Домна Токмина
Я буду любить тебя вечно

(«Памятник моей любви»,

переработанное и дополненное издание)

Пролог

Одна из комнат всегда интересовала меня особенно. Когда я в нее входила, казалось, что ощущаю чье-то присутствие. Во мне проявлялись какие-то противоречивые чувства: тревога, страх, порой доходящий до ужаса, и вопреки всему желание остаться в этой, судя по всему женской спальне.

Иногда в моей голове появлялся какой-то слабый голос, который просил помочь. Я резко оборачивалась на слабый, печальный голос, но никого не видела.

Временами казалось, что меня тянут неведомые силы за руку и пытаются подвести к чему-то. Вместо того чтобы следовать в ту сторону, куда меня направляют невидимые субстанции, я в панике убегала, поэтому в это странное помещение заходила крайне редко. Порой мне казалось, что схожу с ума.

Но почему только в этой комнате со мной происходили необъяснимые вещи? Мужу или кому другому в этом признаться боялась, чтобы не прослыть сумасшедшей. В странной опочивальне я не появлялась годы. Наконец, осмелившись привести её в порядок, решительно вошла.

Никаких голосов в своей голове я не услышала и даже разочаровалась: в каждом замке должно бродить привидение и требовать отмщения. Неожиданно с руки соскользнуло обручальное кольцо и закатилось за тумбочку. Я с трудом отодвинула ее от стены, где обнаружила свое колечко и чей-то блокнот.

– Интересно, как он сюда попал? – мелькнула у меня мысль.

Из любопытства открыла первую страницу и поняла: это был дневник, и лежал он здесь не случайно. Его спрятали от посторонних глаз.

– Если кто-то найдет этот дневник, знайте, меня убил…

По-видимому, автор плакала, описывая свою несчастную судьбу и некоторые слова сложно было разобрать.

– Прошу за мою смерть отомстить, – было написано на обложке.

Первым желанием было отнести этот блокнот мужу и посоветоваться с ним, но далее шло предупреждение:

– Умоляю, никому не показывать этот дневник и не делайте поспешных выводов, пока не дочитаете его до конца.

Начало было очень интригующим. Иногда во мне просыпались дремлющие гены авантюристки, и я приняла решение выполнить волю обладательницы этих секретов.

Глава 1

Ночь – лучшая подруга беглецов. У вагона стояла странно одетая женщина, закутанная в платок так, что не видно было ее лица. И уговаривала проводницу, которая была непреклонна и не реагировала: ни на слезы, ни на мольбы, ни на деньги.

– Пожалуйста, разрешите доехать до ближайшего города. Я заплачу больше, чем стоит билет, – в ее голосе слышалось отчаяние, граничащее с обреченностью.

– Гражданка, поезд стоит полчаса. Еще успеете приобрести билет в кассе вокзала. Места есть, а я не хочу лишиться из-за Вас работы.

Проводница, тетка предпенсионного возраста, старательно игнорировала свои муки совести. Однако, любопытство брало свое. И она пыталась хотя бы приблизительно определить годы странной дамы.

– У меня нет паспорта, – не унималась настырная безбилетница.

– А я здесь причем? Не мешайте работать! Проходите, пожалуйста! – пропустила железнодорожница пассажиров, проверив их документы.

– Мне остается только броситься под поезд! – заплакала странная особа.

– Эй, только без классики. Здесь Анны Каренины не нужны, потом всю жизнь с чувством вины жить из-за Вас!

Особа неопределенного возраста захлюпала носом.

– Наверное, сбежала от кого- то? – предположила проводница.

Ей нравилась эта работа, конечно, не из-за уборки вагона, а вот из-за таких историй, которыми обычно делятся словоохотливые пассажиры.

Не услышав ответа, выдвинула свою версию:

– Из секты что ли? Ладно, я никому не скажу. Если только не убила или ограбила. Иди в третье купе, там верхние полки свободны.

– Спасибо.

Счастливая пассажирка вспорхнула в вагон как молоденькая.

– Вечно я из-за своей доброты страдаю, – проворчала проводница, получив купюру, в пять раз превышающую стоимость билета.

Совесть ее была чиста: это гонорар за творческий подход к решению проблемы, человеку жизнь спасла.

В который раз Марина делала попытку сбежать от мужа. Было уже довольно поздно, поэтому свет в вагоне оказался приглушен. Она сняла свой платок, так искусно замаскировавший ее. И стало понятно, что девушке чуть больше тридцати лет. Под безобразным платком скрывалась очень красивая барышня.

Марина вошла в купе и опешила: на нее смотрела двоюродная сестра – Танька Птенчик. Рядом с хихикающей дамой, приобняв за плечи, что-то нашептывал на ушко невзрачный мужчина, от чего попутчица приходила в смущение.

В этой ситуации к месту приходилась фраза о третьем лишнем. Своим неожиданным появлением вошедшая испортила романтический ужин. Она поняла это по тому, что на накрытом газетами столе находилась еда: яйца, курица и бутылка вина.

– Ой, мамочки, мне плохо! – побледнела вдруг Птенчик и, похоже, приготовилась уйти в Нирвану. Трясущейся рукой дама опрокинула в себя наполненный стакан вина. Марина, будто, не узнав родственницу, быстро запрыгнула на верхнюю полку и притворилась спящей.

– Что с тобой, Танечка? – испугался попутчик и стал обмахивать её газетой, как веером.

Марина ничего о жизни сестры долгое время не слышала. Но зная её трепетное отношение к противоположному полу, нисколько не удивилась, что методы той не изменились. Привычка, – с целью завладения вниманием погрузиться в глубокий обморок и не очнуться, пока заинтересовавший её объект не проделает все соответствующие манипуляции, чтобы реанимировать её тело: искусственное дыхание, расстегивание пуговиц для доступа воздуха и так далее, – осталась.

– Дорогая, не пугай меня, – с трагическим придыханием в голосе взывал он к обморочному туловищу и нагонял опахалом столько воздуха, что вполне мог оживить давно умершего. Но Таня не подавала признаков жизни.

– Да сделай ты ей искусственное дыхание, – чуть вслух не произнесла Марина.

Видя крепко сбитую крестьянскую фигуру Татьяны, трудно было поверить, что эта девушка способна на выходки барышни из института благородных девиц.

– Танечка, что случилось? Может быть, я сказал что-то обидное? – пытался благородный рыцарь найти причину странного поведения дамы его сердца.

