Григорий Лерин
Истерн Вестерн

Колопако

Когда это было? Кто знает… Возможно, вчера, а возможно, и сто лет назад. Или только будет через сто лет. Не везде время течет, как река, в которую нельзя войти дважды. Есть такие места, где оно идет по кругу, как стрелки часов, только даты на этих часах не меняются. Проклятые эти места или благословенные – кто знает…

Глава 1

Вокруг шумел лес. Он надвигался из темноты коричневыми стволами, шевелящимися в отблесках костра, приближался почти вплотную и снова отступал, когда притихшие языки пламени выскакивали между поленьями и взлетали вверх. Лес не пугал и не прогонял, он давно смирился с присутствием людей. И люди, живущие в лесу, были ему за это благодарны.

Лес стоял здесь всегда: триста миллионов лет, как подсчитал Макс. Тим с ним не согласился, хотя и знал наверняка, что Макс зря слов на ветер не бросает. Но Тиму показалось, что всегда – это больше, чем триста миллионов, как минимум, в два раза. Они всесторонне обсудили этот вопрос и сошлись на пятистах миллионах. При рассмотрении любых вопросов Тим с Максом обычно находили общее решение. Иначе, какой же смысл их рассматривать и обсуждать, если на поясе висит заряженный наган?

Макс лежал у костра на подстеленном походном одеяле. Его лицо почти полностью скрывала широкополая кожаная шляпа. Тим сидел рядом, навалившись плечами на ствол сосны, и задумчиво смотрел на огонь. В нескольких метрах от костра две лошади так же задумчиво переступали с ноги на ногу и взмахивали хвостами, отгоняя комаров.

– Вот и год прошел… – негромко произнес Тим, подводя итог своим размышлениям, и перевел взгляд на Макса.

Из-под шляпы виднелись только губы и подбородок, но Тим сразу понял, что Максу снится Слепая Леночка. Не потому, что Макс улыбался во сне. Просто Слепая Леночка снилась ему каждую ночь.

…Макс стоял, облокотившись на невысокий плетень, а на заросшем травой и полевыми цветами пригорке, подобрав под себя ноги, прикрытые подолом платья, сидела она – самая красивая, самая замечательная девушка таежного края. Ее светлые волосы обрамлял венок из ромашек, одну ромашку она держала в руке и обрывала лепестки. Макс разгадал по губам ее почти неслышный шепот: «Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь…» Вот остался последний лепесток. Слепая Леночка подняла голову, улыбнулась, и Макс широко улыбнулся ей в ответ.

Слепая Леночка подхватила кончиками пальцев подол платья и потянула его вверх. Улыбка сбежала с лица Макса, он отчаянно замотал головой. А подол все скользил по ногам и уже открыл ее голые коленки, и двинулся дальше. «Не надо! Нет!» – шептал Макс. Над коленками появились две пристегнутые ремешками кобуры. Слепая Леночка выдернула из кобуры наган, вытянула руку, прищурилась…

Дуло нагана смотрело Максу прямо в лицо.

«Нет!» – крикнул он…

Макс резко сел, сбил шляпу на плечи и закрутил головой. Взглянул на Тима и протер кулаками сонные глаза.

– Ты ни за что не догадаешься, Тим, кто мне сейчас приснился!

– Наверное нет, Макс. Я могу только предположить. Может быть, старик Савельев?

– Нет, Тим. Мне опять снилась Слепая Леночка. Она чуть не вышибла мне мозги из своего нагана!

– Очень необычный сон, Макс. Неужели Слепая Леночка промахнулась? Хотя во сне всякое случается.

Макс глубоко вздохнул и поднялся на ноги.

– Ты же знаешь, Слепая Леночка никогда не промахивается. Я просто успел проснуться, Тим.

Одна из лошадей повернула голову и негромко заржала. Макс подошел, обнял ее за шею, погладил по спине. Вторая лошадь фыркнула и навострила уши. Тим тоже вскочил на ноги, поднял с земли ветку и ткнул ей в костер. Вверх взлетели языки пламени и сноп искр. Положив ладонь на рукоятку нагана, он напряженно оглядывался по сторонам, прислушивался, но лес дышал спокойно и ровно.

Тим расслабился и присел к костру.

– Мне вот что пришло в голову, Макс. Ведь ровно год прошел. Год назад мы встретили на лесной дороге старика Савельева, и он привел нас в Чистые Ключи. Нам там сразу понравилось.

Макс надвинул шляпу на лоб и низко опустил голову.

– Я не виноват, ты же знаешь, Тим, – нехотя пробормотал он.

– Конечно ты не виноват, Макс, – произнес Тим с легкой досадой. – Я просто вспомнил, как мы впервые оказались в Чистых Ключах.

***

Восьмой волны Эпидемии не последовало, и многочисленные беженцы возвращались в опустевшие города. Вместо них в тайгу пришли вооруженные банды. Они обложили данью ближайшие к дорогам поселки и отправили своих гонцов вглубь леса, чтобы те объявили всем новый закон. У кого больше людей и стволов, тот прав и сыт. Остальные пусть собирают грибы и грызут шишки.

Наверное, они плохо учили арифметику в школе – людей в таежных поселках жило много, их нужно было только сложить. Этим нехитрым арифметическим действием как раз и занялись старик Савельев, бригадир Федоров и Семеныч-Бородавка. К тому же, пришельцы не могли знать, что появившийся в Чистых Ключах еще во время первой волны Потрошитель затеял ремонт в старой, вросшей в землю больнице и, провалившись сквозь прогнившие доски, обнаружил подвал, а в нем два ящика с блестевшими смазкой наганами и ящиков двадцать патронов. Наганы понравились таежникам не меньше, чем охотничьи ружья, поэтому с грибами и шишками они решили повременить.

Короткая война свела Тима и Макса в Особой Лесной бригаде бригадира Федорова. Они служили в разных подразделениях и однажды случайно встретились у Лиды – пышной хохотушки из деревеньки, расположившейся неподалеку от линии фронта. Лида любила всех мужественных парней, защищавших таежный край от бандитов, и мужественные парни тоже любили Лиду, а чтобы они не любили ее одновременно, Лида посылала им записки с указанием времени свиданий. Как-то в ее графике произошел досадный сбой, и она назначила Тиму и Максу один и тот же час.

Мужчины сошлись у крыльца, для приличия поскребли пальцами рукоятки наганов, а потом решили обсудить ситуацию. Макс торопился, у Тима был свободный вечер, и он пропустил Макса вперед. На следующий день они напросились в один взвод и больше не расставались.

Арифметика победила, и через месяц таежники вернулись к своим обычным делам. В связи с наплывом горожан, бежавших в лес от Эпидемии, в последние пять лет по всему краю развернулось грандиозное строительство. Строили дома и целые поселки и везде нуждались в умелых руках.

Тим и Макс еще не решили, чем заняться после окончания войны. Они не спеша ехали на лошадях по грунтовой дороге, не имея ни малейшего представления, куда эта дорога их приведет.

Миновав поворот, они увидели всадника. И он их услышал, остановился и обернулся. Это был крепкий мужчина с покрытым резкими морщинами лицом, обрамленным окладистой седой бородой, и с настоящим винчестером поперек седла.

Макс положил руку на рукоятку нагана.

– Здорово, ребята! – крикнул седобородый. – Возвращаетесь с Короткой войны?

Тим кивнул, и Макс убрал руку с кобуры.

– Я таких, как вы, за версту вижу, – продолжил мужчина, понизив звучный голос, так как Тим и Макс приблизились к нему почти вплотную. – А что ж так задержались?

– Мы с Максом служили в Особой Лесной, – значительно произнес Тим.

