Валентин Красногоров
Комедии для 8 и более актеров

Об авторе

Имя Валентина Красногорова хорошо известно любителям театра России и многих зарубежных стран. Его пьесы «Комната невесты», «Собака», «Рыцарские страсти», «Прелести измены», «Любовь до потери памяти», «У каждого своя звезда», «Сегодня или никогда», «Давай займемся сексом!», «Свидания по средам», «Его донжуанский список», «Жестокий урок», «Легкое знакомство», «Три красавицы» и другие, поставленные более чем в 400 театрах, тепло встречены критикой и зрителями. Постановки более чем в 700 любительских театрах свидетельствует о большой популярности драматурга. Книга писателя “Четыре стены и одна страсть“ о сущности драмы как рода литературы заслужила высокую оценку деятелей театра. Над постановками его пьес работали такие выдающиеся режиссеры, как Георгий Товстоногов, Лев Додин, Роман Виктюк.

Валентин Красногоров – доктор технических наук, автор монографий и статей по своей специальности. И если при этом он занимается драматургией, то это свидетельствует о том, что ему есть что сказать своими пьесами. С равным мастерством он создает многоактные и одноактные пьесы самых разных жанров – комедии, драмы, трагедии. Напряжение и конфликты его пьес разрешаются посредством живого диалога и стремительного действия. Автор использует парадоксальные ситуации и необычные сюжеты, чтобы вовлечь читателей и зрителей в миры, созданные его воображением. Острая сатира, тонкое чувство юмора, гротеск, абсурд, лиризм, глубокое проникновение в человеческую натуру – вот главные черты произведений Красногорова.

Пьесы драматурга прочно удерживаются в репертуаре театров, выдерживая сотни представлений. Критики отмечают, что «пьесы Красногорова легко пересекают границы» и что они «принадлежат к лучшим современным пьесам». Многие из них переведены на иностранные языки, поставлены в театрах, на радио и по телевидению различных стран (Австралии, Албании, Англии, Болгарии, Германии, Индии, Кипра, Монголии, Польши, Румынии, Словакии, США, Турции, Финляндии, Черногории, Чехии), получили призы на зарубежных театральных фестивалях, в том числе «Приз за лучшую драматургию» и «Приз зрителей». Красногоров выступает также как прозаик и публицист, автор статей о театре и драматургии, повестей, рассказов и эссе, опубликованных в различных изданиях.

Валентин Красногоров – член Союза писателей и Союза театральных деятелей России, лауреат премии им. А. Володина. Им основана Гильдия драматургов Петербурга. Один из основателей Гильдии драматургов России. Его биография включена в престижные справочники мира: «Who's Who in the World» (США), «International Who's Who in the Intellectuals» (Англия, Кембридж) и др.

Комната невесты

Драматическая комедия для актрис всех возрастов

в двух действиях

Аннотация

Драматическая комедия/мелодрама. Персонажи этой необычной пьесы – только женщины (от 15 до 70 лет). Невеста, ее мать, сестра, бабушка, подруги, мать жениха и другие гостьи собираются в комнате невесты перед регистрацией. Пышный дворец бракосочетания, нарядные платья, цветы, фотографы, шампанское, торжественная музыка. Все давно в сборе, нет только… суженого. События пьесы разворачиваются в ожидании исчезнувшего жениха.

Заведующая дворцом умело дирижирует парадом невест. Одна пара сменяет другую. Только наша невеста все ждет и ждет. Тем временем между присутствующими выясняются отношения, вскрываются прежние обиды, ворошится прошлое, со страхом предвидится будущее. Тревога за судьбу сестры и дочери, зависть, ревность, боязнь матери остаться одной, несовместимость семей невесты и жениха, любопытство посторонних – все это сплетается в трагикомический клубок, который все больше сжимается с каждой минутой ожидания.

Дождется ли невеста своего любимого? Разумен ли ее выбор? Не раскается ли она в своем решении? Любит ли она его? Любит ли он ее? Что есть любовь? Над этими вопросами задумываются зрители, у которых пьеса имеет большой успех. 16 персонажей пьесы могут быть сыграны 12 актрисами.

Из рецензий:

Сегодня бенефис женщин – молодых и пожилых, хлебнувших до краев житейского горя и совсем неопытных. И с этим заданием они справились блестяще. Прежде всего, потому, что практически каждая из сидящих в зале представительниц прекрасной половины человечества хоть в одной, а может, и в нескольких героинях, узнает себя: юную ли, теперешнюю ли – неважно. И снова прикоснется к покрытой пылью забвения истине: без любви жить нельзя! Пусть даже счастье продлится миг, день, неделю, месяц – ради этого стоит жить! Марина Гусарова, критик

Действующие лица

НАДЯ

МАРИЯ НИКОЛАЕВНА, ее мать

ВЕРА, ее сестра

АЛЛА, ее подруга

АНТОНИНА ПРОКОФЬЕВНА, мать жениха

СВЕТА, ее дочь, 15 лет

БАБУШКА

ЗИНАИДА ЗИНОВЬЕВНА

ИННА ГЛЕБОВНА

ЛАРИСА, СОЦИОЛОГ, около 27 лет

ПЕРВАЯ ГОСТЬЯ

ВТОРАЯ ГОСТЬЯ

ЛЕНА

ФОТОГРАФ

КЛАВДИЯ

НЕВЕСТА

Шестнадцать персонажей пьесы могут быть сыграны, при необходимости, двенадцатью актрисами.

Действие происходит во дворце бракосочетаний в наши дни.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Зинаида Зиновьевна выходит на авансцену. Она в нарядном вечернем платье. Слова ее обращены прямо в зрительный зал, она произносит их негромко, торжественно и проникновенно.

Зинаида Зиновьевна. Сегодня знаменательный, необыкновенный день. Сейчас здесь, в этом зале, совершится событие, которое запомнится вам на долгие-долгие годы и которое изменит всю вашу жизнь. Вы уйдете отсюда уже другими людьми, обновленными, счастливыми, осознавшими важность происшедшего. Никогда не забывайте об этом волнительном мгновении, относитесь друг к другу заботливо, чутко, берегите пугливую птицу счастья, которая слетела сегодня к вам в руки. (После короткой паузы.) По вашему свободному желанию и обоюдному согласию, в соответствии с законом, объявляю вас мужем и женой.

Торжественная музыка. Теперь нам ясно, что события пьесы совершаются во Дворце бракосочетаний, а Зинаида Зиновьевна – его ответственный сотрудник. На характер и назначение помещений могут указывать парадная мебель, бархат, зеркала, нарядные занавеси на окнах. Разные помещения Дворца не разделены на сцене, но без труда можно догадаться, где будут находиться персонажи – в служебном кабинете, зале торжественной регистрации или комнате невесты.

Пока звучит свадебный марш, Зинаида Зиновьевна переходит в свой кабинет и начинает энергично манипулировать клавишами переговорного устройства.

Людмила, срочно выстреливай тридцать вторую пару.

Голос. Хорошо, Зинаида Зиновьевна.

Зинаида Зиновьевна. После тридцать второй запускай внеочередную, Пантелееву и Кондратьева.

Голос. Мы и так отстаем от графика на час, а вы опять внеочередную подбрасываете.

Зинаида Зиновьевна. По-вашему, беременной невесте надо маячить у всех на виду? (Нажимает на другую клавишу.) Рая, быстренько переоденься и беги на поздравление. Галину сними пока с записи и брось на лестницу встречать тридцать вторую. А я поздравлять больше не могу – голос сел. Да и отчет о браках за прошлый год надо кончать.

Голос. А тридцать вторая – это кто?

Зинаида Зиновьевна. Курсант. Так что не забудь о море и верности. А следующая – студенты. Им про любовь и науку. И помоторнее, помоторнее! Надо в график входить.

Голос. Догоним. Не впервой.

Зинаида Зиновьевна. Вернется Ксения – пусть сразу же садится на запись. Там уже пробка.

Голос. Сделаем.

Зинаида Зиновьевна отходит от пульта, но тут же берет трубку зазвонившего телефона.

Дворец бракосочетаний. Да. Каждый день с десяти до двадцати двух. Без перерыва и без выходных. Пожалуйста. До свидания.

Устало кладет трубку. В дальнейшем действие будет происходить главным образом в комнате невесты, но зритель должен постоянно ощущать напряженный ритм жизни Дворца. Об этом могут время от времени напоминать и звуки праздничной музыки, и различные эпизоды на авансцене, по которой будут расхаживать нетерпеливые невесты, спешить сотрудницы Дворца в форменных темно-вишневых платьях, или проходить процессии родственников и гостей. Текстом пьесы эти эпизоды не предписаны.

Зинаида Зиновьевна набирает номер.

Ты уже дома? Я звонила тебе на мобильный, но из-за этой вьюги нет связи. Говорят, какая-то вышка сломалась, только к ночи починят… А я задерживаюсь. Да, опять. Не сердись. Ужин на плите. В холодильнике тебя ждет сюрприз.

Входят Надя в свадебном уборе и Мария Николаевна.

Извини, я больше не могу разговаривать. Целую.

Мария Николаевна. Здравствуйте.

Зинаида Зиновьевна. Добро пожаловать. На регистрацию?

Мария Николаевна. (Вздыхая.) Да.

Зинаида Зиновьевна. Фамилия?

Мария Николаевна. Корнилова.

Надя. Корнилова и Черных.

Зинаида Зиновьевна. Очень приятно. А меня зовут Зинаида Зиновьевна. Ваш номер тридцать четвертый. Придется немного подождать.

Мария Николаевна. (Наде.) Идем пока в вестибюль.

Зинаида Зиновьевна. (Она по-прежнему официально-приветлива.) Зачем же в вестибюль? Пойдемте за мной. (Ведет их в другое помещение.) Вот, располагайтесь здесь. Это комната невесты. По традиции, здесь собираются женщины, приглашенные на регистрацию. Отдыхайте, не торопитесь, вас никто не будет беспокоить.

Надя. Но я же не единственная сегодня регистрируюсь.

Зинаида Зиновьевна. А у нас и комнат таких несколько. Успокойтесь, соберитесь с мыслями, попрощайтесь с девичьей жизнью. Жених уже здесь?

Надя. Он поехал за родственниками. Скоро будет.

Зинаида Зиновьевна. Как приедет, поднимитесь с паспортами в комнату оформления.

Зинаида Зиновьевна уходит. Мать и дочь остаются одни, поправляют у зеркала платья и прически. Напряженное молчание.

Мария Николаевна. Надя, может, ты скажешь хотя бы теперь, что у тебя за странное решение?

Надя. По-моему, решение выйти замуж для девушки вовсе не странное.

Мария Николаевна. Тайком подавать заявление, молчать, скрываться, сообщить матери обо всем чуть ли не в последний день – это так на тебя не похоже!

Надя. У тебя сердце. Тебя нельзя было волновать.

Мария Николаевна. А теперь, по-твоему, я не волнуюсь? Главное – выходишь ведь неизвестно за кого!

Надя. Почему неизвестно? Гриша у нас бывал, с его матерью ты недавно познакомилась.

Мария Николаевна. Уж лучше бы и не знакомилась… Да и от Гриши этого я тоже не в восторге.

Надя. Ты это уже говорила.

Мария Николаевна. Мы все были уверены, что ты выйдешь за Валентина…

Надя. (Прерывая.) Давай не будем об этом. Скажи лучше, ты рада, что я выхожу замуж? Не думай сейчас о Грише – я знаю, что он тебе не нравится, – а вообще рада?

Мария Николаевна. (Смешавшись.) Всякая мать хочет выдать дочь…

Надя. Это всякая, а ты?

Мария Николаевна. Не знаю… Какой-то посторонний мужчина вдруг становится для дочери дороже родной матери… Вот Верочке после ее замужества я стала совсем чужой.

Надя. Вы и раньше не очень ладили.

Мария Николаевна. Это-то и обидно. Надрывалась, растила вас одна, а теперь Вера надо мной смеется, считает, что я жить не умею…

Надя. Она так не считает.

Мария Николаевна. А теперь и ты меня покидаешь. Приду завтра после школы домой – а я уже одна. И послезавтра одна. И всегда. И совсем. (С трудом сдерживает слезы.)

Надя. (Обнимая мать.) Почему одна? Мы же пока вместе жить будем.

Мария Николаевна. Ну ладно, ладно… (Заметив вошедшую Антонину Прокофьевну, отстраняется.) Пойди лучше, поздоровайся со своей новой матерью.

Антонина Прокофьевна. (Это полная, энергичная, уверенная в себе женщина. В руках у нее огромный богатый букет.) Здравствуй, доченька. Поздравляю. Уж как я рада – не представляешь! (Целует Надю.) Снегу-то сколько навалило! Гриша со своим ансамблем уже едет. На автобусе. Заберут по пути отца, бабулю, Светку и в полном составе явятся. А я уж не стала ждать, на такси приехала. По дороге в ресторан заглянула – там все готово.

Пауза.

Не знаете, где тут руки помыть и все такое?

Мария Николаевна. (Пересилив себя, старается быть приветливой.) Пойдемте, я покажу.

Женщины выходят. С лестницы доносится музыка очередной церемонии – зажигательный вальс. Надя улыбается, невольно покачивается в такт, потом начинает кружиться. Ее танец прерывается стремительным появлением старшей сестры. Она красива, с темпераментными движениями и жестами. Одета и ухожена чуть ярче, чем это нужно счастливой женщине. В руках цветы.

Вера. (Порывисто обнимая сестру.) Надюша, сестренка, милая, здравствуй! Я не опоздала? Как время бежит! Давно ли я тебя в садик водила, и вот ты уже невеста! Ты мне иногда дочкой казалась, а не сестрой – все-таки разница в семь лет… (Оглядываясь.) А где все?

Надя. Что ты так взвинчена?

Вера. Просто слов нет! Преподнесла нам такой сюрприз, а сама смотрит невинными глазами и удивляется, почему я взвинчена! Ведь я Валентина уже чуть ли не мужем твоим считала, даже от зависти умирала.

Надя. Значит, теперь причин для зависти не будет.

Вера. Мне, правда, странным казалось, что Гришка последнее время возле тебя вертится, но я значения этому не придала. Оказывается, зря. Я бы тебя вовремя отговорила. (Взглянув на Надю.) А может, и сейчас не поздно?

Надя. Антон тоже приехал?

Вера. Да ну его…

Надя. Опять поссорились?

Вера. Дело не ссоре. Я все чаще спрашиваю себя – зачем вообще мне этот постоялец? Проку от него никакого. Раньше мужей держали хотя бы для приличия, так теперь они перестали быть предметом первой необходимости. Хоть снова разводись. Так где же все-таки гости?

Надя. Сейчас будут. Рано еще.

Вера. Тем лучше. Ну, что тебе, невеста, посоветовать? Во-первых, будь готова ко всему. Главное – сразу себя поставь. Деньги держи в своих руках. Ездить на себе не позволяй, пить не давай…

Надя. …В случае нарушения режима открывай огонь без предупреждения.

Вера. Не смейся. Муж, даже любимый – о нелюбимых я уж и не говорю – всегда немножко враг, а порой и главный в жизни противник. И в этой борьбе надо уметь побеждать.

Надя. А может, наоборот, надо уметь уступать?

Вера. Ты считаешь, что я в этих делах ничего не понимаю?

Надя. (С чуть заметной иронией.) Ну что ты, Верочка. Уж кто-кто, а ты-то умеешь быть в браках счастливой.

Вера. (Усмехнувшись.) Ах ты, язва! Ну ладно, если по-честному, то все мои советы, конечно, полный вздор. Сначала надо решить главное – выходить ли тебе вообще замуж за Гришу или нет. Парень он хоть и обаятельный, но без царя в голове и слабохарактерный. Иным, правда, такой муж в самый раз: можно веревки из него вить, но по мне лучше, когда мужчина – хозяин и глава семьи, а не бегемот на диване.

Надя. А если я его люблю?

Вера. Люби на здоровье, разве я против? Но замуж-то зачем выходить? Любовь? Прекрасно! Встречайся, пока не пройдет.

Надя. А вдруг не пройдет?

Вера. (Продолжая игнорировать собеседницу.) В общем, я так думаю, ничего страшного не случится, если ты сходишь замуж на год-другой. Ну, попробуешь, ну не понравится, ну вернешься. Ладно, выходи.

Надя. (Делая реверанс.) Спасибо.

Вера. Но, думаю я дальше, тебе двадцать два. Вроде бы и немного. Однако двадцатые годы у женщины самые ответственные. Зевать нельзя, надо и профессию приобрести, и замуж выйти, и детей родить, и судьбу устроить. Мужчинам проще – пятью годами раньше, пятью годами позже – никакой разницы. А у нас все иначе: чуть промедлили – и жизнь пробежала мимо, не догонишь. Так что нельзя тебе, Надюша, рисковать, годы терять. Обними-ка своего Гришу пожарче, поцелуй его покрепче – на прощанье – и иди сразу замуж за того, за кого надо.

Надя. Ты что, серьезно?

Вера. Еще как. (И действительно, она становится очень серьезной.) Надя, милая, беги отсюда. Хочешь, я такси вызову? Или лучше сама увезу и так спрячу, что ни одна живая душа не найдет. Хочешь, я тебя на самолет посажу и за тысячу километров отправлю?

Надя. Перестань, Вера. Через двадцать минут регистрация.

Вера. Не будет регистрации. Не допущу. Себе я жизнь сломала, но я другого и не заслужила. Раз обожглась, два, но ничему не научилась. Но ты – такая умная, спокойная, выдержанная, – ты мои ошибки не повторяй. Слышишь, Надя, потом поздно будет. Я тебя очень прошу – хочешь, на колени встану?

Надя. Верочка, успокойся…

Вера. (Не слушая.) В общем, хватит болтать, время терять. Прочь отсюда… (Хватает Надю за руку и увлекает к выходу.) Пойдем! Скорее!

Входит Мария Николаевна.

Мария Николаевна. (Удивленно.) Куда ты ее тащишь?

Вера. (Отпуская Надю.) Здравствуй. Я и не знала, что ты уже здесь.

Надя. Мама пришла со мной пораньше, чтобы объяснить, какой должна быть идеальная жена.

Вера. Представляю. Образ женщины в русской литературе. Наташа Ростова. Татьяна Ларина.

Мария Николаевна. Прекрасные образцы для подражания.

Вера. Только слегка полинявшие. Насколько я помню «Татьяны милый идеал», на работу она не ходила, обеды не готовила, детей не нянчила. В ее обязанности входило всего-навсего не слишком быстро осточертеть мужу-генералу. У нас задачи посложней.

Мария Николаевна. Признаюсь, Вера, я должна была воспитать тебя лучше.

Вера. То есть так, чтобы получилась вторая ты. А мы получились другие. Но это, поверь, не хуже.

Мария Николаевна. (Наде, оскорбленным тоном.) Где мой кошелек?

Надя протягивает ей сумку.

Антонина Прокофьевна ждет меня в буфете. Мы выпьем кофе. (Выходит.)

Надя. Будь с мамой помягче. Я же много раз просила.

Вера. Думаешь, я сама не понимаю? Но ты ведь знаешь, как она умеет давить и учить. Вот и приходится сопротивляться. Так что ты мне скажешь?

Надя. О чем?

Вера. Я говорила битый час, а ты спрашиваешь «о чем?»!

Надя. Говорила ты долго, это верно. Только…

Вера. Что?

Надя. Как бы тебе объяснить? Все твои советы нацелены на то, чтобы меня в жизни лучше устроить… Того, что у меня внутри, ты не понимаешь, да тебя это и не очень интересует.

Вера. (Отчужденно.) Вот как.

Надя. Если на то пошло, я тоже могу дать себе совет…

Вера. Ого! Надя учит жить! Это что-то новое! Ну?

Пауза.

Что же ты молчишь? Говори!

Надя. Ну… Личные дела у тебя не очень сложились, и ты все чего-то ищешь… Где-то. А ты попробуй сначала найти себя. Понимаешь?

Вера. (Сухо.) Не очень.

Надя. Разлад у тебя внутри, а ты пытаешься поправить дело тем, что меняешь платья и мужей.

Пауза.

Только не обижайся, ладно?

Вера. Ничего. Когда цыпленок пищит, курица молчит и слушает.

Входит Алла.

Алла. Привет. (Обнимает Надю и вручает ей цветы.) Это тебе. Или нет, погоди. (Забирает цветы.) Отдам после регистрации, как положено.

Надя. Вер, найди какую-нибудь вазу.

Вера выходит. Надя бросается к подруге и обнимает ее.

Аллушка, как я рада, что ты пришла! Хоть ты меня учить не будешь.

Алла. Покажи платье-то.

Надя поворачивается на каблуках.

Счастливая ты – замуж выходишь. В школу вместе поступали, медучилище в один день кончили, а тут ты меня обскакала.

Надя. Ну, я думаю, ненамного.

Алла. Как знать… Мне почему-то казалось, что ты передумаешь. Ехала, была почти уверена – приду и никого не застану: свадьбу отменили.

Надя. (С легкой тревогой.) А почему я должна была передумать?

Алла. Ну, мало ли что случается… Но ты меня не слушай, я болтаю просто так, чепуху всякую. Расскажи лучше, как ты.

Надя. Нормально.

Алла. (Живо.) Что значит «нормально»? Ты ведь невеста! Приятно, наверное, быть в центре внимания, в свадебном платье, принимать поздравления… А через несколько минут – муж, новая жизнь… Ну, и как ты? Сама не своя от счастья? Или горюешь о свободе? Или боишься, что сделала не тот выбор? Ну, говори же!

Надя. Знаешь, чего мне сейчас хочется? Уйти куда-нибудь далеко-далеко в луга, лечь среди цветов, смотреть в небо и тихонько думать о чем-то своем, о том, что ждет впереди, как сложится жизнь… А может, ни о чем не думать, а просто лежать и смотреть на облака… (Улыбается.) Но за окном снег, и нет цветов – разве только из магазина…

Входят Мария Николаевна и Антонина Прокофьевна.

Мария Николаевна. (Продолжая разговор.) Я всегда считала, что преподавать литературу – это не значит пересказывать «Анну Каренину», а учить ребят мыслить, чувствовать… И скажу вам прямо – работать сейчас очень трудно. Я ученикам рассказываю – а глаза у них пустые. Ответы заученные, правильные, но такие равнодушные…

Алла. Здравствуйте.

Мария Николаевна. Здравствуй, Спиридонова.

Женщины здороваются. Алла таинственно отзывает Надю в сторону.

Надя. (Настороженно.) В чем дело?

Алла. Я не сказала главного. Тебя ждут. Здесь. Внизу.

Надя. (После паузы.) Кто?

Алла. Сама знаешь.

Надя. Что ему нужно?

Алла. Просит спуститься. Хочет поговорить.

Надя. Только этого не хватало. Пусть идет домой.

Алла. Ты бы на него взглянула – на человеке лица нет. Скажи ему хоть слово.

Надя. Что я могу сказать?

Алла, пожав плечами, уходит.

Матери продолжают тихо разговаривать в глубине сцены, и только отдельные фразы долетают до нашего слуха. Надя с некоторым беспокойством ожидает возвращения Аллы.

Антонина Прокофьевна. (Марии Николаевне.) Я согласна, литература – это нужно. Я многое помню, хоть и давно учила. Раньше писали о добре и правде, потом все больше о борьбе и строительстве… А сейчас все секс, секс, секс… У меня дочка – школьница. Думаете, легко?

Мария Николаевна. Когда целое поколение не так растет, тут уж ни семья, ни школа не помогут.

Алла возвращается.

Надя. (Алле, тихо.) Ушел?

Алла. Нет. Умоляет выйти хотя бы на одну минуту. Неужели тебе его не жалко?

Надя. Это ничего не изменит.

Алла. Меня бы такой мужчина позвал – не на минуту, на всю бы жизнь пошла. Ты поклонниками избалована – уж не знаю почему, но они всегда к тебе липли, – но такой, как Валентин, раз в сто лет попадается. А родители у него какие!

Надя. Скажи лучше, как у тебя дела с тем… последним… ну… брюнетом… Не помню, как его зовут.

Алла. (Неохотно.) Я тоже уже не помню. Мы теперь не встречаемся.

Надя. Опять поменяла?

Алла. (Сухо.) Мы с тобой договаривались эту тему не затрагивать.

Надя. А также многие другие. Может, лучше нам как-нибудь об этом поговорить?

Алла. В свое время уже поговорили, хватит.

Надя. (Обняв Аллу за плечи.) Ну, Алла, улыбнись, ты же на свадьбу пришла.

Алла. (Улыбнувшись.) Все в порядке.

Входит Зинаида Зиновьевна. В руках у нее пурпурная лента.

Зинаида Зиновьевна. Корнилова, быстро паспорта. Скоро ваша очередь. Пойдете за Мурашкиной.

Надя. Пожалуйста. Вот мой, вот Гришин.

Зинаида Зиновьевна. Жених на месте?

Надя. Сейчас будет. Можно пока оформлять.

Зинаида Зиновьевна. Нет, без него нельзя. Не положено.

Неловкая пауза.

Антонина Прокофьевна. Пожалуй, позвоню, узнаю. Верно, их бабуля задержала. Вечно она копается. (Достает мобильный телефон и выходит.)

Зинаида Зиновьевна. (Наде.) Кого вы выбираете в свидетельницы?

Надя. Алла, иди сюда.

Алла. (Поколебавшись.) Нет, только не меня.

Надя. Ну-ну, не кокетничай.

Алла. (Серьезно.) Правда, не надо.

Зинаида Зиновьевна. Пожалуйста, не отказывайтесь. Красивые свидетельницы украшают свадьбу. (Повязывает Алле через плечо ленту.)

Антонина Прокофьевна. (Возвращаясь.) Не могу дозвониться. Но, я думаю, минут через десять будут.

Зинаида Зиновьевна. (Наде.) Тогда зайдете с паспортами ко мне. (Уходит.)

Вера возвращается с вазой и ставит туда цветы. Входит Лариса – молодая, не очень красивая и нескладная женщина.

Лариса. (Наде.) Можно вас на минутку?

Надя. (В недоумении.) Пожалуйста.

Лариса. Меня зовут Лариса Анатольевна. Можно просто Лариса. Я социолог из университета и провожу на базе Дворца бракосочетаний научные исследования. Вы не согласитесь мне помочь?

Надя. Я?

Лариса. Не пугайтесь, это очень просто. Я дам вам небольшую анкету, а вы ответите на ее вопросы. Только и всего. (Вручает анкету.)

Присутствующие заинтересованно следят за разговором. Тем временем в комнату нерешительно входят две женщины, одетые в дорогие, но чересчур броские наряды. У каждой в руках по букету. Держатся женщины довольно скованно, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Мы будем называть их Первой и Второй Гостьями. Потоптавшись у дверей, они осторожно подходят к Алле – у той лента через плечо – и о чем-то шепчутся с ней. Та утвердительно кивает. Женщины садятся рядышком, но поодаль от остальных гостей.

Антонина Прокофьевна. (Наде.) А ну, что тут написано?

Надя. «Кто из супругов, по вашему мнению, должен вести домашнее хозяйство? Кто должен быть главой семьи? Кто должен распоряжаться деньгами?» (Опуская листок.) И еще несколько вопросов.

Антонина Прокофьевна. Ну ее к лешему, эту анкету. Еще что-нибудь не то напишешь, потом объясняться придется. Да и как можно, не зная замужества, отвечать на такие вопросы?

Вера. Действительно. (Протягивает руку.) Дайте лучше мне. Уж я напишу…

Лариса. Нет, только невесте.

Вера. Дайте хоть посмотреть.

Анкета идет по рукам.

Первая гостья. (Немного освоившись, Второй гостье.) А невеста – ничё, правда?

Вторая гостья. Невесты всегда красивые.

Первая гостья. И платье интересное.

Вторая гостья. А я люблю свадебные чтобы со шляпкой. Знаешь, плоские такие.

Первая гостья. Нинку помнишь – на штукатурке работала? Симпатичная была, но невезучая. Каждый раз, как ей делали предложение, она заказывала свадебное платье, а потом с женихом ссорилась. Четыре платья в комиссионку снесла.

Антонина Прокофьевна. (Ларисе.) С каких это пор анкеты стали наукой называться? Зачем все это?

Лариса. Ну, допустим, Надя считает, что хозяйство надо вести вместе с мужем, досуг проводить в театрах, расходами распоряжаться жене. А ее жених, напротив, считает, что хозяйством должна заниматься только жена, свободное время надо отдавать футболу и телевизору, а деньги должен контролировать муж. При таком несовпадении взглядов на совместную жизнь мы делаем вывод о неустойчивости заключенного брака. И наоборот.

Алла. Выходит, вы можете предсказать, какая пара разведется, а какая нет?

Лариса. В какой-то мере. (Наде.) Только заполнять анкету надо не коллективно, не хором. Пойдемте, я лучше посажу вас в служебную комнату. Там никто не будет вам мешать.

Надя и Лариса выходят. Оставшиеся женщины рассаживаются по диванам и креслам, причем как-то само собой получается, что они разбиваются на пары: обе матери, две гостьи и Вера с Аллой.

Первая гостья. А у тебя какие взгляды на брак?

Вторая гостья. (Озадаченно.) У меня? Никаких. А какие могут быть взгляды? (Немного подумав.) Чтоб все было, как у людей.

Первая гостья. А для меня главное, чтоб не пил. Чтоб совсем не пил.

Антонина Прокофьевна. (Марии Николаевне.) Уж за свадьбу краснеть не придется. Стол на двести человек, и рыба заливная, и язык… А торт – двадцать восемь килограмм! Моя гордость. В виде двух сплетенных сердец. Знаете, такой голубой и розовый, голубой и розовый… А наверху… Нет, не буду говорить… Сами увидите, когда мы его на тележке в зал вкатим.

