# Из Крыма с ещё большей любовью

Кристина Сергеевна Селиванова

Что может быть лучше любви? Только любовь! Любовь во всех ее проявлениях.

Иногда, чтобы понять, насколько сильна любовь (и любовь ли это вообще), нужно время.

Для Анжелы проверка её чувств стала настоящим испытанием, но она прошла этот путь от одинокой и несчастной до замужней и счастливой женщины.

Внимание читателю! В книге представлены сцены употребления спиртосодержащих напитков и табака. Чрезмерное употребление алкоголя и табачной продукции наносит вред вашему здоровью.

## Глава 1. Старый шкаф, полицейский участок или история о том, как Астахову пришлось устраивать побег.

Анжела прекрасно помнила тот день, когда Астахов сообщил ей, что он собирается с ней развестись. Эта «новость» стала для неё настоящим потрясением. Она не готова была принять этот поворот судьбы и всячески убеждала себя в том, что это какая-то шутка. Она любила его и верила в то, что это чувство взаимно.

Сам Алексей больше ничего не испытывал к ней, прямым текстом говоря об этом. В его душе что-то перегорело к Анжеле, и он начал смотреть на их брак с совершенно другой, ранее неизвестной для себя стороны. Он неожиданно понял ту непреложную истину, о которой ему много раз говорили и Леонид Иванович, и Оля, и этой истиной было то, что Анжела любила деньги во всех проявлениях: в подарках, поездках, красивых вещах, украшениях. Она была из той категории женщин, которые очень быстро привыкали к красивой жизни и ни в чём себе не отказывали, и для которых, чтобы быть на одном и том же комфортном для себя уровне, с каждым разом требовалось всё больше и больше денег. Как говориться: аппетит приходит во время еды. А у Анжелы аппетит не умолкал ни на минуту.

В один прекрасный момент Алексей Алексеевич перестал давать ей то, что она так жаждала. Это выбило девушку из комфортной среды, которую она так не хотела терять.

Он пытался по-хорошему договориться с ней, но не выходило. Анжела долго не соглашалась на развод, каждый раз говоря ему, что работает в ЗАГСе и будет тянуть со всеми необходимыми документами, тем самым цепляясь за последнюю возможность, которая помогла бы ей удержать Алексея.

– Помни, Анжела! – говорил ей Астахов. – Это благодаря мне ты там работаешь. И благодаря мне ты можешь эту работу и потерять, если не подпишешь заявление о разводе. И я могу сделать так, чтобы тебя уволили с грандиозным скандалом, после которого тебя ни на одну работу нормальную не возьмут.

И ей пришлось согласиться. Сказка в её жизни феерично закончилась.

Выставленная на улицу с одним чемоданом в руке, она сказала самой себе, что будет бороться за Астахова, даже учитывая тот факт, что в его сердце не осталось места для неё.

Он пытался позабыть когда-то горячо любимую Анжелу, вскружившую ему голову своей красотой, простотой и независимостью, но она раз за разом появлялась в его жизни. Алексей понимал, что они живут в маленьком курортном городке, где все обо всём знают, и их встреча рано или поздно будет неизбежна, и он всячески оттягивал этот момент.

Анжела не замечала препятствий и стремилась встретиться с ним, и это стремление заставляло её по мере возможности искать Астахова по всему городу. Но что бы она ни делала, любые её действия не приносили никакого результата; Алексей был непреклонен в своём решении и при любой, случайной или нет, встрече давал ей разворот-поворот или попросту сбегал, заметив Анжелу на горизонте. Конечно, подобное отношение огорчало девушку, но она быстро брала контроль над своими эмоциями, так как знала, что если она проявит слабость, то проиграет окончательно в погоне за утраченным счастьем – погоне, которую сама же и создала.

Также она создала в своей голове из любви к Астахову целую трагедию, приукраша́я её в рассказах подругам и знакомым. С её слов она была глубоко несчастной, брошенной женщиной, чей возлюбленный не желает отвечать ей взаимностью, а его действия были наполнены равнодушием по отношению к ней. И подруги жалели её, утешали, давали советы, которые она пропускала мимо ушей. Анжела прислушивалась лишь к одному совету, и этот совет диктовало затуманенное слепой любовью женское сознание: Астахов должен вернуться к ней. Она не видела в этих отношениях никого, кроме себя и его. Мир со всеми остальными людьми и событиями перестали для неё существовать.

И она действовала…

По крайней мере, предпринимала попытки к действию.

Она знала, что её экс-супруг находится или на работе, или у своей бывшей, и его следует искать или там, или там. Да и приставка «бывшая» была в данный момент не уместна, так как Оля стала вновь любимой женщиной и вернула себе статус «нынешняя», и Анжелу это очень злило, так как понимала, что бывшей стала она сама.

*** *** ***

«Если он и в этот раз от меня не улизнёт, то я с ним поговорю. Обязательно поговорю!» – произнесла она, направляясь к полицейскому участку.

А в самом участке было оживление. Астахов собрался выходить на пенсию и решил это отпраздновать. Слухи о его отставке по Феодосии разнеслась очень быстро, и каждый, кто так или иначе имел тесные контакты с полковником, жаждал выпить с ним по рюмашке. Его встречи то с одними, то с другими людьми затянулись на неделю, и на каждой такой встрече ему приходилось проставляться. К концу недели ему надоела эта неорганизованность. Изначально он хотел отметить данное событие в тесном семейном кругу, но потом поменял своё решение. Он решил устроить небольшой сабантуй на работе, после чего переместиться вместе с сослуживцами, с которыми чаще всего пересекался по роду своей деятельности, в другое, по его мнению «более подходящее для данного торжества» место, в котором уже соберутся все домашние.

– Эй, «Сыровар»! – обратился он к майору Аслану Пенерджи[1]. – Ты хоть свою знаменитую мясную нарезку не забыл принести? А то в прошлый раз твоя копчёная баранина была особенно хороша!

– Так точно-с! – ответил тот. – Всё давно на месте.

– Так, где же она? – и Алексей Алексеевич взглянул на стол, который ломился от количества закусок.

– В холодильнике смотрели? Я оставил её там, – пробубнил майор, и Астахов ушёл в другой кабинет, в котором стоял холодильник.

Явились старший лейтенант Винников и лейтенант Буттылко, которые принесли в пакетах выпивку.

– Жора, не так надо сервировать стол, – сказал Винников к старшему лейтенанту по фамилии Каплан.

– Ой, ты-то мне ещё рассказывай, как надо! – ответил Георгий. – Столько раз сервировал, и претензий не было.

– Олег, чего ты к людям-то цепляешься, а? – произнёс Александр Буттылко, выставляя коньяк на стол. – Вроде неплохо смотрится. А если тебя что-то не устраивает, то раскладывай вилки и тарелки самостоятельно.

Вошёл Астахов, неся мясную нарезку.

– Итак, двигайте посуду, мне поставить некуда, – скомандовал он.

– Как вкусно пахнет! – и Винников понюхал мясо. – Как всегда Аслан готовил?

– А то! – гордо произнёс полковник. – Баранина и ягнятина.

Олег потянулся рукой к блюду с мясом, намереваясь схватить кусочек.

– А ну руки убрал! – рявкнул Астахов. – Рано ещё хватать закуску! Закусывать надо после, а не до, – и старший лейтенант покорно убрал руку назад.

– Аслан, где тебя черти носят? – обратился полковник к Пенерджи, который чем-то был занят в коридоре у окна.

– Он же лихой татарин! Небось, посчитал себя Алимом[2] и поскакал на своём коне по крымским просторам, – иронично произнёс Каплан.

– Всё шутите, товарищ дежурный, – сказал Аслан, войдя в кабинет. Он поставил на стол нарезанный дольками арбуз, который лежал на металлическом подносе.

– Ни в коем случае! – ответил Жора.

– Да ладно! Всё вам шуточки да прибаутки…

– Отставить разговоры! – скомандовал Астахов.

– Итак, мои дорогие сослуживцы, – продолжил он, беря в руку стопку, в который несколько мгновений назад Винников разлил коньяк. – Я оставляю свой пост с очень противоречивыми чувствами. Через несколько недель меня уже не будет здесь. Я отдал службе двадцать пять лет, и это было были самые лучшие двадцать пять лет в моей жизни! И я бы хотел выпить за вас, ребята! Без вас наша Феодосийская полиция не была бы образцово-показательной….

– И ещё знаменитой! – добавил Винников, истекая слюной и рассматривая нарезку.

– Ещё бы! Благодаря Лёни мы теперь прославились на весь полуостров, – поддержал лейтенант Буттылко.

– Разговорчики! – сказал Астахов. – Давайте лучше выпьем! – добавил он и осушил рюмку. Остальные последовали его примеру.

