Анастасия Столярова
Градации черного. Том 1

Глава 1

Сегодня был последний месяц лета, но за окном догорало пока еще летнее солнце, на улице угнездились темные тени, с каждой минутой становясь все гуще и темнее. Но Женя смотрел только вверх, где в бездонной вышине еще светились розово-красные всполохи уходящего лета.

– Ты знаешь, я не хочу, чтобы наступала осень, – наконец проговорил он, – почему осень, если я ощущаю, что лето будет длиться бесконечно…

Негромко завибрировал телефон и Женя машинально проверил сообщение, ему вновь написал его таинственный друг, как он его называл, так как за полгода общения Женя так и не узнал его имени. Первый раз он написал ранней весной, с тех пор они периодически переписывались, он то пропадал, то начинал писать вновь, Женя уже не удивлялся этому.

«Рад снова тебя видеть, как ты? Ты давно не писал, наверно, был занят?» – набрал в ответ Женя.

Несколько минут сообщений не было, хотя абонент был в сети.

«Все хорошо. Были дела. Это не важно. Лучше расскажи, что нового у тебя, мне это ужасно интересно»…

Женя задумался, в его жизни не было ничего нового, правда, кроме того, что он недавно закончил колледж.

«Я получил диплом и устроился на работу. Менеджером в автосалон. Мы работаем вместе с моим лучшим другом Колей, я тебе рассказывал о нем».

Ему поначалу было немного странно, что его жизнью интересуется абсолютно незнакомый человек, но потом он привык. За время их общения Женя рассказал о себе практически все. Ответ пришел в этот раз практически сразу:

«Отлично, я очень за тебя рад. Теперь ты стал финансово независимым, это здорово. Будешь жить отдельно?»

Женя в недоумении пожал плечами, такая простая мысль никогда не приходила ему в голову:

«Мне неплохо живется с Ромой, – быстро напечатал он. – Наверно, мне будет одиноко. И ему тоже…»

«Мы такие разные, Женя, даже странно. Я ушел от родителей как только мне представилась эта возможность. Я хотел почувствовать себя свободным и самому быть ответственным за свою жизнь. Неужели ты этого не хочешь?»

Женя улыбнулся, хотя и знал, что собеседник не увидит его улыбки.

«Нет. Но я понимаю о чем ты говоришь. Иногда мне действительно хочется стать свободным, самому управлять своей жизнью. Но еще больше мне хочется быть частью чего-то большего, чем я сам. Я хочу быть частью семьи»…

В ответ ему пришел смайлик и немного погодя текст:

«В семье человек тоже бывает лишен тепла и любви. И чувствует себя одиноким, даже оставаясь ее частью. Значит, верно и утверждение, что можно быть свободным, оставаясь частью семьи»…

«Может, ты в чем-то и прав. Но все равно, я буду с Ромой. Я знаю, что ему будет плохо без меня…»

Несколько мгновений была тишина и Женя вновь получил смайлик:

«Знаешь, сколько раз я слышал от тебя эту фразу)) Это забавно. У меня сейчас как-то тревожно на душе. Я давно собираюсь сделать одну вещь, которую давно откладывал. И мне очень непросто на это решиться. Я хочу, чтобы ты поддержал меня…»…

Женя вновь улыбнулся, может быть он все это придумал, но ему показалось, что на мгновение он ощутил страх собеседника, какое-то чувство тревоги словно чуть тронуло сердце холодной рукой.

«Ты редко что-то рассказываешь о себе. Значит, это дело действительно важно для тебя. Но не переживай, все будет хорошо. Я знаю это. Считай, что я буду с тобой. Ты же сам понимаешь, что лучше что-то сделать и жалеть об этом, чем не сделать».

«Да. Конечно, ты прав. Я напишу тебе»

И собеседник вышел из сети, Женя убрал телефон и задумался, они общались уже почти полгода, но все это время он ни разу не видел его лица и не слышал звука его голоса. Он даже не знал его имени, лишь ник – А.А. Его лучший друг Николай недовольно засопел, он тоже знал про этого таинственного друга, Женя рассказывал ему практически обо всем и у них не было друг от друга секретов.

– А, тебе опять этот таинственный друг пишет? – недовольно пробормотал он, – Нафиг тебе это надо?

Женя кивнул, он сам не знал для чего они общаются и поэтому просто пожал беспечно плечами.

– Не знаю. Просто ему плохо, мне кажется, что он очень одинок. Насколько я понял, у него совсем нет друзей и вообще никого из близких. Мне жаль его и я хочу как-то его поддержать…

Николай фыркнул:

– Странно все это, послал бы ты его куда подальше. Может, он аферист? И почему он одинок, почему у него нет друзей ни девушки, значит, он сам в этом виноват. Сколько ему лет?

Женя снова улыбнулся:

– Он мало говорит о себе, я даже не знаю, как его зовут…

Он опустил глаза вниз и замолчал, Николай тоже молчал, не зная что ответить. Разговор постепенно затих и каждый задумался о своем. Они сидели в небольшом кафе уже битый час и каждый думал о своем. Они дружили уже целых два года, хотя Коля и был на четыре года старше, ему исполнилось в этом году двадцать шесть лет, Жене было всего двадцать два. Они работали вместе в автосалоне, их столы находились рядом, но все равно Коле катастрофически не хватало Жени, ведь на работе это совсем одно, а вне работы – совсем другое. И заодно было бы неплохо выпить пива, так как он позволял его себе не часто – его молодая жена этого не одобряла и Коля не хотел ее расстраивать, их отношения находились пока в стадии конфетно-букетного периода. Женя же просто витал где-то в облаках. Но вместе им было хорошо, они словно дополняли друг друга – беспечный, ветреный Женя и основательный и прагматичный Николай. Разговор то прерывался, то возобновлялся снова.

– Ты план на следующий месяц слышал? – спросил Николай, когда ему надоело молчание, – вообще оборзели, его же нереально выполнить…

Женька оторвался от созерцания неба и беспечно махнул рукой:

– Как-нибудь прорвемся, – он улыбнулся и с блаженной улыбкой откинулся назад.

– Ну конечно, тебе-то что – проворчал Коля, – живешь себе, ни о чем не думаешь, Роман и накормит и напоит, а у кого-то жена, ипотека…

Женя рассмеялся, он уже давно привык к этим подтруниваниям и вновь отвернулся к окну за которым на город стремительно опускалась темнота. Сейчас он сидел, откинувшись на спинку стула и его темно-серые глаза, окруженные густыми черными ресницами казались совершенно бездонными. Он был высокого роста, стройный, даже худощавый, во всех его движениях и походке скользила какая-то грация, как у благородного животного. Тонкие длинные пальцы говорили о хрупкости его обладателя, хотя на самом деле это было далеко не так. Два года назад Женя стал мастером спорта по рукопашному бою. Николай в который раз искоса рассматривал правильные черты его лица, нежный румянец, тронувший белизну его щек, как у девушки. Сейчас Женя тоже искоса посматривал на Колю и улыбался, когда он был чему-то рад, он всегда улыбался, совсем как ребенок. Улыбка удивительно шла ему, она освещала его лицо как ласковое весеннее солнце. Николай ни у кого не видел такого необычного цвета глаз, при дневном свете они серыми, а сейчас, при тусклом свете лампы они казались почти черными, в них плясали озорные чертики веселья. Когда он впервые познакомился с Женей, он мельком подумал, что он больше похож не на человека, а на ангела с его белой кожей, теплой улыбкой и копной черных кудрей, обрамлявших его лицо. Коля с грустью подумал, что у него самого внешность самая заурядная – плотное мешковатое тело, ужа начавшие редеть на затылке волосы…

От этих размышлений друзей отвлек тихий шепот начинавшегося дождя.

– Ну вот, лето кончилось, как по расписанию, – проронил Коля, мельком взглянув на часы. Они сидели уже достаточно долго и пора было закругляться, но ему хотелось посидеть еще немного со своим лучшим другом. Это было очень приятно осознавать, что у тебя появился лучший друг, хотя их знакомство и начиналось не очень гладко.

– И ничего, что плохая погода, лето еще не кончается. Если хочешь знать, август – это самый красивый месяц в году, его еще называют месяцем падающих звезд, в этом месяце лучше всего виден млечный путь, ведь правда, красиво? – мечтательно проговорил Женя, глядя в промозглое от дождя небо. И после молчания добавил, – если хочешь знать, август – это один из моих самых любимых месяцев в году, днем еще жарко, но по утрам в небе уже ощущается какая-то еле уловимая осенняя грусть, природа вступает в пору зрелости… И Ромин день рожденья…

И он замолчал, потом с тревогой взглянул на часы и принялся торопливо набирать смс, Коля сразу понял, что тот пишет Роману, о том, где он находится и когда вернется домой. Сначала Колю это удивлял этот постоянный контроль, его самого так не контролировала даже родная мать и жена, но для Жени это было совершенно естественно.

– Ты помирился ли с ним? – немного погодя спросил Коля.

Женя рассмеялся:

– да мы и не ругались, в принципе. Он просто всыпал мне хорошего ремня. Спина до сих пор вся красная. Но я сам виноват, уехал с друзьями на озеро, телефон разрядился и я забыл ему позвонить, вот он и накрутил себя. Представляешь, надумал себе, что я утонул…

Коля кивнул, хоть это и было для него странно, хотя у его матери их все-таки было трое, а Женя у Романа был один, наверно, поэтому… Он умолк и снова принялся за пиво.

Вдруг он подумал, как быстро пролетает время, дни бежали за днями в бесконечной суете, и вот на календаре уже заканчивался август, короткое московское лето неумолимо подходило к концу. Серые, уже сентябрьские тучи принесли с собой промозглый холодный ветер и мелкую нескончаемую водяную крупу, сыпавшуюся из их распоротых брюх.

– Ну конечно, лето… – с грустью проговорил Коля, глядя в окно. – Уже сентябрь, лето только начинается, ага. Так в поход с палатками и не съездили, да мы даже на шашлыки не выбрались в этом году, погода дурацкая была… Теперь уже только в следующем году поедем, все, лето кончилось….

Он умолк и засопел.

– Лето кончилось, – задумчиво проговорил Женя, как будто бы вслушиваясь в эти слова, – нет, лето это понимаешь…. Это такое состояние души, когда тебе так хорошо, что хочется выбежать на улицу и закричать, я не могу это словами выразить… Мне просто так хорошо, что я задыхаюсь…Ты знаешь, я недавно возвращался с работы один и забрел на одну открытую площадку, там давала концерт какая-то рок-группа. Я присоединился к толпе и слушал. Там было много людей, и все стояли и слушали тоже. Я не могу передать словами, на меня нахлынуло такое чувство бесконечного счастья, я смеялся и пел песни вместе со всеми, хотя не знал слов… И это ощущение до сих пор со мной, оно не отпускает… Ну, неужели ты не чувствуешь?!

Он умолк, снова вглядываясь в темноту за окном. На давно немытом стекле дрожали мельчайшие капельки дождя.

– Ты ничего не пил сегодня? – ворчливо спросил Коля, хотя и так знал ответ. Он знал, что Женя практически не пьет, за два года он видел его выпившим буквально пару раз. Обычно он делал лишь глоток какого-нибудь некрепкого вина и ставил бокал обратно, в шутку говоря, что это результат Роминого воспитания.

– Нет, я же за рулем, – засмеялся Женя. – Рома в кои-то веки дал мне покататься на нашей новой машине. Я же наказан, поэтому он и не давал мне машину и мне пришлось упрашивать его очень долго…

– Просто странно ты говоришь, – задумался Коля, – что как-то накрыло тебя.

Женя продолжал смеяться.

– Я даже не знаю, как тебе объяснить. Просто однажды утром я проснулся с ощущением, что мир вокруг такой огромный и светлый, что можно лишь захотеть и ты оттолкнешься от земли и взлетишь…. Словно со мной скоро случиться что-то такое хорошее, что невозможно описать словами.

– И давно у тебя такое началось? – скептические протянул Коля.

– Да нет, не очень… – снова засмеялся Женя, – но лечиться уже поздно…

Коля насупился, его лицо нахмурилось:

– Ты вот что, сходи-ка в церковь, свечку поставь что ли, – наконец сказал он. – Неспроста это все. Как будто от лукавого. Потому что я знаю, что когда ты думаешь, что все так хорошо, потом всегда бывает такая задница, что хоть вешайся.

Женя лишь покачал головой и отвернулся к окну. Какое-то время они сидели молча.

– Скоро картошку копать, – немного погодя произнес Коля, чтобы хоть как-то прервать затянувшееся молчание. Женя рассеянно ему кивнул. Был уже вечер. – Пойдем по-домам? – предложил Коля. – Жена меня убьет, она и так обижалась, что я ее сегодня не взял с нами.

Они вышли на улицу. Смеркалось. Лишь где-то на горизонте еле виднелась полоса ясного неба, ветер с силой рвал тяжелые облака.

– Ну вот, лето вернулось, я же говорил, завтра будет ясный день, – сказал Женя, глядя на восток, – садись, я отвезу тебя домой…

Они сели в машину, Коля с удовольствием вновь и вновь осмотрел добротные кожаные сиденья, просторный салон, новенькие хромированные панели приборов. Машина была чистая-чистая и глянцево сияла черными блестящими боками в свете ночных фонарей.

– Нет, правильно сделали, что Вольво взяли, – ободрительно произнес он, – хорошая машина. Надежная. И простая.

Женя негромко рассмеялся:

– Ты знаешь, что я где-то читал, что когда человек характеризует какую-то вещь, все эти слова можно отнести к нему самому, – негромко проговорил он.

– Ты хочешь сказать, что я простой? Типа как пень? – нахмурился Коля и обиженно засопел. Женя придвинулся к нему и обнял его одной рукой и ободряюще потрепал его по плечу. Он бережно завел двигатель и плавно двинулся с места, Коля знал, что он водит машину очень аккуратно, можно даже сказать, чрезвычайно аккуратно.

– Нет, – улыбнулся Женя, – я хочу сказать, что ты надежный. И в хорошем смысле простой. По-настоящему хорошо бывает только с такими простыми и преданными друзьями. Ты бы знал, сколько я уговаривал Рому, чтобы он ее купил, – сказал он чтобы перевести тему, – теперь кредит…

– Ничего, выплатите как-нибудь, – добродушно проворчал Коля, – вас же двое…

Женя высадил Колю у его дома, обшарпанной панельной многоэтажке. В прошлом году молодожены взяли тут квартиру в ипотеку.

– Может, все-таки отпросишься у Ани? – спросил он, – погоняем по МКАДу, откроем окна в машине, ощутим запах свободы.

Николай отрицательно покачал головой, он не любил эти ночные гонки по уснувшему городу. В его понимании машина была нужна лишь для того, чтобы с комфортом добраться до нужного места, все эти гонки и дрифтинги были выше его понимания.

– Не, я не поеду, – проговорил он, вылезая из машины, – не выспишься, потом голова болеть будет. И ты бы тоже спать шел, и не гоняй сильно, асфальт сырой все-таки.

Женя улыбнулся и махнул ему на прощанье рукой. Коля постоял еще немного и посмотрел вслед уезжающей машине. Небо действительно очистилось от туч, они были кроваво-красными, тучи на горизонте выделялись иссиня-черным цветом на фоне полыхающего заката. Вновь подул ветер и Николай поспешил войти в темный подъезд. Ему почему-то стало не по себе, на душе в такую погоду почему-то становилось неспокойно. Тревожно. Ветрено…

Высадив Колю, Женя посмотрел на часы, за окнами стремительно темнело, время было уже позднее, он с сожалением повернул домой. В принципе, Роман не говорил, во сколько ему следовало явиться и теоретически можно было покататься подольше, но Женя решил не обострять ситуацию. Роман всегда нервничал, если он возвращался поздно. В последнее время он был просто сам не свой, рычал и огрызался практически по любому поводу, а потом озлобленно молчал и Женя не мог понять причин такого поведения. У них все было хорошо… Ехать домой совершенно не хотелось, Жене хотелось еще немного побыть за рулем и насладиться недавно купленной машиной. Он с нежностью провел кончиками пальцев по рулю, дотронулся до новеньких блестящих панелей. Он давно мечтал о такой машине, большом черном седане, и до сих пор не верил, что она у него есть. Он сам не ожидал, что Роман согласиться купить именно такую, он хотел взять что-то попроще и Женя долго уговаривал его, не особо веря в успех.

Женя аккуратно припарковал машину и вошел в подъезд и поднялся пешком на шестой этаж, он принципиально не пользовался лифтом, в тесных стенах кабинки ему становилось неуютно и душно, а он предпочитал свободу. Он помнил, как застрял в лифте, когда ему было лет семь, плакал и звал Рому. Тогда он просидел запертым около двух часов. Да и Роман всегда учил его подниматься только пешком, тренировать сердце. Эту квартиру, большую просторную трешку в новом кирпичном доме и в хорошем районе Роман купил пятнадцать лет назад, Женя помнил, как они вместе делали тут ремонт, правда, он тогда больше мешался, ему было тогда семь лет…

Каждый раз поднимаясь по лестнице он испытывал чувство радости, он возвращался в свой дом. Еще в прихожей он заметил тонкую полосу света от ночника, выбивавшуюся из комнаты Романа, тот еще не спал. Женя поморщился безошибочно определив, что сейчас его ожидают разборки. Он повернулся и стал медленно стягивать куртку, когда услышал тяжелую поступь шагов за спиной. Роман стоял, прислонившись к дверному косяку, со скрещенными накрепко руками, на его хмуром лице появилась печать жесткости где-то граничащей с жестокостью, Жене всегда первые несколько секунд становилось не по себе от его мрачного, проникающего насквозь взгляда. Женя опустил глаза вниз:

– Привет, Рома, – тихо сказал он.

– Ключи. Быстро, – сквозь зубы бросил ему Роман.

Женя моментально понял, что тот очень не в духе, мрачное настроение у Романа бывало довольно часто, даже мрачно-агрессивное, он моментально вспыхивал и его лицо темнело, словно на него набегала тень, губы сжимались, а зеленые глаза начинали сверкать, как у кошки. Или льва. Женя принялся молча доставать из кармана ключи, он нервничал, ключи зацепились брелком за ткань джинсов и Женя с трудом их оцепил, под холодным взглядом Ромы у него не слушались пальцы.

– Не строй из себя идиота, ключи – прорычал Роман и Женя молча протянул ему ключи и документы от машины, спорить было бесполезно. Настроение у Романа было препаршивым, значит, следует ожидать выволочки. Правда, Женя не очень понимал, за что. Впрочем, иногда ему попадало и просто так, просто потому что у Романа было плохое настроение, он давно перестал над этим задумываться. Если тебя наказывают, значит, виноват, и совсем не важно, в чем. Единственный способом избежать выволочки было запереться в своей комнате, его комната была неприкосновенной территорией, об этом они договорились уже давно. И то это срабатывало, если Роман был не очень зол. Женя не дыша прошмыгнул мимо него в свою комнату, но Роман зашел следом за ним, испепеляя его взглядом. Женя сжался и молчал, не смея поднять глаз.

–Почему ты позволяешь себе являть домой, когда посчитаешь нужным, мальчик? – прорычал Роман, – давно не пробовал ремня? Прошлый раз ничему тебя не научил? Гоняешь по городу, разбиться хочешь?

– Я не гонял, даже не выезжал на МКАД, мы просто сидели с Колей… – тихо пробормотал Женя и умолк. Он уже давно понял, что спорить с Ромой бесполезно. Лучшее, что можно сделать в такой ситуации, это не спорить, поэтому он молчал и не смел поднять глаз, глядя только на свои ноги.

– Твой Коля просто придурок, сиди тогда дома, если не можешь найти нормальных друзей… – с этими словами последовал достаточно ощутимый удар в плечо и по корпусу. Женя закрыл руками корпус, он никогда не отвечал ударом на удар во время наказания. Это было бесполезно. Он просто покорно терпел. Чаще всего он воспринимал наказание совершенно без эмоций, только иногда почему-то его пробивало на слезы, и он тихонько плакал у себя в комнате, но теперь он плакал редко. Видимо, он просто вырос. В детстве это случалось чаще. Наконец Роман отпустил его и вышел из комнаты, Женя потер плечо и приложил к нему гантель, холод железа приятно обжег кожу, хотя Женя знал, что это не особо поможет, все равно на плече будет огромный синяк, как и на боку. Впрочем, он давно уже перестал обращать на это внимание, синяки на его теле практически не проходили. Роман уже много лет обучал его рукопашному бою, Жене совершенно не нравился рукопашный бой, но он ничем этого не показывал, он хотел, чтобы Рома гордился им. Год назад Женя стал мастером спорта по рукопашному бою, ему был тогда двадцать один год. Рома стал мастером спорта еще раньше, получив разряд в восемнадцать, как раз до ухода в армию. Поэтому к синякам, ссадинам и прочим телесным повреждениям Женя относился легко, после тренировок с Ромой он частенько весь был покрыт синяками, и женщины из органов опеки часто спрашивали его в детстве, не избивают ли его дома. Женя на автомате разделся и лег спать. До будильника оставалось всего 4 часа….

