Элтэнно. Хранимая Звездой
Герой на подработке. Ищи ветра в поле

Данная книга является продолжением произведения «Герой из героев. Дело привычки».

Продолжение части II. Исключительные возможности

В этой части Странник сделает много открытий. Причём не только о тех, кого он знает, но и о себе самом. Да и умений новых познает немало.

II.3. Ищи ветра в поле

«…впереди была трудная кочевая жизнь, полная взлётов и падений,

успехов и огорчений.

Впрочем, вряд ли бы согласился я и сегодня сменить её на любую другую».

Вольф Мессинг

Глава 1

Я покосился на Элдри, скребущую пучком свежей растительности внутреннюю поверхность горшка. Его не почистили сразу, и каша основательно прилипла к стенкам. Мягкая трава, едва выползшая из-под освобождённой от снега земли, отскребала грязь плохо. Пальцы девочки покраснели. От стараний она аж высунула язык.

– Рот закрытым держи, – прокомментировал я и, уже не глядя, послушалась она или нет, вернулся к созерцанию отданного мне Ужасом Глубин таинственного нечто.

У меня вошло в привычку во время стоянок на природе садиться на какое-либо поваленное дерево или иное удобное место и там, в стороне от остальных членов Стаи, вертеть в руках таинственный многогранник. Мне чрезвычайно хотелось понять его секрет, и я видел шансы на то, что однажды мои надежды воплотятся в жизнь…

– Эй, Наполторы!

Около двух лет назад Данрад-Холща – главарь банды наёмников, в которой я нынче состоял, имел неосторожность обозвать меня из-за Элдри «Странником на полторы головы». Его шутка прижилась, но очень быстро фраза сократилась до «Странник на полторы». А там, упрощая её ещё больше, народ стал меня и просто «Наполторы» звать. Я всячески препятствовал искажению собственного имени в столь нелестную кличку, но дело шло туго.

Крайне туго.

– Эй! – повторил Сорока погромче, и мне пришлось перестать игнорировать его. Я показательно нахмурил брови и огрызнулся в резком тоне.

– Не «Эй» и не «Наполторы». Я – Странник!

– Надо же какая неженка, – фыркнул тот едко, пусть и безо всякого зла, да поправил прядь волос. Сразу стало видно большое массивное золотое кольцо-серьгу, которое Сорока носил в правом ухе. Но отблёскивало оно недолго. Весенний шаловливый ветер снова растрепал отросшие ниже плеч патлы наёмника, после восстановления Чёрным Орденом порядка в Амейрисе большей частью побелевшие.

Некогда меня неприятно удивляло обилие нежити в родных краях. Но Совет Ордена, судя по всему, видел в этой гадости не проблему, а решение (вот что значит разница в точке зрения!). Так что с долго не даваемого королём согласия (хоть в чём-то он оказывается мог настойчиво проявлять благоразумность) началось повторение проверенного для последней войны шага. Только на этот раз с ещё более удручающими последствиями. Словно заправские некромаги не то, что Квалификаторы, а даже неофиты приступили к массовому поднятию мертвяков.

Вот, кстати, почему у меня появился ещё один пункт к доказательству, что «кладбище – это глупо».

Массовыми захоронениями люди самостоятельно создали комфортные для адептов смерти условия. Согласитесь, намного удобнее спокойно пройтись вдоль рядов могил и, читая на камнях краткие данные, выбрать наиболее удобный материал? Я даже в какой-то момент размыслил, что в религии есть смысл (опять-таки, при определённой точке зрения). Так что вот так. Вы представляете, как могли возрасти трудозатраты, если бы погостов не существовало? Отыщи-ка посреди полей не сожранный падальщиками труп с нужными характеристиками!

А так Амейрис за краткое время превратился в навье королевство, где всем и вся стал заправлять Орден. Поднятые мёртвые, безукоризненно следуя приказам Чёрных магов, заставляли оставшихся в живых дрожать от страха и во всём подчиняться. Беспрекословно.

Юрвенлэнд исчез с географических карт. Остался только в исторических. Некогда отделённый дядюшкой Элдри из-за вспышки братской любви, он вернулся под власть сына того. И власть весьма и весьма мнимую.

… Кстати, ещё одно.

Надеюсь, никто, читая строки выше, не вообразил себе армию скелетов? Я серьёзно! Мне же уже доводилось писать про големов и то, что для их передвижения требуются подобия суставов, мышц и связок. В разы проще создать нежить из неистлевших тел, ещё имеющих двигательный аппарат, нежели столь модернизировать кости. Чтобы вы там себе примитивно не навоображали, магия – прежде всего наука! И так как она большей частью проявляется в мире физическом, то и элементарнейшие законы физики и биологии блюсти обязана.

Но ближе к повествованию.

Неприятным минусом заполонивших Амейрис зомби являлась их тупость. Эти создания абсолютно не умели мыслить, а потому накладывание запретов (вроде того же не вхождения в дома без особого приглашения) было делом невозможным. Их сдерживали только специально созданные охранные контуры. И ныне в каждом селении проклинали и молились за здоровье Чёрного мага, это селение оберегающего.

Думаю, теперь вы легко поняли, что стало твориться в Амейрисе на первых порах?

Юрвенлэндцы, бунтовщики, мирные жители, звери дикие или домашние – оживлённой мертвечине было всё равно. Они могли только убивать и нападать. Ну, и наоборот.

Данрад, столкнувшись с подобной реалией, долго матерился, но, так как эти события произошли после того, как Стая безукоризненно исполнила приказ по полному уничтожению стоящих в порту кораблей (да и самого порта в Юдоле), то сбежать простым путём для нас оказалось невозможно. Тем более не было ни малейших сомнений, что в остальных прибрежных городах другие группы выполнили соответствующие распоряжения тоже. Вероятно, сыграли в этом свою роль Аналитики Ордена, но гадать тогда не было времени. Нам требовалось выжить. Увы, вдоль береговой линии к Цурканде предполагаемо потянулся поток беженцев, а потому там ожидались неприятные сюрпризы. Да и сама Цурканда была уже не столь сильной державой, чтобы суметь противостоять Амейрису. Проигранная война обошлась этой стране очень дорого. Так что, чтобы не развязывать новый конфликт, их царь Аргус скорее всего не дал бы никому перейти границу. И эта жестокая логика подтвердилась впоследствии.

Очень удачно, что после долгих препирательств некоторых членов Стаи Данрад отдал решительный приказ прорываться к Орлиной гряде. Пусть её расщелины считались непроходимыми и населяли их мерзкие твари, но эта репутация казалась тогда менее удручающей нежели орда зловещих мертвяков. Да и вроде как стояла зима, и многая нечисть ещё не вылезла из спячки. Так что дальше…

Чего только дальше не было!

Дневные тяжёлые переходы по скользкому льду в непроходимых горах. Едва снег подтаял настолько, что вода в низинах поднялась на уровень «запросто затеку за голенища сапог», как вновь вдарили суровые морозы. Активные ночные нападения нечисти, желающей набить утробу плотью девятнадцати путников. Внутреннее раздражение отряда, чуть ли не ежедневно уменьшающего свой состав.

Самой большой потерей для меня в те дни (и, по сути, единственной значимой) стала гибель Мелания. Хотя он был человеком с противным сварливым характером, но зелья варил действительно хорошо. Пусть и особой специфики, и крайне ограниченного ассортимента. С моей помощью, заставившей всю Стаю изначально всерьёз насторожиться, зелейник значительно расширил пределы собственных знаний. И наша совместная варка, в которой принимала на правах ученика активное участие и Элдри, не раз и не два спасала жизни, наверняка заставляя Данрада мысленно благодарить судьбу за моё присоединение к его отряду. Однако Меланий глупо погиб, когда мы добрались до предгорной границы Старкании. Дело было вечером, и его бледную осунувшуюся от невзгод и ядовитых испарений рожу попросту сочли подходящей для нежити. Пограничники не до конца разобрались, прежде чем у одного из них сдали нервы. Но особо винить того арбалетчика было нечего. Пусть пограничные посты укреплялись из года в год из-за боязни Амейриского ночного проклятия, а всё же испытание Орлиной грядой даже полуразумная нежить не стремилась проходить, предпочитая вести охоту на более приемлемой для передвижения местности. Так что о таких тварях в этих краях знали лишь понаслышке.

Тогда нас из девятнадцати человек осталось всего шестеро: я, Элдри, Данрад, Сорока, Данко и Ядро, после ставший прозываться из-за хромоты Окороком…

Согласитесь, не так много свидетелей первого произнесения фразы «Странник на полторы головы»? Но я уже два года стойко боролся за собственное имя.

… Хм, собственное имя? У меня?

Эта мысль тут же уняла моё раздражение, и я вполне миролюбиво произнёс:

– Мне не нравится это прозвище.

– А зря, кликуха верная. Зычно звучит и легко запоминается. Да и про твои Наполторы завсегда ещё покумекать надо, что ты за перец такой. Из-за чего кто-то там Рябой, Матёрый, Марви Упокаивающая всем сразу ясно, а про тебя поди гадай.

Сорока в своей речи перечислил трёх последних ребят, присоединившихся к Стае. Марви ходила с нами почти третий месяц, Матёрый (чьё настоящее имя было Браст) даже восьмой. Рябой вот всего неделю, но бывалые уже сделали вывод, что его-то Данрад заменит при первом подходящем случае.

– Я Странник.

– Ты долбаный зануда! – поморщился наёмник и перешёл к сути дела, ради которого явился. – Тебя Холща срочно зовёт. Так что хватит штаны у реки просиживать.

– Я не зануда. Я Стран…

– Иди в жопу! – в сердцах воскликнул Сорока и, поглядев на Элдри, чтобы унять собственное раздражение, сказал после глубокого вздоха: – Без песка ты долго драить будешь, Малая.

– Морьяр запретил близко к воде подходить. А земля под дёрном только грязнит всё.

– Ну, счас он свалит, мы вместе сходим.

– Напомнить, что сейчас весна? – резко поднялся я на ноги. – В реке запросто может затаиться проснувшаяся от спячки голодная…

– Агась. Я тя услышал, дружище! – перебил меня Сорока с пренебрежением. – Напомнить, что я и мечом лучше владею, и над детьми, как ты, не издеваюсь?

– Ладно. Идите к реке, – буркнул я и, спрятав во внутренний карман дар Ужаса Глубин, ушёл. Сорока действительно хорошо относился к Элдри и даже по-своему опекал её, чтобы мне смело отпустить этих двоих со спокойной душой. Да и не хотелось мне сегодня ни с кем разговаривать да спорить. И всё тут.

На этом месте Стая стояла лагерем уж как вторые сутки. За крепостную стену нас князь Ирвин запретил пропускать, ибо его княжество являлось крошечным пятачком земли на один город и деревень эдак двадцать. Отряд из восемнадцати известных наёмников его напугал. Но Данрада он увидеть возжелал всё же. Не поленился, когда нам его стража боязливо от ворот поворот давала, лично взобраться на стену и возвестить, что намерен наедине поговорить с ним о найме. Наш главарь на это только хохотнул и нагло заявил, что если у князя дела такого рода, то пусть теперь сам к нему приходит…

И да, когда я с Элдри уходил к реке, то как раз заметил подъезжающую княжескую свиту.

Данрад действительно ждал меня. Он стоял вместе с Марви в напряжённой позе у края лагеря, с той стороны, откуда я мог появиться. С этого места людей под его навесом не было видно. Их загораживало кольцо стражников, изображающих из себя бравых ребят.

Значит, князь ещё не уехал.

– Подь-ка сюды шустрее! – задумчиво теребя заросший неровной бородой подбородок, потребовал Данрад, мгновенно прекращая беседу с лучшей лазутчицей и убийцей Стаи. А там, отведя меня в сторону, тихим голосом сказал: – Нужно мнение твоё.

Брови у меня приподнялись сами собой. Данрад и недели нашего знакомства не прошло, как понял, что я далеко не шутник, как ему сперва показалось, и уже давным‑давно старался разговаривать со мной исключительно хамскими приказами.

… Чтобы он у меня вдруг мнение спрашивал?

– Этот княже нешуточно влип. Белогорский дракон, мать его за ногу, своё логово к северу отсюда обустроил. Совсем недалеко от серебряной шахты – главного и единственного княжеского достояния. А без неё князьку больше как членом перед хитрожопыми соседями меряться нечем. Падлы же эти не шибко хотят на помощь ему приходить. Смекнули, что то им на руку. Так понимаю, ждут, чтобы сначала соседушка свою власть из-за дракона похерил. А там живо приберут его земельку к себе.

– Кому тут с драконом в небе будет жить охота? – удивился я.

– Да насрать мне кому! У меня хер на другое стоит. Князь предлагает опустошить свою казну и отдать нам два мешка серебра, коли изведём ящерицу эту.

– Это не ящерица. Ящерицы представляют из себя…

– Да насрать мне на ящериц! – рассердился Данрад. – Нам, ядрёна вошь, дадут два мешка из-под картохи, под завязку серебряными монетами набитые! И возможность с дракона на память шкуру содрать. И мне, сука, плата очень нравится! Если не мозговать, конечно, что там нас настоящий дракон ждёт. С настоящими зубами, когтями, крыльями и огненной пастью.

– Согласен. В битве с драконом приятного мало.

– Вот идиот же попался, – выругался главарь, поняв, что продолжения от меня ждать нечего, и процедил сквозь зубы. – Ты мне, мать твою, Наполторы, как маг скажи! Сможем уделать зверя?

Магом меня стали считать после моего сотрудничества с Меланием. И, стоит сказать, поддерживать эту репутацию стало уже не так сложно, как поначалу. Я постепенно учился использованию света. И хотя даже Элдри значительно опережала меня в этом начинании, уже мог творить простенькие фокусы на уровне неофита Чёрного Ордена. Порой и такие умения люди от магии далёкие почитали за великую волшбу. Я же знал себе цену…

Как знал цену и потрохам дракона.

… Мне очень захотелось получить парочку костей, сухожилия и печень!

– Сможем победить, если меня перестанут называть Наполторы. Это же элементарно невозможно полторы головы иметь.

– Да, мать твою, будем хоть Трёхголовым называть за твои мозги! – уже более благодушно отозвался Данрад и довольно заткнул большие пальцы рук за ремень. – Ты мне только, скотина, ответь наконец, во что нам сможет победа встать? Она вообще возможна?