Старший лейтенант второй раз потянулся к мясной нарезке, намереваясь схватить самый большой кусок.

– После первой не закусывают, – остановил его Каплан.

– Так я занюхать, – ответил Олег и поднёс к носу долгожданный кусок и глубоко втянул в себя его запах.

– Между первой и второй перерыва нет вообще! – продолжил Винников, отложив кусок ягнятины на тарелку. Он быстро разлил присутствующим ещё по одной.

– Коллеги! – вновь начал Астахов. – Прежде чем выпить, я хочу вам кое-что сообщить. Вы знаете, что пост я оставить пустым никак не могу, – и он достал две бумаги. – Это рапорт о повышении, а также приказ о назначении на должность начальника Феодосийской полиции, – и все с интересом посмотрели на полковника.

– Последние несколько месяцев я очень долго думал, кого же оставить после себя. Дни и ночи напролёт я ломал над этим голову. И!.. – Алексей Алексеевич достал из выдвижного ящика стола погоны подполковника.

– И я хочу вручить вот это Аслану, – и он протянул погоны Пенерджи.

– Поздравляем, майор! – и остальные сотрудники зааплодировали.

– Теперь уже не майор, а подполковник, – поправил их Астахов. – Как вы уже поняли, после меня начальником станет Аслан, – и полицейские троекратно прокричали «Ура!».

Под шумок Винников всё же отправил в рот кусок мясной нарезки, и его «Ура» получилось смазанным и невнятным.

– Тише! – прислушался Александр к непонятному шуму в коридоре.

– Кто-то пришёл? Ты забыл закрыть отделение? – спросил его Астахов.

– Так, не я последний заходил, а Пенерджи. Он арбуз приносил.

Жора подошёл к двери и заглянул за дверь.

– Эй, алло! – сказала Анжела, озираясь по сторонам в коридоре. – Есть кто?

– Там Анжела! – сказал Каплан шёпотом.

– У-у! Тут такое будет! – потянул Винников, предвкушая нежеланное общение с Анжелой, и отправил в рот очередной кусок.

– Закрой дверь! – также шёпотом сказал Алексей Астахов, обращаясь к Жоре, и тот повернул ключ.

Раздался стук в дверь.

– Я знаю, что вы там, – сказала Анжела. – Опять пьянствуете? Я чую, что пьянствуете.

Астахов выпил рюмку, занюхал куском ржаного хлеба и быстренько выпил ещё раз.

– Скажите, что меня нет, – и он распахнул окно и начал вскарабкиваться на подоконник. – Скажите ей, что я ушёл. Соврите что-нибудь, – и Алексей вылез на улицу с той же ловкостью, с какой заправские ниндзя уходят от нежелательной погони.

– Во, даёт! – удивился Аслан. – К нему баба пришла, а он дёру дал! Если бы ко мне так бабы бегали, я бы горя не знал!

– Э, полицейские! Мне Астахов нужен, – продолжила Анжела, продолжая тарабанить в дверь. – Открывайте!

– Да открой ты ей уже, – сказал Буттылко. Каплан, нехотя, повернул ключ.

Анжела влетела в кабинет, чуть не задев старшего лейтенанта дверью.

– И где он? – поинтересовалась она, озираясь по сторонам.

– Ушёл, – ответил ей Аслан.

– И куда он мог уйти, а? Это дело неслыханное, чтобы Астахов с гулянки ушёл! – она оценивающее взглянула на стол. – Мне хоть нальёте? – потянулась она к коньяку.

– Это не тебе, а нам, – перехватил бутылку Винников.

– Ну и ладно! – сказала Анжела. – Но я всё равно знаю, что Астахов где-то здесь, – и она вышла из кабинета. Полицейские рванули за ней.

– Нюхом чую, что он где-то рядом! – добавила она. – Я его парфюм узнаю из тысячи прочих ароматов.

Алексею Алексеевичу после выпитого захотелось есть, и он аккуратно вскрыл окно соседнего кабинета, залез внутрь и подошёл к холодильнику, достал оттуда недорезанный кусок буженины и стал искать нож, открывая ящики своих коллег.

За дверью послышалось цоканье женских каблуков, и он заметался по комнате, чуть не выронив буженину на пол. Куда бы он ни пытался спрятаться, его везде, так или иначе, было видно. В самый последний момент он бросил взгляд на старый, немного покосившийся платяной шкаф с заедающей дверцей. Этот шкаф, доставшийся ему от предшественника, Астахову никогда не нравился, и он переставил его в другой кабинет. В сложившейся ситуации нелюбимый предмет интерьера стал просто спасением для Алексея, и он без раздумий залез внутрь, аккуратно закрыв за собой дверцу. Раздался характерный щелчок замка.

– Чёрт! – пробормотал он. Этот щелчок был ему известен и означал лишь одно: выбраться самостоятельно он уже не сможет.

Вошла Анжела, а за ней четверо сотрудников.

– Тут его нет, как видишь, – сказал Александр Буттылко.

– Да вижу я. Хорошо улизнул от меня Астахов! Сразу видно – профессионал! – иронично добавила девушка, прохаживаясь по кабинету.

– Тогда чего вы тут празднуете? – Анжела обернулась и пристально посмотрела на полицейских.

– Эм, ну… это… – начал Жора, подбирая нужные слова.

– Не тяни, Каплан!

– У Аслана вчера был день рождения, – взял инициативу в свои руки Олег Винников. – Вот, теперь он проставляется. Астахов приехал, поздравил его, повысил даже в звании, – и он вырвал из рук Пенерджи новые погоны и помахал ими перед лицом Анжелы, – и куда-то уехал.

– Куда?

– Домой! – неожиданно вырвалось у Аслана.

– Давно бы так! – произнесла Анжела и ушла. Полицейские проводили её взглядом до парадной двери, после чего рванули к окну, распахнули его и начали звать полковника.

– Да не орите вы, – послышался приглушённый голос Астахова из глубины шкафа. – Я здесь!

– А что Вы там делаете? – спросил Каплан.

– Как что?! Подрабатываю на полставки вешалкой, – ответил их начальник, хихикнув. – Лучше дверцу помогите открыть, а то её опять заклинило. Этот китайский замок открывается только тогда, когда пнёшь дверцу снаружи.

Полицейские с первой      же попытки открыли дверцу: перед ними стоял Алексей Алексеевич, откусывая прямо от куска буженины.

– Приятного аппетита! – проговорили они хором.

– Да пошли вы к чёрту! – раздражённо произнёс Астахов, проглатывая прожёванный кусок. – Пойдёмте, а то коньяк стынет. И ещё! Закройте уже входную дверь. Не хватало нам, чтобы ЭТА к нам вернулась, – и он вышел из кабинета. Пенерджи, Винников, Каплан и Буттылко переглянулись.

– Если никто не хочет закрывать дверь, то это сделаю я, – сказал Аслан. Другие пошли вслед за Астаховым.

Пенерджи почувствовал сопротивление, когда взялся за ручку двери и намеревался её закрыть на ключ.

– Эй, подожди, – заверещала Анжела. – Я сумку забыла, – и она влетела внутрь.

– Шухер! – заорал своим коллегам Аслан. – Возвращение грозной Анжелы!

Астахов от этих слов чуть не поперхнулся коньяком.

– Под стол, – прошептал Жора.

– Чего? – удивился полковник.

– Полезайте под стол, – и Астахов нагнулся, нырнул под скатерть, прихватив с собой тарелку с салатом.

– Простите, ребятки, но я тут сумочку свою оставила, – и она подошла к столу, остановившись прямо перед лицом затаившегося Алексея. Если бы она поставила свою ногу на несколько сантиметров дальше, то задела бы его тарелку. Сам Астахов не обратил на это внимание, так как он всячески сопротивлялся желанию чихнуть, чтобы не рассекретить себя, а чихать тихо, почти беззвучно он не умел, и каждая секунда ожидания превращалась для него в целую вечность.

Анжела взглянула на стол, пересчитала приборы.

– Вас четверо, а рюмок пять, – удивилась она.

– Так мы же говорим, что товарищ Астахов был тут, поздравил и ушёл, – сказал Жора.

– Ну и ладно, – произнесла она, забрала сумку, развернулась и направилась к выходу.

Астахов не выдержал и громко чихнул под столом, на котором всё содрогнулось.

Повисло гробовое молчание. Все боялись вымолвить хоть слово.

– Будь здоров! – сказала Анжела и обернулась.

Реакции не последовало.

– Будь здоров! – повторила она.

– Спасибо! – ответил Буттылко, почесав свой нос.

– Жулики вы все! Астахову привет передавайте! – проговорила она и покинула кабинет.

Астахов вылез из-под стола. На его форме были остатки салата.