Мария Николаевна. Напрасно вы такую свадьбу закатываете. Купечество какое-то. Лучше было бы отдать деньги молодым, пусть устраиваются.

Антонина Прокофьевна. О деньгах не ваша забота. Хотя другие за дочерями кое-что дают, но я понимаю – дело вдовье, да и профессия ваша, извините, к деньгам отношения не имеет.

Мария Николаевна. Нет, почему же, я от своей доли не отказываюсь…

Антонина Прокофьевна. Ах, бросьте, какая у вас может быть доля? Оставьте ее себе на шпильки и булавки. Горячее тоже будет. Я все думала – судак «орле» или котлеты по-киевски? А девочки говорят – в чем проблема, Антонина Прокофьевна? Сделаем и то, и другое. А играть будет оркестр – Гришкины «ковбои». Еще бы: оркестрант женится! Тут уж дело святое – играть до утра, а то и три дня подряд.

Мария Николаевна. Свадьба, по-моему, дело семейное, интимное… Созывать целую толпу…

Антонина Прокофьевна. Да мне бы потом проходу не дали: шеф-повар, а единственному сыну свадьбы не сделала! Меня весь город знает – как же я могу людей не порадовать? Вы увидите, в каком виде наши официантки сегодня явятся – все при полном параде, как на прием к персидскому шаху.

Мария Николаевна. А как они будут считаться – в гостях или на работе?

Антонина Прокофьевна. Кто дежурит, те на работе, а кто свободен, те, конечно, в гостях. С мужьями и все как положено.

Мария Николаевна. (Вздохнув.) Будет очень весело.

Антонина Прокофьевна. Еще бы! (Почуяв иронию.) Но вы не думайте, что будут только официантки. Я же говорю, придет весь город.

Вторая гостья. (Первой.) Та, толстая – мать невесты, что ли?

Первая гостья. Не похожа. Невестина рядом. А та, должно быть, Гришкина.

Вера. (Алле.) С тех пор, как ты с Надей не работаешь, я с тобой и видеться перестала. Ты чего из больницы-то ушла?

Алла. А что там хорошего? Кровь, запахи, ночные смены, умирающие старики, стоны, жалобы… И платят гроши. Это для таких, как Надя, а не для нормальных людей.

Вера. (Улыбаясь.) По-твоему, она ненормальная?

Алла. Ну… Ты ведь ее знаешь. Не от мира сего… Недаром сестры ее сначала не любили – думали, выслуживается или на взятки напрашивается. Ночами не спит, сидит у постелей, прибегает по первому звонку, белье меняет… Потом поняли – такая уж она есть, не переделать.

Вера. А как больные к ней?

Алла. Ждут ее дежурства как праздника. Вот и Гришка, когда болел, там в нее и втрескался…

Вера. (Алле.) Ну и как тебе работается в парикмахерской?

Алла. Во всяком случае, лучше, чем в больнице. И зарабатываю втрое больше. И при этом контакт с людьми, связи…

Антонина Прокофьевна. (Марии Николаевне.) Комната, что вы молодым отдаете, хорошая, ничего не скажешь. Но начинку, конечно, придется сменить.

Мария Николаевна. Там вполне приличная мебель.

Антонина Прокофьевна. Ну что вы, Мария Николаевна, к ним же люди ходить будут. Надо, чтобы не стыдно было.

Мария Николаевна. (Оскорбленно.) К нам тоже ходили люди.

Антонина Прокофьевна. Вы – другое дело, вы – учительница. А молодежь любит, чтобы красиво. Вы уж не спорьте. Купим нормальную мебель, сменим обои… А потом и о квартирке подумаем.

Вера. (Алле.) Я все хочу спросить… У вас с Надей, по-моему, холодок какой-то появился… Или мне кажется?

Алла. (Неохотно.) Просто повзрослели, и выяснилось, что мы немножко разные.

Вера. И давно это выяснилось?

Алла. Как-то, еще в больнице, меня парень один бросил. Довольно тошно было… Так Надя меня же и виноватой считала. Ищу мол, легких путей, любить не умею… В общем, «утешала»… Вот тогда мы крупно и поговорили.

Вера. Поссорились, что ли?

Алла. Да нет… Пятнадцать лет дружбы просто так не перечеркнешь… У нас все нормально.

Вера. (Показывая глазами в сторону Первой и Второй Гостий.) Не знаешь, кто эти женщины?

Алла. Понятия не имею. Ну, а ты как живешь?

Вера. Как видишь… Старею.

Алла. Ты-то? Хоть передо мной не кокетничай. Вон какая пикантная… Самое оно.

Вера. Возраст, быть может, действительно самый лучший. Все уже и еще есть – красота, зрелость, опыт… Но если это некому отдать, то хуже возраста нет.

Антонина Прокофьевна. (Марии Николаевне.) И приодеть вашу дочку не мешает. Как вы там учите – «У человека все должно быть красиво»?

Мария Николаевна. Надя ни в чем не нуждается. Можно подумать, она в лохмотьях.

Антонина Прокофьевна. Уж не знаю, в чем она, но завидовать не приходится. И то сказать – медсестра, какой у нее доход? Работала бы в гинекологии, там, глядишь, бывает еще кой-какой приварок, а в хирургии что? Цветы да шоколадки.

Надя. (Возвращаясь.) Гриша не приехал еще?

Молчание.

Я уверена – что-то случилось.

Антонина Прокофьевна. Не говори ерунды. Что могло случиться? Сейчас явятся все как один.

Звучит «Свадебный марш» Мендельсона. Появляются Бабушка и Света.

А вот и они! Наконец-то! Света, скажи Грише, чтоб сразу шел документы подавать. Ведь расписываться пора, да и в ресторан опаздываем. Или нет, пусть сначала заглянет сюда, чтобы с Надей вместе. Знакомьтесь, кто не знает. Это бабуля Гришина, а это доча моя, Светка. В девятом классе учится, скоро сама невестой будет.

Надя. Все живы-здоровы? Я уж волноваться начала.

Бабушка. (Она немножко окает, говор у нее певучий и радостный.) Все здоровы, золотко мое, что с нами сдеется? Снегу-то навалило, Гришин автобус, на котором мы все ехали, и застрял. Ну, и мотор заглох…

Антонина Прокофьевна. Света, чего стоишь? Зови брата.

Света. Гриша еще не приехал.

Антонина Прокофьевна. Как «не приехал»? Разве вы не вместе?

Света. Нет. Он послал нас на такси вперед, чтобы мы не мерзли, а сам остался помогать. И папа там же. (Наде.) Гриша просил перед тобой извиниться. «Передай, – говорит, – что я ее люблю и скоро-скоро буду».

Мария Николаевна. (Сухо.) Когда «скоро»?

Света. Сказал, минут через пятнадцать. Они уже к грузовику трос прилаживают и толкать приготовились.

Надя. От сердца отлегло. (Обнимает мать.)

Мария Николаевна. Не понимаю, чему ты радуешься. Я вообще ничего не понимаю. Почему он присылает сестру, почему не мчится сам? Ведь у него свадьба, единственный, неповторимый день в жизни! А он привязывает какой-то трос!

Антонина Прокофьевна. Не бросать же ему отца и друзей.

Мария Николаевна. Отца он мог взять с собой на том же такси, а друзья и без него управятся.

Бабушка. Хорошие мои, не сердитесь. Праздник ведь, не расстраивайте невестушку!

Надя. Мама, успокойся. Бывают же поломки, заносы… Нас Гриша предупредил, в чем же его обвинять? Все равно мы бы не стали регистрироваться без его друзей.

Мария Николаевна. Ну хорошо. Пятнадцать минут я подожду. Но ни секундой больше.

Демонстративно посмотрев на часы, усаживается в кресло, всем своим видом показывая, что она «ждет». Другие гости тоже располагаются кто где, листая журналы, шепчась, прохаживаясь и т.п. Их позы и жесты передают томительное и нервное ожидание.

Вторая гостья. (Первой, тихо.) Что-то я не понимаю. Мне сказали, что он женится на Галке из стройтреста, а эту Надей зовут.

Первая гостья. Ну, история обыкновенная. Вчера Галя, сегодня Надя.

Вторая гостья. А может, обстоятельства принудили?

Первая гостья. Какие еще обстоятельства?

Вторая гостья. Будто не знаешь. Сделал невестушке подарочек. До свадьбы.

Первая гостья. По ней незаметно.

Вторая гостья. Может, рано еще.

Первая гостья. Ох уж эти подарочки. Красили мы недавно спортзал нитролаком, и Зойку вдруг тошнить стало. Ну, уложили ее на ватник, вызвали врача, сами красим, а она причитает: «Ой, девочки, влипла, только не знаю, от кого: от Мишки или от Николая». А врач приехал, – оказалось от нитролака: отравилась.

Антонина Прокофьевна. (Тихо, Свете.) Кто эти крали?

Света. Первый раз вижу. Наверное, Надины подруги.

Входит Зинаида Зиновьевна.

Зинаида Зиновьевна. Надя, где ваш жених?

Надя. (Виновато.) Сейчас будет. Понимаете, неполадки с транспортом … (Понизив голос.) Скажите, а бывает, что кто-нибудь не приходит на свое бракосочетание?

Зинаида Зиновьевна. Сколько угодно. То оба не являются, то жених, то невеста. Чаще, конечно, жених. (Спохватившись.) Но ваш-то обязательно придет. (Спешит в свой кабинет и сразу нажимает клавишу переговорного устройства. Мария Николаевна следует за ней.) Рая!

Голос. Да?

Зинаида Зиновьевна. Ставь на ковер тридцать пятую.

Голос. А Корнилова и Черных?

Зинаида Зиновьевна. Пропускаем.

Голос. Совсем?

Зинаида Зиновьевна. Пока.

Мария Николаевна. (Входя в кабинет Заведующей.) Можно? У меня к вам просьба… Очень важная…

Зинаида Зиновьевна. (Вздыхает, предвидя неприятный разговор.) Присаживайтесь. Попьемте сначала чайку, а потом уж и о деле. Что-то голос сел, горяченького хочется… (Звонит по местному телефону.) Клава, принесите, пожалуйста, чаю.

Мария Николаевна. Сколько народу во Дворце…

Зинаида Зиновьевна. Не говорите. Погода мерзкая, холод, эпидемия гриппа, половина наших сотрудниц на больничном, а женихи и невесты явились все как один. Ничто их не берет. К тому же, пятница – самый пик. А тут еще скоро выпуск в военном училище.

Мария Николаевна. При чем тут училище?

Зинаида Зиновьевна. Ну как же? Перед тем, как разлететься, курсанты женятся, и всем нужно срочно. Вот и крутимся. И, как всегда, не успеваем.

Мария Николаевна. А как-нибудь ускорить процедуру нельзя?

Зинаида Зиновьевна. Как? На регистрацию приходят теперь по сто человек. Пока все перецелуются, перефотографируются, ужас сколько времени тратится, а норма все та же – пятнадцать минут. И мамаши плачут так, будто их дочки в гроб ложатся, а не в брачную постель. Пока всех успокоишь, выпроводишь… И каждая пара думает, что она единственная, неповторимая, и она по-своему права. Но у нас таких единственных знаете сколько? Только за прошлый год – четыре тысячи восемьсот тридцать семь.

Звонит телефон. Зинаида Зиновьевна извиняется и нажимает клавишу.

Слушаю.

Голос. Зинаида Зиновьевна, тут молодые подают заявление, а девушке восемнадцати нет.

Зинаида Зиновьевна. Так отправьте их по домам.

Голос. Она очень настаивает.

Зинаида Зиновьевна. (Понизив голос.) Беременна, что ли?

Голос. Нет. Говорит – любит и не может без него жить.

Зинаида Зиновьевна. (Вздохнув.) Пусть зайдет сюда. (Выключает аппарат.)

Входит Клавдия с чайным подносом. Она ставит чашки и прочее перед обеими женщинами.

(Клавдии.) Спасибо. (Марии Николаевне.) Вы, собственно, ко мне по делу или просто так?

Мария Николаевна. Не знаю, как и начать… Жених моей дочери опаздывает… Нельзя ли этим воспользоваться и отменить регистрацию?

Зинаида Зиновьевна. Что значит «воспользоваться»?

Мария Николаевна. Откровенно говоря, я против этого брака. Это ужасная вульгарная семья… Да и сама Надя, я уверена, уже жалеет… Я вас очень прошу.

Зинаида Зиновьевна. (Становясь деловой и официальной.) Такая просьба должна исходить от вашей дочери.

Мария Николаевна. Но разве вы не можете сделать это своей властью?

Зинаида Зиновьевна. Пока, простите, не вижу оснований.

Зуммер. Зинаида Зиновьевна включает пульт.

Голос. Зинаида Зиновьевна, скорее на поздравление. Начинаем!

Зинаида Зиновьевна. Бегу.

Голос. Какая невеста красивая! В пуховой накидке. Умрете!

Зинаида Зиновьевна отключает пульт.

Мария Николаевна. Может, вы просто поговорите с дочерью? Пожалуйста! Убедите ее, что она совершает ошибку.

Зинаида Зиновьевна. Закон запрещает нам влиять на решение граждан вступить в брак. Извините, мне некогда.

Мария Николаевна, весьма недовольная, выходит.

Клавдия. (Собирая чашки.) Конечно, просила свадьбу отменить?

Зинаида Зиновьевна. Обычно матери женихов недовольны, а тут – мать невесты.

Клавдия уходит. Зинаида Зиновьевна набирает телефонный номер.

Поужинал? Вкусно было? Для тебя старалась. Думаешь, я без тебя не скучаю? Вот возьмем и все воскресенье проведем вместе. Только не это, а следующее…

Входит Лена – совсем молоденькая девушка. Зинаида Зиновьевна торопливо заканчивает разговор.

Лена. Простите, мы хотели подать заявление, но тут возник вопрос…

Зинаида Зиновьевна. Со всеми вопросами – к инспектору по приему.

Лена. Но как раз она и послала меня сюда.

Зинаида Зиновьевна. Ах да… Это тебе нет восемнадцати?

Лена. Почти есть. Чуть-чуть не хватает.

Зинаида Зиновьевна. Сейчас мне некогда.

Лена. У вашего инспектора ни души, ни сердца. Я ей про любовь, а она мне – про кодекс, я ей про любовь, а она…

Зинаида Зиновьевна. Стоп.

Лена. Я ей говорю – жить без него не могу! А она – «статья пятнадцатая». Разве таким людям можно здесь работать? Сама, наверное…

Зинаида Зиновьевна. Стоп!

Лена. Сама, наверное, никогда никого не люби…

Зинаида Зиновьевна. Стоп, тебе говорят! Я на церемонию опаздываю. Жди меня здесь.

Лена хочет еще что-то сказать, но Зинаида Зиновьевна уже ушла. Тем временем Мария Николаевна возвращается в комнату невесты, нервная и раздраженная.

Мария Николаевна. Я больше не могу! Где застрял этот автобус? Неужели никто не может выяснить? Лично я возвращаюсь домой!

Надя. Мама, не волнуйся, у тебя разболится голова.

Мария Николаевна. Она уже у меня болит! (Антонине Прокофьевне.) Я знала, что ваш сын бестолков, как улитка, но всему же есть предел!

Антонина Прокофьевна. Пожалуйста, не кипятитесь. И насчет моего сына прошу не выражаться. Мы к вам в родню не набиваемся.

Вера. А мы к вам – и подавно!

Надя. Тихо, прошу вас! Я сейчас ему позвоню и все узнаю.

Антонина Прокофьевна. Подожди, я сама позвоню. (Достает мобильник, пробует позвонить. Телефон не работает.) Ах, черт, я и забыла, что с самого утра связи нет.

Надя. Тогда я туда съезжу.

Антонина Прокофьевна. Сиди. Невеста – как царица, ей даже мать должна прислуживать. (Метнув взгляд на Марию Николаевну.) Раз женщина так переживает, я сама поеду. (Идет к выходу.) Или нет, вдруг он без меня явится. Света, слетай-ка ты. Справишься?

Света. Не маленькая. Да тут и недалеко.

Антонина Прокофьевна. Пойдем, я тебя в такси засуну. Они всегда у Дворца дежурят.

Антонина Прокофьевна и Света уходят.

Бабушка. (Кутается в платок.) На улице ветер такой, озябла я у автобуса, не могу согреться.

Надя. Чаю горячего в буфете хотите попить?

Бабушка. А можно?

Надя. Конечно. Пойдемте. (Уводит Бабушку.)

Пауза.

Мария Николаевна. Говорят, сейчас свадьба красивая будет. Невеста будто одета в чем-то таком…

Алла. Пойдем посмотрим?

Мария Николаевна. (Пожимая плечами.) Мне все равно.

Вера. Пойдем.

Первая гостья. Как тебе все это нравится?

Вторая гостья. Не то цирк, не то филармония. Пошли свадьбу смотреть.

Женщины уходят.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ

В зрительном зале зажигается свет, открываются двери в фойе, где, может быть, – а почему бы и нет? – ждут фотографы и расхаживают в белых платьях невесты, готовые сфотографироваться на память со зрителями.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Комната невесты пуста. В служебном кабинете мается Лена. Входит Зинаида Зиновьевна, возвратившаяся с церемонии. Лена тут же начинает взволнованно говорить.

Лена. Кто установил эти нелепые правила? Ведь мы любим друг друга! По-вашему, я должна приказать своему сердцу не биться, пока мне не исполнится ровно восемнадцать? Или, по-вашему…

Зинаида Зиновьевна. (Хватаясь за голову.) Стоп! Закон запрещает регистрацию несовершеннолетних. Ясно? До свидания.

Лена. Но от подачи заявления до регистрации должно пройти не меньше месяца, так?

Зинаида Зиновьевна. Так.

Лена. (Торжествующе.) А мне как раз через месяц будет восемнадцать.

Зинаида Зиновьевна. Подожди немного, не умрешь.

Лена. Мы и так уже столько ждем! Ну я вас очень прошу! Как женщина женщину!

Зинаида Зиновьевна. (Чуть мягче.) Как тебя зовут-то?

Лена. Лена.

Зинаида Зиновьевна. Скажи, Лена, вы давно знакомы?

Лена. Очень давно. Уже три… почти три недели!

Зинаида Зиновьевна. Родители-то знают?

Лена. При чем тут они? Это наше личное дело.

Зинаида Зиновьевна. А жить где будете?

Лена. (Чуть смутившись.) У родителей. Пока.

Зинаида Зиновьевна. Кто поить-кормить будет? Кто детей ваших нянчить? Так что приходи-ка сюда еще раз, но уже с мамой.

Лена. Выходит, по-вашему…

Зинаида Зиновьевна. Всё! С мамой. А пока знаешь, что? Давай отведу я тебя к какой-нибудь невесте, посиди, послушай… Так сказать, порепетируй. Хочешь?

Лена. Хочу.

Зинаида Зиновьевна. Тогда подожди меня в приемной.

Лена. (Выходя.) Ну почему мне не восемнадцать?

Зинаида Зиновьевна. (Одна.) «Почему мне не восемнадцать?»… (Подходит к зеркалу, смотрится в него, качает головой.) Почему мне не восемнадцать?.. Правда, в восемнадцать я еще не замечала годы, но в двадцать два уже начала их считать… И не успела опомниться, как насчитала тридцать. Тридцать! Еще кажешься себе чуть ли не студенткой, еще тебя окликают на улице «девушка», еще думаешь, что все впереди, а тебе уже тридцать, и пора прощаться с молодостью. И ты плачешь целую неделю, потом смотришься в зеркало, пытаешься убедить себя, что ты еще «ничего», покупаешь светлую кофточку, делаешь короткую стрижку, замечаешь, что на тебя еще оглядываются, и немного утешаешься. Все бы хорошо, но тебе почему-то уже сорок! Ты ловишь себя на том, что с интересом слушаешь разговоры о пенсии, твоей дочери восемнадцать – как только что было тебе, а тридцать лет кажутся теперь самым ярким и привлекательным возрастом. Ты прекрасно понимаешь, что лучшая твоя пора уже отгремела и что пришло время так называемых тихих радостей – если, конечно, они у тебя есть и если ты не оказалась у разбитого корыта. Но сердце все равно почему-то молодо, и ты все еще чего-то ждешь… Чего? Ведь скоро уже пятьдесят, а там и… (Вздыхает.) "Почему мне не восемнадцать?"

Уходит. В комнату невесты входят Бабушка и Надя.

Бабушка. Спасибо, милая, согрелась я. Хорошо с тобой Грише будет. Да и тебе повезло – добрый он мальчик, работящий, покладистый… Может, ко мне переедете? Здесь ведь тесно живут, а у меня целый дом стоит пустой.

Надя. Спасибо, мы к городу привыкли.

Бабушка. А что в нем хорошего? Все злые, бледные, все куда-то бегут, в автобусах давятся, да промеж себя лаются. А у нас спокойно; речка тихая течет, вода в ней красная, а бережки зеленые, травные…

Надя. (Рассеянно.) А почему вода-то красная?

Бабушка. (Ее окающий говорок звучит душевно, успокаивающе.) Торфяная. Но чистая. А дом ладный, просторный. И сад богатый. И сараюшко есть, и коровушку бы взяли…

Надя. Скучаете по дому?

Бабушка. Еще бы! Что здесь хорошего? Ваня пьет, Тоня честит нас почем зря…

Надя. А вас-то за что?

Бабушка. А для компании. И устала я хозяйничать.

Надя. Так отдыхайте, кто вас заставляет?

Бабушка. Ну как же… Теперешним детям не помогать, так они совсем любить не будут.

Надя гладит Бабушку по руке.

Надя. Как же вы там одна, в деревне?

Бабушка. Почему одна? Меня там котанушко мой ждет. У соседки оставила. Скучает, должно быть. Умный кот, ласковый. Утречком проснусь, а он уже у мисочки крутится, хвостиком помахивает, молочка ждет. Попьет, об ногу мою потрется и бежит к своей сударушке.

Надя улыбается. Разговор этот ее согрел и успокоил.

Надя. Спасибо вам, бабушка.

Бабушка. (Удивленно.) За что?

Входит Антонина Прокофьевна.

Антонина Прокофьевна. Не приехали?

Надя. Нет.

Антонина Прокофьевна. Позвоню в ресторан, скажу, чтоб веселье без нас начинали.

Надя. Без нас?

Антонина Прокофьевна. (Хмуро.) А что делать? Не сидеть же людям, как дуракам, голодными за накрытым столом. (Достает мобильник, пробует позвонить. С сердцем.) Черт возьми… (Прячет телефон.)

Входят Мария Николаевна, Вера, Алла и обе Гостьи. Они обсуждают увиденную ими церемонию регистрации.

Первая гостья. Прическу у невесты видела?

Вторая гостья. А как же. Я тоже, пожалуй, покрашусь.

Первая гостья. В какой цвет?

Вторая гостья. Ну… чтоб с оттенком.

Вера. (Алле.) Смотрю я на этих молодоженов, таких еще глупых, неприспособленных, зеленых, но уже воображающих себя взрослыми… Гляжу и думаю: ну куда вы торопитесь? Одумайтесь, хлебнете еще вы этой жизни с избытком.

Мария Николаевна. (Наде.) Ну, где твой рыцарь?

Надя. (Сдержанно.) Сейчас будет.

Входит Света.

А вот, кажется, и они!

Антонина Прокофьевна. (Дочери.) А ну-ка, давай братца сюда! Мы его перед женитьбой пропесочим как следует.

Алла. А разве сюда мужчинам можно?

Антонина Прокофьевна. Баня здесь, что ли? Конечно, можно.

Света. (Осторожно.) Мам, на минутку…

Антонина Прокофьевна. Недосуг, доча, сейчас шептаться. Гришу веди.

Света. Его здесь нет.

Антонина Прокофьевна. (Изумленно.) Как нет?

Света. (Смущенно.) Понимаешь, приехала я к тому месту, а там пусто. То есть автобус стоит, из снега вытащен, но в нем – никого.

Надя. Может, они в другую машину сели?

Света. Нет. Там гулял один пенсионер… Сказал, что они зашли в кафе… погреться.

Антонина Прокофьевна. (Сразу поняв, в чем дело.) Так они и сейчас там «греются»?

Света. Ага.

Антонина Прокофьевна. И отец, небось, уже…

Света. (Тихо.) Да.

Антонина Прокофьевна. (Скрипнув зубами.) Надо было мне самой ехать. Уж я бы ему показала, как согреваются.

Надя. Но почему же Гриша к тебе в машину не сел?

Света. Он хотел, но отец его удержал. Ну, и друзья, конечно. «Сейчас, мол, выпьем последний раз за жениха и невесту – и в путь.

Алла. Но они действительно собирались ехать?

Света. Конечно. И официантку подозвали, счет попросили.

Антонина Прокофьевна. Пойди, подежурь у входа. Как приедут, сразу бегом сюда.

Света выходит.

Надя. Ну что ж, подождем еще немножко.

Вера. (Взрываясь.) Я не понимаю… Над тобой издеваются, а ты спокойно – «подождем немножко».

Антонина Прокофьевна. Зачем зря говорите? Кто над ней издевается?

Вера. Вы! Вы с вашим сыночком!

Надя. Вера…

Вера. Что «Вера», что «Вера»? Ничего себе жених – застревает у каждого кабака!

Антонина Прокофьевна. Люди замерзли, зашли на минутку согреться. Что такого?

Вера. Согреться и здесь можно. Просто не терпелось с бутылкой поцеловаться. Видно, слаще, чем с невестой.

Бабушка. Милые мои, разве нельзя по-хорошему? Свадьба ведь!

Вера. В том-то и дело, бабушка, что нет свадьбы, нет! Женишок-то – тю-тю!

Входит Невеста, в белом платье и фате. Все в недоумении смотрят на нее.

Невеста. Простите, вы – Надя?

Надя. Да.

Невеста. Вас зовет жених.

Надя. (Вспыхнув радостью.) Где он?

Невеста. Внизу, на лестнице. (Со вздохом.) Какой он у вас красивый!

Надя стремительно выходит.

Вера. По-моему, жених-то у Нади не такой уж и красивый.

Невеста. Ну что вы! Интеллигентный такой… Высокий, стройный… И так вежливо разговаривает! Мне бы такого!

Вера. Так пойди, попроси. Может, она согласится поменяться.

Невеста выходит.

Мария Николаевна. (Вере.) Честно говоря, я надеялась, что он уже не приедет.

Стараясь ни на кого не глядеть, возвращается Надя. Остановившись у зеркала, она долго и чересчур старательно поправляет фату.

Вера. Ну, что там?

Надя. (Небрежно.) Ничего. Девушка, видно, что-то напутала.

Антонина Прокофьевна. (Сокрушенно.) Вот тебе на!

Мария Николаевна. (Вере.) Какое счастье!

Первая гостья. Прямо кино.

Вторая гостья. Девчонки завтра упадут.

Алла. (Подойдя к Наде, тихо.) Это был Валентин?

Надя кивает.

О чем говорили?

Надя. Все о том же.

Входят Зинаида Зиновьевна и Лена.

Зинаида Зиновьевна. Вот, привела вам будущую невесту. Зовут Леной. Хочет посмотреть, как происходит церемония. Вы уж ее не обижайте. (Лене.) А ты смотри, сиди тихо.

Вера. Вы бы лучше привели нам жениха. В данный момент это нужнее.

Зинаида Зиновьевна. (Улыбаясь.) Поищем. (Идет к выходу. Алла останавливает ее.)

Алла. (Вполголоса.) Скажите пожалуйста, а может невеста прийти на регистрацию не с тем женихом, с кем подавала заявление, а с другим?

Зинаида Зиновьевна. Нет. Надо подать новое заявление, выждать положенный срок… (Прерывает себя.) А что?

Алла. Просто так. И вы в таких случаях ничего-ничего не можете сделать?

Зинаида Зиновьевна. Что-нибудь мы всегда можем сделать. Если очень надо.

Хочет уйти, но ее снова останавливают – на этот раз Мария Николаевна.

Мария Николаевна. (Тихо.) Зинаида Зиновьевна, вы разве не видите, что мы стали посмешищем всего Дворца! Я же умоляла вас прекратить эту нелепую комедию! Неужели нельзя сделать это хотя бы сейчас?

Зинаида Зиновьевна. Можно. Если об этом попросит ваша дочь. Впрочем, ей даже просить не надо. Достаточно просто уехать. (Выходит.)

Первая Гостья. (Второй.) А невеста-то – кремень. Жених пропал – а она и бровью не ведет.

Вторая гостья. Не говори. У ней судьба пополам, а она сидит себе, как у бабушки в гостях, только что семечки не щелкает.

Лена. (Начинает щебетать, обращаясь к Наде.) Какая вы счастливая, – уже сегодня замужем будете! А нам с Володей еще целый месяц ждать! У вас жених тоже военный?

Вера. (Сумрачно.) Подруга, тебе что было сказано?

Лена. А что?

Вера. А ничего. Сиди да помалкивай. Тут люди и постарше тебя есть.

Лена. Так они же молчат.

Вера. Вот и ты помолчи. А люди еще заговорят, не беспокойся. Еще наслушаешься.

Алла. (Наде, тихо.) Мне кажется, ты и сама бы рада из этого выпутаться, да не знаешь, как. Ведь нельзя же уйти из Дворца просто так, обманутой, брошенной. Все потом расспрашивать будут, жалеть, выражать сочувствие, смеяться за спиной… Не думай, я понимаю.