– Потрудиться придётся серьёзно, – задумался я. – И, скорее всего, больше половины Стаи мы потеряем, если не найдём авангард. Кто-то должен отвлекать внимание дракона, пока избранные единицы будут вести настоящую битву.

– Усёк. Пойду стребую у этого херова князя десяток шапников побойчее. А не выйдет, так с тех деревенек мужиками возьмём оброк, – он мотнул головой в нужную сторону. – Уже пара удальцов к нам наведалась, присоединиться захотели. Дурачьё найдётся.

Он ушёл, и ко мне сразу подошла Марви.

Эта женщина представляла из себя низенькую русоволосую замарашку лет тридцати. Вполне пухлую, но с практически отсутствующей грудью. Лицо у неё было некрасивым из-за очевидно кривого носа. Глаза большей частью бегали, чтобы не сталкиваться со взглядом собеседника. Она часто теребила руки и больше походила на нервную суетную крестьянку нежели на отличного убийцу. Однако, начиная свой путь в воровской стезе, Марви быстро поняла, что ей проще перерезать хозяину дома горло, нежели, косясь на него же спящего, открывать отмычками сундуки с добром. И со временем снискала славу в определённых кругах… Чего говорить? Нет человека – нет проблемы. То всем известно. И пусть со Стаей эту барышню Данко познакомил, но присоединиться к нам её Данрад сам пригласил. Это было редкостью!

– Холща кратко мне пояснил, что к чему. Справимся с драконом?

– Да.

– Ты так уверен, Странник? – удивилась она и, начиная ковыряться тонкой веточкой в зубах, пояснила. – Я знаю о них лишь легенды, но эти легенды звучат так, что проще с того света живым и молодым вернуться.

– Убить дракона легче. Определённо, – выслушав сравнение, авторитетно заверил я. – Эти животные полумагические. Причём, основная их способность – умелое противодействие магии. Так что ничего эксклюзивного. Хорошие бойцы не без труда, конечно, но способны сразить дракона. А в Стае достаточно умелых вояк, чтобы мне, выглядывая из‑за какого-нибудь пригорка, стать свидетелем легендарной победы.

– Хм… Я думала, что ты, как маг, нас прикрывать будешь. Не?

– Нет, конечно. Как маг я сварю для вас зелья и буду издалека подавать сигнал, когда надо бросаться в рассыпную. На щит от пламени такой температуры моих сил не хватит, но работа огненных желёз у дракона регулируется магическим всплеском. А магию я хорошо ощущаю.

– Ты об этом Холще сказал? – с неким неприятным оттенком в голосе осведомилась Марви, когда резко отбросила зубочистку в сторону. Взгляд у неё был крайне цепкий и сквозил непонятным для меня подозрением.

– Нет, он меня об этом не спросил. А что?

– Он так радостно рванул под навес, а сказанное не очень-то воодушевляет.

– Разве? – пришла очередь и мне удивляться. – Без моей поддержки было бы в разы хуже. Ты же и сама мои зелья пьёшь. Плохие разве?

– Нет, с этим всё в порядке. Да и приятнее знать, когда это не сомнения в голове гуляют, а действительно пора тикать. Я же не хочу превращаться в жареную лепёшку!

– Так в чём дело?

– Рассчитывала на более существенную поддержку.

Сказав это холодным презрительным голосом, она отвернулась и ушла к Данко, с которым втихаря делила ложе. К чему они скрывались, я не понимал. Язык жестов выдавал их похоть с головой.

Тем временем худой и долговязый князь Ирвин пришёл к соглашению с Данрадом, ибо, довольно улыбаясь, вышел из-под навеса и, легко взбираясь на коня, зычно попрощался с нашим главарём. Стражники заторопились покинуть место событий вслед за ним, но кто-то из гостей зачем-то остался. На одну из лошадок никто не стремился садиться, даже когда отряд князя выдвинулся к городу. Моё любопытство заставило мои ноги подойди ближе к навесу.

… Ох, и зачем вы, ножки мои, это сделали?

***

– Вот зад собачий! Треклятье вечной Тьмы! Какого лешего шкуру здесь трёшь, волчара тряпочный?! – во весь голос ругнулся я, мгновенно собирая на себе донельзя удивлённые взгляды Стаи.

Изумление вызвало обстоятельство, что несмотря на то, что из-за речей окружения я даже мыслил только матерными выражениями, однако вслух хулительных слов практически не произносил. А если и произносил, то они больше подходили для какой‑нибудь девчушки из благородного пансионата нежели магу-наёмнику. Тут же… Ну, не сдержался!

– Опаньки! – узнал меня человек под навесом и просиял. – Не уж то мой мальчик собственной персоной?

– Я абсолютно не твой, ты – куча навоза! И не мальчик, – тон моего голоса оказался неприятно пискляв и выдавал, насколько я чувствовал себя не в своей тарелке. – Не смей так со мной трепло вести!

– Прости. Каждый раз забываю, насколько ты нервный тип.

– Я абсолютно спокоен. Нечего тут хулить и молоть поганку! – бесполезно пытаясь взять в себя в руки, агрессивно возразил я. Следовало бы уже перестать использовать сленг и вести себя более прилично.

– Чего? Знаком тебе этот уродец, что ли? А, Наполторы? – тут же постарался прояснить для себя ситуацию Данрад, и на этот раз я не стал придираться к кличке.

– Знаком.

– И что? Считаешь, что он стрижёт поляну? Лучше расстелить?

Несмотря на жаргон, под «расстелить» у Данрада имелось своё понятие. Была у него излюбленная забава, и давшая ему второе имя – Холща. Совершенно случайно я даже узнал, что истоком развлечения послужило то, что отец нашего главаря видел сына портным (ха, весело бы такой верзила смотрелся за штопкой и выкройкой!). Но это сейчас не важно. Речь идёт о том, что у него всегда под рукой имелся отмер холста. Идеальный отмер. Когда Данраду было скучно, то некто сильно провинившийся из своих или так кто из попавшихся под горячую руку, укладывался на это полотно. Если какие-либо части тела выходили за границы ткани, то их отсекали. Если, напротив, человек был меньше, то Данрад молотом плющил конечности, чтобы рост подошёл под размер…

Я слышал, что некогда попался на идеальный отмер идеальный человек. Но что с ним приключилось, все говорили по-разному. Кто-то уверял, что Холща его отпустил. Кто‑то клялся, как если бы был очевидцем, что тело порубили на кусочки и в той же тряпке после захоронили, а Данрад вырезал себе новый идеал полотна…

– Нет. С ним всё в порядке, – вздохнул я. Всё равно казнь могла быть только временным решением. Бог запросто бы воскрес. – Только чего он здесь остался?

– Бард. Говорит, что хочет наш подвиг прославить, – пожал плечами Данрад. – Брешет собака?

– Нет. Сочинять и петь он действительно умеет… на вполне так сносном уровне.

– Сносном? – всё же обиделся Арнео, но не смог проявить своё недовольство более ярко. Он почти сразу оказался в объятиях Элдри, завизжавшей:

– Лайрэм! Ура! Морьяр, это же Лайрэм!

– А мне он говорил, что его Вильян Боян кличут, – сощурил глаза Данрад.

– Исключительно потому, что ныне имена, от старого языка произошедшие, в опале, сударь. Только очень старым и хорошим знакомым я сообщаю имя, данное мне матерью при рождении, – нашёлся с ответом бог и скорчил такую умильную рожу, что даже нашего Холщу проняло. Главарь грозно потребовал, чтобы Арнео выметался прочь, и на этом остановился. Почти. Мне он наказал за гостем приглядывать.

– Ну-с! – потирая ладони, начал беседу хранитель мира. – Где тут чего-нибудь поесть можно? А то у меня с утра брюхо пустое.

– Везде себе кусок урвать хочешь?

– А то!

– Держи тогда, – сунул я ему в руки чёрствую краюху, которую хотел, но который день забывал скормить своему коню – Опалу.

Аппетит, видимо, у Арнео тут же пропал. Он поморщился и стал выглядеть лишь ещё кислее, когда Элдри жизнерадостно сообщила:

– А у нас здесь все не едят, а жрут!

– В жизни не жрал ничего прекраснее, – трагичным голосом протянул бедолага, всё же откусывая кусок от каменного хлеба. А затем восхитился: – Надо же как ты выросла! А была же такая. От пола локтя три всего!

По чести сказать, Элдри не сильно вытянулась с момента нашей первой встречи. Восьмилетний ребёнок априори должен быть ростом повыше. Но девочка действительно росла. Мне приходилось регулярно заниматься покупкой одежды и обуви для неё. Хотя, то, что покупалось «на вырост», чаще всего становилось не мало, а элементарно снашивалось из-за шкодничества. Недавно вот пришлось совсем новые штаны выкинуть. Эта егоза вздумала потренироваться в лазании по деревьям и донельзя перепачкала их в смоле. Такое ощущение, будто специально изгваздала.

Между тем Арнео продолжал льстить.

– Красавица теперь!

– Да? – смущённо и кокетливо потупила глаза девочка.

… Или мне показалось, что кокетливо?

Не знаю. Но свой недовольный взор я на Арнео скосил.

– Да. И Морьяр твой тоже изменился, – настала очередь комплиментов и для меня. – Из опрятного хорошего мальчика в такое быдло! Стыд и срам!

– Чего?!

– Наполторы! Пф-ф, что это за прозвище такое Наполторы? Тот Морьяр, что я знал, в жизнь бы с таким именем не смирился. И уж точно не позволил бы вшам по своей нечёсаной голове ползать!

– Вшам? Это паучок запутался! – проведя рукой по волосам, рассмотрел вытащенное насекомое я.

– Он там вил свою паутину коварства, – с жуткой интонацией предположил Арнео, глядя на вовсю улыбающуюся Элдри.

– Хватит тебе!

– А что? Со своего наручного арбалета палить в меня начнёшь?

– Рад бы, но ему механизм ещё год назад повредило.

– И до сих пор не починил, что ли?

– Если бы меч не разрубил его напополам, то мне бы отсекло запястье. И я, конечно, рад целой руке, но арбалет понёс непоправимый урон, и его пришлось выкинуть.

– А. О-у. – издал несколько несвязанных между собой гласных Арнео, а затем начал говорить по существу: – Это с тобой тот хмырь бегал о драконе советоваться?

– Со мной. Верно.

– Конечно, верно. Ха, любой другой маг, нормальный, сразу бы всех отговорил.

– Отговорить? Их? Но мне нужна драконья печень и кости!

– Вот-вот. И я о том. Ты псих, – Арнео наклонился ко мне и, рассмеявшись, словно бы тайком сообщил. – Но я тоже немного такой. И мне тоже хочется драконьей выделки.

– Хм?

– Я к тому, что взял себе чужое имя не просто так. Вильян Боян действительно один из жителей моего мира. Реальный и настоящий. Но он воспылал желанием навсегда остаться в Цурканде, постигая бред светоносного короля-жреца, а его освободившаяся личность показалась мне идеальной. Он ведь и бард, и маг… Отвратительный маг! Но всё же об его способностях к магии известно. С такой репутацией уже можно присоединяться к добровольцам-самоубийцам.

– Сложности с чужой личностью действительно выгодны?

– Ну, – замялся бог и решил, – да. Сам знаешь, магу дракона не особо-то реально убить, но без мага дракона никто не убьёт тоже. Разве что при редкостной удаче. А кроме меня в моём мире никто с ними ещё не связывался. Подбивать на безумие некого. Делать же с этой тварью надо что-нибудь срочно! Это самка, Морьяр. Она, оказывается, носила в себе яйца, и сейчас подоспело время. Они вызрели и скоро родится целый выводок.

– Крайне неприятное известие.

Ответил я машинально, следуя впитанному до автоматизма социальному этикету. Даже интонация оказалась верной, хотя на самом деле мой мозг не думал, что там лучше ответить хранителю мира. Теряя связь с реальностью, я сосредоточенно припоминал, чего же такого важного было в драконьей скорлупе… Что-то было же! Ну, точно же было!

– Ещё бы оно было приятным. Это вопрос, требующий экстренного вмешательства!

– Получается, будем убивать без промедлений. Ещё что-то?

– Да? Ты согласен? Тьма и свет, печально-то как! А ведь я уже заготовил отличную речь по твоему убеждению.

… О, верно! С год назад, вновь осматривая многоугольник из Амонранда и стараясь логично расположить символы, чтобы всё же их перевести, я сумел составить анаграмму «драконье гнездо». Может, в этом что-то было?

– Ну, раз мы пришли к взаимопониманию, – наконец-то интерпретировал я звуки, издаваемые богом… Что? О чём он?! – то можно и о прочем поболтать. Как эта девочка? Я смотрю, её аура значительно усилилась.

– Ей ещё учиться и учиться, – стирая улыбку с лица Элдри, мрачно ответил я. – Идеал из неё выйдет не скоро, но некоторые подвижки есть.

– Говоришь так, как будто рассчитываешь получить из неё мага, достойного уровня хранителей миров.

Я не блистал в классификации способностей начинающих магов, но энергетические центры девочки уже достаточно оформились, чтобы мне прийти к выводу, что маг из неё выйдет хороший, но не более того. Поэтому Арнео мог бы не продолжать свою речь.

– Это же не для неё, маль… Наполторы.

– Я Странник.

– К тебе не привыкнешь. Имена меняешь как перчатки!

Плохое сравнение. Перчатки я не менял с тех пор, как в этот мир прибыл. Сим кожаным чудовищам, обнаруженным завалившимися за пыльный сундук Ванессы перед тем, как мы выехали из Черниц, просто сносу не было!

– Мало ли, что это не её уровень, – вернулся я к прежней теме. – Всегда нужно стремиться к совершенству. И она бы к нему приближалась быстрее, если бы лучше слушалась.

– Бе! – воскликнул Арнео, выражая отвращение к произнесённому. – Тебе что, нужен некий сверхразвитый ребёнок, который будет беспрекословно тебе подчиняться? Тренируешься, чтобы потом армию таких создать?

– Хм. А в идеале, да, пожалуй.

– Жаль, что тебе никак не поговорить с моей покойной матушкой, – печально вздохнул бог. – У неё была такая же навязчивая идея.

– Действительно жаль. Я бы с удовольствием обсудил с ней полученный опыт. Хотелось бы понять, как из тебя получился тот, кто ты есть. У меня бы вышло избежать её ошибок.

– Вот и всё, – широко улыбнулся мой собеседник. – Десять минут, а я уже перестал по тебе скучать ещё года на два… А вот тебя мне всегда не хватает, малыш!