Утром его разбудил Роман, грубо тряся за плечо.

– Вставай на пробежку, сегодня хорошая погода, – бросил он, рывком стащив с Жени одеяло. – Будешь тормозить, отправлю тебя в армию, там тебя научат быстро подниматься.

Женя быстро поднялся с постели и наскоро умылся. Уже через 15 минут они вышли из дома и побежали по аллеям близлежайшего парка. Эта традиция бегать по утрам когда погода позволяла была у них с незапамятных времен. Женя помнил, что они бегали даже когда он учился в школе. Правда, тогда эти пробежки ему нравились. Утром город только просыпался, воздух был чист и прозрачен. Сонливость быстро проходила, уступая место бодрости. Мышцы застывшие за ночь потихоньку расправлялись и наливались силой. Бегать было хорошо, если бы не этот хронический недосып. Роман это прекрасно знал и иногда использовал бег в качестве наказания за разные провинности. Женя с содроганием вспомнил, как они бегали целую неделю по два часа утром только за то, что он уехал к друзьям на все выходные не спросив у Ромы на это разрешения, а мобильник он забыл дома. Когда он вернулся в воскресенье вечером его ждала хорошая трепка. И потом эта каторга в виде бега по утрам. И спорить было бесполезно, Роман был непреклонен. Поэтому лучше всего было со смиренным видом принять наказание. Только один день в неделю утренней пробежки не было – это было воскресенье, и в этот день Женя мог спасть до обеда вне зависимости ни от чего. Они давно договорились, что воскресенье было неприкосновенным днем.

Вот и сейчас Роман уверенно бежал впереди, изредка оглядываясь и подбадривая Женю:

– Живее ногами перебирай, хлюпик. А то сейчас заснешь на ходу. Возвращаться домой нужно по-человечески. Веселее давай….

И Женя бежал. Удивительно, но к концу пробежки он чувствовал себя уже бодро и от усталости не осталось и следа. Дома Роман быстро принимал душ и разогревал завтрак, а потом и Женя шел в ванну умываться. Они завтракали и Роман уезжал на работу, ему было к восьми. У него была своя небольшая строительная фирма, и с каждым годом дела шли все лучше и лучше, Женя помнил, что Роман начинал простым отделочником, потом его сделали бригадиром и буквально семь лет назад он дозрел до того, чтобы открыть свое дело. Они стали жить лучше, недавно Роман купил новую дорогую машину и Женя очень гордился им, он добился всего сам, своим трудом. Когда Роман уезжал Женя шел валяться на кровати, он работал с девяти и до его работы ему было добираться не более тридцати минут, так что в его распоряжении был еще целый час. Обычно он или дремал или мыл посуду, если была его очередь. Они с Романом давным-давно установили очередность домашних дел. Мыли посуду и ходили в магазин за покупками они всегда по очереди, убирался дома в основном всегда Женя, Роман же готовил и оплачивал счета за квартиру. Так было всегда.

Сегодня была Женина очередь мыть посуду. Роман угрюмо молчал, за все утро он проронил буквально пару слов, но Женя уже давно привык к его неразговорчивости, за завтраком он что-то рассказывал Роме сам или же молчал, если у того было плохое настроение. Женя давно научился его чувствовать по одному взгляду, по одному резкому повороту головы, по жеским складкам, таящимся в уголках его плотно сжатых губ. Сегодня настроение у его Ромы было просто хуже некуда, поэтому Женя робко молчал. Он бережно собрал посуду со стола и открыл кран, ощущая как вода приятной теплой струей полилась на руки… Буквально спиной он почувствовал на себе тяжелый взгляд Романа, ему стало не по себе, он неуверенно обернулся и посмотрел ему в глаза.

– Сядь. Нужно поговорить, – коротко бросил Роман и Женя послушно выключил воду и сел за стол, крепко сцепив ладони и положив их на стол, почему-то на душе ему стало неспокойно и сердце испуганно сжалось. Роман смотрел на него с самой язвительной усмешкой, но Женя уже знал, что на самом деле он таким образом скрывает свою неуверенность и страх и ему самому стало страшно.

– Случилось что-то плохое? Почему ты молчишь? – наконец воскликнул он.

Роман равнодушно пожал плечами:

– Нет. Пока нет. Просто я не знаю, как начать, дурацкая ситуация… – он замолчал и отошел к окну и принялся смотреть вдаль. Наконец он продолжил с самой иронической интонацией, – сегодня к нам приедет один человек, он давно уже хочет познакомиться с тобой. Он твой дядя, младший брат твоего отца. Честно говоря, очень я против. Но он достает меня уже около полугода, ну вот я и решил, пусть приедет и поглядит, если ему так хочется. Что скажешь?

Женя ошарашено молчал:

– Честно говоря, я не знаю, что сказать, просто не знаю, – наконец выговорил он.

Роман угрюмо молчал, он напряженно думал о чем-то, его лицо еще больше нахмурилось, он молча сложил на груди свои сильные руки и смотрел на Женю исподлобья.

– Только не думай, что он хочет как-то наладить с тобой отношения, – наконец резко проговорил он, – я думаю, что ему просто скучно, вот он и решил с тобой поиграться. Ты на фиг не был нужен ни ему, ни всей его семейке все эти годы. Да что ты, они даже на могилу к твоему отцу ни разу не пришли. Поэтому вся эта затея мне очень и очень не нравится…

Женя тоже молчал, не зная, что сказать:

– Тогда зачем ты позвал его сюда, в наш дом? – наконец неуверенно спросил он.

Роман снова замолчал, Женя взглянул на часы, было уже почти восемь, Роман, пожалуй, впервые на его памяти опаздывал на работу, однако он не торопился, и спокойно налил себе еще одну чашку кофе, меланхолично помешивая ложечкой уже давно растворившийся сахар.

– Он меня просто достал, – наконец угрюмо процедил он. – Письмами, звонками. Видимо, ему просто больше нечем заняться. И я подумал, пусть успокоится уже. Я хочу, чтобы ваша встреча прошла тут, под моим контролем, иначе он начнет пудрить тебе мозги в другом месте, а ты еще совсем глупенький. Пусть он поживет тут несколько дней, посмотрит на тебя. Удовлетворит свое праздное любопытство. И спокойно уедет домой. Навсегда. Ты меня понял?

Женя молчал, он робко перебирал в руках бумажную салфетку и не поднимал глаз, но Роман видел, что не решается задать вопрос, за шестнадцать прожитых вместе лет он тоже научился его чувствовать по одному взгляду, поэтому он вопросительно поднял брови.

– А кто он? Как его зовут? Я же совсем ничего про него не знаю… – робко пробормотал Женя, Роман усмехнулся и подойдя к окну, напряженно смотрел вдаль.

– Его зовут Адольф, ему где-то около тридцати, – наконец скупо процедил он. – Насколько я знаю, недавно умер его отец, твой дед, и оставил ему банк, так что теперь он богатый мальчик. Я видел его два месяца назад – высокий, смазливый. Похож на тебя. И на Ваньку. У вас у всех эти фамильные черты – глаза, брови, скулы. По разговору борзый. Он никогда мне не нравился, наглый, капризный и испорченный. Постоянно висел на руках твоего отца, требуя игрушек и конфет. Твой отец его почему-то просто обожал, возился с ним постоянно, покупал сладости на последние деньги. Даже когда его отец выгнал его из дома и вы жили с ним тут, он все равно ездил к нему с подарками, а потом вы оба сидели голодные. После его смерти от всей их семейки не было ни слуху ни духу, хотя вру, его мать несколько раз присылала мне деньги со своими охранниками. Я швырял их им в лицо… И я считаю, что вам совершенно незачем общаться, вы друг другу чужие люди…

Он замолчал и бросил на Женю быстрый взгляд и Женя моментально понял, что в его глазах вопрос.

– Наверно, ты прав, Рома, нам незачем с ним общаться, ведь прошло столько лет… – тихо пробормотал Женя, ему показалось, что Роман ощутимо обрадовался, он удовлетворенно кивнул головой, показывая, что услышал его слова.

– Знаешь, я никак не могу понять, зачем это ему, он прекрасно знал о твоем существовании, но объявиться решил только сейчас, почему? – задумчиво процедил он, устремив на Женю тяжелый взгляд исподлобья. – Видимо, очередной каприз богатого мальчика, привыкшего покупать за деньги все, что хочется… Когда он удовлетворит свое любопытство и уедет навсегда, мы просто будем считать, что его никогда и не было. Постарайся пересекаться с ним поменьше, тебе понятно?

Женя хмуро кивнул и Роман ощутимо повеселел, и отпустив пару привычных язвительных шуток, уехал на работу. Женя остался на кухне, он не знал, что ему делать, чтобы как-то занять себя он принялся протирать плиту, хотя мыл ее буквально два дня назад. Почему-то ему было ужасно обидно, конечно, он знал, что где-то у него есть родственники по линии отца – дед, бабушка и дядя, но разговаривать о них было не принято. Женя несколько раз спрашивал о них у Романа, тот сразу закипал и начинал говорить что-то язвительно-резкое, поэтому Женя не знал о них практически ничего. Кроме того, что его дед был настоящим тираном, он выгнал его отца из дома, когда тот посмел жениться на его матери без его позволения, с тех пор отношения были потеряны. Когда отца убили, его дед и бабушка не захотели забрать Женю к себе и он попал в детский дом, где тяжело заболел и чуть не умер. Ему было тогда шесть лет. Его забрал к себе Роман, лучший друг его отца и вырастил как своего сына. В принципе, Женя считал Романа своим отцом, правда, называл его только по имени. В детстве он часто забывался и называл его папой, но Роман все время поправлял его и говорил, чтобы он называл его просто Ромой. Женя давно привык, что вся их жизнь строилась по правилам, которые установил Рома, это так было естественно, что Женя не задумывался о том, что может быть как-то иначе. Все в их жизни было поделено на то, что делать позволено, и на то, что нет. Например, у них не позволено было и разговаривать о матери, Роман сразу начинал нервничать и говорить что-то язвительными резкими фразами, поэтому Женя вскоре перестал что-то спрашивать. Роман скупо объяснял ему, что она умерла при родах, но Женя знал, что это не так.

Она бросила отца и его, когда ему было три года и начала новую жизнь с богатым мужчиной. Она много лет пыталась построить личную жизнь. Все это Женя знал от нее самой, она очень редко навещала его. Пожалуй, это была единственная тайна, которую он хранил от Романа, она просто ужасно боялась его и говорила, что он непременно убьет ее, если узнает, что она видится с сыном. В принципе, Женя отчасти разделял ее мнение, он знал, что Роман излишне горяч, не склонен к компромиссам и не умеет прощать, поэтому он ничего не говорил ему о редких встречах с матерью. Последний раз он видел ее около года назад, она, наконец, нашла свое счастье, вышла замуж и теперь собиралась уехать с мужем в Израиль. Она была беременна двойней и говорила, что у Жени скоро появятся братья или сестренки. Она звала его поехать с собой, но Женя отказался, он не хотел оставлять Рому. Мать Женя не осуждал, хотя где-то в глубине души при мысли о ней он ощущал жгучую обиду. Поэтому он старался пореже об этом вспоминать, так было намного проще.

Появление этого откуда ни возьмись свалившегося на голову родственника выбило его из колеи. Когда ему было лет десять, они в школе в классе учили русские пословицы, его одноклассник старательно выговаривал у доски «человек без рода как дерево без корней», эта пословица буквально выстегнула его, весь урок он старался не зареветь, вытирая покрасневшие глаза кулачками. Давняя тяжелая тоска вдруг накрыла его с головой, он попытался улыбнуться, но почему-то сейчас это не помогало, его черные глаза сразу глядели печально, Роман часто говорил ему, что по его лицу можно читать, как по открытой книге. Вот и сейчас Николай сразу заметил, что что-то не так, в обеденный перерыв, он поинтересовался, что случилось, Женя вкратце поведал ему сегодняшний разговор с Романом. Николай мучительно наморщил лоб, тема была очень деликатной, он пару раз интересовался у Жени, есть ли у того кровные родственники, но каждый раз Женя не мог ему ответить ничего внятного и Николай замолкал. Он по себе знал, каково это не знать ничего о родных, он сам вырос без отца, который бросил их с матерью, братом и сестрой много лет назад, поэтому для себя Коля считал, что его отец умер. Так было понятнее. Так было легче. И все же он осторожно поинтересовался про дядю, Женя лишь пожал плечами:

– Я ничего о нем не знаю, Коля, – тихо проговорил он, в его глазах была такая печаль, что Коле стало ужасно жаль его, он подсел к Жене ближе и обнял: – Рома говорит, что ему около тридцати. Его родители, мои дед с бабушкой, умерли недавно и он остался один. И решил на меня посмотреть. От скуки. Рома говорит, что на самом деле я не нужен ему…

Коля задумался и негромко засопел:

– Не знаю, Жень, – задумчиво ответил он, – посуди сам – он тоже остался совсем один, без родителей, без братьев и сестер и прочей родни. Ты самый близкий ему родственник. Может быть, он действительно хочет как-то наладить с тобой связь…

Он умолк не знал, что еще сказать, Женя тоже молчал, больше сказать тут было нечего, внезапно сердце пронзила тупая боль, словно на миг он снова очутился там, в детском доме, в холодной обшарпанной палате больницы с ужасающем ощущением собственной ненужности, одиночества и безысходной тоски. Эти сны снились ему иногда, раньше чаще, теперь реже, но все равно это не уходило из его сознания. Он украдкой вытер глаза рукой и вернулся на свое рабочее место.

Глава 2

Когда Роман приехал домой с работы, Жени не было, сегодня Роман сам позволил ему гулять до поздней ночи, что бывало достаточно редко, обычно он строго следил за временем, когда Жене нужно было возвращаться домой. Когда Жени не было дома поздней ночью, Роман страшно нервничал, беспокойство охватывало его всего, все валилось из рук. Просто для того чтобы ему было спокойно на душе, Женя должен был всегда быть рядом. Он думал об их утреннем разговоре, возможно, он был излишне резок, но он уже знал, что в некоторых вопросах нельзя проявлять слабость, а Женя был еще слишком маленький и доверчивый. Роман готовил ужин, он механически разделывал мясо для отбивных, шинковал салат, тушил овощи, думая о предстоящей встрече. Адольф просил встретить его в аэропорту, время уже поджимало, поэтому Роман посильнее нажимал на педаль газа, ему повезло, пробок на дорогах пока практически не было. Он прибыл вовремя, самолет как раз шел на посадку и Роман неторопливо прогуливался у входа. Зверски хотелось закурить, Роман усилием воли отвернулся от табачного ларька, он не курил уже пятнадцать лет, с тех самых пор, как у него появился Женя.

Два месяца назад он встречался с Адольфом, тот приезжал в Москву обсудить условия предстоящей встречи, как выразился он. Роман помнил Адольфа совсем маленьким, ему было тогда лет тринадцать, он с матерью приезжал к Ване в Москву. Худенький черноволосый мальчик с пронзительными темно-серыми почти черными глазами, он еле кивнул ему и спрятался на груди у брата, Роман помнил, что он очень любил брата… Два месяца назад Роман с трудом его узнал, он вырос и превратился из худенького нескладного мальчика в молодого мужчину, ослепительного блондина в дорогих фирменных шмотках и с развязной улыбкой на губах. Он держался слишком уверенно, слишком нагло, даже пытался поиграть с ним в гляделки, нагло зыркая своими черными глазищами, но потом с улыбкой опустил глаза вниз, не выдержав тяжелого взгляда Романа.

– Просто хочу увидеть Женю, – с легкой улыбкой говорил Адольф, внимательно изучая лицо Романа своими наглыми, Женькиными глазами, – он мой самый близкий родственник, а мы даже с ним не знакомы…

Роман угрюмо молчал:

– Просто хочешь увидеть… как ты не понимаешь, что разбитую чашку уже не склеишь, – скупо цедил он, – вся эта дружба и прочие отношения завязываются в детстве, Женька не знает тебя. И не примет.

– И все же я настаиваю, – улыбался Адольф, – как ты понимаешь, я спрашиваю твоего разрешения увидеть Женю лишь из уважения к тебе и к тому, что ты для него сделал. Женя уже совершеннолетний, поэтому твое разрешение – это простая формальность… но я не хочу начинать наши отношения со ссор и недопонимания. Было бы здорово, если бы ты пригласил меня к себе на пару недель в гости. Посмотрим, что из этого выйдет… Но если ты будешь против, что ж, я буду решать эту проблему сам…

Они еще долго спорили тогда и Роман скрепя сердце решил, что будет лучше, если их встреча пройдет у него дома и под его контролем, хотя он просто страшно не любил чужаков у себя. Два месяца он не знал, как сказать Жене о дяде, страшно бесясь и нервничая… Появились первые пассажиры, Роман вглядывался в толпу, но никого не увидел. Поток пассажиров уже начал редеть, когда за его спиной раздался негромкий мелодичный голос:

– Добрый вечер.

Роман обернулся и после секундного колебания пожал протянутую ему руку. Адольф улыбался ему открытой легкой улыбкой, на нем была белая кожаная куртка и потертые светлые джинсы, простые вещи, но Роман с первого взгляда определил, даже скорее почувствовал, что они стоят уйму бабла, хотя совсем не разбирался во всех этих шмотках. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом Роман скупо процедил:

– Пошли, что ли. Добро пожаловать в столицу, – кивнул он головой и направился в сторону выхода, Адольф молча последовал за ним.

– Женя не приехал меня встречать, я так и думал, – проговорил он, уже сидя в машине, – кажется, наше знакомство будет проходить несколько сложнее, чем я предполагал…

Роман равнодушно пожал плечами и завел машину, его лицо было угрюмо и мрачно. Адольф снова улыбнулся:

– Ты знаешь, я оказывается, ужасно нервничаю, – как бы про себя негромко проговорил он. -Волнуюсь, как он меня примет. Такая ситуация у меня впервые. Ты рассказывал ему обо мне?

Роман отрицательно покачал головой.

– Расскажешь сам. А то вдруг перехвалю – резко бросил он и спросил: – Ты к нам надолго?

– Пока не знаю, – уклончиво ответил Адольф, – это будет зависеть от того, как пойдет наше знакомство…

Роман ничего на это не ответил, лишь его лицо стало еще более мрачным, Адольф искоса посматривал на него и улыбался чему-то своему. Когда они приехали, Жени все еще не было дома, Адольф разбирал свои вещи, Роман уступил ему свою комнату, сам расположившись в гостиной. Он раздраженно дрыгал ногой, напряжение сковало мышцы, он озлобленно молчал, сжав на груди свои сильные руки. Адольф осторожно появился в гостиной, держа в руках бутылку коньяка. Он белозубо улыбался:

– Я думаю, надо отметить нашу встречу, – проговорил он, открывая бутылку и осторожно разливая содержимое в принесенные Романом бокалы,– надеюсь, ты не против Hennessy?

– Предпочитаю армянский, – хмуро проронил Роман. Адольф улыбнулся, они чокнулись бокалами.

– За встречу, – проговорил Адольф и первым сделал глоток, Роман усмехнулся и тоже осторожно отпил. Коньяк был очень терпким и ароматным, видимо, стоил кучу денег, но сынок банкира вполне мог себе это позволить. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Адольф сидел довольно вальяжно развалившись в кресле и внимательно рассматривал Романа, изредка делая глоток, Роман тоже смотрел на него в упор своим тяжелым мрачным взглядом.