– Тогда понятно… – Незнакомец развернул лошадь, и они двинулись по дороге втроем. – Вы еще месяц гонялись за бандой Свирепого. А захватил его Семеныч-Бородавка, положив почти половину своего отряда. Далеко путь держите?

– Тайга большая, – сказал Тим.

– Мы с Тимом везде пригодимся, – добавил Макс.

– Старик Савельев из Чистых Ключей, – представился неожиданный попутчик. – Может быть, слыхали?

– Слыхали, – подтвердил Тим.

– Так давайте ко мне, в Чистые Ключи, Тим и Макс. Там и пригодитесь.

Тим с Максом переглянулись и пожали плечами.

За следующим поворотом они миновали столбик с прибитой дощечкой и коряво вырезанной надписью: «Город Чистые Ключи». Дальше дорога пошла вниз, лес поредел, впереди показались заборы и крыши приземистых бревенчатых изб.

Вскоре всадники выехали на просторную, окруженную домами площадь со старым, обветшалым сараем посередине. У единственного двухэтажного дома, украшенного вывеской: «Контора старика Савельева» стояла группа мужчин в брезентовых куртках.

Высокий развязный парень в широкополой, как у Макса, шляпе вышел вперед.

– Мы ждем тебя со вчерашнего вечера, старик Савельев! – недовольно заявил он.

Старик Савельев натянул поводья и ловко соскочил с лошади. Тим и Макс последовали его примеру.

– Я навещал Слепую Леночку, Верста, потому и задержался, – объяснил старик Савельев.

Недовольство исчезло с лица Версты, и все стоявшие позади таежники тоже оживились.

– Расскажи нам про Слепую Леночку. Как она поживает? – поинтересовался Верста, и его поддержали остальные: – Как поживает Слепая Леночка, старик Савельев?

Макс внимательно огляделся по сторонам и негромко спросил:

– А где здесь туалет, старик Савельев? – и по вдруг напрягшимся лицам понял, что вопрос, хотя и заданный в мужской компании, почему-то оказался неприличным.

– Ты спросил про сортир? – Верста положил руку на кобуру и повернулся к товарищам. – Нет, он в самом деле спросил про поганый сортир, когда мы хотели услышать про Слепую Леночку? Это правда?

Его возмущение показалось Тиму несколько наигранным, и он спокойно ответил:

– Макс всегда говорит только правду, таежник.

Верста ухмыльнулся, опустил руку на пояс и погладил рукоятку нагана.

– Так может быть, ему проделать дырку в низу живота, чтобы он слушал про Слепую Леночку и одновременно ходил в сортир?

Таежники дружно расхохотались. Макс бросил на Тима вопросительный взгляд.

– Это всего лишь шутка, Макс, – примиряюще заметил Тим. – Ты же видишь, в Чистых Ключах полно остряков. Наверное, и хоронят их чаще обычного.

Старик Савельев, с интересом прислушивающийся к разговору, неопределенно хмыкнул и прикрикнул:

– Эй, придержи лошадь, Верста! Эти ребята из Особой Лесной!

Его замечание не произвело на раздраженного таежника должного впечатления.

– Они еще не знают, с кем связались! Сейчас я помогу ему найти сортир!

И он шагнул к Максу. Тим двинулся наперерез. Верста потянул наган из кобуры. Тим хлопнул себя по бокам, и в его руках появились два нагана. Один наган он воткнул Версте под подбородок, второй наставил на группу таежников. Макс тоже выхватил два нагана и встал рядом с Тимом плечом к плечу.

Мужчины, стоявшие за спиной Версты, зашевелились и потянулись к поясам. Макс дважды выстрелил.

– Не переусердствуйте со знакомством, ребята! – крикнул старик Савельев.

Тим с изумлением уставился на две пробитые шляпы, валяющиеся на земле. Потом перевел взгляд на не менее изумленного Макса.

– Я хотел поверх голов, Тим, – шепотом оправдался Макс.

– Сегодня у тебя это получилось гуманно, Макс, – так же шепотом проговорил Тим и повернулся к Версте.

Тот стоял, не шевелясь, и косил глаза на Тима. Ствол нагана упирался ему под подбородок.

– Как ты думаешь, таежник по имени Верста? – спросил Тим. – Если я нажму на курок, ты узнаешь, как поживает Слепая Леночка?

– Нет, я этого не узнаю, – мрачно ответил Верста. – Мне будет нечем узнать.

– Верно. Но ведь ты хотел бы узнать?

– Очень хотел бы.

– А что нужно, чтобы твое желание исполнилось?

– Нужно, чтобы сначала исполнилось желание твоего приятеля.

– И снова верно, – согласился Тим. – Ты же подождешь его, Верста? Возможно, мой друг Макс тоже захочет узнать, как поживает Слепая Леночка.

– Я подожду твоего друга Макса, – подтвердил Верста.

Тим опустил наган. Макс тоже убрал свои наганы в кобуры.

– Вот так-то лучше. – Старик Савельев снял шляпу и вытер платком лоб. – Пойдем, я провожу тебя в контору, Макс.

Когда старик Савельев с Максом вышли из конторы, Тим с интересом озирался по сторонам. Мужчины на площади с не меньшим интересом его рассматривали.

Старик Савельев остановился на крыльце и хлопнул Макса по плечу.

– А ведь ты подал мне отличную идею, Макс! – радостно воскликнул он и обратился к таежникам: – Знаете, почему злые языки до сих пор утверждают, что Чистые Ключи – не город, а жалкая деревенька?

Верста покосился на Тима и ответил:

– Потому что они еще не попались мне в руки, старик Савельев.

– Нет, Верста. Потому что в каждом городе есть общественный туалет.

Таким образом, знакомство с жителями Чистых Ключей на площади состоялось, и все присутствующие у конторы старика Савельева направились в другое, не менее значимое место таежного городка.

Поначалу Яша назвал свое заведение рестораном, но замужние женщины, которые составляли большинство взрослого населения Чистых Ключей, наотрез отказались отпускать своих мужей в ресторан.

Конечно, возникает вопрос, как могут замужние женщины составлять большинство в крае, где многоженство никогда не практиковалось и не приветствовалось. Тут надо пояснить, что не все женатые мужчины считали себя таковыми. Городскому Судье даже пришлось вынести постановление по этому поводу. В первом пункте постановления Городской Судья подтвердил право каждого таежника считать себя неженатым, если при этом супружеские и отцовские обязанности неуклонно выполняются. Второй пункт подтверждал право каждой замужней таежницы на перманентное состояние аффекта, если ее супруг считает себя неженатым.

Постановление Городского Судьи полностью удовлетворило обе заинтересованные стороны – и те, и другие имели право. Лишь выражение «перманентное состояние аффекта» осталось непонятным, но все знали о приверженности Городского Судьи к глубоко-научным словам и об его раздраженном нежелании их разъяснять. Поэтому, как обычно в подобных случаях, обратились к Потрошителю, который не только понимал глубоко-научные слова, но и легко переводил их на общедоступный язык.

Потрошитель объяснил, что второй пункт постановления дает право каждой замужней женщине дубасить своего считающего себя неженатым супруга чем попало, где попало и когда попало без какой-либо дополнительной ответственности за результат. Еще он посоветовал не пользоваться для этих целей огнестрельным и рубяще-колющим оружием, так как на текущий момент в больнице большой дефицит перевязочных материалов. Правда, в конце месяца их обещали подвезти… Нужно ли добавлять, что после постановления Городского Судьи численный перевес замужних женщин в Чистых Ключах резко сократился?

Так вот, замужние женщины не пускали мужей к Яше, потому что считали, что именно в ресторанах к естественному мужскому желанию выпить и закусить добавляется неестественное и вредное желание почувствовать себя неженатым.