Он погладил Элдри по голове. Девочка крепко обняла Арнео и тут же умчалась – это я отправил её собирать хворост.

– Это мой ребёнок, – сурово обозначил я своё господство. – Хватит лезть к ней. С тебя хватит и соблазнений Эветты.

– А… э… а, – замямлил мой собеседник, но потом всё же смог неистово возмутиться. – Да ты о чём вообще?! Я просто представляю, каково сироте в обществе тебя и Стаи. Окружил её извращенцами и убийцами. Ребёнка! Девочку! Неужели нельзя было поприличнее спутников найти, нежели сей цирк уродов?

– Они не уроды. Рябой разве что.

– Ладно, – пошёл на примирение Арнео. Он даже приподнял открытые ладони в жесте, словно сдавался. – Считай, что я хотел сказать, что они банальные уроды по сравнению с тобой. Ты их по своей внутренней красоте в разы превосходишь.

– Это да. Они чрезмерно туповаты, конечно.

На этом псевдо Вильян Боян отчего-то хитро усмехнулся, прекратил беседу и пошёл гулять по лагерю, чтобы познакомиться со своими будущими попутчиками.

И ушёл он без моей авторитетной компании.

Глава 2

Князь Ирвин не выделил нам ни одного солдата, но по пути к гнездовью дракона мы самостоятельно собрали пятерых удальцов, возжелавших подвигов, приключений и лучшей жизни.

– Вон, даже у этого мелкого борода растёт, – тихонько пнув меня носком красного сапога по икре, с ехидством мотнул головой Арнео в сторону прыщавого подростка лет двенадцати. У паренька над верхней губой и на щеках действительно виднелись светлые пушистые волоски, так что мне оставалось только задумчиво потереть свой голый подбородок и обиженно уйти.

За пару лет я сильно преобразился, хотя внешне в возрасте ничуть не прибавил. Просто ушла моя тщедушная худоба. Я не располнел, не стал массивным качком, но рубашка, сшитая некогда в ином мире на заказ, стала мала (а так как она при этом порядком износилась, то я её спалил по итогу). Проявившиеся мышцы сделали меня уже более похожим на мужчину. Облик щуплого мальчишки практически исчез. Кожа на моих руках от частого обращения с мечом загрубела. Навыки боя значительно улучшились. И теперь, даже когда оружие находилось в ножнах, меня не особо кто-либо стремился задирать. Да и выражение лица перестало быть столь по-детски открытым.

Несмотря на мои приключения вне этого мира, они были только играми для меня. В те времена путешествий по междумирью я был там, где хотел быть. В любой момент мог уйти, если желал. Хм, приказы Хозяев, конечно, не в счёт. Но, по правде, они воспринимались мною исключительно как задания учителя учеником. Я играл, но не жил в тех мирах. Я знал, что смертен, но был беспечнее бессмертного. С моим былым могуществом, чего так не жить-то? Но вот все силы обратились в пыль и прах. Теперь мне стало некуда бежать, и это заставляло взрослеть. Я начал воспринимать жизнь иначе. И пусть из-за отсутствия бороды мне по-прежнему давали те же семнадцать, я знал, что выгляжу старше. Слишком мудрыми стали казаться глаза. Слишком много видевшими.

Я подошёл к своему костерку. Он был разведён поодаль от лагеря, потому что я собирался варить пахучие зелья. Ни к чему лишний раз тревожить обоняние взрывного Данрада. Да и здесь мне было хорошо. Горело пламя ярко, так как Элдри как раз подложила охапку сухих сучьев, прежде чем убежала. Искры весело взлетали в воздух. Я довольно кивнул, глядя на них, а затем поставил треногу и подвесил на верхний крючок котелок. Это имущество досталось мне от Мелания. Оно было старым, но заменять его пока нужды не было.

Внутрь котелка потекла основа – предварительно прокипяченная и профильтрованная вода. Мне не нужны были лишние примеси, способные повлиять на конечный результат. После этого я добавил полгорсти скорлупы орехов, капнул из плотно закупоренной бутылочки вязкий раствор и, пока всё это не забурлило, стал соединять тонкие металлические трубочки. Походная лаборатория серьёзно отличалась от любой стационарной. И, прежде всего, возможностями. Но обходиться без перегонного куба я не мог. Мне нужен был дистиллят, а не варево деревенской бабки!

Вот почему мой конь завсегда с тоской смотрел на мою увесистую поклажу, а я периодически жалел, что не могу позволить себе фургон… Элементарно, где я должен хранить стога нужных трав?!

Процесс зельеварения шёл вяло по причине того, что я дозволил Элдри вместе с остальными слушать балладу Арнео, и занялся всем сам. Конечно, помощница бы не помешала, но помимо обучения молодёжи, мне и самому следовало повышать свои навыки. Кроме того, сложность варева не допускала ошибок, а девочка могла что-либо напутать. Процесс изготовления состава был долог и трудоёмок. Первую его часть я изготовил на прошлом привале, теперь вот следовало аккуратнейшим образом соединить компоненты, чтобы по итогу получить результат, способный противостоять жару пламени дракона.

Свет откликнулся неохотно, но трансформировал передаваемую мной энергию как положено. В котелке от моего воздействия тут же появилось лёгкое свечение и, так как процесс нельзя было прерывать, я не мог даже пот со лба смахнуть. По собственным ощущениям я словно вскапывал бескрайнюю целину.

Эх, было бы в разы легче, если бы я брался за работу, соответствующую моему нынешнему магическому уровню! Но обилие знаний в голове и честолюбие до сих пор не позволяли смириться с реальным положением дел.

– Совсем себя извёл, – услышал я уважение в голосе Арнео. Из-за усталости мне даже не довелось своевременно осознать, что он уже завершил представление и вместе с Элдри вернулся к моему костру.

– Не надо, – категорично только и сказал я.

Фраза предназначалась девочке. Она решила своевольно помочь мне.

– Я же только…

– Он прав, не надо, – положил ей руку на плечо бог.

Они не стали больше беспокоить меня. Сели неподалёку и начали вести разговор о какой-то ерунде. Но их тихое шушуканье меня не отвлекало. Так что я вполне спокойно закончил с варкой, разлив драгоценный иссиня-чёрный смолянистый результат, что мягко светился в темноте, в двадцать четыре небольшие бутылочки. Правда, как ни старался соскрести зелье со стенок котла, в последней всё равно получилось меньше нормы…

А варил я на двадцать пять человек! На всех членов Стаи, деревенщин, Элдри и Арнео.

Подобное несоответствие объёма ожидаемому мне крайне не понравилось. Настолько, что, размыслив о том, что в принципе хранителю мира и не обещалось об его здоровье заботиться (а это уже минус один), пока никто не видел, я пометил стенки последнего сосуда. Ну, и дополнил его слабительным, как самым безобидным вариантом – оно должно было хорошо смешаться даже в густым вязким огнестойким дистиллятом и по своему составу очень плохо взаимодействовало с чем-либо. Наносить варево всё равно следовало на кожу и одежду, так что получившийся оригинальный раствор, помимо своих основных огнезащитных свойств, вряд ли бы вызвал что-то кроме покраснения или сыпи.

… Чего же я тогда пометку сделал? Так огнестойкость бы снизилась. Не следовало подсовывать такое себе, Элдри или же мстительному Данраду.

Ещё немного подумав, я решил, что выдам бутылёк Данко. Вряд ли бы лучник занял передовую позицию, а…

– Эм-м, сударь маг, – донёсся до меня чей-то испуганный голос, едва нервы приготовились успокоиться после совершённого нехорошего деяния.

Я с откровенным недовольством посмотрел на говорившего, пытаясь определить был он свидетелем моего подлого поступка или же нет, и узнал в нём того самого подростка, на которого накануне указывал Арнео. Его простодушное лицо деревенского добряка вынуждало гадать, отчего ему так захотелось в Стаю.

– Чего тебе?

– Вашу честь энто, – перепугался юнец ещё больше. – Сам главный зовёт.

Хранитель мира не сдержал смешок, когда ко мне обратились словно к благородному лорду. Элдри, следуя его примеру, тоже хихикнула.

– Больно жопой-то вертеть и бредню свою реветь. Чё сказал счас за фуфло? Лучше‑ка заткни х…

– Элдри!!! – я аж привстал, выказывая, насколько недоволен её поведением.

Девочка только нагло улыбнулась и стремглав убежала куда-то. Я хотел было то ли броситься с хворостиной за ней, то ли прокричать что-нибудь грозное вослед, но Арнео посмотрел на меня таким взглядом, что враз унял всё желание на то. Я остался стоять на месте, и бог ледяным голосом осведомился:

– А каких манер ты ждёшь? Для королевских королевишне в королевском дворце жить надо, а не на помойке.

– Достойная оценка всему этому миру, – едко высказал я, игнорируя не знающего что ему делать растерянного паренька. Затем, снимая так своё раздражение, сложил флаконы в отдельную сумку, не забывая перекладывать их травой, чтоб не разбились, и только потом направился к Данраду. Однако за своей спиной ещё успел услышать, как Арнео интересуется:

– А как тебя зовут, парень?

– Яшка, сударь.

Имя заставило меня улыбнуться. Яшка-бяшка!

… Тьфу!

Я-то с чего начал перенимать такие гадости?

– Мне сказали, что ты меня звал, – обратился я к развалившемуся на покрывале Данраду.

Главарь неспешно курил трубку, глубоко втягивая в себя дым. Привычка курить появилась у него недавно, но уже являлась тяжело преодолимой. Всё из-за травы, что ему посоветовали использовать вместо табака. И хорошо хоть он пока считал, что держит себя в руках, а потому не баловался этим расслабляющим средством изо дня в день.

– Да. Звал… Хочешь? – он скосил на меня мутноватые глаза и протянул трубку.

– Ни в коем случае.

Наркотики серьёзно мешали контролю над потоками энергии. Даже разовое воздействие некоторых препаратов могло повлечь последствия. Необратимые. По сути, наркотики уничтожали способности мага. И именно поэтому в мирах, где желали от магов избавиться, такие развлечения были весьма и весьма распространены. Особенно среди молодёжи. Намного проще устранить способных к волшебству, нежели уже состоявшегося мага. Образно говоря, землю заранее обрабатывали так, чтобы на ней не произрастали сорняки. Это проще, чем заниматься нудной прополкой. Достаточно распространить среди детей «волшебный порошок», «чудо-таблетки» или «особенные сигареты». И всё. Ещё одно поколение магов не сможет проявиться. Любопытство сыграло бы свою роль. Кроме того, коварство наркотиков заключалось ещё и в том, что сами маги на каждом углу о последствиях не предупреждали. Никому не хотелось рассекречивать знание о прекрасном оружии собственного уничтожения.

– А я, ядрёна вошь, слышал, что маги порой смолят так, как будто из пекла дым прёт. Потом будущее зато видят.

– Ты, скорее всего, о шаманах говоришь. Они действительно так делают, но по итогу сходят с ума. Тебе нужен сумасшедший маг?

«А он у меня нормальный?» – вопрошали глаза Данрада, но трубку свою он наклонил в сторону подальше от меня и только затем продолжил.

– Чем ближе мы, сука, к дракону, тем больше у меня херовых дум. Сорока, Марви и Данко, конечно, погнали на разведку, но мне стоило и тебя с ними выпихнуть. С тебя же у меня спрос будет. Ты же у нас за стратегию отвечаешь.

– Кто? Я?! Я ведь…

– Ты и только ты! – грозно бухнул он кулаком. – Мне Марви тут шепнула кое-что. Так вот. Где-то там ты не будешь, со всеми вместе пойдёшь.

– Э-э-э?

– Мне думается, что так маг из тебя выйдет более полезный.

– На самом деле…

– А-а-а!

Крик, вернее пронзительный долгий визг, заставил меня прерваться в самом начале обстоятельного разъяснения почему всё не так, как Данраду видится. Тонкий девчоночий голосок не оставлял сомнений, кому он принадлежит. Так что я, и не думая вежливо завершать беседу, со всех ног бросился к источнику воплей словно волчица к громко заскулившему от боли волчонку. Вместе со мной поспешили Засланец и Рябой. Данрад, пригрозив словом и кулаком дозорным, чтобы бдительнее продолжали за обстановкой вокруг следить, неспешно двинулся следом. В отличие от меня он успел сделать предположение, что крик мог быть всего лишь ловушкой, хитростью для отвлечения внимания. Но моя рациональность вернулась ко мне лишь тогда, когда глаза увидели Элдри. Живой.

Действо происходило на краю лагеря. Там народ после песен Арнео и плотного ужина уже крепко спал и десятый сон видел, а потому заспанные мужики с оружием в руках резко вскакивали из-за шума и, не увидев врага, потирали глаза да эмоционально выражали негодование от пробуждения матом. Все они при этом бездеятельно смотрели в одну и ту же сторону. Одна только Марви, зло сжимая маленькие кулачки, выкрикнула: «А ну пусти ребёнка, гад!».

– Пусть Наполторы сам разбирается, – донёсся из-за моей спины голос Данрада.

С чем я там должен разбираться? Треклятье, мешанина тел мешала разглядеть, что происходит! Так что лишь вынужденно оттолкнув пару человек, чтобы не делать крюк, я наконец-то узрел Элдри и то, как один из «новеньких» – верзила-селянин с лысой макушкой, пропитым лицом и взглядом быка, поднял её и швырнул оземь, словно был огром. По лицу девочки и так текла кровь. Удар о землю явно должен был сломать пару‑другую костей.

– Не смей! – громко и в приказном тоне выкрикнул я.

Голос удался. Таким действительно можно было, да и стоило, командовать хоть тысячами солдат. Верзила тупо застыл и настороженно повернулся ко мне. Но, увидев «блоху» перед собой, оскалился да начал пугающе до хруста разминать могучие длани. Я же решил не давать никакого спуска и, хотя прекрасно знал, что следовало узнать, что там с Элдри, продолжил требовать с теми же властными интонациями.

– Что ты здесь устроил?!

– А чё я? – не понял тот, с чего ему тут мешать вздумали. И всё же в нём сыграла привычка «маленького человека». Если без страха вопрошали, то, значит, имели на то право. Так что он почесал лоб, пожал плечами и пожаловался. – Мелкая дрянь обзывается.

– Ну, всё. Капец ему, – услышал я слова Засланца. – За девку свою наш маг его в живых не оставит.