Надя. При чем тут «все», Алена? Мне о своем счастье думать надо.

Алла. Вот и я о твоем счастье речь веду. Я придумала такой вариант…

Надя. Не надо. Я с Гришей не в кино собралась, а на всю жизнь. Разве можно менять решение, даже не выслушав его?

Алла. Дело не в том, что он сейчас опоздал. Дело в том… Я знаю о нем такое… В общем, нельзя тебе за него выходить.

Надя. Почему?

Мария Николаевна. (Стонущим голосом.) Боже, как болит голова!

Надя. Мама, я же предупреждала. У тебя мигрень, а ты нервничаешь.

Достает из сумочки таблетку, наливает в стакан воду.

Мария Николаевна. Рушатся все мои надежды, а ты подсовываешь мне лекарство: «Выпей, мамочка, и все пройдет»! Твою свадьбу превращают в пошлый фарс, в насмешку над самым радостным и светлым событием в жизни, а ты предлагаешь мне таблетки!

Надя. Он сейчас приедет, мама.

Мария Николаевна. Спасибо. Ты меня очень обрадовала. Сейчас прибудет веселая компания дружков, и жених, шатаясь и спотыкаясь, поведет мою дочь к венцу. А затем мы направимся в ресторан, где снова будет выпивка и танцы с официантками. Какое счастье!

Антонина Прокофьевна. Что вы меня всё рестораном попрекаете? Можно подумать, сама в Кремле работает.

Бабушка. Тоня…

Антонина Прокофьевна. И официантки ей, видишь ли, не по нутру! А они, между прочим, ничуть не хуже учительш, только не такие зануды и одеваются лучше. А ну-ка, попробуй, потаскай с утра до вечера пудовые подносы, повертись среди всякой пьяни, рукосуев и скандалистов – еще неизвестно, выдержишь ли!

Лена. (Озадаченно.) О чем вы все говорите?

Вера. Сядь.

Антонина Прокофьевна. Или, думаете, повару легче? Накорми-ка тыщу человек, покрутись-ка в жару и чаду возле плиты, и все стоя, стоя… Чем только от меня после не пахнет – и супом, и ванилином, и карпом жареным! А риску сколько? И подгореть может, и убежать. А главное, все вокруг, хоть и учили в школе про идеалы, так и норовят что-нибудь сцапать! Попробуй, уследи!

Мария Николаевна. А сами вы, конечно, не цапаете.

Антонина Прокофьевна. Не шипите, не шипите, а то пережаритесь! Не нравится свадьба, не подходит жених – так зачем же тут сидите? Боитесь, дочь без мужа останется?

Вера. Надя, если захочет, выйдет замуж хоть сегодня.

Антонина Прокофьевна. И слава богу, пусть выходит! Зачем мне невестка, которая меня стыдиться будет? Хватит и того, что дочь меня уже стесняется. Тряпки, что я покупаю, носит, но подругам меня не показывает. А Гриша – он не пропадет. Он ведь не кто-нибудь, а музыкант, артист! В прошлом году он на дочке хозяина магазина мог жениться! А вы кто? Детей жизни учите, а сами жить не умеете. Только ноете.

Мария Николаевна. Надя, ты слышишь – эта повариха считает союз с нами мезальянсом! Ей подавай продавщицу, буфетчицу или на худой конец, дочь хозяина магазина!

Надя. Мама, а чем плохи официантки и продавщицы? Что за дворянская спесь? Это же мещанство наоборот.

Мария Николаевна. Пойми, я презираю не профессию повара, а идеологию хапуги. Откуда у нее деньги? Официанткам, так тем хоть чаевые дают, а у этой откуда – «от приварка»?

Антонина Прокофьевна. Болтайте, что хотите, я перед вами отчитываться не обязана.

Мария Николаевна. И самое смешное, она смотрит на нас свысока, даже по-своему жалеет. Я в каждом ее слове ощущаю, как она до меня нисходит, как считает беспомощной устаревшей идиоткой. Но не во мне дело. Главное, что у тебя с этими людьми нет и не может быть никаких общих интересов.

Антонина Прокофьевна. Да что вы нас все время тычете этими интересами? Ребята в брак вступают, а не в драмкружок. Общие интересы или разные, а дети все равно появятся.

Мария Николаевна. Нет, с ней невозможно разговаривать… Это выше моих сил.

Надя. (Улыбаясь.) Мама, Антонина Прокофьевна – добрая и работящая женщина. Просто вы разные люди, еще не притерлись. А со временем вы отлично поладите, вот увидишь.

Мария Николаевна. Как спокойно ты это говоришь… Я вообще не понимаю твоего спокойствия. Мы нервничаем, переживаем, а тебя как будто ничего не касается!

Надя. (Неожиданно твердо.) Ты же знаешь, я – операционная сестра. Мне приходится плакать не тогда, когда хочется, а лишь тогда, когда можно. Стоит перепутать ампулу, не закрыть вовремя капельницу, опоздать с уколом на минуту – и я могу убить человека. Мне нельзя суетиться. Я научилась быть спокойной.

Вторая гостья. (Первой Гостье.) Как бритвой отрезала.

Первая гостья. Я же говорила – кремень.

Входит Света. Все взоры устремляются на нее.

Антонина Прокофьевна. Что? Приехали?

Света. (Хмуро.) Нет. Надоело на сквозняке у дверей торчать.

Лена. (Алле.) Может, хоть вы объясните, что здесь проис…

Алла. Тихо, Леночка, тихо. Ты замуж хочешь? Так учти, мужья болтливых жен не любят.

Вера. Что будем делать, Надя?

Надя. (Громко.) Лично я буду ждать Гришу, пока он не приедет. Кому это не нравится, может идти домой. Я никого не удерживаю.

Молчание.

И еще. Мы собрались сюда для торжественной регистрации, а не для выяснения отношений. Если склока начнется снова, я уйду в вестибюль.

Напряженное молчание. И в этот момент появляется Клавдия. Она толкает буфетную тележку, нагруженную фужерами и бутылками.

Клавдия. Дорогая невеста, уважаемые гости, шампанское! Не хотите ли угоститься?

Антонина Прокофьевна. Поезжай, родная, дальше без остановки.

Надя. Нет, почему же, оставьте одну бутылку. И фужеры.

Клавдия. Сию минуту. (Ставит шампанское и фужеры на столик.) Угощайтесь, пожалуйста. (Уходит.)

Надя. А ну-ка, садитесь потеснее… Бабушка, идите поближе. (Антонине Прокофьевне, указывая глазами на двух не знакомых ей женщин.) Пригласите и ваших гостей.

Антонина Прокофьевна. Да я их и не знаю вовсе. Разве не ты их привела?

Надя. (Гостьям, которые смущенно держатся в стороне.) Простите, а вы кто?

Первая гостья. Мы с Гришиной работы. Нас направили поздравить, так сказать, от имени…

Надя. Что же вы сразу не назвались? Берите бокалы. (Лене.) И ты тоже.

Вторая гостья. (Первой, тихо.) Первый раз вижу свадьбу без жениха.

Первая гостья. И я. Крикнуть «горько», что ли?

Лена. (Оказавшейся рядом Свете.) Ты тоже пришла заявление подавать?

Света. Куда?

Лена. Ну, на регистрацию.

Света. Это замуж, что ли? Нет, я еще с ума не сошла.

Лена. (Оскорбленно.) Чем тебе, собственно, замужество не нравится?

Света. А чего я в нем не видела?

Антонина Прокофьевна открывает шампанское. Вера разливает его по бокалам. Входит женщина-фотограф. Живая, быстрая, привыкшая профессионально веселить людей, да и сама жизнерадостная по натуре, она стремительно атакует собравшихся, не давая им опомниться.

Фотограф. Так, прекрасно! Оказывается, я вовремя! Внимание, снимаю! (Вспышка.) Нет-нет, не позируйте, – что делали, то и делайте. Чокнулись! (Вспышка.) Еще раз! Непринужденней, веселей! В жизни раз бывает восемнадцать лет! Оп! (Вспышка.)

Оторопевшие женщины невольно подчиняются напору Фотографа, послушно исполняя ее короткие решительные команды. Они подтягиваются, прихорашиваются, на лицах расцветают улыбки. А Фотограф продолжает в том же стремительном темпе.

А теперь отдельно невесту. А ну, красавица, фату поправили, взгляд на меня… Счастья, счастья больше! (Вспышка.) Когда-нибудь внукам покажешь, меня с благодарностью вспомнишь. Свидетельница, прошу! Подошла к невесте, смотрим сюда! В жизни раз бывает… (Вспышка.) А мамы, мамы где? Встали рядом!

Мамы нехотя, но проворно подчиняются приказам.

Живо, живо! Обнялись! (Вспышка.) Поцеловались! (Женщины поневоле целуются Вспышка.) Еще раз поцеловались! (Вспышка.) Кто следующий? Бабушка, на передовую! Улыбаемся! В жизни раз бывает восемнадцать лет!

Бабушка. Погоди, милая, дай причесаться-то! Надюша, золотко, где гребешок?

Фотограф. Вы и так хороши! Обняли невесту! (Вспышка.)

Гостьи. (Быстро наведя марафет.) Можно и нас?

Фотограф. Непременно! (Вспышка.) Я не прощаюсь. Встретимся еще раз на регистрации. Там закажете фотографии.

Фотограф уходит.

Антонина Прокофьевна. (Неожиданно ударяя ладонью по столу.) Все! Хватит рассиживать! Поеду-ка я за паршивцем сама. Слыханное ли дело – невесту позорить, да еще двести гостей заставлять ждать! Раздумал жениться – так приди и честно скажи, чтобы она могла при всех тебе в рожу плюнуть. (Встает.) Собирайся, бабуля, ты мне понадобишься, покажешь, где там их автобус застрял. Надя, жди. Уж я-то его из-под земли достану. (Уводит Бабушку.)

Пауза.

Первая гостья. (Снова разливая шампанское.) Пока то да се – давайте еще раз выпьем!

Вторая гостья. Правильно!

Вера. Мама, садись с нами.

Мария Николаевна. Нет, спасибо. Да и девочке рано еще пить. (Берет Свету за руку и отводит ее в сторону.)

Света. (Не выпуская из другой руки бокал.) Почему вы решили, что рано? Я уже взрослая.

Мария Николаевна. Я тебе запрещаю.

Света. А, по-моему, Мария Николаевна, у меня своя мама есть.

Мария Николаевна. Слушаться надо вообще старших, а не только маму.

Света. Спасибо, что сказали. Я и не знала. (Демонстративно выпивает бокал.)

Мария Николаевна. Ты и в школе себя так же ведешь?

Света. Еще хуже. Сами знаете, как трудно теперь стало с учителями. Все они отстали от жизни и не любят детей.

Мария Николаевна. Представляю, как ты учишься! Двоек много?

Света. Не переживайте, учусь хорошо. А как вы работаете? Сколько неудовлетворительных оценок вы поставили за четверть по вашему предмету? Как боретесь за посещаемость?

Мария Николаевна. Что за нелепые вопросы?

Света. Думаете, ваши лучше? Как встретите школьницу, сразу об отметках. Как будто у нас другой жизни нет.

Мария Николаевна. Ты и с мамой такая же зубастая?

Света. Нет, с мамой, как бы она себя ни вела, я разговариваю мягко, терпеливо, стараюсь воспитывать. Конечно, порой одернешь, когда особенно донимает, но бить никогда не бью. Знаете, лаской легче своего достигнуть. И более педагогично.

Мария Николаевна. Света, что за тон?

Света. А как вы с мамой разговаривали?

Мария Николаевна. Ах вот оно что… Ну, тебя, положим, эти дела не касаются.

Света. Как сказать.

Мария Николаевна. Но в одном ты, безусловно, права. Я говорила с тобой, как с восьмилетним ребенком, а ты уже почти взрослая. Извини.

Света. (Заметно теплее.) И вы простите.

Мария Николаевна. Значит, расспросов про школу ты не любишь. А чем ты занимаешься после школы?

Света. Это вы про личную жизнь? Ее пока нет.

Мария Николаевна. (Чуть улыбнувшись.) И чем ты заполняешь пустоту?

Света. Хожу в секцию карате.

Мария Николаевна. Опять меня дурачишь?

Света. Нет, я вполне серьезно. Должна же женщина уметь постоять за себя.

Мария Николаевна. (Вздохнув.) Знаешь, Света, я, кажется, действительно немножко отстала от жизни. Приходи ко мне в гости, поговорим о том – о сем.

Входит Антонина Прокофьевна, в пальто.

Надя. (Удивленно.) Что, Гриша уже нашелся?

Антонина Прокофьевна. Да нет, я за дочей вернулась. Светка, быстро одевайся! Оказывается, бабуля туда дороги не знает. Помнит только, что каменный дом с окнами, и больше ничего. Такая бестолковая… (Свете.) А ну, бегом! (Уходит со Светой.)

Молчание.

Вера. Скоро Дворец закроется. Может, уедем и мы?

Надя. (Заколебавшись.) Ты думаешь? Ну что же… (Снимает фату, обводит взглядом комнату, как бы прощаясь, но не двигается с места.)

Лена. Объясните в конце концов, что происходит?

Ей никто не отвечает.

Надя. (Заметив, что Мария Николаевна, побледнев, держится за сердце.) Что с тобой? Опять сердце? (Достает из сумки матери лекарство.) Выпей. (Лене.) Позови Зинаиду Зиновьевну!

Лена убегает.

Мария Николаевна. Кажется, отлегло. Не обращайте внимания.

Поспешно входит Зинаида Зиновьевна, за ней Лена.

Зинаида Зиновьевна. Что случилось?

Надя. Маме нехорошо. Можно ей полежать где-нибудь в тихом месте?

Зинаида Зиновьевна. Ну конечно. Пойдемте.

Надя. (Поддерживая мать.) Я пойду посижу с тобой.

Вера. Я тоже.

Надя. Не надо. Останься с гостями. (Вполголоса.) Займи их как-нибудь.

Гремит очередной свадебный марш. Зинаида Зиновьевна и Надя уводят Марию Николаевну. В комнате остаются Вера, Алла, Лена и обе Гостьи. Пауза.

Вера. Ну что, девочки? Допьем шипучку, что ли?

Вторая гостья. Ну его к лешему, этот лимонад.

Входит Лариса.

Лариса. Простите, а Черных еще не приехал? Жениху ведь тоже надо анкету заполнить.

Первая гостья. Почему Черных? Он же Федоров!

Лариса. Надин жених? (Смотрит в блокнот.) У меня записано – Григорий Черных.

Первая гостья. Но мы-то пришли к Григорию Федорову!

Лариса. Минуточку… (Снова глядит в блокнот.) Федоров и Мурашкина?

Вторая гостья. (Обрадовано.) Точно! Галка Мурашкина! Я же говорила – крановщица.

Лариса. Их зарегистрировали уже два часа назад.

Вторая гостья. Поздравили, называется.

Первая гостья. Что делать-то теперь? Может, домой к ним побежим?

Вторая гостья. Больно ты им сейчас нужна. Галку, что ли, подменить хочешь? Так ты ее лучше утром на кране подмени, а ночью она и без тебя справится. (Вере.) А ваш Гриша тоже строитель?

Вера. Нет. Слышали про инструментальную группу «Ковбои»? И название-то дурацкое… Так он там на гитаре бренчит.

Лена. (Отчаянно.) Я, правда, ничего не понимаю.

Алла. И не надо.

Первая гостья. (Второй, нерешительно.) Тогда пойдем, что ли?

Вторая гостья. (Укоризненно.) И Надю в беде бросим? Да и куда торопиться? (Вере.) Не выгоните?

Вера не только не огорчена тем, что Гостьи – знакомые другого жениха, но и явно этому рада.

Вера. О чем разговор? Садитесь. И вы тоже, Лариса. Алла, налей-ка…

Лариса. Спасибо. Честно говоря, устала.

Первая гостья. У нас с собой есть что-то посерьезнее, чем эта водичка. (Достает из сумки бутылку коньяка.)

Вера. (Обрадованно.) Это другое дело. Тогда налей и мне.

Все чокаются и пьют.

Вторая гостья. Вы только молодоженов обследуете?

Лариса. Нет, не обязательно. Сейчас, например, я больше сижу на втором браке.

Первая гостья. Это как?

Лариса. Ну, например, задаем замужним женщинам вопрос: «Счастливы ли вы в браке?» Собираем ответы и узнаем, какая доля счастливых.

Алла. И сколько же?

Лариса. Меньше одной трети.

Лена. Всего?!

Вера. Так много?

Лариса. Потом задаем тот же вопрос женщинам, состоящим во втором браке, которые уже, так сказать, умудрены прежним опытом, учли ошибки, умеют лучше выбрать партнера…

Алла. И во втором браке счастливых, конечно, больше?

Лариса. Нет, еще меньше.

Все удивлены.

Вторая гостья. Ну, а что отвечают мужчины?

Лариса. Мы поставили перед ними вопрос немножечко по-другому: «Выбрали бы снова свою жену, если бы смогли начать жизнь с начала?»

Вторая гостья. Ну?

Лариса. Утвердительно ответили всего четверть мужчин, женатых в первый раз.

Вера. А те, кто второй?

Лариса. Одна пятая.

Алла. Ну, и какой же выход?

Лариса. (Пожимая плечами.) Надо менять себя, а не партнеров, учиться быть мудрее, снисходительнее… В двух словах не расскажешь…

Первая гостья. А что еще вы знаете о браке?

Лариса. Я знаю о браке все.

Вторая гостья. А дело-то, оказывается, у вас важное. Мне и в голову не приходило.

Лариса. Вы это моей заведующей кафедрой скажите. Она занимается психологией бизнеса, и говорит, что моя тема слишком мелкая.

Первая гостья. А, по-моему, так очень даже крупная.

Лариса. Еще бы! Миллион разводов каждый год, миллион! На два брака – развод. Сколько детей без отцов, сколько разбитых судеб! Мне предлагали то, что называется «большие» темы, но я решила: кто-то должен заниматься и личным счастьем.

Вера. Лариса, а ты все-таки объясни – почему браки стали такие рассыпчатые? Что за болезнь века?

Лариса. Причин много… Например, женщины стали теперь сильные, самостоятельные, неплохо зарабатывают, всё умеют, всё могут. Они теперь не зависят от мужчин и потому легко с ними расстаются. Женщины, которые зарабатывают больше своих мужей, разводятся вдвое чаще.

Первая гостья. Да и мужья пошли не те.

Вера. Не все. Некоторым снова, как в доброе старое время, хочется быть нашей опорой и надежей. Вот, к примеру, мой первый муж. Сначала, вроде бы, у нас было ничего, но вдруг в один непрекрасный день мой правдивый Боренька заявляет, что я характером – танк, а он не хочет быть раздавленным и потому нашел нежный цветок, которому нужна защита и поддержка. Ничего, да? Сильных баб – тех бросать можно, они не пропадут, а вот слабых – ни за что.

Первая гостья. А дальше? Сказал и сразу ушел?

Вера. Как же, сразу… Мужчин не знаете? Долго еще ни на что не мог решиться. Ходил и ныл: «Сделай что-нибудь, чтобы я остался». Ну, я взяла и выставила его.

Лариса. По статистике, женщина идет на конфликт в два раза охотнее мужчины.

АЛЛА. От того, что они более склочные?

ЛАРИСА. Нет. Просто мужья хуже умеют скрывать свои измены, чем жены. Вот женщины и реагируют. Хотя сами немногим лучше.

ВТОРАЯ ГОСТЬЯ. А про измены тоже есть статистика?

ЛАРИСА. Конечно. Своим супругам хоть раз изменяют около 40% женщин и не менее 70% мужчин.

ВЕРА. Вранье. Не семьдесят, а все сто процентов.

Вторая гостья. Вера, а что было у тебя с твоим мужем потом?

Вера. Ну, женился он на нежной… Через некоторое время звонок: «Ставь чайник, скоро приду». И действительно, является – с букетом, но без чемодана. Я его снова выставила.

Вторая гостья. А потом?

Вера. Всё.

Первая гостья. И у меня одно время был муж. До свадьбы такие слова говорил – заслушаешься. «Ты для меня, как мечта, как горная вершина, к которой стремятся всю жизнь». Это он кино про альпинистов смотрел.

Лариса. А потом?

Первая гостья. Ну, а как стал муж, так, конечно, стал совсем другие слова говорить.

Лариса. А как же «горная вершина»?

Первая гостья. Я тоже его спросила, когда он вещички складывал.

Лариса. А он?

Первая гостья. «К ней, – говорит, – стремятся, но, когда достигнут, что там делать? Ну, пирамидку поставить на память. И назад. Не торчать же там без конца».

Алла. Знакомо. Пирамидку-то оставил?

Первая гостья. А как же? (Достает фотографию.) Люсей назвала.

Вера. Деньги хоть высылает?

Первая гостья. Мы с ним не расписывались… (Презрительно.) Да и нужны мне его деньги…

Алла. Где же он теперь?

Первая гостья. Где-где… Штурмует другие вершины. Давайте выпьем.

Вера. Надо бы к маме заглянуть.

Алла. Не беспокойся, там же Надя.

Первая гостья. Интересно, выйдет она в конце концов за своего Гришку?

Алла. Нет.

Первая гостья. Почему?

Алла. Я не допущу.

Первая гостья. Ого! Так она тебя и послушает.

Алла. Послушает. У меня на крайний случай такая карта припасена… Предъявлю – крыть ей будет нечем.

Вторая гостья. Интересно, что за карта?

Лена. (Алле.) Вам не нравится Надин жених?

Алла. (Холодно.) Такой же слизняк, как и все.

Первая гостья. Я смотрю, ты мужиков не жалуешь. Сама-то замужем?

Алла. Нет, пока этого счастья не испытала.

Первая гостья. А чего?

Алла. Долго рассказывать.

Вторая гостья. Ничего, мы послушаем.

Алла. Ну, сначала у меня был неудачный роман… Потом, когда все прахом пошло, решила себя утешить и долго выбирать не стала: раз не он, то какая разница, кто?.. И вот, встречалась сначала с одним, потом с другим, с третьим… И теперь никак не могу ни на ком задержаться… И как-то само собой получается, что гуляют со мной одни скоростники – им все сразу выдавай, без задержек и сантиментов. Да я сама такой же стала. А вот чтобы просто бродить по улицам, держаться за руки, подолгу разговаривать, волноваться – так верите ли, разучилась. Может, никогда уже и не получится.

Лена. Алла, я не понимаю, разве так можно? Ведь есть же, в конце концов, какая-то нравственность… мораль… честь…

Вера. Цыпленок, не надо возмущаться. У Аллы вполне здоровая мужская мораль.

Лариса. Беда в том, что вся человеческая история прошла под знаком мужского превосходства. Поэтому хорошим и плохим в женщине считается то, что хорошо или плохо для мужчин, а не для нас самих.

Вера. Вот именно. (Ядовито.) Женщина должна быть верной, нежной, послушной, скромной, пылкой, она должна быть умелой хозяйкой и заботливой матерью. Правда, удобно – для них?

Лена. Но ведь существуют вечные идеалы…

Вера. (Прерывая.) Существуют. Но кто их создал? Все те же мужчины. Они и нам сумели их навязать. (Помолчав.) Да, Алена, я хоть и старше, но по сравнению с тобой – монашка. Мне тебя еще догонять и догонять. Много ли было у меня романов? По пальцам можно сосчитать. Первый – первая любовь, второй – первый муж, третий – второй муж, четвертый… – так, один знакомый. Видите, пока во мне разочаровались всего четверо. И это в мои-то скоро тридцать лет. Давайте еще по одной. (Разливает коньяк.)

Пауза. И вдруг Лена громко всхлипывает.

Алла. Лена, ты что?

Лена плачет.

Вера. Что с тобой, малышка?

Лена. (Сквозь слезы.) Ничего. Я просто подумала – неужели и я такой стану?

Вера. Какой?

Лена. Ну… такой, как вы.

Алла. Это какой же?

Лена. Вот вы все на меня цыкаете, дурочкой считаете…

Вера. И ты обиделась?

Лена. Нет. Я подумала, вдруг я и в самом деле напрасно верю, надеюсь, жду счастья? Вы чувствуете себя такими умными, такими опытными, такими правыми… Мне страшно…

Женщины в смущении переглядываются. Алла похлопывает Лену по плечу.

Алла. Ладно, ладно, будет тебе. А то я сама сейчас заплачу. (Вере.) Действительно, я старше нее всего на четыре года. Черт его знает, когда я успела так перемениться.

Вера. Да, что-то мы по дороге растеряли…

Лена. (Утирая слезы.) Но ведь можно и не растерять, правда?

Вторая гостья. А как же! Верить надо! Я как в семнадцать лет начала ждать настоящую любовь, которая на всю жизнь, так до сих пор и жду.

Первая гостья. И я. Не перечесть, сколько их, мерзавцев, меня бросили, а я все равно верю, что она есть.

Лариса. (С неожиданной горячностью.) Вот вы все жалуетесь на мужей да на мужчин – как они вас бросают. А я вам скажу – вы счастливые. Вас бросали. А меня нет. А я не против. Пусть бросят. Только сначала пусть соблазнят.

Вера. Я что-то не пойму… Ты не замужем, что ли?

Лариса. Нет.

Первая гостья. И не была?

Лариса. И не была. И я знаю, что вы еще сейчас спросите. А не спросите, так подумаете. И я сразу честно отвечу: тоже нет.

Вторая гостья. Это как же так?

Лариса. А вот так. Потому я все ваши разговоры слушаю, а сама молчу в тряпочку. Что мне говорить? Я знаю о браке все. Но я не знаю о нем ничего. Я человек конченый.

Вторая гостья. Ну, это ты уж чересчур.

Лариса. Кто из подруг ни встретит, обязательно спросит, причем таким сладким голосочком: «Ну как, замуж еще не вышла?» А тут еще степень дурацкая. Мужики, когда узнают, что я кандидат наук, от меня шарахаются. Я уж теперь скрывать стала. Да мне во Дворец и приходить стыдно. Все невесты кажутся мне опытнее меня… А я им еще и лекции читаю. «Брак и семья». Смешно.

Вера. Как же ты дошла до такой жизни?

Лариса. А я виновата, что никому не нужна? (Помолчав.) А может, и виновата. Подруги – на вечеринки, а я – в библиотеку. В итоге: у них семьи, а у меня научные статьи о семьях.

Алла. Но ведь не поздно и наверстать. Трудно себе парня найти, что ли?

Лариса. Нет уж, поезд ушел.

Пауза.

Вера. (Алле.) Может, поделишься опытом?

Алла. (Не отвечая, внимательно рассматривает Ларису.) А ну-ка, встань.

Лариса растерянно встает.

Выпрямись!

Лариса расправляет плечи.

Совсем другое дело! Прическу сейчас тебе нормальную сделаем, глаза в порядок приведем, приоденем… Снимай платье.

Лариса. (Испуганно.) Зачем?

Алла. Мое наденешь. Оно у меня в машине. Взяла с собой, чтобы к ресторану переодеться.

Лариса. Но не здесь же…

Алла. Пошли куда-нибудь.

Первая гостья. Можно, и мы с вами? Интересно ведь.

Алла. Ну, идем, раз интересно. Поучитесь.

Лена. И я пойду.

Все уходят. Входит Надя, за ней Инна Глебовна.

Надя. Инна Глебовна!?

Инна Глебовна. Прости, Наденька, я понимаю – мое появление неуместно, даже бестактно… Но, в конце концов, ты мне не совсем чужая, правда? Я тоже имею право тебя поздравить.

Надя. Но вы ведь не поздравлять меня пришли.

Вера незаметно выходит.

Инна Глебовна. Надя, милая, скажи, что у вас с Валей случилось?

Надя. Ничего. Да у нас ничего и не было.

Инна Глебовна. Будь я уверена, что ты любишь своего жениха, я бы ни за что не начала этот разговор… Но мне все время кажется, что произошло какое-то нелепое недоразумение… Вдруг у вас с Валентином была какая-нибудь глупая ссора, вдруг ты выходишь замуж ему назло… Правда, это на тебя не похоже, но кто знает? (Помолчав.) Он с утра исчез, в больнице не появляется, я стала беспокоиться… Правда, догадаться, где он, было несложно.

Надя. Хорошо, что вы приехали. Постарайтесь его увести, успокоить…

Инна Глебовна. Думаешь, я уже не пыталась? Я потому сюда и приехала. Но он меня просто не слышит. Как невменяемый. (Помолчав.) Он тебя любит.

Надя. Я знаю.

Инна Глебовна Я прожила не так уж мало, и можешь мне поверить: нет ничего дороже, чем когда тебя любят.

Надя молчит.

Он тебя чем-нибудь обидел?

Надя. Нет.

Инна Глебовна. Так в чем же дело?

Надя. Инна Глебовна, ну подумайте сами: он блестящий хирург, ему предстоит большая жизнь, большие дела. – зачем я ему?

Инна Глебовна. Тебя просто странно слушать. Получается, замуж надо идти за слабых, а сильные пусть в одиночку маются?

Надя. Ему со мной будет скучно. Ведь я не играю, как он, на фортепиано, не знаю трех иностранных языков… И мама у меня не художник, как вы, и отец не профессор… Чем я смогу его удержать?

Инна Глебовна. Надя, Надя, это все отговорки. Не любишь его, да? (Пауза.) Не любишь!

Надя (Обнимая ее). Скажите ему что-нибудь хорошее, ласковое, ладно? И не обижайтесь на меня. Я бы сама к нему вышла, но знаю, что от этого будет только хуже.

Инна Глебовна. Прости, что я пришла. Будь счастлива. (Уходит.)