Понимая, что других средств реанимации, кроме как обмахивание газетой, пропитанной колбасными запахами, ей не дождаться, Птенчик решила выползти из состояния прострации и слабым голосом пропела:

– Нет, ты здесь ни при чём, дорогой. Просто женщина, которая вошла в купе, как две капли похожа на мою покойную родственницу. Только малость постаревшая.

– Тебе не померещилось?

– Говорят, двойники у каждого человека бывают, теперь я полностью согласна. Такое необычное сходство! Правда, волосы у Маринки были погуще. Да и сама была посправнее. Эта уж больно худая.

– Вот видишь, как легко можно ошибиться. Давай лучше я скажу тост, – засуетился джентльмен.

– Да, подожди ты, – прервала его нежно-ранимая особа, – про тетю Полю подумала. Ведь она до последней минуты не верила, что дочка утонула. Та ведь плавала как рыба. Тело так и не нашли, на берегу лежали её одежда и обувь. Мне сказали, что тетка умирает и всё время Мариночку зовет, чтобы проститься и в последний раз увидеться.

От этой новости у Марины появились слезы:

– Мама умирает.

Когда она убегала из дома, то меньше всего думала о матери, о её чувствах. Может быть, настало время для возвращения домой. Тем более, – это самое последнее место, где будет искать благоверный.

Но почему Птенчик жива, если она её отравила? Из-за Таньки пришлось пятнадцать лет числиться мертвой, чтобы не попасть в тюрьму.

Она должна увидеться с матерью в последний раз. Но как это сделать?

– Женщина, – прервала ее размышления Птенчик, – извините, пожалуйста, что нарушила сон. А Вам далеко ехать?

– Для этого Вы меня разбудили? – беглянка решила остаться неузнанной.

– Просто у меня к Вам просьба. Поезд к нашей станции подходит, времени нет разводить антимонии. Хочу, чтобы Вы поехали со мной, – сделала неожиданное предложение Татьяна.

– Но при чем здесь я? – Марина пыталась понять логику сестрицы, прежде чем согласиться.

– У меня родственница умирает, хочет с дочерью проститься. Только Вы можете её дочь изобразить: так с ней похожи! Как две капли воды! Если что, мы Вам заплатим за эту роль, как артистке, – убеждала она попутчицу.

– Как артистке? Откуда вы можете знать какая я артистка? А, если плохо роль сыграю?

Исходя из личного опыта, Марина не верила в добрые помыслы родственницы. Но ей хотелось понять, с какой целью она все это придумала.

– Не переживайте, тухлыми яйцами Вас не закидают. Там, куда мы поедем, мало в искусстве разбираются, – успокоила Танька.

– Это шанс мать увидеть. Наверное, судьба так распорядилась, что в одно купе с сестрицей поселила, – тихо произнесла Марина.

– Вы что-то сказали? – поинтересовалась Птенчик.

– Нет, ничего. Это я в роль вхожу, – успокоила ее начинающая актриса.

– Значит, – согласны? Я сразу поняла, что дома Вас никто не ждет, – и она выразительно посмотрела на старый невзрачный платок. Видимо, считая его главным препятствием к сердцу любого мужчины.

Марина хотела ей возразить, но вовремя спохватилась.

– Хорошо, – ответила она, попутно обдумывая свои дальнейшие действия.

– Женщина, Вы только документы подальше спрячьте. Чтобы никто не увидел, а то сомнения начнутся. И давайте перейдем на «ты».

– Согласна, – не стала возражать авантюристка.

– Требуется придумать легенду, будто твое тело прибило к турецкому берегу. Там по-русски не понимали, поэтому продержали в гареме, пока память не вернулась. И ты сбежала из сексуального рабства.

– Похоже, чтение любовных романов – твое любимое занятие. Такое наворочать! Где мы, и где Турция? Видимо, ты даже не догадываешься, куда впадает наша река? – сыграть можно все что угодно, но на роль глупенькой она бы не согласилась.

– Там никто в этом не разбирается. Зато какая романтичная история! – пыталась навязать свое мнение любительница острых ощущений.

– И гаремов в Турции сейчас нет.

– Закрыли гаремы? – по-видимому, этот факт расстроил девицу с богатым воображением больше всего.

– С рабством ты переборщила. Пусть останется амнезия, – пошла на уступки Марина.

– Ладно. А жаль, такая история пропала! – нехотя согласилась Птенчик, но в голосе чувствовалось разочарование.

– Что я еще должна знать?

Марина еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Настолько комичной выглядела эта ситуация: играть роль самой себя, да еще за деньги.

– Меня ты узнала, или скажем, я тебя узнала. А остальных можешь и не помнить. Так что, даже не заморачивайся. У нас столько родни, что всех всё равно не запомнишь. Просто смотри и слушай. В случае чего, я тебе буду подсказывать.

– Странная амнезия-тут помню, а тут-не помню, – усмехнулась подающая надежды прима домашнего театра.

– Кстати, как тебя зовут? Я-твоя двоюродная сестра по материнской линии. Меня зовут Таня Птенчик. Птенчик-это не прозвище, а моя фамилия по отцу. Но сестры зовут меня Птенчиком.

– Марина Мухина, – раскланялась искательница приключений.

Танька расхохоталась:

– Вот здорово! Мою сестру тоже звали Марина! Хоть не проговорюсь. Только моя кузина носила фамилию Тараканова. Представляешь? Так что временно станешь другим насекомым. Нет, какая я молодец! Так все придумать! – если б могла, то расцеловала бы себя Птенчик.

Пассажирки выпорхнули из вагона.

– Так Вы собирались до следующей станции? – удивилась и порадовалась проводница – одной проблемой меньше в случае появления контролера.

Поезд поспешил дальше, увозя огорченного расставанием пассажира. Парень со слезами на глазах помахал попутчице рукой, чертя в воздухе какие-то знаки, понятные только им двоим.

– Вот, зараза, муж дома. А она первого встречного готова приголубить. Какая была, такая и осталась! Хоть и говорят, что человек со временем становится мудрее. Но это явно не про неё, – тихо возмутилась попутчица.

Увлеченная передачей воздушных поцелуев и рисованием сердец пальцем в воздухе, Птенчик все же услышала и переспросила:

– Ты что-то сказала?

– А как же твой приятель? – поинтересовалась Марина.

– Ты о том мужчине, что в поезде? Никакой он мне не приятель, случайный попутчик. Просто, приятно провели время.

– Без продолжения? – будто бы удивилась случайная знакомая, хотя знала, что в этом случае сестрица не врет.