– Да, ну? – засомневался Рябой. – Орбан вона какой. А Наполторы… Он ведь даже молниями швыряться не умеет. Сам говорил.

– А он в таких случаях не магичет, а кромсает и шинкует своим мечом, как заправский мясник, – объяснил Шептун, чьи голосовые связки не позволяли ему издавать громкие звуки. Он присоединился к Стае сразу после памятного преодоления Орлиной гряды, и знал меня буквально-таки наравне с Данрадом. Его же знали как человека слова. Лишнего Шептун не болтал. Если что-либо говорил, то к этому действительно следовало прислушиваться.

Затылком я ощущал на себе любопытный взгляд главаря. Данрад не собирался вмешиваться, решив, что это только моё дело, но определённо считал важным то, как я поступлю. Он признавал пользу Элдри. И всё же скорее терпел её присутствие, нежели был ему рад. Постоянное шныряние ребёнка под ногами ему не нравилось. Очень не нравилось. Девочка меняла привычную для него безудержно разгульную атмосферу в Стае. И пусть самому-то ему было наплевать, большинство остальных во многом сдерживало себя из-за неё. А там, где большинство, там и все. Так издревле повелось. Многие в нашем отряде не оказались такими скотами, чтобы при обаятельной малолетке со смешно топорщащимися косичками, давать волю всему тому свинству, что можно совершить. Сердца этих закостенелых мерзавцев оказывается могли размякнуть под весёлый щебет и искренне радующийся им взгляд. Элдри же словно понимала свою власть над взрослыми мужчинами. С каждым была мила. Каждому улыбалась. Каждого по-своему любила.

– Морьяр! Помоги мне! – жалобно застонала девочка, приподнимаясь. С носа у неё ручьём текла кровь, но в остальном, вроде как, она отделалась «лёгким испугом» по сравнению с тем, что могло было быть. Раз так легко двигалась, то остальные кости остались целы.

– Ты его обзывала? – потребовал я от неё разъяснений. Элдри сквозь всхлипы утвердительно кивнула головой. – Зачем?

– Не знаю! – вовсю зарыдала она.

– Ты делаешь необдуманные поступки, а я должен с ними разбираться?! – разозлился я не на шутку. После чего подошёл вплотную к Орбану и без предупреждения ткнул его в одну из болевых точек…

М-да. Он лишь ойкнул и беспомощно присел, а не остался парализованным, как должен был.

Во здоровье-то! Во мощь!

– Все претензии к ней проходят через меня. Всегда!

Наверное, я смотрелся смешно в своих разборках. Мальчишка, бросивший вызов полубогу. Но мне не было до этого дела. Я был зол. Пристально глядел только на Элдри. Мне очень хотелось дать ей хотя бы подзатыльник, но если бы я сейчас её хоть пальцем тронул, то не смог бы остановиться и убил. Она плакала, смешивая слёзы на лице с кровью, и это ни вызывало во мне ни капли сочувствия. Скорее наоборот. В какой-то момент я отчётливо представил, как стоит расчленить её тело, чтобы получить нужные для победы над драконом ингредиенты. И насколько легче бы мне после этого жить стало!

– Приведи себя в порядок! – презрительно сказал я, сбрасывая с себя кровавое наваждение насколько то было возможным, и, резко отворачиваясь от девочки, двинулся назад.

– И всё, сука, что ли? Ничего больше с этим громилой не сделаешь? – даже удивился Данрад, прежде чем сплюнул на землю горечь недокуренной трубки.

– Она полезла к тому, кто больше и сильнее. Ребёнок или нет, но где-то там в её голове должен находиться инстинкт самосохранения. Бессмертных среди нас нет!

– Ядрёна вошь, вот, собственно, и я тебе о том же! – кладя руку мне на плечо, радостно напомнил о нашем первоначальном разговоре Данрад. Я поджал губы. Мне по‑прежнему не нравились чужие прикосновения, но власть главаря над собой я признавал.

– А чего здесь было? Что за крики? – осведомился подошедший быстрым шагом Арнео, а затем увидел Элдри. – О, мать моя! Как ты, моя девочка?

Он поспешил было к малышке, но вынужденно застыл. И за прошедшие годы я так и не пришёл к выводу, что же его остановило: внезапно возникший паршивый магический заслон или же мой идиотский выкрик.

– Ничего не отдаю, никогда не спасаю, никого не благословляю!

– Это чего нах было? – обомлел хранитель мира, тычком указательного пальца разрушая созданную мной призрачную преграду.

– Я выбрал новый концентратор.

– Не напряжно трепать его каждый раз? – на полном серьёзе спросил Арнео, но я, делая шаг вперёд, чтобы заодно избавиться от близости Данрада, резко вытянул руку сродни шлагбауму.

– Иди лучше своими делами занимайся. Элдри сама с ранами справится.

Арнео пристально и со злобой поглядел на меня. Затем вспомнил, что он бог, а я почти никто, и в результате этого смачно сплюнул мне под ноги. После чего показал оттопыренные средние пальцы моему носу и нагло пошёл туда, куда хотел. Он взял рыдающую девочку на руки и понёс её к моему дальнему костерку…

Я прям кожей ощущал сосредоточенные на мне любопытные взгляды.

– Чего?

– Этому Вильяну Бояну тоже никак перечить не станешь, значит? – озвучил всеобщий интерес Данрад и задумчиво потёр свою бороду.

– Нет. В этом нет рациональности, – деланно вздохнул я и, прежде чем отойти с главарём в сторону для продолжения прерванной беседы, мстительно добавил. – Он очень хороший маг и воин, а потому ему самое место на передовой с драконом. Пусть там подыхает.

Внимающая мне аудитория зловеще заухмылялась.

***

Стоит ли говорить, что Элдри на меня обиделась? Я с самого начала предполагал это со стопроцентной уверенностью, но логики в прогнозе будущего поведения ребёнка никакой не видел. Она всего лишь получила жизненно важный урок не лезть на рожон… Орбан, кстати, тоже не особо осознал, чем я остался недоволен. Тычок скорее разозлил его, нежели привил боязнь. Пожалуй, мне всё-таки не стоило показывать Элдри, что я считаю, что верзила прав. Надо было согласно предсказанию Шептуна покромсать его на части, и тогда проблема тайного врага исчезла бы сама собой, девочка продолжала бы хорошо ко мне относиться, а Арнео прекратил осуждающе молчать. Да и уважения среди прочих прибавилось бы! А так я только снизил свой авторитет.

… Ладно. Вообще можно сказать, что потерял!

Мои способности к общению, отличие в интересах с прочими членами Стаи и забота о ребёнке, и так не придавали мне высокого статуса, а в последнее время ещё и не так много стычек было, где я мог проявить себя. Так что даже Рябой провожал меня смеющимся взглядом и кривой ухмылкой. Деревенщина Орбан зло щурился вослед.

Интуиция предрекала, что рано или поздно громиле захочется устроить драку со мной, но я никак не мог решить, что будет лучше. Прилюдно убить его? Вкупе с моим магическим арсеналом сил у меня для этого хватало с запасом. Или же не стоило устраивать представление? Добавил бы ему в еду яд и всё. Дело сделано, а нервы целы.

– Разведка вернулась.

Я хмуро оторвался как от размышлений, так и от поедания завтрака – пресной гречневой каши, смешанной с мясом, отскобленным от костей вчерашнего жаркого. Моё недовольство было вызвано не только мыслями, но и тем, что мясные ворсинки крайне проблематично складывались в отдельную кучку в миске. Мясо я по-прежнему старался исключать из своего рациона. И, стоит заметить, с тех пор как мои возможности в управлении светом возросли, умышленная приверженность к вегетарианству перестала приносить столько неудобств. Желание организма насытиться животной пищей постепенно снова сходило на нет.

– Ага, вернулись, – подтвердил ранее сказанное кто-то.

Лучи утреннего солнца слепили, но все трое всадников действительно подъехали достаточно близко, чтобы узнать в них наших разведчиков. Ребята спешились посреди лагеря. Добродушный Яшка принял их коней, не замечая, что своей услужливостью вызывает у бывалых смешки. Даже Орбан презрительно скривил свою некрасивую рожу.

– Ну? И чего там налхыли? – нетерпеливо спросил Засланец. В суматохе он даже употребил слово с буквой «р», хотя обычно так не делал, ибо её не выговаривал. Вместо «р» у него получалось произносить странный хрипло-булькающий звук, приближенный по звучанию к «лх».

– Да капец! – смачно сплюнул Данко, прежде чем поправил пятернёй свою роскошную шевелюру тёмных волос, и, сунув нос к общему котлу, принялся накладывать кашу в поданную ему миску.

Лучнику было всё равно, что из посуды уже ели. Марви тоже привередливость не была свойственна. А вот Сорока обтёр свою миску сорванным пучком травы… Наверное, на почве чистоплотности да регулярных совместных тренировок мы с ним и смогли найти общий язык. Во всяком случае, у нас находилось о чём побеседовать так, чтобы не раздражать друг друга.

– Видели мы этого дракона, – с неприязнью поглядев сначала на меня, а потом и на Данрада, начала пояснения Марви. – Не стоит он двух мешков серебра. И десяти, если уж на то пошло. Даже если золота. Это така огроменна ящерица!

Она развела руки так широко, как могла.

– С кабана, что ли? – беззаботно улыбнулся сравнению Арнео.

– Да пошёл ты! – хорошего настроения ни у кого из разведчиков не было. – У него одна только харя с крупную лошадь.

– Для такой уверенности надо было подойти поближе да верёвочкой морду замерить. А вы, скорее всего, сразу стрекача дали. У страха же глаза велики… Вы дракона с какого расстояния видели?

– К счастью, не с такого, как тебя, поэтишка, – хмыкнул Данко, не давая Марви встать и совершить расправу над наглым бардом. – Там олешки травку щипали. Мы думали одного подстрелить да похавать. Я уж из-за дерева нацелился, а тут тень. И, мать его, словно резко что-то на солнце нашло! Тучи, сука, так быстро не умеют. Вот я голову наверх, а там уж только хвост и виден. А потом эта тварюга, етить, как огнём пыханёт! Схватила полупрожаренного оленя в лапы и прямиком к шахте. Словно угорь в чёрную дыру нырнула тварь! И тишина.

– Ага, – спокойно подтвердил Сорока. – Если ту выжженную траву и добрыкивающих олешек, что огнём тоже зацепило, самому увидеть, так это… Это самое… Как ты там бишь, Наполторы, говорил у той деревни, где всех крестьян Кулак повесил и распотрошил? Я ещё тебя переспрашивал, чтобы запомнить.

– Полная идиллия.

– Во-во! Вот такая же мурня.

– Сука! И это всё, что ли?! – с силой швыряя миску с недоеденной кашей оземь, грозно прокричал Данрад. Деревянная посуда треснула. – Вы какого хрена, сволочи, обстановку не изучили? Чего не разнюхали, с какой стороны лучше заходить? Из всего, что нужно было рассмотреть, только размер задницы дракона, о котором все и так знают, углядели, что ли?! Да?!

– А чего у него было ещё высматривать? – виновато понурился Сорока.

– У каждой твари свои недостатки есть. Может у него лапы короткие, и, коли крылья ему отрубить, так и будет валяться словно червь? – презрительно глянув на старого соратника, сухо пояснил Данрад, вызывая своими словами уважительный взгляд Арнео.

– Ну, вроде да. Не скаковые… – начал было приятель, но вожак его перебил.

– Или, может, шея у него длинная и тонкая? Такая, что даже одного удара хватит, чтобы вся пасть с лошадь размером отвалилась?

– Длинная, – тише Шептуна произнесла Марви и отставила еду в сторону, хотя от силы успела съесть две ложки.

– Так какого хрена вы мне, мать вашу, тут учудили?! Я кого обстановку оценить отправил? Собак шелудивых, что ли?!

– По левую руку пространство чистое. Видно, что бараки, пока их не сожгли подчистую, стояли, да что там дорога петляла. Но сейчас там зихер. А по правую лесок прям, мать его, загляденье! Оставили мужики, верно, чтоб нужду где неприметно справлять да баб пялить, – бойко отрапортовал Данко. – Заходить оттуда надо, если в шахты лезть. Но я, Холща, мать бы его, не стал. Дракон уж больно юрко туда шухернул. Крылья сложил аки змей, даром что размером с купеческий обоз. Если морду свою поганую так в тоннель, где мы пойдём, сунет, то всё. Хана. Спалит разом к едрене фене.

– Ты же видел, как шустро он того оленя, – хмуро напомнила Марви. – Под небом у него пространства для вертлявки ещё больше. Надо в шахты.

– Только не в шахты! – видимо припомнив одно и тоже приключение да сцену, как драконы прожигают себе путь из Амонранда наружу, одновременно воскликнули мы с Арнео со всей возможной категоричностью.

– А лес густ да не в подмогу. По такому бую, чую, даже с тяжёлого арбалета пальнуть, что вату катать. Разве что в глаз как-то попасть или в дырку на жопе, – скрестив руки, упрямо произнёс Данко. – Супротив эдакого ящера алебарды да китобойные крюки милое дело. Но и то, если этот хер низенько пролететь себе дозволит.

– Мы же можем низенько организовать? – с надеждой поглядел я на Арнео.

Бог заметно стушевался, но, наплевав на окружающих его обычных людей, честно ответил:

– Если только ты готов неистово молиться, чтобы оно так вышло. Тогда, может, кто‑либо из свободных богов тебя услышит, и у этого мира всё ж сменится хранитель. Мне‑то так нельзя. Кое-кто новое ограничение для меня поставил… И сам знаешь, кого мне за это благодарить надо!

– А шахту землетрясением обрушить?

– Аналогично. Молись кому-нибудь понастойчивее.

– И действительно поможет?

Кто знает, вдруг он не шутил? Я плохо разбирался в чужом сарказме.

– Почему бы и нет? Эльфам и гномам подобное не помогло, конечно, но я же не говорю, что никому не станет интересно именно на тебя молящегося глянуть, – пожал плечами Арнео и блистательно улыбнулся. – Однако обычно богам плевать с высокой горы на молитвы. Тут мне можешь верить на слово.

– Да это мне наплевать на богов! – зло заявил Данрад, продолжая ковыряться пальцем в зубах. – Был бы от них толк!

– А почему вы так уверены, что толка от них нет? – уязвлено осведомился хранитель мира.