Входит Вера.

Вера. Ну что?

Надя. Ничего. Только не заводи снова разговоры, хорошо?

Входит Клавдия.

Клавдия. Ну что, можно убирать? А то уж дворец закрывается.

Вера. Убирайте. Сколько с нас?

Вера расплачивается, Клавдия собирает бутылки и фужеры и уходит. Входят Алла, Лариса и обе Гостьи. Лариса неузнаваема: она с новой прической, в ярком нарядном платье, выпрямилась, помолодела, глаза блестят, щеки горят румянцем.

Вера. Ой, Лариса! Да тебя не узнать!

Алла (с гордостью). К ней уже двое на лестнице клеились.

Вторая гостья. Ага. Сама видела.

Вера. Ну, поздравляю!

Лариса. Девочки, у меня дела не кончены. Я сюда еще загляну.

Лариса выходит танцующим шагом. Оставшиеся с улыбкой смотрят ей вслед.

Первая гостья. Ну что, пойдем последнюю церемонию посмотрим?

Вера. Не надоело?

Первая гостья. А я свадьбы могу без конца смотреть.

Надя. Вера, а ты лучше пройди к маме, посиди с ней.

Вера. Хорошо.

Вера и обе гостьи уходят. Остаются Алла и Надя.

Алла. Я внизу на лестнице Валентина с матерью видела.

Надя. Они ушли?

Алла. Нет. Мать буквально тащит его за руку, но он стоит. Ты так и не передумала?

Надя. Нет.

Алла. Тогда тебе придется кое-что выслушать и от меня. Не хотелось говорить, но…В общем, не выходи за Гришку.

Надя. Почему?

Алла. Не заставляй меня рассказывать лишнего. Поверь на слово.

Надя. Что ты темнишь? Раньше против него ты ничего не имела, помогала нам встречаться, ключ давала…

Алла. Ключ, если нужно, я тебе и сейчас дам. Но замуж не выходи.

Надя (решительно). Пора домой.

Алла. Стой. Раз так – слушай. Помнишь, недавно ты просила ключ? Сказала еще, что в последний раз – потом, мол, все законно будет. Но в последний момент ты позвонила, что не придешь.

Надя. Это когда меня на дежурство вызвали?

Алла. Да. А я осталась, чтобы его предупредить.

Надя. Ну и что? Он не пришел?

Алла. Нет, почему же. Пришел… И ушел утром.

Надя (растерянно.) Почему утром?

Алла молчит.

Утром… (Поняв наконец.) Неправда.

Алла молчит.

Ты просто не хочешь нашей свадьбы и все придумала.

Алла. Да, не хочу. И потому сказала правду.

Надя. Такое просто невозможно, понимаешь, невозможно! Как же ты могла?

Алла. Спроси лучше, как он мог.

Надя. И ничто тебя не остановило?

Алла. Я на эти дела смотрю просто, не то, что ты. Можешь думать обо мне, что хочешь, но я все равно не жалею.

Надя. Что ж, спасибо тебе.

Алла. Пойми, не во мне дело. Я или другая – какая разница? А может, он и не со мной одной… Такие уж теперь мужики безвольные да беспутные – в любые ворота лезут… Вот и решай теперь, как быть.

Надя (После паузы). Неужели все произошло именно так?

Алла. Так или не так – какая разница?

Надя. Встретила ты его, конечно, приветливо, вином угостила. Ты ведь хорошая подруга… Угостила?

Алла (Неохотно). Налила стакан.

Надя. А может, и два?

Алла (Сухо). Не считала.

Надя. Потом, понятное дело, халатик нечаянно распахнулся… А под халатиком – ничего. Или в чем ты была?

Алла (Кричит). Ну что ты меня допрашиваешь?

Надя (Помолчав). Да и было ли всё это? А может, ты всё придумала? Скажи мне, Алла… Я не моложе тебя, не красивее и одеваюсь хуже. Работа у меня не легче твоей, денег у тебя в три раза больше, мужчин – в сто раз. Так почему ты мне все время завидуешь?

Алла. Я тебя люблю. Честное слово.

Надя. Я знаю. Но и завидуешь тоже. Сознайся – приятно ведь что-то у меня отнять, разрушить, доказать что-то себе и мне – уж не знаю что…

Алла хочет возразить, но не произносит ни слова.

Жалко мне тебя. Теряешь ты душу, уходит она из тебя по капельке, так и засохнешь совсем. Я же тебя давно предупреждала… За чем ты гонишься? Счастье ведь в простых вещах. Смотри, не упустишь ли?

Входит Лена. Поняв неуместность своего появления, она нерешительно останавливается.

Лена. Извините… Я, наверное, помешала…

Алла. Ничего. (Снимает с себя ленту – почетный знак свидетельницы – и повязывает ее Лене.)

Лена. Я не понимаю… Что вы делаете?

Алла молча уходит.

(Нерешительно, Наде.) Там, внизу, стоит молодой человек. Он попросил подойти к вам, когда рядом никого не будет, и сказать, что он вас любит. Я, говорит, должен ей сказать очень многое, но передайте только это: «Я ее люблю».

Приглушенно звучит свадебный марш. Надя неожиданно начинает плакать. Лена в растерянности смотрит на нее. Входят Мария Николаевна и Вера.

Вера. Последнюю пару зарегистрировали. Дворец счастья закрылся… (Заметив, что Надя плачет, бросается к ней.) Ты что, Надюнчик?

Надя плачет все сильнее.

Мария Николаевна (Спешит к дочери). Надя, милая, успокойся.

Надя (овладевает собой, пытается улыбнуться сквозь слезы). Все в порядке. Не беспокойтесь. (Приводит себя в порядок.)

Мария Николаевна. Ну что, Надюша, пожалуй, пора, а? Время позднее, делать нам тут больше нечего.

Входят Гостьи и Лариса. Увидев заплаканную Надю, и поняв, что семье не до них, они в смущении останавливаются.

Вторая гостья. Извините…

Первая гостья. Мы, собственно, зашли попрощаться.

Гостьи хотят уйти, но в этот момент поспешно входит Антонина Прокофьевна. За ней следует Света.

Антонина Прокофьевна (Наде). Ты еще здесь? (Озираясь.) Вы уже зарегистрировались?

Вера (едко). С кем?

Антонина Прокофьевна. А Гриша разве не приехал?

Никто не отвечает.

Ну, тогда я ничего не могу понять. В забегаловке той ни отца, ни Гришки – никого. Что они, сквозь землю провалились?

Молчание.

А мы со Светкой сюда заторопились, думали на регистрацию поспеть. Проезжали мимо ресторана нашего – там пыль столбом и дым коромыслом… Они там веселятся, думают, что мы вот-вот приедем. (Мрачно.) Ну, а мы тут веселимся…

Входит Невеста.

Невеста. Ой, я перепутала: не в ту комната зашла! (Увидев знакомую ей Надю, к которой она приходила раньше.) Надя, поздравьте меня, Я уже не невеста, а жена! Здорово, правда?

Надя. (Стараясь скрыть слезы, обнимает Невесту.) Правда. Поздравляю.

Невеста. А вы уже тоже расписались?

Надя не отвечает. Входит Зинаида Зиновьевна.

Антонина Прокофьевна. Извините уж нас, Зинаида Зиновьевна. Не приехал жених.

Зинаида Зиновьевна. Он здесь.

Надя. Кто?

Зинаида Зиновьевна. Ваш Гриша. Только что примчался на такси и сидит у меня в кабинете.

Первая гостья. (Шепчет Второй.) Вот это номер!

Надя. Где же он пропадал?

Зинаида Зиновьевна. Какая-то нелепая история. Насколько я понимаю, автобус сломался, шофера и оркестр забрали в полицию… Или что-то в этом роде. А после полиции Грише пришлось отвозить домой отца, потому что… (Взглянув на Антонину Прокофьевну, предпочитает не продолжать.) В общем, Гриша всё сам вам расскажет.

Вера. Он пьян, конечно?

Зинаида Зиновьевна. Нет, нисколько.

Вера. Что же он сюда не идет?

Зинаида Зиновьевна. Стыдится.

Вера. Надо же, какой совестливый.

Мария Николаевна. А Дворец еще работает?

Зинаида Зиновьевна. Закрыт.

Все переглядываются. Мария Николаевна облегченно вздыхает и улыбается.

Что будем делать, Надя?

Надя (Устало). А есть варианты?

Зинаида Зиновьевна. Вы можете отменить регистрацию, можете перенести ее на другой день. Но если хотите, мы зарегистрируем вас прямо сейчас.

Надя (Подняв глаза на Зинаиду Зиновьевну.) Но ведь Дворец закрыт…

Зинаида Зиновьевна. Но сотрудницы еще не ушли. Они ждут.

Надя. Чего?

Зинаида Зиновьевна. Вашего решения. Подумайте, посоветуйтесь с родственниками, поговорите с женихом. Не спешите, дело ответственное. (Направляется к выходу.)

Лена (Останавливает ее). Зинаида Зиновьевна, я подумала – а может, действительно пока не подавать заявления? Месяц можно и повременить.

Зинаида Зиновьевна. Вот и умница. Лучше повремени.

Зинаида Зиновьевна прошла в свой кабинет, садится у пульта.

Голос сотрудницы. Ну что?

Зинаида Зиновьевна. Подождем, родные мои, что делать…

Голос. Мы понимаем… Ой, что дома будет! Ведь сколько раз уж задерживались. Муж подумает, я роман завела.

Зинаида Зиновьевна. Ничего, больше любить будет.

Голос. Если разведемся, вы уж меня по знакомству с кем-нибудь зарегистрируйте.

Зинаида Зиновьевна. Не бойся, одну не оставим.

В комнате.

Надя. Только ничего мне не говорите.

Вера. Надя…

Надя (Зажимая уши). Хватит! Не начинайте все заново!

Мария Николаевна. Что с тобой, Наденька?

Надя (Сдерживая слезы). Целый день… Одна против всех… Я больше не могу… Неужели вы не понимаете? И это вы, самые близкие мне люди?

Вера. Значит, ты все-таки стоишь на своем?

Надя. Чего бы стоило мое решение, если бы оно изменилось за несколько часов?

Вера. А что же, всякий раз такое прощать? Смотри, не выдержишь.

Надя. А что ты можешь сказать о Грише плохого? Что он способен оступиться, что в нем нет еще мужской твердости характера? Так это я знаю и сама. Да, у нас будут трудные дни, но у кого их не бывает? Зато он добрый, безотказный, ласковый… И вообще, что вы о нем знаете?

Мария Николаевна. Мы думаем о твоей же пользе.

Надя. Я знаю, вы заботитесь, чтобы мне было спокойно и удобно. Но я не диван себе покупаю, я выбираю человека. Главное, зачем я ему, а не для чего он мне. (Помолчав.) Почему я так долго говорю? Ведь все так ясно, так просто. Я люблю его, понимаете, люблю! (Направляется к выходу, но у дверей останавливается.) Люблю. (Уходит.)

Звучат торжественные аккорды. Все гости и родственники встают. Позади них стоит и возвратившаяся Алла, на ее лице отражается попеременно смущение, зависть, любопытство. На авансцене появляется Зинаида Зиновьевна. Она улыбается, но взгляд ее грустен: для нее Надя – не просто невеста номер тридцать четыре. Весь вечер Зинаида Зиновьевна была свидетелем нелегкого начала ее новой жизни, и традиционные слова ритуала она произносит с подлинным волнением и теплотой.

Зинаида Зиновьевна. Дорогие Надежда и Григорий! В эти минуты вы вверяете друг другу свою судьбу. Рождается новая семья. Вы – вместе, вас – двое, и перед вами открывается уникальная, бесценная возможность проявлять лучшие свойства своей души: доброту, заботливость, нежность – все то, что таится в одном прекрасном слове «любовь». Любовь соединила вас, сделала счастливыми. Храните же ее, не давайте ей увянуть в будничной суете. Я поздравляю и родителей. В детях повторяется ваша молодость. Разделите с ними их радости, помогите справиться с первыми трудностями. Дорогие Надя и Гриша! Добрый вам путь!

КОНЕЦ

Самая счастливая ночь

Детективная новогодняя комедия для взрослых в двух действиях

Аннотация

Захватывающие события новогодней ночи. 6 мужских ролей, 6 женских. Интерьер.

Действующие лица

ДЕД МОРОЗ

СНЕГУРОЧКА

АНДРЕЙ

ПАВЕЛ

ТАМАРА

ЖАННА Д’АРК

МЭРИЛИН МОНРО

ЕВА

НАПОЛЕОН

ДОН ЖУАН

ЦЕЗАРЬ

КЛЕОПАТРА

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Комната, обставленная со вкусом. Стол, празднично накрытый на два прибора. Белая скатерть, вино, фужеры, свечи. Большой телевизор, книжные полки, бронзовые статуэтки. На стенах картины. Красивая ширма. В углу небольшая новогодняя елка. Три двери: одна ведет в кухню, другая – в ванную, третья (справа или слева) – через небольшую прихожую на просторную лестничную площадку. На этой площадке видна обращенная к зрителям дверь и в соседнюю квартиру. Роль лестничной площадки может выполнять и авансцена.

Если спектакль сопровождается зрительным кинорядом, то на экране можно увидеть оживленные улицы, деревья, запорошенные пушистым снегом, праздничные огни, сверкающие новогодние елки, вспышки фейерверков, торопливые такси, спешащих людей с подарками. Когда на улице вспыхивает фейерверк, лестничная площадка освещается цветными огнями.

На лестничную площадку поднимаются Дед Мороз и Снегурочка (одежда классическая – красная шуба, белый воротник, пышная борода у Деда Мороза, белая или голубая шубка, сапожки и шапочка у Снегурочки. Снегурочка выглядит совсем юной девочкой, чуть ли не с косичками). У Деда Мороза – большой мешок с подарками, у Снегурочки – корзинка.

СНЕГУРОЧКА. Четвертый этаж. Это здесь.

ДЕД МОРОЗ. А какая из этих двух квартир?

СНЕГУРОЧКА. (Смотрит на одну дверь, потом на другую.) Трудно сказать. С улицы не определить. По-моему, это здесь. (Указывает на боковую дверь, ведущую в квартиру.)

ДЕД МОРОЗ. (Указывая на другую дверь, обращенную к зрителям.) А, по-моему, здесь.

СНЕГУРОЧКА. Надо спуститься и еще раз проверить.

ДЕД МОРОЗ. Жалко время терять. Давай рискнем.

СНЕГУРОЧКА. Ну что ж, рискнем. Звони.

Дед Мороз нажимает кнопку звонка «лицевой» двери. Никто не отзывается. Дед Мороз и Снегурочка переглядываются.

ДЕД МОРОЗ. Кажется, никого.

СНЕГУРОЧКА. Позвони на всякий случай еще раз.

Дед Мороз подносит руку к звонку, но в это время дверь распахивается. Из квартиры на лестницу врывается музыка. На пороге показывается НАПОЛЕОН – в мундире темно-синего цвета с золотыми пуговицами и красными выпушками, на голове знаменитая треуголка. Пришедшие изумленно смотрят на императора.

НАПОЛЕОН. Что вам угодно?

ДЕД МОРОЗ. Простите, а вы кто?

НАПОЛЕОН. Наполеон, разве не видите?

ДЕД МОРОЗ. (Растерянно.) С Новым Годом!

НАПОЛЕОН. С Новым Годом!

Короткая пауза. Снегурочка первая овладевает собой. Деловито.

СНЕГУРОЧКА. Деда Мороза заказывали?

НАПОЛЕОН. Деда Мороза? Не знаю, сейчас спрошу хозяйку. (Громко зовет.) Мэрилин!

Появляется Мэрилин. Она слегка пошатывается.

МЭРИЛИН МОНРО. Я тут.

НАПОЛЕОН. К тебе пришли Дед Мороз со Снегурочкой.

МЭРИЛИН МОНРО. Здравствуйте. Я очень рада.

НАПОЛЕОН. Ты их заказывала?

МЭРИЛИН МОНРО. Вроде бы нет.

СНЕГУРОЧКА. Тогда извините. Мы, вероятно, перепутали адрес. До свидания.

МЭРИЛИН МОНРО. Постойте! Может, наши гости захотели устроить нам сюрприз? (Громко зовет.) Ребята! Идите сюда!

Один за другим появляются гости. Сначала Юлий Цезарь в классическом костюме римского властителя: кираса, сандалии и пр. За ним следуют Клеопатра – жгучая брюнетка в одеянии египетской царицы, Дон Жуан (темный испанский костюм, плащ, шпага) и Жанна д’Арк – молодая девушка в блестящих доспехах. Все они слегка навеселе, в игривом настроении.

ЦЕЗАРЬ. В чем дело?

МЭРИЛИН МОНРО. Признавайтесь: кто-нибудь из вас заказывал Деда Мороза?

ЦЕЗАРЬ. Мы точно нет.

ДОН ЖУАН. Я тем более.

НАПОЛЕОН. Жанна, а ты?

ЖАННА Д’АРК. И я нет.

ДЕД МОРОЗ. Тогда еще раз извините. Мы пойдем.

МЭРИЛИН МОНРО. Куда же вы? Раз уж пришли, давайте знакомиться. (Протягивает Деду Морозу руку.) Мэрилин Монро.

ДЕД МОРОЗ. Очень приятно.

ДОН ЖУАН. Дон Жуан.

СНЕГУРОЧКА. Снегурочка.

КЛЕОПАТРА. Клеопатра. Царица Египта.

ЖАННА Д’АРК. А я Орлеанская девственница. (Демонстрирует доспехи.)

ДЕД МОРОЗ. (Озадаченно.) Какая девственница?

ЖАННА Д’АРК. Орлеанская. Жанна д’Арк. Слышали?

ДЕД МОРОЗ. Да, вспомнил! В школе проходили. Слышали, но не видели. А вы и в самом деле…

Снегурочка дергает Деда Мороза за рукав.

ЖАННА Д’АРК. Что?

ДЕД МОРОЗ. Нет, ничего. Очень приятно.

В дверях появляется ЕВА. Она в костюме Евы – обтягивающем трико телесного цвета, имитирующем наготу. Некоторые места могут быть закрыты фиговыми листочками. Она тоже порядком навеселе. ДЕД МОРОЗ смотрит на нее с явным интересом.

ЕВА. Куда вы все пропали?

МЭРИЛИН МОНРО. Вот, встречаем Деда Мороза.

ЕВА. Классно! Вы принесли нам подарки?

ДЕД МОРОЗ. А какой подарок вы бы хотели?

ЕВА. Ну какой подарок, по-вашему, нужен Еве?

ДЕД МОРОЗ. Не знаю. А вы Ева?

ЕВА. Разве не видно?

СНЕГУРОЧКА. (Достает из своей корзинки яблоко.) Тогда, наверное, яблоко?

ЕВА. Глупости. Яблоко я и сама могу сорвать с дерева.

ДЕД МОРОЗ. Что же тогда?

ЕВА. Запомните: любой Еве нужен Адам.

ДЕД МОРОЗ. Этого подарка у меня сейчас в мешке нет, но оставьте телефон. Завтра Адам вам позвонит.

СНЕГУРОЧКА. Скажите, а почему вы все так нарядились?

МЭРИЛИН МОНРО. Ведь Новый Год же! Захотелось повеселиться, оттянуться, пофлиртовать.

ДОН ЖУАН. Да и вообще, нужно какое-то разнообразие. Должен же этот день отличаться от остальных.

СНЕГУРОЧКА. Прекрасные костюмы!

КЛЕОПАТРА. А это мы купили такой набор. Называется «Самые знаменитые мужчины и женщины в мировой истории».

ДЕД МОРОЗ. Здорово!

СНЕГУРОЧКА. Скажите, у вас в квартире дети есть?

МЭРИЛИН МОНРО. Есть дочка, но она сейчас у бабушки.

СНЕГУРОЧКА. (Достает из мешка игрушечного медвежонка.) Вот, передайте ей, пожалуйста, от Деда Мороза. А мы пойдем.

ЕВА. Куда же вы? Заходите к нам! Будем веселиться. (Деду Морозу.) У нас как раз не хватает мужчин.

СНЕГУРОЧКА. Нет, спасибо.

ДЕД МОРОЗ. (Не спуская глаз с Евы.) А может, действительно, зайдем?

МЭРИЛИН МОНРО. Конечно, зайдете! Мы вас не отпустим. Вместе встретим Новый Год.

НАПОЛЕОН. (Нежно.) Может, Снегурочка нам что-нибудь споет? Мы люди не бедные, заплатим.

СНЕГУРОЧКА. Нет, спасибо, в другой раз.

ДОН ЖУАН. Ну, хотя бы на пять минут, выпить по рюмочке. Будете моей донной Анной.

НАПОЛЕОН. Нет, моей Жозефиной.

СНЕГУРОЧКА. Мы бы и рады, но нам надо обойти еще много квартир.

ДЕД МОРОЗ. А может, и вправду останемся? (Делает шаг к двери.)

СНЕГУРОЧКА. (Дергая его за шубу. Тихо, но повелительно.) Не говори глупостей. (Гостям, улыбаясь.) Идите, празднуйте. Извините, что мы помешали.

МЭРИЛИН МОНРО. Нисколько не помешали. (Осыпает Деда Мороза конфетти и уходит.)

ЕВА. (Воркует, протягивая руку Деду Морозу.) До свиданья. С Новым Годом!

Вся компания уходит в квартиру и закрывает дверь.

СНЕГУРОЧКА. Слава богу, наконец-то от них отделались.

ДЕД МОРОЗ. А что, приятные ребята. Надо было остаться.

СНЕГУРОЧКА. А ты увидел веселых девиц и сразу распустил слюни.

ДЕД МОРОЗ. А что тут такого?

СНЕГУРОЧКА. А то, что работать надо. И так кучу времени потеряли.

ДЕД МОРОЗ. У тебя всегда одно: «работать». А ведь надо еще получать от жизни какое-то удовольствие.

СНЕГУРОЧКА. Вот сделаем работу, и тогда получай удовольствие. А сейчас перестань болтать и открывай квартиру. Отмычки-то не забыл?

ДЕД МОРОЗ. Ты меня совсем за идиота держишь? (Достает из кармана связку разных железок и пробует вставить одну из них в замок.)

СНЕГУРОЧКА. Да постой ты! Сделай сначала контрольный звонок.

Дед Мороз звонит. Тишина.

ДЕД МОРОЗ. Никого. (Снова гремит ключами.)

СНЕГУРОЧКА. Подожди! Позвони еще раз.

Дед Мороз звонит. Тишина.

СНЕГУРОЧКА. Теперь открывай! Быстро, но без шума. Только сначала сними рукавицы и надень перчатки.

Дед Мороз надевает перчатки и начинает орудовать отмычками. Снегурочка тоже надевает перчатки. Открывается дверь соседней квартиры, оттуда показывается Ева.

ЕВА. Привет, ребята, вы еще не ушли?

Дед Мороз поспешно закрывает собой замок, в котором торчит связка с отмычками.

СНЕГУРОЧКА. Уже уходим.

ЕВА. А что вы тут делаете?

СНЕГУРОЧКА. Да ничего. Проверяем адреса, чтобы знать, куда двигать дальше.

ЕВА. А я вспомнила, что не дала свой номер телефона. (Протягивает Деду Морозу листок бумаги.) Вот.

ДЕД МОРОЗ. (Берет листок.) Спасибо.

ЕВА. (Призывно улыбаясь.) Жду звонка от Адама.

ДЕД МОРОЗ. Он обязательно вам позвонит.

Ева скрывается.

СНЕГУРОЧКА. Ну, ты, Адам, открывай быстрее. Хочешь, чтобы весь дом нас увидел?

ДЕД МОРОЗ. Сейчас. Тут два замка. Один простой, а другой – посложнее. Если дверь закрыта на оба замка, могу и не справиться.

СНЕГУРОЧКА. У меня на примете еще две квартиры. Не получится здесь, пойдем в следующую.

ДЕД МОРОЗ. (Орудует отмычкой.) Готово. (Приоткрывает дверь.) На второй замок было не заперто.

СНЕГУРОЧКА. Молодец.

ДЕД МОРОЗ. Я ведь классный специалист, а ты меня всегда ругаешь.

СНЕГУРОЧКА. Быстро заходи.

Снегурочка и Дед Мороз, взяв корзинку и мешок, заходят в прихожую.

ДЕД МОРОЗ. Дверь запереть?

СНЕГУРОЧКА. Это долго?

ДЕД МОРОЗ. Нет, просто повернуть защелку.

СНЕГУРОЧКА. Тогда запри.

Дед Мороз запирает дверь. Снегурочка заходит в комнату и включает свет. Дед Мороз следует за ней. Они оглядывают комнату.

ДЕД МОРОЗ. А квартирка, вроде бы, не ахти какая богатая.

СНЕГУРОЧКА. Ничего страшного. Немного здесь, немного в другой квартире, немного в третьей – что-нибудь да наберем. Курочка по зернышку клюет, да сыта бывает.

ДЕД МОРОЗ. Гляди, стол накрыт!

СНЕГУРОЧКА. Да, на два прибора.

ДЕД МОРОЗ. Странно. Стол накрыт, а хозяев нет.

СНЕГУРОЧКА. Да.

ДЕД МОРОЗ. Может, они все-таки будут Новый Год встречать здесь?

СНЕГУРОЧКА. Зачем им тогда было уходить в одиннадцать вечера?

ДЕД МОРОЗ. Откуда ты знаешь, что они ушли в одиннадцать? И как вообще ты догадалась, что квартира пуста?

СНЕГУРОЧКА. Когда мы стояли внизу возле дома, я следила за окнами. У кого свет погас между десятью и одиннадцатью, те наверняка ушли на всю ночь в гости встречать Новый Год.

ДЕД МОРОЗ. Так вот почему мы торчали целый час на морозе!

СНЕГУРОЧКА. А ты думал, чтобы с тобой под ручку гулять? Здесь свет погас десять минут назад. До часа ночи они не вернутся. А то и до утра.

ДЕД МОРОЗ. Отлично! (Садится за стол и берется за бутылку.)

СНЕГУРОЧКА. Не трогай.

ДЕД МОРОЗ. Почему?

СНЕГУРОЧКА. Потому. Не для этого мы сюда пришли. И перчатки не снимай.

ДЕД МОРОЗ. Почему? Руки у меня уже согрелись.

СНЕГУРОЧКА. Делай, что тебе говорят.

Дед Мороз неохотно ставит бутылку на место, вытирает ее платком и снова надевает перчатки

ДЕД МОРОЗ. Ну что, сразу за работу?

СНЕГУРОЧКА. Подожди, сначала надо осмотреться.

ДЕД МОРОЗ. А мне что пока делать?

СНЕГУРОЧКА. Сиди тихо. Ты ведь, как слон в посудной лавке, все тут перетопчешь.

ДЕД МОРОЗ. Ну, и что?

СНЕГУРОЧКА. А то, что если мы тут ничего не найдем, лучше уйти так, чтобы не оставить следов.

ДЕД МОРОЗ. Может, я книги пока посмотрю?

СНЕГУРОЧКА. Зачем? Они тяжелые и товарной ценности не представляют.

ДЕД МОРОЗ. Да я не для продажи. Мне просто интересно.

СНЕГУРОЧКА. С каких пор ты стал интересоваться книгами?

ДЕД МОРОЗ. А я всегда любил детективы. Интересно читать, как ловят бандитов.

СНЕГУРОЧКА. Что ж, если у тебя профессиональный интерес, смотри. По крайней мере, не будешь болтаться под ногами.

Дед Мороз подходит к книжной полке и снимает шапку и бороду. При этом обнаруживается молодое добродушное лицо, не обезображенное печатью интеллекта. СНЕГУРОЧКА быстро, планомерно и аккуратно начинает проверять содержимое шкафов, ящиков и т. д. Вынимает из шкафа один из жакетов, снимает шубку, пытается примерить жакет, но он ей явно узок. Потом она переходит в ванную и другие помещения.

Тем временем на лестничную площадку из соседней квартиры выходят Цезарь и Клеопатра. Вид у них не очень веселый. Цезарь закуривает.

КЛЕОПАТРА. Ты слишком много куришь.

ЦЕЗАРЬ. Последняя сигарета.

КЛЕОПАТРА. В этом году?

ЦЕЗАРЬ. Нет, вообще. С Нового Года бросаю.

КЛЕОПАТРА. Неужели? Чего вдруг?

ЦЕЗАРЬ. Вредная и глупая привычка. Ты ведь давно бросила.

КЛЕОПАТРА. Я по другой причине. Потому что курить теперь не модно. А почему ты решился на это именно сейчас?

ЦЕЗАРЬ. Новый Год же! Хочется совершить какой-то поступок.

КЛЕОПАТРА. Как тебе нравится костюм Евы? По-моему, довольно вульгарный.

ЦЕЗАРЬ. А по-моему, ничего.

КЛЕОПАТРА. Естественно. Мужчинам в женщинах нравится только одно.

ЦЕЗАРЬ. Мужчинам в женщинах нравится многое.

КЛЕОПАТРА. Все вы положили на нее глаз.

ЦЕЗАРЬ. Если есть на что, то почему бы не положить?

КЛЕОПАТРА. А Мэрилин Монро, по-моему, клеится к Дон Жуану.

ЦЕЗАРЬ. Давай, сменим тему.

КЛЕОПАТРА. А что я такого сказала?

ЦЕЗАРЬ. «Текут невинные беседы с прикрасой легкой клеветы». Не стоит сплетничать про наших друзей.

КЛЕОПАТРА. Это твои друзья, а не мои.

ЦЕЗАРЬ. Ты опять не в настроении?