– Ты правильно сделал, что позволил мне встретиться с Женей, – наконец проговорил Адольф, – он мой самый близкий человек на этом свете, а я его. А мы даже незнакомы. Я давно хотел его увидеть, но как-то не мог решиться. Это сложно. Я не причиню вреда…

Роман жестко усмехнулся и молчал, Адольф улыбнулся ему легкой улыбкой:

– Ты совсем не изменился, – наконец задумчиво проговорил он, – разве что стал более резким и агрессивным. В детстве я побаивался тебя, ты казался мне жестоким. И сейчас я вижу, что, пожалуй, был прав. Ты практически ничего мне не рассказываешь о Жене, мне все приходилось узнавать самому, как он учился, где работает, кто его друзья. Вот и сейчас ты сидишь с таким видом, словно раздумываешь, не вцепиться ли мне в горло… Но разве я враг ему или враг тебе? Я не сделал вам ничего плохого, наоборот, я приехал с исключительно мирными намерениями. Давай выпьем за дружбу…

И он поднял бокал, Роман лишь усмехнулся, держа бокал в руках:

– Мою дружбу еще нужно заслужить, мальчик… – наконец скупо процедил он.

Адольф все понял и отсалютовал Роману бокалом:

– Да, к сожалению, дружба не передается по наследству, – задумчиво улыбнулся он, – тебе не о чем беспокоится, я не причиню вреда, – терпеливо проговорил он, – ты поступил правильно…

Он услышал, как хлопнула входная дверь и замолчал, судорожно сжав бокал с коньяком в руках, Роман понял, что на самом деле он тоже ужасно нервничает и язвительно усмехнулся. Женя тихо шел к себе в комнату, когда Роман окликнул его и велел зайти, тот нехотя вошел и остановился на пороге, вопросительно посмотрев Роману в глаза, тот с язвительной усмешкой кивнул ему на место рядом с собой и Женя послушно вошел и сел рядом, молча опустив взгляд вниз.

Адольф сидел в кресле напротив, внимательно разглядывая его с головы до ног:

– Добрый вечер, Женя, – наконец негромко проговорил он, – ты же знаешь, кто я, Роман тебе рассказывал обо мне…

Женя молча кивнул и придвинулся к Роману ближе, также не поднимая головы, Роман тоже молчал, с усмешкой поглядывая на Адольфа, тот невозмутимо улыбался.

– Я очень-очень рад с тобой познакомится, – также ровно продолжил он, – знаешь, ты очень похож на отца, когда ты вошел, я сразу вспомнил его… – и он замолчал.

Женя продолжал молчать, опустив глаза вниз, он смотрел лишь на свои крепко сцепленные пальцы рук, он стиснул их так сильно, что они побелели от напряжения. Адольф продолжал его рассматривать с легкой улыбкой:

– Ты очень красивый малыш, – негромко рассмеялся он, – только совсем неразговорчивый. Знаешь, перед тем, как увидеть тебя, я собирал о тебе информацию, так что в принципе, я знаю почти всю твою жизнь. Вот что странно, по моим данным, ты очень веселый и общительный, а сейчас сидишь как бука. Я могу тебя понять, это сложно…

Женя ничего не отвечал и в комнате воцарилось молчание, Женя сидел, низко опустив голову, Адольф с улыбкой поглядывал на него, а Роман сверлил их обоих тяжелым взглядом. Наконец Роман сделал Жене жест рукой, тот послушно поднялся с дивана и ушел в свою комнату, Роман проводил его взглядом и уставился на улыбающегося Адольфа.

– Ну что, доволен? Посмотрел на племянника? Теперь твое любопытство удовлетворено? – скупо процедил он.

Адольф с улыбкой смотрел ему в глаза, поигрывая бокалом с коньяком.

– Мне он очень понравился. Честно говоря, я впечатлен – наконец проговорил он, – он красивый мальчик, хороший, добрый. Только немного дикий. Ну, это ничего. Он привыкнет ко мне и будет есть у меня с рук…

Роман лишь усмехнулся и пожелав ему спокойной ночи вышел из комнаты. Позже он зашел к Жене в комнату, тот лежал на кровати, отвернувшись к стене, его плечи чуть подрагивали и Роман моментально понял, что тот плачет. Он сел к нему на кровать и с силой повернул его к себе, Женя вяло отбрыкивался и прятал глаза. Роман моментально вспыхнул:

– Я сейчас пойду и сверну ему шею, нарисовался родственничек – прорычал он, – мне нужно было сразу спустить его с лестницы…

Женя схватил его за рукав:

– Не нужно, он не виноват, – тихо пробормотал он, – просто… я не знаю, как это объяснить. Мне стало так больно и одиноко, словно я вновь оказался там, в больнице, там холодно и нечем дышать… Я совсем один и никому не нужен… Мне это иногда снится ночами…– последние слова он пробормотал совсем тихо.

Роман прижал его к себе и потрепал по черным кудрям, ему стало его так жалко, что у него странно защемило сердце, хотя он редко испытывал это чувство к кому-либо.

– Все будет хорошо, – глухо проговорил он, – он уедет, и все у нас с тобой будет как раньше. Мы будем с тобой вдвоем, ты и я. Я не хочу, чтобы вы общались, это все ни к чему…

Женя молча кивнул и Роман ушел в гостиную. Утром Роман разбудил Женю на пробежку, они часто бегали по утрам, когда позволяла погода. Они бежали по аллее, начинался удивительно солнечный и теплый денек, воздух был так свеж, утренняя прохлада звенела в высоте безоблачного осеннего неба в унисон с многоголосицей улетающих птичьих стай. Женя немного повеселел, на его губах вновь появилась теплая улыбка, Роман привычно подкалывал его на бегу. Когда они вернулись домой Адольф ждал их на кухне, он поприветствовал вошедших привычной легкой улыбкой. Завтрак прошел в полном молчании. Роман был как обычно хмур и немногословен, Женя тоже молчал, но на его лице уже не было вчерашней тоски, он думал о чем-то своем и иногда его лицо освещалось улыбкой, как будто сквозь тучи на мгновение проглядывало ласковое солнце. Адольф тоже ничего не говорил, лишь изредка бросал на Женю многозначительные взгляды. Наконец завтрак был окончен, Роман уехал на работу, быстро вымыв тарелки. Пока Женя убирал со стола Адольф неспеша пил кофе, также поглядывая на Женю и улыбаясь. Позже он зашел к Жене в комнату, тот лежал на кровати и слушал музыку в наушниках, он бесцеремонно вынул из его уха один наушник и стал слушать.

–О, Linkin Park, Meteora 2003 года, если не ошибаюсь… Слушал когда-то…. –усмехнулся он и продолжил, – значит, ты любишь рок, вот видишь, у нас все-таки есть что-то общее… Я хочу немного пообщаться с тобой. Я до сих пор нахожусь под впечатлением от нашей встречи, это так… необычно… Словно мое детство прикоснулось ко мне своей запотевшей ладошкой… – он помолчал и продолжил с легкой улыбкой на губах: – Меня трудно чем-то удивить, но тебе это удалось…

Женя молча забрал у него наушник и отвернулся, Адольф смотрел на него с улыбкой и тоже молчал:

– Это был ты, ты писал мне, – глухо проговорил Женя, – я это знаю….

Адольф удивленно поднял бровь и негромко рассмеялся:

– Да, все верно, Женя, твой таинственный друг – это я, – задумчиво проговорил он и добавил, – я удивлен, что ты это понял. Видимо, у тебя хорошо развита интуиция… может быть, тебе это подсказала родная кровь…

И он снова негромко рассмеялся и немного погодя с улыбкой продолжил:

– Признаться, когда я увидел тебя вчера, я просто обалдел, мне на мгновение показалось… – он запнулся и нарочито весело продолжил, – ты очень похож на отца, ты знаешь это, да и Роман наверняка часто тебе это говорит… я до сих пор нахожусь под впечатлением от увиденного…

Женя молчал, он опустил глаза вниз, машинально теребя рукав своего свитера:

– Почему ты так сделал? – наконец спросил он, – ты писал мне полгода, словно раздумывал, стою ли я того, чтобы со мной общаться? Почему ты не сказал все прямо? Мне кажется, что все это как-то… непорядочно…

Адольф улыбнулся:

– Я не знаю, Жень, – негромко рассмеялся он, – в моей жизни по пальцам можно пересчитать моменты, когда я не понимаю мотивов своих поступков. Обычно я четко знаю, что я делаю и зачем. Считай, это была моя прихоть. Но разве это важно? Я здесь, и мы можем попытаться построить крепкие дружеские отношения, как считаешь?

Женя молчал и Адольф тоже молчал, думая о чем-то своем, наконец, он очнулся от своих мыслей и снова с легкой улыбкой посмотрел Жене в глаза.

– Я понял, что ты немного обижен на меня, поэтому и закрылся в своей комнате. Ты как ребенок, спрятался от проблем, это так забавно, честное слово… Ты смешной…

Женя вновь молчал, он опустил глаза вниз и не смотрел Адольфу в лицо.

– Рома говорит, что если бы я был нужен тебе, ты появился бы раньше… – совсем тихо проговорил он.

Адольф на мгновение задумался:

– Наверное, твой Рома прав, – легко улыбнулся он, – просто моя жизнь лишь недавно стала вновь принадлежать мне…

– А кому она принадлежала до этого? – спросил Женя после долгого молчания.

– Моему отцу, – вновь улыбнулся Адольф. – Я был его собственностью, орудием в его руках. Он кропотливо обтесывал меня, прививал нужные мне качества. Периодически испытывал на прочность… – он снова негромко рассмеялся, Женя напряженно молчал:

– Я не понимаю… – пробормотал он и Адольф лишь махнул рукой.

– Это дела давно минувших дней, – широко улыбнулся он и бросил на Женю быстрый взгляд. – Я так понимаю, это Роман запретил тебе со мной общаться. Знал бы ты, как он был против нашей встречи. Я звонил ему полгода назад и он категорически запретил мне к тебе приближаться, обещал оторвать голову. Возможно, поэтому я и стал общаться с тобой в соцсети. Ему назло. Но он ничего не узнает, не бойся…

И с этими словами он придвинулся к Жене чуть ближе и широко ему улыбнулся, Женя опустил глаза вниз и долго молчал.

– Я не общаюсь, потому что просто не знаю, о чем нам говорить… – глухо проговорил он и после долгой паузы добавил, – послушай, я не хочу с тобой играть словами, мне уже пора на работу. Найди себе другой объект для подколов….

– И кого же? Романа? Вот это действительно чревато… – рассмеялся Адольф и снова пододвинулся ближе. Женя оказался прижат к спинке кровати. – На самом деле я хотел тебя пригласить в ресторанчик… Посидим, пообщаемся… Может быть, ты станешь более раскрепощенным… Я попробую объяснить тебе мотив своего поступка. Здесь ты просто ужасно зажат, Роман хорошо тебя обработал. Признайся, он ведь рассказывал про меня гадости?

Женя глянул ему в лицо:

– Знаешь, Рома не такой человек, чтобы говорить про кого-то гадости за спиной, – тихо проговорил он, – если ему что-то не нравится, он скажет это прямо в лицо….

Адольф усмехнулся:

– Ага. Или даст прямо в лицо. Насколько я понимаю, его характер поменялся только в худшую сторону. Он стал более резким, жестким и бескомпромиссным, настоящий тиран. Я ужасно боялся его в детстве, он казался мне настоящим маньяком. Он был практически всегда угрюм и озлоблен. Я почти полгода упрашивал его разрешить мне увидеть тебя. Как думаешь, почему? Может быть, ему просто нравится, когда его упрашивают? Знаешь, я никогда не понимал, почему Ваня считал его лучшим другом, ведь они были такие разные. У меня есть одна версия, но я скажу ее тебе позже, когда ты привыкнешь ко мне, сейчас ты не поймешь. Ну так что насчет ресторана, во сколько ты свободен?

Женя молча опустил глаза вниз и отрицательно покачал головой, он обхватил себя руками и молчал, механически перебирая тонкими пальцами длинный ворс покрывала, Адольф понимающе кивнул головой.

– И все же я настаиваю… – с улыбкой проговорил он. – Я хочу, чтобы ты сходил со мной.

Женя на мгновение задумался.

– Понимаешь, – помимо воли усмехнулся он, – как бы тебе это объяснить, в этой жизни не всегда все бывает так, как этого хочешь ты. Есть другие люди и с их мнением приходится считаться. Если я сказал, что никуда с тобой не пойду, то значит не пойду и все…

– Не знаю, Женя, – Адольф доверительно понизил голос, – почему-то в моей жизни все происходит именно так, так этого хочу я. Я ставлю перед собой цель и добиваюсь ее другой ценой. И я не считаюсь с мнением других, зачем, если у меня есть свое собственное мнение. Поэтому тебе придется со мной сходить, хочешь ты этого или нет. Хочешь, мы даже поспорим, что тебе придется со мной сходить? Ну же. Тебя нужно растормошить, ты ужасно зажат. В переписке ты был более живым, у тебя такой детский взгляд на жизнь, это так забавно. Жаль, что ты понял, что это был я, я хотел бы еще придержать это козырь…

Женя вскинул на него глаза:

– Ты так говоришь, словно жизнь – это игра в карты… – тихо проговорил он и совсем тихо добавил, – наверное, ты зря приехал… И я никуда с тобой не пойду…

Адольф снова рассмеялся и с видимым удовольствием окинул взглядом его лицо.

– У тебя отцовские глаза, такие выразительные, нежные. Темно-серые, такой бархатный взгляд… Мне кажется, что ты очень ранимый в душе, – он помолчал и продолжил привычным веселым голосом, – не знаю, жизнь покажет зря я приехал или не зря. Я уеду тогда, когда пойму, что ты не хочешь, чтобы я уезжал… Поэтому придется тебе со мной пообщаться. Как, скажем, тебе такой вариант – если ты все же идешь со мной, то ты оплачиваешь счет, если же нет, я оплачу счет в любом ресторане Москвы на две персоны. Можешь взять с собой кого захочешь, девушку или друга… Срок до завтра…

Он снова рассмеялся. В его глазах было столько мальчишеского задора, что Женя помимо воли улыбнулся ему в ответ, он на мгновение задумался, Адольф видел, что он уже мысленно представил, кого возьмет с собой и усмехнулся.

– То есть, если завтра вечером я не иду с тобой, получается, что ты проиграл? – осторожно уточнил Женя.

– Совсем наоборот, Женя, если ты завтра вечером идешь со мной, получается, что я выиграл…– рассмеялся Адольф.

Женя помолчал но потом тихо добавил:

– Идет. Но мне как-то даже неловко, что ты так безнадежно попал. Но ты сам это предложил…

Он пытался скрыть довольную улыбку, его взгляд стал мечтательным, видимо, он уже в подробностях представил себе завтрашний приятный вечер, его лицо было таким открытым, что по нему можно было читать как по открытой книге. Адольф снова ему улыбнулся.

– Это мне неловко, что ты так безнадежно попал, – негромко рассмеялся он, – но я готов на все, чтобы насладиться твоим обществом.

Женя против воли улыбнулся ему в ответ:

– То есть, ты действительно так уверен, что выиграешь? – полюбопытствовал он.

– Конечно, Женя. Я всегда добиваюсь поставленных целей. Знаешь, мой отец и твой дед любил повторять, что в этой жизни нет задач, которые не могут быть решены. Все задачи решаемы. Нужно только найти это решение, вот и все… Что же, по-твоему, может мне помешать?

– Например, мое нежелание идти с тобой…

– Значит, тебе придется поступиться своими желаниями… – улыбнулся ему Адольф. – Не капризничай. И спокойно собирайся со мной. У тебя есть какая-нибудь симпатичная рубашка? Если хочешь, можем заехать в магазин, я тебе что-нибудь куплю. Тогда ты станешь более сговорчивым. Ты прехорошенький, тебе очень хорошо подойдет светлый оттенок, например, светло-серый. Твои глаза будут совсем бездонными… И серые брюки…

Женя отрицательно покачал головой.

– Мне ничего не нужно, – тихо проговорил он и встал с кровати. Он нерешительно подошел к двери и обернулся. Адольф видел, что он хочет что-то спросить и ободряюще ему улыбнулся.

– Скажи, ты действительно считаешь, что любого человека можно купить? – спросил он.

– Конечно, Женя, вопрос лишь в цене, – улыбнулся Адольф, – посмотрим, во сколько мне обойдешься ты…

Он снова рассмеялся и Женя вышел из комнаты не прощаясь. Когда вечером Женя вернулся домой, Адольфа не было, дома был только Роман, он раздраженно крикнул Жене чтобы тот не вздумал убегать без ужина. Женя поспешно переоделся и сел за стол, Роман молча вперил в него свой тяжелый взгляд, Женя все моментально понял:

– Я буду поздно, наверно, около двенадцати – привычно начал отчитываться он, – сейчас я в спортзал до восьми, потом заеду к Валере, там собираются все наши. Если задержусь или мы куда-то поедем, я напишу тебе смс. Обещаю, что не буду гонять…

Он с точностью до минут рассказал где он будет и с кем, для них это было абсолютно естественно, у Романа были записаны все адреса и телефоны его друзей, Жениной обязанностью было скрупулёзно отчитываться о своем нахождении, забывчивость в этом вопросе была серьезным поводом для наказания. Впрочем, Женя редко забывал отчитываться, для него было совершенно естественным сразу скинуть сообщение или позвонить, он знал, что Рома беспокоится о нем если его поздно вечером нет дома. Женя помимо воли улыбнулся, он был постоянно объектом шуток и подколов друзей по поводу того, что еще до сих пор не оторвался от папиного подола.

Роман молча кивал в такт его словам:

– И машину помоешь, понял? Только попробуй вернуться хоть на минуту позже, спущу с тебя шкуру…– сквозь зубы процедил он и Женя послушно кивнул.

Роман тоже сел за стол и равнодушно ковырялся в тарелке.

– Не спросишь, где твой любимый дядя? – наконец ядовито произнес он.

Женя отрицательно покачал головой.

– Знаешь, мне это не особо интересно, – тихо проговорил он, – ты был прав, Рома, мы совершенно разные и нам даже не о чем общаться. Он считает, что любого человека можно купить. Он показался мне очень циничным и эгоистичным, мне даже не верится, что он мой ближайший родственник…

Роман довольно кивал головой в такт его словам:

– Но пообщаться все же придется, Жень, – с усмешкой проговорил он, – он попросил тебя на завтрашний вечер. Говорит, у него типа день рожденья. За это он пообещал побыстрее собрать чемоданы. Поэтому завтра ты идешь с ним, и в конце недели, надеюсь, мы уже попрощаемся…

Женя вспыхнул от досады:

– А ты не мог спросить меня, хочу ли я идти с ним? У меня совершенно другие планы на завтра… – негромко проговорил он и воскликнул, – неужели ты не понимаешь, что он специально тебя попросил, чтобы заставить меня пойти с ним!!

Роман смерил его насмешливым взглядом.

– Ты, знаешь, Женя, все именно так и было, – усмехнулся он, – сходишь, не рассыплешься…. Ты меня понял? Или тебе популярно объяснить, что ты неправ с помощью ремня? Я хочу, чтобы твоему любимому дяде поскорее надоела эта забава и он свалил отсюда навсегда…

Он сверлил Женю тяжелым взглядом, пока тот не опустил голову вниз и не кивнул. Он знал, что теперь ему придется идти с Адольфом, отказ пойти будет означать отказ от прямого приказа, а что следует за этим, Женя знал очень хорошо. Поэтому он еще раз вздохнул, настроение на вечер было испорчено, он поспешно поужинал и уехал, чтобы не встречаться с Адольфом. Адольф вернулся домой лишь под утро, Женя спросонья слышал, как открывалась входная дверь, он бесшумно прошел по коридору в комнату Романа. Женя мельком взглянул на часы, было практически пять, и он снова уснул. Завтракали они с Романом вдвоем:

– Видимо, твой дядюшка явился сюда чтобы ночами шарахаться по клубам, – язвительно цедил Жене Роман за завтраком, – у вас это семейное, не ночевать дома…

Он раздраженно умолк и Женя робко пожал плечами, не зная, что ему на это ответить, Роман был взвинчен и потому Женя просто молчал, не смея поднять глаз. Когда Роман уехал, Женя тоже поспешно вышел из дома, хотя до работы было еще целых полтора часа. Оставаться дома не хотелось, там, в комнате Ромы, находился совершенно чужой ему человек, единственный человек на свете, с которым он был связан кровными узами. Когда Женя начинал думать об этом, он испытывал настоящее смятение чувств, он совершенно не представлял, как ему следует себя вести с ним, да и Рома был против их общения. Поэтому Женя привычно выбросил мысли об этом из головы, так было намного проще, он медленно брел по улице, наслаждаясь теплым сентябрьским солнцем.

