил Алюд, когда они втроем повернули на очередную дорожку академического парка.

Эдриас посмотрел на лысину приятеля. В лучах осеннего солнца она напоминала бок наполированной сковороды.

– Но не убивать же ее, честное слово, – усмехнулся он, с радостью втягивая запах осенних листьев. – Хотя что-то подсказывает, это единственный выход. Если бы не родственные связи с королем, с госпожой ректором можно было бы договориться.

– Про нашего короля можно много говорить, – вздохнул Алюд, – но он совершенно точно не дурак. На такое дело я бы тоже отправил только заинтересованного родственника. Подкуп, угрозы и уговоры тут не пройдут.

– Если бы мне было двадцать четыре, как Дарии, – ехидно заметила Лалия, – я бы, наверное, больше интересовалась любовью, чем отцовскими делами.

– К чему ты клонишь? – вкрадчиво прошептал Эдриас. Разум уже подсказал решение, но хотелось убедиться, что эта мысль посетила не только его.

Лалия ухмыльнулась и тряхнула седой челкой.

– Найдите заинтересованного в ней мужчину, сделайте приворотное зелье, если нужно, а дальше наблюдайте, как бедная девочка с трудом находит силы заниматься этими скучными делами. И король не сразу заметит, что союзник сдулся, и девчонка больше не полезет во взрослые игры. А если дело закончится беременностью, мы будем в двойном выигрыше. Сына на растерзание зельеварам король не даст, значит, нам достанется ректор, с которым мы так или иначе договоримся.

– За зелья, нарушающие свободу воли, положено серьезное наказание, – улыбнулся Алюд, и собеседники понимающе закивали.

– Спроси у ребят с рецептурного, они подскажут, как сделать так, чтобы следов варева не нашли, – хмыкнула Лалия, и Алюд глухо хохотнул.

Эдриас довольно улыбнулся, ему и спрашивать не придется. И приятелям тоже расскажет все нюансы с удовольствием. К чему скрывать полезные вселенские мудрости?

Ближе к корпусу своего факультета ускорил шаг. Его занятия начинались чуть позже, и Эдриас хотел просмотреть утренние документы до того, как отправится делиться знаниями со студентами. С первой почтой обычно приносили внушительную бумажную стопку.

Сегодня на столе в кабинете вместе с привычной кипой документов на подпись ожидала записка от старого приятеля Юлофа Ларида: конверт из толстой бумаги только с адресом отправителя. Вероятно, передали через секретаря, а не прислали почтой. Эдриас помедлил, раздумывая, прочитать письмо сейчас или оставить на сладкое. Никогда не любил Юлофа, слишком тот скользкий тип, но много лет назад приятель сделал ему большое одолжение, и с тех пор Эдриас считал себя обязанным. Случая развязаться так и не представилось, и, каждый раз договариваясь о встрече с Юлофом, декан Куртис надеялся на окончательную развязку старого долга. Время работало против зельевара. Господин Ларид уверенно шел по карьерной лестнице, и кого в конце концов может коснуться его ответная просьба, Эдриас даже думать не хотел.

Вздохнул, мысленно ругая себя за нерешительность, и распечатал послание. Юлоф писал:

«Эдриас,

я бы хотел обсудить с вами одно славное дельце. Не терпит отлагательств, и его срочность отчасти извиняет мою настойчивость. Могу я присоединиться к вам за обедом в «Ошпаренном зайце» сегодня? Скажем, сразу после полудня… Прошу не медлить с ответом.

Искренне ваш, Юлоф Ларид»

Декан Куртис скривился. Кажется, сегодня представится возможность отдать старый долг. Неясно только, что именно захочет Юлоф. Впрочем, это не узнаешь, пока не поговоришь, так что встречаться придется в любом случае.

Отписал ответ, четко обозначив время совместного обеда, отправил секретаря доставить послание, а сам уселся за бумаги. Здесь не ожидало никаких сюрпризов. Рутинное болото, еще не раздражающее, но уже и не вызывающее трепета предвкушения.

Эдриас покончил с бумагами точно к лекции. С досадой отметил, что секретарь еще не вернулся, в кои-то веки запер кабинет и отправился к студентам. Начинались вводные занятия, и декан Куртис чувствовал себя девушкой перед свадебной церемонией: его охватывало чувство волнительного предвкушения и ожидание необыкновенных открытий в привычных людях и вещах.

На рецептурный факультет крайне редко приходили зеленые новички. В основном сюда заглядывали зельевары, имеющие хоть какой-то опыт. Здесь не преподавали основ: не рассказывали, сколько раз надо стукнуть по котлу ложкой, создавая отвар от кашля, или какие следует петь заклинания, делая зелье для метания молний. Здесь изучали связи между веществами и их взаимодействие в готовом вареве. Учили понимать, сколько и каких цветков надо кинуть в котел, чтобы усилить или ослабить действие основного ингредиента. Как наградить обычное зелье дополнительными и зачастую неожиданными свойствами.

Случайным людям все это было неинтересно. И довольно сложно. Именно поэтому Эдриас любил вводные лекции. На них приходили увлеченные натуры, и их горящие взгляды невероятно грели душу. Заставляли поверить, что все происходящее на рецептурном факультете важно и нужно. И даже то, что многие ругали ребят с рецептурного «теоретиками», не омрачало этого чувства.

Сам Куртис теоретиком не был. Пришел на рецептурный после нескольких лет работы с активными зельями и на собственном опыте знал почти все, о чем вещал страждущим. Всегда жалел только об одном: не всякий желающий сможет освоить ремесло, примерно половине на это просто не хватит способностей и диапазона дара.

В этом году народу оказалось много. В девятиугольной аудитории ожидали двадцать восемь человек. Мебели тут не было, геометрия помещения не терпела вмешательства, и студенты столпились около очага, на котором стоял заранее приготовленный маленький котел. Эдриас поздоровался, немного отодвинул студентов от очага, призвал к тишине, убедился, что есть все необходимое, и начал, как он сам говорил, «завлекающее вступление».

Рядом с котлом стояла внушительная бутыль с темно-синим зельем для создания магических огней. Декан откупорил ее и вылил в котел ровно половину. По аудитории разнесся знакомый всем присутствующим резкий чесночный запах. Эдриас разжег огонь и окинул студентов победным взглядом.

– Все мы легко угадываем, что в бутыли, – усмехнулся он, помешивая варево большой деревянной ложкой с запада на восток. – Немного усовершенствуем отвар.

Достал из кармана веточку медовых, как их еще называли, «драконьих» колокольчиков и осторожно, по одному, добавил в котел три цветка. Помешал, прошептал нужные слова и, как и положено, два раза постучал ложкой по пухлому бочку котла. Дождался, пока запах закипевшей жидкости сменится на приторно-сладкий, и погасил огонь. Довольно посмотрел на студентов. С точки зрения рядового зельевара он не сделал ничего необычного, и тем приятнее будет наблюдать эффект.

– Кто желает почувствовать разницу? – ехидно поинтересовался он, взглядом вычленяя ребят с факультета пользователей активных зелий. Не всякий, кто мог создать отвар, был в состоянии им воспользоваться, а Эдриасу для нужного эффекта требовался точный безошибочный удар.

– Я хочу! – из кучки студентов вышел тот самый приятель нового ректора. Отличник-третьекурсник, которого декан Куртис застал утром за двусмысленной встречей.

– Прошу! – улыбнулся Эдриас, мысленно предвкушая впечатление, которое произведет. Паренек толковый и не должен ошибиться. – Начните с жидкости в бутыли.

Студент привычным жестом подтянул рукава, чтобы не испачкать манжеты, и, раскрыв правую ладонь пространству, прошептал несколько слов. Отвар из бутыли покорно переполз из стеклянного вместилища к руке мага. Будто окутал тонкой перчаткой. Паренек прошептал еще несколько слов и с силой сжал кулак. Жидкость исчезла. Зато в пространстве появились пять желтых магических огней. Эдриас довольно кивнул:

– Прекрасно! А теперь попробуем то, что в котле.

Студент тряхнул рукой, и огни погасли. Подошел ближе к очагу и застыл, вероятно, раздумывая, насколько безопасно использовать горячий отвар.

– Не волнуйтесь! – подбодрил Эдриас, мысленно усмехаясь. Ни разу не случалось, чтобы «пробующий» не замешкался. Слава о рецептурном факультете и впрямь была не самой доброй. – На вашем этапе наши занятия совершенно безопасны.

Паренек кивнул и снова раскрыл ладонь. Призвал варево из котла, позволяя ему окутать руку. Эдриас усмехнулся, заметив удивление студента. Отлично знал: жидкость в котле уже остыла. Маг снова прошептал слова и сжал кулак. Вокруг его руки, будто по велению самой матушки-зимы, заплясали снежные хлопья. Крупные, похожие на перья небесных птиц, они плавно опускались на пол и таяли, оставляя после себя только мокрые пятнышки.

Студенты почтительно загудели. Еще бы! Одним ингредиентом изменили зелье почти на противоположное. Оно и готовилось иначе, и содержало другие вещества. Эдриас снова окинул слушателей победным взглядом.

– Думаю, самое время перейти к теории, – торжественно возвестил он, приглашая учеников в соседний зал, где стояли столы и стулья.

Довольно улыбнулся, глядя на восхищенные лица. Кажется, день все-таки задался!

Глава третья

В «Ошпаренном зайце» Эдриаса ждали. Господин Юлоф Ларид сидел в огороженном от посторонних уголке и сверкал голодными глазами то на только что принесенное жаркое из говядины, то на бутылку красного. Вновь прибывший поздоровался, с наслаждением вдохнул мясной аромат с нотками розмарина и устроился напротив Ларида, всем своим видом показывая, что рад оказать старому приятелю ответную услугу.