– Конечно. Зачем же тянуть на себе бремя? Неожиданная романтическая встреча, красивые воспоминания, может быть, на всю жизнь. Это я о моих случайных мужчинах. Я знаю, что они будут страдать от расставания со мной, – Птенчик всегда была уверена в своей неотразимости.

– А ты? – внимательно посмотрела наемная актриса на кокетку.

Прошло столько лет. А прошлое по-прежнему давило на Марину тяжким грузом и хотелось понять, что толкнуло Таньку на предательство.

– Страдания-нет, нет! Любые встречи больше недели уничтожают все хорошие мгновения, перерастают в серый, давящий быт. Некоторым это нравится, но это-не для меня, – Птенчик аж замахала руками как крыльями, отрекаясь от всякого проявления любви с ее стороны.

– А, если ты тем самым разрушаешь кому-то жизнь?

В Марине вдруг вспыхнула ненависть к этой вертихвостке. И она едва не проговорилась.

– Если человек сам хочет быть обманутым, я здесь при чем? Я никому ничего не обещаю, в заблуждение не ввожу, – прелестница искала оправдание своим поступкам.

– Теперь-куда? – поинтересовалась Марина.

– Хорошо, что у тебя нет вещей. Идти до острова – пять километров короткой дорогой через лес. Автобус, конечно, ходит. Но один раз в день, и мы на него опоздали. Зато, по дороге я все про Маринку и родственников расскажу. Так что проведем репетицию драмы, – весело насвистывая, юная натуралистка бросилась обнимать дерево.

Дорогу Марина знала прекрасно, но делала вид, что места не знакомы.

– Как здесь красиво! Спокойно! Какой чудесный день! Воздух медом пахнет! Хочется упасть в траву и уснуть, – девушке не нужно было притворяться. Она, действительно, соскучилась по родным местам.

– Ты еще остров не видела! Вот, где настоящий рай. Я понимаю, что ты устала, но спать сейчас некогда. Нам нужно засветло добраться. Иначе лодку не докричимся, – предупредила проводница по живописным местам.

– Почему? – удивилась коренная жительница этих мест.

Раньше на остров можно было попасть в любое время суток.

– Потому что ночью гулять не принято, все по домам. Хотя там, в основном, брошенные избушки. Три семьи осталось, – со знанием дела объясняла сопровождающая.

– Куда же все исчезли? – почему-то от этой новости стало грустно.

– Старики поумирали. А молодые поближе к цивилизации перебрались, там хотя бы работа есть. Я и раньше не понимала этих людей, что обитали на острове. Здесь отдыхать хорошо, но как жить постоянно? Это-ужас! – Танька любила лишний раз подчеркнуть, что она – горожанка.

– Значит, им нравилось. Так что там с твоей сестрой? – Марине захотелось услышать версию сценаристки.

– Маринка родилась на острове, который образовался посреди сибирской реки. Там проживало всего двадцать семей. Это – самое безопасное место на земле. Потому что добраться можно только на лодке, которая была только у отца. Официально он числился лодочником, – приступила к инструктажу сестра, ставшая врагом.

– Как он узнавал, что кому-то необходимо перебраться, если телефонов в то время не было? – изображала неведение актриса.

– Нужно было громко кричать. Слышимость у воды была очень хорошая. Я тебе потом продемонстрирую.

Танька всегда любила подолгу призывать лодочника, даже если лодка находилась у берега.

– Где Марина училась? – поинтересовалась входящая в образ инженю.

– На лодке детвора каждый день отправлялась в школу в соседнюю деревню. Зимой переходили реку по льду. Иногда девочка оставалась ночевать у бабки, избушка которой находилась недалеко от школы. Но особого желания жить у нее не было, – охотно выдавала семейные тайны внучка.

– Почему ты так думаешь? – Марине было интересно послушать родственницу, ее рассуждения. Будто она не просто говорила о двоюродной сестре, а практически жила ее жизнью. Вот уж кто напрашивался на главную роль в драмтеатре!

– Характер у бабули был тяжелый, она любила только себя. Маринка с детства очень хорошо готовила и мечтала поступить в кулинарный техникум. Она сама придумывала рецепты, таких пирожных я больше нигде не ела. Такой талант погиб, – в голосе сестрицы действительно слышалось сожаление, что сильно удивило исполнительницу главной роли.

– Расскажи что-нибудь про их семью, – Марина так давно не видела родных, что и не представляла, как они сейчас выглядят.

– Несмотря на то, что она любила свой остров, особенно летом, ей хотелось поскорее вырваться в город, – продолжала повествование Птенчик.

Отец с матерью постоянно ссорились, частенько дрались. Мать, то и дело, припудривала синяки. Когда Марина убеждала мать, что нельзя позволять так жестоко обращаться с собой, и на её месте, просто ушла бы из дома, маменька говорила:

– Вот выйдешь замуж, тогда и поговорим. Хотя, при твоем характере сбудется. Можешь и уйти. А я так не могу, – вспомнила она свое детство.

– Причина – надоели постоянные конфликты между родителями.

– Ты меня удивляешь. Действительно, так и было. Как ты догадалась? – Птенчик захлопала накладными ресницами как крыльями.

– Обычная история. Отец, скорее всего, пил, – притвора чуть не выдала себя своими откровениями.

Ответ, видимо, Татьяну удовлетворил.

– И гулял по бабам. Но он умер несколько лет назад. Каждый день плавал на лодке, искал доченьку. Но, видимо, в омут ее затянуло. Так и не нашли тело.

– Жаль. Как она утонула? – притворщице хотелось узнать, какой же версии придерживаются родственники, да и остальные.

– Поплыла, как обычно, кататься на лодке. И каким-то образом, выпала из нее. Лодку прибило к острову чуть позже. На берегу нашли ее тапочки, – неожиданно сестрица расплакалась, размазывая слезы по щекам. – До сих пор эта картина стоит перед глазами.

Танькин цинизм поражал: довела до самоубийства, а теперь проливает крокодильи слезы. Вот кому играть в драмах!

– Сколько ей было лет? – вернула она Птенчика с небес на землю.

– Как раз восемнадцать исполнилось. Сейчас могло быть тридцать три года. Она была на год моложе меня. Я с тобой разговариваю и мне кажется, что передо мной живая Маринка-до того ты на нее похожа.

– Серьезно? – чуть не расхохоталась утопленница.

– Конечно, ты выглядишь постарше. И не такая красивая, как была моя сеструха. Иногда я злилась, когда нас с ней сравнивали. Хотя теперь понимаю, что ничего плохого в этом не было.

