# Боль и сладость твоих рук

Энканта

Когда-то Лори была мазохисткой. Шрамы на спине – не самый страшный сувенир из прошлой жизни. Начиная новые отношения с доминантом, она не доверяет ни ему, ни себе. Домина Ирина, бывшая партнерша Лори, снова пробует секс с мужчиной. Одна сладостная ночь перерастает в серьезное чувство к мужчине, который приручает ее как кошку. Далеко не сразу Ира узнает, что мужчина, от которого она в восторге – это и есть страшное прошлое Лори.

Третий роман серии «БДСМ-клуб «Сабспейс», жанры: романтика, БДСМ-эротика.

ВНИМАНИЕ: строго 18+, роман содержит подробное описание БДСМ-практик и свинг.

«БДСМ-клуб «Сабспейс»


© Энканта, 2019

© Издательство «Aegitas», 2021

## Глава 1. Романтичная девушка

Когда ей было шестнадцать, во всей школе не было более романтичной особы, чем она. Она влюблялась во всех мальчишек подряд, но даже тогда знала, что это пустое. В ее голове был образ особенного мужчины. Кого-то абсолютно невероятного, не от мира сего. Кого-то, кому она могла бы довериться полностью и слушаться, чтобы он взял ее за руку и повел в новую жизнь – идеально правильную и абсолютно волшебную. Жизнь, в которой нет места жестоким играм, жестоким ошибкам и жестоким разочарованиям.

И это была бы такая жизнь, в которой никогда не просыпаешься далеко после тридцати, понимая, что от шестнадцатилетней романтики не осталось ровным счетом ничего. Если бы кто-то сказал ей, шестнадцатилетней, что пару десятков лет спустя она станет звездой БДСМ-клуба, где практикуют свободные отношения, она бы звонко рассмеялась. К тому времени, по ее плану, она давно должна была быть замужем за своим особенным принцем.

Они давно уже жили бы долго и счастливо. Их хрустальный замок прослужил бы им достаточно, чтобы нуждаться в первом ремонте. Или даже втором. Ее дети должны были уже подрастать. Вместо этого – вот она, звезда «Сабспейса». Ни детей, ни принца, ни замка. В прошлом – несколько лет без мужчин, в будущем – полный мрак неопределенности. В настоящем…

В раздевалке Лори заметила, что ее руки слегка дрожат. Именно заметила в зеркале – она этого совершенно не чувствовала. Все ее мысли были только о том, что будет между ними. Готова ли она сегодня к тому, чтобы весь клуб узнал – она теперь подпускает к себе мужчину? Готова ли к такому она сама?

Дима был особенным случаем. Одной ночи – точнее, того странного утра – было достаточно, чтобы это понять. Они были близки словно в странном сне. Необычность обстановки только усиливала это впечатление – в клубе, но без всех, после закрытия. БДСМ, но без боли. Без удерживаний. Даже без жесткости. Только нежные и спокойные приказы. Подчиняться которым было сплошное удовольствие.

Господи боже, она и не предполагала, что он так вырос за эти два года. Ведь был же совсем мальчишкой – неопытным, немного даже пугливым. Она бы соблазнила его, научила всему сама, если бы у нее достало смелости. Но куда там – пару лет назад она еще была разобрана на части, не могла даже коснуться мужчины.

А сегодня оставалось только жалеть, что она упустила то время – время, когда он был безопасен. Когда она могла бы приручить его.

В то утро, неделю назад, она наивно полагала, что это еще возможно. Только поэтому она пришла к нему сама, ожидая, что он будет немного стесняться, что он не будет вести себя настолько уверенно, и настолько… обаятельно. Он научился смотреть, как лучшие доминанты в клубе. Научился правильно двигаться и держать голос на правильной бархатной ноте, которая, тем не менее, отливала железом. Он научился быть мужчиной, которому хотелось подчиняться.

Как будто этот мальчик, горько-сладкий, как кусочек натурального черного шоколада, без того не был привлекательным! Ох уж эта загорелая смуглая кожа, ох уж эти яркие глаза с длиннющими ресницами. Ох уж эти ловкие пальцы, подбрасывающие бутылки и бокалы, которые умели и вовремя налить, и вовремя погладить по плечику каждую расстроенную или напуганную новенькую.

Как же она пропустила этот момент, когда по нему стали сходить с ума все неопытные сабочки? А потом – и опытные?

Лори помнила только его диалог с одной глупенькой блондинкой, которая пришла в клуб на одну ночь и больше не появлялась. Она услышала его случайно, когда жадно пила в коротком перерыве между аукционом и игровой сценой – у нее было всего пять минут. Это было год назад… или уже полтора?

– Почему этот коктейль называется «анальный секс»? – понизив голос от полупритворного смущения, спросила тогда блондинка у стойки, и Лори обернулась. Среагировала она не на слова, конечно – такие слова здесь произносили по десять раз в минуту. Ее удивил тон: девушка явно флиртовала с барменом.

– Попробуй, – предложил ей Дима, как обычно не сводя глаз с нее, Лори. Но затем все же повернулся к блондинке, которая молча сделала небольшой глоток и закашлялась.

– Ужас! – прохрипела она, когда снова смогла говорить. – Адская смесь!

– Это еще не адская. Но вставляет до самой жопы, – невозмутимо бросил он, и на лице новенькой быстро сменилось несколько эмоций: от изумления, до легкого шока и, наконец, девушка заливисто рассмеялась.


Лори снисходительно улыбнулась и перевела взгляд на Диму, не сомневаясь, что встретится с ним глазами и поймает заговорщическую улыбку – он всегда вел себя открыто и просто.

Но Дима смотрел на блондинку, и выражение его лица в тот момент поразило ее: оно было почти хищным. Лори почти могла видеть, как он мысленно съел ту девочку и обсосал косточки.

Тогда был первый раз, когда она увидела в Диме настоящего дома и зрелого мужчину. Наверное, в ту ночь она и начала смотреть на него как на кое-кого большего, чем просто влюбленный в нее мальчишка за барной стойкой. И он действительно был кем-то намного большим.

Видит бог, она бы предпочла увидеть больше погрешностей в том, как он себя вел с ней. Но он был почти безупречен. И этим он напугал ее едва ли не до смерти. Правда, она осознала свой страх не сразу – не тогда, когда заставил ее раздеться для него и сидеть на коленях на кофейном столике, пока он изучал ее взглядом, кончиками пальцев. Он погладил руку, потом бедро – словно не видел ее обнаженной груди и доступной киски.

Не тогда, когда он приказал ей закрыть глаза и молча наслаждаться случайными прикосновениями к телу, а потом ласками, а затем – все более интимными касаниями, пока не заставил ее кончить ритмичными поглаживаниями в том месте, где больше всего было нужно. Она определенно не была напугана и в тот момент, когда он поднял ее на ноги, нагнул над спинкой дивана и трахнул сзади – быстро, очень страстно, но почти не жестко.

Лори испугалась намного позже – когда приехала домой и поняла, что не может выйти из машины. И сидела еще минут пятнадцать, пережидая приступ паники.

Страх пришел, когда она вдруг поняла, что он не пытался извлечь из этого никакого особенного удовольствия. Он сказал, что ждал ее два года, но не попросил не минета, ни анала, ни игр. И в то же время он не пытался разыграть для нее шоу, произвести неизгладимое впечатление и заставить кричать от наслаждения. Не порол, не связывал, не пугал, не интриговал. И ничего не требовал, только давал.


Этот секс походил на бархатную визитную карточку в минималистичном стиле: элегантное обещание чего-то намного, намного большего. Но не сразу.

Оглядев себя в зеркале, Лори вдруг поняла, что оделась неправильно. Слишком вызывающий красный балахон – он может решить, что она настроена воинственно. Или это неплохо? Ему необязательно знать, как она ног под собой не чует. Как она еле-еле набралась храбрости прийти. Просто потому, что он заслужил это. И не нашлось ни одной логичной причины не выдать ему минимальный кредит доверия, сколько она не перебирала разные поводы.

Что она наделала? Может, ей надо бежать, пока не поздно?

Эта мысль пришла в голову почти одновременно с хлопком двери в раздевалку. Влетела Лиза.

– Привет, – выпалила запыхавшаяся саба, на ходу срывающая с себя пальто. Бросив его на одно из кресел, она рывком открыла деревянную дверцу изящного шкафчика, едва не сорвав ее с петель. – Боже, я опаздываю. Макс будет в бешенстве.

Лори невольно улыбнулась, глядя на раскрасневшееся лицо подруги, и спокойным изящным жестом, который был полной противоположностью движений Лизы, заперла свой шкафчик.

– Не миновать тебе порки. Какая досада!

Заливисто засмеявшись, Лиза разделась до трусиков и вытянула из пакета длинное прозрачное платье, сразу ныряя в него с головой:

– Ужасная досада, – подтвердила она, улыбаясь до ушей, вынырнула из складок ткани с волосами дыбом и принялась поправлять на себе платье. Лиза даже не пыталась скрыть радость предвкушения, и Лори внезапно почувствовала, что ее тоже отпускает.


Какого черта она напугана как курица? Ведь она идет развлекаться с мужчиной, которого хотела уже давно.

– Пойду, – коротко бросила она Лизе, решительно зажав ключ от шкафчика в ладони.

– Увидимся, – бросила Лиза в ответ, широко улыбнулась, но затем заглянула в большое зеркало, размещенное перед дверью, и издала вопль отчаяния при виде беспорядка на голове.

Покинув раздевалку, Лори ни капли не удивилась, когда встретила в прохладном предбаннике Макса. Она хорошо его знала – он всерьез терпеть не мог опоздания, и каждый раз раздражался, когда Лиза не могла прийти вовремя. Однажды, после особенно большого опоздания на праздничный вечер в клубе, он даже изменил программу и высек свою сабу розгами на скамейке для порки посреди клуба.

Публичная сцена тогда привела многих обитателей «Сабспейса» в экстаз – Макс был реально раздражен, Лиза реально чувствовала себя виноватой, и сцена получилась очень эмоциональной.

Лори тоже любила смотреть их публичные сцены – Макс был профессионалом восьмидесятого уровня в том, чтобы обеспечить нужный накал страстей, и при этом всегда в первую очередь заботился о безопасности Лизы. Многие новички не замечали этого, но Лори хватало опыта, чтобы подхватывать малейшие нюансы – то, как он наклоняется к ее лицу, чтобы проверить состояние, то, как шепотом задает ей вопросы – и не продолжает сцену до тех пор, пока не получает ответ. То, как нежно прикасается к ней свободной рукой, успокаивая или лаская в нужные моменты.

Другие сабы могли только мечтать о таком уровне доверия, который был между ними.

– Лиза там? – нетерпеливо осведомился Макс, едва поздоровавшись.