Юлоф не спешил. Вероятно, дело казалось ему настолько деликатным, что он предпочел сначала притупить бдительность собеседника обедом. Эдриас мысленно усмехнулся и приступил к трапезе. Незачем обманывать ожидания господина Ларида, да и время перекусить более чем подходящее.

Жаркое, как всегда здесь, удалось. Нежное мясо приятно обжигало острым послевкусием, а томленые овощи придавали ему ни с чем не сравнимые кисло-сладкие отголоски. Эдриас улыбнулся: не зря «Ошпаренный заяц» считается лучшим заведением столицы. За много лет работы здешние повара еще ни разу не подвели.

Помолчали. Выпили по бокальчику привычно-добротного напитка, и Юлоф отложил приборы, давая понять, что готов приступить к обсуждению дел. Покровительственно улыбнулся. Эдриас ответил ему не менее надменным оскалом. Да, карьере Ларида, безусловно, можно было завидовать, все-таки председатель торговой палаты, не беден и близок ко двору, но и декан Куртис не уступает ему ни состоянием, ни происхождением. Путь этот торгаш не воображает, что действительно имеет влияние на настоящего зельевара.

– Думаю, лишне просить вас оставить разговор между нами, – Юлоф прошил его внимательным взглядом, будто пытаясь еще раз убедиться в собственных словах.

– Ни одна душа, живая или мертвая, не узнает о нем, – усмехнулся Эдриас и невозмутимо обновил вино в бокалах.

Юлоф огляделся как-то по-мальчишески, будто хотел спрятать украденную только что вещицу, и прошептал:

– Мне нужно приворотное зелье… Я хорошо заплачу…

– Если вас не смущает моральная сторона вопроса, – деланно нахмурился Эдриас, – то денег я с вас не возьму.

– Вы согласны? – с осторожным придыханием уточнил Ларид.

– Не то что бы я в восторге от такой просьбы, – зельевар взял бокал с вином, отсалютовал им и пригубил, – сами знаете, неприятности могут быть у всех. Но помочь нам с супругой тогда тоже дорого стоило, так что будем квиты.

Прикрыл глаза, наслаждаясь терпким виноградным вкусом с вишневой ноткой. Голод прошел, просьба оказалась не слишком обременительной, беспокойство улетучилось и сейчас можно было в полной мере ощутить превосходный букет напитка.

– Всегда знал, что вы человек чести! – довольно подытожил Юлоф и тоже пригубил вина.

– Мне нужно имя вашей дамы. И место, где я могу пообщаться с ней в непринужденной обстановке, – ринулся в наступление Эдриас. – Подобные зелья требуют точной настройки.

– Вы, думаю, уже знакомы, – Юлоф залпом опустошил бокал, вероятно, назвать имя женщины было для него непросто, – это Дария Трумель.

И, поймав удивленный взгляд собеседника, поспешил пояснить.

– Я безумно влюблен, а она, похоже, не отвечает взаимностью…

Эдриас понимающе закивал и разлил на двоих остатки ароматного напитка. Все-таки на ловца и зверь бежит! Ясное дело, интерес торгаша вовсе не в любви, но ему, декану Куртису, нет никакой разницы. Разве что надо подумать о приворотном зелье для самого господина Ларида, чтобы он получил-таки свою гармонию в браке, а заодно вывел из дела госпожу ректора. Вряд ли из этого тюфяка выйдет герой-любовник без ответного чувства, а ударить по Дарие нужно наверняка.

– Иногда достаточно лишь немного помочь, – улыбнулся он Юлофу, – и все пойдет как по маслу.

Приподнял вино:

– Выпьем за успех нашего мероприятия!

– Выпьем!

Мужчины впервые за обед ударили бокалом о бокал и занялись вином.

– Когда я получу зелье?

– Думаю, дней через десять. Встретимся. Я пришлю записку.

– Отлично, – Ларид снова покровительственно улыбнулся, и Эдриас удовлетворенно кивнул, прикидывая, удастся ли попотчевать ответным отваром «торгаша для ректора».

Как всякое ординарное зелье, любовный напиток обходился без дополнительного магического воздействия, достаточно было просто споить жидкость жертве. Загвоздка была в другом: горький вкус отвара хорошо маскировался только вином, и, если в следующую встречу Ларид не пожелает расслабиться, организовать для ректора взаимность не получится.

«Поживем – увидим», – как-то неожиданно зло подумал Эдриас и улыбнулся воображаемой картине о любовных муках этого заносчивого воротилы. Мысленно позлорадствовал: все-таки жутко приятно применять нарушающие свободу воли зелья. Чувствуешь себя повелителем чужих судеб. Почти богом. Главное – не попасться властям.

В академию возвращался в отличном расположении духа. Уже прикинул, где и как добудет ингредиенты, и когда именно сварит зелье. Чутье подсказывало: все пройдет глаже некуда, и примерно через неделю после ежегодного осеннего маскарада госпожа ректор бросит скучную академию и займется новым возлюбленным. Осталось только присмотреться к Дарие, чтобы создать зелье правильно и ударить им в самое сердце. Но за этим дело не станет. Эдриас Куртис еще ни разу не ошибался над котлом.

***

Дария помедлила перед дверью в кабинет декана рецептурного факультета. Вздохнула, отгоняя охватившую нерешительность. Учебный день еще не кончился, но секретаря в приемной не было, и ректору явственно вспомнилось увиденное вечером три дня назад. Жадные руки господина Куртиса и затуманенный взгляд его женщины. Тогда помощника тоже не было на месте. Правда, и час был совсем поздний, почти ночь. Тряхнула головой, отгоняя сомнения: сейчас у них с деканом назначена встреча и вряд ли он настолько безрассуден, чтобы забыть о ней.

Собралась с силами и постучала. Опекун посоветовал прежде всего наладить личные связи в непринужденной обстановке, вот она и напросилась на встречу под благовидным предлогом. Уже заглянула в гости к декану факультета активных зелий Лалии Клейт, судя по всему, редкостной самодовольной стерве, и сейчас настал черед еще одного неприятного визита. Прекрасно знала, что Эдриаса Куртиса прочили на место ректора, и поэтому готовилась к встрече с особой тщательностью, изо всех сил настраиваясь на дружеский лад. Рецептурник явно пользовался авторитетом у коллег: подружишься с ним – и, считай, дело сделано.

Декан открыл сам. Дария застыла от неожиданности. На расстоянии шага он вовсе не казался надменным гордецом, как тогда, в зале на совещании. Спокойное выражение каре-зеленых глаз, легкая улыбка на тонких губах, идеально выбритое лицо и немного растревоженная к концу дня темная коротко-стриженная шевелюра. Декан оказался выше на голову, и Дария вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которую того и гляди угостит мороженым добрый дядя-фокусник.

– Пойдемте, – приказал он вместо приветствия, будто не желая, чтобы ректор проникала в его кабинет.

– Куда? – нахмурилась Дария, мысленно усмехаясь предположению, что декан Куртис, должно быть, скрывает у себя раздетую и измученную любовницу.

– Вы же писали о голосах, о погребальной песне, – он перешагнул порог и ловким движением запер дверь. Ректор смущенно отступила, в ее планы не входила даже нечаянная близость. Декан невозмутимо продолжил: – Хочу, чтобы вы показали мне место. Посмотрим, что там за комнаты. Для смертельного зелья подходит не каждая…

– Понимаю, – торопливо закивала Дария, чувствуя, как на щеках выступает румянец. Отчего-то стало стыдно за тот свой страх. Может, Тутель Нут не соврал, и пел действительно дух особняка? А она, зеленая девчонка, развела панику на пустом месте.

– Ведите! – повторил мужчина, жестом предлагая ей опереться на руку. – Разберемся. Должность ректора мне, конечно, не досталась, но на своем факультете я полноправный хозяин и не желаю, чтобы у меня под носом проворачивали темные делишки.

Дария кивнула и взяла декана Куртиса под руку. Уловила едва заметный ореховый аромат и улыбнулась: к нему бы шоколада, и можно наслаждаться чаепитием.

– А много в особняке залов, где можно сварить смертельное зелье? – поинтересовалась она, чтобы настроиться на серьезный лад. Ускорила шаг. Не очень помнила, куда идти, но надеялась, поймет, когда окажется среди знакомых коридоров. Близость декана действовала ужасно. Вспоминались его руки на теле той женщины, и в глубине души зарождалось желание проверить, а так ли он хорош, как показалось тогда со стороны.

– Это философский вопрос, – усмехнулся спутник. – Я и, к примеру, декан Клейт можем сварить его в любом более-менее приспособленном для создания зелий помещении. Но для средней руки зельевара нужна особая комната, та, что преумножит его магические потуги. В этом особняке настолько точных залов два. Оба в старой части. В той самой, которую вы так жаждете перестроить…

Остановился и посмотрел на нее изучающим взглядом. Прищурился и поинтересовался с подозрением:

– Вы не зельевар?

– Нет, – Дария почувствовала себя пойманным на мелочи воришкой. – Я, как и отец, маг заклинаний, но очень слабый.

– Они все так себе воротилы, – ухмыльнулся декан Куртис, снова предлагая руку, чтобы продолжить путь. – Мало что могут.

– Зато не ходят обвешанные склянками, как торговцы посудой…

– Если бы наши пользователи владели только тремя заклинаниями, как ваши маги, им бы тоже не приходилось таскать на себе много склянок. Только три.