Вечером Адольф уже ждал Женю с работы вальяжно развалившись на диване в гостиной и довольно улыбаясь. Он был одет в нарядную рубашку и светлые брюки, золотистые волосы были уложены назад и от него исходил еле уловимый аромат дорогого парфюма. Его глаза смеялись, а на губах играла легкая улыбка.

– Привет, я заждался тебя, как здорово, Женя, что ты передумал и все же решил пойти со мной…– нежным голосом произнес он и глядя довольно развязным взглядом. Его кроткий голос никак не вязался с его насмешливыми глазами.

– Грязно играешь, – бросил ему Женя с досадой.

Адольф лишь пожал плечами:

– Знаешь, победителей не судят, – негромко рассмеялся он. – И для достижения цели я не гнушаюсь использовать любые средства, особенно если это вечер с тобой…

Женя посмотрел на него и нарочито равнодушно произнес:

– Считай, что сегодня я иду с тобой только из жалости. Чтобы ты не сидел один в свой день рожденья…

Адольф посмотрел на него и снова негромко рассмеялся.

– Мой день рожденья в апреле, Жень. Думаю, после сегодняшнего дня ты это как следует усвоишь….

Услышав это Женя вспыхнул от досады.

– А Рома знает, что ты его использовал в своих грязных махинациях? – воскликнул он.

Адольф отрицательно покачал головой.

– Он не знает, и я не думаю, что тебе стоит ему говорить. Ты этим ничего не добьешься, я скажу, что так хотел пообщаться с тобой, что придумал все это. Что, кстати, вполне соответствует истине. Так что прими свое поражение с достоинством…. Я, как видишь, уже одет… Иди переоденься…

Женя ничего не говоря ушел в свою комнату, через некоторое время к нему зашел Адольф и осмотрел его майку и джинсы.

– Ты красивый малыш. Даже в этих тряпках, – улыбнулся он, – но мне кажется, что если тебя нормально одеть, от тебя вообще просто невозможно будет оторвать глаз. Поехали, я куплю тебе какой-нибудь подарочек…

Женя отрицательно покачал головой:

– Мне ничего не нужно, – глухо сказал он. Адольф негромко рассмеялся ему в ответ:

– Да брось, Женя, – улыбнулся он, – получать подарки всегда приятно. А мне будет приятно тратить на тебя деньги. Возможно, тогда ты станешь более благосклонным…

Они спустились вниз и сели в машину, Женя внутри весь кипел, он тщетно пытался успокоиться и вел машину неаккуратно, чертыхался и нервничал еще больше, Адольф сидел рядом и тихонько посмеивался про себя. Они приехали в помпезный ресторан, где официант усадил их за заранее забронированный столик. Женя окинул взглядом темные бархатные шторы, свечи в массивных канделябрах и хрусталь на столах, он никогда не бывал в таких местах ранее и поэтому чувствовал себя ужасно скованно. Официант принес меню в кожаном переплете, Женя не стал его открывать и попросил только кофе, он ужасно нервничал и кусок не лез у него в горло. Адольф удобно расположился в кожаном кресле напротив и принялся достаточно бесцеремонно разглядывать Женю с головы до ног.

– И все-таки ты прехорошенький. И очень похож на отца – с довольной улыбкой наконец проговорил он, – я нисколько не жалею, что трачу на тебя свое время… Я вижу, что ты смущаешься, у меня тяжелый взгляд, но со временем ты к этому привыкнешь…

Женя молчал, иногда кидая на Адольфа косые взгляды. Ему было не по себе под этим пристальным взглядом, поэтому он то механически трогал салфетку рукой, то начинал постукивать своими тонкими длинными пальцами по чашке кофе.

– Я не собираюсь привыкать. Учти, что у тебя только полчаса, – наконец предупредил он Адольфа, – больше я не смогу…

– Что ж, количество времени действительно оговорено не было, мой просчет, – согласился Адольф, с аппетитом принимаясь за ужин, – ешь, а то все остынет, или ты ешь только то, что готовит твой папочка? Но признаю, он готовит хорошо, вкусно… До нашей встречи, которая состоялась полгода назад, последний раз я видел его пятнадцать лет назад, тогда мы с матерью приезжали к Ване. Ты ведь знаешь, что Рома тогда был связан с бандитами? Я очень хорошо его помню, коротко стриженный, весь в черной коже, и с пистолетом. И абсолютно отмороженный взгляд. Он тогда был под кайфом, я это очень хорошо помню. У него же зеленые глаза, на светлых глазах это особенно заметно, тогда они были совершенно стеклянные… Я думал, что его или убьют, или посадят, или он сам загнется от передоза… Поэтому я очень удивился узнав, что он стал примерной домохозяйкой и начал печь блинчики, честно…

С этими словами он внимательно смотрел на Женю и увидел, как его лицо на миг омрачилось тревогой, он положил левую руку поперек тела, словно защищаясь… И Адольф понял, что следует сменить тему разговора, поэтому он умолк и с аппетитом принялся за ужин, некоторое время они провели в молчании. Адольф поглядывал на Женю и улыбался чему-то про себя, Женя заметно нервничал. Адольф наполнил его бокал вином:

– тебе нужно выпить, ты ужасно напряжен, так у нас не получится диалога и придется идти в ресторан еще раз, – усмехнулся он, глядя, как Женя отрицательно качает головой, – я знаю, что ты не пьешь, не куришь и занимаешься спортом, просто пай-мальчик, так удивительно… Сделай один глоток, ну же…

Женя отрицательно покачал головой, он обхватил свои руки своими тонкими пальцами и низко опустил голову, некоторое время они провели в молчании. Адольф все понял и снова негромко рассмеялся, он посматривал на Женю с такой лукавой улыбкой, что Жене стало не по себе, он заерзал на стуле.

– В чем дело? – наконец не выдержал он, Адольф довольно рассмеялся.

– Господи, Женя, ты так весь сжался, словно я собираюсь съесть тебя, когда мы общались с тобой в соцсетях ты был намного более раскрепощенным… Ты просто невероятно напряжен, тебе нужно расслабиться. По дороге сюда ты чуть не разбил машину, уронил ключи. Вот сейчас, впопыхах, ты даже забыл выключить габаритные огни…

Женя вскочил с места.

– А ты не мог сказать мне об этом раньше? – воскликнул он и убежал к машине, Адольф проводил его взглядом, он небрежно подозвал к себе официанта и заказал ликера, который вылил Жене в кофе. В зал вернулся Женя, он был раздражен, его глаза сверкали от досады и щеки чуть заалели. Он сел обратно в кресло и окинул Адольфа раздосадованным взглядом.

– Ты знаешь, у кого-то паранойя, габариты выключены, – воскликнул он и уже тише добавил, – кстати, у тебя осталось только десять минут… Ты сказал это нарочно?

Адольф довольно кивнул.

– Ничего, Женя, бег полезен для здоровья, – небрежно заметил он. – Ты же бегаешь перед Романом на задних лапках. Мне было приятно, что ты немного попрыгал и передо мной…

Женя покраснел, но ничего не сказал, нарочито равнодушно глядя в окно. Адольф смотрел на него с улыбкой, Женя чувствовал его взгляд, но делал вид, что занят какими-то своими мыслями. Он неспеша допил свой кофе, его вкус был странным, во всем теле разлилась странная нега. В голове приятно зашумело, но Женя списал это на волнение. Оставшееся время они также провели в молчании, Женя демонстративно показал часы и встал, Адольф продолжал невозмутимо сидеть на месте.

– Боюсь, что мы все-таки не сможем ехать, – негромко рассмеялся он, – сейчас подходил администратор, в твой кофе по ошибке был налит ликер…Ты же не поедешь пьяным? Это лишение прав, да и Роман тебя не погладит за это по твоей хорошенькой головке…

Женя вспыхнул, его щеки стремительно начали краснеть, так происходило всегда, когда он нервничал или смущался:

– ты подлил алкоголь мне в кофе? – чуть запинаясь от гнева выговорил он, он был просто потрясен и все слова, которые он хотел сказать просто застряли у него в горле. Адольф окинул его развязным взглядом и нарочито кротко кивнул.

– Ты издеваешься?!

Адольф обезоруживающе развел руками:

– Отнюдь, Женя. Просто я хочу подольше побыть в твоем обществе, вот и приходится идти на… скажем так, небольшие ухищрения…

– Ты называешь это небольшие ухищрения?! – воскликнул Женя, – это уголовно наказуемо и просто подло!

Он весь кипел от гнева, этот поступок просто не укладывался у него в голове, Адольф примиряющее поднял руки вверх и указал глазами на кресло рядом с собой, Женя нехотя опустился в кресло, его щеки запылали от досады.

– Ну, не злись, я просто не знаю, что со мной сегодня, – кротко улыбнулся Адольф после продолжительного молчания, – тебе действительно нужно посидеть, видно, что ты нетрезв… Ты мало пьешь, поэтому даже такая небольшая доза подействовала на тебя – глаза заблестели, щечки порозовели… Через несколько минут все пройдет, и ты поедешь домой… Но, может быть, пока пообщаемся? Я бы очень этого хотел…

Женя отрицательно помотал головой и демонстративно вставив наушники, пытаясь сосредоточиться на музыке. Адольф смотрел на него с улыбкой и Женя закрыл глаза, откинувшись в кресле, он чувствовал себя ужасно скованно. Но постепенно мелодия захватила его, все мысли куда-то ушли, он закрыл глаза и отдался музыке. Через некоторое время Адольф вытащил один наушник у него из уха и сказал:

– Ладно, если ты не хочешь общаться – что ж, твое дело. Не стану настаивать, – нарочито кротко проговорил он. – Только позволь напомнить тебе условия нашего спора. Проигравшая сторона оплачивает ужин. Закрой счет, и я больше не стану тебя держать, если ты этого не хочешь, наверно, ты прав, с моей стороны это было некрасиво и нечестно…

Женя согласно кивнул и подозвал официанта, его глаза расширились от удивления, когда он увидел сумму, он растерялся и некоторое время сидел молча, напряженно о чем-то раздумывая, потом он вышел из-за стола и начал кому-то звонить, Адольф жестом подозвал официанта и заказал еще бутылку вина. Тем временем вернулся Женя.

– Сейчас мне переведут деньги и я оплачу…

Он осекся на полуслове и пристально посмотрел на появившуюся бутылку. Потом он молча взял меню и принялся судорожно его листать… Наступила напряженная пауза.

– Адольф, – наконец проговорил Женя после продолжительного молчания, – правильно ли я тебя понял, что ты только что заказал бутылку вина стоимость двадцать тысяч рублей?

Адольф молча кивнул, на его губах играла легкая улыбка.

– Ты издеваешься?!!

Адольф обезоруживающе развел руками:

– Нет, Женя, я не издеваюсь, – негромко рассмеялся он. – Просто я решил тебя немного проучить. Я пригласил тебя, ты отказался, после того как я… скажем так, настоял на своем приглашении, ты продолжал капризничать. Знаешь что, я оплачу этот счет, но тогда это будет означать, что с тебя будет причитаться еще один поход в ресторан. На этот раз выбор заведения я предоставлю по твоему вкусу…

Женя вскочил с кресла и бросил на Адольфа раздосадованный взгляд, потом он взял себя в руки и тихо добавил:

– Нет, я оплачу счет сам, но это будет наша последняя встреча. Ты будешь еще что-то зазывать?

Адольф отрицательно покачал головой, и Женя снова начал судорожно писать кому-то смс. Адольф с любопытством за ним наблюдал:

– Ты хочешь занять денег у Романа? – спросил он, – но я и сам могу тебе дать в долг. Если ты, конечно, хорошенько попросишь меня об этом… и мы договоримся о процентах…

Женя поднял на него глаза, в них была досада:

– Я обойдусь, – достаточно резко бросил он. Он весь кипел от негодования.

Адольф равнодушно пожал плечами:

– Как хочешь, Женя. Выпей, ты все равно уже немного пьян. Я хочу, чтобы ты попробовал это вино, это мое любимое вино, белое полусладкое и легким привкусом миндаля… Оно бесподобно… Ты же знаешь, что нужно чтобы прошло не менее пяти часов, чтобы вывести алкоголь из твоей крови. Ты же не будешь столько времени томиться в моем обществе. Давай поступим так – ты сейчас выпьешь один бокал, а я сам сяду за руль… – улыбнулся Адольф, – ну же, не будь букой. Тебе так идет, когда ты улыбаешься. У тебя такая открытая заразительная улыбка… Ты же понимаешь, что это самый выгодный для тебя вариант…

Женя хмуро ему кивнул и пригубил вино, оно действительно оказалось очень необычным, терпкий вкус миндаля растекался по языку и в голове начало приятно шуметь… Адольф смотрел на него и улыбался.

– Я вижу, что твое настроение улучшилось, – и после утвердительного Жениного кивка продолжил, – надо было тебя раньше напоить. Ты же практически не пьешь?

– Нет…

– Почему?

Женя пожал плечами и тихо ответил.

–Просто не люблю. Так воспитали. Рома этого не одобряет…

– А ты делаешь только то, что одобряет Роман? – язвительно улыбнулся Адольф. – Ты пай-мальчик, Женя?

Женя молчал, но Адольф видел, что он хочет что-то сказать, что-то важное для него и он ободряюще улыбнулся.

– Адольф, к чему все это? – наконец проговорил Женя. – Ты пытаешься как-то наладить со мной контакт, повел в ресторан, подлил спиртное – зачем тебе это все? Неужели тебе так скучно? Ведь ясно же, что никакого общения между нами не будет, мы слишком разные. Мы сидим тут уже битый час, и я чувствую, что мы чужие. Ты – мажор, покупающий вино по двадцать тысяч за бутылку и привыкший, что все твои прихоти исполняются по щелчку пальцев… И мне кажется, я думаю, что нам просто не стоит терять зря твое и мое время, я так думаю…

Он судорожно вздохнул и замолчал, искоса глядя на Адольфа, ему было до ужаса неприятно произносить эти слова вслух, Женя сидел виноватым видом и нервно теребил салфетку своими тонкими длинными пальцами. Адольф помолчал.

– Ты задал правильный вопрос, Женя, для чего это все, – усмехнулся он, – я потратил время, деньги, силы. Я полгода упрашивал Романа, чтобы он разрешил нам встретиться… Если бы ты знал, как сильно мне пришлось прогнуться, я писал ему письма – он не читал их, я звонил – он бросал трубку… Изначально он был категорически против нашего общения. Ты же видишь, что он и сейчас против. И мне пришлось просить… Я могу по пальцам перечислить случаи, когда мне пришлось кого-то упрашивать, знаешь, я привык, что упрашивают меня. Но видишь, я не отступил, и ты сейчас сидишь передо мной… Вопрос – почему? Просто потому, что я хочу с тобой общаться, вот и все. Не забивай голову долгими размышлениями зачем и почему. Все на самом деле проще. Подумай над этим, возможно, будет проще сдаться без боя…

Женя задумался, но потом отрицательно покачал головой. Адольф понимающе улыбнулся:

– Что ж, значит, будет интереснее. Пошли, глупыш, я уже давно оплатил счет…

Женя встал и молча передал Адольфу ключи от машины, он почувствовал, как хмель приятно расслабил все мышцы его тела. Когда он сидел за столом, все было нормально, но стоило встать и в ушах сильно зашумело, а пол начал качаться под ногами. Они ехали по ночному городу, Женя молча смотрел в окно, Адольф уверенно вел машину, он улыбался и даже подпевал песням, звучавшим по радио. Женя изо всех сил старался не рассмеяться, почему-то в данный момент ему было так легко и беззаботно, он упорно отворачивался, делая вид, что ему все равно. Они приехали поздно, но Роман ждал их в гостиной, окинув каждого из них тяжелым мрачным взглядом:

– Ну? – наконец скупо процедил он.

Адольф вопросительно посмотрел на Женю. Тот посмотрел на Адольфа и подражая ему насмешливо улыбнулся:

– Мне не понравилось, – проговорил он с деланным равнодушием, – мог бы и побольше денег потратить на племянника…

И еще раз улыбнувшись, ушел в свою комнату.

Глава 3

На утренней пробежке Роман подробно расспросил Женю о вчерашнем ужине, он молчал и недовольно хмурил густые брови:

– Блин, я так и знал, что он не успокоится. И начнет вешать тебе лапшу на уши, – наконец недовольно проронил он, – я еще раз повторяю, что вам не стоит общаться. Вам не стоит даже видеться. И тогда ему это надоест и он провалит в свой гребаный Питер навсегда…

Женя задумался над его словами, фактически, это было разрешением являться домой, когда вздумается или не являться вообще. Обычно Роман очень строго следил, когда Женя возвращался домой, очень часто ему приходилось уезжать домой в самый разгар веселья. Друзья частенько подкалывали его по этому поводу, но Женя не мог иначе, он знал, что Роман страшно нервничает, когда его нет ночью дома и не может уснуть. Но теперь это означало, что у него развязаны руки и Женя старался гулять на полную катушку, он стал приходить домой только под утро, когда Адольф еще спал, быстро переодевался и бежал на работу, так что теперь они практически не встречались. Проведя пару вечером один в ожидании Жени, Адольф тоже стал уходить по вечерам. Он уходил в ночные клубы, возвращаясь также лишь под утро. Так получилось, что все трое жили своей жизнью, лишь иногда пересекаясь. Роман с Женей виделись на пробежке, а с Адольфом за ужином. Ужинали они вдвоем, Адольф просыпался только к вечеру после ночных похождений…

Только спустя несколько дней Адольфу удалось застать Женю дома, когда он заскочил домой переодеться и принять душ. Адольф со стуком вошел в его комнату, Женя лежал на кровати, слушая музыку. По привычке он закрывал глаза и открыл их только когда Адольф бесцеремонно сел к нему на кровать и взял за руку.

– Привет, – негромко проговорил он. Женя ему кивнул и снова сделал вид, что увлечен музыкой. Адольф молча забрал телефон у него из рук и положив его на стол, вопросительно посмотрел Жене в глаза.

– Я правильно тебя понял, ты избегаешь меня? – спросил он, внимательно посмотрев Жене в глаза.

Женя молчал, но потом нехотя кивнул, Адольф грустно пожал плечами и снова устремил на Женю долгий взгляд.

– Я просто не понимаю, что я делаю не так…– нарочито тяжело вздохнул он, – Может быть, ты скажешь мне? Я принес тебе подарок… – он вытащил из кармана футляр с дорогими часами и положил их перед Женей, – я купил их для тебя еще до того, как приехал сюда, но решился подарить их только сейчас, я подумал, что раньше это будет не кстати…

Женя молча отодвинул футляр.

– Спасибо, но не нужно. Я не возьму их, мне не нужно… – тихо пробормотал он.

Адольф кротко посмотрел Жене в глаза и положил коробку на стол.

– Что ж, тогда пусть пока полежат здесь… Может, сходим куда-нибудь?

– Нет.

– Почему?

– Просто не хочу….

Адольф взял Женю за руку и пытливо заглянул ему в глаза.

– Как же заставить моего мальчика впустить меня в его сердце… – проговорил он, поглаживая Женины пальцы, – ты знаешь, у тебя такие красивые руки, такие тонкие пальцы… Я знаю, в душе ты очень ранимый, хоть и стараешься не показывать этого. Я понимаю тебя, ты обижен из-за того, что мы не начали общаться раньше. Признаю, на мне лежит часть этой вины, и я здесь как раз для того, чтобы это исправить. Я не сделаю тебе больно, поверь мне…

Женя не стал забирать руку и некоторое время смотрел Адольфу в глаза.

– Знаешь, почему-то я совсем не верю тебе – наконец произнес он, – я не чувствую искренности в твоих словах. Зачем тебе все это? Ты держишь меня за руку, грустно заглядываешь в глаза… У меня ощущение, что ты словно применяешь ко мне какие-то психологические техники чтобы стать ко мне ближе…

– Да, именно это и входит в мои планы, – негромко рассмеялся Адольф, – что плохого в том, что мы станем ближе? Так ли важно, какие методы я использую? Важен лишь результат, а я очень хочу заслужить твою дружбу…

Женя долго молчал:

– Мне кажется, что дружбу нельзя заслужить, она или есть или нет, – тихо сказал он, – ты знаешь, почему-то я не чувствую что важен или нужен тебе. Я не чувствую твоего тепла, ты мне улыбаешься, но от твоей улыбки мне на сердце становится холодно, словно ты играешь…

Адольф тоже молчал, обдумывая его слова:

– Нет, Женя, это не так, – усмехнулся он, но потом снова кротко опустил глаза. – Конечно, я не люблю тебя так, как любит тебя Роман, но ведь это только оттого, что я еще слишком мало тебя знаю. Тебе может показаться что я холоден. Я достаточно закрытый человек, ты поймешь это со временем. И привыкнешь к этому. Я определенно испытываю к тебе симпатию. Просто потому, что ты светлый и хороший человек, у тебя много друзей и подруг, все мы попали под твое обаяние. Вот и я тянусь к тебе, а ты меня отталкиваешь… И конечно, мне это неприятно, не буду скрывать, мы же договорились быть честными друг с другом? Поэтому мне и приходится наказывать тебя колкостями…

Женя отрицательно покачал головой.