– Ничего себе, чихнул! – сказал он, оценивая весь масштаб катастрофы. – Лучше бы заливное взял, а не салат: хотя бы в тарелке всё осталось, а не на мне.

Жора подал ему салфетку.

– Ну, ничего. Где наша не пропадала! – добавил Астахов, вытираясь. – Наливай! – обратился он к Винникову.

## Глава 2. Ведро с водой, шампанское в ванной или история о несчастной женской любви.

Стремление разыскать Астахова у Анжелы, действительно, не знало границ, а любая неудача ещё больше подстёгивала её. Она была из тех людей, кто нацеливался исключительно на победу. Она никогда не принимала поражения, которое было для неё чем-то из ряда вон выходящим.

«Если я его не увижу, мне будет плохо! Очень плохо!» – думала она про себя.

Она подошла к дому, в котором она предполагала разыскать Алексея. Она поначалу не решилась заходить внутрь, села на лавочку и стала ждать, пока кто-нибудь из семейства Астаховых соизволит выйти. Но тщетно.

Анжела не вытерпела и зашла в подъезд. Поднявшись на третий этаж, она позвонила в дверь.

В этот момент Леонид Иванович начинал прямую трансляцию в «Инстаграм». Теперь он делал прямые трансляции с завидным постоянством. Он начал изучать йогу, свёл употребление алкогольной продукции к минимуму, увлёкся приготовлением различных блюд вместе со своей Алечкой, сделав из этого целую рубрику.

– Итак, дорогие мои, – начал Лёня, обращаясь в камеру и поправляя смартфон на штативе. – Сегодня новые упражнения от Лёни SuperStar. Да-да, я помню, что вы меня просили в прошлом эфире. К сожалению, я на шпагат садиться не умею: здоровье не то. А если и сяду, то и не соберёте потом обратно! А вот ходить на руках я умею, – и он отошёл подальше от телефона, с лёгкостью встал на руки и сделал несколько шагов.

В этот момент раздался звонок в дверь. Леонид Иванович, не удержав равновесие, с грохотом упал на пол.

– Пап, открой дверь, я сейчас не могу! – прокричала из соседней комнаты Оля, которая стояла на подоконнике и домывала окно.

– Сию секунду, мои дорогие подписчики. Видимо, пришли мои внуки, – сказал дедушка. – Чего-то они рано явились. Я одной ногой здесь, а другой… тоже здесь. Не отключаемся!

Он открыл дверь. На пороге с недовольным выражением лица стояла Анжела.

– Алексей здесь? – спросила она, намереваясь войти, но Леонид Иванович остановил её.

– Его тут нет. А тебе чего тут нужно?

– Если быть точным, то кого! Не понятно, что ли? Мне Астахов нужен! – настойчиво произнесла она, предприняв ещё одну попытку войти. – Я хочу с ним поговорить.

– Да пошла ты вон! Его тут для тебя нет, и не будет! – и Лёня закрыл перед её носом дверь. – Выискалась! Ходит тут, ищет вчерашний день! – пробурчал он.

Лёня вернулся в зал.

– Тысячу извинений, мои дорогие! Рекламщики услуг не дают покоя…

– Э, серьёзно?! – сказала Анжела, войдя в квартиру. Лёня неожиданно осознал, что забыл закрыть дверь на замок.

– Алло, уважаемый! Не культурно захлопывать дверь перед гостями, – продолжала она, направляясь в сторону зала, в котором находился Леонид Иванович. – Вы бы мне в качестве благодарности за поиск первой любви хотя бы «спасибо» сказали, что ли. Ну, или поведали мне, где Алексея носит.

– Дорогие друзья, – обратился Лёня к подписчикам. – Наша трансляция переносится на неопределённый срок. Все подробности оставлю в «stories», – и он завершил прямой эфир.

– Кто тебе разрешал входить сюда, милочка, и отвлекать занятых людей? – спросил Лёня у неё.

– Я уже сказала, кого я ищу, но от Вас ответа не получила, – ответила она. – Да и не такие вы уж и занятые люди, как я вижу, – иронично добавила она. – Всё ролики свои снимаете да людей веселите.

Оля не захотела оставаться в стороне, услышав разговор Анжелы со своим отцом. Она слезла с подоконника, отжала тряпку, схватила ведро и направилась в зал. Она без единого колебания окатила грязной водой нежеланную гостью, которая стояла к ней спиной.

Анжела не ожидала этого, и из её горла вырвался звонкий крик. Мокрая, она повернулась к хозяйке квартиры и хотела что-то ей сказать, но Ольга её опередила.

– А ты ответ от нас и не получишь! – заявила Оля. – И кто чем занят – не твоё дело! Мой отец хоть чем-то полезным занялся, в отличие от тебя.

Лёня хотел было вмещаться и галантно выпроводить Анжелу, но его бойкая дочь не дала ему такую уникальную возможность.

– А ну пошла отсюда! – строго сказала хозяйка. – А то тряпкой отхожу тебя! Ну, пошла! Вон! – и она замахнулась на Анжелу, после чего та выскочила на лестничную площадку.

– Сколько раз мне повторять тебе, чтобы ты не ходила сюда и не искала Астахова? И чтобы духу твоего тут больше не было! Ясно? – и она захлопнула дверь, не дожидаясь ответа.

– И зачем ты её впустил? – спокойным тоном спросила Оля у отца.

– Она сама зашла.

– Ещё раз её впустишь, то и тебя я водой окочу, – добавила она. – Анжела никому спокойной жизни не давала и не даст.

– Да, понял я, понял. Не переживай! – произнёс Леонид Иванович и вернулся к «Инстаграму».

На лестничной площадке Анжела постаралась привести себя в порядок, вытерев стекающую воду и грязь со своего лица платком, но чем усерднее она это делала, тем больше тушь размазывалась под её глазами.

– Я до тебя, Астахова, ещё доберусь! – пробубнила она, спускаясь по лестнице вниз. – И до тебя, и до твоего драгоценного Лёши. Он будет моим! Слышишь? Моим!

Она не заметила, как из своей квартиры вышел Шурикович. На узком проходе они оба столкнулась.

– Извините, – первым произнёс он, после чего взглянул на незнакомку. – Я и не знал, что на улице дождь. Вроде, хорошую погоду передавали.

– К чёрту погоду! – сквозь зубы проговорила Анжела. – Знайте, что у вас в доме живёт ведьма. Она ниспослала на мою голову ведро с водой.

– И кто же это? – удивился сосед.

– Как кто?! Астахова!

– Ольга? Да ладно! Такая милая, порядочная женщина.

Послышались голоса Леонида Ивановича и Оли. Кто-то спускался по ступенькам вниз.

– Спрячь меня, – попросила Анжела.

– Чего? – удивился Шурикович, но девушка быстро сообразила, затолкала мужчину обратно в квартиру и зашла следом, прикрыв дверь. Она прильнула к дверному глазку и стала наблюдать.

– От кого ты прячешься?

– Ш-ш! – протянула Анжела. – Тихо! У меня тут спецоперация.

– Ты, вообще, кто такая?

– Я?! Я – жена Алексея Астахова!

– А-а! – догадался Шурикович, но потом понял, что что-то тут не так.

– Как жена? – переспросил он. – У него, что ли, две жены? Ну, первую жену я знаю…

– Если ты об Оле, то она – бывшая жена, – пояснила Анжела. Шурикович, конечно, знал, что Оля никакая теперь не бывшая, а что ни на есть нынешняя, законная супруга Алексея, но тактично промолчал.

– В каком-то плане, я тоже бывшая жена, – продолжила она. – Но я хотя бы та, которая состояла в браке с Астаховым после неё.

– Значит ты та, с которой он развёлся год назад? – поинтересовался он.

– Ага. Развёлся-то он, развёлся, но я-то его по-прежнему люблю. Он просто так не отвертится от меня.

– Тогда зачем ты следишь за Олей?

– Тише, – проговорила она.

За дверью прошла Оля с мусорным пакетом в руках.

– Петя, – тихо проговорил Шурикович, протягивая руку.

– Какой ещё Петя?

– Меня зовут Петя, – представился он.

– Анжела, – ответила она и пожала ему руку. – Выпить что есть? А то я была в полицейском участке, а там сабантуй. Сидят мужики, коньячок попивают. Так самой выпить охота!

– Я не пью…

– Ой, да ладно! Вся страна пьёт, а он нет? Как говорил Станиславский: не верю! – и она направилась вглубь квартиры, ища кухню.

– Я завязал, – сказал Шурикович. – И, кстати, Оля ушла. Ты можешь идти искать дальше своего…

– А ты сам-то знаешь, где Алексей? – перебила его Анжела.

– Без понятия. Я за людьми не слежу, и тебе не советую.