КЛЕОПАТРА. Что значит «опять»?

ЦЕЗАРЬ. Это значит, что ты в последнее время ходишь, как будто напилась уксуса.

КЛЕОПАТРА. А с чего мне быть веселой?

ЦЕЗАРЬ. А с чего быть мрачной? Ведь сегодня праздник. Перестань хмуриться. Если не ради меня, то хотя бы ради гостей.

КЛЕОПАТРА. А знаешь, почему мы решили пойти в гости? Потому что вдвоем друг с другом нам стало скучно.

ЦЕЗАРЬ. Мне с тобой не скучно.

КЛЕОПАТРА. Не верю.

ЦЕЗАРЬ. И в любом случае люди не должны замыкаться только друг на друге. Мы с тобой живем не в тюремной камере.

КЛЕОПАТРА. Иногда мне кажется, что в тюрьме было бы веселее.

ЦЕЗАРЬ. Пойдем, нас, наверно, уже ждут.

Цезарь и Клеопатра уходят с площадки. Снегурочка возвращается в комнату после осмотра квартиры.

СНЕГУРОЧКА. Всё листаешь книги?

ДЕД МОРОЗ. Ты знаешь, хорошая библиотека! И все про раскрытие преступлений. Я бы хотел иметь такую. Жаль, что у меня нет книг.

СНЕГУРОЧКА. Что ж, можешь здесь остаться и читать до утра.

ДЕД МОРОЗ. Ты зря надо мной смеешься. Недаром говорится: «скажи, какие у тебя книги, и я скажу, кто ты». Я этого парня представляю себе очень ясно.

СНЕГУРОЧКА. Какого парня?

ДЕД МОРОЗ. Хозяина этой квартиры. Он чем-то похож на меня. Мы бы с ним могли подружиться. У нас много общих интересов.

СНЕГУРОЧКА. Могу тебя разочаровать. Здесь живет не парень, а одинокая женщина.

ДЕД МОРОЗ. Откуда ты знаешь?

СНЕГУРОЧКА. Знаю. Молодая, красивая, умная, интеллигентная женщина.

ДЕД МОРОЗ. Ты ее видела, что ли?

СНЕГУРОЧКА. Нет.

ДЕД МОРОЗ. Тогда не придумывай.

СНЕГУРОЧКА. Я ее вычислила.

ДЕД МОРОЗ. Как это можно вычислить?

СНЕГУРОЧКА. Элементарно. В прихожей только женские туфли, в шкафу только женская одежда и белье, в комнате и на кухне чистота и порядок. По-твоему, здесь живет мужчина?

ДЕД МОРОЗ. Ну, хорошо, согласен – женщина. Но с чего ты решила, что она молодая?

СНЕГУРОЧКА. По фасону одежды. По косметике в ванной. Все модно, все современно. Зарабатывает неплохо, но не богачка. Ей лет двадцать пять.

ДЕД МОРОЗ. Ты даже возраст определила?

СНЕГУРОЧКА. Молоденькие девчонки более небрежны и неряшливы, им еще не хватает вкуса. А у тех, кто постарше, другой стиль.

ДЕД МОРОЗ. А как ты догадалась, что она красивая?

СНЕГУРОЧКА. Элементарно. По размеру одежды. Не знаю, какое у нее лицо, но фигурка – мне бы такую. Высокая, стройная… (Вздыхает.)

ДЕД МОРОЗ. А интеллигентность и ум ты тоже определила по размеру одежды?

СНЕГУРОЧКА. Сам говоришь, что у нее неплохая библиотека. Кроме того, компьютер, планшет, ноутбук, картины, электронная книга…

ДЕД МОРОЗ. И при таких достоинствах она одинока?

СНЕГУРОЧКА. Как это ни странно, да. Впрочем, очень часто именно умные красивые женщины одиноки. И, знаешь, почему?

ДЕД МОРОЗ. Поделись.

СНЕГУРОЧКА. Им трудно найти себе пару. Возьми, к примеру, меня…

ДЕД МОРОЗ. Подожди, о тебе я и так все знаю. А как ты определила, что она одинока?

СНЕГУРОЧКА. Не знаю… Постель узкая. Куревом не пахнет. Если у нее и есть кавалер, то она ходит к нему в гости, а не он к ней

ДЕД МОРОЗ. Зачем ты выясняла эти подробности? Всё это лирика. Наше дело взять ценные вещи и уйти.

СНЕГУРОЧКА. А я ничего и не выясняла. Я просто искала – как раз ценные вещи.

ДЕД МОРОЗ. И много нашла?

СНЕГУРОЧКА. Кое-что. Кстати, я думаю, что она получила недавно от матери небольшое наследство.

ДЕД МОРОЗ. А разве это тоже можно вычислить?

СНЕГУРОЧКА. Эти картины довольно старые. Вряд ли она сама их купила. И я нашла небольшую шкатулку с побрякушками, в основном современными. Но среди них есть несколько старинных украшений, очень красивых. И, я думаю, дорогих.

ДЕД МОРОЗ. А почему ты решила, что это от матери?

СНЕГУРОЧКА. На тумбочке у нее стоит фотография немолодой женщины.

ДЕД МОРОЗ. Ты настоящий Шерлок Холмс.

СНЕГУРОЧКА. Кстати, то, что она живет одна, нам знать полезно.

ДЕД МОРОЗ. Зачем?

СНЕГУРОЧКА. Если она вдруг и заявится, нам бояться нечего. Она одна задержать нас не сможет.

ДЕД МОРОЗ. Но стол-то накрыт на двоих.

СНЕГУРОЧКА. Да. Это непонятно. Поэтому лучше не задерживаться.

ДЕД МОРОЗ. Не бойся, я и с двумя справлюсь.

СНЕГУРОЧКА. Знаю, но лучше в такие истории не влипать.

ДЕД МОРОЗ. А деньги ты нашла?

СНЕГУРОЧКА. Пока нет.

ДЕД МОРОЗ. Я так и думал. Денег, к сожалению, люди теперь в квартирах не держат. Просто идиоты какие-то. Всё в банке, да на карте.

СНЕГУРОЧКА. Не всегда. Если деньги левые, то их предпочитают хранить дома в чемоданах. Но здесь, похоже, левых денег нет. Впрочем, на всякий случай надо еще поискать. (Снова проверяет содержимое ящиков.)

ДЕД МОРОЗ. Только не забудь: половина моя.

СНЕГУРОЧКА. Я свои обещания всегда выполняю. Но и ты учти: захочешь присвоить мою долю, навсегда выйдешь из бизнеса.

ДЕД МОРОЗ. Это ты зря. Я и не думал.

СНЕГУРОЧКА. Я знаю, что ты не думал. Думанье – не самое любимое твое занятие. (Закрывает ящики.) Нет, ничего нет.

ДЕД МОРОЗ. Так, может, возьмем, что есть, да и пойдем?

СНЕГУРОЧКА. Да, пожалуй.

На лестничную площадку поднимается Тамара – красивая молодая женщина. Она ищет в сумочке ключ и вставляет его в замок. Снегурочка прислушивается.

Тихо! Кто-то открывает дверь! Прячемся! Быстро! Куда ты?

ДЕД МОРОЗ. В кухню.

СНЕГУРОЧКА. Она может туда зайти. Давай за ширму! Ей там делать нечего. И к выходу ближе.

Снегурочка хватает свою шубку и торопится за ширму. Дед Мороз следует за ней, неумело и неуклюже прячется. Голова его торчит. Снегурочка заставляет его пригнуться и сжаться. Тамара тем временем, увидев, что она перепутала ключ, достает другой, открывает дверь и снимает в прихожей пальто.

ДЕД МОРОЗ. (Шёпотом.) Чёрт, бороду оставил на видном месте. (Хочет выйти из-за ширмы.)

СНЕГУРОЧКА. (Удерживая его.) Стой! Куда? Поздно уже.

Тамара входит в комнату. Видно, что мысли ее далеко. Она садится на диван, потом за стол, машинально берет бороду. Бандиты за ширмой напрягаются. Тамара, плохо сознавая, что она делает, откладывает бороду в сторону, берет стакан, снова ставит его на место. Потом встает, убирает со стола вино и стаканы и вдруг падает на диван и начинает плакать. Плечи ее трясутся. Бандиты озадаченно следят за ней из-за ширмы. Спустя некоторое время Тамара встает и направляется в ванную.

ДЕД МОРОЗ. (Тихо.) Что все это значит?

СНЕГУРОЧКА. Откуда я знаю? Возможно, она кого-то ждала, а он не пришел.

ДЕД МОРОЗ. А куда она пошла сейчас?

СНЕГУРОЧКА. В ванную, смывать слезы. А нам надо уносить ноги.

ДЕД МОРОЗ. А вдруг она выйдет?

СНЕГУРОЧКА. Она, конечно, выйдет, но не так скоро. Пока умоет лицо, пока снова сделает себе глаза, пока попудрится… Пошли.

ДЕД МОРОЗ. Я боюсь. Подождем немного.

СНЕГУРОЧКА. Чего ждать? Уходим! Скорее!

ДЕД МОРОЗ. И ничего не прихватим из вещей?

СНЕГУРОЧКА. Нашел, о чем думать! Ты лучше бороду свою прихвати.

ДЕД МОРОЗ. А ты хотя бы ту шкатулку взяла?

СНЕГУРОЧКА. Ты идешь или нет? А то я тебя одного здесь оставлю. Да осторожно ты! Чуть ширму не уронил.

Бандиты пытаются ускользнуть, но в это время Тамара выходит из ванной. Бандиты поспешно прячутся снова. Тамара сидит некоторое время задумавшись, потом снова ставит на стол вино и фужеры и, после некоторого колебания, идет в прихожую, быстро надевает пальто и уходит, заперев за собою дверь.

Бандиты, выждав некоторое время, осторожно выглядывают из-за ширмы и, убедившись, что никого нет, выходят из укрытия.

ДЕД МОРОЗ. Я ничего не понимаю. Куда она убежала?

СНЕГУРОЧКА. Не знаю.

ДЕД МОРОЗ. И зачем она снова накрыла стол?

СНЕГУРОЧКА. Не имею понятия.

ДЕД МОРОЗ. (Ухмыляется.) Так может, это для нас приготовлено?

СНЕГУРОЧКА. Очень остроумно. Не трогай. Чем скорее сделаем дело, тем лучше.

ДЕД МОРОЗ. А я бы выпил. Переволновался, хочется расслабиться.

СНЕГУРОЧКА. Придешь домой и там напьешься.

ДЕД МОРОЗ. Как ты думаешь, когда она вернется?

СНЕГУРОЧКА. Когда бы ни вернулась, нам надо смываться. И как можно быстрее.

ДЕД МОРОЗ. Товар-то прихватим?

СНЕГУРОЧКА. Лучше бы сразу уйти, но раз уж мы сюда проникли, жалко все оставить… Ладно, освобождай мешок.

Дед Мороз вытряхивает содержимое мешка на пол. Он, оказывается, был наполнен мятой бумагой, сверху едва прикрытой несколькими игрушками. Снегурочка вынимает из шкафа одежду, умело и споро сортирует ее и бросает Деду Морозу. Тот запихивает ее в мешок.

ДЕД МОРОЗ. (Ворчливо.) На кой чёрт нам эти шмотки?

СНЕГУРОЧКА. Не волнуйся, я выбираю только фирму. Это хорошие деньги.

В это время на лестничной площадке из соседней квартиры появляется сначала Жанна Д’Арк, затем осторожно выскальзывает Наполеон.

НАПОЛЕОН. Наконец-то мы одни!

Крепкие объятья, длительный поцелуй. Наконец Жанна освобождается.

ЖАННА Д’АРК. Ты с ума сошел!

НАПОЛЕОН. Я давно от тебя без ума. (Снова обнимает Жанну.)

ЖАННА Д’АРК. Пусти. Они каждую минуту могут выйти.

НАПОЛЕОН. Не выйдут. Они не сводят там глаз с телевизора. (Продолжает обнимать девушку, она слабо его отталкивает.) Почему ты меня отталкиваешь? Ты разве не хочешь?

ЖАННА Д’АРК. Еще как хочу! Но не на лестнице же!

НАПОЛЕОН. Если только в этом дело, мы можем зайти в квартиру соседки. По-моему, ее нет дома.

ЖАННА Д’АРК. А как мы туда зайдем? Квартира же заперта.

НАПОЛЕОН. Соседка хранит у нас запасные ключи. На случай, если свои где-нибудь забудет или потеряет.

ЖАННА Д’АРК. Они при тебе?

НАПОЛЕОН. (Помахивая ключами.) Естественно.

ЖАННА Д’АРК. Тогда открывай скорее. Постой! Позвони сначала. Вдруг она дома.

Наполеон нажимает на кнопку звонка. Бандиты вздрагивают. Дед Мороз роняет мешок и замирает.

Наполеон вставляет ключ в дверь. Услышав скрежет ключа, Снегурочка быстро командует.

СНЕГУРОЧКА. Прячемся! Быстро!

ЖАННА Д’АРК. (На площадке, нетерпеливо.) Ну что ты так долго возишься?

Дед Мороз начинает было сгребать и прятать мусор назад в мешок, но Снегурочка резко дергает его за рукав.

СНЕГУРОЧКА. Оставь и мусор, и мешок, и вещи. Брось все! Скорей за ширму!

НАПОЛЕОН. Это от нижнего замка. Вечно я эти ключи путаю. (Вставляет ключ в другой замок.) Вот теперь все в порядке. (Открывает дверь.) Проходи.

Жанна и Наполеон проходят в комнату. Грабители едва успевают спрятаться.

ЖАННА Д’АРК. (Увидев вываленный из мешка мусор и разбросанную одежду.) Ой, а это что такое?

НАПОЛЕОН. (Он удивлен не меньше Жанны.) Не знаю. У Тамары всегда в квартире чистота и порядок. Тут явно что-то произошло.

ЖАННА Д’АРК. Надо бы разобраться.

НАПОЛЕОН. Нам сейчас не до этого. Давай лучше…У нас очень мало времени. (Увлекает Жанну к дивану.)

ЖАННА Д’АРК. Подожди. А вдруг она дома?

НАПОЛЕОН. На звонок же никто не ответил.

ЖАННА Д’АРК. Заболела или уснула. Проверь, пожалуйста, квартиру.

Наполеон выходит в кухню, затем осматривает другие помещения. Жанна в это время рассматривает ширму. Грабители трепещут.

НАПОЛЕОН. (Возвращаясь.) Никого нет.

ЖАННА Д’АРК. Красивая ширма, правда?

НАПОЛЕОН. Бог с ней. (Увлекает Жанну к дивану.)

ЖАННА Д’АРК. А если они потом спросят, где мы были?

НАПОЛЕОН. Им не до нас. Я же сказал: они смотрят телевизор. Пять или десять минут у нас есть.

ЖАННА Д’АРК. А вдруг они нас уже хватились? Что мы им тогда скажем?

НАПОЛЕОН. (Нетерпеливо.) Что-нибудь придумаем.

ЖАННА Д’АРК. Давай тогда побыстрее. (Снимает шлем.)

НАПОЛЕОН. (Обнимая Жанну.) Давно бы так.

ЖАННА Д’АРК. (Отодвигаясь.) Подожди. Сюда каждую минуту могут зайти.

НАПОЛЕОН. Никто не зайдет. Я запер дверь на ключ.

ЖАННА Д’АРК. Все равно у меня ощущение, что на нас кто-то смотрит. Давай закроемся ширмой. (Хочет взять ширму. Наполеон ее удерживает.)

НАПОЛЕОН. Ты стесняешься, как настоящая Орлеанская девственница. Кому на нас смотреть? Здесь же никого нет. (Обнимает Жанну. Его ордена клацают об ее доспехи.)

ЖАННА Д’АРК. Сними мундир. Твои ордена стучат на весь дом.

Наполеон сбрасывает мундир и треуголку и горячо обнимает Жанну.

НАПОЛЕОН. Ну, а ты?

ЖАННА Д’АРК. Что «я»?

НАПОЛЕОН. Сними же, наконец, эти чёртовы доспехи!

ЖАННА Д’АРК. Что же ты раньше не сказал?

(Пытается снять латы. У нее не получается.) Помоги.

Наполеон безуспешно пытается снять доспехи.

НАПОЛЕОН. Не могу понять, где тут крючок или защелка.

ЖАННА Д’АРК. Ой, я и забыла. Они запираются на специальный ключик.

НАПОЛЕОН. А где этот ключик?

ЖАННА Д’АРК. (Смущенно.) Там, у меня в сумочке.

НАПОЛЕОН. (Разочарованно.) Что же ты его не взяла сюда?

ЖАННА Д’АРК. Откуда я знала, что ты приведешь меня сюда? (Виновато.) А, может, я и дома его забыла.

НАПОЛЕОН. Как глупо получилось. Что же теперь делать?

ЖАННА Д’АРК. Надо вернуться. Другого выхода нет. Да и все равно пора возвращаться, а то заметят.

НАПОЛЕОН. Хорошо, делать нечего. Пошли.

ЖАННА Д’АРК. (Надевая шлем и приводя себя в порядок перед зеркалом.) Только давай выйдем не вместе. Сначала я, а потом ты.

НАПОЛЕОН. Ладно, иди первая.

Жанна, выглянув и убедившись, что на площадке никого нет, осторожно выскальзывает из квартиры и скрывается за соседней дверью. Наполеон надевает мундир, тоже приводит себя в порядок перед зеркалом, поправляет треуголку, застегивает все пуговицы, разглаживает складки на диване, видит возле ширмы упавший орден в десяти сантиметрах от Деда Мороза, поднимает его и прикалывает к мундиру. Наконец, осмотрев еще раз комнату, он уходит, тщательно запирает за собой дверь и возвращается в соседнюю квартиру. Бандиты выходят из-за ширмы. Они еле держатся на ногах.

СНЕГУРОЧКА. (Вытирая пот со лба.) Наконец-то.

ДЕД МОРОЗ. (Держась за сердце.) Я уж думал, они никогда не уйдут. Еще немного, и у меня случился бы инфаркт.

СНЕГУРОЧКА. Я тоже переволновалась. Надо рвать отсюда. Как можно быстрее. Только сначала я должна выпить воды. А еще лучше валерьянки. Кажется, я видела у нее в аптечке.

ДЕД МОРОЗ. А я бы выпил что-нибудь покрепче. (Наливает себе в фужер вино.)

СНЕГУРОЧКА. Плесни, пожалуй, немного и мне. Некогда валерьянку искать.

ДЕД МОРОЗ. (Чокается.) Ну, за успех дела!

Пьют. Короткая пауза.

СНЕГУРОЧКА. (Решительно.) Все. Перевели дух, и хватит рассиживаться. Вставай. Пора браться за дело.

ДЕД МОРОЗ. Куда ты всегда спешишь? С тобой невозможно работать. Сначала надо быстро вскрыть квартиру, потом быстро найти вещи, потом их быстро увезти, потом быстро сбыть… Все быстро, быстро, быстро… Давай хоть раз в жизни не будем торопиться. Все-таки праздник, Новый Год. Надо отпраздновать его как следует. Разве мы не заслужили? Все встречают его, как люди, только мы шастаем из одной квартиры в другую. То мерзнем, то обливаемся потом, то бежим бегом, то сидим в засаде…

СНЕГУРОЧКА. Перестань ныть. Уйдем отсюда, и празднуй дома, сколько влезет.

ДЕД МОРОЗ. А почему не здесь? Стол накрыт, все приготовлено…

СНЕГУРОЧКА. Ты с ума сошел! Не видишь, куда мы попали? Не квартира, а проходной двор. Понравилось за ширмой сгибаться?

ДЕД МОРОЗ. Давай посидим хоть немножко. Хочется погреться, выпить, закусить…

СНЕГУРОЧКА. Мыши, когда хотят закусить, попадают в мышеловку. Понял? Вставай немедленно!

ДЕД МОРОЗ. Ну ладно, не сердись. (Выпивает еще один фужер вина.) Что надо делать?

СНЕГУРОЧКА. А ты не знаешь? Быстро брать вещи и валить!

Бандиты быстро складывают в огромный мешок одежду, статуэтки, часы, вазы и пр.

ДЕД МОРОЗ. А не вызовет у людей подозрение, когда увидят, что мы тащим к машине столько барахла?

СНЕГУРОЧКА. Кто удивится в Новый Год Деду Морозу с подарками? Можем вынести хоть всю квартиру. Всё продумано.

ДЕД МОРОЗ. Может, тогда возьмем и телевизор?

СНЕГУРОЧКА. Нет, он слишком большой. Нам не утащить.

ДЕД МОРОЗ. Жаль. Хороший телевизор. Я могу отнести вещи и подняться сюда за ним еще раз.

СНЕГУРОЧКА. Не надо. Ситуация слишком нервная. Вот, возьми ноутбук и планшет.

ДЕД МОРОЗ. А компьютер с монитором?

СНЕГУРОЧКА. Оставим. Он слишком громоздкий.

ДЕД МОРОЗ. Зачем ты идешь с корзинкой в ванную? Что там можно взять?

СНЕГУРОЧКА. Там у нее классная косметика. А хорошая косметика стоит хорошие деньги. И занимает мало места. Упакуй пока мешок поплотнее, только ничего не повреди.

Дед Мороз возится с мешком. Награбленные вещи влезают в него с трудом: вываливается то одна вещь, то другая. Снегурочка возвращается из ванной с корзинкой, наполненной флаконами.

СНЕГУРОЧКА. Ну, долго еще ты будешь возиться?

ДЕД МОРОЗ. Сейчас будет готово.

СНЕГУРОЧКА. Положи сверху на всякий случай игрушки для маскировки и завяжи. И пусть из него торчит голова медвежонка или жирафы.

Дед Мороз завязывает мешок и взваливает его на спину.

ДЕД МОРОЗ. Тяжелый, чёрт.

СНЕГУРОЧКА. Для того тебя и брала. Ну что, пошли?

ДЕД МОРОЗ. Подожди, остались еще картины.

СНЕГУРОЧКА. Они в мешок не влезут.

ДЕД МОРОЗ. Я знаю. Будем паковать их отдельно. У меня с собой есть бечевка.

СНЕГУРОЧКА. Не жадничай, лучше уйти как можно скорее. Мне здесь не нравится.

ДЕД МОРОЗ. Да я управлюсь за пять минут.

СНЕГУРОЧКА. Ну, хорошо, снимай, только аккуратно.

Дед Мороз и Снегурочка пакуют картины. Из соседней квартиры на лестничную площадку вываливается веселая компания соседей. Все в сборе: Наполеон, Мэрилин Монро, Цезарь, Клеопатра, Дон Жуан, Ева, Жанна д’Арк. В руках у Наполеона бутылка шампанского.

МЭРИЛИН МОНРО. А здесь и вправду лучше, чем в квартире. Не так жарко.

ЕВА. И мебелью не заставлено. Можно от души поплясать.

НАПОЛЕОН. Но пока давайте вернемся. Через пять минут Новый Год.

ЖАННА Д’АРК. Уже?

ЕВА. А давайте здесь и встретим!

КЛЕОПАТРА. Здесь?

МЭРИЛИН МОНРО. А почему нет? Девочки, несите фужеры. (Наполеону.) Открывай шампанское.

Ева и Жанна выкатывают из квартиры сервировочный столик с фужерами. Наполеон открывает бутылку и разливает шампанское. Тем временем в квартире у Тамары Дед Мороз и Снегурочка заканчивают паковать картины.

ДЕД МОРОЗ. (Взваливая мешок на плечи.) Ну что, пошли?

СНЕГУРОЧКА. (Берет картины и корзинку.) Пошли.

ДЕД МОРОЗ. Шкатулку не забыла?

СНЕГУРОЧКА. Не бойся, не забыла. Давно в корзинке. Надень шапку, нацепи бороду.

Дед Мороз приводит свой наряд в порядок.

НАПОЛЕОН. (На площадке.) Тихо! Сейчас услышим куранты. Все готовы?

Компания с полными фужерами в руках замирает в ожидании. В квартире у Тамары Дед Мороз и Снегурочка подходят к двери и прислушиваются.

СНЕГУРОЧКА. Вроде тихо, никого нет. Открывай. Только осторожно.

Дед Мороз подносит руку к защелке, но в это время куранты возвещают начало Нового Года! Гости на площадке радостно кричат «ура!». Дед Мороз отдергивает руку от замка. Гости пьют шампанское, обнимаются, целуются, кружатся в веселом хороводе. На улице гремят фейерверки, площадка освещается разноцветными огнями.

Дед Мороз и Снегурочка в растерянности стоят в прихожей.

ДЕД МОРОЗ. Проклятые весельчаки! Что им дома не сидится!

СНЕГУРОЧКА. Вышли бы мы на пять минут раньше, все было бы в порядке. Правду говорят: когда не везет, от киселя ломаются зубы.

ДЕД МОРОЗ. Что будем делать?

СНЕГУРОЧКА. Ждать. Что еще остается? Ведь уйдут же они когда-нибудь. Не вечно им на лестнице торчать.

Дед Мороз и Снегурочка возвращаются в комнату. На лестнице продолжается бурное веселье.

ЕВА. Сделайте музыку погромче. Я танцевать хочу!

Гремит музыка. Вся компания пускается в пляс, вместе и порознь. Одна пара сменяет другую. Дед Мороз и Снегурочка мрачно сидят на диване.

СНЕГУРОЧКА. Посмотри в глазок, что они там выделывают. Аж пол трясется.

Дед Мороз идет к двери, смотрит в глазок и возвращается.

Ну что?

ДЕД МОРОЗ. Ничего. Пляшут, как безумные. И усталость их не берет.

СНЕГУРОЧКА. Ничего, когда-нибудь это кончится.

Пауза. Веселый бал-маскарад на площадке продолжается.

ДЕД МОРОЗ. (Меланхолично.) Есть же счастливые люди: пьют, танцуют, веселятся… Ничего не боятся, дышат полной грудью, наслаждаются жизнью…

СНЕГУРОЧКА. Может, ты уже перестанешь плакаться, а? И так тошно.

На площадке.

ЕВА. Ребята, я напрыгалась. Пошли, отдохнем и закусим.

ДОН ЖУАН. И пора сделать второй заход по шампанскому. За счастье.

НАПОЛЕОН. За счастье мы уже пили.

ЦЕЗАРЬ. Ничего, выпьем еще раз.

МЭРИЛИН МОНРО. И не раз!

Компания, смеясь и обмениваясь шутками, возвращается к себе в квартиру. Лестница пуста. Проходит минута. Снегурочка поднимает голову и прислушивается.

СНЕГУРОЧКА. Кажется, тихо стало.

ДЕД МОРОЗ. Да, ничего не слышно.

СНЕГУРОЧКА. Посмотри в глазок.

Дед Мороз идет к двери, смотрит в глазок и возвращается.

ДЕД МОРОЗ. (Сияя от радости.) Вроде, никого.

СНЕГУРОЧКА. (Повеселев.) Правда? Даже не верится. Казалось, они будут плясать до утра. Посмотри и послушай еще раз.

Дед Мороз идет к двери, смотрит в глазок и возвращается.

ДЕД МОРОЗ. Никого!

СНЕГУРОЧКА. Точно?

ДЕД МОРОЗ. (Весело.) Точно.

СНЕГУРОЧКА. Тогда не будем терять времени. Бери мешок.

Дед Мороз и Снегурочка, взяв награбленное, торопятся к выходу. Дед Мороз поворачивает защелку, но дверь не открывается. Он крутит защелку туда-сюда, снова пробует открыть дверь, но она не поддается.

СНЕГУРОЧКА. В чем дело?

ДЕД МОРОЗ. Не открывается.

СНЕГУРОЧКА. Вижу, что не открывается, но почему?

ДЕД МОРОЗ. Чёрт его знает. Сейчас попробую что-нибудь сделать.

Дед Мороз ставит мешок на пол и начинает орудовать отмычками. Дверь не открывается.

СНЕГУРОЧКА. (Нетерпеливо.) Ну?

Дед Мороз хмуро кладет отмычки в карман.

Что случилось?

ДЕД МОРОЗ. Я, кажется, понял, в чем дело. Этот проклятый Наполеон закрыл дверь на два замка. А я же говорил, что второй замок мой инструмент не возьмет. Не та конструкция.

СНЕГУРОЧКА. Чёрт возьми! Что же теперь делать?

ДЕД МОРОЗ. Нечего. Дверь стальная. Если бы у меня была фомка или болгарка, я бы попытался ее открыть. А так остается только ждать.

СНЕГУРОЧКА. Чего ждать?

ДЕД МОРОЗ. Когда кто-нибудь придет и откроет.

СНЕГУРОЧКА. Очень мило. Дверь откроет, а нас накроет. Да и кто, кроме хозяйки, может прийти? А она может вернуться только завтра вечером. И не одна.

ДЕД МОРОЗ. Тогда вся надежда на Наполеона и его красотку.

СНЕГУРОЧКА. Надежда слабая. Ты ведь слышал: девственница забыла ключик дома.

ДЕД МОРОЗ. Может, он захочет прийти с другой кисой?

СНЕГУРОЧКА. С кем бы ни пришел, они помешают уйти.

ДЕД МОРОЗ. Я думаю, они будут так заняты, что помешать нам не смогут. Главное, выждать нужный момент.

СНЕГУРОЧКА. Может, попробовать выбраться через окно?

ДЕД МОРОЗ. Если хочешь прыгать с четвертого этажа, прыгай. А у меня крыльев нет.

СНЕГУРОЧКА. Так что же ты предлагаешь?

ДЕД МОРОЗ. Выпить и закусить.