Я с издёвкой приподнял уголок рта. Свободного могущества в Арнео и раньше было немного, но раз уж ему Тьма вовсе перестала давать дышать, то…

– Потому что иначе, сука, хоть один толковый к моей Стае бы взял да присоединился! А теперь хватит нести ахинею. Не на магии, ядрёна вошь, мир клином сошёлся. Мощные гарпуны любой деревенский кузнец скуёт за день-два. Соединим их с цепями и верёвками да привяжем к деревьям. Как дракон рыло покажет, так прострелим ему крылья и потянем вóротами к земле, пока ему яйца не размозжит. Даже если вырвется, то дырявый уже толком не полетает.

– Но всё равно взлетит, – убедительно произнёс Арнео. – Для них крылья не более, чем рулевое управление. А от того, что оно нарушено, только сложнее предсказать путь полёта.

– Траекторию, – вставил я более подходящее слово, и несколько человек тут же заголосили:

– Чё?

– Чё ты сказал?

– Чё эта байда значит?

– Путь, – пришлось мне смириться.

– А что, бард, есть, мать твою, предложение получше? Голым задом своим пугать дракона будешь? Запердишь до смерти?

Арнео внимательно посмотрел на Данрада, но вместо слов обиды изрёк кое‑то весьма дельное.

– План действительно хорош, только его доработать надо. Прежде всего, эти гарпуны нужно смазать ядом покрепче. Во-вторых, верёвки и цепи обработать, чтобы они хоть пару огненных струй выдержали. А, в-третьих, нужно разделить людей. Как только дракон выберется из своего логова, части Стаи следует забраться в шахты.

– На хера?

– Дракониха уже отложила яйца и потому сама будет неистово рваться к гнезду, как только увидит угрозу, – осознал я ход мыслей Арнео. – Не имея возможности прежнего маневрирования в воздухе и привязанная к потомству, она будет стремиться не в небо, а к земле. Нужно только перекрыть вход основательно, чтобы не дать ей этого сделать. В тоннелях она снова станет опасной.

– Материнский инстинкт завсегда такой, – подтвердил моё озарение Арнео.

– Если только это самка, и у неё действительно есть детёныши, – скептически усмехнулся было Данрад, но бог на полном серьёзе, единой фразой разрушая всеобщее недоверие, произнёс:

– Самка. И на наше счастье детёныши ещё не разбили скорлупу.

Главарь оглядел свою шайку. Все были сосредоточены на разговоре. Даже ложки зависли в воздухе, не донеся кашу до рта. Однако не знаю, остался ли он доволен видом Стаи или же нет, но последующие слова определённо дались ему с трудом.

– Тогда так и сделаем. Вот только ещё одно, Наполторы.

– Я Стран…

– Да насрать!

Мне почему-то захотелось язвительно произнести: «Куда?», но я лишь смиренно проговорил:

– Да?

– Как себя в этом плане видишь?

Я задумался. Несомненно, речь шла не только о моей роли, но и том, как я собираюсь использовать собранных деревенщин. Поэтому отвечать следовало с осторожностью. Эти идиоты находились рядом.

– Пожалуй, вернее мне будет пойти кладку уничтожать, – вызывая на лице Данрада лёгкое саркастичное выражение, наконец-то озвучил я. И его уверенность в моей трусости (а вдруг бы он сейчас наотрез отказал мне!) заставила меня поторопиться с продолжением фразы, на ходу выбирая к себе в сотоварищи наиболее подходящих бойцов. – С собой я бы взял Марви, Сороку, Окорока, Шептуна, Рябого и Орбана.

Последние два были мне нужны в роли расходного материала. Марви и Шептун просто-напросто мало подходили для открытого боя. Если первая лучше ориентировалась в замкнутом пространстве да специализировалась на тайных убийствах, то второго из-за отсутствия голоса было бы легче расслышать в тоннелях. Чего ему на открытом пространстве-то делать? Окорок вот не мог бегать. В шахте же это умение, вроде как, не особо надобно было. Роль Сороки разве что могла вызвать удивление у Данрада. И, если честно, вот тут вместо его имени мне следовало назвать Засланца, но именно Сорока стоял в поле моего зрения. Вот я его и назвал зачем-то.

– А даже если, сука, и так, то цель у нас яйца побить или же голову дракона от тела отсоединить, э?

– Если дракон не будет видеть опасности для потомства, то не станет так стремиться обратно в шахты. Это раз, – с напускным равнодушием пояснил я и солгал. – А два, моё присутствие в группе даст возможность спастись хоть кому-то, если дракон всё же прошмыгнёт внутрь.

– Хм, – задумался Данрад, но предпочёл упорствовать. – Может, ты всё же полезнее снаружи будешь? Пусть все они идут, а ты останешься.

– Морьяр верно говорит. Там нужен маг и не только для обеспечения безопасности бойцов. Драконью скорлупу помимо камешка весом эдак в тонну только магия разбить сможет, поэтому отряд воинов без мага дракон запросто без внимания оставит.

– А как дракон узнает, что там будет маг? Может, кого-либо в мантию повычурнее, как вы любите, вырядить и всё? – не сдавался главарь.

– Не выйдет. У этих тварей не такое уж сильное чутьё на магию, но при прямом взгляде ауру они считывают хорошо. Поэтому на такой мелочи план рушить нельзя. Я бы порекомендовал Морьяру ещё и рукой с платочком гадине помахать, чтобы та его исключительные да уникальные возможности всё-таки оценила.

Несмотря на камень в мой огород, Арнео поддержал меня. Логически верно было определить именно такое распределение магов. Однако хмурая складочка на божественном лбу так и не разгладилась. Он прекрасно понимал, что я что-то замыслил (только не мог понять, что конкретно), раз самостоятельно решил занять подобную опасную позицию. Выгоднее для меня было остаться на поверхности. Если бы дракон пролез в тоннели, то выжить у меня шансов не имелось. Ни малейших.

… Ха! Я что, дурак рассказывать про своё озарение про «гнездо дракона»?

– Так может тебя самого туда отправить? – напрямую спросил главарь бога.

– Как пожелаете, – равнодушно развёл тот руками и с ослепительно раздражающей улыбкой добавил. – Только маг я посильнее вашего сошки. Значительно. Смогу больше помощи оказать снаружи… Да и как барду мне же ещё о вас поэму сочинять, сударь. Что ж потом петь, если ничего из ваших деяний не увижу?

– Лады. Обдумаю. Ну, а пока все готовьтесь, – решил завершить обсуждение жаждущий стихотворной славы Данрад и выдал приказ. – Засланец и Матёрый, берите Орбана и чтоб через минуту я вас здесь не видел! Постращаете местного кузнеца, чтобы как хотел жопу рвал, но к завтрему гарпуны сделал.

– Успеет ли? – с сомнением цокнул языком Сорока, но Данрад в задержках не был заинтересован.

– Не успеет, так пускай на суку, ворона криворукая, повисит. Мы, мать его, завтра до ночи должны двинуть к шахтам, чтобы к утру всё успеть подготовить. Неча время терять, мне уже на серебро поглядеть охота!

Он хмыкнул. Большинство с предвкушением улыбнулось. Наверное, не сиди обиженная Элдри с Яшкой на другом конце лагеря, то её глаза, как и положено ребёнку, зажглись бы азартным огоньком. Но остальные (особенно разведчики) скорее загрустили. Любые материальные богатства хороши, пока у тебя есть тело, для которого оные применимы и никак иначе.

***

– Ты останешься за пределами этой бучи, – приказал я девочке этим же вечером, едва появилась возможность остаться с ней наедине. Она сделала вид, что вроде как согласна с моими словами, и, не решаясь и дальше меня игнорировать, выдавила из себя ложь.

– Постараюсь.

– Я серьёзно!

– Я тоже.

– Нет! – опроверг её настойчивость я. – Если ты…

– Хватит мне угрожать! – перебила она меня.

– Элдри, – я сглотнул слюну, ибо совершенно внезапно для себя осознал, что маленькая девочка не просто взрослела, но становилась самостоятельным человеком. – Я не угрожаю. Я беспокоюсь, потому что знаю, что тебе нравится просыпаться рано и встречать рассвет. Я хочу, чтобы ты встречала первые лучи солнца не один десяток лет.

Она определённо растерялась от моего признания. Возраст, пусть и не бунтарский подростковый, всё равно требовал постоянных конфликтов. И она не была готова к простому миру. Однако детство, по-прежнему царящее в её душе, позволило ей обнять меня и мгновенно простить за прежние обиды.

– Я люблю тебя, – всхлипнула девочка.

Ей всегда легко давались подобного рода фразы. Я же никак не мог произнести в ответ нечто взаимное, а потому просто сказал:

– Я знаю.

А затем сам обнял крошечное тельце, стараясь разрушить стену отчуждения между нами. Касаться Элдри мне давно было не в тягость.

– Я знаю. Я это знаю, – вторила она мне, заставляя моё сердце болезненно сжиматься.

Мне уже приходилось испытывать привязанность. Я понимал, какое это гадкое чувство. Очень неприятно, когда люди, которых ты не хочешь терять, исчезают из твоей жизни. Мне было невероятно больно, когда Эветта начала игнорировать меня после возвращения из Юдоли. Она тогда словно умерла. А всамделишная смерть мастера Гастона до сих пор заставляла меня сжимать кулаки от злости и испытывать какую-то растерянность и беспомощность. Почему он умер, когда я этого не хотел? Тогда, когда я так нуждался в нём!

… Смерть.

Нет. Моя девочка не должна умереть. Это мой Шершень. Я не отдам её мрачному королю, она принадлежит мне… Как жаль, что живое сокровище нельзя посадить в сундук и считать, что оно в безопасности, просто повернув ключ в замочке!

Груз эмоций заставил меня отодвинуть Элдри от себя и сказать тоном, не терпящим возражений:

– Когда все займут свои позиции, ты сядешь на Опала и вместе со всем нашим добром отправишься ждать меня туда, где я покажу по дороге. Уяснила?

– Холща сказал, что мне нужно будет помогать лечить.

– Ты вернёшься! – постарался я возвысить свой авторитет вместе с повышением тона голоса. – И будешь ждать меня. Если же меня среди вернувшихся не окажется, то…

– То что?

– Главное не возвращайся в Амейрис, – по небольшом раздумьи ответил я, ибо не смог предложить ей более чёткий план. Девочка сразу растерялась, но смогла произнести:

– Ладно… Только расскажи мне сказку. Пожалуйста.

– Вот только сказок мне сейчас не хватало! Книгу почитай, пока ещё светло.

– Я их все уже перечитала. Расскажи мне сказку! Ну, пожалуйста-пожалуйста!

– Ладно, – смирился я. – Какую тебе?

– Страшную.

– Жил-был волк, и съел он как-то семерых козлят. У него сильно заболел живот, и это было страшно.

– Не, хочу страшнее, – улыбнулась она мне.

– Хорошо. Жил-был великан, и съел он как-то семерых волков. У него сильно заболел живот, и это было очень страшно.

– Морьяр, ещё страшнее!

– Жил-был дракон, и съел он как-то семерых великанов. За раз. У него сильно заболел живот, и это было совсем страшно… Страшно?

– Ни капельки! Страшнее давай, – развеселилась девочка, и я недовольно пробурчал:

– Страшнее ей… Жила-была чёрная дыра, которая поглотила семь планет за раз. У неё сильно заболел живот, и это было страсть как страшно.

– А мне вот совсем не страшно.

– Тогда вот тебе кошмар. Жил-был необъятный космос, и появились в нём вселенные с людьми. И у этих людей родились дети. Поверь, более страшной сказки даже представить себе нельзя!

– Но мне не страшно!

– А должно быть!

На этом мы закончили приватную беседу. К нам подошёл Арнео, желающий использовать с пользой время до ночи. Мы принялись обсуждать предстоящее, и Элдри, немного посидев рядом с нами, всё-таки не выдержала. Девочка умчалась. Я был уверен, что она искала общества Яшки. Непостижимым образом она сдружилась с этим пареньком, и, скорее всего, этому способствовало его полнейшее потакание её прихотям и капризам. Девочка командовала безвольным подростком как хотела. Мне же до такого её увлечения интереса не было. Я знал, что парень погибнет. И очень скоро. Его жизнь никому не нужна была. Так что по плану, уже утверждённому с Данрадом, Элдри предстояло караулить лошадей поодаль. А вот Яшке закреплять один из воротов, на который бы накручивалась цепь с гарпуном. Не оставляло сомнений, что все деревенщины, используемые для этой цели под предлогом показа своей храбрости, умрут. И очень быстро. Ведь даже если Арнео отдаст приказ схорониться, то их он не коснётся – иначе основная задача по задержанию дракона останется не осуществлённой. А это являлось приоритетом. Чтобы Стая смогла вступить в бой и выиграть его, зверюгу следовало приковать к земле.

И точка.

Глава 3

Драконы являлись существами дневными. Ночами они предпочитали дрыхнуть, и в этом я был полностью солидарен с ними. Но Стая, пользуясь сим обстоятельством, вовсю нарушала привычный для меня режим и при слабом звёздном свете суетилась подобно муравьям, стараясь соорудить ловушки. Арнео, заметно нервничая, несколько раз обошёл подчинённый ему состав с одним и тем же инструктажем. Не забыл и про мою персону. Как и вояк меня эти наставления сильно раздражали, но из-за приближающегося боя никто не осмелился вспылить. Вот и я не стал, но, едва бог отошёл, я снова устроился полулёжа на ещё не успевшей зарасти травой дороге, и с ленцой принялся выводить на земле строки одну поверх другой.

Ласкала ночь дыханием жизни.

Движение рук. Сплетение ног.

И замирали в укоризне

Те, кто страстей понять не мог.

Инстинктам отдаваясь смело,

Из губ я слышал жадный стон.

Пели душа моя и тело.

И двигались мы в унисон.

Под лунным светом сняты маски.

Обнажены до дыр в сердцах.

Плевать на чьи-то там указки!

Класть на догмат в святых томах!

Но утром разойдёмся сразу,

Как только станет невтерпёж.

Поставить точку. Нет рассказу!

Ты даже этот стих сотрёшь!

… И я забуду пред рассветом,

Что так желал тебя, мой грех.

Закончилася ночь куплетом.

А день? Он для других утех.

– Чего ты там? – заинтересовалась Марви движениями прутика по земле. – Заклинание какое-нибудь выводишь?

– Нет, – улыбнулся её невежеству я. – Это обычная письменность. Все нужные заклинания подготовлены, да и зелья уже готовы.