– Что не советуешь?

– За людьми следить. Если бросил тебя мужик, то и бросил.

– Вот именно, что бросил, Петя! Бросил! – эмоционально произнесла Анжела. – Даже рубля не оставил. Собрал все мои вещи в чемодан и сказал «до свидания». Всё это время любил, лелеял, подарки дарил, а потом – бац, и всё! Стала я ему не нужна в одночасье. Разве это по-мужски, по-христиански? – наигранно добавила она, прижалась к нему и стала имитировать слёзы. – А сам… сам-то ушёл к своей бывшей, с которой у них нет ничего общество.

– У них же двое детей: Денис и Никита.

– Вот! Дети! – и она оторвалась от его груди. – Дети, которые выросли! А со мной детей не захотел, – добавила она, вновь прижавшись к его груди. Петя, нехотя, погладил её по спине, успокаивая.

– Говорил, что не сможет заниматься детьми так, как ему хочется, – продолжила Анжела. – А я так хотела детей, так хотела!

– Не переживай. Будут у тебя дети. Найдётся тот, кто полюбит тебя, и который станет хорошим отцом для…

– Как ты не поймёшь: мне не нужен никто другой! – и она стала причитать ещё больше. – Я люблю Астахова! Разве не ясно? Я была с ним счастлива, а он поступил со мной так, словно я ему никто, и…

– Так, хватит разводить сопли! Мужчины этого не любят. И я уверен, что Алексей – тоже, – строго произнёс Петя. – Ты можешь добиваться кого угодно, но явно не через меня. Я тут тебе не помощник.

Анжела взяла себя в руки и перестала устраивать концерт для одного зрителя.

– А у тебя точно ничего нет выпить? – ещё раз поинтересовалась она.

– Точнее некуда! В своих ликёроводочных запасах я уверен больше, чем в самом себе.

– А может сходить, а? Я сгоняю! Я мигом! – и она выскочила за дверь, налетев на вернувшуюся Олю.

– Ты опять здесь? – произнесла Астахова. – Ты всё никак не угомонишься! – но Анжела не слушала её: она распахнула парадную дверь и скрылась за поворотом.

«Честное слово: малахольная», – прошептала Оля.

– Какая муха её укусила? – поинтересовался Шурикович у соседки.

– Да чёрт её знает! Видимо, не одна муха её кусала. Она после развода сама не своя.

– Я это уже так и понял, что она немного того, – и Петя покрутил пальцем у виска.

*** *** ***

Шурикович решил посмотреть телевизор и немного успокоиться после нашествия Анжелы. Она ворвалась в его уютную, холостяцкую жизнь как цунами. Он уже и позабыл, куда собирался идти, и какие планы на сегодня у него были.

Зазвонил телефон.

Петя поднял трубку.

– Дружище, ну ты где? – спросил его старый знакомый.

– Эм, Егор, я совсем забыл про тебя. Прости. Тут одна мадам меня с панталыку сбила.

– С чего она тебя сбила?

– С панталыку.

– А я уже подумал, что она водить разучилась и тебя реально сбила, – иронично произнёс Егор.

– Если бы! Ладно, мы не об этом. Так чего ты там хотел от меня на пляже? Чего звал?

– Ну, мы повидаться с тобой хотели.

– Кто это «мы»?

– А ты, что ли, совсем бывших коллег позабыл, а? Посидели бы с мужиками, кукурузу поели, пивка бы попили. Я ещё барабульку заказал. Её, кстати, сейчас готовят. Под пивко рыбка – самое оно!

– Так я не пью.

– Вот те раз! Не может быть!

– Может-может!

– Шурикович, ты заболел? Или у тебя язва открылась?

– Не! Просто для меня сейчас спиртное, как говориться, уже не «комильфо».

– А мы как пили, так и будем пить, – в телефоне послышался звон бокалов.

– И да, кстати, ты мне пару-тройку тысяч не одолжишь до конца месяца? – продолжил Егор.

– Зачем тебе?

– Ну, выручи по-братски.

Петя услышал, как кто-то бросил в его окно камушек. Он не прореагировал, подумал, что дурачатся дети, но через несколько секунд прилетел ещё один. Он встал с дивана, намереваясь отчитать расшалившихся детей. Отодвинув штору, он увидел под своим окном Анжелу. Она приподняла пакет, демонстрируя содержимое.

– Эй, Петя! Ты где? – продолжал Егор. – Так ты выручишь или нет?

– Извини, у меня тут навязчивые гости, – проговорил Шурикович. – И поищи себе другого спонсора. Ты мне с прошлого раза ещё тысячу не вернул, – и повесил трубку.

Он высунулся в открытое окно и обратился к Анжеле.

– Я же сказал, что…

– Да помню я, что ты ввёл в свою жизнь правило, которое не предусматривает алкоголь в любом его проявлении. Но хочу отметить, что из любого правила есть исключение. Разве ты откажешь прекрасной даме? – сказала она, но, оценив свой далеко не презентабельный вид после ведра с водой, добавила. – Ну, не совсем прекрасной даме, конечно. Тысяча извинений за мой не совсем шикарный вид. Внешность – дело поправимое.

– Представь себе: откажу прекрасной даме! – ответил Петя.

– Тогда ты можешь и не пить, а я выпью. А ну-ка, подержи! – скомандовала Анжела, протягивая пакет, который она чуть не выронила, но Шурикович успел среагировать и перехватил его. – Я к тебе, Петя! – и она начала залазить в окно, упираясь ногами в стену.

– Не-не! Ты куда, Анжела? Упадёшь же! – запаниковал он.

– Не волнуйся! – сказала она, наполовину просунувшись в его квартиру. – Где Анжела только не была, что с ней только не происходило! – заговорила она про себя в третьем лице. – Руку подай лучше, – и Петя свободной рукой втянул её в свою квартиру.

– Ну-с, за знакомство! – и она достала бутылку шампанского из пакета, лёгким движением руки вскрыла её, после сделала несколько глотков.

– Будешь, Петруша? – предложила она.

– Нет, спасибо. Я…

– Что ты всё заладил «я» да «я»? Лучше мне скажи, где у тебя ванная.

– Справа по коридору, – ответил он. – Эй, стой! Остановись! – запротестовал Петя. – Тебе лучше здесь не оставаться.

– А я могу разве в таком виде идти домой? – и она покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя себя со всех сторон. – Посмотри на меня: вся генеральная уборка квартиры твоей соседки оказалась на мне! Я выгляжу как половая тряпка и даже хуже, чем половая тряпка. Если бы люди участвовали в конкурсе «самая лучшая ветошь», то я бы выиграла первое место. А если кто-то меня увидит в таком виде? Нет! Однозначно нет! Мне хватило одного похода в магазин. На меня смотрели так, словно я до этого пряталась в ливневой канализации, как Пеннивайз[3], и только красного шарика мне не хватало для полного образа.

– Пенни… кто? – спросил Шурикович. Данный персонаж был ему не знаком.

– Не важно, кто. Я приму душ, и ты меня не остановишь, – и Анжела заперлась в ванной.

Через секунду она открыла дверь и взглянула на ошарашенного от её наглости Петю.

– Я здесь кое-что забыла.

Она забрала у него пакет и хлопнула дверью, напевая какую-то непонятную песню.

Шурикович несколько секунд поразмыслил над происходящим. Он не знал, как выгнать её из своей ванной, а врываться туда самому и выталкивать полуголую девушку, ему было неудобно. Он поднялся на третий этаж и позвонил в квартиру Астаховых.

За дверью послышался голос Ольги.

– Пап, если пришла опять эта ненормальная, то скажи ей, что я варю суп и с огромным удовольствием вылью его ей на голову, – сказала она.

Дверь легонько приоткрылась. В проёме показалось лицо Леонида Ивановича.

– Что случилось, Шурикович? – настороженно спросил он.

– Кто там, пап?– поинтересовалась Оля.

– Это я, – сказал Петя соседке.

– А, ну ладно тогда, – ответила соседка из кухни.

– У нас проблема.

– Какая? – спросил Лёня.

– Ваша Анжела.

– А что Анжела? Так она ушла, вроде как.

– Ушла, да не совсем. Она купила выпивку, залезла ко мне в окно и заперлась у меня в ванной.

– Она что? Залезла к тебе в окно?! С выпивкой?! – удивилась подоспевшая Оля. – А ну заходи! – и она сняла цепочку с двери и впустила соседа.

– Рассказывай! Наверное, это ты подговорил её выпить, – продолжила хозяйка квартиры.

– Я ж не пью. Завязал ещё в прошлом году, – начал Петя. – Так она ко мне мокрая зашла. Говорит, мол, Астахова хочу вернуть.