– Допустим, не три, а около сотни, – возразила Дария, но тут же осеклась. Этот спор между зельеварами и магами заклинаний стар как мир, и незачем ссориться с деканом Куртисом еще и из-за этого. Вдохнула поглубже и продолжила примиряюще: – Я не зельевар, но с управлением академией должна справиться.

– Посмотрим, – хмыкнул собеседник.

Дария ничего не ответила. Наверное, следовало бы возмутиться его тоном, но она еще верила в возможность найти общий язык и не стала усугублять ситуацию. Тем более что они, кажется, пришли на место.

С дверей вокруг пропали таблички, на стенах снова невесть откуда возникла мрачная роспись. Магических огней еще не зажигали, и от этого коридор выглядел еще зловещее, чем в темное время суток. Знакомо пахнуло сыростью и плесенью. Дария поежилась. Показалось, они с Куртисом гуляют по старому склепу, где за каждой дверью много лет лежат мертвецы, ожидающие роковой ошибки случайно забредших к ним путников.

– Я слышала голос где-то здесь, – поделилась она и смерила взглядом собеседника. Тот лишь нахмурился вместо ответа.

Молча окинул взглядом все вокруг и направился к одной из дверей. Низкой, узкой, даже немного неровной. Словно она не прямоугольная вовсе, а какой-то искривленный пятиугольник. Дария поспешила за ним. Оставаться в этом коридоре в одиночестве не хотелось.

Декан Куртис почти с нежностью погладил дверное полотно: бордового цвета дерево с нарисованными на нем узорами, извлек из кармана связку ключей, выбрал один и вставил в замок.

– Не был внутри с того дня, как получил место декана, – пояснил он, с трудом проворачивая ключ. – Почти шесть лет прошло. Но, кажется, эта единственная более-менее подходящая комната для сильных зелий в западной части особняка, – ухмыльнулся, толкнул полотно и с удовлетворением вынул ключ: – Но если использовали ее, зельевара найдем быстро: способных эффективно петь погребальную здесь пересчитать по пальцам двух рук.

Пропустил ректора вперед и сам вошел следом.

Дария прищурилась: в наступающих сумерках сквозь окна комнаты просачивалось мало света, и ничего, кроме странной, кажется, девятиугольной формы помещения, разглядеть толком не удалось. Декан Куртис фыркнул, взял с полки у входа большую толстую бутыль с пахучим зельем, откупорил и прошептал несколько слов. Жидкость засветилась, окутала руки мужчины, а затем он сжал кулаки и над головой забегали три магических огня. Небольших, но достаточно ярких.

– Оставили специально, – пояснил он, возвращая пробку на место и брезгливо отряхивая руки. – На тот случай, если навестим комнатку в темноте.

Дария поморщилась: после полутьмы коридора свет тут был слишком ярким. Восхищенно закивала и с уважением посмотрела на господина Куртиса: декан-то на все руки мастер! Смог самостоятельно использовать жидкость в бутыли. Не было секретом, что каждый умеющий творить активные зелья без труда варил ординарные, все знали, что большая часть зельеваров умеет самостоятельно добывать ингредиенты и спецы нужны только для особо редких составляющих или больших объемов, но маги-пользователи были отдельной кастой. Их дар не имел ничего общего с зельеварением: они скорее обращались к сути, почти душе зелья и заставляли его проявлять нужные свойства. Человека, сносно освоившего все направления, Дария видела в первый раз.

– Кто бы там ни пел, он явно пел в другом месте, – подытожил спутник.

Ректор огляделась и с досадой заключила, что он скорее всего прав. В свете фонарей отлично проглядывался толстый слой пыли, покрывающий все вокруг: полки с пустыми бутылями, плошками и двумя перевернутыми котлами, очаг, пол и даже подоконник.

– А есть зелье, чтобы замести следы? – поинтересовалась она первым, что пришло в голову. – Или засыпать пылью все помещение?

– Зелье-то можно сварить любое, – пожал плечами декан и ухмыльнулся, – но тогда злоумышленников должно быть по меньшей мере двое: зельевар и маг-пользователь.

– Но вы только что применили активное зелье…– попыталась возразить Дария. Прекрасно отдавала себе отчет, что Куртис уникален, но хотелось понять насколько.

– Это не делает меня магом, – махнул рукой собеседник и посмотрел на нее как-то снисходительно, как на маленькую девочку. – Владение десятью элементарными заклинаниями никого не делает магом. Просто умение зажигать фонари страшно полезное. А вот замаскировать свое присутствие я уже не смогу… Впрочем, давайте посмотрим. Если здесь хозяйничал кто-то, непременно останутся следы.

Он по-кошачьи неслышно прошел вглубь помещения, огни неспешно поползли за ним. Дария тоже. Полутьма коридора нравилась меньше освещенной комнаты. Пространство вокруг было непривычным и настораживающим. Вздохнула. В академии для чародеев, где училась она, все казалось куда современней и проще. Неудивительно! Как бы Дария ни огрызалась на Куртиса, вся магия заклинателей заключалась лишь в словах, которые надо выучить и правильно использовать. Сто волшебных песен дарили не так много возможностей, не сравнить с почти всемогущими зельеварами.

При внимательном рассмотрении комната все-таки оказалась восьмиугольной, и страх отступил. Четное количество углов легче строилось, но и энергию зельевара преобразовывало хуже. Дария улыбнулась: в дебрях изученной теории требовался проводник, иначе со временем в голове все перепутается и любой чих покажется угрозой. А ректору бояться не пристало: и так авторитета никакого, а начни трусить, подчиненные и вовсе засмеют.

– Вернитесь к двери, – строго предупредил декан Куртис, – дух-хранитель особняка любит подшучивать над гостями в вечерний час.

Дария нахмурилась, но подчинилась. Развернулась и направилась в коридор. Пахнуло прогнившим деревом, ноги погладило ледяным сквозняком, и дверь разгневано хлопнула. Ректор вздрогнула от резкого звука. За спиной выругался спутник. Дария вздохнула, чтобы унять скачущее сердце, подбежала к выходу и схватилась за ручку. Сжала сильнее вмиг вспотевшую от страха ладонь. Дернула, но дверь не поддалась. Показалось, что ее заперли снаружи. Ректор беспомощно уставилась на декана. Тот открыл рот сказать что-то, но так и застыл, не начав фразы. Откуда-то сверху и со стороны улицы одновременно послышалось женское пение: мелодичное, сладкое, завораживающее, но смертельно опасное.

Глава четвертая

У Дарии перехватило дыхание. Все внутри похолодело в ожидании чего-то ужасного. Не знала, нужно ли зажать уши, чтобы не слышать слов, или уже не поможет. Поймала взгляд декана и руки так и застыли на полпути: господин Куртис был совершенно спокоен. Его глаза смотрели изучающе, а на лице застыло выражение легкого недоумения. Потом он будто сообразил, в чем дело, и поспешил пояснить:

– Пение безопасно, – произнес торопливо, видимо, пытаясь успокоить спутницу. – Мы же не заклинатели. Наши слова действуют только на ингредиенты. А маг-пользователь применит это зелье без лишних разговоров. Но потом, когда оно будет готово.

Огляделся и покачал головой:

– А вот как выбраться из комнаты, я ума не приложу…

Дария вздохнула и посмотрела на спутника с благодарностью. Не стал юлить и издеваться над растерявшейся начальницей, сразу сознался, что все не так плохо.

– А ключ не поможет? – осторожно поинтересовалась она.

– Попробуем, – развел руками декан, – но обычно против происков духа это не срабатывает. Возможно, справится магия, – прищурился и довольно улыбнулся: – Кажется, у ваших есть заклинание, отпирающее замки. Вы им владеете?

– Владею. Не очень хорошо, но владею, – Дария обрадовалась, сама не зная чему. То ли тому, что умеет хоть немного, то ли тому, что этот мужчина увидел в ней зрелого чародея. И тоже поспешила поделиться мудростью: – Только замок должен быть действительно заперт. Если дверь закрыли с помощью магии, заклинание не подействует.

– У меня другое мнение, так что проверим все пути…

Куртис подошел к двери и попытался вставить в замок ключ. Бесполезно! Тот, как заговоренный, не желал входить в замочную скважину. Декан выругался вполголоса и покачал головой, отступая.

– Ваша очередь!

Дария послушно заняла его место. Погладила прохладное шершавое дерево двери, пытаясь сосредоточиться, и закрыла глаза. Сжала ручку. Отлично владела тридцатью заклинаниями из сотни известных, более или менее еще двадцатью. На остальные дара не хватало, и они чаще игнорировали ее волю, чем покорялись. Отпирающее заклинание было как раз из бунтовщиков: хорошо, если срабатывала одна попытка из десяти.

Страшно мешало чужое пение. Чистый голос заполнял мысли и не давал сконцентрироваться. Дария вздохнула, отрешаясь от внешнего воздействия, с трудом откидывая лишнее, и затянула знакомые слова. Магия привычно обожгла гортань, и звуки стали глуше, будто проговаривала их вовсе не чародейка, а другое, более грозное и могучее существо.

Ручка двери потеряла твердость и стала походить на восковую. Дария чуть не закричала от радости. Заклинание откликнулось! Напряглась каждой мышцей и продолжила пение. Точно знала: все делает правильно, но пока не понимала, будет ли результат.

Бешено колотилось сердце, а каждый звук будто уносил кусок жизни. Но слова подчинялись, плясали на языке, и довольная Дария перестала замечать все вокруг. Забыла о двери, декане, пении, остались только она и заклинание. Податливое, могучее, хоть и прожорливое. Наконец действо подошло к концу и ректор смогла остановиться. Накатила знакомая слабость, после применения магии такой было обычным делом. Дария вздохнула и тяжело оперлась на деревянное полотно. В замке что-то щелкнуло, и как по команде прекратилось чистое пение.