– Почему? – заинтересовалась жертва несчастного случая.

– Я к комплиментам относилась с ревностью. Хотя понимала, что в Маринке не было моего шарма. У нее были длинные вьющиеся волосы, с красивым золотистым оттенком, чудесная кожа. Это уже половина успеха у мужчин, достанься эта красота кому-то. Но сестра не умела пользоваться преимуществом, данным ей природой.

– Интересно, что же она неправильно делала? – захотелось узнать мнение охотницы за головами мужчин.

– Волосы собирала в хвост, никакого макияжа не признавала. Блондинке обязательно нужно рисовать лицо, чтобы его видно было. Но переубеждать ее – бесполезно. У нее существовала теория, что кому надо, полюбит и так. Мужики любят глазами. Вот я красивая. Но все равно стараюсь подчеркнуть свои достоинства еще больше. Но все равно, ты до жути похожа на нее, даже голос.

– Значит, не такая красивая. Вот, как жизнь потрепала, – прошептала обладательница всего красивого, которым она не смогла распорядиться, как требуют законы обольщения.

Стоит человеку умереть, он сразу становится и умнее, и красивее. Вряд ли она смогла бы услышать эти комплименты от Таньки пятнадцать лет назад.

Подкрадывался вечер, когда путешественницы пришли к берегу реки. Напротив – красовался небольшой кусок земли.

– Вот и остров, – почему-то шепотом произнесла Татьяна.

– Действительно, это – рай, – со слезами на глазах всматривалась в родные берега, скиталица.

Она вспомнила, как брала отцову лодку. И плыла на ней, огибая остров, вообразив, что совершает кругосветное путешествие. Вода на редкость прозрачная, дно реки просматривается идеально: водоросли, камни, рыбки.

– Возвращение блудной дочери к своим истокам, – произнесла дублерша утопленницы, опустив руки в воду.

– Она, действительно, любила одна плавать. Вот и доплавалась. В минуту опасности некому было помочь, – вновь прослезилась Птенчик.

Это что-то новенькое появилось в ее характере. Раньше Таня могла заставить рыдать любого, сама же оставалась безмятежной. А уж чувства сострадания у нее отродясь не было.

– Говоришь, у нее были красивые волосы? Думаю, волосы она мыла в реке. Оттого они становились мягкими и пушистыми. И на вкус вода просто замечательная, – Марина зачерпнула горсть воды, попила из ладоней и умылась.

– Эй, на острове! – запрыгала Птенчик, привлекая к себе внимание. – Обожаю здесь кричать, – такое эхо!

И Танька начала соревнование – пыталась перекричать эхо. Хотя необходимости в этом не было-от берега направлялась лодка.

– Это плывет твой брат Вова. Скоро познакомишься с его женой Веркой. Уникальная личность: грязнуля, ленивая и жадная. Сколько ее видела – в одном и том же халате ходит или одинаковые покупает, – Татьяна дала характеристику ближайшим родственникам.

Брат не очень приветливо поздоровался и как будто не удивился, увидев перед собой сестру-утопленницу. Когда-то молодой и красивый, он превратился в измученного житейскими передрягами потрепанного мужика. Хотя ему не было и сорока лет.

Глава 2

Большой родительский дом стоял на пригорке, всегда роскошный огород, нынче выглядел удручающе безжизненным. Похоже, поливать посадки было некому.

Встречать гостей вышла жена брата Верка, еще больше растолстевшая. И без того мелкие глазки-пуговки, вообще утонули за щеками. Черные нечесаные волосы были покрыты сединой. Да и халат был все тот же.

Увидев представшую перед ней покойницу, невестка чуть не помешалась. Стала как попало креститься, упав на колени, бить поклоны, читать какую-то молитву.

Наконец, придя в себя, заорала:

– Вот, значит, как! Пятнадцать лет где-то пропадала, ни слуху, ни духу. А как почуяла наживу, так объявилась наследство делить! Дом не отдам! Я в нем евроремонт сделала! Столько трудов! Стены конским навозом оштукатурила, обои прилепила. А тут ты, на всё готовенькое!

– Успокойся! Никто на твое богатство не претендует. Марина приехала с матерью попрощаться, – вмешалась Птенчик.

– А где она всё это время околачивалась? – не унималась сноха.

– Это тебя не должно касаться. Марину похитили сначала инопланетяне, а потом внедрили её в такие места, что тебе и не снились. В общем, история долгая и секретная. Если кому проболтаешься, у воды одни тапки твои останутся. Намёк поняла? – Птенчик выразительно поводила бровями.

Верка затравленно кивнула. Хотя совсем ничего, кроме того, что её утопят в случае болтливости, не запомнила.

– Маринку теперь окружают такие люди, не хухры-мухры. И живет в огромном особняке. Так что на твой сарай с евроремонтом она не позарится. Можешь быть спокойна, – решила дипломатический вопрос Таня.

Гости вошли в дом. Зная материну приверженность к чистоте, граничащей с маниакальностью, Марина поразилась, насколько в доме грязно. Валяющийся мусор, похоже, не убирался месяцами. На стенах – газеты в пятнах, приклеены две потускневшие от времени полосы обоев.

– Вот, – с гордостью махнула рукой на стены креативный дизайнер.

– Да, евроремонт сразу бросился в глаза: похоже, кони сами по стенам размазывали свой навоз и сверху лепили сикось-накось обои аналогичного цвета с непонятным рисунком, – прокомментировала Птенчик.

Но Верку смутить было невозможно. Она с любовью смотрела на плоды своего труда и, кажется, гордилась этим.

Мать была еще жива. Едва увидев Марину на пороге, протянула исхудавшие руки:

– Доченька.

Птенчик подтолкнула Марину локтем, намекая, как провела старушку. Материнское сердце не обманешь. Об этом Таня не подумала. Мать то и дело засыпала, потом также неожиданно просыпалась и звала дочь.

– Я чувствовала, что ты жива. Где же ты была все это время?

– Выздоравливай. Я тебе все потом расскажу, – Марина тайком вытирала слезы и сожалела, что даже не попыталась узнать, что же произошло после ее бегства. Она всю ночь просидела у постели матери, разговаривала с ней. Хотя вряд ли умирающая слышала ее.

К утру матери не стало. Начали прибывать многочисленные родственники, для которых похороны оказались меньшим шоком, чем появление ожившей покойницы, которую они поминали много лет назад.