– Чего же тогда остальным не помогаешь?

Несмотря на то, что это был далеко не первый мой день в Стае, то вырастет у меня нос как у Пиноккио, если я скажу, что к этому времени я научился общаться с людьми, и мой ответ не принёс проблем.

– Они без меня справятся.

– Оу! Значит, ты как осенний лист?

– А?

– Лежишь себе тихонечко и подгниваешь.

Она фыркнула, заставляя меня принять сидячее положение, хотя я так и не понял причины недовольства.

– Я не гнию. Я размышляю.

– Разницы по итогу не вижу, – пожала она плечами и, показательно перекинув через плечо тяжёлый моток толстой верёвки, пошла помогать Данко и Брасту закреплять конструкцию.

Внесённая женщиной нотка недоразумения испортила мой лирический настрой. Так что я поднялся, отряхнул одежду от влаги и грязи, а после осмотрелся и, подумав, целеустремлённо двинулся в её сторону.

– Чего? – буркнула она. – Исправиться решил?

– Нет, вас исправить.

Марви отчего-то посмотрела на меня крайне злым взглядом, но Браст, пнув для проверки на прочность сооружённое им одно из четырёх устройств, подал голос первым.

– А что не так?

– Марви верёвку куда кинула? – обвиняюще глянул я на вредную женщину и самостоятельно ответил на свой вопрос. – На траву мокрую.

– И?

– Так теперь верёвка промокла, и при обработке её защищающим от огня составом, он плохо впитается. Лучше или высушить, или другую использовать.

– М-да. На мелочи всё херить не хочется, – цокнув языком, согласился Браст. – Но другой уже нет.

– Цепь ещё одна есть, – припомнила Марви. – Длинная такая. У Холщи лежала, я точно пом…

– Не. Не пойдёт, – перебил её я. – Одно дело цепь к гарпуну, а другое – вот здесь. Обработать металл сложнее. Да и даже если цепь не расплавится, то нагреется так, что ребята у ворота без рук останутся.

– Даже если не расплавится? – подозрительно сощурился Данко. – Так ты, сука, не уверен, что твоё зелье подействует, что ли? Верёвки и цепи сгореть могут? Так же, как мы?!

Его нервозность была понятна. Он и так дракона видел, а уж представляя его разъярённым… Ну, и зная меня уже не первый год.

– Зелье подействует, во мне просто нет уверенности насколько эффективно. Это мой первый опыт сражения с драконом.

– Если других идей у тебя нет, то иди-ка ты отсюда обратно на травку! – приказал мне с ноткой истерики Данко.

В отместку на его гневный взор я остался стоять на месте, да ещё упрямо скрестил руки на груди. Однако сделал я это зря. Моя непродуманная реакция заставила лучника вытащить из своего колчана две стрелы. Затем он щедро макнул их верхние части в бутылочку с ранее выданным ему огнезащитным раствором и грозно потребовал:

– Попробуй-ка их поджечь на хер.

– С ними всё будет нормально, – заверил я, внутренне холодея, ибо знал, что доставшееся Данко средство было крайне низкого качества. Сам разбавлял.

– Поджигай, сука!

– Ты мне не командир. Уймись.

– Давайте я, чтобы вам не ссориться, – миролюбиво произнёс Арнео, заинтересовавшийся перепалкой и вследствие чего подошедший ближе.

После своих слов он сотворил ослепительно яркий огненный шарик и, подняв одну из стрел, погрузил её в пламя. Стрела прошла насквозь невредимой, заставляя меня испустить мысленный выдох облегчения. И мне и дальше было бы хорошо, если бы бог не решил повторить своё деяние. На этот раз стрела прямо-таки вспыхнула, как будто сухой факел, облитый смолой.

– Ну. Одно попадание уже как дополнительная жизнь, – попытался сгладить реакцию Данко Арнео. В принципе ему это удалось, так что я очевидно зря недовольно цокнул языком и заметил.

– М-да., можно было получше состав сделать. Это обдумать стоит.

– Иди обдумывай где-нибудь там в стороне! Я и так нервный сегодня.

– Да тихо ты, Данко! – шикнула на стрелка Марви.

Возможно, она хотела, чтобы я остался, но сказанного и совершённого мне хватило, чтобы со спокойной душой пойти будить Элдри. Я присел возле девочки, спящей и кутающейся во взрослый плащ, подбитый кроличьим мехом, и, погладив её по светлым волосам, тихо и певуче произнёс:

– Ночь, смеясь, закрывает дверь. Знает, день – предвестник потерь. Судьба разыграет в кости итог. Что у неё для тебя? Ты узнаешь вот-вот.

Элдри тут же недовольно заёрзала, прежде чем открыла сонные глаза.

– Мы скоро закончим, – объяснил я, убирая руку с её головы. – Самое время тебе забрать оставшихся лошадей да сменить Якова.

– Яшку.

– Якова. Он перечеркнул детское имя, уйдя из дома в желании повзрослеть.

– Он и так взрослый, – улыбнулась она мне и, прикрывая рот ладонью, сладко зевнула. – Во всяком случае, постарше меня.

– Мне всё равно. Главное, как только он рванёт сюда и скроется с твоих глаз, аккуратно распряги прочих лошадей и подготовь Опала. Если не увидишь среди возвращающихся меня или Лайрэма, то садись верхом и мчись во весь опор куда глаза глядят.

– Я помню. Чай не маленькая! – нахмурилась Элдри, недовольная повторением вчерашних наставлений. – Зачем вообще твердить одно и тоже? Я и так знаю, что с тобой и Лайрэмом всё будет хорошо сегодня.

– Знает она, – свысока хмыкнул я в ответ на детское брюзжание. – Настоящих пророков крайне мало. Ты слишком полагаешься на свои предчувствия, любая твоя уверенность может быть ошибочной.

– Ну почему всегда нужно во мне сомневаться?

– Потому что моя интуиция не говорит мне, что ты прорицательница.

– Тогда я тебе больше ни слова о будущем не скажу!

– Слишком напыщенное заявление… Точно одна с четырьмя лошадьми справишься?

– Справлюсь!

Девочка явно злилась всё больше и больше, а потому я не стал ещё больше распалять её раздражение. Всего-то, молча, помог немного.

– Чего ты ей так вослед смотришь? – подошёл ко мне Арнео, когда Элдри, уводя крошечный табун лошадей, ранее привёзших сюда необходимую поклажу, почти скрылась из виду. – У неё больше шансов остаться в живых нежели у нас всех. Даже мне в этот раз придётся постараться не погибнуть.

– Я это знаю.

– И всё равно переживаешь? – с каким-то глубоким удовлетворением произнёс бог.

– Несмотря на то, что смерть дышит мне в затылок, да.

– Ого! – его брови поползли вверх. – Да неужели в тебе проявилось хоть что-то человеческое?

– Это ты о чём? – не понял я.

– Ну, ты же за неё переживаешь! – убеждённо и даже несколько язвительно сказал мой собеседник, однако, приглядываясь к удивлённому выражению моего лица, с вновь проснувшимися внутренними сомнениями осведомился: – Или нет?

– Меня беспокоит не будущее Элдри, а то, что она перестаёт меня слушаться и начинает дерзить по любому поводу. Мне не понятно насколько можно безнаказанно допускать её своеволие.

– Она тебе не рабыня, не прислуга и не наймит, – мрачно выговорил спустя несколько секунд бог. – Так что снизь-ка свои требования минимум на половину.

– Но я не хочу! – запротестовал я.

– Тогда у тебя действительно проблемы, – хмыкнул Арнео. – Дети имеют свойство становиться независимыми от тех, кто их опекает. Иначе им не насовершать всю ту кучу говна, что они могут. А это необходимо. Потому что, только разгребая её, они становятся в какой-то момент адекватными, – он смерил меня быстрым задумчивым взглядом, – или не очень адекватными, но взрослыми.

– Зачем тогда их опекать?

– А образно говоря, чтобы выдать лопату для перекидывания говна да пояснить, что руки после всё равно лучше вымыть.

– Какое говно? Какая лопата? – не поняла тихо подошедшая к нам Марви. Я аж вздрогнул от её появления, и это не осталось ею незамеченным. – Прости, Странник. Не думала тебя пугать, но… И вообще, я хотела за все свои слова извиниться.

– Приму к сведению.

– Да не, – стушевалась женщина, начиная нервно теребить руки.

– Передумала просить прощение? – решил уточнить я. Арнео тут же закатил глаза и, понимая, что он «третий лишний» да здесь ему и не интересно вовсе, попрощался:

– Ладно. Я пошёл прочь со сцены.

– Я только хотела сказать, – глядя мне в глаза, а не на спину уходящего бога, продолжила Марви, – что я как-то на тебя всё время злилась. Мне и правда думалось, что ты не просто можешь, но и должен делать больше. Да и со стороны ты как будто такой чванливый хрыч! А тут как глаза открылись.

– Хм? Я не особо тебя понимаю.

– Мы с Данко из-за тебя поругались… Ну, ведь правда, откуда ты можешь больше, если для всех нас этот дракон первый? Кто мог тебя на него специально натаскивать? Сделал то, что мог сделать. И подошёл, когда надо было дельное сказать.

Я определённо не осознавал, к чему она мне всё это говорит, а потому молчал.

– Я начала ему это всё объяснять. А он спорить. Матёрый ещё влез. И как-то слово за слово вышло, что я сама изменила мнение о тебе. Ты всех чураешься и лишний раз руку не протянешь подсобить не потому, что гордец-зазнайка какой‑нибудь, а потому что знаешь, что Стая о тебе думает. А ты не подлиза так мнение о себе менять.

Она пристально посмотрела на меня, как если бы ждала подтверждения сказанному. И так как в её соображениях мне ничего такого опасного не послышалось, то я, на всякий случай, утвердительно кивнул. По факту уяснить, что она хочет до меня донести, я так и не смог. Но Марви вдруг расцвела и с улыбкой дружески легонько толкнула меня в плечо. Я старательно приподнял уголки губ, чтобы моё лицо могло сойти за довольное и… понял, что всё же совершил ошибку. Данко, сузив глаза до щёлочек, смотрел на меня с таким гневом, как будто я только что публично задрал Марви юбку!

– Э-э-э. Тебя там, кажется, ждут? – намекнул я женщине.

Она посмотрела в ту же сторону, что и я, и, увидев злющего любовника, показала ему оттопыренный средний палец. После чего сказала так, чтобы слова донеслись до него:

– Пусть ждут, Странник. Я сама выбираю к кому идти.

Она со страстью провела своим языком по моей щеке и неторопливо пошла в сторону остальных членов отряда, с которыми мне предстояло идти в шахты.

Хм… Это в моём кивке головой столько флирта заключалось, что ли?!

Как бы то ни было, но непонятный для меня поступок женщины вынуждал поступить вполне определённым образом. Я сделал несколько неуверенных шагов к замершему наподобие раскрывшей свой капюшон кобры Данко и искренне прошептал:

– Да не нужна мне твоя баба!

– Дракон сдохнет, и мы, сука, конкретно так поговорим один на один, – так же тихо проскрипел он, и мне стало понятно, что некая стрела со знакомым оперением может случайно воткнуться в мой загривок в любой момент.

На ватных ногах (извините, но мои шансы на выживание только что уменьшились в разы!) я подошёл к своей команде, и, затратив с минут десять на последние указания, мы все вместе заняли свои позиции. В знак готовности я поднял повыше копьё, которое решил взять вместо меча. Данрад, увидев это, парой коротких фраз заставил остальных поспешить с завершением их обязанностей. Так что, едва солнце полностью выползло из-за горизонта, все были готовы… Кроме разве что дракона, всё ещё беззаботно дрыхнувшего в своём убежище.

Разумеется, никому не хотелось сидеть в засаде долго. Но вдруг бы дракон ещё и решил весь день понежиться в постельке из-за отчего-то там дурного настроения? Речь же шла о драконихе. Тут всё возможно. Поэтому начало всей операции возлегло на плечи Данко. Он поправил мешочек с гремучей смесью, привязанный к стреле, и сделал первый шумовой выстрел из трёх, имеющихся в его распоряжении. Стрела полетела низко и исчезла в тёмной дыре входа в шахту. Сразу же раздался громкий бум! Эффект был большей частью звуковой, всё-таки в моих стремлениях было привлечь внимание дракона, а не замуровывать его. Однако несколько камушков скатилось по склону.

– Ещё будет, – услышал я шёпот Рябого, верно интерпретировавшего знак Данрада.

Его голос едва не заставил меня сбиться со счёта. Я отсчитывал секунды, чтобы решить для себя по моменту появления дракона насколько глубоко и далеко под землёй расположено гнездо. Погрешность была бы высокой, но… но мне повезло. То ли дракон уже не спал да вовсю собирался размять крылья, то ли и правда устроил кладку на верхних уровнях, но прошло не более трёх минут после первого выстрела, как из пещеры выглянула обеспокоенная морда чудовищного вида. Раздвоенный язык юрко высунулся из пасти, касаясь ноздрей, а затем дракониха нежно и аккуратно выпустила из себя струю пятиметрового пламени. Видимо так. На всякий случай. Или чтобы спровоцировать кого‑либо.

Однако Стая действовала на ура. Данко, хотя и должен был изменить после последнего выстрела позицию, верно затаился на том месте, где стоял. Даже деревенщины, пусть наверняка и умирали от страха, но не испустили ни вопля, ни даже не затряслись так, чтобы кусты заходили как от сильного ветра…

Стоп!

Деревенщины!

Я внезапно похолодел, осознав, что так и не увидел появления Яшки. Великая Тьма, после разговора с Марви я совсем забыл о мальчишке, хотя никак не должен был! Ведь он…

Так. Простите. Я же совсем не написал ничего про эту часть плана.

Итак, чтобы понять моё беспокойство, вам нужно знать, что всех лошадей было решено оставить где-то в полукилометре от шахты, чтобы те от вида дракона не разбежались да и вообще остались живы. Но так как и тащить на себе все тяжести, вроде тех же гарпунов, не хотелось, то на нескольких коньков посмирнее благоразумно погрузили основную поклажу. Рациональность в этом поспособствовала и другому логичному решению. Я настоял на том, чтобы Элдри поехала со мной. Всё равно взятых с собой животных следовало отвести к остальным. Ну, и в результате своеобразного пересменка девочка должна была остаться вдалеке и в безопасности, а некто, оставленный до этого в качестве сторожилы, побежал бы совершать единственный в своей жизни героический подвиг. Вот этим пастушком и стал Яшка. И расстояние было таким, чтобы он уже давно появился. Ноги в его распоряжении имелись длинные и сильные.