Подскочил декан. Одной рукой дернул за ручку, открывая дверь, а другой буквально сгреб Дарию в объятья и прижал к себе, не позволяя упасть. Ректор только прикрыла глаза: сил сопротивляться просто не было.

– Думаю, бежать во внутренний двор и смотреть, какие окна горят, поздно, – подытожил Куртис, выводя ее из комнаты. – А вам советую выпить. У меня в кабинете есть немного подходящего напитка. И ходить далеко не надо.

Осторожно оставил ее у стены, а сам принялся запирать комнату. Дария неловко улыбнулась. Следовало бы возразить, но нежданная близость господина Куртиса смущала настолько, что ректор чувствовала себя девочкой, которую в первый раз взял за руку знакомый мальчик.

– Заходить вечером в ваш кабинет опасно для репутации, – сама пугаясь своей смелости, пошутила Дария.

– Вы в безопасности, – как-то просто и холодно ответил собеседник. Будто близость с женщиной на работе – будничное явление и попасться во время процесса вполне нормально.

Закончил с дверью и предложил начальнице опереться на руку.

– Вы и не в моем вкусе, к тому же слишком молоды, и жениться в случае чего на вас придется, – он сально хохотнул: – Так что, уверяю, ваша репутация останется безупречной. И нетронутой.

– Хотелось бы, – вздохнула Дария. Нежелание жениться на ней отчего-то развеселило. Всегда считала себя неплохой партией.

– Слово зельевара! – бодро отрапортовал Куртис.

Дария только хмыкнула в ответ и сильнее оперлась на его руку. Каждый шаг давался с трудом, но исходящее от этого мужчины спокойствие подбадривало и обнадеживало. Будто одним своим прикосновением он убеждал, что все будет хорошо.

В кабинете декана оказалось неожиданно уютно. Приятный свет магических фонарей, легкий аромат орехов и чернил, удобная мебель. Господин Куртис усадил ее за свой необъятных размеров стол, налил в широкий бокал приятно-пахнущей жидкости, а сам устроился в кресле напротив. Пригубил и снова уставился на нее изучающе.

– Выпейте, – произнес мягко, как будто разговаривал с сумасшедшей, – станет легче.

Дария послушно сделала глоток. Тепло разлилось по языку, обожгло гортань не хуже заклинания и приятно разбежалось по телу. Напиток у декана был что надо! Да и сам декан на поверку оказался не таким плохим, как думалось вначале. Поймала его взгляд и тяжело проглотила слюну. Он смотрел как-то чересчур внимательно и даже тревожно.

– Вас что-то настораживает? – поинтересовалась вкрадчиво и отпила еще глоток. Новая порция скорее дурманила, чем согревала, но вкус остался превосходным.

– Немного, – закивал он торопливой внезапно потревоженной зверушкой. – Не понимаю, откуда слышалось пение. Над той комнатой ничего нет, а под ней обычное квадратное помещение. Не для зельеварения.

Дария вежливо улыбнулась. И без магии было отлично видно, что думал декан о другом.

– А снаружи? Что там за стеной, господин Куртис? – поддержала она его маленькую ложь.

– Зовите меня Эдриас, – собеседник залпом опустошил свой бокал и тоже состряпал улыбку. – Внутренний двор. Вряд ли стоит искать там.

– Надо посмотреть планы помещения…

– Или наведаться в комнату завтра днем. Особняк и впрямь уникальный, может подкинуть неожиданностей, – указал глазами на бутылку: – Еще?

– Не стоит, – Дария покачала головой. – Сегодня ужинаю с отцом и братом, не хотелось бы прийти во дворец навеселе.

– Почему же? – как-то по-доброму усмехнулся Эдриас, и вокруг его глаз обозначились задорные морщинки. – Будете как настоящая нерадивая дочь.

– В моем положении быть нерадивой дочерью – непозволительная роскошь, – медленно процедила Дария. Вероятно, подействовал алкоголь, и захотелось хоть с кем-то поделиться своими опасениями. – Можно лишиться всего…

Потом она поймала чересчур заинтересованный взгляд собеседника и осеклась. Незачем распространяться об отношениях с королем с малознакомыми людьми. С хорошо знакомыми, впрочем, тоже.

– Я, пожалуй, пойду, – поспешила ретироваться Дария. Не хватало еще, чтобы дошло до откровенностей про отца. Отставила пустой бокал и выбралась из-за стола. – Дайте знать, когда соберетесь в комнату снова, составлю вам компанию.

– Непременно, – понимающе улыбнулся декан и поднялся с кресла проводить начальницу. – Буду рад.

– И, если не затруднит, напишите мне список зелий, которые готовят с этой песней, – попросила она, уже стоя в приемной.

– Не затруднит, – он улыбнулся еще шире и плавно, почти ласково затворил за ней дверь.

Дария вздохнула с облегчением и направилась к выходу из здания. Захмелевшая глупышка! Нашла с кем разглагольствовать о семье! Забыла, что в ее ситуации молчание было самой ценной монетой.

Отец никогда не любил мать, воспользовался пару раз недалекой красоткой, и только. Вроде как она и не хотела даже. Заставил. Ни в детстве, ни став взрослой, Дария так и смогла понять зачем. Ребенка от этой связи никто не ждал: у короля подрастал наследник, да и его супруга не обрадовалась бы известию об измене. Но монарх хоть и не признал дочь, поступил честно: нашел ей достойного опекуна и девочка ни в чем не нуждалась. Почти не общались: отец приезжал на день рождения и иногда на праздник осени. И на этом все. В перерывах даже писем не писал.

Все изменилось после смерти королевы. Монарх будто вспомнил о подросшей дочери: та стала вхожа во дворец и даже принц и тот спокойно относился к ее присутствию. В какой-то момент Дария решила, что раньше король просто щадил самолюбие супруги и теперь проявит к кровинушке всю отцовскую любовь. Но со временем в голову стали закрадываться сомнения. А уж когда он прозрачно намекнул, что готов признать дочь, если та поможет навести порядок у зельеваров, Дария распрощалась с иллюзиями. Отец ее не любит, она нужна ему для каких-то то ли государственных, то ли личных целей. Так или иначе, сошлись на том, что король признает ее после ближайшего праздника осени, и последнее, чего хотела сейчас Дария, – дать ему повод передумать. Не понимала, зачем ей официальное признание, все вокруг и так знали, кто она, но сердце разгонялось от одной лишь мысли, что родитель открыто назовет ее дочерью.

Обманула Куртиса: встреча во дворце у нее намечалась завтра, а сегодня вечером она ужинала с Нариолем, отличным парнем и, наверное, единственным своим другом. Опекун не одобрял их общения, и, чтобы лишний раз не раздражать Трумеля, Дария солгала и ему. Сказала, что придет домой поздно, сослалась на занятость и сложности с новыми обязанностями. А сама направилась в тихое, но милое местечко недалеко от академии. После того как декан рецептурного факультета застал их в парке, молодые люди решили встречаться за пределами учебного заведения. Незачем было давать повод для сплетен.

Нариоль ждал подругу в тесном, но спрятанном от посторонних глаз кабинете с маленьким столиком на двоих. Уже успел напасть на запеченную свинину и тушеную капусту и сейчас неспешно потягивал квас из большой, раскрашенной яркими цветами кружки.

– Ну как, узнал что-нибудь? – вместо приветствия поинтересовалась Дария и уселась за стол напротив юноши. Положила себе еды и принялась за трапезу. Только сейчас почувствовала, как голодна. Свинина пахла перцем и манила сильнее самых изысканных сладостей. А во рту казалась пищей богов, не меньше. Таяла на языке и оставляла нежное послевкусие.

– Узнал, – усмехнулся Нариоль и взъерошил белобрысую шевелюру. Посмотрел на собеседницу и снова приложился к кружке.

Дария только усмехнулась и выжидающе уставилась на собеседника. Сколько помнила, Нариоль всегда любил подразнить, и сейчас ему требовалось несколько мгновений насладиться легким превосходством.

– Про духа-хранителя здания рецептурного факультета говорили всегда, – с улыбкой начал он неспешный рассказ, – но пение стали слышать два года назад. Точно после трехсотлетия основания академии. Сначала думали, шутит кто-то из студентов, но сразу ничего не нашли, а после решили, что триста лет – достаточный срок для духа. Даже легенду какую-то вспомнили про возлюбленную главного зельевара, которая до самого конца ждала его возвращения. Он вроде за ингредиентами ушел и не вернулся.

– А она так любила, что уготовила ему смерть? – ехидно заметила Дария.

– Может, из ревности? – скривился в ухмылке Нариоль и приложился к кружке с квасом. Вздохнул и покачал головой: – Хотя мне эта версия тоже кажется смешной…

– Думаю, все проще, – отрезала Дария и потянулась к кувшину с квасом. Добыть немного себе, пока приятель не выпил все. Вылила в кружку остатки и продолжила: – Зелье нельзя приготовить в другом месте, все подходящие заняты или одной из трех академий, или королевскими зельеваренными мануфактурами. Вот кто-то из местных и облюбовал особняк рецептурников для своих черных делишек. Не удивлюсь, если замешан кто-то из деканов. Куртис, Клейт или Тут…

– Клейт вероятнее всего, – Нариоль прищурился, – неприятная злая женщина…

– Мне тоже так показалось, – скривилась Дария и вернулась к трапезе.

Судя по всему, приятелю нечего было добавить, а голод мучил страшно, да и мясо начало остывать. Холодного не хотелось. Сегодняшний день и так прошел в суете, так хоть поужинать стоило спокойно.