– О, эта история будет длиться вечно. «Нет повести печальнее на свете»[4], – иронично сказала Оля. – Она приходит сюда уже не первый раз. Я её прогоняю и прогоняю, а она, как верный щенок, возвращается под дверь хозяина.

– Но сейчас она явно ошиблась дверью, – сказал Петя. – А если быть точнее – окном. Вы мне скажите, что мне с ней делать-то? Она – бывшая жена Алексея, а не моя. Она мне даже и бесплатно не нужна. Сидит в ванной, песни горланит да шампанское попивает.

Они втроём спустились в квартиру Шуриковича. Ещё на лестничной площадке был слышны те громкие, не в такт пропетые слова, которые Анжела называла песней о любви.

Оля постучалась в ванную.

– Открыто! Заходи мой дорогой Петруша! – заявила Анжела. – Побудь со мной. Мне скучно, – добавила она, заливаясь смехом.

Шурикович распахнул дверь и машинально отвернулся, чтобы не смотреть на голое женское тело. Анжела в нижнем белье лежала в ванной под струями тёплой воды из лейки, подвешенной на держателе.

– О, какие люди! – продолжила она, переводя взгляд с Оли на Леонида Ивановича и обратно. – Пришли пить мировую? Я согласна и на мировую, но только у меня одна-то бутылочка уже всё, тю-тю! – и она продемонстрировала пустую бутылку из-под шампанского, опуская её на кафельный пол.

– Что ты тут устроила? –спросила у неё Оля.

– Как что?!

– Что ты делаешь в чужой ванной?

– Ты же меня грязной водой облила, а помыться не предложила. Не хорошо так с людьми, ой, как не хорошо! Вот, Петруша меня впустил. Он добрый человек! – и она встала во весь рост в ванной и потянулась к нему рукой, но сосед сделал от неё шаг назад.

– Ты сама залезла ко мне, – сказал он. – Я тебя не впускал.

– Ой-ой-ой, не впускал! Разве можно кавалеру отпускать даму в грязном виде на улице, а?

– Давай вставай и уходи, не позорь себя! – сказала Оля. – Иначе не скажу, где Астахов, и не дам тебе с ним поговорить.

– Я себя не позорю. Я помоюсь и тихо-мирно уйду, – ответила Анжела. – А разговор с Лёшей – это здорово! Так выпеть хотите или нет? – и она указала на стоящий в углу пакет с выпивкой и закуской.

Все отрицательно покачали головой.

– А если не хотите, то выпью я. Не пропадать же добру! – и Анжела стала вылезать из ванной, но не заметила лежащую на полу бутылку. Её нога скользнула по мокрому стеклу, и она с грохотом упала на холодный пол. Бутылка отлетела куда-то в угол и задребезжала на кафеле.

– Она жива? – спросил Лёня.

Все трое склонились над ней.

– Да, по ходу, – сказала Оля, прикоснувшись к Анжеле, после чего та что-то невнятно проговорила.

– Э! Анжела, подъём! – обратилась она к девушке. – Хватит претворяться полуживой. Фокус не прокатит.

– Помогите! – прошептала Анжела. – Кажется, я что-то себе сломала.

Шурикович и Леонид Иванович подняли на ноги Анжелу. Из её носа лилась кровь. Они завернули её в полотенце, отвели в зал и усадили на старый, местами прогнутый диван. Оля нашла в аптечке соседа вату и сделала из них два тампона, которые через мгновение красовались в носу Анжелы.

– Сиди смирно, – сказала она ей. – Пусть кровотечение остановится.

– Мой нос хоть цел? – поинтересовалась девушка. – А то буду уродиной, и никто не посмотрит на меня, – и она начала хныкать.

– Цел твой нос! Зарастёт как миленький! – успокоила её Ольга. – И будут на тебя мужики внимание обращать, – добавила она. Анжела исподлобья посмотрела на неё, и Астахова поняла, что последняя фраза из её уст в адрес Анжелы прозвучала, по меньшей мере, странно; после того, как Анжела распласталась в ванной, Оля совсем позабыла истинную причину, по которой она здесь.

Оля вывела отца и соседа на лестничную площадку.

– Нам надо выпроводить эту мадмуазель отсюда, – начал Лёня, – и чтобы она больше сюда не шастала.

– Я с тобой полностью согласен, – добавил Петя.

– И как вы оба это себе представляете? – спросила Ольга. – Вызвать ей такси, и пусть едет, куда захочет? Так что ли? Прогонишь её раз, и она прискачет во второй, а прогонишь её во второй, она и в третий раз явится, и будет тут ходить да Алексея всё искать. Плавали – знаем! Надо действовать по-другому. Если она так хочет чего-то получить, но это от неё не зависит, то пусть поиграет по нашим правилам. Я не зря сказала, что позволю ей встретиться с Астаховым. Но будет это не сейчас.

– А когда? – спросил Шурикович.

– Не знаю, но точно не сегодня, – ответила соседка.

Повисло неловкое молчание.

– Петь, у меня к тебе просьба, – сказала Оля. – У нас сегодня событие. Мы скоро едем в кафе Тамраза и будем там праздновать выход Астахова на пенсию, и я бы не хотела, чтобы Анжела явилась к нам и всё испортила. Ты бы мог её чем-то занять?

– Ну, я даже не знаю, – замялся сосед.

– Я смогу тебя устроить работать в гостиницу к Никите и Денису.

– Да?!

– Да! И будешь работать так, как душе угодно, а не возить людей туда-сюда за многие километры.

Но Шурикович не успел дать своё окончательное решение.

– Дочь, у нас что-то горит, – произнёс Леонид, принюхиваясь.

– Это от Анжелы – перегаром, – сыронизировал Шурикович.

– Нет, не от неё, – сказал Лёня.

– Зажарка! – воскликнула она, вспомнив о том, что не выключила плиту в квартире. – Пошли, пап. Не до Анжелы сейчас, – и Оля побежала по ступенькам наверх. Леонид Иванович спокойно проследовал за ней.

– А как же Анжела? – спросил сосед. – Я не хочу её оставлять у себя. У меня на сегодня были совершенно другие планы, и она явно в них не вписывается.

– А нам тем более не до неё. У нас почти пожар. Мы ж свои люди, Шурикович. Сочтёмся! И помни про гостиницу! – ответил Лёня и скрылся в своей квартире.

Петя в замешательстве остался один на лестничной площадке. Он не знал, что делать, не знал, как занять Анжелу. Он вышел на улицу и нервно закурил. Его не прельщал тот факт, что эта «мадмуазель», пришедшая найти его соседа, продолжает зависать в его квартире, и ему, как няньке, приходится следить за её поведением.

«Вечно эта семейка! – подумал он. – То одно им надо, то другое. То люльку им одолжи, то с Анжелой посиди».

– А курить – здоровью вредить! – произнёс чей-то знакомый голос.

Петя обернулся: на его подоконнике в мокром белье сидела Анжела.

– Да спрячься ты, пока опять не упала! – гаркнул Шурикович, и она исчезла в комнате.

– Боже, дай мне терпения с этой женщиной! – взмолился он, бросил окурок на землю и потушил его ногой.

Войдя в зал, он обнаружил, что Анжелы здесь нет. Через мгновение она высунулась из ванной и поинтересовалась, где у него стиральный порошок.

– Под ванной, – ответил он. – А тебе он зачем?

– Вещи постирать.

– Дома постираешь!

– Пётр Батькович (не знаю, как по батюшке)…

– Александрович!

– Пётр Александрович, дорогой мой человек! Вы мне прикажите ехать в одном белье и грязным платьем подмышкой в автобусе? – спросила она. – Все вы меня гоните отсюда. Чем же я вам не угодила, а? Никому я не нужна. Астахов гонит меня, Оля – тоже…

– Не начинай! – перебил её сосед. – Стирайся, давай! Машинку, думаю, знаешь, как включить, – и он удалился на кухню.

Анжела заулыбалась и похлопала от радости в ладоши: хоть кто-то пусть и ненадолго, но позволил ей остаться.

## Глава 3. Испорченный обед, «Евгений Онегин» или история о том, как Анжела начала многое переосмысливать в своей жизни.

Оля ужаснулась от увиденного: лук и морковка безнадёжно подгорели. Смрад наполнил всю кухню. Она, не раздумывая, выкинула содержимое сковородки в урну, а саму сковородку положила в раковину и включила воду.

– С этой Анжелой всё не ''слава богу'', – пробубнила она. – Как является, то всё идёт наперекосяк.

– Не переживай, – сказал Лёня.