Оставшийся без посетителей Яша пошел по дворам. Он клятвенно уверял женщин, что ни одна легкомысленно-кокетливая особа никогда не переступит порог его ресторана. Яша не учел, что все таежницы в глубине души считали себя легкомысленно-кокетливыми особами, поэтому его просветительская миссия закончилась заслуженными побоями за дискриминацию, причем, в нанесении побоев приняли участие не только женщины, но и мужчины.

От полного краха Яшино заведение спас мудрый старик Савельев. Он посоветовал переименовать ресторан в трактир. Яша сменил вывеску, а женщины, в свою очередь, сменили гнев на милость, и таежники потянулись в трактир.

Весть о том, что старик Савельев навещал Слепую Леночку, в мгновение ока облетела Чистые Ключи, и Яшин трактир, несмотря на неурочное время, заполнился посетителями. Мужчины хотели узнать не только, как поживает Слепая Леночка, но и как она была одета, как выглядела спереди и сзади, как улыбалась, как задумывалась, и все подробности сопровождали одобрительным гулом.

А самым благодарным слушателем в тот день оказался Макс. Он снова и снова задавал старику Савельеву уточняющие вопросы, заставляя того возвращаться назад все дальше и дальше, к тем событиям, о которых жители Чистых Ключей уже были достаточно осведомлены. Но никто не возражал и не пытался пресечь неумеренное любопытство Макса. Несомненно, посетителям Яшиного трактира было приятно лишний раз послушать историю Слепой Леночки. К тому же, все в городке уже знали, что старик Савельев привел с собой двух неплохих ребят из Особой Лесной, которым лучше не перечить.

Глава 2

Тим появился из-за деревьев, прижимая к груди ворох сухих сосновых сучьев. Горящая ветка в его руке раздвинула темноту, которая тут же сомкнулась за его спиной.

Лошади тихо заржали, приветствуя его возвращение. Тим сбросил сучья на землю, сел к костру и погладил рукоятку нагана.

– Почему-то мне кажется, что в лесу кроме нас еще кто-то есть, – сказал он.

– В лесу всегда кто-то есть, Тим. Волки бродят по лесным тропам.

– Я имею в виду совсем не волков, Макс. Волки – это тоже лес. Ведь когда мы говорим о таежном крае, мы подразумеваем и живущих в нем таежников, не так ли?

– Да, это так, Тим. Я не подумал об этом, – согласился Макс. – Звездочка тоже чувствует себя неспокойно.

Он настороженно огляделся по сторонам, но ничего, кроме шевелящихся на границе света и тьмы стволов, не увидел.

– Ты можешь еще поспать, Макс. А я пока подежурю.

– Я больше не хочу спать. Ты напомнил мне, как мы оказались в Чистых Ключах. Тогда я впервые услышал про Слепую Леночку, Тим. Потом мне долго не удавалось ее увидеть, но я слушал все, что рассказывал про нее старик Савельев. Хочешь, я расскажу тебе, Тим?

Тим с треском ломал ветки и подбрасывал их в костер. Возможно, он уже думал о чем-то другом, поэтому ответил:

– Я хорошо помню эти истории, Макс.

Макс разочарованно вздохнул.

– Жаль, Тим. Почему-то мне всегда очень приятно слушать и рассказывать про Слепую Леночку.

Тим оторвал взгляд от костра и внимательно посмотрел на Макса.

– Кажется, я плохо помню эти истории, Макс. Ты не мог бы рассказать мне что-нибудь про Слепую Леночку, дружище?

Макс сбил шляпу на плечи и повеселел.

– Тогда слушай, Тим…

***

Слепая Леночка рано осталась одна. Ее родители нашли в тайге выбившегося из сил человека и привели его в дом. Это было во время первой волны Эпидемии. Тогда таежники еще не знали, что встреченные в лесу изможденные, задыхающиеся люди несут с собой смерть. А если бы и знали, то все равно подобрали бы и попытались спасти.

Семья жила на лесном хуторе, отстоявшим от Чистых Ключей за добрую сотню километров. Слепая Леночка не ходила в школу – родители сами учили ее читать, писать и считать. Они не часто появлялись в Чистых Ключах и не потому, что были высокомерны или нелюдимы. Просто они чувствовали себя вполне уютно втроем в своем маленьком мире.

Мать Слепой Леночки приходилась старику Савельеву троюродной племянницей, и он не забывал заглянуть на отдаленный хутор, когда у него случались дела в той стороне. И вот однажды, заехав поздравить именинницу с пятнадцатилетием, он обнаружил три свежие могилы на лугу за домом и одинокую девочку с выплаканными глазами, с ладонями, стертыми до мяса грубым черенком лопаты.

Старик Савельев забрал ее в Чистые Ключи, пообещав прислать кого-нибудь присмотреть за хозяйством. Почти три недели Слепая Леночка жила у него, и жена старика Савельева с удовольствием кормила ее с ложки, баловала шоколадными конфетами и мазала руки специальной мазью, которую прислала бабка Крапива. Она души не чаяла в своей юной гостье и с восторгом рассказывала всем знакомым, какой чудесный цветочек поселился в ее доме. Действительно, с тех времен, когда Слепая Леночка несколько лет назад приезжала в Чистые Ключи с родителями обычным застенчивым ребенком, она превратилась в очаровательную девушку. Ее подростковая угловатость приняла округлые формы, тугая пшеничная коса достигла пояса, а глаза расширились и стали похожи на два голубых сияющих блюдца из японского сервиза, который супруга Городского Судьи как-то выменяла в Лесобурге на бракованный изумруд. Погубившая родителей болезнь обошла Слепую Леночку стороной или просто не посмела коснуться ее красоты.

То, что узнали женщины, очень скоро стало известно даже лесным ежам. А еще раньше – мужскому населению Чистых Ключей, поэтому улица перед домом старика Савельева вдруг превратилась в любимое место для прогулок мужчин всех возрастов. Каждый хотел хоть раз взглянуть на гостью, чтобы убедиться, а взглянув и убедившись, возвращался, чтобы взглянуть еще раз. И что удивительно, замужние женщины этим прогулкам совсем не препятствовали.

Поговаривали, что старик Савельев с женой очень надеялись, что Слепая Леночка останется у них насовсем. Но она твердо решила вернуться домой.

Старик Савельев поехал ее провожать и на полдороге вспомнил, что так и не поздравил Слепую Леночку с днем рождения. Он пошарил в карманах своей куртки и в дорожной сумке, но обнаружил там только заряженный наган и горсть патронов.

Это было лучше, чем ничего. Он вручил Слепой Леночке наган, показал, как вставлять патроны в барабан, и куда потом нажимать. Она слушала его с вежливым вниманием, пока он не принялся объяснять, как надо правильно целиться.

– А теперь, Леночка, попробуй прицелиться вон в ту большую сосновую шишку, – завершил свой первый и последний урок меткой стрельбы старик Савельев. – Только сначала надо слезть с лошади, потому что целиться на ходу гораздо труднее.

Слепая Леночка покрутила в руке наган, осмотрела его со всех сторон и удивленно спросила:

– Зачем все эти сложности, старик Савельев? Зачем целиться, если я и так вижу, куда попаду?

Не поднимая руки, она повернула ствол в сторону дерева и выстрелила. Сосновая шишка разлетелась на мелкие кусочки.

– Спасибо тебе, старик Савельев! Это замечательный подарок! – сказала Слепая Леночка. – Может быть, на следующий день рождения ты подаришь мне еще один наган?