Вернулись к разговорам, уже когда ужин подошел к концу. Привычный к тому, что подруге требуется время поразмыслить над услышанным, Нариоль больше не заводил разговоров о делах, и остаток вечера прошел в праздной болтовне. Дария слушала студенческие байки, улыбалась шуткам собеседника и лишний раз благодарила судьбу, что у мужа матери оказался такой замечательный сын от первого брака. Да, Нариоль был младше на пять лет, но менее близким от этого не становился. Рядом с ним Дария чувствовала себя беззаботно и весело, как в детстве, в те дни, когда она приезжала к родительнице погостить. Тогда казалось, Нариоль и его отец радовались ей куда больше, чем матушка. А по сравнению с чопорным и вечно отстраненным опекуном эти двое и вовсе оказывали ей самые что ни на есть родственные почести. Жаль только, отчима давно не стало. Зато Нариоль вырос и кажется таким же надежным.

Собрались по домам затемно. Приятель предложил проводить, и Дария не стала отказываться: идти хоть и было недалеко, но вдвоем точно веселее. Трумель наверняка уже лег спать, а слугам плевать, с кем проводит время молодая госпожа.

В душном зале за пределами кабинета оказалось неожиданно людно. Дария усмехнулась, разглядев в неярком свете магических огней ребят в форме. Те явно занимали почти треть всех столиков. И, похоже, многие студенты были тут завсегдатаями. Сказывались цены и близость академии! Дария и Нариоль поспешили расплатиться и направились к выходу из заведения. Нового ректора еще никто толком не знал в лицо, но мелькать лишний раз среди студентов в ее планы не входило.

Вынырнули из двери и остановились на крыльце, прикидывая, какой путь короче. Дария огляделась и тут же отступила в тень. Приятель последовал ее примеру.

– Что случилось? – поинтересовался озабоченно.

Дария кивнула в сторону ближайшей арки. Там, около тусклого фонаря, скрытые от широкой дороги стеной здания справа, но зато хорошо заметные слева, стояли Мадрия Ворт, председатель попечительского совета академии, и Алюд Лур, декан факультета ординарных зелий. Эти двое явно что-то не поделили, и, хоть слов было не разобрать, – шипели друг на друга вполголоса – но спутать жестикуляцию было почти невозможно. Со стороны казалось, что эти двое сейчас вцепятся друг другу в шевелюру. Если, конечно, успеть забыть, что у Алюда вместо нее лысина. Красивое лицо Мадрии исказил оскал, а ее собеседник смотрел на нее с неприкрытой злостью.

– Как думаешь, можем подойти послушать? – едва слышно поинтересовалась Дария.

– Давай попробуем. Проведу тебя мимо арки…

– Нас заметят.

– Зато узнаем часть разговора.

Подхватил приятельницу под руку и резво увлек ее к нужному месту. Дария и охнуть не успела. К счастью, опасения оказались напрасными, те двое были слишком заняты друг другом и прежде, чем шпионов заметили, приятели услышали, как гневно фыркнул Алюд:

– Даю тебе три дня! Дольше ждать не намерен.

А потом он столкнулся взглядом с Дарией и, не задумываясь, кивнул в знак приветствия. Ректор ответила тем же, улыбаясь мысли, что если бы не мизансцена, у них вышла бы идиллия под названием «случайная встреча начальницы и подчиненного». Мадрия кивнула тоже, но, в отличие от собеседника, ее взгляд не обещал ничего хорошего. Нариоль увел спутницу за собой на тянущийся вдоль дороги тротуар. Идти было неуютно, Дарие казалось, что ее спину так и прожигают две пары глаз.

– Давай быстрее, – прошептала она приятелю, и тот послушно ускорил шаг.

Глава пятая

Эдриас зевнул и еще раз пробежался глазами по ингредиентам для любовного зелья. Кажется, все готово и можно приступать. Разжег огонь в очаге, пристроил на нем котел с уже сваренной основой и вслушался в окружающую тишину. Нет лучшего союзника, чем предрассветный час! Только глупцы верят ночи, когда еще могут появиться измученные бессонницей случайные визитеры. К рассвету затихают все и можно вершить дела, не опасаясь, что тебя застанут врасплох. Усмехнулся, радуясь собственной прозорливости. Девчонка-ректор небось еще спит в своей кроватке и даже не подозревает, какой сюрприз для нее готовит коллега.

Запахло мятой: закипела основа. Эдриас встал с запада от котла и забросил первый ингредиент – три чешуйки с левой передней лапы дракона. Большого, обитающего в горах летающего ящера. Запах стал неприятным: горьким, затхлым и режущим нос. Декан Куртис вздохнул поглубже и принялся за заветные слова. Не сдерживал голос, пел с привычной силой и энергией: эта комната для зелий хоть и была не самым лучшим магическим концентратором, зато отличалась отличной звукоизоляцией.

Помешал с запада на восток, доводя до кипения, и добавил порошок из пурпурного перца. Растение редкое и капризное, днем с огнем не сыщешь. Но только не для Эдриаса! Уже много лет он выращивал ингредиент у себя в саду. Да, перец требовал внимания и получался не таким действенным, как его дикие собратья, но сей маленький недостаток легко возмещался умением зельевара.

На этом этапе следовало как можно подробнее описать вареву жертву, и декан постарался представить начальницу. Кареглазая брюнетка с вздернутым носом и пухлой верхней губой. Ладная фигура: высокая, хоть и небольшая грудь, тонкая талия, округлые бедра. Эдриас облизнулся. Девчонка хороша! Один взгляд чего стоит. Прямой, пытливый и немного насмешливый. Дернул головой, отгоняя мысли о вкусе ректорских губ. Кажется, она пахла малиной, и поцелуй ее, должно быть, тоже отдает этим ароматом. Терпким, сладким, с легкой кислинкой.

Усмехнулся и потянулся к последнему ингредиенту: лепесткам апельсиновых роз. Они немного ослабляли неприятный запах и усиливали приворотные свойства. Снова запел заклинание. На этот раз тише – сейчас жидкость нуждалась в покое, и нарушать его излишним воздействием не стоило. Как и положено, помешал тридцать раз по диагонали с юга на север и снял зелье с огня. К вечеру, когда варево настоится, он расскажет ему о втором участнике любовных игр, потом добавит туда цветы белой аклитании, чтобы жидкость забыла о создателе, а пока с отваром для Дарии все закончено. Остался только сюрприз для господина Ларида.

Эдриас поставил на огонь еще один котел, налил туда основу и повторил ритуал – с той лишь разницей, что вместо приятной девчонки вспоминал ушлого председателя торговой палаты. Его надменную улыбку и бегающий взгляд. Наметившийся живот и, кажется, давно испорченный вседозволенностью высокого положения характер.

Снял и этот котел, затушил огонь, отнес варево в специальную тайную кладовку и отправился есть в местную забегаловку. Еще позавчера договорились с приятелем, Тутилем Нутом, позавтракать вместе, и Эдриас, хоть и подустал от зелий, не видел причин менять планы. Это к вечеру, когда все дозреет и вберет силы до конца, он будет замученнее некуда, а утром еще можно успеть несколько раз перевернуть мир. Усмехнулся, радуясь, что Мадрия чем-то занята последние два дня. Не придется оправдываться за нежелание ходить по операм и болтать после постельных игр.

Обычно по утрам академическая трапезная пустовала. Студенты ели у себя в жилых корпусах, а преподаватели предпочитали завтракать дома. Но для декана рецептурного факультета и хранителя библиотеки нашлись и отдельный кабинет, и омлет с беконом, и ароматный кофе с пышными булочками. Мужчины устроились за столом и, довольные, приступили к трапезе. Тутель без слов выложил перед Эдриасом ничем не примечательную деревянную шкатулку, и декан так же без лишнего сотрясения воздуха спрятал ее в карман. Только удовлетворенно улыбнулся. Цветы белой аклитании встречались даже реже драконов и, к сожалению, никак не желали расти в саду. Поэтому помощь приятеля была очень кстати. Впрочем, уже много лет у них с Тутелем шел взаимовыгодный обмен: бывший сборщик добывал рецептурнику уникальные ингредиенты, а тот в свою очередь иногда варил не самые безобидные запрещенные зелья. К счастью, Эдриас обладал редким умением обезличивать варево. Даже тщательно изучив его зелье, невозможно было распознать создателя.

– Мы с Алюдом задумали детскую шалость, – без предисловий начал Тутель и криво улыбнулся. – На маскараде… Жизнь готов поставить, что тебе понравится наша затея!

– Рассказывай, – усмехнулся Эдриас, придвигая к себе тарелку с еще горячим омлетом. Не мешало бы покончить с едой раньше, чем она остынет.

Собеседник подмигнул и перешел на заговорщический шепот:

– Мы хотим угостить госпожу ректора раскрепощающим зельем…

Декан Куртис усмехнулся. Раскрепощающее зелье действовало похлеще алкоголя, развязывало язык, придавало безрассудной решительности. Под ним люди вытворяли вещи, на которые ни за что бы не решились просто так. Зельевары говорили: оно стряхивает пыль воспитания и обнажает душу. Только есть ли смысл поить варевом девчонку? Вряд ли она скрывает какие-то тайны кроме романа с тем белобрысым третьекурсником с факультета пользователей. Надо, кстати, присмотреться к парню. Как знать, может через него путь королевской дочурки к браку окажется короче…

– Не уверен, что шутка удастся, – осадил Эдриас приятеля. – Не думаю, что у нее в шкафу прячется хоть один скелет. Зеленая и, полагаю, вечно под колпаком прислужников отца.