Так, а теперь вернёмся к моей проблеме – этого парня нигде не было!

Где он?!

Я даже позволил себе ненадолго высунуться из убежища, пока не ощутил, как Сорока тянет меня за рукав вниз.

«Ты чего?!» – кричали его глаза.

Без голоса я не знал, как донести истеричную фразу «Его здесь нет!» или «Дело неладно!», а потому постарался сосредоточиться на драконе, хотя для меня это теперь стало в разы сложнее. Моя интуиция вопила, что утренняя подозрительность к Элдри стоила более пристального внимания. Дракониха же, наплевав на мои тревоги, крайне неторопливо высунулась до середины своего длинного грязно-серебристого тела и приподняла крылья, готовясь расправить их в любой момент. Она была насторожена донельзя, но местность на первый взгляд выглядела привычно для неё. Даже ветер дул в нужную сторону, не донося до трепещущих звериных ноздрей человеческий запах. Поэтому естественно было ожидать, что тварь в том же самом черепашьем темпе преодолеет ещё с метра три и наконец-то достигнет места, на которое были нацелены гарпуны, но… события дня видимо уже определились, как шустренько доконать меня и при этом основательно разрушить мою уверенность в собственных способностях делать логически верные выводы!

Едва я уверился в мысли, что мальчишка от предстоящей бойни благоразумно сбежал домой, как дракониха молчаливой тенью и с невероятной скоростью бросилась вперёд. Она за долю секунды преодолела с метров десять, а не положенные три! Готовые стрелять ребята элементарно не успели ничего сделать, как гадина не просто вышла за пределы целевой точки, но и развернулась на сто восемьдесят градусов. Не упуская её из виду, я от резкого поворота своей шеи справа налево ощутил неприятную боль. Мышцы не привыкли действовать с подобной быстротой. Но ещё больнее мне стало, когда Сорока одновременно с тихим предупреждением: «Не вздумай глядеть в ту сторону!» ни с того ни с сего вдруг ударил меня в висок. От предательского удара (хорошо ещё, что он намеренно или нет ударил раскрытой ладонью, а не кулаком!) я упал, выставляя перед собой руки.

… Но голова всё равно сама собой тут же уставилась туда, куда не следовало.

По всей видимости, фортуна с удовольствием злорадно потирала руки, ибо мне сразу удалось разглядеть за приземистой растительностью наклонного склона горной шахты детские фигурки. Уверен, в любой другой ситуации они бы ещё долго оставались незаметными для меня, как и для остальных. Наверное, и дракониха их только почуяла, а не увидела, ибо выдохнула пламя в несколько приёмов, швыряя его порциями словно маг огненные шары, и всё равно промахнулась. Правда на действия затаившихся ребят спровоцировала. Элдри и Яшка встали в полный рост и рванули прочь. Изначально они начали двигаться в одну сторону, но буквально через пару секунд девочка отстала от парня и, резко разворачиваясь на пятках, помчалась, петляя как заяц, в противоположном направлении. Невольно я тут же ощутил гордость за свои способности в обучении, но ощущение было бы более ярким, если бы Элдри двигалась по направлению ко мне, а не к Данраду. Можно было не обладать даже зачатками скромнейшего интеллекта, чтобы понять, как тот сейчас зол, и что из этого может последовать.

Голова драконихи задёргалась, пытаясь сосредоточиться на ком-либо одном из «горных козочек». Шипастый хвост заходил ходуном, выдавая то ли раздражение, то ли довольство от предстоящей охоты. И, наконец, выбор пал на жертву с более яркой аурой.

В желании поиграть рептилия дыхнула тонкой струйкой пламени вблизи Элдри, сбивая тем с той всю прыть. Девочка испуганно отпрянула, заозиралась и попыталась сменить направление. Но вскоре и там ей дорогу преградил огонь. Пожалуй, если бы не магические инстинкты и всё же выданный на всякий случай флакон с зельем, то её бы уже спалило.

Яшка же тем временем бежал, не разбирая пути. Его округлённые от ужаса глаза даже не видели, что несётся он прямиком в мои руки, так и жаждущие воплотить некий праведный гнев в жизнь. И всё же остановила его нога Сороки, а не моя рука. Приятель сделал подножку, и паренёк рухнул, пробороздив по инерции землю носом ещё с метра полтора.

– Сукин ты сын! – тишайше выругалась на него Марви, аккуратно меняя свою позицию.

– Мы всего лишь хотели забраться в шахту первыми и разбить яйца сами! – завыл во весь голос Яшка, глядя на уставившиеся на него свирепые рожи. – Она же маг! Она бы тоже справилась! Она сказала, что мы… э-э-э… гхэ-ээ… кх…э…

Торчащий из горла нож помешал дослушать речь до конца, и все тут же недовольно уставились на метнувшего оружие Шептуна.

– Неча было на поводу у бабы вестись. Всем известно, это никогда до хорошего не доводит, – пожал он плечами, и тут же получил хороший такой тычок от нашей убийцы.

Меня же этика взаимоотношений полов на данный момент совсем не интересовала. Обстоятельно решать, кто здесь прав, а кто виноват, я не собирался. Нужно было либо как можно скорее убираться подобру-поздорову, рационально спасая свою шкуру от гнева Данрада, либо не менее быстро генерировать идею, как заставить дракона оказаться на нужном участке земли, чтобы прикончить его – другой возможности помочь моему тандему с Шершнем не существовало.

– Ты! – я резко ухватил за ворот рубахи ближайшего к себе наёмника – Сороку. – Быстро! Прямиком на гору! Чтобы ни случилось, защищай Элдри!

– Как же я могу защитить её от такого?! – опешил тот, кто считал меня своим хорошим дружбаном.

– Как получится!

Стиснув зубы, я, прилагая не только собственные физические, но и энергетические силы, швырнул Сороку в поле зрения дракона. Ловкость, с которой он удержался на ногах, хотя те заходились колесом, и скорость, с которой он помчался от довольно оскалившейся в добрую сотню игольчатых зубов пасти в сторону шахт, были способны войти в легенды. Лично я до этого считал, что подобное не в возможностях человека!

– Ты чё, Наполторы? Сдурел, что ли?! – задал один вопрос на всех Окорок.

Я не стал отвечать, а мимоходом стёр кровь, потёкшую от перенапряжения из носа, и, превозмогая головокружение, схватил своё копьё да ринулся на открытое пространство, стараясь оказаться где-нибудь со стороны хвоста животины. Дракониха, ошалев от происходящего, поднялась в воздух, чтобы уяснить для себя, сколько же вокруг засело «блох». Кажется, до неё начало доходить, что это не она охотится, а на неё ведётся охота.

Между тем Данрад, увидев, что я творю, принялся резко выговаривать Арнео нечто в самых резких выражениях. Видимо, он суматошно решал, как стоит поступить, и, судя по всему, склонялся дать сигнал покинуть поле боя.

– Все на изготовку! – крикнул я в отчаянии и столкнулся глазами с хранителем мира.

То ли во мне проснулись не присущие мне способности к телепатии, то ли тот понял мой взгляд и сам досконально рассудил, но он буквально-таки услышал мои мысли и прокричал голосом главаря, заставляя Данрада и своё ближайшее окружение от шока округлить глаза.

– Марви и Орбан, сюда! Окорок, на четвёртую позицию! Сорока, мать твою, обратно! Шептун и Рябой, прорывайтесь за лошадьми!

После этих слов Арнео выждал несколько мгновений, а затем ловко выпрыгнул из своего укрытия и со всех ног побежал ко входу к шахте. Люлей от Данрада бог не успел огрести, а из-за ложного приказа началось покорное передвижение по разным траекториям, не дающим дракону сосредоточить внимание на ком-то одном.

– Шептун налево! Марви замри! – громко начал командовать я, старательно держась под парящей в воздухе тушей так, чтобы самому не попасть под огонь. – Рябой стой! Стой тебе говорят! Сто… Нет! Нет-нет! Вперёд прыгай. Вперёд!… Упс… Окорок налево к Орбану! Шустрее! Шустрее, не то без ног вообще останешься! Да! Хорошо!… Да чего с тобой, Марви?! Отомри уже! Беги!

Мои возгласы не остались без внимания. И пока Арнео хватал бегущего в сторону спасительного леска Сороку за плечо, чтобы вместе с ним и Элдри отправиться к гнездовью, покрытая тёмно-серебристой чешуёй шея дракона изогнулась вопросительным знаком в желании рассмотреть, кто же там такой умный и замечательный на свете-то существует. Мой лик ей, однако, не пришёлся по нраву. Так что она, сделав взмах крыльями, создавшими основательный порыв ветра, оказалась на идеальном местоположении для моего уничтожения – приземлилась напротив метрах в четырёх.

– Мочи её! Все разом! – в панике завопил я, понимая, что для спасения своей жизни ничего больше поделать нельзя.

… И какого Стая меня мгновенно послушалась?

Данрад округлил глаза ещё больше, но мозги в его голове водились те ещё! Он благоразумно сумел остановить несколько человек, стратегически верно возвернув их к гарпунам. Остальные и правда безрассудно бросились в атаку. Наверное, моя наглая отчаянная выходка и умелое руководство (скорее сделавшее всем подарок в виде избавления общества от Рябого) сумели подзадорить ребят. Но единственное из дельного, что произошло, так это выстрел Данко. Стоило драконихе раззявить пасть, как тот выстрелил. И как всегда метко. Мне, как «зрителю первого ряда», было предельно чётко видно, что наконечник стрелы застрял в язычке.

Собственно, из-за этого Арнео, прежде чем скрыться в темноте шахты, мог бы и не создавать вокруг себя лазурный щит, откровенно говорящий: «Эй, ты! Это я – маг! И я к твоим детишкам подбираюсь!». Драконихе не до зрелищ было. Она, закашливаясь, сначала попыталась безрезультатно выплюнуть стрелу. Но у неё ничего не вышло. Так что она прибегла к огню. Вылетевшее из пасти пламя действительно сожгло застрявшее в её глотке древко, хотя древесина долгое время не желала сгорать. Видимо, стрела под руку лучнику попалась та самая утренняя, над которой не довелось провести повторный эксперимент. Однако по итогу засевший в язычке металл наконечника расплавился, внося дополнительную боль – всё же огнестойкостью у дракона обладали верхние ткани, а не сама плоть. В результате несчастное животное буквально-таки взвыло. Причём так, что Сорока мог смело седеть во второй раз. Затем дракониха суетно и нервно задёргалась да вновь поднялась в воздух, где начала делать невероятные кульбиты, непрерывно пыша пламенем. Энтузиазм вояк тут же спал. Стая снова бросилась врассыпную, и на этот раз я не стал выделяться из общества.

Меж тем, едва мне довелось посчитать, что более-менее безопасное местечко достигнуто, кто‑то сильно двинул меня по животу.

– Ах ты, собака! – брызжа на меня слюной, воскликнул Браст. – Твои верёвки горят! Цепи расплавились!

Хм. Действительно. Пламя дракона попало на сооружённые устройства, так что теперь было очевидно, что даже одиночного попадания те отчего-то не были готовы выдержать, хотя я после утренних надругательств над стрелой Данко искренне рассчитывал на атаки эдак три, а то и все пять.

… Неужели слабительное всё же придало составу иные свойства?

– Не тронь мага! – ударяя Браста по темечку, вдруг встал на мою защиту Орбан.

Пусть Браст числился матёрым, но от удара он осел на землю. Если бы не шлем, то под неё же мы бы его вечерком и отправили.

– Чего теперь? – выжидательно уставился на меня верзила.

Я понял, что у меня появился уникальный шанс избавиться от великана раз и навсегда. Ведь если бы он переменил своё внезапное благодушное мнение обо мне, то я его удара, как Браст, не выдержал бы даже при полном рыцарском доспехе!

– Бери его! – я указал на гарпун.

Большой крюк хорошо сохранился, но основание приварилось к размотанной цепи, оплавившейся и застывшей настолько идеально, что получился отличный зацеп на шесте.

– И? – без труда отрывая мешающую, ещё подвижную цепочку, спросил он.

– Поглубже это в пасть дракону воткни, – произнёс я, боясь, как бы у Орбана вот-вот интеллект не проснулся. Однако глаза у него загорелись тупым азартом, и я позволил себе солгать. – Ты помешал Матёрому, так что честь убить дракона я предоставляю именно тебе!

Мужичка моя речь сподвигла на безумство, но слышащая всё это Марви покрутила пальцем у виска. Мне опять было не понятно, что она имеет в виду. То ли лучшая убийца Стаи так же, как я, считала, что дуракам в могилу и дорога, то ли показывала недоумение к причине моего поступка. Но мне в очередной раз было не до разбирательств – дракониха, заходясь в огненном кашле, приземлилась не так далеко, как хотелось бы, а Данрад, избегая плевков пламени с интуицией мага-прорицателя, перебежками старался добраться до меня во всю прыть. Обе эти причины вынуждали меня резко изменить своё местоположение. Правда, так как прямо на моих глазах ещё двое членов Стаи погибло, передвигался я с выкриками, предполагающими хоть чьё-нибудь спасение. Этим мне виделось обретение возможности сберечь самого себя. Данрад был и так зол, чтобы без раздумий расстелить меня на своём полотне. Не хватало только ещё один на один с ним остаться!

… Вдруг кто-нибудь благодарный на мою защиту встанет, подобно Орбану, а?

– Умри, чудище поганое!

Вспомнишь гов… хм. Вспомнишь солнце, вот и лучик.

Выкрик принадлежал Орбану. Он с самоубийственным рыцарским геройством действительно воткнул гарпун в пасть дракона…

Обратите внимание, пожалуйста. Не метнул, а именно что воткнул!

Дракониха так и осела от подобной наглости и снова пару раз кашлянула, прежде чем начала издавать крайне неприличные звуки. Как спереди, так и сзади. Кое на кого попали ошмётки ценнейшего драконьего помёта…

Ой-ё! Кажется, на Данрада.

***

– Пока этот наш мастер пера Вильян Боян не вернулся, – старательно обтирая себя от коричнево-зелёной жижи моим новёхоньким плащом да мрачно сверкая глазами, процедил Данрад оставшимся около него соратникам и сделал небольшую глубокомысленную паузу.