Прошел год. Слепая Леночка так и жила на своем одиноком хуторе. Старик Савельев частенько навещал ее и помогал по хозяйству. А мужское население Чистых Ключей с нетерпением поджидало его возвращения, чтобы послушать, как поживает Слепая Леночка. Ее поразительные успехи в стрельбе из нагана вызывали всеобщее одобрение, а любопытный факт, что она отказалась от широкого кожаного пояса и прикрепила кобуру с наганом ремешком на бедре под юбкой, вообще спровоцировал бурный восторг и естественное желание увидеть, как ловко Слепая Леночка выхватывает наган из кобуры.

Старик Савельев выполнил обещание и на шестнадцатилетие подарил ей второй наган. А также передал, что женщины и мужчины Чистых Ключей ее не забывают и шлют ей приветы и поцелуи. За женские поцелуи Слепая Леночка поблагодарила, а о мужских задумалась и думала о них всю ночь.

На следующий день, сидя на солнечном, заросшем полевыми цветами пригорке, она обрывала лепестки ромашки, которую держала в руках, и еле слышно приговаривала:

– Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь…

На несговорчивой ромашке остался последний лепесток. Слепая Леночка обиженно надула губы. А потом оторвала головку цветка, отбросила в сторону и другой рукой выхватила из-под юбки наган. Грянул выстрел, желтый комочек разлетелся в воздухе, и на землю спланировал одинокий белый лепесток.

Слепая Леночка вскочила на ноги и направилась к плетню. Действительно, у нее накопилось много серьезных дел, а она занялась ощипыванием каких-то дурацких ромашек. Она пересекла двор, поднялась на крыльцо и скрылась в доме. Через некоторое время выбежала наружу и, размахивая пустым ведром, запрыгала на одной ноге к колодцу.

Недалеко от колодца росла ромашка с крупным цветком на высоком стебле. Слепая Леночка остановилась рядом, дернула плечом: «Подумаешь, ромашка!» и пошла дальше. Но через несколько шагов снова остановилась. Она поставила ведро на землю, вернулась, сорвала цветок и принялась обрывать лепестки.

– Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Ой! Поцелуюсь!

Она подняла голову и залилась румянцем. Навалившись грудью на плетень, на нее с улыбкой смотрел незнакомый молодой парень. За его спиной паслась лошадь.

– Так это ты и есть новая дочка старика Савельева? – спросил незнакомец. – А как тебя зовут, красавица лесная?

– Леночка, – ответила она с волнением.

– А меня – Санька с Изумрудного ручья. Дашь напиться?

Слепая Леночка кивнула.

– А в дом пригласишь?

И она снова кивнула.

Она провела Саньку в чистую горницу и протянула ему плетеный берестяный ковш с прохладной водой, а в голове у нее стучало: «Поцелуюсь… Поцелуюсь…» Он внимательно посмотрел ей в глаза, поставил ковш на стол, обхватил ее за талию и прижался губами к ее губам. У Слепой Леночки подкосились ноги и потемнело в глазах…

Когда к ней вернулись мысли и чувства, она лежала в постели, а рядом развалился Санька. Она приподняла на груди край простыни, заглянула под нее и со стыдом и негодованием обнаружила, что раздета. А Санька, уловив ее движение, повернулся к ней и довольно усмехнулся.

– Тебе понравилось, красавица лесная?

И тогда Слепая Леночка выдернула из-под подушки наган.

Голый Санька выскочил из дома, как ошпаренный, кубарем скатился с крыльца, подхватил оброненные ботинки и, прижимая к груди одежду, кинулся к плетню. За ним на крыльцо вышла Слепая Леночка в наспех надетом платье. Ее лицо пылало, как вечерняя заря, и в опущенной руке она держала наган. Она потрогала пальцем губы и подняла руку.

Грянул выстрел. Ботинок вылетел из Санькиной руки и упал на землю. Он нагнулся за ним на бегу. Слепая Леночка не смогла сдержать улыбки, но все же смущенно отвела взгляд. Когда она снова посмотрела в ту сторону, Санька уже перемахнул через плетень и бежал по заросшему ромашками пригорку к лошади. Слепая Леночка еще раз задумчиво потрогала губы и вернулась в дом.

Через девять месяцев Слепая Леночка родила мальчика, и старик Савельев стал ему крестным отцом. Плотник Витька-Топор смастерил для малыша замечательную детскую кроватку, а Лизавета – Руки-Крюки связала ему костюмчик и чепчик. Подарки Слепой Леночке очень понравились, но она снова отказалась поехать в Чистые Ключи.

– Не волнуйся, старик Савельев, я справлюсь, – сказала она, провожая его к лошади. – Ведь моя мама справлялась.

– У твоей мамы был твой папа. Да и годков ей было побольше, – заметил старик Савельев. – Ну, как хочешь, Леночка. Пока всего хватит, дней через пять заеду снова.

Он нахмурился, потоптался на месте и нерешительно добавил:

– Ты смотри, Леночка… С этим самым… Поаккуратнее надо бы…

– С чем, старик Савельев?

Он взглянул в ее непонимающие глаза, похожие на два блюдца из японского сервиза, и вздохнул.

– С работой не нагружайся, я имею в виду.

Старик Савельев поцеловал ее в лоб и направился к лошади. Слепая Леночка помахала ему рукой на прощанье и побежала к крыльцу. Но вдруг остановилась, присела и сорвала ромашку.

– Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь… Поцелуюсь… Не поцелуюсь…

***

Не прошло и года, как старик Савельев стал крестным отцом во второй раз. Витька-Топор смастерил вторую кроватку, еще лучше прежней, а Лизавета – Руки-Крюки связала точно такой же костюмчик и чепчик. А вскоре в доме Слепой Леночки появилась бабка Крапива.

Она прошла по комнате, сопровождая каждый шаг стуком клюки, и склонилась над кроватками, в которых спали малыши, едва не касаясь их лиц своим длинным носом. Пошептала что-то, тряся подбородком, и пробормотала:

– Так ты хочешь, Слепая Леночка, чтобы я излечила эту необъяснимую болезнь… – После зловещей паузы бабка Крапива выпрямилась и повернулась к хозяйке дома. – …от которой пухнет живот, и рождаются дети?

Слепая Леночка сидела на скамье у печки, сложив руки на коленях. В ее голубых глазах-блюдцах плескалось испуганное ожидание.

– Да. Излечи меня, пожалуйста, бабка Крапива. И с двумя-то детками нелегко, а если вдруг опять пухнуть начнет?

– Посмотрела я на детей твоих и не нашла в них прямого божественного происхождения, – сварливо заявила лесная колдунья. – А ты знаешь, о чем Санька с Изумрудного ручья прошлый год по всей тайге хвастался?

Щеки Слепой Леночки заалели, она стыдливо опустила голову.

– Не знаю… Ну… целовалась я с ним… Один разик только.

– Целовалась, скромница! А потом что делала?

– Потом не помню. Голова закружилась, и затмение нашло. Словно уснула. А проснулась – в постели лежу, голая вся, и Санька рядом забрался, нахал такой!

– С кем же еще целовалась, бесстыдница?

Слепая Леночка опустила голову еще ниже и еле слышно проговорила:

– С Петькой – Нос Картошкой. Тоже разик только.

Бабка Крапива оглянулась на малыша в кроватке и проворчала:

– То-то оно и видно, что нос картошкой! А затмение было?

– Было, бабушка.

– Эх, милая… – вздохнула бабка Крапива. – Рано ты без мамки осталась да без старших сестер, без подружек в лесной чащобе выросла. Вот и прозвали тебя люди Слепой, потому что не видишь, не знаешь, что у тебя под юбкой имеется.

– Да как же не знаю? Мне старик Савельев все рассказал!

У бабки Крапивы снова затрясся подбородок.

– Неужто рассказал, вурдалак лесной? Ах он, старый сыч!