– Можешь не вспоминать, как кого зовут. Они сегодня уедут. А вот с двоюродными сестрами – Людой и Ирой Маринка была очень близка. Я им сказала про амнезию, но их провести сложно. Лишнего не сболтни, изображай скорбь и молчи, – инструктировала Птенчик.

– Ты случайно, не режиссер-постановщик по специальности? Изображать скорбь мне не надо, без твоих советов тяжело, – заплакала Марина. – Неужели ты думаешь, что на похоронах всем становится весело? Даже если умершего человека не знаешь.

После погребения, как положено по традиции, накрыли столы для поминовения усопшей.

– Я, наверное, сегодня и уеду, – после поминок решила Марина.

Ей было тяжело смотреть на дом, в котором она была по – своему счастлива, только в то время не понимала этого. Огромный дом казался пустым, хотя в этот момент в нем находилось много людей. Жилище без родителей – это все равно, что человек без души и сердца. Как будто вырвано что-то главное, без чего теряется смысл – философия жизни.

Но Верка была при своей философии:

– Конечно, чего тебе здесь ловить? Заступников больше нет. За дом я буду биться до последнего. Я в нем…

– Да, ты в нем провела огромные строительные работы, твой евроремонт мы видели. С каким вкусом все наляпано, – перебила ее Птенчик.

– Одна ты понимаешь, – не почувствовала подвоха труженица, – а то некоторые явятся на халяву и оттяпать норовят.

– Нельзя тебе сейчас уезжать, побудь хотя бы девять дней, как положено. Да и у нас есть возможность погостить. Столько лет не виделись! Мы ничего о тебе не знаем, – будто не слыша стенания Верки, возразила Ира.

– Конечно, останься, все-таки это твой родительский дом. А кому не нравится, пусть в своем шалаше сначала евроремонт завершит, начатый десять лет назад. А то, как кот – все дома метит, – Люда добавила штрих к портрету родственницы.

Верка подскочила и с шумом хлопнула дверью, видимо, доделывать упомянутый ремонт.

– Вы – замужем? – решила поинтересоваться Марина.

– Да, но похвастаться нечем, – ответила Людмила.

Людмила полностью оправдывала свое имя – «людям милая». Настолько она была привлекательна, что сразу обращала на себя внимание. В первую очередь, необычного орехового цвета огромные глаза, такого же оттенка кудрявые волосы, красивые губы и очень женственная фигура. Она всегда казалась старше своего возраста.

– Ты же ждала кого-то необыкновенного, говорила, что с кем попало, свою судьбу связывать не станешь, – напомнила Татьяна.

– Если хочешь рассмешить Бога, расскажи о своих планах, – усмехнулась Людмила.

Птенчик тоже могла посоперничать со старшей сестрой, но в ее фигуре не было тех плавных изгибов, что имела Люда. Глаза Птенчика отличались размером, отчего она выработала привычку один глаз слегка прищуривать. Ее нос был далек от идеала, но если не анализировать каждую черту отдельно, то Танька была вполне симпатичной особой. А учитывая ее непредсказуемость, еще и неотразимой для большинства особей противоположного пола. Все это она называла шармом, иногда намекала на наличие в ней изюминки, да не одной. Но то, что перед Птенчиком не устоял ни один мужчина, которому она перебежала дорогу, то это-факт неоспоримый.

Ирина на роль роковой красотки не претендовала и спокойно относилась к своим достоинствам и недостаткам. Хотя все признавали, что ее миниатюрная фигурка с тонкой талией вызывает тихую зависть.

– С твоей внешностью ты могла бы выбирать женихов, – глядя на сестру, сделала вывод Марина.

– Из кого? Помнишь, на дискотеку ходили? Сама видела, кто вокруг меня крутился. Выбирать не из кого.

– Людка всегда была слишком привередлива, – пояснила Танька. – И у тебя низкая самооценка, – ткнула она пальцем, украшенным маникюром, как и все остальные, в сторону красавицы.

– Зато ты – любишь всех и каждого. Наша Таня любит быть единственной. Если рядом появляется представитель противоположного пола, Птенчик трясет своими феромонами. Лишь бы обаять, не строя при этом дальнейших планов. Ей нравился сам процесс охоты, – не осталась в долгу Людмила.

– И согласитесь, это у меня хорошо получается, – ухмыльнулась Птенчик.

Со стороны могло бы показаться, что сестры находятся в постоянном конфликте между собой, но на самом деле все было иначе. Подтрунивание друг над другом развлекало. У них не было привычки обижаться на каждое слово. В случае беды они объединялись и помогали друг другу.

– Птенчик любит изобразить из себя слабую женщину и плавно отойти в обморок, искоса при этом, следя за действиями ошарашенного ухажера, – Люда комично изобразила Таньку.

– Глупые вы, мужчины любят проявлять внимание к слабым женщинам. Я своими обмороками демонстрировала мастер-класс. Но вы, как были железобетонными, такими и остались: никакого кокетства, тем более, вольностей. Нужно позволять себя любить.

– Что, всем подряд? – Людмила не могла принять точку зрения Птенчика.

– Ничего не изменилось, как будто вам по шестнадцать лет. Мы с Маринкой танцевать не любили. Я ходила только из-за возможности посмотреть на сестриц. Я просто развлекалась, наблюдая за вами, – призналась Иринка.

– Что мы такого смешного вытворяли? Я не помню, – задумалась Люда.

– Я тоже не помню, – откликнулась Танька. – Лучше оцените мой маникюр, ни одна не похвалила. Вы представляете, у меня сегодня были такие красивые ноги!

Птенчик продемонстрировала предмет своей гордости – не идеальные конечности.

– А до этого, у тебя какие были? – поинтересовалась Люда.

– Да, ну вас, завидуйте дальше. Ничего вы в красоте не понимаете! – вовсе не обиделась Птенчик.

– Ты чего, Ирка, замолчала? Ждем с нетерпением критику в свой адрес, – направила в нужное русло разговор Людмила. – Ты просто заинтриговала меня, меня всегда считали благоразумной девушкой.

Ирина начинала вспоминать:

– Например, к Люде подходил какой-нибудь парень и пытался пригласить на танец. Та оценивающим взглядом осматривала его с ног до головы:

– Вряд ли я для вас буду удобным партнером, пригласите кого-нибудь пониже росточком.

– Обидеться молодой человек не успевал, к нему тут же подлетала Птенчик.

– Да, я уверяла его, что мал золотник, да дорог. Все великие люди были маленького роста. Я обожаю невысоких мужчин, с ними так комфортно! Согласна, я врала. Но ведь человеку было приятно, – призналась Татьяна.