Внимающим его речам оказалось всего десять. Было бы больше, но Орбана и ещё одного выжившего селянина наш главарь без сомнений прибил. Второй слишком громко смеялся, а, значит, мог разнести весть о том, как на самом деле произошла победа над драконом. Первый же имел полное право принять на себя все лавры победителя. Мудрые остальные, и ежу понятно, стали бы держать язык за семью замками.

Жить-то нам хотелось!

– Пока этот наш мастер пера Вильян Боян не вернулся, – с той же интонацией повторил Данрад, старательно обтирая моим имуществом свои светлые пряди волос, и на этот раз продолжил, – давайте-ка наделаем в этой туше дырок побольше да голову ей отрубим, чтобы всем с первого взгляда ясно было, от чего эта тварь подохла.

– Ага!

– Точняк!

– Да, так и сделаем!

С воодушевлением согласились все. Никому не хотелось, чтобы по миру пошла слава о том, как дракон задохнулся собственной рвотной массой.

– Так чего стоим?! Приступаем!

Я тоже бросился исполнять приказ, тем более, мне изначально-то и хотелось покромсать дракона, чтобы до внутренностей добраться, но Данрад меня остановил.

– А ты, скотина, подь-ка сюды!

– Да? – вытянулся в струнку я, но, видимо, зря. Главаря беспокоило сейчас не то, о чём я думал.

– Говори, гад. Можно всё это безобразие, – он обвёл рукой, указывая на экскременты, усеивающие всю округу, – скрыть как-нибудь?

– Да ты что? Как?! Это ж… А, хотя, да. Можно.

– Так приступай!

– Хорошо, только одно дельце сначала… Эй, голову быстрее рубите! – начал командовать я и подошёл ближе к трупу. После смерти чешуйки с драконихи осыпались, как листья с деревьев поздней осенью, обнажая плотную, но всё-таки кожу. Разрезать мечом её было уже возможно.

– А больше тебе ничего не надо? – едко поинтересовался кто-то.

– Вот эту лапу хочу… Да не здесь, а у самого плеча кромсайте!

Пока, с неприязнью поглядывая на меня, Стая выполняла мой заказ, я продырявил дракону живот, вырезал кусок печени и, желая проверить собственное озарение, зарылся во внутренностях. Все органы были огромными, а потому я буквально-таки барахтался в вываливающемся из разреза ливере, но зато мои старания увенчались успехом. Хмыкнув, я вытащил из матки нечто, похожее на виноградную гроздь, полностью покрытую сеточкой венок, плёнками и слизью.

– Вообще-то я требовал убрать мусор! – злясь на меня, прикрикнул Данрад. – Если этот Вильян выйдет из шахты до того, как ты наведёшь порядок, то ты сам про меня будешь балладу сочинять и разносить её по городам и сёлам! Причём голый, на четвереньках и на поводке!

– А? Да-да, я сейчас! – словно бы опомнился я. – Все подальше отойдите, если не хотите сгореть. Я буду распылять огнетворную жидкость из внутренней железы дракона.

Повторять мне не пришлось. Ребята шустро разбежались кто куда, даже дальше, чем требовалось.

– Ничего не отдаю, никогда не спасаю, никого не благословляю!

Всё. Дело за маленькой искоркой.

… Не, а чего ребята так недалеко отбежали-то? Сами виноваты. Предусмотреть не могли, что ветер поднимет огненный смерч, что ли?

– Сукин ты сын!

Я не особо-то видел за стеной пламени, мощными кольцами расходившегося от дракона и того места, где я стоял, во все стороны, но по злобе в голосе мне показалось, что крик принадлежит Данраду. А потому я, едва огонь поутих, решил отойти ко входу в шахты. Пусть бы остыло всё и вся. И все. Надоели уже мне нервы трепать.

Но едва я прислонился к камню, наслаждаясь первой минутой спокойствия, как оттуда на поверхность вышли Арнео, Элдри и Сорока.

– Твою мать, – ошеломлённо протянул бог, разглядывая вид, никак не подходящий для земли обетованной. – Вот ты урод. Тут же теперь мёртвая зона, а я же вас на часик-то всего и оставил! Тебе вообще известны такие слова как «экология» и её «защита»?!

К несчастью, мне не довелось толком насладиться проявлением эмоций Арнео. Он с безобразной поспешностью занялся спасением территории. Однако незаметно подкравшаяся Марви разрушила мою досаду. Она прильнула к моему боку и, благо мы с ней стояли так, что никто этого не видел, положила свою руку на мою ширинку.

… На этот раз она ничего не говорила, но я и так понял, что она имеет в виду.

Моё утреннее лирическое настроение оказалось вещим.

Глава 4

– Какой будет ваша история? Выбор только за вами.

Мэтр пристально посмотрел в глаза каждому ученику, и все мы вдруг ощутили, что способны изменить целый мир. Такова была сила его взгляда. Обычная человеческая сила, лишённая какой-либо магии. Но доступная – не каждому. А затем морщинки на лбу учителя расправились. Кустистые брови вернулись на место, и он отпустил нас.

– Эветта, – нагнал я подругу, уже стремительно шагающую прочь по коридору.

Она обернулась, но, увидев, что звал её я, постаралась идти ещё поспешнее. И уже не оглядываясь.

– Эветта!

Акустика полупустого коридора усилила мой звонкий голос, но ничего не изменилось. Девушка с замысловато заплетёнными белыми волосами продолжала идти, как будто меня не существовало в этом мире. Будто я был невидимым и неслышимым созданием. Сухой терпкий воздух Чёрной Обители и то был более материальным для неё.

Я не выдержал и, приподняв мешающую длинную рясу, ринулся следом за ней. Бегом. По пути даже нечаянно толкнул одного из мэтров, тоже направлявшегося в ту сторону. Он, выражая так своё недовольство, остановился. Вроде бы даже окликнул меня, но я слишком спешил, чтобы придать этому значение.

– Эветта!

Моя рука легла ей на плечо. Обычное тёплое человеческое плечо, а не ледяное как у призрака. На миг я даже удивился, хотя ничего удивительного в этом не было. Девушка была живой и только казалась в своём отрешении мёртвой. Нет. Мрачный король ещё не целовал её в губы. Он мог лишь завистливо созерцать, как касаюсь нежной кожи этой красавицы я!

… Эветта между тем попыталась скинуть на ходу мою ладонь. Мне пришлось стиснуть пальцы сильнее, причиняя ей боль. Я не хотел так. Но зато она хотя бы остановилась и всё же посмотрела на меня злыми розовыми глазами.

– Чего тебе, Арьнен?

Сказала так, будто в лицо плюнула.

– Вот. Вот это. Это тебе.

Я, боясь потерять пусть и такое неприятное, но внимание к себе, суетно достал из поясной сумочки, в которых неофиты обычно носили мелочи, необходимые для занятий, деревянную фигурку. Или фигурки. Это были уменьшенные копии Эветты и меня, сидящие напротив друг друга и соприкасающиеся ладонями. Поделка была двойной, но неделимой, поэтому я не знал, как вернее назвать – в единственном или во множественном числе. Сердце же моё замерло, а потом в груди словно бы застучал барабан!

– И что это?

– Это, – замялся я и почувствовал, как начали гореть щёки. – Это подарок.

– Подарок? Серьёзно? – изящно приподняла Эветта тонкие брови и холодным голосом произнесла: – Вокруг нас Чёрная Обитель, Арьнен. Мы не в Юдоле. Здесь не приняты подарки.

– Я знаю, – едва слышно сказал я и, касаясь её волос (благо она это позволила), прошептал. – Давай вернёмся в прошлое и никуда не уедем? Давай? Пожалуйста, давай, а?

– Арьнен…

Возникшая сумятица в её часто заморгавших глазах позволила ощутить мне радость надежды. Наверное, не зря. Она улыбнулась. Мягко. Так же, как прежде. И, наконец-то взяв подарок, музыкой для моих ушей девушка проговорила:

– Как ты узнал? Я ведь действительно этого хочу.

– Да?

– Да! – вдруг громко воскликнула она и звонко рассмеялась. – Только прекращай уже так показушничать. Статуэтку вырезал зачем-то. Чай не на уроке. Мог бы так подойти и сказать всё, что хотел…

Вроде бы она ещё что-то весело щебетала, что-то очень приятное, но в моей голове безгранично царил только один грому в ясный день подобный вопрос: «Мог ли я так просто подойти и сказать всё, что хотел?».

… Нет. Не мог.

Преисполненный отчаяния я смотрел, как Эветта стремительно шагает прочь по коридору и глупо ощупывал поясную сумку.

Треклятье, не было в ней никакой поделки. Я же знал это!

Мне вдруг стало обидно до слёз, хотя, конечно же, я не заплакал. Просто подошёл к зарешечённому окну, положил локти на холодный каменный подоконник и, хмурясь, уставился на улицу. Толстое стекло, как и зимние узоры на нём, искажали реальность. Глядя через него можно было вообразить себе всё, что угодно.

– Что застыл, неофит? – добродушно спросил мэтр, недавно отпустивший мой класс с урока.

Нет. Теплота в его голосе никак не могла снять слой льда с моей озябшей души.

– Что с тобой? – обеспокоенно повторил он свой вопрос, когда я ничего не ответил и даже не шевельнулся. – Такой замечательный проект на уроке показал. Достойный настоящего опытного мага.

Я обернулся. Пожалуй, эта тема была из тех, которые легко поддерживать.

– Он мог быть лучше. Я мог быть лучше.

– На моей памяти лучше никто не делал.

– Если замкнуть руну Одиса на знаке Хёльги, то тогда без дополнительных затрат энергии можно было бы наблюдать серебряные всполохи. Они подошли бы цели проекта… Холодные. Белые. Суровые. И красивые.

– Это боевое заклинание. Ни один наниматель не похвалит тебя за визуальный эффект, если не сосредоточишься на эффективности. Ты будущий маг, а не художник, – сурово произнёс мэтр.

Да. Я не художник и не резчик по дереву, я – неофит Чёрной Обители. И если бы я последние дни не был занят дурацким проектом по боевой магии, то смог бы вырезать фигурку какую хотел, и сейчас бы шёл по коридору, держась за руку Эветты. Она бы смеялась. Я бы радовался. Мы вместе строили бы планы на будущее. О том, как вернёмся в Юдоль, о том, как…

Я посмотрел учителю в глаза. Его взгляд напоминал тот, каким он окидывал слушателей, прежде чем закончить урок. Поневоле мне вспомнились его слова.

Какой будет ваша история?

Выбор только за вами.

Только за вами.

… Я снова повернулся к окну.

Наверное, вон тот силуэт принадлежал Эветте. Только она так грациозно стала бы пересекать заснеженный двор в не по осеннему времени разгулявшийся снегопад. Я бы сутулясь и прикрывая лицо одеждой коряво брёл вперёд, как и все остальные. Во мне нет такого изящества.

– А если разместить рядом со знаком Хёльги Вейнриг, то всполохи длились бы дольше и стали радужными. Тёплыми. Как несбывшиеся мечты.

… Из всего полезного, что можно было выучить за тот день, мне запомнилось только острое желание делать всё красиво.

Я сделал по-королевски пафосный, но ненужный жест рукой, и передо мной возникло мерцание. Оно плавно обратилось в идеально сочетающуюся по цвету с усеивающими поляну одуванчиками плотную и по цыплячьи жёлтую дымку. Яркий туман медленно и по спирали под мои властные слова принялся окутывать тело Марви подобно кокону.

– Ничего не отдаю, никогда не спасаю, никого не благословляю.

Это было красиво. Я наслаждался великолепием собственного труда. Но тут, увы, разом разрушая созданную мной атмосферу великого волшебства, зачем-то встрял Данко.

Гадкий и мерзкий Данко!

– Ты, блядь, можешь хоть когда-нибудь делать свою работу без лишнего базара? Треплешься, как баба!

– Причём тут бабы? Я завсегда молчу, когда кого-либо на тот свет отправляю, – тут же возмутилась Марви, заставляя тем меня думать, что зря я расстарался со спецэффектами при таких-то зрителях. А затем она с удивлением осведомилась. – И чего? Это всё, что ли?

– Всё. Это замедлит падение, будь спокойна, – недовольно буркнул я и просто растворил яркое жёлтое марево, хотя рассчитывал завершить заклинание иначе.

– А ты сам спокоен? Ведь если твоя магия не сработает, то удар о землю мне не пережить.

Женщина демонстративно наклонила голову набок, а затем без предупреждения спрыгнула, так и не дав мне ничего ответить. Это было столь неожиданно, что у меня мурашки по коже пробежали! Я даже зачем-то за один длинный прыжок подскочил ближе к краю утёса и проследил за её падением обеспокоенным взглядом, хотя действительно был уверен в сотворённом заклинании… И не так уж его эффективность спала из-за «показушничества», кстати.

Каменная крошка под моими сапогами с треском осыпалась и тоже полетела вниз. Очень далеко вниз. Я едва устоял на ногах от открывшейся высоты.

– Если она разобьётся, я тебя, сука, убью, – как бы между прочим сказал Данко и, встав на одно колено, приложил взрывную стрелу к тетиве лука, покамест не натягивая его.

– Ничего подобного. С ней сейчас Холща спит, и моя логика утверждает, что это его прерогатива… Или ты решил перейти дорогу нашему вожаку?

Я рассчитывал, что рассудительность в моих словах охладит пыл вредного соратника, но ан нет.

– Ты, мать твою, хочешь, чтобы я тебя прямо здесь продырявил?! В последний раз по-хорошему прошу – болтай при мне поменьше!

Лучник сжал крепче пальцы и зло посмотрел на меня, прежде чем вернулся к наблюдению.

… Какому наблюдению? Для чего?

Стаю наняли для устранения одного хлопотного дворянина, сующего нос не в свои дела, но милорд сей оказался весьма пронырливым и предусмотрительным типом. В первый раз прижучить мы его не смогли, но сегодня, когда он решился высунуть свой нос из города, всё было более подготовлено.

Основные действия должны были возлечь на Марви, пока Данрад с прочими ребятами создавал обманный манёвр, изображая грубое нападение на хорошо вооружённую охрану. А мне и Данко предстояло прикрывать всю операцию с высоты. Но никаких усилий прилагать не пришлось по итогу. Всё прошло гладко. Марви через трубочку попала в нашу цель отравленной иглой и, отойдя на безопасное расстояние, дала сигнал об успешном завершении задания. Данко тут же вернул стрелу в колчан и кисло улыбнулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.