– Знаешь, почему-то ты меня нисколько не убедил. И я еще раз предлагаю закончить эту ужасно душещипательную мелодраму. Я уже, если честно, устал ждать, когда тебе надоест в нее играть, – глухо проговорил он. – Давай обострим отношения? Например, я отвезу тебя сегодня на вокзал?

Адольф притворно огорченно вздохнул:

– Нет, Женя, я не уеду. Я не привык сдаваться без боя. Рано или поздно я добьюсь того, чтобы ты ел у меня с рук….

Женя молча встал с кровати и направился к двери. Уже взявшись за ручку он обернулся и смерил Адольфа взглядом.

– Сначала поймай, – бросил он и негромко рассмеявшись, вышел, оставив Адольфа одного.

Женя снова перестал появляться дома, забегая только рано утром чтобы переодеться и принять душ. Адольф напрасно прождал его несколько вечеров подряд. Он привычно беспечно улыбался, но Роман видел, что тот взбешен. Ужинали они, как обычно бывало теперь, вдвоем. Роман сверлил Адольфа тяжелым взглядом, но тот лишь привычно улыбался.

– Ну что, не идет у вас диалог? – спросил его Роман после продолжительного молчания.

Адольф напряженно думал о чем-то своем, он поднял глаза на Романа и неопределенно ответил:

– Я работаю над этим…

Роман помолчал и потом недовольно произнес:

– Что-то долго ты работаешь над этим. Женька дома не ночует, это плохо. Мне это не нравится… – сквозь зубы процедил он. – Ты зря упорствуешь, видишь же, что ничего у вас не выходит. Мне кажется, тебе пора домой. Будем созваниваться, поздравлять друг друга с Новым годом…

Адольф поднял на него взгляд и твердо сказал:

– Я не уеду.

Роман усмехнулся и потрепал Адольфа по плечу:

– Упертый? Мне нравится! Только зря. Женьку нельзя купить подарками и ресторанами, мое воспитание… Он дичится тебя, потому что не считает твои намерения искренними. Он это чувствует. Ты ведь просто хочешь добиться своего, вот и все, ты привык побеждать. Ну, на этот раз придется проиграть…

Адольф помолчал, что-то обдумывая про себя.

– Я думаю, у нас дело двинулось бы с мертвой точки, если бы он снова стал ночевать дома, – с легкой улыбкой проговорил он. – Когда я не вижу его несколько дней подряд, строить отношения достаточно сложно… Если ты заставишь его хотя бы недельку посидеть дома, думаю, что я смогу найти к нему подход. Но если и это не поможет, то ты прав, мне придется отступиться и уехать…

Он намеренно кротко опустил глаза вниз, Роман тер подбородок, что-то раздумывая про себя:

– Хорошо, – недовольно произнес он после долгого молчания, – я посажу его под домашний арест. Но только на неделю. Но на этом все, если у вас и дальше не пойдет диалог, нам придется попрощаться, это понятно?

Он шумно поднялся из-за стола, Адольф проводил его взглядом, он чувствовал, как теряет контроль над ситуацией и как ему предоставлен последний шанс, он стал напряженно продумывать возможные варианты развития событий, учитывая и расклад, что ничего не получится и придется уехать. Он слышал, как Женя вернулся с работы и тихо заперся в своей комнате, несомненно, он был уже предупрежден о домашнем аресте. Адольф еще немного поразмышлял и направился в комнату Жени, по привычке бесцеремонно усевшись на край его кровати:

– я рад видеть тебя, Женя, – широко улыбнулся он и заговорщически шепнул Жене на ушко, – ты даже не представляешь, куда мы сегодня пойдем я приготовил для тебя сюрприз, мы живем в одной квартире, а видимся редко, это так грустно, не правда ли… Когда родные люди избегают друг друга, это неправильно. Я должен кое-что сказать тебе…

Женя устало закрыл глаза, Роман предупредил его что целую неделю ему запрещено уходить по вечерам из дома, но это не особо огорчило его, почти всю предыдущую неделю он почти не спал, веселясь с друзьями до самого утра:

– Адольф, я никуда с тобой не пойду, – тихо ответил он. – Ты добился у Ромы того, что теперь мне придется посидеть дома, но это не значит, что я должен бегать, куда ты скажешь…

Адольф на несколько мгновений задумался, словно решая про себя, как ему быть дальше. Потом он сделал грустное лицо и тяжело вздохнул:

– Ты такой колючий, Женя, – проникновенно проговорил он. По привычке он взял Женю за руку и стал поглаживать подушечки его пальцев своими тонкими длинными пальцами, – Я хочу побыть с тобой вдвоем, чтобы ты расслабился и открылся мне… Тут ты очень напряжен… Тебе понравится, увидишь… Мне очень бы не хотелось использовать другие методы воздействия… Я бы предпочел использовать сладкий пряник, а не кнут…

Женя устало посмотрел на него, но потом не выдержал и негромко рассмеялся, вид Адольфа показался ему забавным:

– Какие методы воздействия, Адольф? – воскликнул он. – Мы оба понимаем, что у тебя нет на меня никаких методов воздействия. Все чего ты добился – это упросил Рому заставить меня посидеть недельку дома, только и всего. Но ты ведь понимаешь, что очень скоро ему надоест идти у тебя на поводу. Поэтому не трать свое и мое время и иди собирай чемодан. Ты как раз успеешь на вечерний экспресс…

Сказав это, он с улыбкой потрепал Адольфа по плечу, потом поднялся с кровати и направился на кухню, Роман давно звал и ужинать. Адольф догнал его в коридоре и сильно сжал его руку.

– Зря ломаешься, мальчик, – выдавив улыбку проговорил он, – я еще заставлю тебя есть у меня с рук…

Женя снова негромко рассмеялся, именно в этот момент он впервые почувствовал искренность его слов, именно в этот момент Адольф был настоящим – растерянным, разозленным, на мгновение потерявшим контроль над ситуацией и над собой.

– Я тебе уже говорил, что тебе пора научиться считаться с мнением других людей, – спокойно произнес Женя. – Пожалуйста, отпусти мою руку, Адольф, Ты не сможешь ее сломать, к боли я привык, Рома на тренировках лупит меня намного сильнее. Ты бесишься, потому что все, что ты можешь – это мило улыбаться и отпускать язвительные фразочки. Ну, это я как-нибудь переживу…

В коридор выглянул Роман и с любопытством окинул их взглядом. Адольф еще некоторое время молча смотрел Жене в глаза, на его губах снова появилась привычная легкая улыбка. Он молча отпустил Женину руку и обогнув его, сел за стол, Женя витал где-то в облаках, с улыбкой думая о чем-то своем. Роман с интересом поглядывал на них обоих.

– Это что за обжималки были у вас в коридоре? – наконец спросил он.

– А, это… – Женя оторвался от своих мечтаний и с улыбкой посмотрел на Адольфа. – Это Адольф пытался устроить мне семейные разборки. Походы в ресторан и дорогие подарки были, это не помогло, и поэтому Адольф просто пытался сломать мне руку. Пришло время жестких методов. Ну, так он сказал…

Роман расхохотался в голос.

– Ломать руки – это слишком жесткие методы, Адольф, – с ядовитой усмешкой проговорил он, – ты попробуй сначала классику жанра – погонять его сковородкой. Вон, на кухне возьмешь. Но учти – Женя может и дать сдачи. Год назад он стал мастером спорта по рукопашному бою. Многие думают, что он безобидная вафля, не спорит, не идет на конфликт, но это далеко не так. Он может переломать тебе все кости, челюсть, например… Тогда тебе еще долго не придется мило улыбаться…

– Я в курсе, Роман, твое же воспитание… – язвительно ответил ему Адольф.

Он нарочито равнодушно ковырял вилкой в тарелке, но Женя чувствовал всей кожей, в каком он бешенстве оттого, что ничего не может сделать, его серые глаза смотрели одновременно и надменно и растерянно, как у ребенка, который тщетно пытается справиться с собой. Роман это тоже видел и поэтому хохотал во весь голос. Женя смотрел на него и слегка улыбнулся, внезапно он ощутил острую жалость к Адольфу. Он хотел сказать ему что-то ободряющее, но слова почему-то застряли в горле, он молча опустил глаза вниз.

Дни проходили за днями, обстановка дома становилась все более напряженной, Женя не знал, как ему себя вести, Роман был страшно недоволен, его настроение с каждым днем становилось все более мрачным. Он озлобленно молчал, но Женя буквально кожей чувствовал переполняющую его ярость. Присутствие Адольфа в доме не тяготило его, в принципе, лично он не имел ничего против него. Но его удивляло поведение Романа, при всей своей легкомысленности Женя не мог не заметить, что Романа просто выводит из себя присутствие в доме нежеланного гостя. Он стал более агрессивным, его шутки более язвительными, и удары на тренировках тоже стали более ощутимыми. И Женя понимал, что Адольф должен уехать и как можно скорее. Женя часто размышлял о нем, ворочаясь в кровати и тщетно борясь с одолевающей его дремой, Адольф даже начинал ему нравиться, он был необычным человеком и интересным собеседником, порой Жене было очень трудно сдержаться, чтобы не вступить с ним в диалог. С ним было интересно перекидываться язвительными колкостями или просто делать вид, что его не существует, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться какой-нибудь его тонкой шутке, но так как Роман был категорически против их общения, Женя не раздумывая принял его сторону. Мельком он подумал, что они могли бы иногда списываться и созваниваться, конечно, если Рома это позволит…

Хотя Женя понимал, что вряд ли они будут общаться, когда Адольф уедет, Рома против этого, поэтому Женя беспрекословно подчинится, как это бывало всегда. Самому ему было очень сложно сказать об этом Адольфу, почему-то он чувствовал себя виноватым, это чувство неприятно сдавливало грудь, как тяжелый камень. Нужен был какой-то другой человек, чтобы мягко натолкнуть Адольфа на мысль о том, что разбитую чашку уже не склеишь, и лучше, чтобы это была женщина. Женя долго размышлял над этим и пришел к выводу, что на эту роль будет идеально подходить Аня, жена его лучшего друга Коли.

Женя знал, что вечером по вторникам и четвергам Коля работает в школе тренером по баскетболу и задерживается до самого вечера и Аня дома одна. Сегодня как раз был четверг, Женя еще раз обдумал сложившуюся ситуацию, но так ничего и не надумав все же отправился к Коле. Проблемы и препятствия, встречавшиеся на его жизненном пути, буквально выбивали его из колеи и очень часто он предпочитал пускать все на самотек, ожидая, когда неприятная ситуация решится сама собой. Он позвонил в дверь, еще до конца не будучи уверенным в правильности своего решения. Аня открыла ему, взвизгнув от радости и крепко обняла, пропуская внутрь, она, как и Коля, тоже очень тепло относилась к Жене и всегда была рада его видеть. Невысокая и светловолосая, с серыми глазами и вздернутым носиком, покрытым веснушками, она очень подходила такому же невысокому, светловолосому и степенному Николаю.

– Ой, а Коли нет, – выпалила она. – Он же сегодня детишек тренирует, у него уроки по вторникам и четвергам….

Женя кивнул ей, конечно же, он помнил, что в эти дни Николая нет дома. Аня расстроено вздохнула, казалось, она была так этим огорчена, что вот-вот из глаз ее покатятся слезы. Женя ободряюще ей улыбнулся:

– Я знаю. Вообще-то я пришел к тебе, вопрос жизни и смерти… – с улыбкой проговорил он.

Она кивала головой и глаза ее горели от жгучего интереса, Женя знал, что ей очень скучно сидеть дома, но Коля был категорически против того, чтобы его молодая жена работала, он хотел содержать семью сам…

– Да, я понимаю, – поспешно согласилась она и добавила шепотом, – но у нас Стас и Дима…

Женя кивнул показывая, что услышал ее слова, он совсем не удивился, все уже давно привыкли, что Стас давно обитает тут, у своей двоюродной сестры. Он учился на третьем курсе медицинского университета и гордо называл себя полудипломированным врачом. Он был похож на свою двоюродную сестру – невысокий, белобрысый, с неизменными круглыми очками, постоянно сваливающимися со вздернутого, покрытого веснушками носа. Коля очень любил его и в шутку называл его своим приемным сыном, иногда подкидывая ему денег или покупая одежду. Дима, его самый близкий приятель, тоже частенько бывал здесь. Поэтому Женя шепнул ей на ушко:

– Постарайся спровадить Стасика и мы с тобой немного пошепчемся…

Женя с широкой улыбкой вошел в гостиную, тут царил полный разгром. В комнате прямо на полу и креслах были навалены учебники и смятые тетради с вырванными листами, на полу возле них сидел Стас и сердито закусив губу пытался навести порядок в своих лекциях. Женя заметил, что многие листы настолько смяты, что чернила совсем расплылись, некоторые листы были залиты кофе и слиплись. Сейчас Стас отчаянно пытался их разлепить с помощью утюга и влажной тряпки. Видно было, что на носу у него какой-то важный семинар, к которым он всегда готовился почему-то не у себя в общаге, а дома у своей двоюродной сестры.

Дима, его друг, высокий парень с длинными прямыми волосами по плечи, сидел в кресле напротив и с интересом наблюдал за Стасом, у него в ушах были наушники, он слушал музыку и покачивал ногой в такт. Он тоже был студентом, учился на художника, иногда о ин выполнял проекты по дизайну интерьеров для Ромы и поэтому часто бывал у них дома. Неожиданно оказалось, что они с Ромой были земляками, Роман иногда брал Диму с собой когда они ездили на машине в Волгоград и старался почаще подкидывать ему заказы, что было удивительно, так как Роман обычно никому не помогал, его главным кредо было то, что каждый должен решать свои проблемы сам… Женя крепко пожал каждому руку, он был рад видеть друзей.

– Где только не встретишь старых друзей, – проговорил он, садясь в потертое кресло рядом с Димой.

– Это очень странное утверждение, учитывая, что Стас тут почти живет! – произнес Дима и с иронией приподнял бровь.

– Верно, верно! – поспешил подтвердить Стас. – А ты по какому вопросу сюда пожаловал, ты ведь знал, что Коли сегодня нет?

– И не знал, что мы есть, – продолжил Дима, – Из этого следует вывод, что ты пришел к Ане…

Женя натянуто рассмеялся и развел руками, конечно, он знал, что это всего лишь подколы, но все равно он никоим образом не хотел, чтобы Коля переживал, он любил его и очень ценил их дружбу.

– У меня совершенно вылетело из головы, что у Коли сегодня тренировка, – беспечно улыбнулся он, – я соскучился по нему и решил зайти, сейчас так много работы, что мы с ним там почти не общаемся…. Я скучаю по Коле…

Дима подозрительно покосился на него, но ничего не сказал. Он прекрасно знал, что Жене на голову свалился нежданный родственник, Коля каждый день рассказывал им о нем и Диму он заинтересовал, его поступки отличались некоторой нестандартностью, а Дима любил все необычное, он напряженно думал, как ненавязчиво направить разговор в нужное русло.

– Кстати, как у вас прошло воссоединение семьи? – все же как бы невзначай спросил он, делая вид, что рассматривает свои ногти.

– Это ты о чем? – не понял его Женя.

– Да о вашем романтическом ужине при свечах, – хмыкнул Дима, – Коля обмолвился парой фраз. Я был тут, когда он скидывал тебе деньги на карточку, он еще у меня пять тысяч занял. Как все прошло? Я смотрю, этот господин любит погулять на полную катушку…

Лицо Жени на миг омрачилось, было видно, что эта тема ему неприятно, но он все же ответил:

– А, ты об этом, – тихо проговорил он, – знаешь, я не очень хотел бы об этом говорить, на самом деле в этой ситуации нет ничего интересного, она скорее грустная. Прошло уже столько лет и отношения были потеряны. Мне кажется, уже нет смысла пытаться что-то склеить заново, ведь мы с ним абсолютно чужие. И то, что он буквально силой заставил меня пойти с ним, совершенно его не красит…

– И что не так? – фыркнул Дима, – Вино не понравилось за два червонца? И часики тоже? Слишком дешевые для тебя? Правильно, пусть сразу дарит машину, он же банкир…

Лицо Жени вспыхнуло и он только покачал головой, не зная что ответить на этот подкол.

– А откуда ты все это знаешь? – спросил Женя и тут же догадался: – Постой, я говорил об этом только Коле, он, значит, рассказал Ане, Аня Стасу, а Стас тебе. Здорово у вас работает испорченный телефончик! Вы как бабки на лавочке…

Дима вспыхнул от досады:

– Я не собираю сплетни, в отличие от некоторых! – сразу же открестился он. – Это Стас что-то болтал, не мог же я просто заткнуть уши!

Женя сокрушенно покачал головой и замолчал, Дима тоже сидел молча, продолжать расспросы теперь не представлялось ему возможным, поэтому он сделал вид, что увлечен музыкой и принялся резко дрыгать в такт ногой. Но на его счастье, на помощь ему пришел Стас.

– Ну неужели у реально столько бабла! – присвистнул он, – ресторан, часы. Хотя, наверно, он же банкир. И ты, придурок, еще и ерепенешься. Это ж подарок судьбы!

– Я не продаюсь за деньги, – тихо, но твердо ответил Женя. Этот разговор становился ему неприятен, он замолчал и отвернулся к окну, сжав своими тонкими пальцами рукав свитера. Стас фыркнул и поправил слетевшие с носа очки.

– Блин, ты как ребенок, ей-богу, не продаешься за деньги, ничего-то тебе не нужно. А потому что у тебя все есть, – воскликнул Стас. – Сидишь тут такой весь принципиальный, нарядный такой, я на тебе этого джемпера еще не видел, вот ты его почем брал?

Женя пожал плечами и машинально одернул рукав:

– Я не помню, – проронил он и уже с раздражением добавил, – я не запоминаю стоимость вещей, разве это так важно?

– Ну вообще да, – воскликнул Стас, – например, если стоит выбор купить себе шмотку помоднее, но потом две недели жрать одни макароны. Только ты этого не поймешь, ты живешь с папой на всем готовом. У тебя не болит голова о том, как вовремя внести платеж по ипотеке, на что купить продуктов. Всего забот – вовремя отправить ему смску когда домой вернешься. А пожил бы ты в общаге с тараканами, по-другому бы заговорил. Пожрал бы ролтон вместо телячьей вырезки…

Женя вспыхнул, еще щеки стремительно залились румянцем:

– Даже тогда, Стасик, – с досадой проговорил он, – знаешь, почему у нас не идет контакт? Он уверен, что абсолютно любого человека можно купить, вопрос лишь в цене. И когда я не клюнул на это, его это страшно задело, поэтому он решил во что бы то ни стало поставить меня на колени. А так я ему совершенно не интересен… Все эти годы от него не было ни слуху, ни духу, он вспомнил обо мне лишь недавно, когда ему стало совсем скучно… так говорит Рома…

– Ну и че? – не понял Стас и снова фыркнул в знак своего глубочайшего возмущения – я бы на твоем месте забил на то, что говорит Рома и пообщался бы с этим перцем поближе. Вдруг он перепишет на тебя какую-нибудь собственность или просто даст денег… типа из чувства долга…

Женя отрицательно покачал головой:

– Я никогда не стану общаться с человеком из-за денег, – совсем тихо проговорил он, – Человек или мне симпатичен, или нет. Возможно, если бы он отнесся ко мне нормально, мы бы и поладили. Но он просто не привык к нормальному общению, понимаешь? Все эти его язвительные фразочки, улыбочки… Я спрашивал, почему он хочет со мной общаться, он рассмеялся и ответил, что это будет забавно…

– А можно поподробнее? – вскользь поинтересовался Дима.