– Вот там и разберемся, насколько хорошо присматривали за девочкой… – хохотнул Тутель. Потом вдруг стал серьезным и прошил пристальным взглядом: – Нам нужна твоя помощь…

– Какая именно? – нахмурился Эдриас. Раскрепощающее зелье проще некуда, Алюд сварит его без труда.

– Поделись основой, – как-то по-детски попросил Тутель. Декану Куртису отчего-то вспомнился сын, выпрашивающий лишний кусок бисквита. – Алюд сказал, что с твоей основой сварит обезличенное зелье. Все-таки дочь короля… Пусть и непризнанная. Не хотелось бы попасться.

– Хорошо, – протянул Эдриас, ухмыляясь. Иногда ему казалось, что обезличенье и есть самый большой указатель на зельевара. Такую основу могли сварить немногие. Просто чудо, что власти никогда не пытались разобраться в тонкостях ремесла. Ему досталось бы точно. Подмигнул и добавил: – Поедим и сходим ко мне, угощу тебя колбочкой.

– Все-таки приятно позавтракать со старым добрым другом, – улыбнулся Тутель и занялся омлетом.

– Согласен со всей рецептурой до последней капли, – хохотнул Эдриас и тоже вернулся к содержимому тарелки.

***

День у Дарии выдался хлопотнее некуда. Вчерашняя встреча с Мадрией не прошла даром: ребята из попечительского совета как с цепи сорвались. Требовали то отчеты о ремонте одного из зданий, то сведения о покупке учебных реквизитов, то еще какую-нибудь маскирующуюся под важные вещи ерунду. А поскольку по меньшей мере половина из членов совета или вносили солидные пожертвования, или представляли королевские комиссии, игнорировать вопросы не получалось. Пришлось закопаться в цифрах, финансовых отчетах и хозяйственных книгах. К обеду Дария послала Эдриасу записку с просьбой отложить визит в таинственную комнату до завтра и снова нырнула в бумаги. Даже есть не пошла. Надо было все успеть, а она собиралась уйти пораньше, чтобы переодеться для визита во дворец. Не хотелось разочаровать отца неопрятным внешним видом.

К вечеру в кабинете тяжко дышалось от чернил, книжной пыли и резких перцовых духов шныряющего туда-сюда секретаря попечительского совета. Дария узнавала, что он в приемной, по запаху, и старалась как можно реже пускать этого мужчину в кабинет. К счастью, ее секретарь быстро понял, в чем подвох, и спасал начальницу как мог. Жаль только сам кабинет подводил: ни одно окно толком не открывалось.

Дария улучила момент, когда все старые вопросы совета получили ответы, а новые просто не успели появиться, и поспешила ретироваться домой. На ужин может прийти любовница брата, не стоит давать этой выскочке повода для высокомерного фырканья.

Словно убегающий от погони преступник, пролетела по узким, пахнущим лавандой коридорам корпуса и, счастливо избежав столкновения с секретарем совета, выпорхнула на улицу. Почти промчалась по ведущим к выходу аллеям и затормозила только у кованых ворот. Взгляд наткнулся на Эдриаса Куртиса, увлеченно объясняющего что-то студентке-второкурснице с факультета активных зелий. Хрупкой белокурой девице с огромными голубыми глазами. Дария знала ее через Нариоля: юноша давно, тайно и, кажется, безответно вздыхал по этим светлым локонам. А вот декан, похоже, преуспел. Довольно улыбаясь, он плавно водил рукой, изображая хитрые помешивания, и издалека походил на уличного артиста, разыгрывающего невнятную сценку перед единственным благодарным зрителем. Слишком благодарным! Девица ловила каждое его движение с открытым ртом.

Дария сжала кулаки и скривилась. Еще одно ископаемое потянуло на молоденьких! Есть же у него женщина, и красивая, зачем ухлестывать за другой? Пожала плечами. Кто этих мужчин разберет… Нариоля только жаль, видимо, у парня никакой надежды. Простой, неопытный и без лишних денег, вряд ли он может составить конкуренцию бывалому соблазнителю. Ничего, со временем найдет другую, не такую падкую на внешний лоск. Дежурно кивнула декану – тот, кстати, совершенно не смутился и как ни в чем не бывало кивнул в ответ – и поспешила прочь. Времени оставалось все меньше, а во дворец опаздывать – последнее дело.

Уже по дороге к отцу, сидя в душной карете и побаиваясь даже дышать, чтобы не испортить наведенную красоту, Дария вспомнила о том самом вечере. Сцене, что застала в кабинете у декана Куртиса. Тогда он не казался немощным или старым, напротив, весь его вид излучал животную силу и готовность радовать любовницу столько, сколько потребуется. Руки уверенно гладили женский стан, а губы жадно ласкали шею партнерши. Даже захотелось на мгновение оказаться на ее месте…

Интересно, а Ларид такой же прыткий? Он вроде даже младше. Усмехнулась и покачала головой: нашла кого вспомнить. Председатель торговой палаты и супругу-то небось благодетельствовать будет по большим праздникам. Слишком любит себя и не терпит бесполезных телодвижений. Дария протяжно вздохнула: если уж выбирать из стариканов, то Куртис предпочтительнее Ларида. И тут же чуть не расхохоталась. У нее самомнение тоже ох какое! Эдриас даже не смотрит в ее сторону, а она уже его в кандидаты зачислила. Глупая девчонка!

А потом кольнуло нехорошей мыслью, и сердце заухало в тревоге и сомнениях. Что, если отец прикажет ей стать супругой Ларида? Да, ей не с кем сравнивать, она и не целовалась даже, но что-то подсказывало, что этот человек будет плохим мужем. И дело тут было не только в постели.

От мрачных мыслей отвлекла резко затормозившая карета. Снаружи послышались голоса, и подоспевший слуга поспешил помочь Дарие выбраться. Его величество уже ожидал дочь за трапезой.

Шла вслед за вышколенным мужчиной по едва знакомым, пахнущим розами коридорам и изо всех сил пыталась унять скачущее в груди сердце. Ее явно вели не в столовую. Улыбалась, дышала глубоко, но никак не могла успокоиться и с каждым шагом волновалась все больше. Руки покрылись противным потом, а в голове зашумели очередные мрачные мысли. Что на этот раз задумал отец? Доволен ею или, наоборот, планирует отругать за ошибки? К чему тогда ложь об ожидании за трапезой? Как же раздражает эта королевская привычка делать тайну из каждой мелочи!

Тяжело сглотнула, когда нырнули в очередную арку. Хорошо бы родитель дал для начала поесть, воспринимать критику на голодный желудок всегда сложнее. Слуга провел ее через пустую комнату, а потом легким движением отодвинул огромную картину в тяжелой золоченой раме и жестом велел шагнуть в проход. Сам следом не пошел. Дария переступила порог и застыла, прислушиваясь. За спиной будто листья прошелестели: это картина вернулась на место. Пути назад не осталось.

Огляделась. В длинной узкой комнате горели магические огни, но даже они не позволяли понять, где находится гостья. Вокруг не было ничего, только голый голубой мрамор: слева, справа, под ногами и над головой. Дария поежилась – как в гробнице – и направилась к одной из стен помещения. Зачем-то же ее сюда привели! Не пугать же… По крайней мере очень хотелось верить, что отец не станет заниматься такой ерундой.

Уже почти подобралась к дальней стене, когда услышала за спиной шаги. Обернулась и увидела принца. Он окинул сестру надменным взглядом и привычно холодно улыбнулся. Дария мысленно ощетинилась. Братец ее недолюбливает, это ясно как день, и его попытки любезничать только настораживают.

– Поторопитесь, госпожа Трумель, – приказал он, – король ждет.

Развернулся и пошел прочь. Дария почти побежала за ним: принц-то явно должен был знать, куда надо идти.

– Где мы, ваше высочество? – поинтересовалась она, когда наконец-то нагнала брата.

– В отцовских личных покоях, – пояснил принц знакомым равнодушным тоном, – особенных покоях, тайных. Здесь нас никто не услышит. Заклинание не позволяет пройти внутрь без ведома хозяина.

Дария кивнула. Хорошо еще объясняет ей тонкости, мог бы и вовсе изобразить, что перед ним мебель. Тем временем принц открыл почти незаметную дверь в стене и пропустил сестру внутрь. Увидела отца и тут же присела в почтительном реверансе.

– Ваше величество… – склонила голову чуть влево, как и положено по этикету.

– Садитесь за стол, дитя, – кратко, будто нехотя, кивнул король в ответ. – И угощайтесь. Мы желаем послушать, как продвигаются дела у зельеваров.

Гостья дождалась, пока противный братец занял свое место, и устроилась на свободном стуле. Еды на столе хватало, но Дария с досадой отметила, что смены блюд не будет, и с легкой тоской вспомнила о любимом фруктовом десерте. Отец, вероятно, не хотел даже случайных лишних ушей, и слуг рядом не предполагалось. Позволила принцу положить ей картофеля и свинины в кисло-сладком соусе, восхитительно благоухающим клюквой, и кинула взгляд на короля. Есть хотелось ужасно, но воспитание требовало прежде удовлетворить монаршее любопытство. Принц, похоже, уловил ее состояние, и, будто издеваясь, принялся за содержимое своей тарелки.

– Пока только одна сложность, – ринулась в бой Дария. Раньше начнет, раньше спокойно поест. – Без договоренности с представителями факультетов не все толстосумы из совета готовы поделиться деньгами на перестройку корпуса. Даже с учетом королевских рекомендаций…

Король нахмурился, и на его немолодом холеном лице морщины стали еще глубже. Он весь стал походить на собранный в кулаке кусок материи. Погладил темную, с проседью, бородку и покачал головой.

– Вот что, дитя, собирайте, сколько дадут, остальное добавит королевский казначей. Мы не склонны затягивать процесс. С рецептурным корпусом надо покончить до конца осени.