– Как тут не переживать-то?! Она вечно пытается выловить Алексея и приходит сюда с завидным постоянством. Не успею я и глазом моргнуть, как она с нами в одной спальне поселиться. У нас же с Астаховым недавно была роспись, и не хватало ещё, чтобы она об этом узнала, – и Оля поменялась в лице, вспомнив, что Анжела по-прежнему работает в ЗАГСе. – А она же узнает! Чует моё сердце, что узнает!

Оля с Алексеем скромно, в окружении самых близких людей сыграли свадьбу в Ялте месяц назад, и она уже начала представлять, как на это событие отреагирует Анжела. После того, как Астахов вернулся в семью, в нагрузку Оля получила и его бывшую супругу, которая периодически маячила перед их глазами, тем самым раздражала всех домочадцев. Для неё до сих пор было загадкой то, почему Анжела при наличии доступных ресурсов ещё не выяснила подробности жизни их семьи. В голове у Оли крутились разные мысли, и их непрекращающийся поток она не могла остановить. И единственное, что хотела она в сложившейся ситуации, – это больше никогда не видеть Анжелу.

– Дочь, она ещё молодая и глупая. Она найдёт себе нового мужчину, влюбится в него, забудет Алексея и успокоится, – начал Леонид Иванович, обращаясь к дочери.

– Она?! И ещё успокоится?! Пап, Анжела никогда не успокоится! Припомни моё слово. Да и других мужчин кроме Лёши она не замечает.

Оля сильно сжала кулаки.

– Мне аж зла не хватает, когда подумаю о том, что она со мной под одной крышей находится!

– Постарайся, дорогая, хоть бы сейчас об этом не думать. Всё будет хорошо.

– Как не думать-то? Теперь эта дамочка въелась в мои мысли, как ржавчина въедается в металл, – и она кинула мочалку в раковину, перестав начищать сковородку.

– Тише, тише, – еле слышно сказал Лёня, приобняв дочь за плечи. – Просто выдохни, и с выдохом отпусти все мысли об Анжеле. Ты сильнее её, ты лучше её. Не стоит нервничать из-за каких-то там девиц. Вдох и выдох. Вот! И ты уже улыбаешься. А улыбка тебе к лицу. Когда ты улыбаешься, ты становишься ещё больше похожей на свою мать, а она так сильно любила улыбаться.

Зазвонил телефон. Оля подняла трубку.

– Ну, как твоя уборка, дорогая? – бодро произнёс Астахов.

– Прекрасно, если не учитывать мокрый ковёр в зале и испорченную зажарку для супа.

– Что-то случилось?

– А ты догадайся! – сказала Ольга. – У нас только одна причина происшедшего, и эта причина имеет человеческое имя.

– Анжела?!

– А кто ещё?! – ответила она. – Анжела и причина, и вечная проблема.

– Она и до вас добралась? Ну, дела!

– Что ты имеешь в виду под словом «и до вас добралась», Алексей?

– Так она в участок заявилась, меня искала, – пояснил он. – Так я сбежал через окно, дабы не встречаться с ней.

– Ты сделал что? Сбежал от неё через окно? – и Оля залилась звонким смехом. – У тебя с молодости особая любовь к окнам, но только тогда всё было с точностью да наоборот. В ту пору ты как месяц в полицию устроился и постоянно сбегал со службы ко мне. Помню, когда мы только-только начали встречаться, ты ко мне постоянно на второй этаж общежития, минуя коменданта, залазил по берёзе.

– Ага, в один раз чуть вниз не упал.

– Да-да, тебя тогда кожаный ремень спас, который за карниз зацепился.

– А что, мой зятёк к тебе по берёзе в гости заходил? Он у тебя реально сумасшедший! – сказал Лёня, но дочь сделала ему жест рукой, чтобы он не мешал ей говорить с мужем.

– Сейчас мне такое не под силу, – сказал Алексей.

– Это точно! С твоим-то откормленным за годы службы животом только с первого этажа от Анжелы сбегать.

– Да, я сбежал в окно, и не отрицаю этого, как и не отрицаю свой живот, – подтвердил Астахов. – У меня других вариантов не было. Анжела влетела, стала колотить в дверь, но моим бойцам удалось её с горем пополам спровадить.

– Да он чуть не сорвал всю спецоперацию под названием «Анжела в кабинете», – Оля услышала в трубке звонкий голос Аслана. – Сначала он спрятался в шкаф, но потом осознал, что все его прекрасные телеса сей расчудесный шкаф в себя не вмещает, и решил сменить локацию. Залез он, значит, под стол с куском буженины в кармане и салатом в руке, да и как начал кукарекать на всю Ивановскую…

– Да что ты несёшь, Пенерджи? Не было такого! – возмутился Алексей Алексеевич.

– Да, не было, – вновь послышался в трубке голос Аслана. – А ведь круто было бы, если Анжела твоё кукареканье услышала, а? – обратился он к полковнику, на что тот скорчил недовольную гримасу.

– Но под стол он действительно залез с данными пищевыми припасами, да и чихнул там та́к, что у нас аж стол подпрыгнул! Ещё никогда Штирлиц не был так близок к провалу, – продолжил новоиспечённый подполковник, слыша смех Оли и Лёни из телефона своего начальника. – Сделал бы он это секундой раньше, то всё: пропал бы твой Астахов навечно в объятиях Анжелы, и поминай, как звали. Слава богу, она под стол не заглянула, а то бы лицезрела, как её бывший сидит весь в салате и с надкушенной в нескольких местах бужениной, – тот ещё образ!

– Ладно, посмеялись, и хватит, – сухо произнёс Алексей Алексеевич. – Ты хоть сама собралась?

– Мне собраться пятнадцать минут. Я же собираюсь быстро. Ты же это знаешь.

– Тогда мы будем через 20 минут.

– Нет! – громко произнесла Оля.

– Почему нет?

– Езжайте сразу к Тамразу.

– А я хотел заехать за тобой и Лёней.

– Наша «проблема» ещё где-то поблизости.

– В смысле?

– Анжела у Пети. Не хватало ещё того, чтобы она тебя случайно у дома увидела.

– А что она у него делает? – поинтересовался Астахов.

– Лучше бы ты спросил, почему у меня суп не готов до сих пор и ковёр мокрый.

– И почему же?

– Так она явилась, начала тебя искать и на отца наехала. Я в этот момент окно домывала и всё слышала. Я не стерпела, решила её немного остудить, ну и вылила ведро на неё, – и тут уже смеялся сам Астахов.

– Погнала я её, значит, из дома, а она к соседу и пристала. И, кстати, она эту дурную привычку у тебя переняла?

– Какую?

– Так она залезла к нему в окно мокрая, чумазая, но зато с пакетом выпивки! Как тебе такое, Алексей, а?

– Лихо! – коротко произнёс муж.

– Вот и я про то же! Лихо она способность заходить и выходить через окна у людей заимствует, – сказала Оля, после чего продолжила. – Мы попытались её вразумить, но она растянулась на полу в ванной у Шуриковича.

– Ты бы видел, как она по полу ползала, – сказал Леонид Ивановичу зятю, выхватив трубку из рук дочери. – Всё прощение просила и умоляла нас с Олей встречу с тобой организовать.

– Встречу?! – удивился полковник.

– Да, встречу, – продолжил Леонид Иванович. – Да всё поклоны била. Если дурак в молитве лоб расшибает, то Анжела – нос. Так и случилось. Мы её у Шуриковича оставили. Пусть перекантуется немного, отлежится да в чувства придёт. Авось и отпустит её.

– Ну, и ладно, – произнёс Астахов и попросил передать Оле трубку.

– Мне парней забирать? – обратился он к своей супруге.

– Денис и Никита обещали заехать с минуты на минуту.

– Ну, и славно. Тогда мы ждём вас у Тамраза.

*** *** ***

Анжела вместе с шампанским купила ещё немного продуктов. Она порылась в пакете, достала оттуда сыр и нарезной хлеб, сделала себе бутерброды, открыла вторую бутылку и сделала несколько глотков.

– Пить в одиночестве – верный путь к алкоголизму, – констатировал Шурикович, зайдя в зал.

– Да что ты знаешь об алкоголизме? Ты ж не пьёшь, – сказала девушка, сев на старенький диван.

– Я и так по себе сужу. Раньше пил. Теперь нет. Вот и говорю, что когда пьёшь один, то не знаешь меры.

– Я свою меру знаю, – ответила Анжела, доедая первый бутерброд.

– М-да, мера! – и Пётр заглянул в пакет, в котором ещё было две бутылки. – Не плохая мера у тебя, однако.

– Я же ещё и на тебя рассчитывала. Кстати, хочешь бутерброды? – и она протянула ему тарелку.

– А я рассчитывал, что ты окажешься более умной женщиной и не станешь возвращаться с выпивкой к незнакомому, непьющему человеку, да и ещё заходить не через дверь, как делают это нормальные люди, а через окно. А за бутерброд спасибо, – и он отправил закуску в рот.