– Причесывается, – понимающе улыбнулась Лори. Его взгляд скользнул по ее платью, и глаза Макса сузились:

– Сегодня с Димой?

– Да, – смущенно ответила она, на этот раз пряча глаза. Макс слишком много знал о ней такого, что сейчас не хотелось обсуждать. Он был ее психотерапевтом слишком долго, а потом еще какое-то время – любовником, но больше она не хотела бы возвращаться ни к тому, ни к другому.

– Хорошо. Зови меня, если что.

– Спасибо, Макс. Надеюсь, это не понадобится.

– Пожалуйста.

Он посторонился, пропуская ее к двери в святая святых клуба, и Лори с медленным вздохом прошла мимо охранника внутрь.


Дима внимательно следил за каждым движением бармена, и на какое-то время даже завис. Он отмечал каждый неловкий поворот, когда казалось, новый мальчишка вот- вот разобьет или стакан, или бутылку. Наконец он заставил себя усилием воли отвести глаза. Сегодня он гость в клубе, а не повелитель барной стойки. Он не должен угробить ночь на наблюдение за новичком. Тем более, что вот-вот появится гораздо, гораздо более интересный объект для его внимания.

Лори слегка запаздывала, но он не беспокоился – эта женщина задерживалась везде и всюду. По правде, он был даже рад – не понадобится придумывать неправдоподобных поводов для наказаний. Ему не терпелось почувствовать ее теплую, слегка пружинящую плоть, под ладонью. Отшлепать восхитительно нежную круглую попку самой желанной сабы в клубе, желательно на виду у всех – что могло быть лучшим началом этого вечера?

Он долгих два года ждал, когда она обратит на него внимание. Терпеливо собирал информацию о ней по крупицам, готовился, учился. Его предупреждали: ненормальная, опасная женщина, которая надолго не уживается ни с кем. Но те, кто предупреждали, на самом деле тоже до одури хотели ее.

Дима сам не знал, к чему так фанатично готовился – просто знал, что рано или поздно шанс представится.

Лори захватила его внимание с первой его ночи в клубе, но тогда, совсем зеленым, еще необученным доминантом, он не был готов предлагать ей что-либо. Он бы умер со стыда, если бы ей пришлось его учить. И даже в последний год, каждый раз, когда она выходила на аукцион, и рука тянулась сделать ставку – он одергивал себя. Что он мог сделать с той, которая уже играла с лучшими доминантами клуба? Он хотел не просто разок провести с ней пару часов – его целью было заинтересовать ее, завладеть ею.

Дима хотел быть идеальным для нее, хоть и зубы скрипели, когда приходилось наблюдать за ней с другими. Он верил, что в нужный момент он будет рядом, чтобы предложить ей свое общество. Но все получилось немного иначе.

Лори пришла к нему внезапно, сама. И теперь у него лишь одна задача – взять ее в плен, привязать к себе так, чтобы никуда даже не дернулась. Стать для нее особенным. А для этого он намерен в первый же вечер заявить на нее права. Игра у барной стойки – идеальный вариант.

Приняв это решение, Дима почувствовал, как наполняется куда большим нетерпением. Он заметил, как пару минут назад Макс, точно так же ожидающий прихода своей сабы, двинулся в сторону раздевалок с каменным лицом. Возможно, ему тоже стоит встретить Лори там? Не для того, конечно, чтобы устроить ей выволочку у входа, как Макс иногда делал с Лизой – к такому они еще не готовы. Всего лишь дать немного поддержки – на случай, если она нервничает.

Но, стоило ему повернуться в сторону входной двери, как она сразу открылась и на пороге появилась Лори. Его глаза сузились, быстро пробегая сверху вниз по ее изящной, очень хрупкой фигуре, затянутой в красное – до босых ног. Всего один взгляд в ее лицо – и он понял, что Лори далеко не так уверена, несмотря на кричащий наряд. Кожа бледная, глаза растерянно скользят по залу – она машинально начала искать его у бара, но там не было никого, кроме новичка и пары саб, ожидающих своих домов. Рука то поднимается, то опускается, нервно теребит длинную сережку, платье и, наконец, сжимается в кулачок.

Он направился к ней, и тогда Лори заметила его. После секундного замешательства она также не спеша направилась к нему, соблазнительно покачивая бедрами. Но он уже видел тот момент, когда она приросла к полу, словно размышляя, не пора ли бежать. И он заметил, как тревожно блеснул ее взгляд перед тем, как она скрыла эту эмоцию нежной улыбкой. Он все заметил.

– Привет, малыш, – мягко сказал он, наконец, оказавшись на расстоянии вытянутой руки.

– Добрый вечер, мой господин.

Мелодичный голос, нежная улыбка, мягкий изгиб слегка опущенных ресниц – пару лет назад он повелся бы, решил, что она всем довольна и счастлива. Но он не для того месяцами учился у лучших, чтобы теперь не заметить трепещущую жилку на ее шее, неестественное напряжение тонких плеч и чуть более, чем это было уместно, сияющую улыбку – слишком старательную, чтобы быть настоящей.

В мгновение ока он пересмотрел все свои фантазии и планы насчет игр у стойки бара. Его нежная пугливая саба даже близко не была готова к такому. Дима мысленно вознес тысячу благодарностей Максу, который научил его быстро понимать такие вещи. Но это не означало также, что она готова остаться с ним наедине наверху.

Он сделал еще полшага ей навстречу и осторожно приподнял подбородок двумя пальцами:

– Как насчет выпить по коктейлю в лаунж-зоне?

Явное облегчение от его слов ей скрыть не удалось. Лори порозовела, когда поняла, что была поймана, и перестала, наконец, сиять фальшивой улыбкой.

Наградой за его проницательность был смущенный кивок. Опустив руку, Дима обнял ее за талию и повел туда, где сабы обычно чувствовали себя в наибольшей безопасности: там они не оставались наедине с домами, и в то же время были защищены от любопытных взглядов высокими спинками диванов.

По дороге, стараясь уберечь Лори от изумления постоянных обитателей клуба, впервые увидевших ее с мужчиной-домом, Дима быстро заказал кофе для себя и ее любимый «Мохито» – и увел ее в самый дальний угол, где атмосфера спокойствия была обеспечена приглушенным светом и огромной спинкой широкого дивана, развернутого к стене.

Пространства для пары вполне хватало – в этом углу размещался столик для еды и напитков, на полу лежал мягкий ковер и подушки, располагавшие к играм. После небольшого ремонта в клубе стало намного уютнее, хотя и ценники заметно поднялись. Впрочем, его это не беспокоило – как и другие работники, Дима имел бесплатный входной билет на все свои свободные ночи.

– Как ты после субботы? – спросил он, внимательно наблюдая за ее лицом. Лори села на край дивана, словно боясь занять слишком много места – изящная прямая спина, мягкие движения, взгляд на своего господина из-под ресниц – все отражало готовность служить.

Дима все еще стоял, наблюдая за ней. Его взгляд скользил по белой коже на тонкой длинной шее, по хрупким запястьям, длинным пальцам. Стоило большого труда не пялиться на грудь – у Лори она была точеной, восхитительной, нежной. Он не знал, чего хочется больше – гладить ее и ласкать или крепко сжать в ладони, чтобы почувствовать мягкую упругость и услышать от нее стон легкой боли. Но он знал только одно – такие мысли обеспечивают крепкий стояк и полный туман в голове. Поэтому надо смотреть на запястья и лодыжки – и наслаждаться сладким предвкушением, сохраняя рассудок.

– Хорошо.

Румянец на ее щеках стал интенсивнее и грозил залить ее лицо до ушей. Хмыкнув, он опустился на диван и прикрыл глаза:

– Расскажи, что любишь, саба.

– Что люблю? Эмм…

В ее голосе было настоящее удивление. Возможно, раньше ей не так часто задавали этот вопрос.

– Да, что любишь здесь, в клубе. Девайсы. Практики. Игры. Выкладывай.

Он слышал, как она сглотнула, хоть больше и не смотрел, чтобы не смущать. И сдержал понимающую улыбку: информация подобного рода могла использоваться домом двумя способами. Он мог поощрить сабу какой-нибудь любимой практикой. А мог, напротив, нарочно избегать их, чтобы заставить умолять.

– Я люблю служить, мой господин, – наконец медленно сказала она. – Я могу делать массаж, ухаживать за вами, выполнять приказы. Мне нравится раздеваться для вас, ласкать, двигаться.

Дима усмехнулся, когда заметил, что она украдкой разглядывает его, как и он ее. И также как он, сдерживает сама себя – только совершенно по другим причинам. Как ни трудно было в это поверить, глядя на ее милое спокойное лицо, но Лори до здорово боялась. И это приходилось постоянно держать в уме, чтобы не допустить фатальной ошибки.

Подошла официантка, которая работала в клубе уже около года – в свободное время саба, но сейчас она просто работала и служила украшением по совместительству. Она поставила на стол их напитки и заговорщически улыбнулась. Дима улыбнулся ей в ответ одними глазами, даже не взглянув на полуобнаженное тело, и подвинул к себе чашку кофе.

– Продолжай, – сказал он Лори, когда девушка скрылась, и протянул ей стакан с коктейлем. Их пальцы на секунду соприкоснулись, но она не дрогнула – хороший знак.

– Благодарю, мой господин, – мягко сказала она, сделала маленький глоточек, поиграла трубочкой в бокале. Он продолжал с интересом наблюдать за ее изящными движениями – пауза, похоже, была вызвана не стеснением. Она всерьез обдумывала каждое слово, явно не доверяя ему. Да и с чего ей ему доверять?

– Порка, – наконец, тихо сказала она. – Мне нравится это в игре, но не сильно. Не всерьез. Не хочу сильной боли вообще. Больше никогда.

– Саба. Сосредоточься, пожалуйста, – сказал он, мгновенно прерывая ее, когда лицо Лори потемнело. – Я просил говорить о том, что тебе нравится, а не наоборот. Табу обсудим позже.

– Простите, мой господин. Это случайно вырвалось.

Ее ресницы задрожали, но губы тронула еле заметная улыбка, намекая на то, что ему удалось, наконец, успокоить ее.

– Ты прощена, малыш.

Лори сделала большой глоток мохито и надолго замолчала. Дима сделал глоток из чашки своего «американо». Он не намеревался торопить ее.

## Глава 2. О тебе кое-кто спрашивал

Изумление, которое она испытала, услышав новости, было бы невозможно скрыть – и Ирина не стала даже пытаться.

– Лори? С Димой? Это серьезно?

– Возможно, а что? – спросил Макс, так внимательно изучая ее лицо, что она вспыхнула, сразу догадавшись о причине его любопытства.

Неделю назад он спрашивал ее, не надумала ли она переключиться на верхних. У Макса было что-то на уме для нее, и это нисколько не удивляло – владелец клуба любил покровительствовать тем, кого считал друзьями. Он нечасто брал на себя роль купидона, но с теми, кому он помогал, это работало отлично. У Макса был опыт психолога и опыт тематика с приличным стажем. Он интуитивно понимал, кому что нужно или, точнее сказать, кто.

Вот только Ирина не была готова.

Помимо того, что она вообще не была уверена, что найдет подходящего парня, ей было совсем не с руки портить репутацию в клубе. Здесь все домы относились к ней уважительно, поскольку знали ее как домину. Стоило только дать понять, что она готова попробоваться в роли сабы, как от желающих отбоя не будет – но и от насмешек тоже. А это ее не прельщало.

Она была завсегдатаем клуба уже годы – назад, наверное, дороги нет. Когда-то Ирина сделала выбор: быть верхней проще, понятнее. Как быть сабой и не позволять обижать себя по-настоящему, она не понимала. Когда пробовала – не получалось, после секса оставалось какое-то горькое чувство и непонимание: почему верхние занимаются удовлетворением только своих фантазий, не спрашивая, чего хочет она. Ирине хотелось, чтобы партнеры проявляли больше чуткости, но таких не попадалось.

Зато когда она стала верхней, все получали то, что им было нужно: Ира умела сделать так, чтобы ее партнер чувствовал себя комфортно, подчиняясь ее желаниям.

Она и эмоций отсыпала с горкой, и горячих сцен в жанре передачи контроля и воспитания. Умела даже неплохо пороть, хотя не особенно это дело любила.

Но влюбленностей не было. Партнеры менялись каждые два-три месяца, часто уходили от нее к другим. Она служила для них учителем и своеобразным лекарем, что было забавно с учетом того, что Ира действительно работала врачом и руководила клиникой в том же здании, где располагался клуб. И все они, помимо прочего, ходили к ней на прием.

В клубе она была с самого начала, как Макс и Ник. Еще на этапе аренды помещения они договорились с ней о своеобразном партнерстве: у Ирины была небольшая доля в их бизнесе и бесплатный членский билет. В обмен на это она обследовала всех новичков в клубе и время от времени принимала постоянных обитателей «Сабспейса». И это был еще один повод не портить репутацию в клубе – уважение было важно еще и для бизнеса. Все обитатели клуба прекрасно знали, что статус сабы не способствует успеху в карьере или предпринимательстве – и потому-то их общество было таким секретным. Всех любителей чесать языками не подпускали на пушечный выстрел к «Сабспейсу».

Но вот внутри клуба все знали все про каждого. Знали и про то, что она играла с Ником как саба год назад – один раз и на спор. А вот о том, что это было неоднократно и в удовольствие, знали только трое. Ее короткий роман с Ником продлился месяца два и о том, что они вытворяли у нее дома, Ира до сих пор вспоминала с нежной улыбкой. Пусть он был очень жестким домом, но он был человеком с огромным сердцем, и многое сделал для нее тогда. Она перестала панически бояться порки, начала доверять мужчине, освоила пару новых практик, которые ни за что не стала бы изучать с кем-то другим.

И все же Ирина действительно не хотела, чтобы это вылезло наружу, поэтому оба владельца «Сабспейса» берегли ее секрет. Возможно, они оба не знали, где найти для нее второго Ника, от которого можно потерять голову – особенно с учетом того, что она и в первого влюбиться не захотела?

– Макс, тот факт, что я пару раз переспала с Ником, не означает… – резко начала Ирина, но Макс качнул головой и перебил:

– Дело не в нем. О тебе спрашивал кое-кто.

– Ого.

Ирина почувствовала, что у нее внезапно ослабели колени, и она сделала пару шагов в сторону, присев на барный стул. Макс последовал было за ней, но потом качнул головой, покосившись на парочку поблизости и нового бармена, навострившего уши:

– Поговорим лучше наверху.


Второй этаж был наполнен мягким светом и предвкушением – так казалось Ире всегда в начале вечера, когда здесь еще никого не было. Она часто поднималась сюда первой, особенно если имела дело с новенькими – часто они не хотели показываться на публике.

Перебросив на грудь недавно приобретенную косу, Ира почувствовала себя немного неуверенно. Ей всегда было не по себе, когда приходилось оставаться наедине с мужчиной. И даже зная, что Макс не станет с ней заигрывать, она все равно «словила» заметное напряжение во всем теле. Споткнувшись на последней ступеньке, она едва не упала. Макс придержал ее за локоть и посмотрел ей в лицо обжигающе внимательным взглядом – и, конечно, все заметил, но ничего не сказал.

Большое зеркало перед лестницей отразило их обоих в полный рост, и Ира подумала, что неплохо выглядит с новой прической. Поддавшись какому-то странному порыву, она нарастила волосы и перекрасилась в блондинку. Когда-то ей казалось глупым стараться выглядеть моложе, но теперь она думала: почему нет? Она ведь не пытается носить мини юбки и прокалывать пупок, и этот стиль вполне соответствует возрасту.

Вот только в ее облике стало меньше агрессии, словно она застряла где-то между доминой и сабмиссивом и никак не могла решить, в какую идти сторону. Кожаные брюки, черная блузка с металлическими украшениями, грубоватый ремень, ярко накрашенные глаза – домина. Изящные мягкие сапожки почти без каблука, скромная светлая коса, розовая помада – саба. Такое же раздвоение ощущалось и внутри.

Какой мужчина может подойти женщине в таком состоянии? Какой партнер вообще?

Иногда Ирина ловила себя на мысли попросить Ника снова переспать с ней – год назад, когда они расстались, он предлагал обращаться, когда захочется поиграть. Правда, скорее в шутку. Но пару раз ей хотелось настолько, что она была готова пойти и попросить. Если бы не его девушка, Тома, которая появилась уже после, она, возможно, так бы и сделала. Но теперь было весьма маловероятно, что Ник захочет смотреть на кого-то другого. Да и не любила Ирина вклиниваться в чужие пары – даже в «Сабспейсе», где теоретически разрешалось все.

Какие еще у нее были варианты? Многих мужчин в клубе она знала – и далеко не все из них привлекали, а самые интересные были не одни. Правда, в клуб регулярно приходили новички, но для того, чтобы привлечь их внимание, нужно было выйти на сцену и как минимум поучаствовать в аукционе. К тому же, Ира была совсем не уверена, что готова иметь дело с новичком-домом в качестве сабы – все равно что терять девственность с парнем, для которого это тоже в первый раз.

Пока они оба устраивались в креслах в лаунже второго этажа, Ира заметила, что Макс немного поправился. Слегка улыбнувшись, она подумала, что это как ни что другое прекрасно свидетельствует, что с Лизой ему неплохо. Мужчины часто поправляются в счастливом браке.

– Я тебя слушаю, – негромко поторопила она, видя, что Макс почему-то медлит. Это немного нервировало, а шумный вдох в ответ насторожил еще больше. Все это выглядело так, словно он готовился предложить нечто сомнительное.

– Ты, возможно, слышала про наш проект по подбору пар, – наконец начал он.

– Краем уха, – отозвалась она. – Буду рада, если пояснишь.

– Хорошо, – кивнул Макс, слегка выпрямляясь. – Суть в том, что мы оказываем платные услуги по подбору пары. Иногда мы помогаем людям из клуба найти общий язык, когда они сами не справляются. Но чаще – ищем пару людям со стороны. Мы находим подходящего человека в клубе и тогда приглашаем нашего клиента, чтобы они познакомились. Если все проходит удачно, мы принимаем оплату.

– Вроде брачного агентства? – фыркнула Ирина, невольно поднимая брови.

– Нет, – Макс хмыкнул, – полагаю, в этой сфере я недостаточно компетентен. Так что речь просто о сексе.

– Ясно, – кивнула Ирина. – И… ты пытаешься сказать, что кто-то заинтересовался мной?

– Верно. Один мужчина заинтересован, – мягко сказал Макс, подчеркнув слово

«мужчина».

– Тематик?

– Разумеется. Доминант.

– Опытный?

– Достаточно.

Ирина сделала глубокий вдох и медленный выдох. Ей пришло в голову, что это может быть судьба. Она искала возможность снова попробовать найти общий язык с мужчиной, но, желательно, без поиска по всему клубу и без экспериментов с новичками – и вот оно.

– Ну… может быть, я бы и попробовала, только не у всех на виду… что, если пригласить его сразу на второй этаж и… – робко начала она, но Макс внезапно перебил:

– Подожди, я еще не все сказал. Этот человек не придет в клуб, даже в приват. Он хочет встречаться на своей территории.

– Почему?

– Его репутация может пострадать.

– Оу. Кто-то известный?

– Весьма. Именно поэтому он обратился ко мне. Найти девушку для него – не проблема, девушки с некоторых пор сами его ищут. Гораздо сложнее найти девушку, которая будет хотеть от него только секса. И не выдаст журналистам все подробности его личной жизни и сексуальных пристрастий.

– А ты его знаешь, Макс? Или впервые увидел на консультации? – спросила Ира, внимательно изучая лицо Макса. В случае отрицательного ответа она не намеревалась продолжать разговор – иметь дело с богатым незнакомцем на его территории ей казалось слишком опасным.

– Да, знаю. Я не стал бы тебе его рекомендовать, если бы не считал его абсолютно адекватным человеком и не был уверен в нем на сто процентов.

– На сто процентов, Макс? – уголок губ Ирины скептически дернулся в сторону. – Так ты когда-то был его сабой?

– Хорошо, на девяносто девять, – мягко поправился Макс, улыбнувшись. – Я не играл с ним и свеч не держал, но у него раньше была нижняя, которая проходила у меня психотерапию. Ей было плохо, потому что они расстались по его инициативе. То, что она рассказывала об их отношениях, уверило меня в том, что он исключительно порядочный человек. То, что он не ищет отношений с платными девушками, в общем, тоже неплохо его характеризует.

– Хм… платные девушки его, значит, не устраивают? – с любопытством спросила Ирина, задумчиво улыбнувшись.

– Не устраивают, – подтвердил Макс. – Так что денег он не предлагает. Только машину с водителем до дома и обратно.

– Бентли? – насмешливо уточнила она.

Макс промолчал, бросив на нее короткий укоризненный взгляд.

– Ладно. Я хочу знать, кто это, – потребовала она, сдаваясь.

– Хорошо, – сказал Макс, достал телефон и показал ей фото на экране.

– Симпатичный. Но я его не знаю, – пожала плечами Ирина.

– Тем лучше. Ты не будешь пищать и просить автограф, – хмыкнул Макс.


Протеже Макса оказался знаменитым детским психологом – самым известным специалистом в стране. Ирина, у которой не было детей, с этой сферой никогда прежде не соприкасалась. Все, что она успела прочитать о человеке, к которому собиралась на свидание, было для нее новостью. Для начала, она понятия не имела, что психологи могут быть такими же известными, как поп-звезды. Оказалось, имя этого человека было на слуху едва ли не у всех мамочек страны.

Тысячи подписчиков в соцсетях, свежие ролики с полезными советами по воспитанию, колонки в известных журналах – о да, пиаром этот человек не пренебрегал. Публичный образ: сплошная скромность и няшность, неброская уверенность, обаяние профессионала. Он одевался в простые джинсы и футболки, часто фотографировался в окружении детей, домашних животных, с мягкими игрушками в руках.

В такой образ, без сомнения, не вписывались плетки, ремни, кожаные одежды и прочие атрибуты БДСМ.

О да, ему явно было чего опасаться – весь успех держится на одной лишь репутации. А репутация – на доверии. Вот отзывы от восторженных мамочек и папочек, благодарящих за спасение семьи. Вот трогательные открытки с детскими каракулями и рисунками.

Стоит хоть кому-нибудь из журналистов пронюхать про то, что добрый милый доктор обожает сковывать беззащитных женщин наручниками, пороть и унижать – что станется с толпой клиентов, желающих доверить ему своих крошек?

Вне всякого сомнения, разбегутся все до единого. В пылу публичного скандала вряд ли кто-то будет вдаваться в тонкости различий между добропорядочным БДСМ-мастером и маньяком-педофилом. В глазах толпы это будет примерно одно и то же.

С интересом просмотрев пару роликов, Ирина нашла этого мужчину, по имени Тимофей, весьма приятным, а его советы по воспитанию детей – очень разумными. Правда, ей с трудом удавалось представить его в образе доминанта – он очень мягко и спокойно говорил, его глаза светились теплом и добротой. Казалось, этот человек – воплощенная миролюбивость и совсем не умеет никого ни к чему принуждать. Угрозы? Сверкающие от затаенного гнева глаза? Не про него. Хотя определенная сила и шарм чувствовались.

Готовясь к свиданию, она не могла отделаться от мысли, что скорее всего ничего не выйдет. В ее практике уже попадались мужчины, которые хотели поиграть в доминантов, но по сути ими не являлись. Некоторые женщины, которые под влиянием внезапной моды на БДСМ ринулись в роль сабмиссивов, были не прочь таким подыграть, но только не Ирина. Она знала, что не сможет всерьез подчиняться партнеру, в котором не ощутит достаточной внутренней силы.

Что ж, в таком случае все закончится, не начавшись – Макс заверил, что никто ни на кого не будет в обиде, если она решит уехать домой после ужина.

«Все взрослые люди, все все понимают, – заверил он ее перед тем, как сделать звонок Тимофею. – Вы просто познакомитесь, поужинаете и вдвоем решите, продолжать этот вечер или нет».

Подбирая одежду для свидания, Ира предпочла не иметь слишком соблазнительный вид –

это казалось нечестным, если все равно придется отказать бедняге. Поэтому она остановила выбор на длинной шерстяной юбке и спокойной блузе, лишь слегка подчеркивающей грудь. Впрочем, она затянула на талии изящный ремень, чтобы не выглядеть совсем асексуально и тщательно сделала макияж с акцентом на глаза.

Немного поколебавшись, она надела туфли на каблуках – пусть на улице поздняя осень, но ведь он обещал машину к подъезду? А значит, заслужил провести время в обществе женщины, одетой скорее элегантно, чем по сезону. Аккуратно заплетенная коса, подчеркивающая образ скромной сабы и пара капель «Шанель» – все, что требовалось добавить к образу. Перед выходом она вспомнила, что чуть не забыла сумку с нарядами для игр – настолько не верила в то, что между ней и другом Макса будет что-либо, кроме ужина.

Глянув на часы, Ирина вышла ровно в назначенное время. Но, открыв тяжелую подъездную дверь, замерла в замешательстве: поперек въезда стоял огромный автомобиль, похожий на космический корабль. Первое, что пришло в голову: зря туфли надела. Периодически это случалось, кто-нибудь из соседей перегораживал въезд, и всем остальным приходилось обходить их автомобили, разыскивая такси, ожидающие в соседнем дворе. Но как это некстати именно сейчас!

Обойдя автомобиль сзади, Ирина удивленно отметила, что это «Бентли». Таких автомобилей в их дворе раньше не водилось: соседи, обожавшие перегораживать въезд, щеголяли в основном «Мерседесами» и «Ауди». Передняя дверца открылась, и еще до того, как она оказалась лицом к лицу с водителем в костюме, в ее мозгу что-то щелкнуло. «Бентли». А затем уже она услышала свое имя.

– Что? – переспросила она в замешательстве.

– Ирина Константиновна? – переспросил рафинированный водитель.

– А… да. Да, это я.

Внезапно смутившись, она поспешила юркнуть в тут же распахнувшуюся перед ней заднюю дверцу и, только когда она закрылась, позволила себе нервно хихикнуть.

– Мы можем ехать? – осведомился водитель, как только вернулся за руль.

– Эм… да, да, конечно, – отозвалась она, все еще немного смущенная, и сглотнула.

Минут через пять, слегка очнувшись, она достала телефон и, за невозможностью поделиться с кем-либо еще, отправила смс:

«Макс, он реально прислал «Бентли». Зачем ты ему сказал?» К сообщению Ира прибавила три смайлика.

«Не нервничай. Наверное, Тим просто решил пошутить» – отозвался Макс ответным текстовым сообщением через пару минут.

Ира занесла пальцы над телефоном, чтобы спросить, с чего он взял, что она нервничает, как вдруг поняла, что реально здорово смущена. Странно… раньше она не думала, что демонстрация чьего-либо богатства может вот так подействовать на нее. «Решил пошутить» – посмотрите на него! Интересно, сколько стоит арендовать такой автомобиль с водителем в костюме? Вероятно, дешевле взять такси на неделю, чем пользоваться таким этой машиной два часа.

«Может, надо было купить новое платье, – внезапно подумала она. – Может, надо было совершенно иначе одеться? Черт, черт, черт! Все сделала неправильно…»

К тому времени, как автомобиль свернул в незнакомый двор, Ирина уже немного успокоилась: будь что будет. Если этим вечером ей суждено почувствовать себя замарашкой в чужом дворце и быть отвергнутой за неподобающий внешний вид – что ж, ну и пусть. Она не обязана тратить половину месячного дохода на платье, которое подойдет к чертовому «Бентли». И вообще…

Постаравшись нацепить на лицо самое нейтральное выражение из возможных, Ира сама открыла дверцу автомобиля как только он остановился, и выбралась наружу. И только здесь поняла, что не знает, куда идти. Макс просто сказал, что за ней пришлют машину – и все. Ни адреса, ни телефона знаменитого психолога ей не выдали.

– Я вас провожу, – ответил водитель на неозвученный вопрос.

– Прекрасно, – отозвалась Ира, почему-то охваченная острым приступом желания оказаться дома под одеялом. Ей не слишком нравились такие сюрпризы. И эта беспомощность тоже претила. Она предпочла бы сама знать, куда идет, вместо того, чтобы тупо следовать за этим парнем.

Водитель, который при ближайшем рассмотрении оказался верзилой под метр девяносто, проводил ее к подъезду по вылизанной и хорошо освещенной дорожке. Там он быстро набрал код и открыл перед ней дверь, которая вела в холл. Подъезд напоминал фойе какого-нибудь бутик-отеля: сплошь ковры, тонкие ароматы щадящих чистящих средств и дорогой обивки, услужливый консьерж, который пропустил их, едва взглянув на ее спутника. Так он его знает? Значит, это постоянный сотрудник, а не какой-нибудь нанятый на один час водитель?

– Восьмой этаж, – мягко сказал ее сопровождающий, вызывая лифт. – Тимофей Андреевич вас ждет.

Прежде, чем Ирина успела задать какой-либо вопрос, дверцы лифта открылись, и гостеприимным жестом ей предложили пройти внутрь. А затем осталось нажать на кнопку с цифрой «8» и остаться в лифте совершенно одной.

## Глава 3. Простое счастье для Лори

Пока они поднимались по лестнице, Лори показалось, что у нее перед глазами проносится вся жизнь, словно ее вели на казнь. Или она сама себя вела? В клубе становилось все больше народу – в основном, людей, которых она давно и хорошо знала. И она занервничала, сама попросила Диму подняться. У него была зарезервирована комната – она не сомневалась. Но почему так трудно было решиться на это, даже теперь, когда они шли туда?

На каждой ступеньке Лори заново принимала решение о том, чтобы не сбежать, чтобы поднять тяжелую, как кирпич, ступню, идти дальше. И еще, снова и снова – пока они не дошли до самого верха. Разглядел ли он ее шрамы в прошлый раз? Ее спина выглядела настоящим полем боя – такое далеко не каждому мужчине понравится. В публичных зонах клуба она старалась не появляться неприкрытой. Наверное, она была единственной женщиной в «Сабспейсе», которой было куда легче обнажить грудь, чем спину.

Главное сейчас – не думать о том, что было тогда. Дима не имеет к этому никакого отношения. Нежный, внимательный, в меру строгий. Иногда она наблюдала за ним, когда он играл с другими женщинами – и ни за что не стала бы мечтать о нем, если бы обнаружила хоть каплю садистских наклонностей. Но он не был садистом, ни в чем – ему не нравилось причинять боль сабам и не нравилось ломать их.

Его любимым видом игры, насколько она могла судить, были игры в полное подчинение – иногда с двумя девочками, а иногда с другим домом в паре. И не для того, чтобы наслаждаться чужим унижением – с достаточно покладистой сабой он был самым добрым и щедрым господином в клубе.

Что, если ее спина при ближайшем рассмотрении вызовет у него отвращение, как и ее мазохистское прошлое? Что, если он сочтет, что они не подходят друг другу, потому что она все еще любила хорошую порку ремнем и пощечины?

Его лицо было мастерски непроницаемым, пока она рассказывала о своих предпочтениях – не все, но многое из того, чего, возможно, ему не нравилось делать. Во всяком случае, она никогда не видела, чтобы Дима устраивал кому-либо жесткую выволочку, как это любили делать другие домы клуба.

Макс, который регулярно прилюдно порол Лизу за опоздания при входе. Ник, который регулярно участвовал в унижениях самых строптивых саб на барной стойке. Даже Коп, который редко жестил, но однажды все же привязал одну строптивую новенькую к скамейке для порки и устроил впечатляющую сцену с использованием розг. И не смилостивился, пока несчастная не расплакалась от бури эмоций.

Но только не Дима. Казалось, он был слишком возвышенной натурой для подобных развлечений. Впрочем, она подозревала, что он просто предпочитал не выставлять свои настоящие пристрастия на всеобщее обозрение. И ей сегодня только предстоит узнать, в чем они заключаются.

– Тебе нужно десять минут? – спросил он, пропуская ее в комнату для развлечений.

– Да, благодарю, мой господин, – пробормотала Лори, поразившись тому, как слабо и испуганно звучал ее голос.

– Я возьму себе коктейль и вернусь, – кивнул он, с виду совершенно невозмутимый, и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Лори обхватила себя руками, без интереса оглядываясь по сторонам. Эту комнату она знала прекрасно. Очень неожиданный выбор для него, очень. После ремонта комнаты для игр на втором этаже стали еще более узко специализированными, чем раньше.

Появилась комната для романтиков – она бы не удивилась, если бы Дима выбрал ее. Большая постель, много повязок, наручники, свечи для игр с воском, флоггеры, перья, холодильник со льдом и прочие предметы для мягких игр.

Были и другие комнаты, выбор которых был бы более оправдан. Комната-темница с наиболее разнообразными игрушками. Или комната в стиле «минимализм», куда он мог бы прийти только с тем, что нравится ему самому: кругом разные типы удерживающих устройств, и больше ничего. Приноси свои игрушки, ставь сабу в любую позу и делай с ней что хочешь.

Но он выбрал комнату со скамьей для порки и кучей разных девайсов для этого. В ее животе все перевернулось. Кто бы мог подумать. Неужели ему все-таки такое нравилось? Или это только для нее?

С трудом преодолев ступор при взгляде на скамью, Лори поспешила в душ. Ей очень хотелось ополоснуться перед сессией.

Едва успев сделать это и переодеться до его возвращения, она встретила его в комнате и молча опустилась на колени. Дима бросил на пол сумку с игрушками, и Лори еле удержалась от того, чтобы вздрогнуть – о боже, еще одно испытание для нее: гадать, что внутри. Она так надеялась, что первую ночь он обойдется руками.

На лице ее дома по-прежнему крепко держалась маска непроницаемости – он был явно настроен на игру. Лори опустила глаза, прислушиваясь к ощущениям в теле: все трепетало, но больше от предвкушения, чем от настороженности. Всего лишь чуть более напряжена, чем обычно. Неплохо для первой игры с мужчиной в такой обстановке. Когда он успел заслужить это доверие?

– Хорошая саба, – мягко бросил он, снял обувь и прошел мимо нее, невзначай погладив пальцем по щеке, – вставай. Хочешь глоток воды?

– Да, мой господин.

Наполнив стакан, он повернулся, подошел и напоил ее. Лори не пыталась взять стакан – она была достаточно опытна для этого. Ее дело – быть хорошей сабой. Хорошая саба беззащитна и принимает из рук господина все, что он дает. Их взгляды встретились, пока она пила. Затем он также сделал пару глотков и поставил стакан на прикроватный столик.

– По совокупности всего твоего опыта… – негромко начал он, – какого наказания ты бы ожидала за опоздание?

Мысленно выругавшись, Лори прикрыла глаза. Она была уверена, что он спустит ей это с рук. Сюрприз – он не такой уж мягкий и всепрощающий, каким хотел казаться в прошлый раз.

– Порка, – хриплым голосом соврала она, глядя в пол. Сказать правду ей не достало сил. Она бы ожидала унижений. Все домы в клубе знают, что порка – не наказание для нее, а награда.

– Ммм… какое совпадение. Я как раз думал об этом, – без какого-либо выражения отметил ее дом. – Расскажи, как тебя за это наказывали. Два-три примера будет достаточно.

– Эмм…

Щеки Лори загорелись. Как он понял, что она врет? Ведь они раньше не играли толком. Или… все-таки не понял? Может, спрашивает просто так?

– Я жду ответа, саба.

В его голосе прорезался металл, и Лори вздрогнула, поднимая глаза, полные мольбы:

– Пожалуйста, мой господин… можно я не буду говорить о предыдущих партнерах?

– Можно, – мягко сказал он.

Но прежде, чем она выдохнула с облегчением, сардонически улыбнулся:

– К счастью, я тебя об этом и не прошу. Я жду рассказа о наказаниях. Начинай.

На этот раз краска затопила ее лицо до ушей – Лори чувствовала, как горит кожа, а глаза почти слезятся от стыда. Их взгляды встретились, и она увидела насмешку в его глазах – это было хуже, чем гнев, которого она опасалась. В груди резануло.

– Я соврала вам, мой господин, – призналась она, не выдерживая больше стыда. Стыдно было не столько врать, сколько быть пойманной на этом. Им, кто играл с ней второй раз в жизни. Сколько раз она врала доминам, которые развлекались с ней неделями? Никто никогда прежде вот так не ловил ее. Никто вообще никогда ее не ловил.

– Я знаю, – негромко сказал он, приподнимая ее подбородок.

Лори изо всех сил старалась не смотреть на него снова, не нарушать еще больше правил. Из глаз потекли слезы, и она зажмурилась. Что с ней такое? Она опоздала, наврала своему дому, посмотрела в глаза без разрешения и призналась во вранье, хотя это было страшной глупостью. Каждая саба в клубе знает – соврала дому, ври до конца.

Доминанты не переносят таких ударов по самооценке. Но она сказала… вела себя с ним как сущий ребенок, как новичок, как неумеха. Пошла на поводу у какого-то нутряного желания быть совсем беспомощной и слабой… не в том смысле, в котором это нравится мужчинам.

Это раньше она думала, что мужчины ищут слабых женщин. На самом деле они ищут сильных, которые умело притворяются слабыми ради их удовольствия.

Дима провел большим пальцем по ее мокрой щеке, и она замерла, тяжело дыша.

– Я все еще жду. Рассказ о наказаниях, – негромко сказал он. Лори приоткрыла глаза, глядя в сторону. На секунду ей показалось, что она ослышалась. Он должен был наказать ее за вранье. Он должен был что-то сделать. Или… нет?

Она начала медленно рассказывать, надеясь, что ей станет хоть немного легче через минуту – но по правде, эта надежда была слабой. И оставалось мечтать лишь о том, чтобы не умереть от смущения за то время, что понадобится на сухое изложение пары примеров.

– Насколько ты хороша в оральных ласках, солнышко? – внезапно спросил ее дом, слегка улыбаясь. В его глазах загорелись огоньки страсти во время ее рассказа, и Лори мягко улыбнулась, почти без труда справившись со смущением:

– Я сделаю все, чтобы вам было хорошо, мой господин.

Она завлекательно наклонила голову, посылая взгляд, полный соблазна, но выражение лица Димы тут же сменилось на насмешливое.

– Я буду ждать с нетерпением, – сказал он тоном, который явно показывал, что манипуляция не прошла. – На колени.

Лори замерла на секунду, а потом грациозно опустилась на колени, не в силах остановить бег мыслей, страхов и фантазий о том, как ему вздумается наказать ее. Когда его пальцы взъерошили ее волосы и внезапно жестко собрали на затылке, Лори непроизвольно приоткрыла губы.

– Закрой рот, – ровным голосом приказал он. И, стоило ее губам сомкнуться, шлепнул по ним ладонью. Вздрогнув всем телом, Лори зажмурилась и дернулась, но он крепко держал левой рукой за волосы. Две звонкие пощечины – по обеим щекам почти оглушили. Слегка съежившись, с трудом удерживаясь от того, чтобы закрыться руками, она пискнула – но он больше не собирался бить по лицу и уже отпустил волосы.

– Это за вранье, – тем же ровным голосом пояснил он очевидное. – Попроси прощения, и мы забудем об этом.

– Простите меня, мой господин, – прошептала Лори с готовностью. И вдруг почувствовала, что ей и в самом деле стало легче. Это вынужденное вранье унизило ее больше, чем наказание. И извинения принесли только облегчение.

– Умница, – похвалил он, и в его голосе на этот раз звучала неподдельная теплота. – Сними платье и ложись на скамью.

Лори прикрыла глаза, подавляя вздох. Она бы предпочла просто приподнять юбку – если она снимет платье, спина будет слишком на виду.

Ее партнер тем временем пересек комнату и открыл молнию сумки, задумчиво глядя внутрь. Лори нерешительно поднялась с колен и завела руки за спину, но снова помедлила.

– Какие-то проблемы? – спросил он через минуту, поймав ее умоляющий безмолвный взгляд.

– Моя спина, – тихо сказала она, желая провалиться сквозь землю.

Еще одна причина, по которой она предпочитала женщин в последние годы – они всегда спокойнее относятся к таким вещам. Для них не так важна идеальная внешность.

– Я уже видел. Раздевайся, саба, – чуть более жестким тоном скомандовал он, и на этот раз она не посмела ослушаться.

На скамье для порки она почувствовала себя совсем неуютно – особенно когда он помедлил и погладил ее по спине перед тем, как наказывать. Она напряглась, и его рука исчезла – а первый жалящий удар стека застал врасплох.

Лори издала тихий стон. Кожаный наконечник коснулся ее бедра и пополз вверх, заставляя напряженно ждать следующего удара. Новый шлепок – чуть ниже ягодиц, совсем несильно. Но по очень чувствительному местечку. Рот мгновенно пересох. Сглотнув, она слегка шевельнулась – скамья была спроектирована так, что ноги оставались слегка раздвинутыми. Ничто не мешало ему касаться стеком ее гладко выбритой киски, и он, разумеется, быстро добрался до нее. Удары сменились нежными ласками грубым куском кожи – и, когда она меньше всего ожидала, получила новый жалящий удар по ягодице, на этот раз слева. А потом снова были долгие ласки – пока она не начала постанывать и ерзать.

Новые неожиданные удары усилились и обрушивались подряд, а потом он гладил ее прохладной ладонью, ласкал ягодицы левой рукой. Потом снова порол и снова проводил стеком по внутренней части бедра.

Лори тяжело дышала и постанывала, мысленно умоляя о новых ласках. Совершенно бесстыдно текла. Когда до ее киски, наконец, добрались его пальцы, она принялась тереться о него как кошка – не думая ни о чем, кроме оргазма.

«Боже, какая нежная порка», – мелькнуло в ее голове. Она не помнила, когда ощущала нечто подобное. Ягодицы горели от ударов, но она почти не чувствовала этого, поскольку киска пульсировала от желания.

Звуки открывающейся молнии и шуршание упаковки презерватива заставили ее выдохнуть с облегчением. Лори издала протяжный стон, и почти сразу в нее жестко втиснулся его член – сразу до конца, очень жадно и безжалостно. Запустив ладонь в ее волосы, он слегка потянул, заставляя слегка запрокинуть голову назад и трахая ее так ожесточенно, словно пытался отомстить за что-то.

За мгновение до того, как любые мысли покинули голову где-то на периферии ее сознания мелькнуло замешательство: «Неужели счастье может быть таким простым?»

## Глава 4. Колючая снаружи, сладкая внутри

Она не заметила, в какой момент они перешли к прямому противостоянию. Возможно, ее перенапрягла роскошная обстановка вкупе с интимным полумраком его квартиры и тем фактом, что в реальности Тимофей оказался гораздо более крупным мужчиной, чем она представляла по видео и фото. С куда более броской внешностью в правильно подобранной одежде. Так или иначе, факт оставался фактом – они сцепились.

За ужином он немного рисовался, как все доминанты, и вместо того, чтобы играть роль сабы, она начала рисоваться с ним наперегонки.

Он сам виноват, оправдывалась Ирина перед собой позже – сам начал задавать дурацкие вопросы о том, как долго она была доминой. И она не заметила, как начала немного хвастаться – а потом уже и не немного – тем, какой популярной была в клубе и тем, как многие просили ее вернуться. А затем он просто спровоцировал ее несколькими категоричными заявлениями подряд: о том, что на свете не бывает верхних от природы женщин – вылитый Макс!

И с этим Ирина зачем-то и начала бешено спорить, хотя в глубине души именно так и чувствовала. Возможно, именно поэтому она и спорила – не столько с ним, сколько сама с собой.

Забавно, что поначалу она и не думала вступать ни в какие конфликты. При первом взгляде на него, с самого порога, она поняла, что ошиблась: он привлекателен для нее. И он вполне уверенно может доминировать. И да – у них этой ночью определенно будет секс, если она ему понравится хотя бы вполовину так же, как и он ей.

Ей показалось приятным, что он представился просто и по имени, не пытался сходу играть ни в какие игры, и непринужденно ухаживал. Единственное, что отличало их беседу от обычной дружеской – это то, что Ира даже не пыталась обращаться к нему на «ты», а он к ней – на «вы».

Ужинали они в гостиной, на низких диванах, и ее с самого начала не покидала мысль, что это место подходит не только для еды, а еще и для игр. И это, возможно, послужило дополнительным фактором для напряжения – ей казалось, она вот-вот подвергнется какой-то атаке.

Подобрав под себя босые ноги, Ира сидела с выпрямленной спиной и мрачнела с каждой минутой.

– Это смешно, – чопорно отрезала она, скривив уголок рта. – То, что вы не встречали нормальных верхних женщин, вовсе не означает…

– Сама только что сказала, что самые длинные отношения с нижним у тебя длились три месяца. И ограничивались сексом, – перебил он с насмешливой улыбкой, которая страшно бесила.

Ирина отодвинула тарелку и выпрямилась еще больше, хотя дальше было уже некуда:

– Это совершенно не означает, что такое в принципе не возможно, – холодно отчеканила она.

– Разве не означает? – насмешливо переспросил Тимофей, и в его темных широко поставленных глазах появилось нечто такое, что заставило ее почувствовать себя дурочкой. Но от этого Ирина только разозлилась еще больше и сложила руки на груди.

– Нет, не означает, – отрезала она таким резким тоном, что самой стало противно.

Брови Тимофея слегка приподнялись, взгляд стал абсолютно непроницаемым. Он встал.

Ира застыла и отвела глаза.

Прекрасно. Просто прекрасно. Вечер, кажется, удался, и все потому, что кто-то напрочь забыл роль сабы, хотя только что хвастался, что досконально знает правила игры и лучшего эксперта по БДСМ в Москве вообще не найти.

Интересно, какими словами он теперь даст понять, что она не справилась, и ей уже пора идти? Пусть сессия с нею в роли нижней не удастся, но унизить ее напоследок он все еще мог.

– Кофе будешь? – внезапно спросил Тимофей, выдержав мучительно длинную паузу. Его голос остался невыносимо спокойным.

– Эммм… да, буду, – ответила она упавшим голосом. Наверное, стоило самой встать и попрощаться, но почему-то у нее уже не хватало на это сил. Если он предпочитал расстаться вежливо после примирительной чашки кофе – она поддержит эту идею.

В глубине души Ира терпеть не могла конфликты. Едва поспорив с кем-то, она мучилась от ощущения, схожего с тошнотой – не то, чтобы больно, но мучительно неприятно. Не заснешь, пока это не пройдет и все время чувствуешь себя виноватой – не стоило гневаться, не стоило. Хорошие люди, а тем более приличные женщины не дают волю злым чувствам.

Тимофей обошел диван, на котором она сидела, и удалился в сторону кухни. Минуту спустя оттуда послышались звуки работы кофейного аппарата, открывания и закрывания дверцы холодильника. Глубоко вздохнув, Ирина пошла за ним, чувствуя себя не в своей тарелке. Он прислал за ней шикарный автомобиль, угостил прекрасным ужином и заслуживал немного терпения. Заслуживал, в конце концов, чтобы она была тем, кем назвалась – сабмиссивом. Вместо этого она устроила кошачью вечеринку двух доминантов и все испортила.

Еще немного подумав об этом, она преисполнилась такого чувства вины, что в кухню зашла уже совсем другим человеком – полуженщиной-полуребенком, осторожно ступая и беззащитно поморщившись от яркого света, бьющего в глаза после полумрака гостиной.

– Можно я тебе помогу? – тихо спросила она.

– Вам, – поправил он все с тем же непроницаемым выражением лица и посмотрел изучающе снизу вверх. Ей показалось, что в его глазах промелькнуло одобрение – он заметил перемену ее настроения и слегка прищурился, внимательно наблюдая, словно ждал: не разочарует ли она его снова?

– Вам, – послушно повторила Ирина и слегка приоткрыла рот, заметив, что в его лице что-то тоже сильно изменилось.

На несколько мучительных секунд в кухне воцарилась такая тишина, что она слышала шум крови в собственных ушах – ее сердце ускорило ритм. Выгонит или простит? Отвергнет или все же даст второй шанс? Поймет ли, что она беззвучно просит прощения?

Грубоватое лицо Тимофея, выглядевшее по умолчанию хмуро, сейчас было абсолютно непроницаемо, пока он думал… или уже принял решение и намеренно мучил ее ожиданием?

– Поиграем? – еле слышно спросил он после долгой паузы, прожигая ее насквозь взглядом, которым мог смотреть только опытный артист или мастер БДСМ, хорошо вошедший в роль.

– Да, – выдохнула она, чувствуя, как слабеют колени от смеси противоречивых эмоций – облегчения, радости и зарождающейся паники. Ощущать, что ее не отвергли, несмотря на ужасное поведение, было приятно. Она привлекательна. Но что теперь? Что ей делать?


На секунду Ира ощутила полную растерянность. Она целую вечность вот так не играла с совершенно незнакомым, непредсказуемым доминантом. Что, если она снова сядет в лужу?

– Да, мастер, – поправил он снова, вынимая из кофемашины полную чашку с капучино и делая глоток. Его глаза неотрывно следили за ней.

– Да, мастер.

Едва повторив за ним это слово, Ира поняла, что это правда. То, как он за несколько минут поменялся, говорило ей о многом – ведь она действительно была неплохим доминантом и могла заметить мастерство там, где оно было.

– Неси клубнику в гостиную, – приказал он и поставил вторую чашку в кофемашину.

Ира оглянулась, заметила на столе огромное блюдо с клубникой, осторожно подхватила его двумя руками и послушно понесла в гостиную, стараясь двигаться грациозно и плавно, соблазнительно поводя бедрами – зная, что он смотрит вслед. Ее губы растянула легкая улыбка: каким-то чудом вечер был еще не испорчен. И предвкушение пока побеждало страх.

– Табу? – коротко спросил он, вернувшись за ней с двумя чашками кофе.

По телу прошла дрожь возбуждения. Черт! Ее тело желало его – гораздо больше, чем следовало бы. Если бы только тело могло принимать рациональные решения… Ирина сделала глоток и послушно перечислила свои ограничения: сильная боль, полное обездвиживание, угрозы, удушье.

– Угрозы? – переспросил он, и уголки его губ приподнялись вместе с одной бровью, – То есть ты предпочитаешь, чтобы тебя наказывали сразу, без предупреждений?

– Не совсем, – улыбнулась она и тихо пояснила, – речь об угрозах сделать то, что в табу. Некоторые домы так говорят, считая, что это должно возбуждать.

Тимофей на долю секунды закатил глаза:

– Не волнуйся, я не идиот. Стоп-слово: красный. Если надо поговорить – желтый. Пару секунд вздохнуть – назови меня полным именем.

– Хорошо.

– Сними верх и садись сюда, – сказал он, бросая подушку на пол под ноги.

Оставшись в одном кружевном лифчике, Ира опасливо устроилась на подушке у его ног, настороженно прислушиваясь к ощущениям в теле. Он теперь был совсем рядом – очень большой и теплый. Тимофей провел рукой по ее волосам, убрал назад одну прядь, погладил костяшками пальцев щеку. Ира приоткрыла рот, слегка повернув голову к нему – возможно, она совсем не была сабой во время беседы, но теперь уже знала, что делать. Просто реагировать на каждое его прикосновение, на каждое движение и ласку.

Сабы по определению действуют меньше, а иногда и вовсе подолгу лежат без движения, связанные. Но они должны давать «обратку». Вот чем питаются домы – стонами, взглядами, вздохами, учащенным дыханием… умоляющими писками, вскриками, страхом. Она задержала вдох, когда он провел по ее груди сверху, а затем слегка дернулась, когда нетерпеливая рука разомкнула застежку и дернула лифчик вниз, полностью обнажая ее округлую, слегка тяжеловатую грудь.

Ирина выпрямилась и издала тихий стон прежде, чем он накрыл ее грудь теплой рукой, сжимая, взвешивая на ладони. А затем слегка выкрутил сосок – до легкой боли. Она непроизвольно подняла предупреждающий взгляд, но тут же получила легкий шлепок по щеке:

– Не смотри так.

Черт. Она совсем разучилась, что ли? Как она могла посмотреть на дома без приказа? Укоряя себя за неуклюжесть, Ира едва не пропустила тот момент, когда он внезапно для нее поднес к ее рту клубнику со сливками. Но на этот раз не стала поднимать глаз и послушно открывала рот все следующие пятнадцать минут, которые он посвятил ее кормлению. Нежное воздушное прикосновение сливок к губам, чуть шершавое – клубники. Аромат ягод на языке, кисло-сладкий сок, дразнящий небо.

И это было очень интимно. Он умел правильно кормить и быть терпеливым. Ирина мысленно застонала, чувствуя, как непозволительно расслабляется и начинает разогреваться. Она и сама любила подобные сцены, когда надо было быстро сблизиться с сабой. Что могло быть сокровеннее, чем кормление с руки? Что могло восприниматься более лично? Но ей нельзя расслабляться слишком сильно. Она должна все контролировать, чтобы снова не начудить. И, кроме того, нельзя слишком сильно доверяться незнакомцу…

Постепенно она жевала все медленнее, показывая, что насытилась, и большая теплая ладонь начала поглаживать ее щеки, плечи, слегка потягивать соски.

– Вставай. Раздевайся, – наконец, скомандовал он – именно в тот момент, когда она поняла, что расслабилась и готова продолжать.

По ее позвоночнику пробежал холодок, и на этот раз Ирина была счастлива держать ресницы опущенными – она не готова была показывать ему глубину своего замешательства.

– Саба, – позвал он внезапно, когда она сняла все, кроме трусиков. – Посмотри на меня. Черт. Черт. Ей пришлось поднять глаза, и их взгляды встретились – ее испуганный, его – чертовски уверенный и самодовольный. О-о-о черт. Не может быть.

Ирина не могла бы объяснить словами то, что увидела в его взгляде. Но то, что она ощутила, заставило ее оцепенеть. Это был не страх, который мог вынудить ее броситься к выходу, и не напряжение. Не неприязнь, не возмущение – скорее, полный одномоментный паралич воли. Словно он уже каким-то невероятным способом поимел ее, одним взглядом. Одним только фактом, что расслабленно сидел в кресле и делал это гораздо увереннее, чем она перед ним стояла.

– На колени, – сказал он и, не спуская с нее глаз, расстегнул ремень.

С этого момента у нее в голове почти не было мыслей. Не было места для сомнений или испуга. Она не принимала решений подчиниться ему – но он принял за нее это решение.

И с ним невозможно было спорить, совсем.

Как-то раз Ирина слышала беседу Макса с новичками в клубе. Он объяснял, что с минета начинают первый секс только полные олигофрены. Либо настоящие мастера, которые могут играючи нарушать любые правила. Тогда, хихикнув про себя, она мысленно с ним согласилась. Ни один, даже самый опытный дом, прежде не начинал с ней сцену с такого. Возможно, никому прежде она бы и не позволила.

Но только не в этот раз. Словно из ее собственной головы вылетели все ее правила. Словно обрушились все ее границы, и она почувствовала странное удовольствие от того, чтобы позволить ему бесцеремонно топтаться прямо на них. Может, даже немного отомстить ей за склоку во время ужина. Довольно стандартное, впрочем, удовольствие для нижней, однако как давно она испытывала его в последний раз? Несколько лет назад? Никогда?

В первые секунды было ощущение, что она в принципе делает это в первый раз. Все ощущалось очень необычно – тактильные ощущения от нежной кожи, напоминающей сливки. И сохраняющийся во рту четкий клубничный привкус, смешавшийся с его собственным терпким ароматом. Его рука, слегка сжимающая волосы… а потом вовсе не слегка.

Впрочем, он пока ни к чему не принуждал ее физически – хотя в какой-то момент Ира даже почувствовала, что готова к этому, и хочет. А еще она поняла, что уже перевозбуждена и с ума сходит от желания сжать его внутри. При этом Ира также знала, что ее губы и язык делают отличную работу – она специально этому училась и не сомневалась, что ее дому есть чем наслаждаться прямо сейчас. И то, каким твердым он стал у нее во рту, это очень наглядно подтверждало.

Слегка потянув за волосы, он внезапно потянул ее в сторону, заставив выпустить изо рта его член, а затем дернул вверх и поднялся вместе с ней. И по тому, как легко и быстро он поднялся, она вдруг поняла: этот самоуверенный ублюдок даже не думал расслабляться. Просто попробовал ее и дал ей попробовать себя на вкус, ощутить во рту его твердость, захотеть еще больше.

– Ты сладкая, – сказал он, словно читая ее мысли, – и послушная… хорошая девочка.

## Глава 5. Насколько сильно ты сожалеешь?

По ее телу пошли мурашки, когда он провел по щеке костяшками пальцев, явно обдумывая, что делать с ней дальше. Она слышала его глубокое дыхание, но не могла поднять глаз, полностью войдя в роль послушной сабы.

– Идем, – наконец, сказал он и повел ее за руку в спальню. Точнее, в то помещение, которое походило на спальню.

Внутри было очень темно и прохладно. Комната необъятная, кровать – нестандартно большая, квадратная. И Ира сразу поняла, что это помещение – не для сна. На это непрозрачно намекали удерживающие устройства над кроватью и несколько миленьких приспособлений у стены: станок для фиксации, скамья для порки, цепи. Во рту у нее мгновенно пересохло – она хотела и не хотела оказаться там с одинаковой силой.

Включив слабый ночник, он резким нетерпеливым жестом повернул ее к себе спиной и стиснул грудь обеими ладонями. Ласки, больше похожие на наглое бесцеремонное ощупывание, продолжались довольно долго – и Ира поняла, что это своеобразная прелюдия. Сзади он почти не прижимался, но его руки с каждой секундой становились немного жестче. Ладони быстро прошлись по ее телу до ягодиц, стащив вниз трусики.

В этот момент ей пришло в голову, что она действительно отвыкла от мужчин, от их пренебрежения к эстетике, а иногда даже специальных «наездов» на нее. Только мужчина-доминант мог поставить сабу в преднамеренно некрасивую позу, чтобы насладиться ее смущением. Только мужчина мог вот так оставить нижнее белье болтаться в районе колен. Нарочно?

Нет, не нарочно, поняла она, когда он, наконец, раздел ее полностью через пару минут. К тому времени его бесцеремонные пальцы побывали везде – и ее щеки горели не столько от того, что он без спроса влез в ее попку, сколько от того, что он обнаружил, насколько мокрой она была спереди.

Он прижал ее к себе на мгновение, и Ира вдруг поняла, что наслаждается его запахом. Безумие. Ей хотелось снова взять его в рот. Или оказаться под ним на кровати… было невероятно трудно ждать с каждой минутой. Все тело горело от желания узнать, как он трахается.

– Когда тебя последний раз пороли, малыш? – еле слышным шепотом спросил он на ухо. Его дыхание пошевелило прядь ее волос.

Ира сглотнула.

– Пару месяцев назад.

– Чем?

– Ладонью. Несильно, – поспешила объяснить она, почему-то испытывая необходимость объяснить.

– Это не считается.

На этот раз его шепот словно стал горячее, и ее тело застыло. По спине бегали мурашки.

– Саба?

– Да, мастер.

– Когда?

– Я… не помню. Давно. Годы назад.

– Цвет? – внезапно спросил он, и Ира поняла, что ее мускулы внезапно перенапряглись.

– Зеленый, – выдохнула она, заставив себя расслабиться. Она пришла сюда не просто так. Она знала, что рано или поздно придется преодолеть это.

– Хорошо. Я не могу не выдрать тебя за поведение за ужином, солнышко. Ты ведь понимаешь?

– Да, мастер.

Что-то в его голосе заставило ее улыбнуться, и сразу стало легче.

– Стой здесь, – негромко приказал он и пересек комнату.

Ира снова судорожно вздохнула, услышав звук открывающегося ящика, а затем тихий звон. Что это? Пряжка? Только не…

– Тихо, – приказал он громким шепотом. – Иди сюда. На колени.

Не удержавшись от того, чтобы взглянуть, Ира рассмотрела у него в руках ошейник с металлическим креплением и вздохнула с облегчением. Это не то, чего она до смерти перепугалась. Не ремень.

Она опустилась перед ним на колени, стараясь не отключаться от постоянного контроля за происходящим. Но уже падала в этот транс нижнего – желание отдать ему то, что он хотел, пересилило. Что-то внутри щелкнуло, и она расслабилась: будь что будет. Этот парень мог причинить ей боль, но вначале будет удовольствие… море удовольствия от того, что она по-настоящему отпустит контроль, впервые за много лет.

Прикосновение холодной пряжки к шее заставило вздрогнуть, но он очень осторожно застегнул ошейник и просунул под него два пальца, проверяя натяжение:

– Нормально?

– Да, – мгновенно отозвалась она, наслаждаясь теплым прикосновением и заботой верха.

– Ладно.

Он потянул за ошейник и провел ее через спальню к своему пыточному углу и остановился у станка.

– Просто нагнись, – приказал он в ответ на ее легкий поворот головы, которым она осторожно обозначила безмолвный вопрос.

Ира помедлила с секунду, но потом позволила наклонить себя над станком. Пока у нее не было повода даже произнести его имя, чтобы взять крошечную паузу. Промелькнула опасливая мысль, что вскоре ей станет некомфортно из-за наклона головы вниз, но этот наклон не был слишком резким, так что она молча подчинилась. Тимофей не спеша обошел ее, пристегнул руки. Ира напряглась всем телом, когда он коснулся ее щиколотки, но потом он не стал ее пристегивать.

– Расслабься, саба, – резким шепотом приказал он, шлепнув по ноге. – Я помню твои табу. Но твои ноги должны стоять здесь, это ясно?

– Да, мастер.

– Умница.

Он сделал пару шагов в сторону, и Ира снова напряглась. Чем он собирается пороть? Черт… она была возбуждена, и в то же время перепугана… она отвыкла от этого сильнее, чем думала, даже не представляла, что будет так трусить. Когда играешь верха, все воспринимается совсем не так. Кажется: что там, легкая порка? Напрочь забываются нервы, дергающиеся в желудке, обостренный слух, реагирующий на каждый шорох, муки ожидания.

Она осторожно повернула голову, но из-за темноты в спальне ничего не могла разглядеть. Единственный ночник, источник тусклого света, остался возле кровати.

На миг воцарилась полная тишина. Шагов было не слышно, очень хотелось тихонько захныкать – но тут его ладонь опустилась на спину, и из ее горла вырвался шумный вздох. И прежде, чем она успела о чем-то подумать, на ее ягодицы обрушился первый шлепок. Громкий, резкий и… весьма болезненный. А потом еще один. И еще.

Каждый раз она непроизвольно вскрикивала – больше от страха, чем от боли. Все тело напряглось, щеки загорелись, кровь оглушительно ревела в ушах. Она заерзала и ощутила, как ресницы намокают от слез. Унижение, возбуждение, облегчение от покидающей тело паники и одновременно нарастающее напряжение от громких звуков и непривычной боли – все смешалось и взрывалось внутри крошечными яростными пузырьками.

После трех оглушительных ударов и ее непроизвольных стонов снова настала тишина – и он провел по ее ягодицам ладонью, которая показалась горячей.

– Интересно, сколько ударов потребуется, чтобы тебя перевоспитать, недоделанная домина? – спросил он с интонацией искреннего любопытства без тени агрессии – так, словно ее не было в комнате.

Ира открыла рот, но тут же захлопнула его и молча скрипнула зубами. Важная заповедь нижней: никогда не спорь с домом во время порки. Твоя задница не скажет тебе за это спасибо.

Интересно, что у него в руке? По ощущениям походило на металл… хотя это, разумеется, была лишь какая-нибудь кожаная шлепалка. Она давно отвыкла от такого. Ее кожа не была готова. Еще пара ударов – и ей придется разочаровать его «желтым» цветом, мелькнуло в голове – ведь домы обычно начинают с того, что считают слабыми ударами, усиливая их по ходу.

Но следующий шлепок неожиданно оказался слабее. Она тихо вскрикнула и тут же поняла, что это было не так уж больно. Он спустился ниже и шлепнул еще легче. И с ее губ сорвался стон, который не имел ничего общего с дискомфортом.

– О…

– Хочешь меня, нижняя?

– Да, мастер.

– Сожалеешь о том, что выпендривалась за ужином?

Ира промолчала и тут же поплатилась – резким ударом шлепалки по нижней части ягодиц.

– Саба?

– Да, мастер, – мгновенно сдалась она.

– Насколько сильно сожалеешь?

Он коснулся краем шлепалки ее спины и провел вниз, заставляя мурашки разбегаться по телу.

– Эмм… не очень сильно.

Ира сказала это и тут же пожалела. Какой смысл вот так задираться и ломать игру? Он будет разочарован… и взбесится.

Его рука, которой он поглаживал ее плечо, замерла. Несколько секунд Тимофей молчал, затем она услышала странный стук об пол, словно что-то упало – и одновременно его пальцы на запястье, рывком распускающие узел веревки.

– Мастер, подождите, я… – отчаянно забормотала она, когда он за считанные секунды развязал ее, схватил сзади за ошейник и подтащил, как котенка к кровати, наклоняя в новом – гораздо менее удобном положении, прижимая спину коленом.

– Молчать.

Ира успела пискнуть, но больше ничего. На этот раз он воспользовался ладонью – это была короткая и довольно жесткая выволочка. Пять обжигающих шлепков, каждый из которых заставил ее жалобно стонать.

После чего он отпустил ее и наклонился, запуская ладонь в волосы, слегка поворачивая ей голову. Их взгляды встретились – ее ошеломленный и напуганный, его – почти ничего не выражающий, кроме уверенности.

– Насколько сильно ты сожалеешь?

Ира сглотнула, тревожно вздохнув. Этот сукин сын продолжал оставаться на недосягаемой высоте – и прямо сейчас не к чему было придраться: он требовал от нее то, на что имел полное право как доминант. Правду о чувствах сабы.

– Сильно. Очень, – прошептала она и с досадой ощутила, как на глаза наворачиваются слезы.

Господи, нет. Она не собиралась чувствовать себя такой беспомощной этой ночью. С незнакомым мужиком. Нет!

– Тише. Тише, – с внезапной нежностью сказал он и обнял ее, крепко прижимая к себе, покачивая в объятиях. – Просто расслабься. Подчинись мне. Я знаю, что ты сожалеешь.

– Откуда вы знаете это, мастер? – пробормотала она ему в плечо, незаметно пытаясь вдохнуть его запах поглубже. Как же он сводил с ума…

– Потому что ты очень ранимая и нежная, солнышко. Даже пугливая. И очень плохо умеешь это скрывать.

Это неправда. Она отлично это скрывала – и никто бы ее в таком не заподозрил. Но это правда. Она ранима. Иногда, как сейчас. И она почему-то полностью размякла в его руках… слезы градом полились по щекам… черт.

Его запах проникал в ноздри и глубоко в ее тело, дразнил. Ира успокаивалась, всхлипывая все тише, и постепенно снова начинала чувствовать желание. Остро ощущать его близость. Тихо вздохнув, она пошевелилась, и Тимофей отпустил ее. Их взгляды снова встретились.

– Глаза, саба, – прошептал он и медленно поднялся.

Ира опустила ресницы, но готова была поклясться, что он не сводил взгляда с ее залитого слезами лица – ни на секунду, пока медленно поднимался, расстегивал и снимал рубашку, брюки. Возможно лишь на мгновение отвел глаза, когда распаковывал презерватив.

– На кровать, малыш, на живот. Живо. Я хочу тебя трахнуть немедленно, – выдохнул он таким горячим шепотом, что она вся содрогнулась внутренне.


И ее вагина судорожно сжалась от ошеломляюще сильного вожделения. Последнее, что она отчетливо помнила перед тем, как мозг совсем перестал работать – это властное прикосновение его горячей ладони к шее, когда он прижал ее сзади.

Она не собиралась оставаться на ночь. Она не собиралась реально спать с ним. Но когда она все это еще не планировала, Ира просто понятия не имела, насколько будет вымотана на самом деле. И насколько будет тронута, когда он заботливо отправит ее в душ, снабдив всем необходимым, от полотенец до халата и тапочек, а потом, когда она там едва не заснет – зайдет, молча выключит воду, вытрет с головы до ног и отведет в постель – совсем в другую комнату, которая гораздо больше походила на место, где люди спят.

Утром она пыталась улизнуть. Проснувшись первой, Ира за считанные секунды взвесила ситуацию и решила, что наилучшим решением для нее будет тихонечко подняться, собрать вещи и быстро уехать на такси. Но Тимофей, как выяснилось, спал очень чутко и услышал, когда она поднялась. Он повернул голову и пробормотал с закрытыми глазами:

– Останься на завтрак, саба. Это приказ.

– Ты не можешь приказывать мне. Мы не в игре, – с натянутой улыбкой сообщила Ира, быстро натягивая юбку. Ей было неловко – одно воспоминание о том, как она плакала перед ним накануне, заставляло все внутри переворачиваться. От гнева на себя. От беспомощности. От какой-то щемящей нежности к нему за то, что с ним она смогла почувствовать что-то, чего не чувствовала давно. От явственного чувства опасности, возникшего по той же причине.

И вообще. Это был ее единственный выходной на неделе – и в ее планы не входил завтрак с незнакомцем. Даже если это незнакомец, с которым был роскошный секс накануне. Особенно учитывая это.

– Как ты это определила?

Тимофей открыл глаза, просверлив ее взглядом, и Ира заметила, что у него почти черные глаза. Ей раньше не нравились мужчины с такими темными глазами. Странно. От этого самца она оказалась без ума, с первого взгляда – безумное помешательство. Такие надо прекращать немедленно, пока все не зашло чересчур далеко.

Снова улыбнувшись ему второй натянутой улыбкой подряд, Ира села на кровать и наклонила голову, разглядывая его красивую широкая грудь, подкачанные плечи – не сильно, но достаточно, чтобы сказать про него: мужчина держит себя в форме.

Почувствовав, как пробуждается вожделение, она с тихим вздохом взяла себя в руки:

– Мне было очень хорошо этой ночью. Спасибо.

– Но?

Он сел и внимательно посмотрел на нее. Ира сглотнула. Ее вагина судорожно сжалась, когда она невольно вспомнила, как и сколько он вчера ее трахал – напористо, безжалостно. Так, словно завоевывал окончательно, раз и навсегда. Она хотела бы сказать ему: «Это все», но почему-то не поворачивался язык.

– Нет никакого «но». Просто мне пора, – немного растерянно выдавилось в результате.

– Завтрак – это всего полчаса. Потом Леша отвезет тебя.

– Вчерашний водитель?

– Да.

Тимофей откинул одеяло, встал с кровати без малейшего стеснения, хотя был полностью обнажен. Ира невольно скользнула взглядом по его телу – очень красивому мужскому телу с минимальными признаками полноты. Она не могла оторвать от него взгляда, пока он ходил по комнате, открывая ящики, натягивая прямо на голое тело тонкие шелковые домашние брюки.

– Почему ты прислал «Бентли»? – спросила она в его спину. Он уже стоял возле распахнутого шкафа, задумчиво изучая огромную кипу разноцветных футболок.

– Потому что ты просила.

– Но это не твой автомобиль, – продолжала допытываться Ирина.

– Нет, у меня другой. Этот я арендовал.

– Макс сказал, что ты так пошутил.

Тимофей повернулся, с салатовой футболкой в руках:

– Я просил тебя приехать ко мне домой, и ты приехала. Ты просила «Бентли» и ты получила его.

– Я пошутила.

– Я догадался.

Он натянул на себя футболку, пригладил волосы одним движением ладони и протянул ей руку:

– Идем, покормлю тебя. Я не отпускаю девушек голодными.

## Глава 6. Покерфейс

Неделю спустя.

В ту субботу клуб был забит под завязку – в последнее время аукционы стали редким событием. По мере привлечения все большего числа людей в «Сабспейсе» сделали ремонт и расширили площадку, изменили систему обучения и «посвящения» новичков. После этого аукционы, которые раньше служили настоящим экзаменом для новых саб, превратились в более простое шоу с «продажей» тех нижних, которые с удовольствием выставляли себя на всеобщее обозрение ради секс-сюрпризов.

Все девушки, которые планировали сегодня выйти на сцену, уже были приняты в клуб – но это совершенно не означало, что они не нуждались в обучении. В дополнительных классах нуждались почти все участники клуба – это позволяло поддерживать эмоции, добавлять ощущения, сохранять интерес друг к другу. Поэтому большинство пар записывались в очередь на уроки, всегда смотрели за сценами лучших – и все это вместе в большом количестве можно было получить в этот день – день ежемесячного аукциона.

Владелец и главный доминант клуба, Макс, внимательно обвел глазами зал, проверяя, все ли готово, все ли лучшие домы и «сладости» на месте. Ника, второго владельца и, по совместительству, массовика-затейника, сразила обидная простуда накануне – и пришлось спешно перекраивать расписание развлечений. На Макса свалилось вдвое больше работы, но несмотря на это сейчас он почти не ощущал усталости. По телу разливалось возбуждение и азарт – он обожал устраивать зрелищные шоу.

Главная «сладость» клуба, Лори, наставляла троих новых саб у сцены. Он улыбнулся ей одними глазами, сохраняя суровое лицо для прочих нижних. Ему нравилось держать всех в состоянии трепета – новые молоденькие нижние едва не падали в обморок, когда он подходил к ним или касался. Не говоря уже об играх.

Как всегда перед таким мероприятием, он взял разрешение у Лизы на пару сцен с другими девочками. И выдал ей такой же карт-бланш на развлечения с любыми домами. Они оба были не против слегка разнообразить свои ночи в клубе, хотя уже давно ни с кем не трахались, кроме друг друга. Макс знал, что Лиза могла бы разрешить ему и это, но с некоторых пор не мог выносить мысли о том, чтобы кто-то еще имел его сабу. И не собирался давать ей ни малейшего повода.

Еще пару лет назад его бы до смерти напугала такая привязанность к одной женщине. Но не сейчас. Больше его это не смущало.

Что его смущало – так это странная блондинка, плачущая за сценой. Он поймал ее взглядом первый раз, когда осматривал зал полчаса назад и подумал, что ей просто понадобилось пару минут подышать вдали от всех. Но теперь она определенно засиделась там, в темноте, и к тому же плакала, и вовсе не от удовольствия, а это было совсем неправильно. Люди приходят в «Сабспейс» не грустить, а получать наслаждение. Еще более неправильным было то, что Макс не помнил, кто она такая. А он всегда знакомился со всеми новыми обитателями клуба прежде, чем они получали допуск к играм.