– К чему такая срочность, ваше величество? – осторожно поинтересовалась Дария. – Здание не мясо на жаре, не испортится. Все успеем.

Принц ехидно хмыкнул, а король немного изменился в лице. Дарие показалось даже, что если бы не хваленая придворная выдержка, его величество бы отпустил какую-нибудь мерзкую колкость.

– Видите ли, дитя, – отец взял себя в руки и пустился в объяснения. – Мы запланировали реформы и знаем, что будет много недовольных. А зельевары представляют угрозу. Всегда думают только о себе и, когда хотят, имеют почти безграничную власть над окружающими. Мы желаем, чтобы к концу зимы единственным местом для создания активных зелий остались королевские зельеварни. Мы бы избавились и от ординарных зелий, но опасаемся, что может не хватить лекарств.

Настала очередь Дарии хмуриться. Трава с ними, с лекарствами, их любая посредственность сварит, но зарубить на корню создание активных зелий – это неправильно. Там много полезного. И ради чего? Чтобы спокойнее прижучить одну группу благородных толстосумов и дать волю другой? Она облизнула пересохшие от волнения губы, оторвала от неба ставший непослушным язык и осторожно возразила отцу:

– В королевских зельеварнях нет таких точных помещений, как у рецептурного факультета. Мы можем лишиться многих активных зелий навсегда. А среди них полно полезных.

Король махнул рукой.

– С большинством трудностей люди превосходно справляются и без зелий. Мы ничего не потеряем, а вот возможности зельеваров ограничим.

– Вероятно, ваш прадед, который «реформировал» магию заклинаний, думал так же, – почти огрызнулась Дария. Отчего-то невероятно возмущало это желание отца избавиться от магии. Мастера заклинаний с каждым днем все больше походят на шутов, и из зельеваров тоже решили сделать нечто похожее. Набрала воздуха в грудь и продолжила: – А закончилось все сотней заклинаний и измельчанием чародеев. Наш инструментарий теперь больше подходит для балагана.

– Если за это время не восстановили старые заклинания и не создали новые, значит, они не очень-то и нужны, – парировал король. – Грош цена тем знаниям, ради которых люди не желают прилагать усилий…

– Но могут ведь не все, – слабо возразила Дария, но собеседник не дал ей продолжить.

– Ничего не желаем слушать. Мы ваш король, ваш благодетель, ваш отец, в конце концов. И вы либо выполняете нашу волю, либо, – тут он опять нахмурился, и лицо его снова превратилось в смятый лоскут, – либо отправляетесь к господину Трумелю и ждете, пока он подыщет вам подходящего кавалера. Чтобы у нас никогда больше не болела о вас голова. Все понятно?

Дарие захотелось расплакаться. Стул будто покрылся колючками, а гладкая поверхность стола заледенела. Родитель буднично и легко напомнил, что она всем только мешает.

– Я вас услышала, – подытожила Дария и уткнулась в тарелку. Надо поесть, хоть какая-то радость от этой встречи.

– Надеемся, что еще и поняли, – подытожил король и тоже вернулся к трапезе.

Дария вздохнула. На душе стало так муторно, что впору было напиться до беспамятства.

Глава шестая

Эдриас вошел в свой кабинет и тяжело опустился на стул. Откинулся на привычно мягкую спинку. Потер лицо и протяжно вздохнул. До завываний под ложечкой хотелось кофе. День начинался тот еще! Мало того что Мадрия не дала толком выспаться, а сын умудрился показать характер даже за завтраком, так еще и Ларид прислал записку, что заедет за зельем в академию. Все планы летели неизвестно куда! И если сын и любовница доставляли, в общем-то, приятные хлопоты, то торгаша видеть не хотелось, но спорить с ним было себе дороже. Жаждет получить недозревшее зелье – получит! А дальше не его, декана Куртиса, забота. Жаль, конечно, не выйдет устроить для госпожи ректора взаимности, но она молода и довольно мила, как знать, может, любовь мужчины перепадет ей и без постороннего вмешательства?

Снова с тоской подумал о кофе. Все-таки уже прошли лекция и утренняя встреча с преподавателями рецептурного факультета, и неплохо бы сделать небольшой перерыв. Усмехнулся, освежая в памяти планы на сегодня: он непременно его устроит. Правда ближе к обеду. Сначала стоит дождаться Ларида, а потом сопроводить Дарию в таинственную комнату. Не могут добраться туда уже неделю! Госпожа ректор постоянно отменяет встречи в последний момент.

Эдриас слабо улыбнулся и покачал головой. Даже если Дария не захочет пойти туда сегодня, он затащит ее силой. Надоело ждать! Комната никак не выходила из головы, и чем больше он думал о ней, тем больше появлялось вопросов и сомнений. С радостью отправился бы туда без начальницы, но его интерес мог спугнуть стеснительного вечернего зельевара, а совместный визит с ректором, напротив, никаких подозрений не вызывал. Во-первых, все вокруг были уверены, что Эдриас не станет помогать новому ректору, а во-вторых, так создавалось впечатление, что все относятся к словам Дарии как к дамским бредням, потакают им, но не более, и черному зельевару нечего опасаться. Значит, у декана Куртиса будет небольшая, но фора. Останется только ею воспользоваться.

От коварных мыслей отвлек секретарь. Сообщил о визите господина Ларида и тут же, как и велел декан, впустил гостя. Эдриас растянул губы в самой добродушной улыбке, на какую оказался способен: сегодня хотелось увидеть, как торгаша будет распирать от самодовольства. Гость одарил его привычной надменностью. Даже поздоровался так, будто находиться в кабинете декана рецептурного факультета было ниже его достоинства. Господин Куртис подавил в себе желание обратиться к Лариду по титулу – напоминание о происхождении могло легко расставить все по местам – и предложил сесть в кресло около стола. Подошел к секретеру, достал оттуда небольшую – с ладонь – бутыль из темно-зеленого стекла и, продолжая улыбаться, протянул ее гостю.

– Только не спешите, – предупредил строго, – зелью стоит настояться еще дня три-четыре. Тогда оно и подействует быстро: через неделю-две, и уже никогда не отпустит жертву.

Господин Ларид поморщился. Вероятно, слово «жертва» не казалось ему подходящим. Эдриас обошел стол и уселся на своем привычном месте. Рассчитывал, что гость поймет: визит окончен, но тот не спешил уходить. Снова мялся как юноша, явно желая и страшась задать вопрос. Декан Куртис мысленно выругался и ринулся в бой.

– Вы что-то хотели спросить, Юлоф? Простите, у меня мало времени, вот-вот начнется лекция, – не моргнув глазом, соврал он.

– Да, – выдохнул Ларид, на мгновение растеряв свою надменность. – А что будет, если жертва, – тут он нахмурился, но потом взял себя в руки и снова стал равнодушным, – выпьет недозревший отвар? Он будет хуже действовать?

– Именно, – оживился Эдриас. Когда дело касалось зелий, рецептурник готов был говорить бесконечно. – Во-первых, оно подействует не через неделю, а примерно через две-три, во-вторых, довольно быстро сойдет на нет. Вызревшее зелье формирует привязанность до конца жизни того, к кому привязали. Недозревшее лишь на пять-семь лет. А если у жертвы уже есть возлюбленный, то оно может пройти и через пару лет. Зависит от того, насколько прочны существующие чувства.

– То есть если я хочу получить эту женщину и не имею возможности ждать, когда вызреет зелье, я должен буду действовать через две недели?

– Да… Поначалу эффект будет очень сильным. А там, может, стерпится-слюбится, – тут Эдриас позволил себе ехидно улыбнуться. – Но я бы на вашем месте не спешил. Терпеливые получают все!

– Но тут же не на один раз? – Ларид взвесил в руках бутыль и сверкнул темными глазами на собеседника, будто задирая дворового хулигана. – Вроде как чайная ложка нужна.

– Для верности можно использовать отвар несколько раз, тогда привязанность будет вечной, – подтвердил Эдриас, – но тянуть тоже не советую, через пару полнолуний зелье испортится. Как пользоваться, знаете?

Юлоф покачал головой.

– Чайную ложку растворить в жидкости и дать выпить жертве. Зелье имеет вкус, так что лучше добавлять в вино или настойку. Желательно выпить все. Но если что-то и останется, это не страшно.

– Понял вас, – гость поднялся с кресла, спрятал бутыль в карман дорого отделанной куртки и направился к выходу. – Никогда не забуду вашей услуги.

– Было бы лучше, если бы вы забыли о ней как можно скорее, – подытожил Эдриас, – зелья, нарушающие свободу воли, запрещены.

Ларид снова превратился в трусливого мальчишку. Энергично закивал и поспешил покинуть кабинет. Декан Куртис только хмыкнул. К чему лезть в авантюры, от которых у тебя поджилки трясутся? Закрыл дверь, вздохнул и пригладил прическу. Намечалась встреча с ректором, и Эдриасу неизвестно отчего хотелось произвести впечатление на девчонку.

***

Дария взяла декана Куртиса под руку и почувствовала, как кровь приливает к лицу. Прикусила губу и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Признаваться, что так и не запомнила, как добраться до заветного коридора, было жутко стыдно. Особенно этому мужчине. Ее не обманывали ни любезность Эдриаса, ни кажущаяся надежность и благожелательный настрой, ни ореховый аромат. Постоянно напоминала себе: рядом внимательный и опасный соперник: дашь слабину, и сожрет с потрохами.

Эдриас буднично накрыл ее кисть свободной рукой, обжигая прикосновением даже через кружевную перчатку. Застыла, раздумывая, разорвать прикосновение или оставить как есть, когда он почти по-отечески похлопал ее ладонью.

– Не бойтесь… Сегодня мы ждем подвоха и ничего не пропустим. Тем более день за окном.

– Я не боюсь, – с облегчением отозвалась Дария, но руку отодвинула. Продолжила путь. Не хотелось думать, что декан Куртис примется еще и ухаживать. – Просто замерзла, пока дошла сюда. Ветер…

– Осень, – Эдриас мягко направил ее к очередному повороту. – Ничего, еще будут теплые деньки. Опять же, маскарад. Шумный остаток лета.

Дария хмыкнула. С самого вступления в должность она только и слышит, что о празднике. Маскарад то, маскарад се… Вся академия в едином порыве ждет этого события, как чего-то важного. Словно все нарядятся, потанцуют, повеселятся, и жизнь вокруг изменится к лучшему. Читала, что много лет назад, еще до запрета на идолов, в начале осени зельевары проводили задабривающие богов обряды. Видимо, пиетет перед маскарадом остался еще с тех времен. Иначе никак не объяснить веру взрослых серьезных людей в чудо.

– Вы уже подготовили костюм? – ляпнула она первое, что пришло в голову.

– Да, – невозмутимо ответил собеседник, – я наряжусь обезболивающим отваром.

Дария нахмурилась: что еще за бред, – а потом посмотрела на собеседника. В его каре-зеленых глазах мелькнул уже знакомый задиристый огонек, и ректор тяжело сглотнула. Разыгрывает он ее, что ли? Эдриас улыбнулся одними уголками губ.

– Вы правда поверили? – хохотнул глухо. – У вас такое лицо… Будто я ненормальный! Наряжаются только студенты, мы обходимся масками и парадными туалетами.

– Поверила, – улыбнулась Дария и покачала головой. – И никак не могла сообразить, как этот костюм должен выглядеть…

– Не знаю, как выглядеть, – Эдриас подвел ее к еще одному повороту, и они нырнули в очередной узкий коридор,– но пахнуть должен ужасно.

– Тогда и впрямь лучше обойтись маской, – подытожила Дария, припоминая, что обезболивающее варево воняет поношенной обувью, огляделась и довольно объявила: – Пришли!

В душном коридоре в полдень царила полутьма. Не такая гнетущая, как во время захода солнца, но все-таки. Зато Дария заметила, что таблички с дверей никуда не пропадали, просто они совпадали по цвету с деревом полотна и оттого казались незаметными при плохом освещении. А вот чтобы разглядеть надписи, вероятно, требовалось зажечь дополнительные огни даже днем.

Эдриас не дал долго созерцать красоту коридора, оставил спутницу, подошел к знакомой неровной двери и отпер ее. Пахнуло плесенью, сыростью и осенними листьями. Декан переступил порог, и Дария поспешила за ним. Сколько же здесь было пыли! Будто ее копили лет триста, не меньше!

– Что ищем? – поинтересовалась она, бессознательно приподнимая край платья. Знала, что между подолом и полом есть расстояние, но пыль под ногами походила на грязевой ковер, и Дария побоялась собрать ее светлой юбкой.

– Понятия не имею, – выдохнул Эдриас, выглядывая в одно из окон. – Показывайте все, что кажется необычным, будем разбираться, стоит оно внимания или нет.

Дария кивнула и усмехнулась. Ей все тут казалось необычным! И восемь углов, и стены разной ширины, и множество узких окон. А к шкафам вообще подходить было страшно! Так и представляла, что оттуда выползет неведомая пыльная тварь и съест одним махом. Запретила себе бояться. Собралась с мыслями, припомнила, откуда слышалось пение в последний раз, и решительно направилась к нужному углу.

– А почему эту комнату не используют сейчас? – полюбопытствовала, чтобы хоть как-то унять скачущее от беспокойства сердце.

– Если верить архиву, – Эдриас отошел от окна и вовсю шарил по шкафам и полкам. Даже оборачиваться к собеседнице не стал, – закралась ошибка в расчете геометрии стен, и эта комната преобразует магию плохо. Зелья получаются так себе. Ученикам не подходит, у них и без комнаты полно ошибок, а состоявшихся зельеваров не так много, и они используют, скажем так, более удачные помещения. Здесь долго был склад, но еще при старом ректоре нам стало перепадать меньше денег и запасы тоже подтаяли.

Дария понимающе кивнула. Потом сообразила, что Эдриас не видит ее, и поспешила подать голос:

– А старый ректор устраивал ваш тесный коллектив?

Декан Куртис отвлекся от поисков, поймал ее взгляд и усмехнулся. Покачал головой. Приблизился и уставился на нее сверху вниз. У Дарии снова заколотилось сердце. Проявит такт или съязвит? И вообще к чему она задала этот дурацкий вопрос? Будто больше заняться нечем, кроме как задирать взрослого состоявшегося мужчину, которого она нечестно обошла в гонке за должность.

– Старый ректор устраивал всех, – вздохнул Эдриас, и у Дарии на душе стало спокойнее. Все-таки перед ней взрослый человек, а не вспыхивающий по любому поводу юнец. – Жаль только, умер при странных обстоятельствах. Что случилось, до сих пор никто не знает наверняка. И вам не следует об этом забывать…

У ректора застрял ком в горле. Ей угрожают? Или просто предупреждают об опасности? Отец не ничего рассказывал об обстоятельствах смерти ее предшественника. Она думала, ректор умер от старости. А может, Эдриас и вовсе снова шутит над ней?

Над головой звонко щелкнуло, у шкафа за спиной сама по себе открылась дверца, а комнату огласило пронзительное «дзынь». Дария вздрогнула, и, как трусливая девчонка, поспешила спрятаться за спиной спутника.

Эдриас только хмыкнул, и Дарие снова стало стыдно. Трусиха! Давно пора взрослеть, а она пугается всего на свете, как девчонка. Спутник осторожно взял ее под локоть и попытался подвинуть вперед к шкафу. Не поддалась.

– Не бойтесь, я, кажется, знаю, что это такое…

– Что? – вполголоса поинтересовалась Дария. Кровь стучала в висках, и больше всего на свете хотелось, чтобы господин Куртис не выпускал ее локоть. Его прикосновение дарило хоть какую-то уверенность.

Эдриас отпустил ее и сам приблизился к открытой дверце. Поманил начальницу за собой и указал на небольшое, с кофейную чашку, отверстие в задней стене шкафа.

– Раньше вся академия была связана системой трубопроводов. Только передавали через них не жидкость, а документы или мелкие предметы в специальных капсулах. Раз в год варили самый большой котел зелья и несколько магов накладывали специальное заклинание. Под его действием воздух заставлял предметы двигаться в нужном направлении. Это один из выходов трубы. Отсюда выпрыгивали послания.

Дария нахмурилась. Из всего объяснения верилось только в большой котел, и то потому, что сейчас тот красовался в академическом парке напротив корпуса факультета активных зелий. Он, правда, больше походил на чугунную бочку для сбора воды, чем на емкость для волшебного варева. А уж совместное заклинание нескольких магов и вовсе казалось какой-то студенческой байкой.

– А почему трубопроводами не пользуются сейчас? – поинтересовалась она, вглядываясь в черноту отверстия и подавляя желание засунуть туда руку. – Вряд ли зельевары утратили былую силу…

– Меня больше интересует, отчего система сейчас сработала, – покачал головой декан Куртис. – Если только какие-то отголоски старых заклинаний… Но бывает такое крайне редко, – покачал головой и усмехнулся. – Не используют, оттого что вымерли огненные ящерицы. Совсем. Магией воссоздать не смогли, а без их хвостов нужного зелья не сваришь. Вот и приходится нагружать беготней секретарей.

Дария усмехнулась: слышала о таких сложностях с ингредиентами, правда, слышала и то, что сборщики рано или поздно находят замену. Странно, что не нашлось решения для такой полезной задумки.

– А звук по нему передаваться может?

– С учетом действия заклинания вполне, – закивал Эдриас. – Но я бы рассмотрел другие версии. Поискал еще зацепки.

– Давайте поищем, – улыбнулась Дария и отступила от шкафа.

Почувствовала под каблуком ботинок стоящего рядом декана и, охнув, резко развернулась. Чуть не потеряла равновесие, но Куртис успел подхватить спутницу до того, как та упала. Дария снова покраснела: теперь мужчина был слишком близко. Она отчетливо ощущала тепло его сильного тела и густой ореховый аромат.

– Уже стою, – заверила бодро. – Можно отпускать.

Декан помедлил, вглядываясь в ее глаза, и во рту у Дарии пересохло. На мгновение показалось, что он хочет поцеловать ее. Отогнала дурацкие мысли и поспешила отступить. Эдриас не стал удерживать, лишь покачал головой.

– Стоит проявлять осторожность, – посоветовал он с хорошо улавливаемой преподавательской интонацией. – Иначе вас не злоумышленники угробят, а мебельные углы…

Дария поспешно отошла к одной из противоположных стен: стоять рядом с Эдриасом было немного волнительно.

– Подозреваю, вы бы предпочли оставить меня своим ребятам. Злоумышленникам, – усмехнулась она, разглядывая шкафы, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о нечаянной близости с деканом. – Лучше скажите, где-то есть схема этого трубопровода?

– Никогда не интересовался, но подозреваю, что в библиотеке найдется все.

– Отлично, – подытожила Дария. – Значит, после комнаты навещу господина Нута.

– Он сочтет за честь помочь вам, – усмехнулся Эдриас, распахивая соседние с «трубопроводным» шкафы. Кажется, он не рассматривал отверстие как источник звука и со свойственной всем зельеварам скрупулезностью искал другие варианты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.