– Извини за это. Я, почему-то, подумала, что ты меня через дверь не пустишь. Сколько бы я не пыталась достучаться до многих закрытых дверей, они продолжали оставаться для меня закрытыми.

– А может, стоит сделать шаг назад? – спросил Шурикович, и Анжела удивилась.

– Чтобы открыть какую-то дверь, надо иногда отступать, – пояснил он. – Некоторые двери открываются «на себя».

– Возможно, – произнесла она. – Да, возможно, ты и прав. Всё то, что я пытаюсь так сильно заполучить, ускользает от меня. Может быть, мне действительно отступить, отойти на шаг или на два назад, и то, что я действительно хочу, придёт ко мне само? Как ты думаешь?

– Я думаю?! Я думаю лишь то, что из-за тебя у Астаховых чуть пожар не случился.

– Как пожар? – подскочила Анжела, выронив бутерброд. – Они живы?

– Живы они. Всё хорошо.

– Это я во всём виновата, – произнесла она, рванув к двери. – Какая же дура!

– Да стой ты! – попытался догнать её Шурикович на лестничной площадке. – Если был пожар, то сюда бы давно приехали укротители огня на своих красных машинах и тушили бы тут всё.

– Не мешай мне. Я хочу извиниться перед Олей, и я это сделаю, – сказала она, нажав на звонок.

Оля открыла дверь.

– А мы только что тебя вспоминали, – сказала она Анжеле.

– Оль, я её уведу, – произнёс сосед, схватив девушку за руку. – Не обращай внимание.

– Да отстань ты от меня! – и Анжела вырвалась из рук Шуриковича. С её тела соскользнуло полотенце, и она осталась на лестничной площадке в одном нижнем белье.

– Я хотела извиниться перед тобой, – начала она, не обращая внимания, как Петя пытался всучить ей упавшее полотенце. – Из-за меня у вас квартира чуть не заполыхала.

– Да ладно. Всего лишь зажарка сгорела, – пояснила Оля.

– Да достал ты со своим полотенцем! – громко произнесла Анжела, вырывая полотенце из рук соседа.

– Да, в полотенце тебе было бы лучше, – промолвила Астахова. – И как твой нос?

– Не знаю. Вроде бы, ничего.

– Если крови нет, то можешь вытащить, – и она указала на ватные тампоны, которые ещё прибывали в носу Анжелы.

– И с тебя ещё суп, – добавила Оля.

– Суп?!

– Да. Мы сейчас собираемся уходить, а из-за тебя я не успела доварить суп. Если хочешь действительно извиниться передо мной, то с тебя готовка.

Анжела хотела что-то сказать, но внизу послышались голоса двойняшек.

– Быстро заходите, – и Оля затянула Анжелу вместе с Шуриковичем к себе в квартиру. – Идите в ванную!

– Опять в ванную? Ну, уж нет! – в один голос сказали они.

– Тогда извинения я не принимаю и не устраиваю твою, Анжела, встречу с Астаховым. Выбирай! Раз, два…

Послышались шаги за дверью.

– Три, – проговорила Оля, и Шурикович с Анжелой скрылись, как они предполагали, в ванной. Но тем помещением, в который они попали, оказался тесный туалет.

Зашли Никита и Денис.

– Привет, – сказали они.

– А чего тут так пахнет? – спросил Денис.

– Да я суп готовила, не уследила. Потом приду и доготовлю.

– Что у нас с дверью в туалет? – спросил Никита, пытаясь открыть дверь. – Раньше ведь не заедала.

– А там дедушка, – быстро сообразила Оля, давай жест отцу в зал, чтобы тот не выходил. – Его чего-то прихватило немного, и он теперь думы думает, восседая на фаянсовом троне. А тебе срочно в туалет?

– Да не, не очень. Схожу потом, – проговорил Никита.

– Ну, тогда я сейчас быстро соберусь. Подождите нас внизу.

– Да мы и тут можем подождать, – сказал Денис, расхаживая по коридору, не разуваясь.

– Идите на улицу! Я только полы вымыла, а вы тут в обуви ходите! – возмутилась мама. – Идите-идите, воздухом подышите, – и ребята удалились.

Леонид Иванович вышел из зала и постучался в туалет.

– Можно выходить, – произнёс он.

– Да подождите вы! – сказала Анжела.

– А чем вы там таким заняты, что нам приходится вас ждать, а? – спросила Ольга.

– Лучше бы я этого не видел, – проговорил Шурикович, – и не чуял! – и он нащупал замок изнутри и выскочил из туалета.

– Оль, а где у тебя туалетная бумага? – спросила сквозь дверь Анжела.

– Прямо за бачком с водой, на полке, – ответила она.

– Что она там делает? – поинтересовался Леонид Иванович у Шуриковича.

– Как что?! – сказал сосед. – Делает ровно то, что со слов Оли минуту назад делали Вы, Леонид Иванович, восседая на фаянсовом троне, – и дедушка поморщился.

– А подождать, пока мы уйдём, она не могла?

– Сказала, что нет.

– И как ты это стерпел?

– А у меня был выбор? – удивился Шурикович. – Отвернулся к двери, и всё.

– Анжел, мы ушли, – обратилась Оля к девушке, стукнув ей в дверь. – Мы придём поздно. Когда суп сваришь и соберёшься уходить, просто дверь захлопни. Сами потом откроем.

– Хорошо, – проговорила она.

– И ещё, – добавила хозяйка квартиры. – Освежитель воздуха внизу, в правом углу.

– Ага, спасибо, – ответила Анжела, и отец с дочерью ушли, распрощавшись до вечера с Петей.

– Анжел, ты там жива? – спросил Шурикович, подойдя к туалету и постучав в дверь.

– Ага, ещё бы! – ответила она, резко открыла дверь и ударяла ею в лоб соседу.

– Ой, прости, пожалуйста, – начала она.

– СКП! – произнёс Петя.

– Чего-чего? – удивилась Анжела.

– Это значит: «Смотри, Куда Прёшь!», – пояснил он.

– После того, как ты меня дверью заехала, точно нужно выпить, – добавил Шурикович, хихикая.

Но от предложения Пети они отказались, так как им предстояла готовка.

– Если я сейчас напьюсь, то точно не смогу готовить, – пояснила Анжела, – а встреча с Алексеем для меня важнее.

Она включила комфорту под ещё горячим бульоном и занялась зажаркой из лука и морковки. Шурикович нарезал очищенную Олей картошку и отправил её в кастрюлю. Сосед быстро нашёл специи и соль и добавил их в бульон, после чего занялся приготовлением салата из квашеной капусты.

– Хочу заметить, что ты готовишь прямо как профессионал, – сказала Анжела.

– Когда живёшь один, приходится вертеться, – ответил он. – Моя мама всю жизнь поваром проработала в санатории, много вкусных блюд умела готовить из минимального количества ингредиентов. Она многому меня научила. Да, и приготовление еды – это не единственная вещь, в которой я знаю толк.

– А в чём ещё?

– В чём?! Я люблю литературу. Я знаю много стихов и поэм наизусть. «Мой дядя самых честных правил, Когда не в шутку занемог…»[5], – начал он.

– Ой, не надо, я прошу тебя! А то ты Пушкина мне до утра читать будешь.

– А что ты имеешь против Пушкина?

– Ничего. Но некоторые его творения чересчур длинные для того, чтобы их заучивать и декламировать девушкам. Да и сам Александр Сергеевич об этом написал: «…Его пример другим наука; Но, боже мой, какая скука…», – и она эмоционально взмахнула рукой.

– Вообще-то этой строчкой он хотел сказать немного другое, а именно…

– Неважно, что он конкретно имел в виду, – прервала его Анжела.

– Мне Астахов даже коротеньких стихов о любви не читал, – добавила она после паузы. – Любой девушке приятно, когда её любимый читает стихи, пусть даже и коротенькие.

– Видимо, у Алексея такой характер, и стихи – это не его.

– Ага. Как он сам мне однажды сказал: я – старый вояка, и не знаю красивых слов любви. Ха, не знает! – воскликнула Анжела, помешивая содержимое сковородке деревянной лопаткой. – Всё он прекрасно знает! Как речь заходить об Оле, то он весьма и весьма красноречив. Я аж представляю, как он соловьём заливается, говоря прекрасные слова твоей соседке. В красноречии ему надо соревноваться с кандидатами в предвыборной гонке, и я больше чем уверена, что люди проголосуют если не за него самого, то точно за то, что срывается с его уст. А если на месте Оли нахожусь я, то он словно воды в рот набрал: мямлит что-то нечленораздельное. Вроде бы один и тот же человек, а ведёт себя с нами двумя по-разному, – и она замолчала.