– И через минуту он уже лежал щекой на её выпуклостях под душераздирающее завывание певца о несчастной любви, – вспоминала Ира.

– Зачем человеку голову морочить, если не нравится? – недоумевала Людмила.

– Когда следующему парню так же отказала Люда, никто не удивился, что он тут же попал в партнеры к Татьяне.

– Знаете, у вас такой загадочный взгляд, – рассказывала она очумевшему от неслыханных ранее комплиментов юноше, у которого глаза смотрели в одну точку – к носу, – Иринка продолжала вспоминать пору далекой юности.

– Зато он был счастлив, что кому-то интересен, – оставалась при своем мнении Танька.

– А не от него ли ты потом убегала, когда он стал слишком навязчивым? – напомнила Людмила.

– Я вообще думала, что Людка в старых девах останется. Если всех парней от себя отпугивать будет или выберет самородок. Выбрала – самоуродка, – прокомментировала Таня.

– Хотелось необыкновенной любви. Чтобы любил до умопомрачения. А когда гормоны в ушах от слов булькают, мозги отдыхают. Теперь я с ним страдаю, – с грустью произнесла Люда.

– Всегда можно начать жизнь с чистого листа. Зачем наслаждаться жалостью к себе? Жизнь одна, – пыталась вразумить кузину Татьяна, набравшаяся семейного опыта.

– Легко говорить. Если бы я была одна, то ушла и не обернулась. А с детьми куда? Там хоть крыша над головой есть. Без образования только уборщицей на работу возьмут, на эти деньги в городе не проживешь, – искала себе оправдание несчастная женщина.

– Я предлагала переехать ко мне, она отказалась, – сказала Ирина.

– Почему ты медучилище бросила, сейчас разгуливала бы в белом халатике?! – вспомнила Птенчик.

– Что об этом вспоминать? Замуж торопилась. А муженек запретил учиться. Сама сто раз пожалела, что на поводу у него шла.

– Вернуть бы то время и исправить свои ошибки, – размечталась Иринка.

Марина в разговоре участия не принимала, боялась рассекретиться перед Птенчиком. Но полностью была согласна с сестрой, так бездарно драгоценные минуты жизни разбрасывать.

– Я иногда думаю: мы все не уродки, но счастья в личной жизни ни у одной нет. Вы трое хотя бы состоялись в своей профессии, а я половину отмеренной богом жизни подарила какому-то полудурку, – пожаловалась Людмилка.

– Я, например, не жалуюсь на личную жизнь, – заметила Птенчик.

– Танька, нам – то не ври. Да и себе тоже! Ты вся из мозгов сшита, но временами швы трещину дают. Я же не о количестве говорю, а о качестве. О настоящем мужике, который и пожалеет, и защитит, и любить будет, не кобелируя на сторону. А молодость, можно сказать, прошла…

– Какие наши годы! – не унывала Татьяна.

– А помните, как мы пешком двадцать километров по лесу на пасеку к дяде Сене ходили? Сейчас бы я не рискнула, а тогда-романтика, приключения. Ах, как прекрасна молодость! – вздохнула Людмилка.

– Молодость-это не цифра в паспорте, не наличие морщин и седины на голове. Молодость – это состояние души, говорю вам, как знаток человеческих душ, – заявила Птенчик.

– Нас тогда ангел уберег, не иначе, – вернулась к воспоминаниям Людмила.

– Я с вами в тот раз не ходила, – напомнила Татьяна.

– И хорошо. А то с твоей любовью к мужскому полу, мы бы живыми из лесу не вышли, – не преминула заметить Люда.

История эта произошла семнадцать лет назад. И, если они живы и общаются, то лишь благодаря своим ангелам-хранителям или иной высшей силе. Но с другой стороны, и на печи смерть находит, поэтому сетовать о том, что сделал или не сделал – смысла нет. Генератор всех идей, Иринка, вдруг решила устроить пикник на свежем воздухе. Но ни где-нибудь поближе, на берегу реки, а отправиться на пасеку к дяде Сене.

– Совсем ближний свет, – отказалась Птенчик. – Час ехать на автобусе. Потом двадцать километров пешком через лес, чтобы день посидеть за чашкой чая с медом! И обратно той же дорогой! Ну, уж нет! Я лучше в городе отдохну.

– Для бешеной собаки сто километров – не расстояние, – привела свою любимую присказку Ира.

– А мне идея нравится. Город давит. Так все лето пролетит, а мы в городе просидим, – поддержала идею Людмила.

– Вам лишь бы по лесу шастать, а я на остров собиралась. Со мной поехали, там отдохнем, пикник устроим! – Марина предложила идею получше.

– Теперь мы не такие наивные, как в прошлый раз были, когда согласились с тобой на остров отправиться. С утра до позднего вечера на огороде пахали. Я не против того, чтобы тетке помочь. Но я понимаю, что все эти сотни банок с помидорами и огурцами к твоему братцу перекочуют. И лакомиться будет твоя сноха Верка, которая отдыхает целыми днями. Не обижайся, Маринка, но я устаю от такого отдыха, – высказала свое мнение Люда.

– Вот поэтому и ты поедешь с нами, попробуй только увильнуть. Прогулка полезна для здоровья, а остров подождет, – сказала Ира.

Она тоже запомнила отдых на острове.

– Все собираемся к назначенному часу, не опаздывать! Сами понимаете, если на первый рейс не успеем, то ночью там делать нечего.

Собраться решили в квартире Иринки и Людмилы, потому что автостанция находилась недалеко от их дома, всего две автобусных остановки. Дом когда-то строился для элиты города – областных и городских начальников. Правда, из представителей народа здесь получили жилье – главврач и директор музыкальной школы. Оттого пролетарских разборок здесь не было, если не считать короткое пребывание в мужьях Иркиного и Людкиного отца. Хотя их папаша занимал солидную должность на мебельной фабрике, нрав имел необузданный. А подогретый спиртным, вообще становился неуправляемым. Что и привело к разводу.

– Он, конечно, мой брат. Но я понимаю Марию, почему она с ним развелась – он очень жестокий и эгоистичный. Разве дело, Мария Васильевна на такой должности в городской администрации, а вынуждена синяки прятать, – не раз говорила Марине ее мать.

Да и у сестер сохранились не очень светлые воспоминания о тятеньке. Поэтому об его отсутствии в семье никто не жалел, наоборот, все вздохнули свободно.