Женя задумался, было видно, что эта тема ему неприятна, но он все же ответил:

– Я часто думаю о нем и понимаю, что наверно, мы никогда не найдем с ним общего языка, – тихо проговорил он, – я не могу понять, что он чувствует на самом деле, у него на лице вечно эта приклеенная неискренняя улыбка. Мне кажется, что он жестокий и эгоистичный и у него какое-то потребительское отношение к людям, словно люди – это вещи, которые можно купить за деньги… Он несколько раз усмехался и говорил, во сколько же ему обойдусь я… Разве это нормально?

– По-моему, он просто стебется, – заметил Дима, – а ты бесишься, потому что не можешь дать ему достойный отпор…

Женя отрицательно покачал головой:

– Если бы ты пообщался с ним, ты бы понял, что он говорит это на полном серьезе – он задумался и добавил: – не понимаю причины такого интереса к его персоне. Зайди к нам и посмотри сам. Рома спрашивал про дизайн трешки на Братиславской, знаешь, если каждый будет заниматься своим делом, ему не придется переносить сроки…

– Сдача дизайн-проекта по трешке в следующий понедельник, – вспыхнул Дима, слова Жени уязвили его, и он раздраженно добавил: – мне вообще твой любимый дядя без разницы… Просто вы подняли такую шумиху вокруг его приезда, что мне волей-неволей стало любопытно. А оказалось, что у вас просто нет иных тем для разговора, кроме как перемывать ему косточки…

– Если и так, то почему ты опять об этом говоришь? – нахмурился Женя. – Похоже, и у тебя с темами для разговора не густо…

Дима промолчал и отвернулся, слова Жени неприятно его задели. Он хотел яростно броситься в спор, чтоб последнее слово осталось за ним, но передумал, понимая, что разговор опять сведется к персоне этого таинственного дяди, который ему якобы был без разницы. Поэтому он замолчал, сердито болтая ногой и в комнате наступила тишина, Стас углубился в расшифровку лекций, что-то бубня себе под нос. Наконец Дима поднялся с места и наскоро попрощавшись ушел, большая часть проблемы была решена, дело оставалось за малым – как избавится от Стаса, который вертелся вокруг.

Женя не мог припомнить случая, чтобы Стаса не было у Коли дома, он практически постоянно жил здесь, Коля часто шутил, что они его усыновили и тренируются на нем перед рождением детей. Коле было уже двадцать шесть, и он очень хотел детишек. Пока Женя размышлял как поговорить с Аней наедине, она быстро выпроводила Стаса в магазин, тот поныл для виду, но все же пошел. Аня закрыла за братцем дверь и вопросительно обернулась к Жене, в ее глазах горел жгучий интерес, в этот момент она как две капли воды походила на Стаса. Женя вздохнул – дурачить ее ему не хотелось, но, вспомнив о своей проблеме, он решился:

– Ты наверняка знаешь от Коли, мне на голову свалился нежданный родственник. И общение у нас совершенно не складывается, – осторожно начал он, – я уже говорил, что я ему совершенно не интересен, его просто задело, что я не клюнул на его деньги. Он привык, что пред ним все стелются. И Рома ужасно нервничает, ему тяжело находиться с посторонним человеком, он привык, что мы с ним только вдвоем… Поэтому я хочу, чтобы он уехал…

Аня непонимающе посмотрела на него и Женя вздохнув, продолжил:

– Я хочу, чтобы какой-то человек, которому я полностью доверяю, немного пообщался бы с ним, – терпеливо пояснил он. – Чтобы тот человек объяснил ему, что ему лучше не упорствовать, а уехать домой. Что, наверно, мы уже не сможем стать друг другу близкими людьми, да и Рома против, он нервничает. Я не имею права его расстраивать. Что так будет лучше для всех. И лучше, чтобы это была женщина. Ты.

Аня молчала, но Женя сразу понял, что она придумывает слова для вежливого отказа, поэтому поспешно проговорил:

– Всего пару раз, просто обычная дружеская встреча, ведь мы же просто дружим с тобой, да? К тому же должен признать, что он довольно интересный человек, с ним интересно общаться, если его не заносит…

Аня в раздумьях закусила губу:

– Так может, это тебе стоит с ним пообщаться? – наконец спросила она. – Он все-таки родственник, а родственников не выбирают. Вот, мне частенько хочется пристукнуть Стаса, но что делать… Возможно, вы поладите… Тем более, мне придется обманывать мужа, не думаю, что Коля будет в восторге…

Женя кивнул, он знал, что Коля очень, просто очень ревнив и поначалу их общение не складывалось именно из-за этого, Коля страшно ревновал жену к Жене, считая того распущенным ловеласом. Женя помимо воли усмехнулся, вспомнив, как развивалась их дружба в самом начале.

– Понимаешь, почему-то я не могу ничего ему просто сказать, он все время начинает меня подкалывать и стебаться, – пояснил он. – И мне приходится ему отвечать. Получается диалог. Я же принципиально не хочу с ним общаться вообще. Рома сразу начинает нервничать, он против нашего общения. Наверно, он лучше знает и я должен поступить, как хочет он, ведь он вырастил меня. А насчет Коли – наверно, лучше ему не знать об этом, он станет ревновать, начнутся скандалы. Поэтому мне и нужен свой человек в тылу врага, агент ноль-ноль-семь. У тебя много свободного времени, ты вполне сможешь иногда погулять с ним днем по парку, заодно и узнаешь, когда он свалит… К тому же, как любой порядочный человек я знаю, что любой труд не должен оставаться без оплаты. Вот, это я отдам тебе… новый Айфон. Я купил его три месяца назад…, и он будет твоим…

Он достал свой телефон и покрутил его перед носом застывшей в восхищении Ани, она в волнении закусила губу, было видно, что ей очень хочется получить этот телефон. Ипотека отнимала у молодой семьи все деньги, поэтому о дорогом телефоне она могла только мечтать.

– Я все равно не смогу объяснить Коле откуда он у меня взялся, – она с сожалением покачала головой.

– Ну, это просто, – рассмеялся Женя. – Я сам отдам его Коле, скажу, что он мне надоел и я хочу купить себе другой. И тогда он подарит его тебе… Если надумаешь, завтра вечером приходи ко мне…

Аня с сомнением кивнула ему головой, Женя заторопился уйти, он подумал, что скорее всего ничего не выйдет, Аня вряд ли согласится на такую авантюру, она была слишком домашней и стеснительной. Он еще раз прикинул, кого еще можно было бы попросить, но так ничего и не надумал. Женя с сожалением подумал, что придется отказаться от этого, казалось бы, во всем замечательного плана, у него был совсем не железный характер, он привык плыть по течению и не противился судьбе. Он привычно выкинул мысли об этом из головы, из-за туч выглянул робкий луч еще теплого осеннего солнца и тронул нежным лучом кожу его щек и Женя улыбнулся, ему вполне было довольно этого для счастья.

Но Женя ошибался, Аня взялась за дело не на шутку. Ей было скучно сидеть дома и это возможное приключение приятно будоражило ей нервы, так же, Женя не знал, что она может быть такой упертой. Она звонила ему на работу раз десять и спрашивала об Адольфе, его привычках, поведении и прочем. Женя отвечал короткими односложными фразами, периодически косясь на Колю, сидевшего за соседним столом. Почему-то он чувствовал, что поступает неправильно… Было уже семь вечера и Женя ужасно нервничал, сегодня его план казался ему полной ерундой, Роман уехал за продуктами и они с Адольфом были дома вдвоем, он был в комнате Романа, негромко разговаривая с кем-то по телефону, Женя слышал его негромкий смех из-за закрытой двери. Наконец в дверь раздался долгожданный звонок, это была Аня, но такой Женя еще ее не видел. Она распустила волосы и зачесала их на бок, подвела глаза и брови, а на губах блестела ярко-красная помада в тон ее накрашенных ногтей. На ней была достаточно скромная юбка, но на кофточке было совершенно неприличное декольте. Она то и дело поправляла ее руками.

– Ну, как? – робко произнесла она.

Женя критически осмотрел ее со всех сторон:

– Мне кажется, что ты зря так нарядилась, – негромко сказал он, – это же не свидание, а просто дружеская встреча. Если тебе нравится ходить в джинсах, зачем все это? Он этого точно не заслуживает…

– А мне что, нужно было выглядеть как лохушка! – возмутилась Аня, – ты ничего про это не говорил! Я что – не могу надеть юбку? Я все время хожу в джинсах потому что бегаю по магазинам, выискиваю, где макароны дешевле на три рубля. Ну, тебе же этого не понять…

И она умолкла, возмущенно надув губки. Женя мгновенно понял, что допустил оплошность:

– Нет-нет! – поспешил ответить он, – ты выглядишь отлично. Просто сегодня я уже не уверен, что это стоит делать, как ты считаешь?

Но Аня сердито топнула ногой, и Женя повел ее в свою комнату, он плотно прикрыл дверь и пустился в долгие объяснения. Адольф вышел из своей комнаты и неслышно встал за дверью, отсюда ему было все прекрасно слышно. Он сразу понял, что Женя что-то затевает, он поминутно косился на него, вздыхал, прятал глаза и поминутно бросал украдкой взгляд на часы. Он с интересом вслушался в разговор за дверью.

– Я мало что знаю о нем, – негромко говорил Женя, – да и не хочу знать, это ни к чему. Мы так давно потеряли друг друга, что уже бесполезно что-то начинать, мы совершенно разные. Основное ты уже знаешь, Коля тебе каждый день рассказывает. Добавлю, что он достаточно язвительный, поэтому не вступай с ним в словесную перепалку, все равно проиграешь. Просто не обращай внимания. Постарайся узнать о его планах. Конечно, не сразу. Поговори для начала на отвлеченные темы – погода, музыка. Войди к нему в доверие. Мне кажется, что у нас тебе будет не очень удобно общаться, Рома поймет, поэтому завтра пригласи его прогуляться. Да, так будет лучше… Запомни, твое дело только узнать о его планах и все! Ну и мягко подтолкнуть его к мысли об отъезде. И никаких обсуждений! Восприми это как спецзадание! Будешь мне докладывать о каждом его шаге, о каждом его слове…

Адольф, улыбнувшись, неслышно покинул свой наблюдательный пост и вернулся в свою комнату, ожидая, когда за ним придут. Женя действительно скоро зашел к нему:

– Привет, – поздоровался он, ужасно смутившись и выпалил первое, что пришло ему в голову – Ты Рому не видел?

– Здравствуй, Женя – ответил ему Адольф с улыбкой, – Роман уехал, когда ты еще был дома, ты забыл? Неужели он тебе так срочно нужен?

Женя на мгновение задумался, его щеки залило мучительным румянцем, он категорически не привык врать, любой обман казался ему мерзким, недостойным занятием, поэтому он ужасно растерялся:

– У меня совсем вылетело из головы, что он уехал, – наконец ответил он. – Дело в том, что к нему пришли, а мне надо срочно уйти. Слушай, ты не мог бы посидеть с ней немного?

Адольф несколько секунд с улыбкой смотрел ему в глаза, но потом кивнул и поднялся с кровати.

– Хорошо, я сделаю это, но только ради тебя, Женя. Надеюсь, ты когда-нибудь оценишь этот поступок – усмехнулся он и захлопнул книгу, которую читал. – Это женщина?

– Точнее девушка, – произнес Женя, направляясь в зал.

В зале Аня замерла на диване в выжидательной позе. Она вся сжалась в комок как загнанный в угол зверь, и бросала на Адольфа робкие взгляды. Ее щеки то краснели, то начинали бледнеть, и пальцы нервно теребили подол юбки. Она бросила на Женю затравленный взгляд и Женя мельком подумал, что она сейчас просто упадет в обморок от волнения. Он хотел увести ее из комнаты, но Аня еле заметно оттолкнула его и Женя понял, что она не собирается отказываться от их плана. Поэтому Женя скрепя сердце представил их друг другу, Адольф тепло ей улыбнулся, Женя вопросительно взглянул на него, чувство опасности словно обдало его ведром холодной воды, Адольф снова перевел взгляд на Женю, и Женя не мог понять его смысла. Внезапно ему стало неловко, Женя вновь подумал, что поступает как-то неправильно, подло и он в замешательстве топтался на пороге, Адольф ему ободряюще улыбнулся:

– Ты можешь смело идти, Женя, все будет хорошо, я даю тебе слово, тебе не о чем беспокоится – как-то очень серьезно проговорил он и Женя, неуверенно кивнув, вышел из комнаты. Тревога усилилась, и Женя вновь подумал, что поступает неправильно.

Глава 4

Выйдя из квартиры, Женя еще несколько минут потоптался на лестничной площадке, но потом вышел на улицу, оставаться тут было нежелательно, Роман, если увидит его, непременно заставит пойти домой ужинать, поэтому он медленно пошел по улице, подставив лицо теплому ветерку. Он шел и думал об Адольфе и был вынужден признать, что уже немного привязался к этому странному, немного не такому, как все, человеку. Он часто думал о нем и не понимал своих чувств, он то казался ему надменным, то равнодушным, то эгоистичным, он тщетно попытался отделить мнение Ромы от своего собственного мнения и окончательно запутался. Легкой грустью проскользнула мысль, что, возможно, если бы все было по-другому, но как по-другому Женя не знал. Если Роман хочет, чтобы Адольф уехал, значит, он уедет, если он не хочет, чтобы Женя общался с родственником, значит, он не будет общаться, хотя, конечно, все это было как-то грустно. Самые близкие по крови люди не будут общаться, поздравлять друг друга с праздниками, радоваться и грустить вместе, их судьбы разойдутся навсегда. Слово навсегда горчило какой-то фатальностью, Женя усилием воли выкинул эти мысли из головы, он просто медленно шел по улице и сам не заметил, как очутился у дома Коли и Ани, в их окнах горел свет. Женя почувствовал смутное беспокойство, он знал, что очень редко по разным причинам тренировок у Коли в этот день нет, он может быть дома, и не найдя свою благоверную, может пойти к Жене домой, Аня говорила, что хочет зайти к Роману за рецептом.

Именно Рома учил Аню готовить, когда она выходила замуж, она не умела практически ничего, ее родители жили в другом городе, подруг у нее было мало и первое время Коля частенько оставался голодным. Женя помнил, как долго упрашивал Рому показать ей, как готовить суп или варить кашу, тот страшно бесился, но в конце концов согласился показать ей основные моменты.

– Скоро я дойду до того, что открою кружок по вышиванию крестиком, – язвительно бросал он. – Почему ее не научила готовить ее мать? Черт с вами, пусть приходит, но только с мужем, понял?

И Коля привел ее, она краснела и смущалась, нервно теребя в руках блокнот.

– Давай мы тогда оставим ее тут, а сами до Володи добежим, – обратился к Жене Коля, он был очень рад лишний раз поболтать со своим лучшим другом, но Роман остановил его жестом:

– Перебьешься, понял? – угрюмо бросил он, – останешься тут, мне неприятности не нужны потом…

Коля недоуменно смотрел на Женю:

– Да она нормально себя вести будет, какие неприятности? – не понял он.

Женя с улыбкой перевел на него взгляд:

– Дело в том, Коля, что Рома молодой и привлекательный мужчина, состоявшийся по жизни, обеспеченный. И пока свободный. Вот он и не хочет, чтобы у него потом были неприятности с тобой… – улыбнулся он.

– Мне с тобой потом неприятности не нужны, понял? – процедил ему Роман и резко добавил, – хватило уже одного раза…

Женя умолк, Коля потрясенно переводил взгляд с одного на другого, он, конечно, ревновал свою молодую жену к каждому столбу, но до этого момента у него не было и мысли, что Роман может ее увести, ведь он был Женькиным отцом. Аня усмехнулась:

– Да, Женя, стану твоей мамочкой, вот тогда ты у меня поулыбаешься. Эх, как бы я тебя погоняла, как в сказке про Золушку…

Женя усмехнулся ей в ответ:

– Это вряд ли. Если, точнее, когда Рома женится, – поправился он, – меня тут не будет. Я не буду ему мешать. У него будет новая семья, дети. Я бы очень этого хотел…

Он хотел сказать еще что-то, но Роман его оборвал, его лицо нахмурилось и стало жестким, и Женя не мог понять, что же он сказал не так, он хотел, чтобы Роман был счастлив больше всего на свете. Потом Аня часто приходила к Роману, они неожиданно быстро нашли общий язык, Роман учил ее варить суп, печь блины и даже варить варенье, Коля с Женей обычно ждали их в его комнате, болтая о своем… Но это было год назад, теперь Аня практически уже все умела сама, но все равно иногда забегала к Роману за консультацией. Женя поразмыслил и решил дожидаться Аню у нее дома, как он и предполагал, дверь ему открыл Стас.

– А, это ты тут зависаешь? А Коли нет? – спросил Женя, заходя внутрь.

– А тебя опять выгнали из дома? – ответил ему вопросом на вопрос Стас, поправив съехавшие очки, – А я тут, между прочим, на законных основаниях, сеструха просила меня присмотреть за ее тестом, у нее, говорит, какое-то секретное задание! Я, говорит, теперь типа Джеймса Бонда теперь. И что-то про Айфон говорила. Короче, бредит она. Да какая разница! И вообще, я тут законный родственник, брат, а ты так себе, без определенного места жительства!

Женя внутренне напрягся, конечно, он знал, что Аня очень болтлива, но он думал, что у нее хватит ума ничего не говорить Стасу, ведь рассказать Стасу это все равно, что рассказать обо всем напрямую Коле.

– И что же это за задание? – как можно равнодушнее спросил он.

– А хрен ее знает! – беспечно махнул рукой Стас. – Она мне не доложила. Какое-нибудь очередное фуфло. Я вообще не вникаю в эти бабские дела! Ты Колю что ли будешь ждать? Тогда я щас за пивком сгоняю, а то ключей у меня нет… Если Диман появится, пустишь его…

Женя остался один в квартире. От нечего делать он прошелся по комнатам, заглянул на кухню и опять вернулся в гостиную. Всюду была образцовая чистота, и Женя подумал, как Коле повезло с женой. Женя механически вертел в руках мягкие игрушки, некоторое были совсем старые, затертые до дыр, он вспомнил, что Аня говорила, что это были ее и Колины игрушки, она долго подшивала их и ремонтировала их. Женя бережно прикоснулся до черных пуговок-глаз потертого плюшевого мишки, наверное, он был даже старше его самого… На полках были аккуратно расставлены книжки, на подоконниках стояли цветы, даже стол в гостиной был покрыт какой-то самодельной салфеткой, молодожены не жалели сил, чтоб сделать свое гнездышко по-настоящему уютным.

Женя сел на большой и уже не новый диван, местами он был уже протерт, и оттого на нем так хотелось устроится поудобнее, не боясь испортить его былое великолепие. Напротив дивана находился большой книжный шкаф, но книг не было видно за большими фотокарточками семейства Майкиных. Женя вспомнил, что Николай хотел выбросить все книги, но Аня не дала, ночами сидела она подклеивая и подшивая их, чтоб привести библиотеку в божеский вид. Сами книги были довольно потрепанные жизнью, местами раскрашенные и исписанные, было видно, что в свое время их усердно читали. Женя подумал, что он очень мало сделал в своем доме, если тут дом был буквально построен руками Ани и Коли, все незримо дышало их присутствием, то у него дом держался полностью на плечах Романа. Роман был словно невидимым стержнем, на котором держался весь их быт. Он по-своему стремился создать уют, но все равно атмосфера в доме была скорее сдержанная и строгая, чем живая и уютная.

«Да, не зря говорят, что уют в доме – дело женское, – подумал Женя. – Может быть, когда и у нас в доме появится представительница прекрасного пола, у нас тоже станет так уютно и спокойно. Тут хочется возвращаться домой, посидеть на этом потертом диване, полистать эти растрепанные книги…. Если бы Рома женился, наверное, и у нас было бы также уютно…»

Сколько Женя себя помнил, они с Ромой всегда жили только вдвоем, изредка у них появлялась его очередная женщина, которая очень скоро исчезала из их жизни. В детстве Женя мечтал, что Рома женится и у него появится мама, но этого так и не произошло. Хотя он до сих пор хотел этого больше всего на свете. Женя до сих пор переписывался с последней девушкой Ромы, Натальей, два года назад они с Ромой расстались, Женя всеми силами пытался их помирить, он звонил ей, приезжал с цветами и умолял вернуться, но она только качала головой. Она говорила, что Роман никогда не женится, что у него сложный характер и что он всю жизнь останется в одиночестве и эти слова приводили Женю в ужас. Он искренне считал, что одиночество было самым страшным, что могло случится с человеком. С тех пор у Ромы ни с кем не было длительных отношений, и Женя не смел его об этом спрашивать.

В этих размышлениях он не заметил, как вернулся Стас.

– А вот и мы! – прервал его размышления громкий возглас Стаса. – Ты заснул, что ли?

Он вернулся с пакетом, полным бутылок, Дима холодно поздоровался с ним и сел на свое любимое кресло, он еще злился за последнюю перепалку.

– По-моему, Коля запретил тебе устраивать тут пьянки… – напомнил ему Женя.

– Но, но, но! – закричал Стас. – Не забывай, что пока я законный хозяин этого дома! Я и выставить могу!

Женя заметно нервничал, и все время поглядывал на часы, почему-то он чувствовал себя очень виноватым, его лицо омрачилось, и он механически теребил руками край покрывала, не зная, куда себя деть. Дима тоже молчал, искоса поглядывая на Женю.

– Что, свалить отсюда не терпится? – наконец не выдержал Стас, он ожидал, что они ненапряжно проведут время и это молчание просто выводило его из себя, – Это просто свинство сидеть тут и пялиться на часы! Ты их в первый раз, что ли, видишь? Ты кого-то ждешь?

–Я жду, когда придет Коля и выставит меня отсюда! – в шутку ответил ему Женя, однако обстановку это совершенно не нормализовало.

– Он это сделает, не сомневайся, – пробурчал Стас, но не успел докончить фразу, так как услышал звук открывающейся двери. – А, вот и он! – со злорадством воскликнул он.

Но он ошибся, это была всего лишь Аня, так страстно ожидаемая Женей, Стас сразу померк.

– А, это ты, тесто твое я уже три раза мял – разочарованно махнул он рукой и видя, что все по-прежнему молчат, принялся пить прямо из горла. Аня молча прошмыгнула в свою комнату и вскоре вышла оттуда переодетой в привычный неприметный домашний халат, она пыталась сделать вид, что все как обычно, но по ее губам иногда пробегала улыбка. Женя бросил на нее короткий вопросительный взгляд и она сделала ему знак рукой и улыбнулась, Стас это заметил:

– Это что у вас за переглядки такие? – грозно спросил он. – Ты где вообще шлялась, пока твой законный супруг на работе? У нас, значит, так – муж в Тверь, а жена в дверь?!

Он грозно надул щеки и поправил съехавшие на нос очки, изображая из себя хозяина дома.

– И обрати внимание, как она вырядилась, – подсказал Дима, – я впервые вижу ее с распущенными волосами и так ярко накрашенной. Может, у тебя было свидание?

Аня с досадой обернулась к нему:

– Какую чушь ты говоришь, – словно оправдываясь проговорила он, – я у Жени была, хотела спросить рецептик у Романа… Было очень интересно, мы пили кофе, разговаривали обо всем…

– Кто это «мы»? – спросил Дима, сразу, однако, поняв, о ком идет речь.

– Да вот, с его дядей! – беспечно махнула Аня рукой на Женю.

– Ну, и как тебе показался его дядя? – спросил Дима после небольшой паузы и внимательно поглядел на Женю, опасаясь, что опять примется за свое. Но тот этого даже не заметил и тоже напряженно слушал.

– Как показался? – переспросила Аня и улыбнулась, – мне он очень-очень понравился. Он такой общительный, веселый, добрый, а еще умный. Он рассказывал мне много веселых историй, я даже не заметила, как прошло время. Словом, настоящий джентльмен, не то что вы, придурки…

Она умолкла и мечтательно закатила глаза, возникла долгая пауза, Женя напряженно молчал, Дима искоса поглядывал то на него, то на нее, прикидывая, стоит ли продолжать этот разговор, а Стас вообще думал о чем-то своем, и, кажется, даже не слышал, о чем вообще шла речь.

– Странно, – наконец осторожно заметил Дима, – а Женя говорил, что он высокомерный, заносчивый и постоянно над ним стебется. И взгляд у него как у Чикатило…

– Нет, – горячо запротестовала Аня, – это неправда. У него такие красивые глаза, темно-серые, такие глубокие, ресницы такие длинные. А кожа такая нежная, как у девушки. А еще у него такие золотые волосы, челка длинная и зачесана немного в бок, ему очень идет. Он очень красивый. Высокий. Он вообще очень похож на Женю…

При этих словах все посмотрели на Женю, который сидел словно окаменев.

– И о чем вы говорили? – тихо спросил Женя. Он был очень напряжен, его пальцы судорожно вцепились в кресло и побледнели.

– Да ни о чем особенном, – беспечно махнула рукой Аня, в эту минуту она была как две капли воды похожа на своего двоюродного братца – я уж и не помню. С ним было так легко общаться, у меня возникло ощущение, что я знаю его уже сто лет, он рассказывал о том, как учился в университете, как жил в Париже, когда учился в бизнес-школе. Да, он мне даже стихи читал, такие красивые, только я ни слова не помню, но что-то про любовь…

Дима перевел взгляд с нее на окаменевшего Женю и громко расхохотался:

– Похоже, она все же ошиблась квартирой и была не у вас, – сказал он и воскликнул, – я понял! Женя говорил, что все женщины падают к его ногам, когда он достает бумажник. Это же только он не продается…

Аня с яростью повернулась к нему:

– Я больше ничего не буду рассказывать, – выкрикнула она, – просто человек нормальный, в отличии от вас, и с ним приятно общаться. Он очень культурный, читал мне стихи, это говорит о том, что он порядочный человек…

– На самом деле то, что он читал тебе стихи еще не означает, что он порядочный. Наоборот, со стихами легче навешать лапши на уши наивным девушкам, – парировал Дима, – Слушайте, нужно прийти и посмотреть на этого фрукта, показания присяжных не сходятся…

Аня в бешенстве отвернулась от него и ушла на кухню, громко хлопнув дверью, она ужасно разозлилась и теперь яростно мяла тесто, словно оно было виновато во всех ее невзгодах. Немного погодя к ней зашел Женя:

– Ты это все рассказала, чтобы меня позлить? – негромко спросил он.

Аня с яростью повернулась к нему, но увидев его грустные глаза, немного смягчилась:

– Нет, – ответила она, – мне он действительно очень понравился. Ты рассказываешь про него неправду, я только не могу понять почему. Может быть, тебе стоит побольше с ним пообщаться?

Женя задумался о чем-то и усмехнулся каким-то своим мыслям:

– Ты просто совсем глупенькая, – мягко проговорил он, – и он мастерски запудрил тебе мозги. На самом деле он совсем не такой. Я не знаю, зачем он сегодня прикинулся порядочным, видимо, это его очередная прихоть. Я абсолютно не могу его понять, он постоянно словно носит разные маски. И пропадает ночами напролет в клубах. Мне эта идея с самого начала казалось плохой. Я думаю, что тебе стоит держаться от него подальше, вот, держи… Скажешь Коле, что он мне не нужен…

И он положил телефон перед ней на стол. Аня вспыхнула:

– А я считаю, что ты относишься к нему предвзято, – выкрикнула она, – и завтра мы пойдем с ним на прогулку и твой телефон мне не нужен…

Но Женя молча развернулся и вышел, почему-то на душе у него скребли кошки. На следующий день Николай на работе передал ему телефон:

– Вот, Анька сказала, что ты у нас его забыл, – сказал он и добавил, – Она вчера к Роману за рецептом заходила и видела там твоего перца…

Женя вопросительно поднял на него глаза.

– Она сказала, что он ей понравился, но я больше верю тебе, – поспешно проговорил Коля, – Стас с Димой мне про него все уши прожужжали. Может, мы зайдем и заценим его, ты не против?

Женя равнодушно пожал плечами, Николай ободряюще похлопал его по плечу:

– Да ладно, не переживай, все наладится, вот увидишь… – неуверенно проговорил он, – все всегда налаживается…

Он замолчал, не зная что еще сказать и Женя молча кивнул ему и вернулся на свое рабочее место.

Коля со Стасом и Димой договорились, что завтра все вместе пойдут к Жене в гости, но Стас, как обычно, не смог. За час до назначенной встречи он судорожно начал названивать Диме на мобильник и сбрасывать в надежде, что ему перезвонят. Дима криво усмехнулся – по этим коротким звонкам всегда можно было безошибочно узнать Стаса даже без определителя номера. Он принципиально не стал перезванивать, эти заморочки Стаса, вечное отсутствие денег на его телефоне и кошельке сильно его раздражало. У самого Димы денег тоже часто не было денег, однако он никогда и никому этого не говорил, предпочитая делать вид, что у него все хорошо. Отсутствие денег казалось ему унизительным. Он молча сидел и ждал, когда же явится сам Стас, но время уже поджимало, а его все не было, Дима с раздражением начал набирать номер сам.

– Черт, ты заснул, что ли? – грубо крикнул он в трубку. – Или у тебя склероз, и ты забыл, что мы идем сегодня в зоопарк?!

– Нет, не забыл! – огрызнулся Стас. – Я не могу сегодня, мне надо бежать в больницу, мне сегодня поставили дежурство вне графика!!

Дима почувствовал, как его обдало холодной волной раздражения.

– Да ты никогда не можешь! Черт, будь я проклят, что вообще с тобой связался! – прошипел он. – Это очень в твоем стиле – кидать в последний момент!!

Он в бешенстве бросил трубку. Теоретически он мог пойти туда и один, Роман звонил ему буквально два дня назад и велел заехать чтобы внести правки в проект, но Дима твердо знал, что не пойдет туда один даже под страхом смерти. В обществе незнакомых людей он часто терялся и чувствовал себя неловко и это его жутко злило, отчего он терялся еще больше, часто стараясь едкой иронией скрыть скованность. Он с ненавистью подумал о Стасе – человеке, из-за которого он вынужден был сидеть дома.

«В принципе, ничего такого особенного и не случилось, – подумал он с целью утешить себя, – делать больше нечего, чтоб тащиться на него посмотреть, ноги бить…»

И он угрюмо открыл ноутбук, к завтрашнему утру ему предстояло нарисовать еще два макета наружной рекламы, родители не могли ему помочь деньгами, поэтому приходилось много работать. Он нашел себе достаточно неплохое место дизайнером в одном рекламном агентстве на полставки, и Роман периодически подкидывал ему заказы по дизайну интерьеров, денег как раз хватало на еду, проезд и редкие развлечения, квартиру ему с трудом оплачивали родители. Очень часто Дима злился, что всего приходится добиваться самому, это казалось ему ужасно несправедливым, взять, например, того же Женю, который жил ни о чем не заботясь, потому что о нем заботился Роман. Но делать было нечего, и он со вздохом открыл исходник. Но все-таки экскурсия состоялась, на следующий день к нему ворвался Стас и что-то лихорадочно бормоча, потащил из дома: – все, мы идем к Женьке в гости, – поспешно говорил он, таща его за рукав, – Коля ждет нас внизу, ему самому не терпится посмотреть, что это за фрукт, Женька по телефону рассказал про него такие ужасающие подробности!

Дима молча вырвал свой рукав из ладони Стаса, они спустились, Коля ждал их внизу, Дима помнил, что он не любил подниматься и всегда предпочитал ждать на улице, может быть, он полагал, что войти без приглашения было неприлично. Увидев Диму со Стасом он молча потушил окурок, раздавив его ногой, и они медленно двинулись вдоль улицы к метро.

– Как хмуро сегодня, – протянул Коля, глядя себе под ноги. Дима посмотрел на него – его лицо не выражало никакого интереса, он просто шел, опустив голову, видимо, персона таинственного дяди нисколько его не интересовала. На лице у Стаса же было написано некое нетерпение, но Дима подозревал, что оно относилось вовсе не к дяде, а к тому, что Роман, если он там будет, наверняка их чем-нибудь накормит. Дима вздохнул – эта беспардонность Стаса всегда немного раздражала его, но все же приходилось терпеть – ведь Стас был единственным мостиком к этому таинственному незнакомцу. Самого Диму сжигало жгучее любопытство, до этого он никогда не общался с людьми, не принадлежащими к его кругу, и ему было интересно хоть одним глазом взглянуть на человека из того, лучшего мира. Дима краем уха слышал от Коли, что этот таинственный дядя получал образование за границей, а сейчас возглавляет банк – все это живо захватывало воображение. Ему было интересно посмотреть на него и понять, кто же он – пустоватый мажор, прожигающий жизнь в клубах или же действительно один из хозяев этого мира. Все это живо распаляло его воображение. Они зашли в подъезд и молча поднялись по лестнице. У самой двери Коля стал заметно нервничать, он был достаточно стеснительным и тяжело шел на контакт с незнакомыми людьми, Дима часто удивлялся как случилось так, что именно он стал Жениным лучшим другом.

– Зря мы вообще сюда пришли, – шепотом проговорил Коля, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, – очень надо, еще смотреть на него…

Но Стас шикнул на него и нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги, все трое инстинктивно замерли в ожидании, мгновения, когда поворачивалась ручка казались им вечностью, наконец, дверь открылась, там был он. Диме показалось, что он ожидал увидеть не их, возможно, Романа, но он моментально справился с собой и вот уже осматривал пришедших чуть оценивающим вопросительным взглядом. В темноте подъезда Диме сначала показалось, что они были ровесниками – слишком нежной и белой была кожа его лица, но потом, когда по нему скользнул луч света стало ясно, что он старше их; его волосы светлыми золотистыми прядями спадали ему на лоб немного на бок, выгодно оттеняя правильные черты его лица. Он кинул на вошедших быстрый проницательный взгляд, Диме показалось, чуть задержав его на нем, Стас важно выступил вперед:

– Женька дома? – важно поинтересовался он. – Мы, типа, друзья его…

– Я это понял, – проговорил он, задержав взгляд на Стасе, его голос звучал очень нежно и мелодично, – сейчас я позову его, вы ведь, конечно, не будете заходить внутрь…

Он исчез в дверях, через минуту оттуда вышел Женя, в глазах его светилась какая-то скрытая печаль, в эту минуту они с дядей были совершенно непохожи. Коля выволок его за руку за дверь, Женя плотно прикрыл ее:

– Это был он, да? – приглушенным шепотом спросил Коля и Женя молча кивнул. Внезапно все почему-то замолчали, Дима осторожно переводил взгляд с одного на другого, не решаясь начать расспросы, у него за эти несколько секунд сложилось определенное мнение об этом человеке и теперь его распирало любопытство, насколько оно верно.

– Ни фига себе! – наконец восхитился Стас. – А что, прикольный такой чувак, а вы видели, как он одет? Дома, а одет в фирменные шмотки. У него рубашка только по-любому больше десятки стоит. А джинсы? А часы на руке видели? Просто обалдеть…

– У него такое самодовольное лицо и такой надменный взгляд, – как бы сам про себя тихо вставил Коля, – он на нас так посмотрел…. И эта фраза «вы, конечно, не будете заходить», точно мы нищие… мне он совершенно не понравился… мне кажется, он скверный человек…

Он молча вынул из кармана еще одну сигарету и закурил, печально водя носком ноги по полу, перед дверью, на плитке пола отчетливой серой змейкой выделялись песчинки, прилипшие к обуви, он водил по ним ногой; Женя тоже молчал, прислонившись плечом к косяку, его глаза были печально опущены вниз.

– Похоже, любимый племянник нисколько не рад приезду такого замечательного родственника, – вскользь заметил Дима, Женя с укоризной поднял на него глаза, – а зря, по крайней мере, с кем же еще из нашей компании ходить по дорогим ресторанам…

– Смею тебя уверить, это не доставило мне удовольствия! – вспыхнул Женя, когда он начинал злиться, он говорил чуть сбивчиво и отрывисто, его щеки при этом заметно алели.

– Да, Аня была права, у него очень смазливое личико, наверно, он пользуется большим успехом у противоположного пола, – как бы про себя говорил Дима, – что ж, выглядит он весьма неплохо, наверно, он частенько бывает в разных салонах. А вы заметили, какие у него ухоженные руки? А вот то, что он очень умный, я к сожалению, не заметил. Он же блондин, что ж, я остаюсь при своем мнении, что блондины как, впрочем, и блондинки, не отличаются интеллектом… Ты говорил, что он клубный мальчик…

–У тебя есть прекрасная возможность устроить с ним турнир остроумия прямо сейчас…– Женя молча нахмурил брови. Дима развел руками:

– Нет, спасибо, не хочу лишать тебя этого удовольствия. Ты говорил, что он закончил два высших заведения с красными дипломами? Интересно, почем сейчас красный диплом? А банк он возглавляет, конечно же, благодаря своему таланту и трудолюбию?

Женя неопределенно пожал плечами, его лицо было хмурым, видно было, что он отвечает только из вежливости. Постепенно возникла длинная пауза, Дима не представлял возможным продолжать расспросы, Стас деловито набирал кому-то смс, а Николай стоял с совершенно отсутствующим видом, было видно, что его занимает только одна мысль – свалить отсюда подальше.

– Заходите, – кивнул в сторону полуприкрытой двери Женя, – вы же в гости пришли, я сейчас накормлю вас, Рома приготовил ужин… Мы посидим в моей комнате, он не станет туда заходить…, наверное,…

Коля отрицательно покачал головой:

– Нет, не нужно, я не хочу. Лучше пошли посидим в кафе… Стас, ты идешь? Я за тебя заплачу…

Стас восторженно кивнул, Дима сделал недовольное лицо:

– Вообще-то мы пришли в гости, – холодно заметил он, – и могли бы посидеть дома, а то, понимаешь, это не очень-то вежливо получается, чем лакать пиво в какой-нибудь дешевой забегаловке, а, Стас?

Но Стас отрицательно покачал головой, в его глазах появился хищный блеск о выпивке на халяву, сидеть дома и пить чай его совершенно не прельщало.

– Ну что ж, – подытожил Дима, кивая головой. Сейчас его охватила ледяная волна раздражения, что его идею не поддержали, – тогда я пойду домой, счастливо оставаться….

– Тебя никто на гонит! – окончательно вспыхнул Женя. – Только мне позволь в этом не учувствовать! Желаю хорошо провести время!

Он схватил Диму за руку и втолкнул в квартиру, заперев дверь на ключ. Дима отчаянно вцепился в дверную ручку, но дверь уже была закрыта, он слышал на лестнице удаляющиеся шаги. Его охватила ярость, он принялся молча молотить в дверь кулаком, но это было бесполезно. Он хотел кричать и изрыгать проклятия, его останавливал страх напугать этого таинственного дядю, его незримое присутствие разлившимся напряжением наполняло комнату, он чувствовал на себе его взгляд. Наконец он повернулся – в полутемной прихожей никого не было, на противоположной стене висело зеркало, в нем под углом отражалась гостиная; он сидел на диване, глядя прямо на него с чуть заметной улыбкой; от неожиданности Дима не сразу сообразил, что он тоже видит его. Дима переминаясь с ноги на ногу неловко продолжал стоять в прихожей, неловкое положение, в которое он попал, ужасно злило его, он чувствовал себя скованно, и незнакомец с легкой улыбкой продолжал рассматривать его сквозь зеркало. Сначала Дима думал, что он выйдет, но он продолжал сидеть на месте, в его длинных бледных пальцах дымилась сигарета, ленивым движением он стряхивал пепел в стоящую рядом пепельницу. Все это было до невозможности глупым, Дима почувствовал, как кровь горячей волной прилила к щекам…. Оставаться здесь было нельзя… Дима не дыша снял ботинки, переждать бурю он мог и в Женькиной комнате, но путь туда лежал через гостиную… Мелкими шагами он пошел в гостиную, стараясь придать походке твердость, незнакомец повернулся к нему и внимательно осмотрел с чуть заметной улыбкой.

– Добрый вечер, – произнес он мягким голосом небрежно кивнув головой, откидывая назад золотистую челку, – наконец ты осмелился зайти, я думал, что ты еще долго будешь стоять в прихожей, охраняя дверь. Не буду представляться, как меня зовут, ты это прекрасно знаешь, как, впрочем, и все важнейшие факты моей биографии; несомненно, все это вы уже успели обсудить за дверью. Ну как, я прошел смотрины?

Он негромко рассмеялся и принялся достаточно бесцеремонно рассматривать Диму с ног до головы, особенно пристально изучая его лицо. Дима почувствовал, как кровь горячо приливает к щекам и внутри становится горячо, он понял, что его щеки сейчас просто горят. Он процедил что-то невнятное в ответ тщетно пытаясь справиться с собой. Адольф кивком указал на диван, но Дима остался стоять на месте из какого-то детского противоречия, он понимал, что это выглядит ужасно глупо, но ничего не мог с собой поделать.

Адольф негромко рассмеялся:

– Ты можешь сесть, я разрешаю, – и он насмешливо посмотрел ему в глаза, – поверь, робко сжавшись в дверях ты выглядишь еще глупее, не бойся, я не кусаюсь… ну же… Поболтаем, ты же не занят?

Дима скрепя сердце подошел к дивану и сел, крепко сцепив руки на груди, он напряженно молчал, опустив взгляд вниз, внутри словно все онемело и он никак не мог справиться с собой, Адольф это прекрасно видел:

– Ну неужели Женя рассказал про меня что-то страшное? – вновь улыбнулся он, – у меня ощущение, что ты сейчас упадешь в обморок…

– Вот еще… – процедил Дима первое, что пришло ему в голову.

– Ты весь покраснел, у тебя трясутся руки и дыхание прерывистое, все говорит о том, что ты ужасно скован и стесняешься, у тебя до невозможности глупый и жалкий вид. Как твое имя?

– Какая разница? – процедил Дима, он чувствовал жгучую злость.

Адольф равнодушно пожал плечами:

– Мне никакой, – он снова глубоко затянулся, не отводя пристального взгляда от Димы, – просто по правилам хорошего тона, о существовании которых ты явно не знаешь, к собеседнику принято обращаться по имени. Но мне кажется, я и так знаю твое имя, ты ведь Коля, его лучший друг… – и он стал внимательно рассматривать Диму, чуть прищурив глаза и остановив свой взгляд на его майке, которую Дима разрисовывал сам. Там были изображены розы, колючая проволока и силуэт ангела на фоне грозовых туч… Адольф довольно кивнул:

– Сам рисовал? Очень-очень неплохо, – проговорил он, снова разглядывая Диму и продолжил, – мне интересно, что ты сделал Жене, что он так жестоко бросил тебя мне на растерзание?

Дима насуплено молчал:

– Он просто придурок и у него дурацкие шутки, – наконец выговорил он. Упоминание о поступке Жени придало ему сил, и чуть помолчав, добавил – видимо, это наследственное…

Адольф негромко рассмеялся:

– О нет, Женя очень хороший и совестливый мальчик, видимо, ты чем-то его разозлил. Я честно пытался подслушать, о чем вы говорили за дверью, но ничего не услышал. Может быть, ты мне расскажешь?

Дима угрюмо молчал и Адольф негромко рассмеялся:

– А ты очень неразговорчив, Николай. Ну же, не заставляй меня думать, что ты тормоз… Давай поступим так – я могу выпустить тебя, у меня есть ключи, но ты должен это заслужить, идет? Совсем как в сказках…

– я никуда не спешу, – бросил ему Дима, его пронизывающий взгляд начинал вызывать в груди жгучее раздражение.

– отлично, – улыбнулся Адольф. – Я почему-то подумал, что ты хочешь уйти, но не можешь, у тебя нет ключа… – при этих словах он вынул из кармана ключ и задумчиво повертел его в руках, – я ошибся… – с улыбкой закончил он и снова убрал его в карман. Он снова замолчал, закуривая очередную сигарету, Дима вскользь осматривал его длинные тонкие пальцы, крепко державшие сигарету в руках, лениво откинувшись на мягкую ручку дивана; у него были красивые руки… Он сидел, довольно вальяжно откинувшись на диван, заложив ногу на ногу, лица его Дима не видел, он не смел поднять на него глаз… Казалось, время растягивалось, секундная стрелка совершенно не двигалась, Дима постоянно поднимал взгляд на висевшие на стене часы, было около шести, в шесть приходил с работы Роман… Теперь Диме казалось, что он не вытерпит, его бросало то в холод, то в жар, поза, в которой он сидел, была крайне неудобной, но он не смел даже пошевелиться.

Женя недолго посидел с друзьями в кафе и засобирался домой, мысль о запертом Диме не давала ему покоя. Он хотел выпустить его сразу, но Николай со смехом уговорил его не выпускать его подольше.

– Он про дядю твоего всех больше выспрашивал, – посмеивался он и Стас восторженно кивал головой в подтверждение его словам, – вот пусть и наслаждается…

Но Жене было как-то неловко и он засобирался домой. У подъезда он столкнулся с Романом, он хмуро кивнул ему и пошел вперед, Женя послушно последовал за ним.

– Адольф дома? – хмуро спросил он, поднимаясь по лестнице, Женя неопределенно пожал плечами. Дома остановился у входной двери, его лицо нахмурилось и потемнело, Женя моментально ощутил его раздражение, оно физически жгло в груди, внутри шевельнулось знакомое чувство вины, он мягко дотронулся до его плеча:

– Скоро ему надоест и он уедет, и мы будем жить с тобой вдвоем как раньше, ты и я …– неуверенно проговорил он.

Роман хмуро кивнул и открыл дверь ключом, входя внутрь, Женя вошел следом за ним. Из гостиной выскочил Дима, его лицо было красным от злости, руки были сжаты в кулаки, он подскочил к Жене и замахнулся на него, но не решился ударить, лишь испепелял его взглядом и выскочил за дверь. Женя едва сдержался чтобы не рассмеяться. Он закрылся в своей комнате ожидая, когда Роман позовет его на ужин. Адольф был в модной рубашке и брюках, значит, он опять собирался куда-то уходить после ужина. Он лукаво подмигнул ему и Женя против воли улыбнулся ему в ответ. Роман заметил это и его лицо стало еще более угрюмым, Женя с грустью подумал, что почему-то в последнее время он такой нервный и озлобленный, а ведь еще совсем недавно они весело подкалывали друг друга. Женя робко попросил ключи от машины, Роман окинул его раздраженным взглядом. Он сидел насупившись, крепко сцепив свои сильные руки и смотрел прямо на стену, точно хотел разрушить ее взглядом. Однако он молча кинул Жене ключи от машины. Женя перевел встревоженный взгляд на Адольфа, неожиданно ему пришло в голову, что Адольф может захотеть поехать с ним, он перебирал в голове варианты вежливого отказа. Адольф заметил его взгляд и насмешливо улыбнулся:

– Нет, Женя, к сожалению сегодняшний вечер у меня занят, поэтому придется тебе пострадать без моего общества… – с усмешкой произнес он и улыбнулся.

Женя улыбнулся ему в ответ показав, что оценил шутку, он быстро ушел, они с Романом остались одни. Адольф зашел к Роману немного погодя, тот вопросительно на него глянул, пытаясь скрыть раздражение:

– Я ненадолго, – широко улыбнулся Адольф, не замечая его озлобленного взгляда, – я просто хотел спросить тебя, кто такая Аня?

Роман удивленно на него глянул и равнодушно ответил:

– Аня – это жена Николая, его лучшего друга…

– Я же правильно понимаю, что, Женя очень дорожит их дружбой… – он чему-то улыбнулся про себя и пояснил: – Она приходила сюда пару дней назад, сказала, что к тебе за рецептом. И Женя попросил меня поразвлекать ее до твоего прихода. Хотя он прекрасно знал, что ты придешь нескоро. Как ты думаешь, зачем он это сделал?

Роман равнодушно пожал плечами.

– Не знаю, зачем, но явно не от большого ума, он еще совсем глупенький – наконец проронил он и потом словно нехотя добавил, – ты с ней поосторожнее, Коля в принципе, нормальный, но, когда дело доходит до жены, ему конкретно сносит башню.

Адольф задумался и потом рассмеялся:

– Как интересно! Его друзья заходили сюда недавно, – воскликнул он и спросил: – Николай – это парень с темными прямыми волосами по плечи?

– Нет, – ответил Роман. Адольф удивленно усмехнулся.

– Бойкий белобрысый в очках?

– Нет.

Адольф задумался и снова негромко рассмеялся:

– Неужели это тот скучный молчун с незапоминающейся внешностью, – и увидев, что Роман кивнул, заметил, – странный выбор. Почему? Они давно дружат?

– Понятия не имею, – процедил Роман сквозь зубы, – но против Николая я пока ничего не имею, поэтому пусть дружат. По крайней мере, он тихий и домашний, не ищет приключений на задницу и моего дурака ни во что не втянет. До этого он дружил с Костей, но тот стал конкретно косячить и я запретил их общение…

Адольф усмехнулся:

– Одно многозначительное слово «пока». Я знаю, что твое мнение очень важно для Жени, я бы даже сказал, чрезвычайно важно, поэтому я хочу дружить с тобой, Роман… Мы оба знаем, что если ты меня одобришь, Женя перестанет капризничать… Я не причиню вреда, и ты не пожалеешь, что позволил нам общаться…

Роман приподнял уголки губ в усмешке и угрюмо молчал, Адольф выжидательно смотрел на него с привычной улыбкой, он опустился на кровать рядом с Романом и поудобнее утроился с ним рядом.

– Я уже жалею, – сквозь зубы процедил Роман, – как ты не поймешь, что разбитую чашку уже не склеишь. Кстати, ты когда собираешься домой? Это чтобы я успел напечь тебе пирожков на дорожку….

Последнюю фразу он произнес язвительным тоном и вопросительно уставился на Адольфа, тот весело рассмеялся, однако, поднявшись с кровати.

– Мне очень тут нравится, правда, – усмехнулся он, – но ты прав, скоро мне придется уехать, я не имею права оставлять банк надолго. Обещаю, что ты первый узнаешь об этом…

Роман угрюмо кивнул и отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен, Адольф все понял и пожелав Роману хорошего вечера, отправился к себе. Слова Романа об Ане и ее ревнивом супруге натолкнули его на очень интересные мысли. Немного погодя он вызвал такси и отправился в клуб. Садясь в такси Адольф увидел, что приехал Женя, он уже припарковал машину и теперь ждал, пока уедет такси, чтобы не встречаться с ним. Адольф усмехнулся и помахал ему рукой, Женя молча кивнул ему в ответ.

Глава 5

Несмотря на категорический запрет Жени общаться с Адольфом, Аня все же решилась зайти. Несмотря на то, что вчера они с Адольфом общались очень легко, сегодня она опять почувствовала смущение и неловкость. То краснея, то бледнея от испуга она робко нажала кнопку звонка, она знала, что ни Жени ни Романа нет дома, поэтому мысль, что она будет в квартире одна с чужим мужчиной пугала ее до дрожи в коленках. Она пыталась убедить себя, что она часто общалась наедине и с Женей, когда он ждал Николая у них дома, и с Димой, да и Роману она как-то передавала что-то для Жени, поэтому она почти убедила себя, что волноваться не о чем. Адольф открыл ей дверь почти сразу, он был в легкой расстегнутой рубашке, Аня старалась не смотреть на его обнаженное тело, наполовину скрытое тканью, она оробела и от смущения не смогла произнести и слова, Адольф кивком пригласил ее войти.

– Добрый вечер, – улыбнулся он открытой улыбкой, окинув ее всю восхищенным взглядом и широко распахнул дверь, – ты сегодня просто обворожительна, подожди меня в гостиной…

Он кивнул ей в сторону гостиной, Аня покраснела и послушно прошла в комнату, неловко расположившись на диване. Она слышала, как он переодевается в соседней комнате и оцепенела от ужаса при мысли, что сейчас он совсем обнажен. Первые мгновения, проведенные в обществе Адольфа буквально парализовывали ее, и она сидела вся сжавшись, и лишь потом к ней возвращалась уверенность а вместе с ней и дар речи. Адольф вышел из комнаты уже переодетым, на нем были серые брюки и светло-серая рубашка, оттеняя нежную белизну его кожи, ему невероятно шел этот цвет, и она с удовольствием украдкой рассматривала его, Адольф ободряюще ей улыбнулся и подал руку, помогая подняться:

– С чего мой обворожительный гид решит начать культурную программу по столице? – белозубо улыбнулся он.

– Я даже не знаю, – окончательно смутилась Аня, – по правде говоря, я сама не очень знаю город, я не местная. Но, конечно, мы можем сходить на Воробьевы горы, в парк Горького или еще куда-нибудь….

Адольф на мгновение задумался:

– Давай прогуляемся по парку, если ты, конечно, не против. Там есть довольно красивые места…. Сегодня просто чудесный осенний денек… – с улыбкой проговорил он и кротко посмотрел Ане в глаза, сегодня они были так глубоки и печальны, что у Ани перехватило дыхание, она не могла ничего сказать и лишь кивнула, Адольф вызвал такси. Садясь в машину Адольф учтиво открыл перед ней дверцу, это было ей приятно и испугало одновременно. Еще с самого раннего детства она помнила наставления мамы никогда не садиться в машину с незнакомцами, и вот неожиданно эти детские страхи выплыли наружу. Она сжалась на заднем сиденье и мысленно проклинала себя за то, что впуталась в эту авантюру, давая себе обещание, что это будет их последняя встреча. Больше всего она боялась, что Адольф начнет к ней приставать, она мало общалась с мужчинами, поэтому не знала, как отказать в подобной ситуации, это положение усугублялось тем, что Адольф начинал нравиться ей, он был просто невероятный, необычный, безукоризненно интеллигентный и так непохожий на ее мужа. Он посматривал на нее своими бездонными глазами загадочно улыбаясь при этом, и отводил взгляд, когда она тоже начинала смотреть на него.

Такси остановилось у входа в парк, Аня поспешно выбралась сама, не дожидаясь пока Адольф подаст ей руку, она боялась, что он возьмет ее под руку, он лишь улыбнулся про себя и не взял.

– Только я ненадолго, больше я не смогу гулять с тобой, у меня домашние дела… – робко произнесла она, он кивнул, показывая, что услышал ее слова. Они молча шли рядом, любуясь золотом листвы на фоне голубого сентябрьского неба.

– Ты часто гуляешь здесь? – вдруг спросил он. – Тут очень красивые места…

– Нет, – поспешно ответила она, – я в основном сижу дома, убираюсь, готовлю обед. У меня почти не остается времени на прогулки…

– Ты давно вышла замуж? – полюбопытствовал Адольф.

– Не очень, всего около года назад, – ответила Аня. – Мы мало встречались, почти сразу же поженились.

– Наверно, это было по большой любви?

– Да…

Адольф молчал, Аня искоса поглядывала на него, он о чем-то глубоко задумался, его темно-серые глаза были печальны. Сегодня он не шутил и не рассказывал веселые истории, как в прошлый раз, его настроение передалось Ане, она тоже молчала, на душе почему-то стало странно грустно. Они уже около получаса шли молча, Аня уже не боялась, что он начнет к ней приставать, наоборот, ей уже самой хотелось прикоснуться к нему, взять его за руку.

– Твой муж давно дружит с Женей? Расскажи мне об этом… – попросил он и Аня сбивчиво начала:

– Они дружат больше двух лет, Коля очень любит его, Женя часто бывает у нас, а последний год они работают вместе, когда Женя закончил колледж, он стал работать вместе с Колей, вот так…

Она умолкла и неуверенно посмотрела на Адольфа, тот раздумывал над ее словами,

– У него ведь нет постоянной девушки? – негромко спросил он и рассмеялся, Аня тоже рассмеялась в ответ:

– Кажется, нет, у него много девушек и много друзей. Он периодически кого-то к нам приводит, знакомит, но у него это несерьезно, он же еще маленький совсем, ему только двадцать два… Коля старше его на четыре года…

Адольф улыбнулся ей в ответ:

– Маленький, это да, – рассмеялся он, – я бы даже сказал, не маленький, а невзрослый… Знаешь, мне он очень понравился, буквально с первого взгляда, что бывает достаточно редко. Видимо, это говорит родная кровь… Он такой открытый, общительный, по-детски непосредственный. Но у нас совершенно не складывается общение, он меня избегает и не идет на контакт, как ты думаешь, почему?

Аня замялась не зная, что ответить на этот вопрос.

– Позволь я тебе помогу, – усмехнулся Адольф, – пока ты не придумала какую-нибудь милую ложь, чтобы меня не обидеть. Ты не сказала, что я просто очень не понравился Роману, поэтому Женя меня и избегает. Я так понимаю, он всегда делает только то, что одобряет его папа? Это так странно…

Аня задумалась и кивнула.

– Да, мне тоже это было сначала странно, но это так. Женя всегда и во всем его беспрекословно слушается, ведь он вырастил его…

Адольф задумчиво смотрел вдаль.

– Значит, путь к сердцу Жени лежит через Романа, – усмехнулся он, – чувствую, мне будет очень нелегко ему понравится… Скажи, а ему кто-нибудь вообще нравится? Как он относится к твоему мужу? И кто такой Костя?

Аня снова замялась:

– Знаешь, иногда мне кажется, что Роману вообще никто не нравится, – наконец сказала она, – Женя не знакомит его со своими девушками потому что он не особо хочет с ними знакомится. Он говорил, чтоб Женя познакомил его только со своей женой, а случайные подружки ему не интересны, поэтому Женя ни с кем его и не знакомит. Да и Коля тоже ему не особо нравится, как и все остальные Женины друзья… А Костя – это Женин бывший лучший друг, только сейчас они не общаются.

– Почему? – коротко спросил Адольф и Аня вновь смутилась.

– Я сама не очень знаю эту историю, – ответила она словно оправдываясь, – знаю только, что этот Костя покуривал травку и Роман сильно его избил, чтобы он не оказывал дурного влияния на Женю и запретил им общаться… Женя сначала не слушал его, он очень переживал, но потом он все же перестал общаться с этим Костей, вот и все. С ним мой муж сейчас общается, Женя через Колю передает ему подарки на день рожденья и Новый год, узнает, как у него дела, но на прямую они не общаются, он обещал Роману…

Они сели на скамейку, Адольф задумчиво смотрел вдаль, его взгляд затуманился, и он молчал. Аня украдкой смотрела на его длинные тонкие пальцы, нежную кожу его лица, как у девушки, в этот момент он просто невероятно был похож на Женю.

– Что-то случилось? – наконец спросила она. – Ты такой грустный сегодня…

Адольф кротко улыбнулся ей:

– Ничего страшного, это обычный приступ меланхолии, со мной это происходит иногда… – усмехнулся он, – в Петербурге у меня почти не бывает выходных, я работаю с утра до вечера, тут же я третью неделю предоставлен самому себе…

Он вновь замолчал, Аня машинально пододвинулась к нему ближе и неловко положила руку ему на плечо, Адольф коротко улыбнулся, показав, что оценил ее поступок.

– Иногда мне кажется, что я зря все это затеял с Женей, – после долгого молчания наконец произнес он, – ему это совсем не нужно… Я упорствую зря. Прости, что я говорю тебе все это, видимо, просто мне больше некому это сказать… Сегодня у меня совсем нет настроения веселиться. Я вызову тебе такси…

Он встал со скамейки и протянул ей руку, помогая подняться:

– Я обязательно поговорю с Женей, – воскликнула Аня и неловко обняла его за плечи, – ты можешь рассказать мне все, что у тебя на душе и тебе станет легче. Я очень хочу помочь тебе…

Но Адольф мягко убрал ее руку со своего плеча и снова посмотрел на нее долгим взглядом, Аня вновь поразилась, какие у него длинные ресницы, от этого его глаза казались совершенно бездонными.

– Я должен решать свои проблемы сам, – негромко сказал он, – так меня воспитали. Я не хочу, чтобы ты подумала, что я просто тряпка. Это было бы слишком унизительно для меня. Я хочу, чтобы сейчас ты вернулась домой, к мужу…

– А ты? Ты тоже поедешь домой? – обескуражено спросила Аня, вставая следом за ним, он отрицательно покачал головой.

– Нет, я хочу еще немного побыть тут. Я возьму себя в руки, обещаю. И завтра снова буду веселым. Я хотел бы увидеть тебя снова. Ты такая удивительная девушка, после общения с тобой у меня становится так легко на душе…

Подъехало такси, Адольф открыл перед ней дверцу и помог забраться внутрь, потом он передал водителю деньги и назвал адрес, помахал ей рукой и не оглядываясь пошел прочь. Аня долго смотрела ему вслед. На душе у нее было тоскливо, эмоции рвались наружу, она решительно направилась в сторону дома Жени. Через десять минут она уже громко молотила кулаками в дверь, Женя, как они и договаривались, ждал ее у себя, Аня прошла в мимо него в его комнату и села на диван, бросив на него уничтожающий взгляд, Женя последовал за ней и крепко закрыл за собой дверь, хотя дома они были только вдвоем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.