Дед Мороз и Снегурочка бредут к столу и садятся. Дед Мороз разливает вино. Снегурочка зажигает свечи.

КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Та же комната. Прошло около часа. Догорающие свечи мягко освещают праздничный стол, уставленный закусками. На елке мерцают лампочки. Обстановка вполне интимная и новогодняя. Дед Мороз не спеша ест салат и запивает вином. Он без шапки и без бороды, вид у него сытый и довольный. Снегурочка, напротив, беспокойна и напряжена. Она то и дело вскакивает и нервно шагает по комнате.

ДЕД МОРОЗ. Что ты все мечешься? Сядь, успокойся.

СНЕГУРОЧКА. Неужели нельзя отсюда как-нибудь вырваться?

ДЕД МОРОЗ. Оттого что ты будешь нервничать и дергаться, дверь не откроется.

СНЕГУРОЧКА. Надо что-то придумать. Мы сидим тут уже целый час.

ДЕД МОРОЗ. А чем тут плохо? Еды полный холодильник, вино прекрасное. Тихо, спокойно, никуда не надо торопиться. Давно я так хорошо не встречал Новый Год. Сядь, поешь

СНЕГУРОЧКА. Уже наелась. Сыта по горло.

ДЕД МОРОЗ. Ты не умеешь жить. Всё куда-то спешишь, рвешься. А надо учиться наслаждаться каждой минутой.

СНЕГУРОЧКА. Чёрт его знает, может, ты и прав. Давай наслаждаться. (Садится.) Вино еще осталось?

ДЕД МОРОЗ. Вот это другой разговор. (Наливает вино, поднимает бокал.) Ну, с Новым Годом!

Чокаются, пьют.

Перестань хмуриться, расслабься. Улыбнись хоть один раз за вечер.

СНЕГУРОЧКА. А чему мне радоваться?

ДЕД МОРОЗ. Жизни. Молодости.

СНЕГУРОЧКА. Сам ведь говоришь, что жизни радоваться я не умею.

ДЕД МОРОЗ. Не умеешь. Подумай сама: ты умная, красивая, хваткая, но не счастливая.

СНЕГУРОЧКА. Почему ты решил, что несчастливая?

ДЕД МОРОЗ. Ты вечно крутишься, все время добываешь, а зачем? Для кого? Мужа нет, семьи нет.

СНЕГУРОЧКА. Может, потому и кручусь, что нет семьи.

ДЕД МОРОЗ. А ты остановись. Оглянись. Задумайся. Зачем тебе деньги? Лучше ищи мужа.

СНЕГУРОЧКА. Будут деньги, будет и муж.

ДЕД МОРОЗ. Я вот, когда за ширмой стоял, твердо решил завязать с этим делом.

СНЕГУРОЧКА. Боишься попасться? Я не такая пугливая.

ДЕД МОРОЗ. Я не от страха это решил. Просто подумал, скольких людей наше ремесло делает несчастливыми.

СНЕГУРОЧКА. Раз ты стал такой благородный, то, может, отдашь мне свою долю?

ДЕД МОРОЗ. Долю не отдам. Мне долги вернуть надо. Но это в последний раз. Клянусь.

СНЕГУРОЧКА. Ты уж который раз клянешься. Придумай лучше, как отсюда выбраться.

ДЕД МОРОЗ. Легче легкого. Хозяйка придет, дверь откроет, мы и выскочим.

СНЕГУРОЧКА. С мешком и картинами?

ДЕД МОРОЗ. Раз уж взяли, не оставлять же.

СНЕГУРОЧКА. А если она будет сопротивляться?

ДЕД МОРОЗ. Ну… Тогда придется принять меры.

СНЕГУРОЧКА. Пристукнешь, что ли?

ДЕД МОРОЗ. Ну, зачем же так… Просто нейтрализую.

СНЕГУРОЧКА. Тогда послушай, что я тебе скажу. Вещи брать нам теперь уже нельзя.

ДЕД МОРОЗ. Почему?

СНЕГУРОЧКА. Если она нас застукает, это будет называться не кража, а грабеж.

ДЕД МОРОЗ. А какая разница?

СНЕГУРОЧКА. Разница? В пять лет.

ДЕД МОРОЗ. Это как?

СНЕГУРОЧКА. А так, что за кражу, особенно в первый раз, дадут всего до двух лет, а то и меньше, за грабеж – до семи, а за разбой – и того больше.

ДЕД МОРОЗ. А чем отличается кража от грабежа?

СНЕГУРОЧКА. Ну, например, если ты незаметно вытаскиваешь у человека из кармана бумажник, это кража, а если вырываешь у него из рук, это грабеж.

ДЕД МОРОЗ. Что-то очень хитро.

СНЕГУРОЧКА. Ты что, и вправду не знаешь разницу между кражей, грабежом и разбоем?

ДЕД МОРОЗ. Нет, конечно.

СНЕГУРОЧКА. Но уголовный кодекс, я надеюсь, ты читал?

ДЕД МОРОЗ. Нет. (Озадаченно.) А зачем мне его читать?

СНЕГУРОЧКА. Я тебя давно знаю, но всякий раз ты меня удивляешь. Жаль, что здесь нет книжки с кодексом. Но если мы отсюда выберемся, я дам тебе почитать. Кое-что знать полезно.

ДЕД МОРОЗ. Подожди… Когда я рылся здесь на полках, я, кажется, видел кодекс… И вроде, кажется, даже Уголовный. (Подходит к полке, перебирает книги, берет одну из них.) Вот, нашел!

СНЕГУРОЧКА. Очень хорошо. Читай теперь статью сто шестьдесят первую.

ДЕД МОРОЗ. Неужели ты всё наизусть помнишь?

СНЕГУРОЧКА. Любимые книжки я перечитываю по много раз. Нашел статью?

ДЕД МОРОЗ. (Листает.) Вот. (Читает.) «Статья 161. Грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, совершенный: с незаконным проникновением в жилище, наказывается принудительными работами на срок до пяти лет либо лишением свободы на срок до семи лет». (Удивленно.) Ничего себе!

СНЕГУРОЧКА. Теперь сто шестьдесят вторую.

ДЕД МОРОЗ. «162. Разбой, то есть нападение с применением насилия, либо с угрозой применения такого насилия в целях хищения чужого имущества, совершенное с незаконным проникновением в жилище, наказывается лишением свободы на срок от семи до двенадцати лет со штрафом в размере до одного миллиона рублей». (Восхищенно.) Ого! Оказывается, то, что мы сделали, называется «незаконное проникновение в жилище». Красиво звучит.

СНЕГУРОЧКА. А ты думал, законное?

ДЕД МОРОЗ. Я вообще не думал. Слушай, это действительно интересная книжка! Я почитаю, а ты свари пока кофе. Время позднее, спать немного хочется.

СНЕГУРОЧКА. Я смотрю, ты чувствуешь себя как дома.

ДЕД МОРОЗ. Даже лучше, чем дома. Тепло, уютно. Может, нам пока вздремнуть?

СНЕГУРОЧКА. Ты лучше постарайся понять, что ты прочитал. Если нам удастся уйти незамеченными, это будет кража, а если мы заберем вещи в ее присутствии, это будет грабеж. Стало быть, до семи лет. Понял?

ДЕД МОРОЗ. Не очень. Но раз ты так говоришь, значит, так оно и есть.

СНЕГУРОЧКА. Но это еще не все. Если ты при этом ее ударишь, или свяжешь, или даже только пригрозишь ударить, это будет считаться уже разбоем. То есть уже не до семи, а от семи. И до двенадцати.

ДЕД МОРОЗ. Нам-то что до этого? Мы же все равно смоемся.

СНЕГУРОЧКА. А если не получится?

ДЕД МОРОЗ. Почему не получится? Ее в сторонку, сами быстро в машину, и прощай, Вася. Это только в книжках находят преступников, а в жизни никогда.

СНЕГУРОЧКА. Ты хочешь сесть на двенадцать лет? Давай лучше смоемся без вещей. Тогда, если нас даже задержат, пришьют только хулиганство. Это уже не так страшно.

ДЕД МОРОЗ. Всё это для меня слишком сложно. Зачем гадать да рассчитывать? Будем действовать по обстановке. Свари лучше кофе. А мне надо жене позвонить.

Снегурочка, вздохнув, уходит на кухню. Дед Мороз (он по-прежнему у полки с книгами) достает телефон.

Алло! Привет, дорогая! С Новым Годом, с новым счастьем! Нет, еще на работе. Я ж тебе говорил: у меня сегодня ночная смена. Когда освобожусь? Не знаю. Может быть, скоро, а может, к утру. Дочка еще не спит? Ну ладно, поцелуй её за меня.

Закрывает телефон и продолжает с увлечением читать Уголовный кодекс.

Из соседней квартиры на лестничную площадку выходит взволнованная и возбужденная Мэрилин Монро. Она тащит за собой за руку Дон Жуана.

МЭРИЛИН МОНРО. Знаешь, что мне пришло в голову? Давай сбежим!

ДОН ЖУАН. Куда?

МЭРИЛИН МОНРО. Куда-нибудь.

ДОН ЖУАН. И когда?

МЭРИЛИН МОНРО. Прямо сейчас! Выйдем, сядем на такси и уедем! Где-нибудь скроемся и не будем показываться трое суток. Это будет здорово, правда? Представляешь, как они все всполошатся!

ДОН ЖУАН. Это, конечно, будет здорово, но я не совсем представляю, зачем и куда бежать.

МЭРИЛИН МОНРО. А разве тебе не хочется иногда совершить что-то неожиданное, непредвиденное, сумасшедшее?

ДОН ЖУАН. Иногда это хочется каждому.

МЭРИЛИН МОНРО. И когда же это совершить, как не в новогоднюю ночь?

ДОН ЖУАН. Но ведь ты, в некотором роде, замужем. Твой Наполеон, наверняка, расстроится.

МЭРИЛИН МОНРО. За него не беспокойся. Он быстро утешится со своей Орлеанской девственницей, или как там ее. Я знаю, что у него с ней роман.

ДОН ЖУАН. А почему ты хочешь бежать именно со мной?

МЭРИЛИН МОНРО. Ну не бежать же одной!

ДОН ЖУАН. Тебе не кажется, что ты сегодня слегка перебрала?

МЭРИЛИН МОНРО. Не слегка, а даже очень. Так мы бежим?

ДОН ЖУАН. Понимаешь, дорогая, есть еще одно препятствие: я женат и вовсе не хочу огорчать свою жену. Особенно, в Новый Год.

МЭРИЛИН МОНРО. А разве дон Жуаны бывают женатыми?

ДОН ЖУАН. Не знаю, как другие дон Жуаны, а я женат.

МЭРИЛИН МОНРО. А почему ты тут один?

ДОН ЖУАН. Я не один. Я с женой.

МЭРИЛИН МОНРО. Кто же она?

ДОН ЖУАН. Догадайся.

МЭРИЛИН МОНРО. Я знаю точно только одно: это не я.

ДОН ЖУАН. Совершенно верно. Это Ева. И если я сбегу сегодня, то только с ней.

МЭРИЛИН МОНРО. Ева?! А почему же она вертится голая и изображает распутную девку?

ДОН ЖУАН. Играет роль. Просто ей достался такой костюм. А изображает она не распутную девку, а Еву.

МЭРИЛИН МОНРО. Какая разница?

ДОН ЖУАН. Разница в том, что Ева не может быть распутной. Хотя бы потому, что у нее был только один мужчина. Других тогда просто не существовало.

МЭРИЛИН МОНРО. Почему же она все время повторяет, что ей нужен Адам?

ДОН ЖУАН. Ее Адам – это я. Ева, быть может, несколько легкомысленна, но она меня любит.

МЭРИЛИН МОНРО. Или, правильнее сказать, ты ее любишь.

ДОН ЖУАН. Да, я ее люблю.

МЭРИЛИН МОНРО. Я тоже легкомысленна, но муж меня не любит.

ДОН ЖУАН. Ты не права. Он тебя любит. По-своему, но любит.

МЭРИЛИН МОНРО. Лучше бы просто любил, без «по-своему». Выходит, мы с тобой не убежим?

ДОН ЖУАН. Выходит, так.

МЭРИЛИН МОНРО. И все из-за того, что ты её любишь?

ДОН ЖУАН. Да.

МЭРИЛИН МОНРО. Несчастный Дон Жуан.

ДОН ЖУАН. Счастливый Дон Жуан.

МЭРИЛИН МОНРО. Почему?

ДОН ЖУАН. Потому что только любовь делает нас счастливыми. Давай вернемся.

Мэрилин и Дон Жуан возвращаются в квартиру соседей. На площадке появляется Тамара, достает ключ и начинает открывать квартиру. Она с удивлением убеждается, что квартира закрыта на два замка. Услышав повороты ключа, грабители напрягаются. Дед Мороз наспех нацепляет бороду и надевает шапку.

СНЕГУРОЧКА. Скорей за ширму!

ДЕД МОРОЗ. Нет, лучше станем ближе к выходу. Легче будет скрыться.

Тамара открывает дверь и входит в квартиру. Первое, что она видит – Снегурочку и Деда Мороза, которые тянут друг друга в разные стороны.

ТАМАРА. Извините, я совсем о вас забыла! С Новым Годом!

Пауза. Озадаченные грабители не знают, как реагировать. Наконец, Снегурочка робко отвечает.

СНЕГУРОЧКА. С Новым Годом!

ТАМАРА. (Все еще стоя в дверях.) Постойте… А как вы сюда попали. (И, не получив ответа, продолжает.) А, наверное, ключи вам дали соседи. (Обводит взглядом комнату.) А почему в квартире такой разгром?

СНЕГУРОЧКА. Мы попали сюда по ошибке.

ТАМАРА. И картины пропали. Кто вы такие?

СНЕГУРОЧКА. Объяснения излишни. Мы лучше пойдем.

ТАМАРА. Нет, вы никуда не пойдете.

ДЕД МОРОЗ. А мы вас и спрашивать не будем.

ТАМАРА. Что у вас в мешке?

ДЕД МОРОЗ. Подарки. (Показывает на торчащую голову жирафа.) Не видите, что ли?

ТАМАРА. Развяжите мешок.

ДЕД МОРОЗ. Извините, нам некогда.

Тамара достает телефон и хочет набрать номер, но Дед Мороз выбивает его из ее рук.

Прочь с дороги!

ТАМАРА. Сначала оставьте то, что взяли.

СНЕГУРОЧКА. Мы согласны. Только обещайте не сообщать в полицию.

ДЕД МОРОЗ. Ты согласна, а я нет. (Взваливает на плечи мешок и направляется к выходу.)

ТАМАРА. (Загораживая собой проход.) Я вас не выпущу.

ДЕД МОРОЗ. Очень даже выпустите.

ТАМАРА. Нет.

ДЕД МОРОЗ. Дорогая, пустите по-хорошему. Иначе…

ТАМАРА. Что «иначе»?

ДЕД МОРОЗ. Вам разве не понятно, что я могу отшвырнуть пятерых таких, как вы?

СНЕГУРОЧКА. Не угрожай ей! Брось мешок!

ДЕД МОРОЗ. Еще чего. (Приближается к Тамаре.) Прочь с дороги!

СНЕГУРОЧКА. Оставь вещи! Слышишь, что я тебе говорю?

ДЕД МОРОЗ. Не командуй.

Дед Мороз пытается оттеснить Тамару. После короткой борьбы она падает. Дед Мороз быстро уходит с мешком. Снегурочка, мгновение поколебавшись, убегает вслед за ним. Они быстро сбегают с лестницы и скрываются.

Тамара встает, растирает ушибленную ногу, поправляет платье, поднимает упавший телефон и набирает номер. Убедившись, что телефон сломался, бросает его на диван. Осматривает квартиру, пытаясь определить масштабы грабежа. Убирает со стола грязную посуду, ставит новые приборы, заменяет свечи.

В это время на лестнице появляется Дед Мороз с мешком и звонит в дверь. Тамара вздрагивает, берет в руки пустую бутылку, оставленную на столе, и встает у входа. Дед Мороз, убедившись, что никто не реагирует на звонок, осторожно открывает дверь и входит в комнату. Тамара бьет его бутылкой по голове. Дед Мороз падает. Тамара находит веревку и быстро связывает ему ноги. Дед Мороз приходит в себя и пытается встать.

ТАМАРА. Лежать!

ДЕД МОРОЗ. Что случилось?

ТАМАРА. Не двигайся. А где Снегурочка?

ДЕД МОРОЗ. Какая Снегурочка?

ТАМАРА. Зачем ты вернулся? Все-таки решил вернуть мне вещи?

ДЕД МОРОЗ. Какие вещи?

ТАМАРА. Все еще не пришел в себя? Видно, я тебя сильно ударила.

ДЕД МОРОЗ. Так это вы меня ударили?

ТАМАРА. А ты думал, я совсем беззащитная? Захотелось еще поиздеваться?

ДЕД МОРОЗ. Если бы не шапка, вы бы проломили мне голову.

ТАМАРА. Жаль, что вы ее не сняли перед тем, как войти.

Тамара берет мешок, выроненный Дедом Морозом, и высыпает его содержимое на пол. Оттуда выпадает только одна коробка. Тамара озадачена.

Простите, а вы кто?

ДЕД МОРОЗ. Дед Мороз, разве не видите?

ТАМАРА. И зачем вы пришли?

ДЕД МОРОЗ. А разве вы меня не заказывали? (Не без труда достает из кармана квитанцию.) Вот квитанция. Это ваша подпись?

ТАМАРА. (Она сильно смущена.) Ой, извините… Да, заказывала. Сейчас я вас развяжу. (Торопится снять веревки.)

ДЕД МОРОЗ. (Поднимается и трет ударенную голову.) Вы всегда гостей так встречаете?

ТАМАРА. Еще раз извините… Я вас перепутала.

ДЕД МОРОЗ. С кем?

ТАМАРА. Неважно.

ДЕД МОРОЗ. В самом деле, неважно. Я вручу подарки и пойду.

ТАМАРА. А вы в состоянии идти?

ДЕД МОРОЗ. Не беспокойтесь. У меня шапка мягкая, а голова крепкая.

ТАМАРА. Может, отдохнете немного? Попьете кофе, придете в себя…

ДЕД МОРОЗ. Нет, спасибо. Ждут другие клиенты. Значит, так. (Смотрит в свой блокнот.). У меня записано, что я должен доставить и вручить с поздравлениями от имени Деда Мороза подарок мужчине. Где мужчина?

ТАМАРА. Мужчины нет.

ДЕД МОРОЗ. Вот ваша коробка. Хотел вручить ее торжественно, как полагается, но, согласитесь, обстановка не позволяет. (Дает Тамаре коробку.) Распишитесь в получении. До свидания. (Берет пустой мешок, собирается уйти, но, взглянув на Тамару, останавливается.) Что с вами? Вы плачете?

ТАМАРА. (Сквозь слезы.) Нет, я не плачу. (Плачет еще сильнее.)

ДЕД МОРОЗ. Скажите, что случилось?

ТАМАРА. Ничего. Просто меня сейчас ограбили.

ДЕД МОРОЗ. Кто?

ТАМАРА. Не знаю. Другой Дед Мороз. Поэтому я вас и ударила. Видите: все разбросано, на полу какой-то хлам…

ДЕД МОРОЗ. (Оглядывая комнату.) Вот в чем дело… А я на вас обиделся. Не плачьте.

ТАМАРА. (Продолжая всхлипывать.) Никогда не боялась быть одной, а сейчас боюсь. И еще этот подарок, что вы принесли… Он мне больше не нужен. Возьмите его себе. (Плачет.)

ДЕД МОРОЗ. Нет, я его не возьму. Успокойтесь… Я могу вам чем-нибудь помочь?

ТАМАРА. Нет, спасибо. Вы торопитесь, я не хочу вас задерживать.

ДЕД МОРОЗ. Вы предлагали мне кофе. Я, пожалуй, с удовольствием бы его выпил.

ТАМАРА. Вы, наверное, делаете вид, что хотите кофе, чтобы не оставить меня одну? Не беспокойтесь, это только минутная слабость, сейчас все пройдет. На самом деле я сильная.

ДЕД МОРОЗ. (Потирая ушибленную голову.) Это я уже заметил. Но я действительно хочу кофе.

ТАМАРА. Правда?

ДЕД МОРОЗ. Правда.

ТАМАРА. Спасибо! А клиенты?

ДЕД МОРОЗ. Подождут.

ТАМАРА. Ну, хорошо, я сейчас приготовлю.

Тамара выходит на кухню. Дед Мороз снимает шапку и бороду и скидывает шубу. Оказывается, под обличьем Деда Мороза скрывался молодой привлекательный мужчина. Тамара возвращается с тарелками.

ТАМАРА. Это вы? Я вас даже не узнала.

ДЕД МОРОЗ. Разочарованы? Был таким красивым сказочным персонажем, а теперь стал заурядным человеком. Меня зовут Андрей.

Отныне мы тоже будем называть его Андрей.

ТАМАРА. А меня Тамара.

АНДРЕЙ. Очень приятно.

ТАМАРА. (Накрывая стол.) Пока там греется вода, я приберусь немного. Нельзя же сидеть за столом, когда в комнате такой развал.

ДЕД МОРОЗ. Я вам помогу. Уберу мусор с пола в свой мешок. Он у меня пустой.

Тамара быстро убирает разбросанную одежду в шкаф. Андрей подбирает мусор и запихивает его в мешок.

ТАМАРА. Ну вот, уже стало немного уютнее. Вода, наверное, уже вскипела. Пойду, принесу кофе. (Выходит на кухню.)

Андрей, оставшись один, поднимает упавшую елку и зажигает на ней лампочки. Тамара возвращается, но не с чашками, а с бутылкой шампанского. Она ставит на стол закуску и зажигает свечи.

Прошу. Только давайте сначала закусим что-нибудь и выпьем шампанского. Встретим, хоть и с опозданием, Новый Год.

АНДРЕЙ. Спасибо. Не стоит беспокоиться.

ТАМАРА. Нет-нет, я чувствую себя виноватой и просто так вас не отпущу. Откройте, пожалуйста, шампанское.

Тамара и Андрей садятся за стол. Андрей открывает бутылку, разливает шампанское и поднимает бокал.

АНДРЕЙ. С Новым Годом!

ТАМАРА. С Новым Годом!

Чокаются, пьют.

И я еще раз прошу у вас прощения.

АНДРЕЙ. Забудьте об этом. Расскажите по порядку, что здесь произошло.

ТАМАРА. Ничего интересного. Пришла домой, а тут стоят два грабителя, одетые как Снегурочка и Дед Мороз. Сбили меня с ног и ушли с большим мешком.

АНДРЕЙ. Я считаю, что вам повезло.

ТАМАРА. Да, конечно. Я им должна быть очень благодарна.

АНДРЕЙ. Я серьезно. Могли ведь и покалечить, и даже пристукнуть. А как они к вам проникли?

ТАМАРА. Не могу понять. Дверь была заперта на два замка, а замки целы.

АНДРЕЙ. Вы позвонили в полицию?

ТАМАРА. Нет, они сломали мой телефон.

АНДРЕЙ. Позвоните с моего.

ТАМАРА. Нет смысла. Жулики уже далеко, и сегодня ночью их не найти.

АНДРЕЙ. Будем надеяться, что они когда-нибудь попадутся при очередном грабеже.

ТАМАРА. Впрочем, завтра я за них возьмусь. Приедет полиция, снимет отпечатки, опросит соседей, сделает опись украденных вещей…

АНДРЕЙ. И много они у вас взяли?

ТАМАРА. Практически все ценное, что у меня есть. Что у меня было.

АНДРЕЙ. Вы не расстраивайтесь. Может быть, их еще найдут, и вещи к вам вернутся.

ТАМАРА. Вряд ли. Но я не расстраиваюсь. Вернее, я расстроена, но не из-за вещей. Ведь есть ценности и поважнее: здоровье, семья, доброта, любовь… Вот что жалко терять. Вы согласны?

АНДРЕЙ. Вполне.

ТАМАРА. И все-таки настроение ужасное. Пришли, все раскидали, копались в моем белье, рыскали по ящикам и тумбочкам, рылись в моих письмах… Такое ощущение, что они залезли в мою душу, а не в квартиру… Наворовали на т, а испоганили на миллион. И кроме того… Впрочем, зачем Вам знать мои проблемы? Вам это не интересно.

АНДРЕЙ. Мне очень интересно. Продолжайте, я прошу.

ТАМАРА. Мама оставила мне свои украшения и несколько картин. Честно говоря, я даже не знаю их ценности. Может быть, они ничего и не стоят. Но это память о маме. И они ее осквернили. (Помолчав.) Сейчас я опять заплачу.

АНДРЕЙ. Ваша мама давно умерла?

ТАМАРА. Ровно три года назад. Совсем молодой. Я ее очень любила. (Снова умолкает.) Но не будем о грустном. Расскажите лучше о себе.

АНДРЕЙ. Вот, вы говорили о настоящих ценностях. Когда-то я навещал в больнице своего отца. С ним в палате лежало еще несколько пожилых людей. Один был в прошлом директором какого-то крупного завода, другой – адмиралом, третий еще каким-то важным лицом. Никого из них никто никогда не навещал. И только к одному старику каждый день приходила дочь. Молодая, красивая, пахнущая духами, жизнерадостная. Она приносила ему горячий суп, какую-то другую его любимую еду, читала вслух газеты, поправляла подушки, весело болтала, а, уходя, обнимала и целовала. Вся палата смотрела на них с завистью. И я подумал: все мы стремимся чем-то руководить, прославиться, продвинуться, занимать важные посты, получать награды… А на самом деле, единственная настоящая и надежная ценность – это крепкая, дружная, любящая и любимая семья. Вот ее и надо строить. Все прочее – суета…. (Виновато.) Извините, я тоже заговорил о грустном.

ТАМАРА. Нет-нет, мне нравится то, что вы говорите. Я сама думаю точно так же.

АНДРЕЙ. И все-таки, это не новогодняя тема. Кстати, а почему вы встречаете Новый Год одна? Или это бестактный вопрос?

ТАМАРА. Нет, почему же? Мне скрывать нечего. Я встречаю его одна, потому что… Потому что я вообще одна.

АНДРЕЙ. Вы заказали подарок от Деда Мороза, который я сюда принес. Давайте его откроем? (Протягивает Тамаре коробку.)

ТАМАРА. Не надо.

АНДРЕЙ. Почему?

ТАМАРА. Вы же знаете, этот подарок предназначался не мне.

АНДРЕЙ. А кому же?

ТАМАРА. Хотела сделать одному человеку сюрприз. Но он не пришел.

АНДРЕЙ. И вы расстроились?

ТАМАРА. Немножко. И даже хотела побежать к нему, но потом одумалась. В сущности, давно стало понятно, что мы с этим человеком чужие. Ничего нового не случилось. Просто в Новый Год я почувствовала себя особенно одинокой.

АНДРЕЙ. А что потом?

ТАМАРА. Ничего. Вышла, погуляла, чуть успокоилась и вернулась. Думала, что буду встречать одна, но меня «развлекли» бандиты. Вот такой праздник. Говорят, есть примета: как встретишь Новый Год, таким будет и весь год.

АНДРЕЙ. Ерунда, нет такой приметы. А почему вы не пошли веселиться куда-нибудь к друзьям, подругам?

ТАМАРА. (Помолчав.) Сказать честно, я вообще не люблю этот праздник.

АНДРЕЙ. (Удивленно.) Вы не любите Новый Год?

ТАМАРА. Я знала, что вы удивитесь. Но скажите сами: почему это вдруг ровно 31 декабря в 12 часов ночи мне должно становиться очень весело? Как по чьей-то команде. Ведь у веселья должны быть какие-то еще причины, кроме даты в календаре.

АНДРЕЙ. Но ведь праздники для того и существуют, чтобы вырваться из ежедневной рутины. Для этого яркий свет, музыка, иллюминация, фейерверки, веселые передачи, любимые артисты. Не надо спешить на работу, можно нарядиться, пойти в гости к приятным тебе людям, посмеяться, потанцевать…

ТАМАРА. Это всё как бы снаружи, а не внутри. А веселье должно идти от тебя самого, оттого что тебе хорошо, радостно.

АНДРЕЙ. А радостно внутри становится от того, что происходит снаружи.

ТАМАРА. Я знаю: считается, что в Новый Год надо веселиться. Но умеем ли мы веселиться, не включив телевизор? А по телевизору идут передачи одна глупее другой, все одинаково шумные и пестрые, гремит музыка «в два притопа, три прихлопа», прыгают и извиваются малоодетые девушки. Разве это веселье? И почему надо веселиться ночью, когда хочется спать, а транспорт не ходит? Но мы натужно делаем вид, что нам очень весело, объедаемся, напиваемся, а на другой день просыпаемся с головной болью, усталые, клянем себя и даем зарок в следующем году никуда не ходить. Иногда мне кажется, что ритуалы этого праздника придумали торговые фирмы, чтобы заставлять нас покупать ненужные подарки и всякую мишуру. А почему бы не встретить Новый Год тихо, душевно, без шума и трескотни, в семейном кругу?

АНДРЕЙ. Извините, Тамара, но такое празднование многим не понравится.

ТАМАРА. А я и не навязываю свое мнение другим. Я говорю только за себя.

АНДРЕЙ. И все-таки странно слышать такое мнение от совсем молодой женщины. Хотя, в какой-то мере, я с вами согласен. Новый Год не только обещает радость, но и таит грусть. Становимся старше. Теряем иллюзии. Прошел еще год, а ты чего-то не сделал, не достиг, не успел.

ТАМАРА. А как вы встречаете Новый Год?

АНДРЕЙ. Как все. Но у меня есть такая традиция: в канун Нового Года я стараюсь выбрать час-другой и побыть одному, подумать…

ТАМАРА. О чем?

АНДРЕЙ. Ну, я вспоминаю, как я прожил этот год, стараюсь подвести какие-то итоги. Что я сделал хорошего, что плохого, в чем ошибался. Я думаю, не тратил ли время на ненужные, глупые занятия. Ведь жизнь коротка, неразумно тратить ее впустую. А мы нередко занимаемся ненужными делами, забиваем себе головы ненужными мыслями, встречаемся не с теми людьми, стремимся не к тем целям, читаем случайные книги, смотрим случайные фильмы, ходим на бессмысленные спектакли. И еще я думаю о том, как жить в будущем году. Не надо ли попытаться что-то изменить, в чем-то измениться. Стать добрее, лучше, мудрее. Чему-то научиться…

ТАМАРА. Хорошая традиция. Мне она нравится.

АНДРЕЙ. К сожалению, я это делаю только раз в год. А не мешало бы размышлять об этом почаще…. Но в праздник все-таки надо веселиться.

ТАМАРА. У меня такое отношение к Новому Году связано с особыми, чисто личными причинами. Дело в том, что… Нет, вам будет скучно. Я и так своими жалобами в праздничную ночь нагоняю на вас тоску.

АНДРЕЙ. Давайте, выговаривайтесь уж до конца.

ТАМАРА. Три года назад я собралась отпраздновать Новый Год в компании. А мама была немного не здорова. Она мне сказала: «Может, останешься дома? Встретим Новый Год вместе.» Но мне хотелось повеселиться, и я ушла. А через несколько дней… (Голос ее прерывается.) А через несколько дней… (Умолкает.)

АНДРЕЙ. (Не зная, как ее успокоить.) Тамара…

ТАМАРА.. И с тех пор я мечтаю, чтобы она мне сказала: «Давай встретим Новый Год вместе.» Но сделанного не исправить. Нам уже никогда не встретить его вместе. Я ставлю для нее бокал, пытаюсь представить ее рядом, но это мало помогает…

АНДРЕЙ. Тамара, что случилось, то случилось. Вам не в чем себя винить.

ТАМАРА. И с тех пор я с трепетом встречаю Новый Год. У некоторых народов есть поверье, что в этот день бог записывает судьбу человека на будущий год. Но можно хорошими делами и поступками в последние дни еще успеть изменить эту запись. И я всякий раз задумываюсь: что записано в книге моей судьбы? Что меня ждет в следующем году?

АНДРЕЙ. Вас ждет счастье.

ТАМАРА. Почему Вы так думаете?

АНДРЕЙ. Потому что Вы молоды и красивы. Потому что Новый Год – это время надежды. Печаль утихнет, душа успокоится. Неудачникам повезет, больные поправятся, ссоры прекратятся, одинокие найдут себе спутников. Ведь люди рождены для счастья, и надо верить, что это сбудется. Надо верить! Когда, если не в Новый Год?

ТАМАРА. Спасибо за добрые слова. И выпейте еще вина.

АНДРЕЙ. (Наливая Тамаре.) Вместе с вами.

Чокаются, пьют.

ТАМАРА. И поешьте что-нибудь.

АНДРЕЙ. Вообще-то, мы собирались только пить кофе.

ТАМАРА. Вы торопитесь?

АНДРЕЙ. Теперь уже нет.

ТАМАРА. Тогда посидите со мной еще немного. Вот, вы говорите, что в Новый Год надо весело праздновать, а сами работаете. Ведь быть Дедом Морозом – это работа.

АНДРЕЙ. В данный момент я как раз праздную и чувствую себя прекрасно. Благодаря вам.

ТАМАРА. Спасибо. А кто вы на самом деле? Я хочу сказать, чем вы заняты в обычное время, когда праздники кончаются?

АНДРЕЙ. А на самом деле, я – актер.

АНДРЕЙ. Актер? А зачем вы нарядились в Деда Мороза?

АНДРЕЙ. Зарабатываю деньги. За эти десять дней мне платят больше, чем за три месяца в театре. А, кроме того, мне нравится эта работа. Она веселая, праздничная. Много встреч, симпатичные люди, счастливые детишки…

ТАМАРА. А работа в театре вам нравится?

АНДРЕЙ. Да, конечно. Правда, я пока не очень известен, но все еще впереди. Я ведь только недавно начал.

ТАМАРА. Я пойду, сделаю, наконец, обещанный кофе, а потом вы мне все расскажете.

АНДРЕЙ. Можно, я вам помогу? Я делаю лучший кофе в мире.

ТАМАРА. Ну что ж, пойдемте. Покажете свое искусство.

Тамара и Андрей уходят на кухню. Из соседней квартиры на лестничную площадку выходят Цезарь и Клеопатра.

ЦЕЗАРЬ. Какие здесь просторные лестничные площадки. Таких домов давно уже не строят.

КЛЕОПАТРА. Ты зачем меня сюда позвал? Полюбоваться на площадку?

ЦЕЗАРЬ. Нет. Я хочу с тобой поговорить.

Пауза.

КЛЕОПАТРА. Ну, так говори.

ЦЕЗАРЬ. Я понял, в чем у нас с тобой главная проблема.

КЛЕОПАТРА. В чем же?

ЦЕЗАРЬ. В том, что мы любим друг друга и потому мучаем. Не было бы любви, были бы равнодушны, не было бы проблем. Жили бы себе спокойно, как все.

КЛЕОПАТРА. Интересная трактовка.

ЦЕЗАРЬ. Насчет тебя я, может быть, ошибаюсь. Но я тебя люблю.

КЛЕОПАТРА. Правда?

ЦЕЗАРЬ. Правда. Ты в это не веришь и потому нервничаешь. А от этого и я злюсь. И не знаю, что думать. А ты мне очень нужна.

КЛЕОПАТРА. А почему ты этого так давно мне не говорил?

ЦЕЗАРЬ. Не знаю. Может быть, потому, что не умею это как следует выразить. Но вот сейчас говорю. И вот что я предлагаю: начнем все с начала, с чистого листа. Ведь сегодня Новый Год, самое время начать жить по-новому. Давай снова друг другу доверять, перестанем злиться, простим друг другу обиды. Согласна?

КЛЕОПАТРА. (Обнимая Цезаря.) Да я давно об этом мечтаю!

ЦЕЗАРЬ. Ну, гора с плеч! Пойдем, отпразднуем начало новой жизни.

КЛЕОПАТРА. Подожди, ты ведь еще не курил.

ЦЕЗАРЬ. Я сейчас и не собирался курить. Я же бросил. Еще в прошлом году. Два часа назад.

КЛЕОПАТРА. Ты и вправду бросил?

ЦЕЗАРЬ. Конечно. Тебе же это не нравилось.

КЛЕОПАТРА. (Снова обнимая Цезаря.) Меня это беспокоило. Спасибо. Теперь я и в самом деле верю, что ты меня любишь.

Цезарь и Клеопатра уходят в соседнюю квартиру. Тамара и Андрей выходят из кухни. Андрей несет поднос с кофейником и чашками. Тамара расставляет чашки на столе и разливает кофе.

АНДРЕЙ. Оказывается, Новый Год действительно можно прекрасно встретить и вдвоем.

ТАМАРА. А разве раньше в таком составе вы его не встречали?

АНДРЕЙ. Нет, как-то не приходилось.

ТАМАРА. Почему же?

АНДРЕЙ. Вероятно, потому, что до сегодняшнего дня еще не встретил никого, с кем бы хотел его встретить.

ТАМАРА. (Чуть смутившись.) Возьмите печенье.

АНДРЕЙ. Я уже пробовал, очень вкусно. Скажите, мы еще увидимся?

ТАМАРА. Почему нет?

АНДРЕЙ. (Оглядывает комнату.) Мне у вас очень нравится. Красиво, стильно. Даже после грабежа. И у вас много книг.

ТАМАРА. Не так и много. В основном, по работе.

АНДРЕЙ. А кто вы по профессии?

ТАМАРА. Юрист.

АНДРЕЙ. Редкая профессия для женщины.

ТАМАРА. Ничего подобного. Большинство судей, адвокатов, нотариусов теперь женщины. Мужчины преобладают разве что только среди прокуроров.

АНДРЕЙ. Интересно, почему.

ТАМАРА. Должно быть, потому, что женщины не столь кровожадны. Кстати, книги после этих бандюг тоже в беспорядке. Надо поставить их на место. (Подходит к полке, ставит книги. Протягивает Андрею телефон) Возьмите ваш телефон, а то забудете.

АНДРЕЙ. Это ваш телефон, не мой. Мой – при мне.

ТАМАРА. Но это и не мой. Мой, во-первых сломан, во-вторых… Постойте…(Рассматривает телефон.) Я, кажется, поняла, чей он. (Задумавшись на мгновение.) Я должна срочно позвонить своему другу. Дайте мне, пожалуйста, ваш телефон.

АНДРЕЙ. (Погрустнев.) Я выйду, чтобы не мешать вашему разговору.

ТАМАРА. Да вы мне не помешаете.

АНДРЕЙ. Нет, я все-таки выйду. (Андрей выходит в кухню.)

ТАМАРА. Только не уходите совсем! (Набирает номер.) Алло, Павел? Да, это я. Звоню с чужого телефона. Ты еще не спишь? Празднуешь? А, понятно. Тем лучше. У меня к тебе просьба: приезжай ко мне как можно скорее. Домой. Только постарайся пройти незаметно. Мало ли кто на лестнице стоять будет. Я не хочу, чтобы на тебя обратили внимание. Когда приедешь, я тебе все объясню. (Заканчивает разговор.) Андрей!

АНДРЕЙ. (Входя.) Поговорили?

ТАМАРА. Да. Он обещал скоро прийти. Возьмите телефон. Спасибо.

АНДРЕЙ. Не за что.

ТАМАРА. Что вы вдруг так поскучнели?

АНДРЕЙ. Нет, все нормально. Я, пожалуй, пойду.

ТАМАРА. Куда же вы так неожиданно?

АНДРЕЙ. Мне давно пора. (Надевает шубу и нацепляет бороду.)

ТАМАРА. (Потускнев.) Да, конечно, я и так вас нахально задержала. Извините.

АНДРЕЙ. Спасибо за приятный вечер.

ТАМАРА. Это вам спасибо. Без вас я бы сошла с ума от страха и одиночества.

АНДРЕЙ. Скоро к вам придет другой защитник, более надежный. (Надевает шапку.) До свидания.

ТАМАРА. До свидания.

Андрей уходит. Тамара явно огорченная, растерянно бродит по комнате. На лестнице появляется Дед Мороз и звонит в дверь. Тамара вздрагивает, берет бутылку, но Дед Мороз быстро входит в комнату, прежде чем она приближается к двери. Тамара пятится от него, держа бутылку в руках.

ДЕД МОРОЗ. Тамара, не бойся, это я.

ТАМАРА. Боже, Павел, как ты меня напугал. Почему ты так странно вырядился?

ДЕД МОРОЗ (ПАВЕЛ). Ты же сама просила прийти так, чтобы на меня не обращали внимания.

ТАМАРА. Как хорошо, что ты приехал так быстро!

ПАВЕЛ. Что случилось?

ТАМАРА. Меня ограбили.

ПАВЕЛ. Ты видела грабителей?

ТАМАРА. Да, я их застала.

ПАВЕЛ. Как они выглядели?

ТАМАРА. Снегурочка и какой-то мужчина, одетый под Деда Мороза. Поэтому я тебя так и испугалась.

ПАВЕЛ. Ты сможешь его опознать?

ТАМАРА. Нет. Все Деды Морозы одинаковы. Но этот оставил след, и мы можем их поймать. Потому я тебя и позвала. (Протягивает Павлу телефон.)

ПАВЕЛ. Он забыл телефон? Ну, тогда они у нас в кармане!

На лестнице появляется Дед Мороз и, коротко позвонив, врывается в комнату. Тамара непроизвольно хватает бутылку.

ДЕД МОРОЗ. Тамара, это я, Андрей. А это тот бандит? Я видел, как он вошел. Не бойтесь, я с ним расправлюсь. (Бросается на Павла.)

ТАМАРА. Стойте! Это не он! Это мой друг!

АНДРЕЙ. Ваш друг? Этот Дед Мороз?

ТАМАРА. Он не Дед Мороз. Он… Он просто друг.

АНДРЕЙ. (Растерянно.) Тогда… Извините.

ПАВЕЛ. Ничего страшного.

АНДРЕЙ. Тамара, можно с вами поговорить?

ТАМАРА. Я слушаю.

АНДРЕЙ. Если можно, с глазу на глаз.

Павел вопросительно смотрит на Тамару. Она кивает.

ПАВЕЛ. Пойду на кухню, сварю себе кофе. (Выходит.)

ТАМАРА. Так что вы хотели сказать?

АНДРЕЙ. Понимаете… Мы тут встречали с вами Новый Год…

ТАМАРА. Да.

АНДРЕЙ. Так вот… Никогда еще мне не было так хорошо.

ТАМАРА. Мне тоже.

АНДРЕЙ. Не знаю, как это случилось, но за этот час вы стали мне дороже всех на свете. Не бойтесь, теперь я уйду и оставлю вас с вашим другом. Но я должен был вам это сказать.

ТАМАРА. Глупый, зачем тебе уходить? (Обнимает Андрея.). Я так счастлива, как никогда.

ПАВЕЛ. (Входя.) Извини, я только хотел спросить, где ты держишь кофе? Или теперь более уместно шампанское?

ТАМАРА. Садитесь, я все сделаю сама. А вы пока знакомьтесь. И снимите свои шапки и бороды.

ПАВЕЛ. А зачем? Так даже прикольнее.

Тамара ставит на стол еще один прибор. Тем временем на лестнице появляются Дед Мороз с мешком и Снегурочка с корзиной и картинами.

АНДРЕЙ. Меня зовут Андрей.

ПАВЕЛ. А меня Павел. Мы с Тамарой старые сотрудники и друзья.

АНДРЕЙ. Вместе работаете?

ПАВЕЛ. Не совсем. Но встречаться приходится часто. (Поднимает бокал.) Ну что, с Новым Годом?

ТАМАРА. И с новым счастьем!

На лестничной площадке Дед Мороз и Снегурочка останавливаются возле двери.

ДЕД МОРОЗ. (Ставит мешок на пол.) Черт, тяжеленный мешок. Надоело с ним таскаться. Жаль, что не удалось его увезти.

СНЕГУРОЧКА. Пожалей лучше себя, а не мешок. Заходим.

ДЕД МОРОЗ. Подожди, дай отдышаться.

СНЕГУРОЧКА. Ждать некогда. Дорога каждая минута.

ДЕД МОРОЗ. Ты твердо решила?

СНЕГУРОЧКА. Пойми, у нас нет другого выхода. Нам нужно любой ценой вернуть телефон.

ДЕД МОРОЗ. Да не такой уж он дорогой. То, что в мешке, стоит гораздо больше.

СНЕГУРОЧКА. Я ведь уже тебе объясняла, что не в стоимости дело. Телефон зарегистрирован на твое имя. Тебя мгновенно найдут. К тому же, по нему легко узнать контакты всех твоих дружков. И мой в том числе. Как ты мог его забыть? Знала бы, что ты такой растяпа, ни за что не брала бы тебя в дело.

ДЕД МОРОЗ. Как мы будем там действовать?

СНЕГУРОЧКА. Смотря по обстоятельствам. Об одном только тебя прошу: не открывай там рот. Говорить буду я.

ДЕД МОРОЗ. Ну ладно, звони.

СНЕГУРОЧКА. (Взявшись за ручку двери.) Не заперто. Зайдем без звонка.

Грабители заходят в квартиру. Увидев Тамару в обществе двух Дедов Морозов, они в удивлении застывают.

СНЕГУРОЧКА. Ой, что-то много Дедов Морозов… С Новым Годом!

Павел распахивает шубу. Под ней открывается форма майора полиции. Дед Мороз непроизвольно хочет ускользнуть, но Снегурочка удерживает его за рукав.

ТАМАРА. А мы вас ждем. Что скажете хорошего?

СНЕГУРОЧКА. Мы бы хотели с вами поговорить. Только, лучше без свидетелей.

ТАМАРА. Нет уж, лучше при свидетелях.

СНЕГУРОЧКА. Ну, во-первых, мы хотим попросить прощения. А во-вторых, возвратить вам все, что мы взяли. В целости и сохранности.

Снегурочка ставит корзинку на пол перед Тамарой и толкает Деда Мороза в бок. Тот тоже ставит мешок.

ТАМАРА. Я уж думала, что вы увезли мои вещи куда-нибудь далеко-далеко.

ДЕД МОРОЗ. А мы бы так и сделали, да какие-то мерзавцы угнали нашу машину. (Возмущенно.) Сволочи! Ворьё! Этих гадов надо расстреливать на месте!

ПАВЕЛ. Мы учтем это мнение, когда будем разбирать ваше дело.

СНЕГУРОЧКА. (Толкая товарища в бок, тихо.) Заткнись! Я же просила тебя молчать.

ТАМАРА. Потому вы и решили вернуться.

СНЕГУРОЧКА. Нет. Осознали, что поступили неправильно.

ТАМАРА. И заодно, наверное, чтобы взять телефон?

СНЕГУРОЧКА. Значит, он нашёлся?

ТАМАРА. (Показывая телефон.) Как видите. И знали, что вы захотите его вернуть.

ПАВЕЛ. Знаете, как называются ваши действия?

ДЕД МОРОЗ. (Радостно.) Разбой.

ПАВЕЛ. Молодцы. Грамотные.

СНЕГУРОЧКА. И все же простите нас. Ведь мы все вернули. И мы обещаем больше никогда этим не заниматься.

ТАМАРА. Андрей, как ты считаешь? Простить?

АНДРЕЙ. Расстрелять на месте.

ТАМАРА. Я тоже так думаю. Но сегодня Новый Год и очень счастливый день в моей жизни. Поэтому я вас прощаю.

СНЕГУРОЧКА. И не будете подавать на нас жалобу?

ТАМАРА. Не буду.

ДЕД МОРОЗ. Спасибо!

Из соседней квартиры на площадку в веселом танце высыпают соседи.

СНЕГУРОЧКА. (Нерешительно.) Мы можем идти?

ПАВЕЛ. Можете.

СНЕГУРОЧКА. А телефон?

ПАВЕЛ. (Берет у Тамары телефон.) Пока придержу у себя. Я еще буду с вами разбираться. Так что скоро увидимся.

ДЕД МОРОЗ. Где?

ПАВЕЛ. Не беспокойтесь, за вами приедут.

ДЕД МОРОЗ. Очень хорошо. У меня ведь нет теперь машины. Заодно подам заявление о краже. Вы поможете нам ее найти?

Соседи стучат в квартиру Тамары. Она открывает дверь.

НАПОЛЕОН. Тамара, ты не спишь? Мы зашли тебя поздравить. С Новым Годом! Ого, сколько Дедов Морозов! С Новым Годом!

Соседи увлекают всех в танец. Музыка, конфетти, бенгальские огни, шампанское, веселые возгласы, объятья. За окном вспыхивают и гремят фейерверки.

КОНЕЦ

Такой, как все

Восточная поэма

Комедия в двух действиях

АННОТАЦИЯ

Сын очень высокопоставленного лица решает отправиться на службу в армию, и что из этого получилось. 7 мужских ролей, 4 женских. Интерьер.

Пьеса – лауреат драматургического конкурса Министерства обороны РФ и Театра Российской Армии.

Действующие лица

ГЕНЕРАЛ

ЕГО ЖЕНА

ЕГО ДОЧЬ

ПОЛКОВНИК

СТАРШИНА

ЛЕОНИД, РЯДОВОЙ

НИКОЛАЙ, РЯДОВОЙ

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ

МАТЬ

МАХМУД

НАТАША

АБРЕКИ (без слов)

Действие происходит в некотором царстве, в тридесятом государстве в наше время.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Сцена 1.

Штаб одной из воинских частей. Старшина сидит за столом и что-то пишет, зевая и отгоняя мух.

СТАРШИНА. (В телефонную трубку.) Как дела? Всех парней обработали? Один недоволен? Сильно шумел? Говорил спокойно? Все равно, пришли его ко мне, я им займусь. Я сейчас в кабинете генерала, охраняю на время его отлучки. Давай. (Кладет трубку.)

Входит новобранец. Он еще в штатском, но подмышкой у него смятая охапка армейской одежды, в другой руке сапоги.

НОВОБРАНЕЦ. Здравствуйте.

СТАРШИНА. Не «Здравствуйте», а «Здравия желаю!» Это ты Николай?

НОВОБРАНЕЦ. Я.

СТАРШИНА. Не «я», а «Так точно!» Как ты думаешь, почему тебя ко мне прислали?

НИКОЛАЙ. Не знаю. Наверное, познакомиться.

СТАРШИНА. Совершенно верно. Чтобы я познакомился с новобранцем, который для новобранца слишком много разговаривает.

НИКОЛАЙ. Я там спросил только, почему нас послали в душ.

СТАРШИНА. А ты хочешь, чтобы я послал тебя в другое место?

НИКОЛАЙ. Я ничего не хочу. Просто я думал, что если посылают в душ, то там есть вода.

СТАРШИНА. Запомни: в армии делают только то, что положено. В душ послали потому, что так положено. А есть там вода, или нет, тебя это не касается. Твое дело выполнять приказ.

НИКОЛАЙ. А я и выполнил.

СТАРШИНА. Форму получил?

НИКОЛАЙ. Получил, только я просил дать мне другие сапоги, а мне сказали…

СТАРШИНА. Стоп! Что за разговоры? Ты в армии или у бабушки в гостях?

НИКОЛАЙ. В армии.

СТАРШИНА. А раз в армии, то отвечай, как положено.

НИКОЛАЙ. А как положено?

СТАРШИНА. А положено отвечать «Так точно!». Понял?

НИКОЛАЙ. Понял.

СТАРШИНА. Ничего ты не понял. Не «понял», а «Так точно!». Понял?

НИКОЛАЙ. Так точно.

СТАРШИНА. Вот это уже похоже на нормальный осмысленный армейский разговор. Но ничего, мы тебя еще научим. Так что, получил, говоришь форму?

НИКОЛАЙ. Получил, но дело в том…

СТАРШИНА. Болван, я ведь тебе объяснил, как положено отвечать. Или ты уже забыл?

НИКОЛАЙ. Так точно!

СТАРШИНА. Забыл?

НИКОЛАЙ. Никак нет.

СТАРШИНА. Форму получил?

НИКОЛАЙ. Так точно!

СТАРШИНА. Ну, наконец-то. А раз получил, почему ты все еще в этом штатском тряпье?

НИКОЛАЙ. На гимнастерке нет пуговиц, а сапоги не моего размера.

СТАРШИНА. Это не причина для солдата разгуливать в штатском. Или, может быть, ты ждешь, что я пришью тебе пуговицы?

НИКОЛАЙ. Так точно!

СТАРШИНА. Что?

НИКОЛАЙ. Никак нет.

СТАРШИНА. Я смотрю, тобой надо серьезно заняться. Ты понимаешь, для чего ты здесь находишься?

НИКОЛАЙ. Защищать Родину.

СТАРШИНА. Совершенно верно. Вот и подметешь сегодня для начала казарму. Надо с первого дня привыкать к настоящей воинской службе. (Сурово.) Как надо отвечать?

НИКОЛАЙ. Так точно.

СТАРШИНА. Не «Так точно», а «Слушаюсь». Тебе не кажется, что один из нас полный идиот?

НИКОЛАЙ. Так точно!

СТАРШИНА. Молчать! Ты меня еще не знаешь, но ты меня еще узнаешь.

НИКОЛАЙ. Точно так же говорил подпоручик Дуб.

СТАРШИНА. Какой еще дуб?

НИКОЛАЙ. Из «Солдата Швейка».

СТАРШИНА. Из «Швейка», говоришь? Думаешь, я не понял намека? Почистишь заодно и отхожее место в казарме. А потом туалет в квартире генерала. (Сурово.) Не слышу ответа.

НИКОЛАЙ. Слушаюсь.

СТАРШИНА. Как ты стоишь перед старшим по званию?

НИКОЛАЙ. А как надо стоять?

СТАРШИНА. Молчать! Смирно!

Николай, не зная, выпускать ли из рук одежду и сапоги, пытается встать в стойку «Смирно»

Что это еще за поза? Руки по швам!

Николай роняет сапоги и одежду и вытягивает руки по швам.

Кто тебе разрешил разбрасываться своим барахлом? Здесь кабинет генерала, а не предбанник.

Николай начинает подбирать свои вещи. Старшина рявкает еще громче.

Стоять! Разве я дал команду «вольно!»? Я тебя спрашиваю: была команда «вольно!»?

НИКОЛАЙ. Никак нет.

СТАРШИНА. А вот теперь слушай команду: «вещи падааа-брать»!

Под насмешливым взглядом Старшины Николай торопливо подбирает вещи; они падают у него из рук, он их снова подбирает, пока Старшина не отдает новую команду.

Смиррр-но!

Николай замирает, оставив половину вещей на полу.

Вещи уроооо-нить!

НИКОЛАЙ. (Не двигаясь с места.) Вы не имеете права надо мной измываться.

СТАРШИНА. Это еще почему?

НИКОЛАЙ. Потому что есть конституция, и она защищает права человека.

СТАРШИНА. Но ты не человек, а солдат. И запомни: в армии есть только одна конституция, и называется она – устав. Понял?

НИКОЛАЙ. Так точно.

СТАРШИНА. И в этом уставе ты должен помнить только одну статью: «Приказ начальника – закон для подчиненного». Вот я скомандую тебе «Смирно!», и ты будешь стоять, пока мне не надоест. Понял, что такое конституция?

НИКОЛАЙ. Никак нет.

СТАРШИНА. Не понял? Тогда – смииирррр-но!

Николай вытягивается в струнку.

Вот и стой смирно, пока не поймешь.

Пауза. Старшина расхаживает по комнате.

Во-первых, я над тобой не измываюсь, а учу уму-разуму. Приучаю к дисциплине. Приказ начальника – приказ Родины. Понял?

НИКОЛАЙ. Так точно.

СТАРШИНА. Повтори.

НИКОЛАЙ. Приказ начальника – приказ Родины.

СТАРШИНА. Во-вторых, мне просто скучно, понимаешь? Хочется немножко и развлечься.

НИКОЛАЙ. Мне тоже, может быть, скучно, но я же над вами не измываюсь.

СТАРШИНА. Будешь еще разговаривать, я тебя в порошок сотру. Запомни, молокосос: в армии можно ссориться с капитаном, с полковником, даже с генералом, но только не со старшиной. Понял?

НИКОЛАЙ. Так точно.

СТАРШИНА. А теперь – иди. Я надеюсь, свой первый день в армии ты запомнишь надолго.

Николай поворачивается, чтобы уйти.

Стой! Сначала отвечай по форме.

НИКОЛАЙ. Слушаюсь.

СТАРШИНА. То-то. Теперь топай. Правое плечо вперед, марш!

Николай, подобрав выроненную одежду, выходит. Старшина, довольный собой и устроенным развлечением, разваливается в кресле за столом Генерала и закуривает. Входит Человек в штатском.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. (С презрительным удивлением.) Это еще что такое? Где генерал?

СТАРШИНА. (Не меняя позы.) Генерал занят. Кто вы такой, и что вам нужно?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Скажи-ка лучше, кто ТЫ такой и что ты делаешь в генеральском кабинете.

СТАРШИНА. (Почуяв, что с незнакомцем следует вести себя осторожнее, встает.) Генерал вышел, я оставлен здесь охранять.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Быстро беги за ним, и чтобы через две минуты он был здесь.

СТАРШИНА. (Нерешительно.) Я не имею права отлучаться.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Слышал, что тебе сказали? Засекаю время.

СТАРШИНА. Слушаюсь. (Поспешно выходит.)

Человек в штатском расхаживает по кабинету, временами останавливается, морщится и трет себе лоб и виски. Входит Генерал, за ним почтительно следует Старшина.

ГЕНЕРАЛ. Это вы меня звали?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Генерал, что у вас за порядки? Я вхожу в кабинет и вижу эту обезьяну, развалившуюся в вашем кресле как у себя дома.

ГЕНЕРАЛ. А какое вам, собственно, до этого дело?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. (Игнорируя генерала, Старшине.) Быстро принеси сюда большую кружку холодного огуречного рассола.

СТАРШИНА. А где я его возьму?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Где хочешь.

ГЕНЕРАЛ. Гражданин, здесь приказы отдаю только я.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Вас разве не предупредили о моем приезде? Вот мое удостоверение.

ГЕНЕРАЛ. (Взглянув на документы, рявкает Старшине.) Ну, что стоишь? Сказано, так беги. (Посетителю.) Прошу прощения, садитесь, пожалуйста. Чем могу быть полезен?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Рассолом. Чертовски болит голова. Немножко задержался по дороге у губернатора…

ГЕНЕРАЛ. Понимаю. (Достает из холодильника графин и наливает в стакан рассол.) Вот, пожалуйста, рассол высшего качества. Помогает превосходно. Неоднократно проверено.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Не сомневаюсь. (Жадно пьет.)

Появляется Старшина с большим ведром и ковшиком.

ГЕНЕРАЛ. Пошел вон.

СТАРШИНА. Слушаюсь. (Исчезает.)

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Теперь, генерал, сразу к делу. Я должен был приехать раньше, чтобы вас предупредить и дать возможность подготовиться, но, к сожалению, задержался во дворце у здешнего губернатора. Чертовски вкусная была наливка за ужином… Так что не будем терять времени.

ГЕНЕРАЛ. Что случилось?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Нас никто не подслушивает? Двери хорошо закрыты? Проверьте.

ГЕНЕРАЛ. (Проверив двери.) Все в порядке.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Прежде всего, хочу предупредить, что все, что я вам сейчас скажу, является строжайшей государственной тайной. Нарушение ее будет караться по законам военного времени.

ГЕНЕРАЛ. Понимаю.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Очень хорошо. Теперь суть дела. Сын нашего…(понизив голос.) Вы понимаете, о ком я говорю… И – не забывайте, – тот, кого я имею в виду, не только… (понизив голос.) вы сами понимаете, кто – но и главнокомандующий всеми вооруженными силами нашей страны. Поэтому все, что я вам сейчас говорю, рассматривайте, как боевой приказ.

ГЕНЕРАЛ. (Вытянувшись в струнку.) Слушаюсь!

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Так вот. Сын нашего… (понизив голос.) вы понимаете, о ком я говорю… решил пройти действительную службу в армии. Причем службу рядовым солдатом в горячей точке, там, где идут боевые действия против террористов. Он следует примеру английского принца, наследника короны, который, как известно, проходил службу в Ираке. Молодой человек намерен служить просто, скромно, как все. Это поднимет боевой дух солдат и покажет всему миру высокий уровень демократии и тесный союз власти с народом в нашей стране. Известие об этом уже передано в органы массовой информации. Вот, читайте. (Дает генералу газету.)

ГЕНЕРАЛ. Понятно. А теперь между нами: это действительно настоящий сын или только рассказ для газет?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Представьте себе, настоящий.

ГЕНЕРАЛ. И хочет по-настоящему служить?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. (Удрученно.) В этом-то и проблема. Отец его отговаривал, мать месяц подряд проливала слезы, министр обороны предлагал ему место полковника в Генеральном штабе – ничего не помогло. Романтический юноша захотел в действующую армию, причем простым солдатом.

ГЕНЕРАЛ. Он что – ненормальный?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Генерал, вы думаете, о чем говорите?

ГЕНЕРАЛ. Прошу прощения.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Честно говоря, его решение – это для всех нас непрестанная головная боль. (Трет виски.) Правда, сейчас голова у меня болит по другой причине… Плесните-ка еще рассольчику…

Входит Женщина.

ЖЕНЩИНА. (Генералу.) Скажи, что творится у нас в части?

ГЕНЕРАЛ. (Безуспешно стараясь оттеснить ее в сторону). Сейчас не время, дорогая.

ЖЕНЩИНА. До чего мы дожили? Старшина имеет нахальство прерывать обед самого генерала. Слыханное ли дело? Я приказала полковнику объявить ему выговор.

ГЕНЕРАЛ. Дорогая… Я занят, у меня посетитель.

ЖЕНЩИНА. Невелика птица, подождет. (Гостю.) Кто вы, собственно, такой?

ГЕНЕРАЛ. Это… Ну… В общем…

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ (Генералу.). Это что еще за существо?

ГЕНЕРАЛ. Это… Ну… В общем…

ЖЕНЩИНА. А теперь немедленно возвращайся кушать. Котлеты стынут.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Кажется, генерал, вы говорили, что приказы здесь отдаете только вы.

ГЕНЕРАЛ. Познакомьтесь это… Мой друг. Моя супруга. (Жене, с тихой угрозой.) Исчезни. Мгновенно. Стой! Пригласи его обедать.

ЖЕНА. (Смекнув, что гость весьма серьезный.) Прошу прощения, не буду вам больше мешать. Я только зашла на секунду, чтобы пригласить вас обоих пообедать.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Благодарю, в другой раз.

Жена исчезает.

ГЕНЕРАЛ. Прошу прощения за ее вторжение. Может, в самом деле, останетесь пообедать? Наливочка у нас не хуже губернаторской.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. (Сухо.) Мы не закончили еще нашу беседу.

ГЕНЕРАЛ. Да, верно. Скажите, а какое отношение к истории с этим сыном имею я?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Самое прямое. (Официально и торжественно.) Генерал, главнокомандующий оказывает вам высокое доверие. Указанное лицо будет проходить службу в вашей воинской части. Вам предписывается обеспечить безопасность этого лица и организовать прохождение службы на достойном уровне.

ГЕНЕРАЛ. (Ошеломленно.) Ничего себе! (Садится, вытирает платком лоб.)

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. (Повелительно.) Встать! Я привез официальный приказ. Отвечать по форме!

ГЕНЕРАЛ. (По стойке смирно.) Слушаюсь!

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Вопросы есть?

ГЕНЕРАЛ. Скажите, когда прибудет сюда сын нашего…

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. (Прерывая.) Называйте его «Объект».

ГЕНЕРАЛ. Понятно. И когда же прибудет Объект?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Сегодня.

У Человека в штатском звонит мобильный телефон. Он слушает и произносит только одно слово.

Хорошо. (Прячет телефон.) Объект только что доставлен к вам на базу вместе с партией других новобранцев.

ГЕНЕРАЛ. (Растерянно.) Прямо не знаю, что делать.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. С первой же минуты брать контроль над ситуацией.

Генерал подходит к столу и поднимает телефонную трубку.

ГЕНЕРАЛ. Полковник, минуту назад к нам прибыла партия новобранцев. Найди там солдата по фамилии… Минутку. (Зажимает трубку рукой, Человеку в штатском.) Я не решаюсь назвать фамилию.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Чтобы избежать любопытства, ненужных толков и излишнего внимания к его персоне, договорено, что Объект будет проходить службу под условной фамилией, похожей на все остальные – рядовой Иваненко. Солдат как солдат. К тому же, так вам легче будет обеспечить его безопасность.

ГЕНЕРАЛ. (Продолжая телефонный разговор с полковником.) Найдите солдата по фамилии Иваненко и доставьте его ко мне. (Кладет трубку.)

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Надеюсь, вы не забыли, что наш романтический герой не хочет выглядеть привилегированным мальчиком и желает сохранить инкогнито? Он ни в коем случае не должен догадаться, что вы что-то знаете. Солдат как солдат. Как все.

ГЕНЕРАЛ. Все это так неожиданно… Не знаю, справлюсь ли.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Попробуйте только не справиться. Помните – вся ответственность на вас. Справитесь – я первый поздравлю вас с маршалом. Нет – будете тянуть лямку старшиной у чёрта на куличках. В любом случае ваш завтрашний день не будет похож на вчерашний.

ГЕНЕРАЛ. (Уныло.) Понял.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. И еще раз напоминаю: никому ни слова. Ни единому человеку.

ГЕНЕРАЛ. Один я не смогу уследить за каждой мелочью и обеспечить выполнение приказа. Разрешите ввести в курс дела хотя бы полковника, моего заместителя.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Хорошо. Но только одного полковника. И если он проболтается…

Звонит телефон. Генерал берет трубку.

ГЕНЕРАЛ. (В трубку.) Хорошо. Пока не входите. (Кладет трубку. Человеку в штатском.) Объект ждет в приемной.

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Мне нельзя с ним встречаться: он знает меня в лицо. Я свою миссию выполнил и возвращаюсь в Центр. Но за вами будут следить. Желаю успеха.

Человек в штатском выходит. Генерал тяжело вздыхает, снова вытирает пот с лица и протягивает руку к телефону. В этот момент снова неожиданно появляется Человек в штатском.

Забыл сказать самое главное: места здесь неспокойные, то бомба, то кинжал, то засада… И если, не дай бог, с Объектом что-то случится, расстреляю лично на месте.

ГЕНЕРАЛ. Кого? Всех?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Зачем всех? Только тебя. Понятно? Лично я и лично тебя.

ГЕНЕРАЛ. А вот это уже непонятно. Почему меня?

ЧЕЛОВЕК В ШТАТСКОМ. Вот, расстреляю, тогда поймешь.

Человек в штатском уходит. Генерал машинально наливает себе рассол, начинает пить, морщится, выплескивает остаток, достает из холодильника водку, наливает полный стакан и выпивает залпом.

Входит Жена генерала.

ЖЕНА. Ну, что ты тут сидишь? Почему не идешь обедать? Я же сказала – котлеты стынут.

ГЕНЕРАЛ. Уйди, меня в приемной ждут люди.

ЖЕНА. Какие люди? Полковник с каким-то новобранцем?

ГЕНЕРАЛ. Да.

ЖЕНА. Так можешь не беспокоиться. Еще не хватало, чтобы генерал тратил время на всякую мелюзгу. Я сказала полковнику, что он может идти, а новобранцем велела заняться старшине. Он эти дела любит.

ГЕНЕРАЛ. (Вне себя.) Что?! Старшине? Когда, черт побери, ты перестанешь совать нос не в свои дела?

ЖЕНА. Почему ты со мной разговариваешь таким тоном?

ГЕНЕРАЛ. Молчать! Тут, можно сказать, жизнь моя решается, а ты со своими котлетами! Кругом шагом марш, и чтобы я тебя больше не видел!

ЖЕНА. Какая жизнь, почему решается?

ГЕНЕРАЛ. Отстань, сейчас не до тебя. Старшине, говоришь?

Генерал поспешно выходит. Жена сначала сидит в недоумении, потом тоже покидает кабинет. Спустя некоторое время появляется Генерал. За ним следует молодой светловолосый солдат. Генерал садится на диван, солдат остается стоять. Оба немного робеют.

ГЕНЕРАЛ. Ну, что стоишь? Садись.

Солдат садится на краешек стула.

Да не сюда, садись ближе. Как зовут-то?

ЛЕОНИД. Леонид.

ГЕНЕРАЛ. А фамилия?

ЛЕОНИД. Иваненко.

ГЕНЕРАЛ. Откуда? Из столицы?

ЛЕОНИД. Из столицы.

ГЕНЕРАЛ. Вот и познакомились. Как дорога? Тяжело было добираться?

ЛЕОНИД. Да нет, нормально.

ГЕНЕРАЛ. Поездом ехали?

ЛЕОНИД. Ага.

ГЕНЕРАЛ. Как все?

ЛЕОНИД. Как все.

ГЕНЕРАЛ. Это хорошо. Хочешь чаю или кофе?

ЛЕОНИД. Да нет, спасибо.

ГЕНЕРАЛ. А то, может, коньячку?

ЛЕОНИД. А разве рядовому положено?

ГЕНЕРАЛ. Да ты не робей. Армия – наш общий солдатский дом. Вот я и хочу, чтобы с первого дня ты чувствовал себя в армии, как дома. Мы все братья. У нас в части так принято. Ничего, что я называю вас на ты?

ЛЕОНИД. Конечно. Ведь вы – генерал, а я просто солдат.

ГЕНЕРАЛ. Дело не в том, что я генерал. Просто я втрое старше тебя и гожусь тебе в отцы. Так и относись ко мне, как к отцу. У нас так принято. Как говорится, «слуга царю, отец солдатам…» Ну, чокнемся.

Пьют. Входит Полковник и с удивлением смотрит на эту идиллическую сцену.

Полковник, познакомьтесь. Леонид Иваненко, наш новый солдат. Сегодня солдат, завтра, быть может, маршал.

ПОЛКОВНИК. (Сухо.) Мы только что виделись. (Солдату.) Как ты здесь оказался? Тебя ведь послали к старшине.

ГЕНЕРАЛ. Я перехватил его по дороге. Сядьте, полковник, выпейте с нами. Мы, старшие командиры, общаемся все больше с офицерами и постепенно отрываемся от рядовых солдат. Это плохо. Солдаты – основа армии, и нам надо жить их проблемами и интересами. Мы одна большая семья. Так давайте выпьем за солдат!

Изумленный Полковник садится. Все трое пьют.

А теперь, Леонид, иди устраивайся, а завтра мы подумаем, куда тебя определить. Со всеми вопросами обращайся прямо ко мне, не стесняйся. У нас в части так принято. (Провожает его к выходу.) До свидания.

ЛЕОНИД. До свидания. (Уходит.)

ПОЛКОВНИК. Почему вы цацкаетесь с каким-то новобранцем?

ГЕНЕРАЛ. (С его лица слетело выражение добродушия и сменилось деловой озабоченностью.) Слушай внимательно и не задавай лишних вопросов. И всё, что я тебе скажу, является государственной тайной. Проболтаешься – пиши завещание. Понял?

ПОЛКОВНИК. Так точно.

ГЕНЕРАЛ. Ты спросил, чего ради я цацкаюсь с этим новобранцем. А ты знаешь, кто он такой?

ПОЛКОВНИК. Кто?

ГЕНЕРАЛ. Закрой дверь.

Полковник плотно закрывает дверь и возвращается к генералу. Тот шепчет ему на ухо. Полковник встает в стойку «смирно».

ПОЛКОВНИК. А ведь, действительно, похож!

ГЕНЕРАЛ. Еще бы! Вылитый отец.

ПОЛКОВНИК. Почетно!

ГЕНЕРАЛ. Но и страшно. Район у нас неспокойный.

ПОЛКОВНИК. Это верно.

ГЕНЕРАЛ. Трудность еще в том, что парень ни в коем случае не должен догадаться, что к нему относятся по-особому. И вообще, никто ничего не должен заподозрить. Он такой, как все. Понятно? Как все, так и он. Никаких с ним доверительных разговоров. Никаких намеков. Рядовой Иваненко – и все.

ПОЛКОВНИК. Что будем делать?

ГЕНЕРАЛ. Прежде всего, выделить батальон для охраны палатки, где будет находиться Объект. Батальону организовать сплошную круговую оборону. Круглосуточное дежурство. В воздушном пространстве над лагерем непрерывное патрулирование вертолетов и самолетов-истребителей. На подъездах к лагерю расставить танки. Записал?

ПОЛКОВНИК. Так точно.

ГЕНЕРАЛ. Палатку обнести оградой из колючей проволоки.

ПОЛКОВНИК. Надо ли? Лагерь у нас и так обнесен высоким забором.

ГЕНЕРАЛ. Лишний не помешает.

ПОЛКОВНИК. Разрешите высказать соображение.

ГЕНЕРАЛ. Ну?

ПОЛКОВНИК. Такой режим больше будет похож на тюрьму-одиночку, чем на службу обычного солдата. Он сразу догадается. Да и другие тоже.

ГЕНЕРАЛ. Это верно. Так что же, поселить его в общую казарму?

ПОЛКОВНИК. Ни в коем случае. Сами знаете, что там за порядки… К тому же, я ведь не смогу сделать так, чтобы все вставали в шесть утра, а он в восемь. Или его освободить от утренней муштры, а остальных нет. Все сразу, и он сам в первую очередь, смекнут, что к нему относятся по-особенному.

ГЕНЕРАЛ. Что же ты предлагаешь?

ПОЛКОВНИК. В центре базы у нас есть небольшой домик. Устроим в нем персональную казарму для него и еще для нескольких солдат и установим там особый режим.

ГЕНЕРАЛ. Постой, а зачем же еще и другие солдаты?

ПОЛКОВНИК. Чтобы, глядя на них, он думал, что служит, как все. Этих солдат нам подберут из органов безопасности. Они будут его охранять и держать язык за зубами.

ГЕНЕРАЛ. Хорошо, так и сделаем. Теперь насчет режима. Подъем не в шесть часов, а в девять. Никакой шагистики. Никаких нарядов вне очереди. И в очереди тоже. Занятия легкие и только до обеда, потом свободное время. Шахматный кружок. Спорт. Библиотека. Концерты самодеятельности.

ПОЛКОВНИК. Откуда я возьму самодеятельность?

ГЕНЕРАЛ. Об этом не беспокойся. Доставим лучших артистов из столицы.

ПОЛКОВНИК. Замечания ему делать можно?

ГЕНЕРАЛ. (Подумав.) Можно. Но в деликатной форме. «Будьте добры, застегните, пожалуйста, пуговицу на гимнастерке, если вам не трудно».

ПОЛКОВНИК. А если он скажет, что нет пуговицы?

ГЕНЕРАЛ. Ответь: «Не беда, моя жена вам ее пришьет».

ПОЛКОВНИК. Но у меня нет жены!

ГЕНЕРАЛ. Кого это интересует? Нет жены, пришьешь сам. А лучше вообще не делай замечаний.

ПОЛКОВНИК. Слушаюсь.

ГЕНЕРАЛ. Вокруг домика все-таки расположи батальон личной охраны, но так, чтобы он не заметил, что его охраняют.

ПОЛКОВНИК. Как же он может не заметить целый батальон?

ГЕНЕРАЛ. А это уж твоя проблема. (Задумавшись.) Так… Что еще? Особое питание.

ПОЛКОВНИК. Для всего домика?

ГЕНЕРАЛ. А что же делать? Он ведь должен видеть, что питается, как все. Оборудуй отдельную столовую. Организуй доставку нормальных продуктов, а не гнилых селедок, старой тушенки и прочей дряни.

ПОЛКОВНИК. Будет сделано. Хотя жаль кормить нормально целых десять человек.

ГЕНЕРАЛ. По выходным экскурсии в горы. Только не в те горы, где стреляют, а в те, где тихо. Для охраны поездок выделить отдельную дивизию. Только так, чтобы он ничего не заметил.

ПОЛКОВНИК. Слушаюсь.

ГЕНЕРАЛ. И найди для них старшину, только не такого, чтоб орал, а чтоб говорил нормально.

ПОЛКОВНИК. Где я найду такого старшину?

ГЕНЕРАЛ. Это твоя проблема.

ПОЛКОВНИК. Хорошо, я буду на них орать сам. То есть… разговаривать.

ГЕНЕРАЛ. А если кто в этой спецказарме вздумает побаловаться дедовщиной или чем-то таким, расстреляю лично на месте.

ПОЛКОВНИК. Всех?

ГЕНЕРАЛ. Зачем всех? Только тебя. Понятно? Лично я и лично тебя.

ПОЛКОВНИК. А вот это уже непонятно. Почему меня?

ГЕНЕРАЛ. Вот расстреляю, тогда поймешь. Надеюсь, больше вопросов нет?

ПОЛКОВНИК. Есть, последний. И еще один. Всего два.

ГЕНЕРАЛ. Ну?

ПОЛКОВНИК. Парень он молодой…

ГЕНЕРАЛ. Что из этого?

ПОЛКОВНИК. Я говорю, молодой он парень…

ГЕНЕРАЛ. Так что?

ПОЛКОВНИК. Надо бы организовать девушку.

ГЕНЕРАЛ. Дельный совет. Есть кто-нибудь на примете?

ПОЛКОВНИК. Зина из офицерской столовой. Она всегда готова помочь.

ГЕНЕРАЛ. Хорошо. Впрочем, нет. Зину пока не надо. С Зиной я… Одним словом, Зину не надо.… Я позабочусь о девушке сам. Это был предпоследний вопрос или последний?

ПОЛКОВНИК. Предпоследний.

ГЕНЕРАЛ. А какой последний?

ПОЛКОВНИК. В мирные дни создать особые условия трудно, но можно. А как их создать при боевых действиях?

ГЕНЕРАЛ. Ты с ума сошел? Какие еще боевые действия? Прекратить все боевые действия.

ПОЛКОВНИК. А как их прекратить?

ГЕНЕРАЛ. (Подумав.) Хорошо, прекращение боевых действий я беру на себя.

Входит Жена.

ЖЕНА. Хоть я на тебя и сержусь, но пообедать ты все-таки должен.

ПОЛКОВНИК. Разрешите идти выполнять задание?

ГЕНЕРАЛ. Иди. Но прежде свяжись с Махмудом. Путь он срочно появится.

ПОЛКОВНИК. Слушаюсь. (Выходит.)

ГЕНЕРАЛ. Ну что, твои котлеты все еще стынут?

ЖЕНА. Во-первых, не мои котлеты, а твои. Свои я съела. Во-вторых, они уже давно остыли.

ГЕНЕРАЛ. Так пойди подогрей снова.

ЖЕНА. С любимой женщиной так пренебрежительно не разговаривают.

ГЕНЕРАЛ. Во-первых, ты не любимая женщина, а жена. Во-вторых, я тебя нежно люблю и потому прошу: оставь меня в покое! Если бы ты знала, что сейчас творится…

ЖЕНА. А что творится?

ГЕНЕРАЛ. Я бы сказал, но не имею права.

ЖЕНА. Даже мне?

Входит Полковник.

ПОЛКОВНИК. Махмуд не отвечает ни по одному телефону.

ГЕНЕРАЛ. Каждый раз, когда он нужен, его не найти. Дайте объявление по радио.

ПОЛКОВНИК. Слушаюсь. (Выходит.)

ЖЕНА. Ты так и не сказал мне, что случилось.

ГЕНЕРАЛ. Пока ничего не случилось. Но если ты не перестанешь меня дергать, со мной случится инфаркт. Куда девался этот проклятый Махмуд?

ЖЕНА. Я не могу оставить тебя в таком состоянии.

ГОЛОС ПО РАДИО. «Внимание! Террориста Махмуда Селимова просят подойти в бюро пропусков секретной военной базы номер 14. Повторяю: террориста Махмуда Селимова просят подойти в бюро пропусков секретной военной базы номер 14.»

ГЕНЕРАЛ. Идиоты!! (Громко зовет Полковника.) Полковник!

ЖЕНА. Зачем тебе Махмуд?

ГЕНЕРАЛ. (В сердцах.) Да перестань же путаться у меня под ногами! Сколько можно говорить?

Входит Полковник.

Полковник, немедленно арестуйте эту женщину и отправьте ее в карцер.

Полковник в нерешительности мнется.

ЖЕНА. (Обиженно.) Я сама уйду. (Выходит.)

ГЕНЕРАЛ. Что за объявление вы дали?

ПОЛКОВНИК. Как было приказано.

ГЕНЕРАЛ. Идиоты! Не «террориста», а «гражданина»! И не «секретной военной базы», а просто позвонить!

ПОЛКОВНИК. Куда?

ГЕНЕРАЛ. Он знает, куда. Немедленно объявите снова!

ПОЛКОВНИК. Слушаюсь! (Выходит.)

ГОЛОС ПО РАДИО. «Внимание! Не террориста, а гражданина Махмуда Селимова просят не приходить в бюро пропусков секретной военной базы номер 14, а просто позвонить генералу по телефону. Повторяю: не террориста, а гражданина Махмуда Селимова просят не приходить в бюро пропусков секретной военной базы номер 14, а просто позвонить генералу по телефону.»

ГЕНЕРАЛ. Господи, какие идиоты! Какие идиоты!

Звонит мобильный телефон.

Алло!

ГОЛОС МАХМУДА. Генерал, чего твои люди говорят всякий глупость так, что слышно на весь базар?

ГЕНЕРАЛ. Махмуд, наконец-то! Приходи, дело есть. Приходи прямо сегодня.

ГОЛОС МАХМУДА. Сегодня не могу. Занят.

ГЕНЕРАЛ. Ну, завтра.

ГОЛОС МАХМУДА. Завтра тоже не могу. У нас горячие дни. Лепестки мака осыпались, понимаешь? Нельзя время терять.

ГЕНЕРАЛ. А когда сможешь?

ГОЛОС МАХМУДА. Не знаю. Лепестки мака осыпались, понимаешь?

ГЕНЕРАЛ. Не понимаю.

ГОЛОС МАХМУДА. Извини, начальник, некогда. Когда освобожусь, позвоню.

ГЕНЕРАЛ. Махмуд, постой! Махмуд!..

Разговор прерывается. Раздосадованный Генерал кладет телефон.

Сцена 2

В расположении штаба. Николай стоит навытяжку перед Старшиной.

СТАРШИНА. Вот я наблюдаю за тобой уже две недели. Парень ты, вроде бы, неплохой: не скулишь, не ноешь, не жалуешься… Одного не могу понять: откуда в тебе такое упрямство? Армия основана на дисциплине, а ты подчиняться не любишь.

НИКОЛАЙ. Подчиняться я готов. Не готов сгибаться.

СТАРШИНА. Но я все-таки тебя согну. В бараний рог.

НИКОЛАЙ. В прошлый раз вы обещали сделать из меня баранье рагу. Почему у вас все обещания бараньи?

СТАРШИНА. Знаешь, Николай, почему я тебя не люблю? Потому что ты меня не любишь.

НИКОЛАЙ. А почему я должен вас любить?

СТАРШИНА. Потому что я старший по званию.

НИКОЛАЙ. И, как я понимаю, чем начальник старше по званию, тем больше я должен его любить. Например, полковника гораздо больше, чем старшину, а генерала больше, чем полковника.

СТАРШИНА. Нет, старшину больше.

НИКОЛАЙ. Почему?

СТАРШИНА. Потому что я к тебе ближе. Полковник далеко, а я всегда рядом. Вот возьму и впаяю тебе сейчас еще один наряд вне очереди. Пойдешь сегодня на квартиру к генералу и почистишь сортир. Как надо ответить?

НИКОЛАЙ. Слушаюсь.

СТАРШИНА. Теперь понял, кого надо больше любить?

НИКОЛАЙ. Так точно.

СТАРШИНА. Вот, ты говоришь «так точно», но я по твоей морде вижу, что мой приказ тебе не по нутру.

НИКОЛАЙ. Так точно.

СТАРШИНА. А вот в этом-то твоя беда. А ведь приказ начальника – это приказ Родины.

НИКОЛАЙ. Так точно. Никак нет. Слушаюсь.

СТАРШИНА. Издеваешься? Знаешь, что сказал знаменитый русский генерал Антон Иванович Деникин? «Каков народ, такова и его армия». Понятно? Или тебе не нравится наш народ?

НИКОЛАЙ. Нравится.

СТАРШИНА. Значит, тебе должна нравиться и наша доблестная армия.

НИКОЛАЙ. Разрешите спросить?

СТАРШИНА. Валяй.

НИКОЛАЙ. А где она проявила свою доблесть, наша доблестная армия?

СТАРШИНА. Кретин, ты не знаешь, как сражались наши отцы и деды?

НИКОЛАЙ. Как отцы и деды, я знаю. А вот как дети и внуки…

СТАРШИНА. Еще три наряда вне очереди!

НИКОЛАЙ. За что?

СТАРШИНА. Молчать! Не знаешь, как отвечать по форме?

НИКОЛАЙ. Слушаюсь.

СТАРШИНА. Ты что – не знаешь, что бы было, если бы, например, Наполеон победил Россию?

НИКОЛАЙ. Знаю. Он бы отменил крепостное право, ввел разумное законодательство, известное как кодекс Наполеона, устранил бы взятки, прекратил засилье чиновников и поощрил свободу предпринимательства. Не было бы ужасов аракчеевщины и николаевского режима. Россия была бы процветающей страной, как, например, Франция.

СТАРШИНА. Но во главе России он мог бы поставить француза.

НИКОЛАЙ. Ну и что? А Николай Первый был немцем, как и его отец и как его бабушка. Чем это лучше?

СТАРШИНА. Больно ты умный. Может, ты и сам немец? Или, того хуже, еврей?

НИКОЛАЙ. Ничего плохого в том, чтобы быть евреем, я не вижу. Но я не еврей.

СТАРШИНА. Насчет того, кто ты есть, может знать только твоя мать. Я уверен, что она…

НИКОЛАЙ. Можете оскорблять меня, но не смейте оскорблять мою мать.

СТАРШИНА. Я сейчас тебе покажу такую мать…

НИКОЛАЙ. (Резко.) Заткнись. Хватит. Ничего ты мне не покажешь.

СТАРШИНА. Что за разговорчики? Лечь!

Николай не торопясь, уютно ложится.

Встать!

Николай еще медленнее, с вызовом, встает.

Лечь!

Николай не реагирует.

Лечь, говорю!

НИКОЛАЙ. Ложись сам.

СТАРШИНА. Что?! Ты у меня под суд пойдешь! Устава не знаешь?

НИКОЛАЙ. Знаю. «За действия, унижающие человеческое достоинство подчиненного, начальник несет ответственность». Статья тридцать вторая.

СТАРШИНА. Ты что, мне угрожаешь?

НИКОЛАЙ. Предупреждаю.

СТАРШИНА. (Сбавив тон.) Ладно, иди к генералу чистить сортир. А я еще с тобой разберусь. (Уходит.)

Сцена 3

Квартира Генерала. Дочь, одна, делает себе маникюр. Входит Николай.

НИКОЛАЙ. Разрешите?

ДОЧЬ. Ты кто?

НИКОЛАЙ. Старшина прислал меня вымыть ваш туалет.

ДОЧЬ. Кто его об этом просил?

НИКОЛАЙ. Не знаю. Наряд вне очереди.

ДОЧЬ. И ты в самом деле собираешься его мыть?

НИКОЛАЙ. Приказ начальника – приказ Родины.

ДОЧЬ. Ну что ж, раз Родины, иди, мой. Хотя вообще-то он чистый. Так что можешь и тут посидеть, а то мне скучно.

НИКОЛАЙ. Тебя развлекать приказа не было.

ДОЧЬ. Если тебе больше нравится мыть унитаз, иди мой.

НИКОЛАЙ. А ты, наверное, дочь генерала?

ДОЧЬ. Наверное.

НИКОЛАЙ. (Одобрительно оглядев ее.) А, знаешь, ты ничего.

ДОЧЬ. Может, и ничего, но тебе ничего не обломится.

НИКОЛАЙ. Я понимаю. Он был титулярный советник, она – генеральская дочь…

ДОЧЬ. Какой еще титулярный советник?

НИКОЛАЙ. Был такой мелкий гражданский чин в царской России. Что-то на уровне лейтенанта или капитана. А я даже не капитан, а просто рядовой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.