Подождав Татьяну, троица решила отправиться на автостанцию, боясь опоздать на нужный рейс. Надежда умерла сразу, даже не появившись – Татьяна проигнорировала совместный поход.

– Я сразу поняла, что она не поедет. Когда Птенчик забывает прищуриваться, значит, какую-то пакость задумала, – пришли к общему решению сестры.

– На Таньку ни в чём положиться нельзя. Поехали! – распорядилась Ира, забросив за плечи небольшой рюкзачок.

Автобус остановился на трассе в живописной местности. Невдалеке красовалась деревушка из десятка домов, но она оставалась в стороне от намеченного пути. Путешественницам предстояло свернуть в лес. Видно было по примятой траве, что, хоть изредка, но машины здесь ездят. Не легковые, конечно. Только сумасшедший отправится по такой дороге на своей машине, где находится яма на яме.

– Хоть бы подвез кто-нибудь, – простонала Марина, представив расстояние, которое им необходимо преодолеть.

– Она еще шагу не сделала, а уже измучилась! – Люда проигнорировала страдания сестры.

– Какая все-таки здесь красота! Воздух медом пахнет. Не зря приехали! – радовалась Иринка, попутно собирая дикую землянику в лист лопуха.

– Это для вас, городских, – экзотика. А я выросла в таких местах. Поэтому ничему не удивляюсь, – заметила Марина.

– Как я тебе завидую! Человек, выросший в такой красоте, просто обязан быть счастливым, – не унималась Ирина.

Она подбегала к каждому понравившемуся цветочку, наслаждаясь запахом и очарованием растения.

– Конечно, так наработаешься за весь день, что времени нет на эту красоту любоваться. Одно желание – выспаться, – ответила жительница острова.

– Скучная ты, Маринка, а я люблю с цыплятами возиться, на грядках что-нибудь выращивать. Наверное, крестьянские гены во мне заговорили, – поделилась Ирина самым сокровенным. – Иногда кажется, что в прошлой жизни я была фермершей.

– Я бы тоже любовалась с недельку. А когда изо дня в день одно и то же, – не до радости, – Марина порой не понимала своих городских сестер.

– Слушайте, сельские философы, сейчас родник будет. Надо воды набрать, а то следующий будет – в конце пути. Сразу и привал сделаем, перекусим, – Люда всегда была более приземленной и в долгие разговоры на бесполезные темы, с ее точки зрения, не вступала.

– А как ты, Людмилка, относишься к сельской жизни? Хотя, чего я спрашиваю, ты же у нас госпожа. Не барское дело свиней кормить, – заметила Марина.

– В сельской жизни мне нравится одно – природа. Но жить и тем более, возиться с коровами и свиньями – это не по мне, – лучше сразу на березе повеситься, – ответила Люда. – Да и что я в деревне забыла?

– А вдруг-судьба? – не унималась Маринка.

– Человек сам свою судьбу выбирает, – отвергла даже мысль о возможности поселиться в деревне, Люда. Больше всего она предпочитала комфорт.

– Разве не Бог выбирает судьбу каждому человеку? От нашего хотения мало что зависит, – в теософском споре приняла участие Иринка.

– Бог всегда оставляет право выбора, – настаивала на своем Людмила.

– Разве? Например? – Марина тоже верила в промыслы высших сил.

– Например, тебе нужны деньги. Есть несколько путей их получить: заработать, ограбить, продать почку, выйти замуж за богатого, стать проституткой… Право выбора за тобой, а отсюда уже складывается твоя судьба, – прокомментировала Людмила.

– Хорошо, что ты будешь делать, если богатый откажется на тебе жениться? Какой остается выбор? – Иринка между погоней за бабочками и рассматриванием цветочков успевала принимать участие в разговоре.

– Мне и не нужен богатый. Я выйду замуж за умного. Чтобы любил меня и пылинки с меня сдувал, – определила свои предпочтения в семейной жизни барышня, не желающая иметь ничего общего с сельским хозяйством.

– А почему не добавила – «чтобы на руках носил»? – поинтересовалась Иринка.

– Не хочу, чтобы грыжу заработал. Жалко, все-таки родной человек, – рассмеялась Людмила.

Повалявшись на траве некоторое время, подкрепившись взятыми с собой продуктами, Люда скомандовала:

– Подъем!

– Ну что мы так торопимся, дай еще отдохнуть! Я ногу натерла, – пожаловалась Марина, демонстрируя травму.

– Ты как будто вчера родилась, кто надевает новую обувь в дальнюю дорогу? – возмутилась Люда, – перед кем выбражать собралась, здесь одни зайцы на нас заглядываются!

– Что мне делать? – стонала барышня, пожалев, что пошла на поводу у сестричек и отправилась с ними в далекое путешествие.

– Идти босиком. Или давай лапти тебе сплетем, на носилках мы тебя точно не понесем. Даже не надейся, – Людмила умела убедить, что надеяться, кроме себя-не на кого.

Чем помочь, она не знала. Конечно, сочувствовала обезноженной сестрице. Но по собственному опыту понимала, что жалость не всегда приносит пользу. Скорее, наоборот, расслабляет и лишает силы воли.

Марина, хромая, поплелась по дороге. Сестрам пришлось сбавить шаг.

– Как ты? – то и дело интересовались они.

Страдальческое лицо жертвы обувной промышленности говорило без слов.

– А как я обратно пойду? – умирающим голосом задала риторический вопрос страдалица.

– Не переживай, обратно дядя Сеня травками полечит. Мазь какую-нибудь придумает, как на кошке все зарастет, – успокаивала Иринка.

– В крайнем случае, у Анны обувь возьмешь на время, – подсказала выход из ситуации Люда.

Сестры начали истерически хохотать, представив эту картину. Жена дяди Сени, Анна, мощной комплекции баба, имела нестандартный размер ноги-сорок седьмой. К тому же формой, напоминающей ласты. Понятно, что обувь для нее не продавалась в обычных магазинах. И носила она мужские штиблеты из магазина «Богатырь».

– Честно говоря, я уже устала. Может быть, сделаем привал? – предложила многострадальная особа.

– Километра три осталось, какой еще привал? Тихо! Кажется, машина едет, – приказала Люда.

– Ура! Может быть, нас подвезут? – появилась надежда у мученицы.

– Не получится, она со стороны деревни едет, – объяснила Людмила.

Навстречу вылетел грузовик, в котором сидело четверо парней. Машина притормозила.

– О, какие красавицы и одни! Может быть, мы составим вам компанию? – предложили они.

Марина с Ирой заулыбались, а Люда повела себя в обычной манере:

– Так, ребята, мимо проезжайте! За нами следом мужья идут, а они ревнивые. Ружьишко взяли в лесу пострелять. Смотрите, чтоб охотничий сезон раньше не открылся.

– Да, ладно, мы к замужним девушкам не пристаем, – отказались джентльмены от желания познакомиться.

Машина уехала, оставив за собой пыльный след.

– Ты чего так себя ведешь? Мальчики могли бы нас до деревни подбросить! Мы с Иркой улыбались и старались обаять, – застонала Маринка, представив, что ей придется ковылять еще три километра.

– Ага, подбросили бы тела в лесочек. Совсем что ли мозг потеряли? Они же все в татуировках зоны и пьяные к тому же. Радуйтесь, чтобы не вернулись. Поймут, что обманули, где окажемся? – Люда обладала странной особенностью нагнетать ситуацию, придумывать страшилки, которые могли случиться.

– Тебе самой никто не нужен и от нас всех женихов разгоняешь. Парни симпатичные. Мне семнадцатый год, а я даже ни с кем не встречалась! – обиделась на сестру Маринка.

– Я – тоже, – поддержала ее Иринка, она на год была моложе Маринки.

– Потому что не встретили своего единственного. Не вешаться же на всех подряд как Птенчик. Качеством надо брать, а не количеством, – вразумляла их Люда, хотя сама могла похвастаться лишь одним неудачным опытом любви. Это когда жених одновременно любезничал со всеми ее близкими подругами, что и послужило причиной расставания.

– Наверное, ты права. За мной пытались ухаживать три парня, но ни один не нравился. Не хотелось на них время тратить. Я обожаю красивых! – мечтательно закатила глаза Марина.

– Главное, чтобы человек был хороший. Красота-это не столь важно. Может быть, красивый, но-дурак, – не согласилась с ней Ирина.

– Красивый не может быть дураком, я убеждена в этом, – возразила сестре Марина.

В этот момент послышался шум машины, прервавший дальнейшую дискуссию о красоте, любви и глупости.

– Прячьтесь! Та машина возвращается! Мужики поняли, что никаких мужей нет, – быстро сообразила Людмила.

– Вы как хотите, а я им верю, – не согласилась с мнением сестры Марина.

Людмила знала, что упрямство их наследственная черта характера. Спорить и доказывать – бесполезно. Только особый подход к делу помогает спасти ситуацию.

– Как хочешь, из погреба виднее. Но на похороны твои не приду из вредности! Будешь лежать молодая, красивая. Или то, что от тебя останется, – доходчиво объяснила она наивной сестрице.

– Здесь спрятаться негде, на открытую местность вышли. Справа-болото, но там хотя бы кусты есть. А слева-сопка. Куда прятаться? – оценила ситуацию Ирина.

– В болото, куда еще? – распорядилась старшая сестра.

Люда и Ира быстро легли в болото, накрывшись ветками. А Марина заметалась то в одну, то в другую сторону. Она не знала, что делать-в болоте грязно, на сопке не спрячешься. В конце концов, инстинкт самосохранения направил ее в нужном направлении. Поняв, что машина вот-вот появится, упала в траву на сопке. И – вовремя.

Появилась та самая машина. Ее швыряло из стороны в сторону, похоже, водитель был сильно пьян.

То же самое можно сказать о его компаньонах, которые, цепляясь за борт грузовика, пытались рассмотреть, где могут скрываться беглянки.

Болото находилось достаточно далеко от дороги и невысокие кустики стали достаточным укрытием.

– Ну, и где вы красоту увидели? – прошептала Люда.

Действительно, симпатичными их навязчивых поклонников, назвать было сложно. С бритыми головами, сплошь покрытые синими татуировками с могилами, крестами, ножами и женскими именами они больше смахивали на тюремные гобелены. Агрессивное выражение на их лицах миловидности не добавило.

Видимо, звериное чутье заставило водителя остановиться как раз в том месте, где замаскировались отвергшие их девушки.

Прямо напротив их машины, звездой, в красном костюме, лежала Маринка. Вжавшись в низкую выгоревшую на солнце траву, молясь всем святым о помощи и ругая себя за безалаберность. Ей казалось, что их взгляды прожигают ее насквозь, и она вот-вот задымится. Но, возможно, всего лишь обжигало солнце.

– Где они?

– Здесь спрятаться негде.

– Может быть, вперед ушли?

Каждое, сказанное ими слово, наводило ужас на затаившихся девушек.

– Поехали, надо догнать! – скомандовал водитель.

Водитель с такой злостью крутнул руль, что чуть не опрокинул машину вместе с товарищами. Лишь чудо не выбросило их из кузова. В последний момент они упали на дно, уцепившись за борта автомобиля.

– Только не это! – прошептала Ирина, представив свалившихся рядом молодых людей. И вдруг местонахождение будет обнаружено?

Шофер мастерски вырулил на дорогу и поехал в сторону деревни, надеясь догнать обманщиц. Пассажиры высоко подпрыгивали на каждой кочке и болтались из стороны в сторону.

Немного подождав, когда машина окончательно скрылась, из болота вышли Ира и Люда. Марине было так страшно, что не хотелось подниматься.

– Ты, что, траву ешь, оторвать невозможно! Ау, Маринка, уехали они, вставай, – уговаривали сестры.

Но пережитый стресс лишил воли сделать хоть одно движение.

Наконец, Марина пришла в себя и бросилась обнимать сестер:

– Девчонки, я такой страх пережила. Боялась пошевелиться, чтобы не привлечь к себе внимание. По мне бегали муравьи, кто-то кусал. Даже, если бы змея проползла по мне, я бы лежала как мертвая, но не выдала нас.

– Ладно, успокойся, все позади! – успокоила старшая сестра.

– Людка, это ты нас спасла! Какая я все-таки легкомысленная! А они не вернутся? – Маринка не могла отойти от страха.

– Вряд ли, в деревне своих баб хватает, – философски ответила Людмила.

– Тогда мы-то им зачем? – пыталась понять психологию мужчин, Маринка.

– У Птенчика спросишь потом, она тебе все объяснит. Я мало в этом разбираюсь. Просто интуиция подсказала, что опасность грозит, – призналась Люда.

– А, если бы парни на нас напали, страшно подумать об этом. И что делать в этой ситуации не знаю, – вновь вспомнила пережитый кошмар Маринка.

– В таких ситуациях не нужно глазки строить, – дала разумный совет старшая сестра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.