– Да, рассказал, бабушка… – Слепая Леночка подняла подол юбки, открыв две пристегнутые выше колен кобуры. – Вот, два нагана, и оба заряжены. Стреляю я метко, потому Слепой и прозвали, наверное. Таежники – они все всегда переиначивают.

Бабка Крапива покачала головой и, постукивая клюкой, прошла к печке. Села на скамью и поманила Слепую Леночку скрюченным пальцем.

– Придвинься ко мне поближе, неразумная…

О чем они шептались с лесной колдуньей, Слепая Леночка не сказала даже старику Савельеву. Известно только, что на следующий день она отправилась на Изумрудный ручей. Санька вышел из дома и, увидев ее на дороге, радостно закричал:

– Я знал, что рано или поздно ты сама ко мне придешь, Слепая Леночка!

– Вот сама и пришла, – подтвердила она и провела рукой по бедру, оглаживая юбку сверху вниз.

Санька развернулся и бросился к двери, но скрыться за ней не успел. Слепая Леночка вытянула руку с наганом и прицелилась, что несомненно говорило о том, что она хотела произвести очень точный выстрел.

Она его произвела и сказала:

– В расчете, Санька.

Санька быстро поправился, но после этого случая некоторые легкомысленные таежницы долгое время считали его полным инвалидом. А Слепая Леночка больше ни с кем не пыталась целоваться к великому огорчению таежников. Она нарушила запрет бабки Крапивы только нынешней весной, когда повстречалась с Речным Штурманом.

Глава 3

Макс замолчал, наклонился и подбросил в костер пару сучьев. Взлетевший вверх язык пламени, похожий на маленький красный воздушный шарик, отразился на лице Тима, и он открыл глаза.

– Я думал, ты меня слушаешь, Тим, – с легким укором сказал Макс.

– Я тебя слушаю, Макс. Ты закончил свой рассказ на том, что Слепая Леночка встретила Речного Штурмана. Я угадал, Макс?

– Как всегда, Тим. – Макс неуверенно взглянул на друга и натянул шляпу на лоб. – Мы ведь не собираемся обсуждать историю с Речным Штурманом?

– Нет, Макс, мы не собираемся ее обсуждать.

По неписанным законам края обсуждать историю с Речным Штурманом считалось верхом неприличия среди таежников. Тем более, что у этой истории не было свидетелей. Слепая Леночка сама рассказала ее старику Савельеву, от которого ничего не скрывала, а старик Савельев не скрывал от мужского населения Чистых Ключей ничего, что касалось Слепой Леночки. В следующем году он собирался принять участие в выборах главы Городского Собрания и не хотел лишиться половины потенциальных голосов.

Макс разочарованно вздохнул и опустил голову. Какое-то время друзья задумчиво смотрели на огонь. Тим еле заметно пожал плечами и повернулся к Максу.

– Хотя мне сдается, что я основательно подзабыл последовательность событий. Мы конечно не будем ничего обсуждать, но ты не мог бы напомнить мне, Макс, что за странная такая история вышла у Слепой Леночки с Речным Штурманом?

Беседа предстояла долгая, и, чтобы не отрываться по пустякам, Тим сгреб с земли оставшийся ворох сухих веток и бросил в костер. Взметнувшееся пламя озарило небольшое пространство между деревьями, его отблески пронзили темноту, на пару секунд осветив темные фигуры и раскрашенные полосами лица в глубине леса. Кто-то прятался там, за кустами, наблюдая за сидевшими у костра таежниками. Но Тим смотрел на Макса и ничего не заметил.

– А я все помню, Тим! – радостно воскликнул Макс. – Это была очень запутанная история. Даже старик Савельев не смог объяснить, почему Речной Штурман, оскорбивший Слепую Леночку, ушел от нее живым и невредимым.

***

Она встретила его недалеко от дома на лесной дороге. Стояла ранняя весна. Глаза слепило яркое солнце, несмело журчали первые ручьи, пробирающиеся сквозь ноздреватый подтаявший снег, а по телу пробегал еле слышный ласковый шепот. Слов было не разобрать, но можно и так догадаться, о чем нашептывал молодой женщине напоенный весной воздух.

Она сразу догадалась, что он – не местный, придержала поводья и насмешливо кивнула.

– Первый раз вижу здесь мужчину без лошади!

Мужчину в черной фуражке с золоченой кокардой она видела тоже впервые, но об этом почему-то не сказала. Может быть, потому что эта фуражка придавала незнакомцу какой-то особенный, волнующий вид.

Он улыбнулся в ответ и шмыгнул замерзшим носом.

– Меня подвезли на телеге. А потом я заблудился.

Он без малейшего стыда признался в двух недостойных мужчины поступках, но Слепая Леночка все равно пригласила его в гости. Он ловко запрыгнул на лошадь и устроился позади, и осторожно обхватил ее за талию. Слепой Леночке и раньше пару раз приходилось скакать на лошади с мужчинами, но именно во время этой поездки шепот весны многократно усилился. Хотя слов было по-прежнему не разобрать.

Она поцеловалась с Речным Штурманом, потом еще раз и еще, а утром, проснувшись рядом с ним, она снова целовала его и еле слышно приговаривала:

– А я все помню… Все-все… И никакого затмения не было.

– Что? – не понял Речной Штурман.

Она рассмеялась и скрыла смущение, уткнувшись лицом ему в грудь.

Она не стала его прогонять. Речной Штурман сам ушел, но вскоре вернулся с большой охапкой первых подснежников. И даже этот поступок не насторожил Слепую Леночку: ведь ни один уважающий себя мужчина не пойдет утром в тайгу без плотного завтрака. Наверное, затмение все-таки было, потому что она снова и снова целовалась с Речным Штурманом и только на третий день, когда они вернулись с прогулки по лесу, задала ему первый разумный вопрос:

– Откуда ты здесь взялся? Ты совсем не похож на таежников. Ты и говоришь по-другому… и целуешься.

– В отпуск приехал, – ответил Речной Штурман. – Но родился я в этих местах. А потом мои старики перебрались на восток. Сейчас они живут в поселке у реки, а я – на воде.

– У тебя есть родители – как это здорово! И как интересно жить на воде!

– А у тебя разве никого нет?

– Подожди…

Она высвободилась из его рук, подошла к комоду и достала фотографию.

– Вот они – мои мальчики! Они сейчас гостят у старика Савельева в Чистых Ключах. В этом году они пойдут в школу!

– Это твои братья? – спросил Речной Штурман.

– Нет, это мои дети! – с гордостью заявила Слепая Леночка. – Раньше кроме них у меня никогда не было мужчины.

Любой таежник сразу бы понял, что хотела сказать Слепая Леночка. Она благодарила Речного Штурмана за то, что перестала быть слепой. И любой таежник, ни секунды не раздумывая, воскликнул бы: «У нас будет еще целая куча таких же мужчин, Слепая Леночка!».

Но Речной Штурман ничего не понял. Он стоял, как столб, растерянно морщил лоб, хлопал ресницами и молчал, наблюдая, как тускнеют ее сияющие глаза.

И тогда Слепая Леночка выхватила из-под юбки наган. Первым выстрелом она сбила фуражку с его головы, а потом расстреляла в фуражку весь барабан. И опять любой таежник сразу бы понял, что имела в виду Слепая Леночка. Она имела в виду, что дурацкая фуражка не дает никакого тепла голове, и уважающий себя мужчина ранней весной должен носить меховую шапку, чтобы не отморозить себе последние мозги.