Анжела отключила пламя под сковородкой и отправила зажарку в суп.

– А, может быть, ну его, этого Астахова! – неожиданно произнесла она. – Не хочет со мной видеться, то это его проблемы, а не мои. Захочет увидеться со мной, то знает, где меня найти.

– Давно бы так.

– Вот ты, Петя! – и она подошла к нему вплотную. – Хороший ты мужчина, Петя, а одинок.

– Да так вышло, – растерянно ответил он. – Я как-то и не стремился себе женщину найти.

– Почему?

– Да были женщины в моей жизни, но не сложилось. Всё не то да не так. Да и привык я к одиночеству, – пояснил Шурикович, убирая готовый салат в холодильник.

– Как можно привыкнуть к одиночеству? – спросила Анжела. – Человек – социальное животное, которому нужен постоянный контакт с себе подобными. Вот, я одинока и от этого несчастна.

– Ты не настолько несчастна. Тебе так кажется. Ты просто перестала думать о чём-то другом. В твоей голове всё время Астахов да Астахов, и для других мыслей у тебя просто места не осталось, – сказал Петя.

– И что ты предлагаешь? – спросила Анжела.

– Тебе надо отвлечься.

– Отвлечься?!

– Да!

– Но как? И где? Тут кроме воды и песка и нет ничего.

– А когда ты последний раз купалась в море?

– Я на море живу всю жизнь.

– Я спросил не об этом. Я тоже живу всю жизнь около моря, и купаюсь там очень редко. Ну, так что?

Анжела села за стол и погрузилась в раздумья. Она всё никак не могла припомнить, когда именно ходила на пляж в последний раз.

– Эм, ну.… Я купалась в море очень давно.

– Насколько давно?

– Несколько лет назад, – ответила она.

– Вот! Проблема всех живущих на море состоит в том, что они настолько сильно им насыщаются, что относятся к нему как к данности, и забывают, когда надевали на себя купальник.

– А я и не помню даже, где мой купальник.

– Так пошли и купим! – предложил Шурикович.

Анжела обрадовалась. Ей всегда нравилось, когда покупалось что-то новенькое. А если это покупалось не за её деньги, то её радости не было предела.

## Глава 4. Принцип Скарлетт, салют или история о том, как пришлось спасать Анжелу.

По пути в кафе Тамраза четвёрке пришлось задержаться, так как у нефтебазы они встретили семейство Касаткиных.

– Чего вы тут стоите? Вы должны были давно приехать, – поинтересовалась Оля у сестры.

– Да мы колесо прокололи, а кое-кто нужные инструменты накануне из багажника вынул, – ответила Люба и грозно посмотрела на мужа.

– А я-то тут причём? Ты лучше у сына спроси.

– Я тоже не причём. Мне инструменты и бесплатно не нужны, – проговорил Женя.

– Ладно, молодёжь, расступись! – сказал Лёня, оценил ущерб и быстренько поменял колесо вместе с внуками, которые нашли нужные инструменты в багажнике их семейного автомобиля.

– Вот, если бы мы проехали незадолго до вас, то вы тут куковали до самого вечера и ждали, пока мы о вас вспомним, – пошутил он.

– Пап, меньше слов – больше дела, – сказала Оля. – Починил – молодец! Поехали уже.

Все расселись по машинам.

– А где Алевтина Игоревна? – спросил Астахов, когда его многоуважаемые родственники наконец-то соизволили приехать.

– Она решила остаться с Валей и правнучками, – пояснил Леонид Иванович. – У неё на всё один ответ – обострение артрита!

– Лучше бы у неё обострилось желание выпить, – хихикнул полковник.

– О, Алексей! Поздравляю тебя с выходом на пенсию, – сказал Максим и заключил свояка в объятия.

– Спасибо, Макс! Но официально я выйду на пенсию немного позже.

– Это совершенно не важно! Главное, что сегодня твой день, а нюансы можно и опустить.

– Максим, подвинься! Дай я своего зятя тоже обниму. Столько лет знакомы, а то, что он – мой зять, узнала только год назад, – быстро заговорила Люба. – Поздравляю!

– Спасибо, Любочка! – сказал Астахов, загадочно улыбаясь.

– Чего ты всё лыбишься? – спросила она.

– Да когда я тебя вижу, всё Женину свадьбу вспоминаю. Помню, как у Оли юбка по шву во время конкурса с шариками разошлась, и ты прям на ней эту юбку и зашивала. Так забавно вышло.

– Ага, было, – рассмеялась Любовь Ивановна, которая не стала менять своё отчество после того, как выяснила, что Леонид приходится ей отцом. – И она юбку держала рукой на протяжении всего конкурса, чтобы она с неё не упала. То ещё зрелище! Мы с гостями тогда так смеялись, что чуть себе животы не надорвали.

– Над чем смеётесь? – спросила подошедшая к столу Оля.

– Да вот хотел рассказать, как Анжела к нам в участок пришла, – ответил Алексей, и Люба удивлённо взглянула на него. Поймав на себе её взгляд, Астахов начал рассказывать о «происшествии». Но более красочно рассказ продолжили его коллеги, которые не скупились на красивые слова в своём повествовании.

– Ты бы ещё рассказал Любе о том, как Анжела к нам прискакала, – добавила Оля, поведав сестре о приключениях Анжелы у себя дома.

– И как ты её вообще оставила у себя в квартире? – удивилась старшая сестра.

– Да легко я её оставила. А что она сделает-то?! – ответила Ольга. – Она же безобидная, но только строит из себя непонятно кого.

– Мам, а ты, что ли, Анжелу припрятала в квартире? – спросил Никита, и она кивнула. – Зачем?

– Чтобы она еду наготовила. С паршивой овцы и шерсти клок. Если считает вашего отца своим, то пусть считает и нас частью своей семьи, а семье надо помогать. Я с ней договорилась. Баш на баш.

– Да и всё с ней будет в порядке, – продолжила Оля, наливая себе в стакан ананасовый сок. – Она с Шуриковичем. Пускай стряпают.

– Она ещё и с вашим соседом?! – искренне удивился Максим. – А ты не боишься, что они замутят прямо на твоей кровати? Вы возвращаетесь, а там у них любовь-морковь в самом разгаре.

– Дядя Максим, ну, ты скажешь! – отозвался Денис. – Никакой любовью там и не пахнет. Мы прекрасно знаем нашего соседа. Шурикович – простак, которого свет ещё не видывал. Вдобавок он одинок и простодушен до крайности.

– Вот именно, Денис! Одинок и простодушен! – сказал Максим, поднимая указательный палец вверх. – И слово «одинок» здесь является ключевым! Когда мужчина одинок, то он ищет любую возможность пообщаться с женщиной. И пусть он простаком прикидывается, – его право, но я больше тебе скажу: я ещё не знаю ни одного мужика, который бы отказался от общества противоположного пола, – и он подмигнул парню. – Надеюсь, ты понял, что я хочу сказать. Ваш сосед может прикидываться простаком только лишь для того, чтобы на него лишнее не подумали. Глазом моргнуть не успеешь, как ваша Анжела окажется в его объятиях. Припомни моё слово, сынок! Максим Игоревич никогда не ошибается.

– Твои слова да богу в уши! – хором сказали Оля и Алексей.

*** *** ***

Выбор купальника был сложен для обоих. То, что нравилось Анжеле, не нравилось Шуриковичу, который называл выбор Анжелы «вульгарным» и «немодным». А то, что нравилось Пете, Анжела называла «бабушкин вариант для сельского пляжа» и «уже подавно вышедшим из моды».

Продавщица, сохранявшая спокойствие всё время примерки, под конец не вытерпела и сказала, что если они выберут купальник в течение десяти минут, она продаст его за полцены.

– Тогда вот этот, – и Анжела ткнула пальцем в ярко-красный бикини, который у обоих вызывал меньше всего споров.

– Хороший, но самый дорогой! – сказал Петя.

– За полцены не так уж и дорого, – констатировала Анжела. – Если не нравится, то буду купаться голая.

– Если хочешь красный, то будет тебе красный, – проговорил под нос Шурикович и расплатился с продавщицей      .

# Примечания

1

Пенерджи – крымская фамилия тюркского происхождения, в переводе означает «сыровар».

2

Алим Азамат-оглу Айдамак – крымско-татарский народный герой. Он известен тем, что был благородным грабителем, который отдавал награбленное беднякам.

3

Более известный как Танцующий клоун Пеннивайз, который является главным антагонистом романа Стивина Кинга «Оно». Пеннивайз для перемещения использует канализационные трубы, в которых фактически и обитает.

4

Строчка из трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта».

5

Здесь и далее по тексту: отрывки из романа в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин».