Последний бой
Михаил Араловец

© Михаил Араловец, 2021

ISBN 978-5-0053-5101-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Михаил Араловец

Последний бой

Майкл «Хантер» Кузнецов взошел на борт самолета «Аэрофлота» рейса Нью-Йорк – Москва одним из первых. Он не хотел, чтобы другие пассажиры разглядывали его лицо. Перед рейсом он основательно экипировался: надел бейсболку, темные очки, намазался тональным кремом, натянул на голову капюшон толстовки. И все равно это все пришлось снять на контроле в аэропорту.

– О, Бог мой! – воскликнула полная афроамериканка, проверяющая паспорт и билеты. – Что с вами?!

– Попал в аварию, – буркнул Майкл.

– Больно? – она с сочувствием разглядывала его лицо.

– Можно побыстрее, – раздраженно произнес он.

– Вот, пожалуйста. Извините, – она протянула ему документы.

Он резко выдернул паспорт из ее рук. К черту вежливость.

Вновь напялил на себя дурацкий камуфляж и быстрым шагом двинулся к выходу на посадку.

В самолете он осторожно сел в кресло у прохода, стараясь не делать резких движений. Болело не только лицо, но и все тело, как будто его прокрутили в гигантской стиральной машине.

– Лишь бы рядом никто не сел, – подумал он. И, конечно, по закону подлости тут же возле его кресла нарисовалась пожилая американка, накрашенная как кукла с пластиковыми кудряшками на голове. В руках она сжимала сумочку и ретро-зонт.

– Зонт-то ей зачем, что, в самолете ожидается дождь? – машинально подумал Майкл.

– Вы позволите?

Была б его воля, он шуганул бы старуху. Но вместо этого поднялся и со всякой возможной вежливостью произнес:

– Пожалуйста, проходите.

Дама уселась, пристроила сумочку и зонт, и, конечно, задала тот же самый вопрос, что и афроамериканка на контроле.

– О, Бог мой! Что с вами?!

– Попал в аварию, – с раздражением ответил Майкл. И подумал.

– Нет, не так, я попал под танк.

***

Роль танка исполнял Боб Опеншоу по кличке Зверь. Здоровенный негритос с внешностью африканского шамана. Прикид с косичками, зловещие тату на руках и спине, не хватало лишь набедренной повязки, кольца в носу и ритуальной раскраски. И подпрыгивал он как шаман перед церемонией жертвоприношения. На его свирепом лице читалось: добро пожаловать в ад, ссыкун. А с остальным было все в порядке. Боксерские перчатки, трусы, боксерки, ринг, рефери, огромный зал, забитый под завязку. Все, как обычно.

Майкл подавил болезненный вздох, вспоминая происшедшее два дня назад. Происшедшее было боем между Опеншоу и Майклом.

За три месяца до этого ему позвонил Дэн Уолш, его промоутер. Когда утром раздался звонок, Кузнецов едва разлепил глаза, непонимающе уставившись в качающийся потолок, в первый момент не узнавая, где находится. Его мучило жуткое похмелье. Майкл попытался встать, но комната вдруг начала вращаться вокруг головы и он тут же со стоном рухнул на кровать. С ненавистью взглянул на телефон, который с тупым безразличием продолжал названивать.

– Катитесь все к черту, я никого не жду, – мрачно выругался он.

Телефон не отставал, требуя, чтобы его взяли.

– На х…, – Майкл накрыл голову подушкой. Телефон замолк.

– Так – то лучше, – он попытался повернулся на бок, но тут же вскочил и бросился в ванную комнату, упал на колени перед унитазом и его желудок вывернулся наизнанку. Обессиливший прислонился к ванне и так сидел минут десять. Потом, пошатываясь, встал, сунул голову под кран. Немного полегчало. Накинув полотенце на голову, вышел из ванны. Зазвонил телефон.

– Привет, Майки, – раздался в трубке знакомый голос Дэна. – Ты в порядке?

– Я в нокдауне, – хотел сказать Майкл, но место этого произнес.– Да, все о, кей.

– Хорошо, – тон Дэна говорил о том, что он Майклу не поверил. – Тогда слушай меня внимательно. Есть предложение.

Предложение Уолша было предельно ясным и конкретным. Боб Опеншоу, восходящая звезда американского профессионального бокса, должен был провести претендентский поединок, в котором победитель выходил на бой за чемпионский пояс по версии WBO, но соперник получил травму, и надо было срочно отыскать ему замену. А так как Кузнецов все еще находился в верхней десятке рейтинга в этой версии, а у Уолша были огромные связи в мире профессионального бокса и договор с телеканалом HBO, то промоутер сумел продавить кандидатуру Майкла, несмотря на значительное сопротивление некоторых боссов WBO. Уолш умел убеждать.

– Это твой последний шанс, – заключил Дэн в конце разговора. – Сможешь?

– Да, – торопливо ответил Майкл.

– Я не о бое, а о том, сможешь ли ты завязать?

– Да, Дэн, считай, я уже завязал, спасибо, Дэн, Дэн…

– Я договорился с Гомесом, он уже идет к тебе, – перебил его Уолш и отключился.

***

Майкл упал на кровать. Он не верил, не верил, что так может быть. Слишком много всего было потеряно за последнее время. Слишком глубоко он упал на дно: спиртное, кокаин, шлюхи, скандалы, долги, развод с женой. А когда-то все было по – другому. Даже тогда, когда он принял мучительное решение о переходе в профессиональный бокс.

…Финалы чемпионата России по боксу в том году определяли не только чемпионов, но, и самое главное, счастливчиков, тех, кто приобретал билет на Олимпийские игры. Ставки были слишком высоки, и поэтому в ход шло все: и работа с судьями, и с функционерами, и мутные договоренности между делегациями от регионов, и вирусные информационные вбросы, и психологическое давление на соперников, и другие доступные и недоступные методы.

Майкл (тогда Михаил) Кузнецов не обращал на эти подковерные интриги никакого внимания. Он был в отличной форме, досрочно разбирался на ринге с соперниками и без проблем дошел до финала. Ему, прошлогоднему чемпиону страны, противостоял боксер, которого он уже дважды бил, и поэтому считал, что и на сей раз проблем не будет. Надо было прислушаться к тому, что творилось за твоей спиной. Хотя, что он мог сделать?

Утром, перед взвешиванием, к нему подошел президент областной федерации, за которую выступал Майкл. Известный в городе бизнесмен. Отозвал его в сторонку и тихо сказал:

– Надо сняться с финала.

– Не понял.

– Ну, у тебя же травма. Ты не можешь драться.

– Вы о чем? Я здоров как бык.

– Наш врач считает иначе. Мы уже написали бумагу с отказом от боя. Тебе ее надо только подписать.

– Я не могу.

– Миша, все уже решено. Уже официально объявлено, что финал в твоем весе не состоится ввиду травмы одного из его участников. Один из участников – это ты.

– Я готов драться.

– Миша, – терпеливо, как маленькому, объяснял большой человек. – Ты молодой, свое обязательно возьмешь потом, станешь большим чемпионом. Но сейчас так надо, пойми. В конце концов, на предолимпийских сборах у тебя есть шанс, побьешь этого парня в спарринге и дорога открыта. К тому же я готов компенсировать тебе твою травму. Назови сумму, только в пределах разумного.

Майкл пустыми глазами смотрел мимо президента. Его предали! Предали свои! Он так мечтал попасть на Олимпиаду! Вся его жизнь была подчинена этой цели. Он годами шел к ней, терпел боль, пролил тонны пота, намотал десятки километров на ринге, терпел бесчисленные удары. И все теперь зря!?

– Ничего я подписывать не буду, и денег не возьму.

– Как хочешь. Я понимаю, тебя сейчас захлестывают эмоции. Остынь, подумай, жизнь на этом не заканчивается.

Но для Майкла в этот момент жизнь закончилась. Он был простым парнем из рабочего района и больше в жизни, кроме бокса, ничего не умел.

– Мое предложение остается в силе, – добавил президент. Думай, Миша, думай. И лучше бы тебе поступить так, как советуют старшие товарищи.

Это было похоже на угрозу.

Майкл молча зашел в раздевалку, бросил в сумку боксерки, трусы, полотенце, майку и, не заходя в гостиницу, отправился в аэропорт. Гнев и отчаяние душили его.

***

Анжело Гомес был мексиканцем, а еще хорошим тренером. Маленький, жилистый, с морщинистым лицом и черным ежиком волос на голове, он, тем не менее, обладал магнетической харизмой. Он без стука вошел в крохотный номер третьеразрядной гостиницы. Кузнецов едва успел навести относительный порядок, убрал бутылки, остатки еды, грязную одежду бросил в ванную комнату. Хотел открыть окно, чтобы проветрить комнату, но в Лос-Анжелесе летом было невыносимо жарко и душно, и от этой затеи пришлось отказаться. В номере витала тяжелая смесь запахов: пота, перегара и сладковатый – марихуаны.

Гомес зашел, критически оглядел комнату, самого Кузнецова и поморщился.

– Где? – спросил он.

– Что где? – не понял Кузнецов.

– Наркотики.

– Вы о чем? – разыграл недоумение Майкл. – Нет тут никаких наркотиков.

– Вот что, парень. Уолш предложил мне хорошие деньги, чтобы я занялся тобой. И я согласился, несмотря на то, что у меня плотный график. Но если ты будешь втирать мне очки, я повернусь и уйду. Делай тогда, что хочешь. Ну!?

– Ладно, – вздохнул Майкл, – я сейчас.

Он зашел в ванную комнату, открыл крышку унитаза и достал оттуда два небольших полиэтиленовых мешочка. В одном была марихуана, в другом – кокс. Он вынес их в комнату и отдал Гомесу.

– Всё? – спросил тот.

– Да.

– Тогда приступим. Собирай манатки, мы уходим из этой дыры.

– Я задолжал за номер.

– Я расплачусь.

Они вышли из гостиницы и сели в джип Гомеса.

– Едем к доктору Бергу, ты его знаешь.

Кузнецов знал. Это был известный специалист в спортивной медицине, однажды он консультировал Майкла по поводу питания.

– Тебе необходима реабилитация хотя бы пару недель, – бросил Гомес. – Для начала из тебя нужно выбить весь срач.

***

Вернувшись домой, Кузнецов встретился со своим первым тренером. Он передал ему свой разговор с президентом областной федерации. Тренер на минуту задумался, а потом спросил:

– Из наших кто-то стал чемпионом?

– Дима Фадеев. Сан Саныч, я понять ничего не могу. Парень считал за счастье, что его просто взяли на чемпионат. Он никакой. Я бы не удивился, если бы он сам себя нокаутировал. А тут не просто в призы, первый, в десятку. Я охерел, когда узнал.

– Тебя разменяли, – произнес тренер.

– Ты думаешь?

– Уверен.

Кузнецов знал, что это означало. Две делегации договорились между собой. Одним нужно было, чтобы на Игры поехал конкретный человек. И этот человек боксировал в весовой категории Майкла. Взамен они отдали путевку на Олимпиаду в другой весовой категории. И этим счастливчиком оказался Фадеев.

– Что делать, Саныч?

Саныч, немолодой уже человек, битый жизнью, надолго задумался, жуя во рту спичку. Его лицо, покрытое сетью мелких, едва заметных шрамов от бесчисленных ударов, полученных на ринге в молодости, словно опрокинулось. Он всякого повидал, и то, что произошло с его лучшим учеником, его не удивило. Ему было жаль Майкла.

– Миха (он так звал Майкла), если я тебе скажу, чтобы ты согласился на их условия, ты все равно этого не сделаешь. Верно?

– Верно. Суки, не прощу.

Гнев и отчаяние вновь заполнили его душу.

– У тебя есть два варианта. Первый – завязать с боксом.

– Саныч, я же ничего больше не умею.

– Второй, – как бы не слыша Майкла, продолжал тренер, – уйти в профи.

– Ты так считаешь?

– Да.

– Так они и там мне могут нагадить. Тот черт злопамятный. Почти прямым текстом сказал: если не прогнешься – жди неприятностей.

– А кто тебе сказал, что профи нужно обязательно становиться в России?

– Тогда где? В Америке?

– В Америке. Профессиональный бокс в России, да и во всей Европе, пока не вырос из детских штанишек. Все дела, деньги, титулы делаются за океаном. И если хочешь чего-то добиться, тебе прямая дорога туда.

– Легко сказать, да трудно сделать.

– Помнишь Соленого?

– Леху? Помню. Он, по-моему, свалил в Штаты в свое время. Но я давно о нем ничего не слышал.

– Соленый мне недавно звонил. Совета просил, он, если помнишь, тоже мой ученик.

– Ну, и как он там?

– В основном служит мальчиком для битья – подрабатывает на спаррингах с известными бойцами. Он и здесь звезд с неба не хватал. И, как я понял, боксирует в низших лигах – в кабаках и в боях без правил.

– Чего от тебя хотел?

– Не поверишь, фарму. Тяжело стало форму поддерживать без допинга.

– Что, в Штатах своей фармакологии нет?

– Ну, она там гораздо дороже, а во-вторых, боится, что сдадут.

– А ты?

– Обещал подумать. В общем, поступим так. Ты отвезешь ему, что он просит, а взамен Соленый сведет тебя с нужными людьми.

***

В Америку Кузнецов прибыл на морском лайнере. Так было безопаснее. В круизном порту Manhattan Cruise Terminal его встречал Соленый.

– Здорово, Майкл, – он покровительственно похлопал его по спине. – Бывал в Штатах?

– Нет.

– Хорошая страна, денежная. И главное, денег на всех хватает, если, конечно, не бить баклуши.

– Это ты о чем?

– О том, что вертеться надо.

– Вертишься?

– Да еще как.

– Много навертел?

– Здесь я имею то, чего в России никогда бы не имел с моими способностями. Вот хотя бы тачку. «Чероки» дома мне бы никогда не поднять, а здесь – пожалуйста. Сгонять на Багамы или Гавайи – вопросов нет.

– Я понял, ты в шоколаде, только давай к делу.

– К делу так к делу. Привез?

– Привез.

– Бросай на заднее сиденье.

Они сели в джип «Чероки» цвета морской волны. Кузнецов забросил на заднее сиденье препараты. Соленый запустил двигатель и они выехали со стоянки.

– Я отвезу тебя к Дэну Уолшу, владельцу промоутерской компании «Джеб». Они как раз специализируются на таких как ты.

– На каких таких, говори яснее.

– Голодных и нищих парнях, которые готовы перегрызть горло любому, лишь бы взобраться наверх, заработать кучу башлей и славу. В том числе и для компании.

– Ты тоже его клиент?

– Был когда-то. Но дело в том, что если чувак оказывается не в состоянии это сделать, то его просто выбрасывают на улицу. Со мной не заключили контракта, и я оказался не нужен здесь никому. Так что если ты рассчитываешь, что с тобой будут тут особо миндальничать, забудь про это. Здесь, Майкл, самые настоящие джунгли. Или ты, или тебя. Английский знаешь?

– Так, несколько фраз.

– Придется выучить, причем чем быстрее, тем лучше.

– Я с языками не дружу.

– Жить захочешь, подружишься. Ну, все, приехали.

Они остановились у темно – синего небоскреба с зеркальными окнами.

– Здесь нет стоянки, – сказал Соленый, – так что я не могу пойти с тобой. Скажешь охране одно слово – Уолш, и они тебя пропустят. Его здесь уважают. Офис на двенадцатом этаже. Ну, будь. Мой телефон у тебя есть. Если что звони. Но в ближайшее время в Нью-Йорке встретиться мы не сможем.

Сказав эту «добрую» фразу, Соленый нажал на газ.

***

Небольшой Кабинет Дэна Уолша был обставлен с солидной роскошью. Антикварный стол и кресло, в углу, где сходились два панорамных окна с прекрасным видом, стоял журнальный столик и два кожаных кресла. Сам Уолш выглядел соответственно своему кабинету – солидный, подтянутый и ухоженный мужчина в строгом костюме и галстуке в тон одежде. На вид ему было лет 45 (уже потом Майкл узнал, что Дэну под 60). В кабинете присутствовал еще один человек – переводчик.

Они расположились в креслах, переводчик уселся на стуле. В руках Уолш держал тонкую папку.

– Это твое досье, – произнес хозяин кабинета, заметив, что Кузнецов смотрит на нее. – Я внимательно его изучил. Надо сказать, оно производит благоприятное впечатление. За исключением одного эпизода.

Кузнецов догадывался, какого. Только откуда он узнал о стычке с президентом во время недавнего чемпионата в далеком сибирском городе? Гадать об этом не имело смысла, потому что на этот вопрос Уолш точно не ответит.

– Я бы хотел прояснить его, чтобы между нами не осталось недоговоренностей, – начал Дэн. – Расскажи, что произошло.

Кузнецов понял, что лучше всего ничего не скрывать. Он подробно рассказал о том, что произошло в то злополучное утро. Уолш слушал, не перебивая. Когда он закончил, Дэн задал только один вопрос.

– Майкл (именно в тот момент его стали звать на американский лад), ты поэтому решил перейти в профессиональный бокс?

– Да.

– Ну, что ж, тебя сейчас отвезут в наш тренировочный лагерь в Северной Каролине. У тебя деньги есть?

– Есть, – у Кузнецова было с собой тысяча долларов.

– Хорошо, Кен (так звали переводчика) тебя проводит. Удачи.

Кузнецов и Кен пошли к дверям кабинета.

– Да, Майкл, – остановил их голос Уолша, – вот тебе первое задание: выучи язык. Это звучало как приказ.

***

Тренировочным лагерем оказался небольшой комплекс, стоящий прямо среди табачных плантаций. Раньше это была ферма, которую выкупила компания Уолша и переоборудовала для занятий боксом. Комплекс состоял из трех зданий: двухэтажного, небольшого одноэтажного и ангара. Все они стояли достаточно компактно, и можно было быстро перебраться из одного строения в другой.

В двухэтажном доме на первом этаже находилась кухня и гостиная, на втором – жилые комнаты. В ангаре находились тренажерный зал, два ринга, сауна, душевые кабинки, кабинет врача, комната для массажа и тренерская. Лагерь находился в двадцати милях от Уинстона-Сейлема, одного из центров табачной промышленности штата.

Население лагеря состояло из 13 человек: восемь спортсменов, а также тренера, врача, массажиста, тренера по общефизической подготовке и повара. Майкл был среди боксеров единственным русским, его поселили вместе с темнокожим кубинцем. Кроме этого в двухэтажном доме жили два американца, два мексиканца, канадец и бразилец. Среди этого интернационала он был единственным европейцем.

В одноэтажном доме проживала тренерская бригада и повар. Порядки в лагере были жесткие, полувоенные, полностью регламентированные. Подъем в шесть утра, отбой в 22 часа. Никаких мобильных телефонов, интернета, единственный телевизор находился в гостиной, она же служила и столовой.

Комнаты, где жили боксеры, представляли собой двухместные номера, обставленные в минималистском стиле: две кровати, тумбочки, платяной шкаф. Американцы и мексиканцы жили вдвоем, еще одну комнату занимали канадец и бразилец. Все удобства были в коридоре.

В первое свое утро Майкл проснулся от ударов гонга, который висел на первом этаже на входе. За ним последовал крик тренера по ОФП – средних лет невысокого американца с седыми висками по имени Кен.

– Парни, хватит дрыхнуть! Вас ждет работа! Кто не уложится в 60 секунд, будет отжиматься. Время пошло!

Кубинца звали Хорхе, но Майкл считал, что это его имя ненастоящее. Он перебрался в США нелегально с семьей совсем маленьким. При этом его старший брат утонул, упал с перегруженной лодки, на которой они ночью плыли к Флориде. Его семья бежала с Кубы. Хорхе ненавидел Фиделя, коммунизм и красных.

– Ты не коммунист? – первым делом спросил он Майкла, как только они познакомились.

– Нет, – ответил Майкл. – Меня не взяли. У меня плоскостопие.

– Ты чего лепишь?

– Ты что, не знал, что с плоскостопием в партию не берут?

Хорхе недоверчиво посмотрел на Майкла, уж не смеется ли он над ним. Но Майкл оставался серьезным и кубинец лишь покачал головой. В целом это был неплохой парень.

При крике Кена Хорхе словно подбросило на кровати. На лету он успел сунуть ноги в шорты, схватил полотенце и босиком бросился в туалетную комнату.

– Вставай, парень, в сортире только три очка. Если не успеешь, то ссать придется в штаны или отжиматься.

Майкл не успел. Он выскочил на построение последним.

– Кен посмотрел на секундомер.

– Десять секунд, новичок. После разминки десять раз отжаться.

По шеренге пронесся легкий смех. Майкл сообразил, что в отжимании кроется какой-то подвох.

– Отставить смех… чки. Пошли!

Разминка проходила на свежем воздухе и заняла всего тридцать минут. Но лучше бы она проходила в зале, потому что, несмотря на раннее утро, жара, усиленная влажностью, с непривычки навалилась на плечи Майкла потной тяжестью. Когда закончилась разминка, все двинулись на завтрак, а Кузнецов остался.

– Ну, парень, давай.

Майкл начал отжиматься и почувствовал, что ему что-то мешает. Он повернул голову и увидел как Кен поставил ногу на его спину и давит на него.

– Вот почему все так злорадно ухмылялись, – подумал Майкл. – Похоже, они тоже прошли через это.

Кен был невозмутим. Когда отжимания закончились, он сказал.

– Попробуй вставать вовремя.

Повернулся и ушел на завтрак.

***

Тренировки в лагере проводились два раза в день. Оканчивались они спаррингами. Затем следовал часовой разбор боев, отдых, затем обед. Сончас. В пять снова тренировка, разбор, свободного времени у обитателей лагеря практически не было. За его пределы выходить запрещалось.

Конкуренция между боксерами была жесткая, если не сказать жестокая. Каждый понимал, что выживет сильнейший и старались всеми силами подавить соперников. Не брезговали и провокациями.

Особенно не сложились отношения у Майкла с одним из американцев пуэрториканского происхождения по имени Габриэль, Габи. Во время спаррингов он дрался грязно, в клинче шептал на ухо типа «Урод», «Ты покойник», чтобы вывести из равновесия, в общем, тот еще подонок. Майкл терпел, но однажды пуэрториканец прошелся насчет его нетрадиционной ориентации. Это было прямое оскорбление. В родном городе Кузнецова за это могли и убить. Майкл молча ударил Габи. Тот рухнул как подкошенный – уже тогда удар у Майкла был что надо. На него бросился дружок Габи, но жидковат оказался против ветерана уличных драк рабочего района Челябинска. Майкл схватил стакан с обеденного стола и ударил им придурка. А потом добавил ногой в пах.

…На следующий день в тренировочном лагере появился сам Дэн Уолш – разбираться в инциденте. Майкла на время отстранили от тренировок, а пуэрториканца со сломанной челюстью отправили в больницу.

Они сидели с Дэном в кабинете для тренеров в ангаре.

– Рассказывай, – потребовал Уолш.

Майкл рассказал. Дэн Уолш долго молчал, а потом произнес:

– Пора тебе на ринг.

***

До этой встречи с Уолшем Майкл провел в лагере уже три месяца. Реально это были условия, напоминающие тюремные. Изнуряющие тренировки, спарринги, на которых он выплескивал накопившуюся злость. Кубинец Хорхе несколько раз уезжал на бои, а потом окончательно упаковал вещи.

– Меня отчисляют из лагеря, по их мнению я бесперспективный, – со злостью говорил он, бросая свои немудреные вещи в сумку. – Зря я с ними связался, только время потерял. Уолш обещал золотые горы, а на самом деле продинамил. И тебя ждет такая же участь, если вовремя отсюда не слиняешь. Помяни мое слово.

Вслед за ним из лагеря исчезли бразилец и канадец. Они ничего не говорили, но Кузнецов догадывался, что произошло. Вместо них появились новички. Число обитателей двухэтажного дома все время оставалось постоянным – для спаррингов нужно было четное число.

Майкл за это время несколько изменил тактику боя. Если раньше он работал первым номером, то теперь пробовал себя и в роли второго. Тем более у него был очень неплохой прямой правый в голову. Но чтобы исполнять роль второго номера требовалось определенное терпение, выносливость и умение держать удар. Этим Майкл и занимался в последнее время. После тренировок он оставался в зале и работал с грушей, а также дополнительно бегал кроссы среди бескрайных табачных и кукурузных плантаций. Вскоре он стал лучшим среди своих товарищей по тренировочному лагерю.

И когда Уолш сказал, чтобы он готовился к своему первому поединку, он едва не бросился обнимать промоутера.

***

Когда они с Гомесом приехали в клинику Берга, он приказал Майклу:

– Снимай свои тряпки и под душ. От тебя воняет, как от козла.

Майкл разделся и, пошатываясь, побрел в душ. Стоял там полчаса, пытаясь избавиться от запаха сивушных масел, которым пропиталось его тело за многодневную пьянку.

Когда он вышел, его одежда исчезла. Вместо этого Гомес бросил ему махровый халат.

– Одевай. Идем.

Они зашли в кабинет Берга. Врач встал из-за стола во весь свой двухметровый рост (в прошлом он играл в баскетбол) и, здороваясь, протянул свою огромную лапу гостям.

– Присаживайтесь. Я в курсе твоих проблем Майкл. Постараемся привести тебя в чувство.

Кузнецов оказался в идеально чистой палате, которая сверкала белизной, и рухнул на кровать. Через пару минут к нему зашла пожилая, ухоженная медсестра с капельницей.

– Руку освобождайте.

Она воткнула ему иглу, залепила пластырем и ушла, величаво покачивая крутыми бедрами.

Майкла пробил пот, его трясло, тошнота подступал к горлу, он стиснул зубы, чтобы не испачкать белоснежные простыни. Он выдернул иглу из вены, встал, преодолевая головокружение, сделал несколько судорожных шагов по направлению к двери. Ему было необходимо выпить, выпить во что бы то ни стало, чтобы пришло облегчение, чтобы снять напряжение, чтобы, черт возьми, его оставили в покое. Глоток, нет, лучше стакан доброго вискаря, водки, да чего угодно, чтобы избавиться от этого кошмара.

Он дернул за ручку дверь, один, другой раз. Она оказалась заперта. Он прохрипел:

– Сестра, помоги. Выпусти меня.

К его удивлению, его услышали. Только в палату вошла не сестра, а Гомес.

– Хочешь уйти? Пожалуйста. Никто тебя здесь не держит. Я объясню Уолшу, что ты слабак. Он поймет, но вычеркнет тебя из своей жизни. Иди, пей! Сдохнешь, никто о тебе не вспомнит. А если вспомнят, то будут смеяться: Хантер так крут, что смог просрать свою жизнь. Какая сила воли для этого нужна, ребята! Давай, дверь открыта! Но помни, обратной дороги нет.

Майкл посмотрел на Гомеса и молча вернулся в палату. Ему были по барабану слова и насмешки Гомеса, но Уолша он подвести не мог. Это был единственный его друг в треклятой Америке. Все остальные использовали или хотели использовать его.

***

Майкл провел за полтора года провел десять боев. Где он только не боксировал: в ангарах, ресторанах, гаражах. Денег за это он не получал. Напротив, все расходы на организацию боев нес Дэн Уолш.

Для Кузнецова эти выезды на поединки, как правило, в маленькие окрестные городки, были как праздник. Пожить в отеле, выспаться на хорошей кровати с большими мягкими подушками, сменить обстановку – это был кайф! К тому же Дэн давал деньги на карманные расходы. Он их тратил на телефонные разговоры с женой, которая осталась в России. Но это случалось нечасто, и после каждого такого выезда у Майкла портилось настроение.

Все десять боев он выиграл, семь из них нокаутом. Усиленные тренировки приносили свои плоды. Майкл ощущал возросшую силу и уверенность, и недоумевал, почему с ним не заключают контракт. Однажды он спросил об этом Уолша.

– Потерпи, – ответил тот, – трудись упорнее и все будет о*кей.

Чего-чего, а этого Майклу стало не занимать. За время, проведенное в тренировочном лагере, он закалился, словно златоустовский булат. На ринге Майкл теперь мог бесконечно терпеть под ударами соперника, а дьявольское упорство позволяло ему искать одну единственную ошибку, одну единственную прореху в защите противника, чтобы нанести свой коронный удар. Прямой правый в голову, который гарантированно ронял человека на настил ринга.

Но через полтора года, проведенные в тренировочном лагере, где давно стал ветераном, он сломался. Его адское терпение дало трещину. В лагере появился Уолш и у них состоялся разговор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.