Но и этого Речной Штурман не понял. Он хмуро посмотрел на фуражку, как будто роднее у него ничего на свете не было, повернулся к Слепой Леночке спиной и двинулся к выходу. Причем, он не пригибался и не бежал зигзагами, как поступил бы любой уважающий себя таежник, обидевший Слепую Леночку. Он спустился с крыльца и вызывающе медленно шел по прямой линии к калитке.

И Слепая Леночка дала ему уйти, хотя у нее под юбкой имелся второй заряженный наган. Может быть, она надеялась, что он вернется с букетом подснежников? Но он ушел насовсем. И потом целый месяц у Слепой Леночки была Великая Депрессия.

Старик Савельев навестил Слепую Леночку через неделю. Он застал ее в горнице за столом. На столе стояла четверть самогона, а рядом с бутылью лежали засохший букетик подснежников и измочаленная пулями черная фуражка, на которую Слепая Леночка роняла горючие слезы. Вот тогда она и поведала старику Савельеву историю с Речным Штурманом, и упрекнула его напоследок:

– Тебя все называют мудрым, старик Савельев! Почему же шесть лет назад ты не предупредил меня, что девушки прячут под юбками не только наганы?

***

Прошло три недели. Старик Савельев в очередной раз вернулся от Слепой Леночки в Чистые Ключи. Как обычно, его поджидала группа мужчин в предвкушении новостей. Но было на площади кое-что еще, довольно необычное. У конторы стояли три лошади с вплетенными в гривы яркими разноцветными лентами. Черного рысака Семеныча-Бородавки старик Савельев сразу узнал, похлопал его по крупу и привязал свою лошадь рядом.

– Как поживает Слепая Леночка? Ее Великая Депрессия закончилась? – спросил Верста.

Старик Савельев хмуро покачал головой и поднялся на крыльцо.

На первом этаже конторы его поджидали гости. Два здоровенных парня с тяжелыми лбами и квадратными подбородками, с маузерами в кобурах и с красными бантами на рукавах приветственно кивнули, а Семеныч-Бородавка вскочил из-за стола и, звеня шпорами, поспешил навстречу. Мужчины обнялись.

– Здорово, старый черт!

– Здорово, здорово, Семеныч! Давненько не виделись! Дай-ка, я на тебя полюбуюсь!

Старик Савельев шагнул назад и склонил голову набок.

Семеныч-Бородавка когда-то работал учителем труда в районной школе, а во время Короткой войны сколотил мобильный отряд из самых отчаянных двоечников и наводил ужас на пришедших в лес бандитов. Он выглядел, как всегда, бодро и молодцевато, только в его черной кучерявой бороде значительно прибавилось седых волос. На голове у него громоздилась высокая папаха с алой лентой, а на плечах и груди блестели старинные погоны с аксельбантами. На большой бородавке на правой щеке кокетливым бантиком была повязана узкая красная ленточка.

– Хорош, хорош! – с удовольствием проговорил старик Савельев. – Слыхали уже, что тебя до директора школы повысили после Короткой войны. А выглядишь – прямо генерал! Никак, районный музей обчистил?

– Почти угадал, старый черт! Не обчистил, а взял на время!

– Уж не жениться ли собрался? Вон, и ребятки твои – хоть на свадьбу!

– Опять угадал… – Голос Семеныча-Бородавки прозвучал смущенно. – Я ведь, старик Савельев, свататься приехал. Для того и дружков прихватил.

– Давно пора! А к кому?

Семеныч-Бородавка подбоченился и выпятил грудь.

– К Слепой Леночке! А что, жених я всегда был, хоть куда! А теперь вот – директор!

Старик Савельев перестал улыбаться и покачал головой.

– Погодил бы со сватовством, Семеныч. Не время сейчас. У нее уж почти месяц Великая Депрессия.

Сопровождающие Семеныча-Бородавку бойцы настороженно переглянулись, но он беззаботно махнул рукой.

– Знаю! Слыхал я про эту запутанную историю с Речным Штурманом. Вот Семеныч-то Царевну-Несмеяну таежную и развеселит, кто же еще!

– Давай-ка посидим, Семеныч, обсудим.

– Некогда мне тут с тобой рассиживаться, старый черт! Путь неблизкий, надо к первым лучам солнца успеть, чтобы красавицу вашу врасплох застать. Поехали, парни!

Они вышли из конторы. Семеныч-Бородавка крепко пожал старику Савельеву руку и вскочил на лошадь.

– Готовьтесь к свадьбе, таежники!

Три всадника пронеслись по площади и скрылись за домами.

Верста подошел и встал рядом со стариком Савельевым.

– Это уж не к Слепой ли Леночке собрался Семеныч свататься? – спросил он.

– К ней самой, – озабоченно подтвердил старик Савельев.

– А ты разве не сказал, что у нее Великая Депрессия после запутанной истории с Речным Штурманом?

– Как не сказать? Сказывал. И слушать ничего не хочет!

Верста пожал плечами и снял шляпу.

– А что, неплохой он был мужик – Семеныч-Бородавка. Только шустрый больно… Ладно, пойду, Тиму с Максом расскажу. А то Макс обидится, сам знаешь.

Но мужчины, собравшиеся, чтобы узнать, как поживает Слепая Леночка, не успели разойтись. На площадь черным вестником ворвался старший пастух. Он остановил взмыленную лошадь рядом со стариком Савельевым, спрыгнул на землю и, с трудом переводя дух, заговорил:

– Беда! Беда, старик Савельев! Синеречники напали на дальнее пастбище! Я успел до лошади добежать, а пастуха Петьку схватили и увели!

– Синеречники? – удивился старик Савельев. – Что у нас делать синеречникам? Разве мало им своих земель на берегах? Или мало водки привезли им контрабандисты по Синей Реке?

– Вот те крест, синеречники! – Старший пастух широко перекрестился. – Все лица синими полосами разрисованы! Отряд – стволов тридцать! А главарь у них – оборотень! До шеи человек, а морда волчья!

– А ну-ка, дыхни!

Старший пастух послушно выдохнул. Старик Савельев брезгливо сморщил нос.

– Из брюквы гонишь? Ладно, разберемся. Верста, найди Тима с Максом, у развилки встретимся. И вы все – за ним!

Он сходил в контору за винчестером и, терзаемый сомнениями, отправился догонять ускакавших всадников.

Нельзя сказать, что синеречники слыли мирным народом. Они промышляли охотой и рыбалкой, заготавливали пушнину и осетровую икру, а еще изготавливали отличные ножи с ручками из клееной бересты, для которых сами плавили и ковали сталь. В общем, им было, чем заняться до тех пор, пока не заканчивалась контрабандная водка. И тогда синеречники собирались в отряды и нападали на близлежащие хутора и даже на небольшие деревни, разбросанные на берегах Синей Реки. Они вычищали все запасы самогона и убирались восвояси. Но так далеко в тайгу они прежде никогда не забирались.

Проезжая по улице в глубокой задумчивости, старик Савельев услышал выстрел и женский крик из-за забора. Ближайшая калитка отворилась, из двора вышла сбитая бабенка с раскрасневшимся лицом. Она тащила за шиворот неприметного мужичка с дохлой окровавленной курицей в руке и визгливо причитала:

– Ах ты ж паразит, урод неприкаянный! Другие мужики, как мужики, и имена у них мужицкие, а тебе скоро тридцать пять стукнет, а все Леха да Леха!

Она повернулась к дороге и, увидев старика Савельева, обратилась к нему:

– Вот ты мне как раз и нужен, старик Савельев!

Старик Савельев поморщился.

– Чего тебе опять, Маня-Ножовка?

– Ты бы к делу приткнул шпынька моего безответственного! Не все ж ему на курицах меткость свою никудышную испытывать!

Леха выпрямился, передал жене курицу и солидно поправил две кобуры на поясе.

– А чего, попал ведь!

Курица тут же смачно шлепнулась об его голову.

– Погоди, Маня, есть у меня к нему поручение особой важности. – Старик Савельев остановил размахивающую курицей женщину и повернулся к Лехе. – Седлай лошадь. Нагонишь на дороге Семеныча-Бородавку, передашь, что большая банда по лесу рыщет. Пусть заночуют у Слепой Леночки на хуторе, укрепятся. И ты вместе с ними, если засветло вернуться не успеешь. А мы с ребятами завтра-послезавтра подоспеем. Понял?

– Понял. Чего ж не понять-то?

Старик Савельев тронулся дальше. А Леха обрадовался поручению, кинулся во двор и через пять минут вывел на улицу лошадь. Маня перекрестила его, а потом отвесила гонцу тяжелую затрещину.

– Смотри мне, паразит!

Напутствие жены не пошло мужу на пользу. Свернув с дороги в лес и проскакав километров двадцать по лесной тропе, он чуть не врезался лбом в толстую, низко растущую сосновую ветку. В последний момент Леха успел притормозить лошадь и низко пригнуться, и тут кто-то прыгнул сверху ему на спину. Леха упал на землю, его быстро скрутили чьи-то ловкие руки, накинули мешок на голову и забросили в седло.

Они долго скакали по тайге. Наконец, лошади остановились. Леха услышал громкую музыку, сквозь которую пробивались чьи-то вскрики. С него сдернули мешок и стащили с лошади. Он снова обрел возможность не только слышать, но и видеть, и дышать полной грудью.

На большой поляне гремела музыка. Пожилой синеречник с вислыми седыми усами устроился на широком пне, обхватив руками магнитофон, и крутил ручку, то увеличивая, то уменьшая громкость. Человек десять, выстроившись в шеренгу, раскачивались, переступали ногами и дружно вскидывали руки в такт доносившейся из магнитофона ритмичной композиции. Остальные сидели в стороне, подбадривая танцующих одобрительными возгласами.

Рослый синеречник с оскаленной волчьей маской на лице, в кожаных штанах с бахромой и в такой же кожаной куртке с силой хлестал пастуха Петьку гибким прутом. Петька всхлипывал и извивался на земле.

– Колопако! – крикнул поймавший Леху синеречник. – Еще один привезли!

Главарь синеречников прервал экзекуцию и подошел к Лехе.

– Попался, глупый человек! – глухо прозвучал голос из-под маски. – Утром Колопако будет варить тебя в кипятке, однако.

Он обернулся к танцующим, и музыка стихла.

– Там вяжи! – Он указал на две березы, растущие на краю поляны. – И этот тоже! Моя обоих варить будет.

Леху прикрутили веревками к дереву. Следом притащили пастуха и привязали рядом. На этом синеречники потеряли к пленникам всякий интерес и переместились вместе с магнитофоном на другой конец поляны, где и пировали до поздней ночи.

Пастух Петька задремал и всхлипывал во сне, его тело обвисло на веревках. А Леха не спал. Он никак не мог представить, что завтра утром его будут варить в кипятке, и, главное, не понимал – зачем. Он хорошо знал синеречников, они никогда не слыли людоедами, а те, к которым он попал в руки, совсем не выглядели умирающими от голода. Да и разве может быть голоден охотник в весенней тайге? Что-то здесь было не так. Надо просто им объяснить, что варить его в кипятке, да и Петьку тоже нет никакого смысла. Напрасный расход топлива и воды. Но воды и дров вокруг было достаточно, и этот довод мог не сработать. Нужно придумать что-то еще.

Он пошевелил связанными за спиной руками и вдруг почувствовал, что веревка не так сильно сжимает запястья. Он задергался, закрутил сжатыми кулаками и выдернул кисти из пут.

Синеречники крепко спали, с той стороны поляны не доносилось ни звука. Леха развязал веревку на груди, потом разбудил и освободил Петьку. Они осторожно, следя за каждым шагом, отступили с поляны в лес и рванули прочь со всех ног.

***

Утром на пригорке, покрытом пробивающейся зеленой травой, появились три всадника. Они приблизились к плетню, осмотрели двор и дом с закрытыми окнами, после чего Семеныч-Бородавка направил лошадь к калитке.

– Погоди, Семеныч, – сказал один из парней. – Знаешь, если у нее Великая Депрессия, то лучше бы… это…

– И то верно, Семеныч! – поддержал его второй. – Может быть, сначала покричим?

– А что, давай покричим! – неожиданно согласился Семеныч-Бородавка.

Он пошарил в кармане шаровар и вытащил сложенный листок бумаги. Развернул его, прочитал что-то про себя, шевеля губами, и весело закричал во всю глотку:

– Луч уперся в стеночку! Проснись, Слепая Леночка! Выгляни в окошко, улыбнись немножко! К тебе купцы пришли, поцелуй им пошли! Для первого разочка можно и в щечку! А я шапку сниму и тебя обниму!

Семеныч не сомневался, что на такое романтическое послание откликнется любая девушка. И он не ошибся. Окно в доме со стуком распахнулось, из затененной комнаты прогремел выстрел. Семеныч-Бородавка выронил листок и схватился за щеку. Из-под его ладони потекла узенькая струйка крови. Второй выстрел сбил папаху с его головы. Всадники развернули лошадей и во весь опор помчались к лесу.

Но свято место пусто не бывает, и через пару часов к дому Слепой Леночки прибыли разведчики Колопако. Они оставили лошадей в лесу и подобрались к плетню, держа оружие наготове. Пожилой синеречник с вислыми усами поднял на пригорке папаху Семеныча-Бородавки и водрузил себе на голову. Слепая Леночка увидела их через окно и даже вышла на крыльцо, чтобы убедиться, не померещились ли ей эти четверо необычного вида вооруженных мужчин с лицами, покрытыми синими полосами.

– Снова женихи пожаловали? Или просто так, поцеловаться? – неприветливо спросила она.

В отличие от Семеныча-Бородавки, синеречники не знали, что у Слепой Леночки Великая Депрессия, и вместо того, чтобы сразу бежать врассыпную, попытались перелезть через плетень. Тем более, что красивая девушка подхватила подол юбки и потянула его вверх.

Она не очень уверенно стояла на ногах и стреляла от бедра, но все же попала каждому в правую руку. Выронив ружья, синеречники, петляя, словно зайцы, повадки которых были им знакомы гораздо лучше, чем повадки местных нетрезвых девушек, бросились к спасительным деревьям.

Впереди всех мчался пожилой синеречник в папахе, а в нагане Слепой Леночки оставался еще один патрон. Она вытянула руку, прищурилась и пробормотала:

– А я шапку сниму и тебя обниму…

Пожилой синеречник запнулся за кочку и упал. Над ним просвистела пуля. Он вскочил на ноги и понесся дальше. Папаха осталась на его голове.

Слепая Леночка вернулась в дом. Она со злостью бросила наган на стол, прямо на черную фуражку.

– Промазала! Совсем уже!

Стол содрогнулся, лежавший на самом краю засохший букетик свалился на пол и рассыпался в труху. Слепая Леночка проводила его взглядом и подошла к комоду. Заглянув в зеркало, она провела пальцами под припухшими нижними веками и вздохнула.

– Ну и жаба!

Через три дня Слепая Леночка приехала в Чистые Ключи навестить детей. Ее Великая Депрессия закончилась.

Глава 4

Лошади забеспокоились, навострили уши и развернулись мордами к костру. Звездочка тревожно заржала.

– Макс! – крикнул Тим, откинулся на спину, прижался к стволу дерева и выхватил оба нагана.

Макс прыгнул в сторону от костра, дважды перекатился через спину и направил свой наган в лес.

В темном лесу, метрах в тридцати от поляны, на которой расположились на ночлег Тим и Макс, почти невидимыми силуэтами перемещалась группа из пяти человек. Услышав крик Тима, они упали на землю и замерли. Через пару минут один из них приподнялся и махнул рукой. Все пятеро вскочили на ноги и, пригнувшись, бесшумно отступили вглубь леса.

Лошади на поляне успокоились и принялись щипать траву.

– Ты думаешь, это волки, Макс? – негромко спросил Тим, не отрывая взгляда от черной стены позади костра.

– Наверное, Тим, – ответил Макс. – Синеречники не охотятся ночью. Так говорил старик Савельев.

– Он еще говорил, что синеречники никогда не атакуют города. Но воины Колопако напали на Чистые Ключи именно ночью, если ты еще не забыл, Макс.

– Я не забыл. И сам старик Савельев сказал, что это очень странно.

Тим поднялся на ноги. Какое-то время он прислушивался и вглядывался в темноту, прижавшись к стволу дерева, а потом вернулся к костру. Макс последовал его примеру.

Тим энергично потер ладони и вытянул руки над огнем.

– А ты помнишь, Макс, что рассказывал тогда Леха – Простреленная Задница?

Макс ответил не сразу. Он тяжело вздохнул, ткнул разлапистой веткой в тлеющие угли, взметнув рой раскаленных искр над костром, и сгорбился, обхватив руками колени.

– Ты говоришь о том парне из отряда Семеныча-Бородавки, который имел дурную привычку чесаться стволом маузера?

Тим оторвал взгляд от огня и с удивлением посмотрел на Макса.

– Того парня звали Глубокое Ухо, приятель, – с легкой досадой сказал он. – И он не чесался маузером, а ковырял им в ухе. Во всяком случае, до тех пор, пока под ним не споткнулась лошадь.

Лицо Макса скрывали поля шляпы, на которых плясали красноватые отблески.

– Так может быть, ты имеешь в виду не Леху, а Саньку с Изумрудного Ручья? – спросил он с надеждой. – Того самого Саньку, которого подстрелила Слепая Леночка за то, что он подло воспользовался ее затмением?

– Ты прекрасно знаешь, Макс, куда попала Саньке Слепая Леночка. И ты прекрасно знаешь, о ком я говорю.

Макс сдвинул шляпу на затылок, и его глаза виновато блеснули в темноте.

– Конечно знаю, Тим! Ведь это же я прострелил его печально-известную задницу вместе с новым общественным туалетом на центральной площади в Чистых Ключах.

– Вот именно, Макс! Я говорю о том самом Лехе, которого сначала звали просто Лехой, а после того, как Колопако хотел сварить его в кипятке, стали звать Крутым Лехой. И наконец, он заслужил настоящее мужское прозвище, когда ты прострелил ему задницу вместе с новым туалетом и старой задницей старика Савельева.

Макс натянул шляпу на лоб, опустил голову и глухо пробормотал:

– Я не виноват, ты же знаешь, Тим.

Тима опять охватило чувство досады. Ведь он ни разу не упрекнул Макса за тот случай. Не собирался упрекать и сейчас. Он просто хотел поговорить о Колопако.

Тим рывком поднялся и прошелся вокруг костра, разминая ноги.

– Конечно, ты не виноват, Макс, – сказал он, вернувшись на место.

***

Приезд Слепой Леночки в Чистые Ключи ознаменовался двумя значительными событиями. Первым событием было, конечно, само явление Слепой Леночки народу, а вторым стало ночное нападение отряда Колопако на спящий городок. Синеречники, громко улюлюкая и стреляя в воздух, пронеслись по улице до центральной площади. Впереди с факелом в руке скакал их главарь в волчьей маске. На площади он забросил факел на крышу старого сарая и развернул лошадь. Пока таежники протирали глаза, натягивали портки и хватали оружие, отряд так же шумно умчался прочь. Наутро об атаке синеречников напоминали лишь сгоревший дотла сарай на площади и пробитая пулей папаха Семеныча-Бородавки, повешенная на расщепленный колышек у дороги – все, что осталось от горделивого указателя: «Город Чистые Ключи».

Через пару дней в Чистые Ключи вернулись Леха и пастух Петька. Убежав от Колопако, они долго блуждали по тайге, пока не вышли на знакомую дорогу, поэтому не смогли показать на карте даже приблизительно месторасположение лагеря синеречников. Старик Савельев понимал, что искать прирожденных охотников в дремучих лесах пустое и опасное занятие. Он расставил засады вокруг города, но воины Колопако больше в окрестностях Чистых Ключей не появлялись. Они засели где-то глубоко в лесу, время от времени совершая набеги за самогоном на одинокие хутора.

Узнав, что Колопако хотел сварить Леху в кипятке, таежники тут же окрестили его Крутым Лехой. Польщенный Леха о своих переживаниях и размышлениях рассказывал много и охотно. Еще до начала Эпидемии он три года работал на буровых в низовьях Синей Реки, поэтому неплохо знал обычаи местных жителей. Он утверждал, что синеречникам незнакомо чувство бесполезной жестокости, что им никогда бы не пришло в голову сварить пленника в кипятке даже за водку. Но таежники, которым посчастливилось вырваться из когтей Колопако, рассказывали, что он собирался изжарить их на костре, содрать кожу или запороть до смерти. Крутой Леха первым предположил, что Колопако – не синеречник, а, скорее всего, бандит из тех, что сунулись в тайгу год назад. Но он держит отряд в железном кулаке, и синеречники подчиняются ему беспрекословно.

Постепенно жизнь в Чистых Ключах вернулась в обычное русло. На центральной и, надо признаться, единственной площади построили новый общественный туалет из досок лиственницы. Его окружили красной лентой, и таежники догадались, что старик Савельев собрался устроить презентацию. Они не ошиблись.

В воскресное солнечное утро на площадь вышло принаряженное общество Чистых Ключей. Совершенно ожидаемо, наибольшее внимание привлекла Слепая Леночка, которая прогуливалась со своими мальчишками. Женщины отметили, что запутанная история с Речным Штурманом пошла ей на пользу, и она выглядела уже совсем взрослой. Мужчин больше заинтересовали кобуры с наганами, которые выпирали по бокам из-под ее летнего платья, из-за чего сзади Слепая Леночка смотрелась солидно, а спереди – очаровательно.

Вторым по значимости пунктом общественного внимания оказались длинные столы у конторы старика Савельева, на которых добровольные помощники расставляли блюда с едой и большие бутыли с розовым рябиновым самогоном. А третье место неожиданно захватил Городской Судья. Он принес с собой стопку гладко выструганных дощечек и теперь прибивал их к дверям туалета. Работа длилась долго, он тщательно прикладывал дощечки одну к другой, но наконец последний гвоздь был забит. Городской Судья засунул молоток за пояс брюк, одернул короткую мантию и обернулся к зрителям. На дверях красовались ровные буквы «Л» и «Д».

Тим с Максом, с интересом наблюдавшие за манипуляциями Городского Судьи, переглянулись и пожали плечами. Точно так же отреагировали остальные таежники, сильно разочаровавшие Городского Судью, ожидавшего бурной похвалы. К тому же, он очень не любил разъяснять очевидные вещи, но на этот раз не удержался.

– Это известные всему миру слова, темные вы люди! – укоризненно произнес Городской Судья. – Когда-нибудь к нам приедут туристы из других стран, и, в отличие от вас, они стразу поймут, что «Л» – значит «леди», то есть, женщины. А «Д» – это джентльмены, то есть, порядочные мужики. Вот так-то!

– А если они к нам не приедут, Городской Судья? – спросил Макс.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.