Тимур Белый
Возрождение Марии Ивановны

Написано с огромным уважением к Льву Николаевичу Толстому и его творчеству. В частности, к рассказу «Смерть Ивана Ильича», который и вдохновил меня на написание данного произведения.

– Где я? Что это за место? Я не хочу здесь быть!

Болезнь всё-таки вытолкнула душу Марии Ивановны из тела. Выкинутая из удобной и привычной обстановки, боевая душа этой женщины начала возмущаться и сражаться. Сражаться было тяжело – точнее не с кем. Какая-то невидимая сила тянула её по тёмному зданию (во всяком случае ей это место показалось каким-то огромным зданием). Люди, которых выкидывают за шиворот из баров или выставляют из собственных домов за долги, знают кто их тянет и даже могут расцарапать этим исполнителям чужих воли и приказов морды. А она не знала… Кто её тянет и куда. Но она точно этого не хотела. Она хотела назад – в привычное и тёплое тело, к уютной и устроенной жизни.

Мария Ивановна – точнее её душа, – стала громко кричать:

– Да что же это такое? Думаете управы на вас не найду? Да вы день проклянёте, когда родились! Я до самого верха дойду! Благородную женщину тащите, как какую-то шваль! Хамы!

В таком духе она продолжала ругаться, не останавливаясь ни на секунду. Ей нравилось, что она не устаёт – её больное тело не позволило бы ей столько кричать и волноваться.

Попутно она упиралась, сопротивлялась всей своей сущностью этой наглой невидимой силе, так бесцеремонно тянущей её неизвестно куда.

Энергия её души и огромная тяга к жизни, в конце концов, застопорили работу этого мрачного конвейера. Он практически встал на месте. Но проклятия и ругань не прекращались ни на секунду.

– Что же это такое? – воскликнул наконец управляющий этим конвейером по переправке душ в потусторонний мир, повторив восклицание Марии Ивановны.

Двое его подчинённых – один худой и длинный, другой толстый и короткий, – стоявшие рядом, пожали плечами.

– У нас цари, разные богатые и известные люди, которые просто обожали эту жизнь и страшно не хотели с ней расставаться, так не упирались и не орали, – продолжал управляющий. – Они, конечно, возмущались, ругались – но чтобы остановить конвейер!

Главный почесал затылок.

– Кто эта женщина? Кем она была? – спросил он, после названного выше действия, у подчинённых.

– Обычная среднестатистическая особь, – начал худой подчинённый. – Не из верхушки общества, но и не из низов.

– Спасибо! – нахмурил брови начальник. – Очень помог мне.

– Пожалуйста! – сказал не уловивший или сделавший вид, что не уловил сарказма, подчинённый.

– Балбес! Ты вообще не помог! – крикнул шеф. – Что ещё о ней известно? Почему она так хочет обратно? В свою жизнь?

– Она только что умерла от остановки сердца, – вставил толстый работник.

– Внезапно? Без болезни?

– Нет. Она долго болела. Но не соблюдала никакого постельного режима. Последнюю неделю только уже настолько ослабла, что вынуждена была лежать.

– И что, болезнь не подготовила её к смерти? Не смирила с мыслью?

– Абсолютно нет, – ответил опять толстый. – Даже в день своей смерти она переговорила с пятью людьми вживую и с пятнадцатью по телефону. Веселилась и смеялась. Она и умерла, общаясь по телефону, чем сильно напугала свою собеседницу. Скорая помощь, вызванная последней, уже приехала и констатировала её смерть.

Шеф улыбнулся:

– Вот это живчик! Что ещё известно о ней?

– Сплетницей она была и сводницей, – выкрикнул худой. – Про всех в своём районе знала, все новости стекались к ней. Кто сколько зарабатывает, кто кому должен, какие у кого «скелеты» в шкафу. Просто талант в этом деле. Муж по струнке у неё ходил… Да что муж – весь подъезд, весь дом без её ведома «чихнуть» боялся. Сгусток энергии просто.

Повторно пришлось почесать голову шефу:

– Вот те на! А что же Смерть нам таких живчиков отправляет? Конвейер наш хочет испортить?

– Она пренебрежительно высказывалась о разных болезнях и самой Смерти, – сказал толстый. – Вот та и обиделась, решила проучить.

– Пусть по-другому проучивает, – выпалил босс. – А вы отошлите эту душу обратно, запишите её, и чтоб ближайшие пятьдесят лет я её здесь не видел!

*****

– Она же дышит! Дышит! Смотрите!

Алексей – сын Марии Ивановны, – вцепившийся мёртвой хваткой в мать и обильно поливающий её слезами, был вне себя от счастья.

Врач скорой помощи неохотно подошёл к кровати, чтобы показать молодому человеку, что желаемое часто выдаётся за действительное. Не получилось… В этот раз желаемое и было действительным.

– Но как это возможно? – спросил он у своего коллеги. – Когда я приехал, она уже была без пульса и холодная…

– Не знаю, не знаю. Не всё можно объяснить в этом мире.

А Мария Ивановна уже всё слышала. Слышала, но никак не могла отреагировать – тело ещё не слушалось её, оно восстанавливалось после пережитой смерти.

Мысли её были спутанные и какие-то необычные. То она ощущала себя здесь – в комнате, на кровати, – то видела себя на каком-то огромном красивом лугу с порхающими бабочками, потом переносилась на весёлый карнавал, потом… Картин было много. Её мысли и чувства летали между реальностью и грёзами.

*****

Два дня лежала она так, пытаясь собрать свои мысли и волю в кулак. Мозг уносил её в сказочные места, бросал её в весёлые, пышущие жизнью и энергией скопления людей. Он мешал ей думать о том, о чём она хотела думать, не позволял ей этого. Наверное, это было нужно ему для полного восстановления после пережитого стресса. Он не мог допустить, чтобы бурная мыслительная деятельность, переживания и страхи нарушили процесс заживления.

Слова, постоянно шушукающихся возле её постели близких, которые с лёгкостью улавливали её чуткие уши, мозг встраивал в сновидения, раздаривал эти реплики разным фантастическим персонажам. Единственное время, когда Мария Ивановна могла выстроить какие-то логические цепочки из высказываний находящихся рядом близких людей, были минуты реального ощущения себя в комнате, на кровати. Но как только она понимала, кто и о чём говорит у неё над ухом, мозг тут же уносил её в страну грёз.

Это ей совсем не нравилось, и она пыталась бороться. До того сильными и энергичными были её попытки взять бразды правления над собственными сознанием и мыслями в свои руки, что мозг сдался не через месяц, как он и планировал, как и получилось бы у всех других людей, а уже на третий день. На третий день Мария Ивановна уже сама решала, стоит ли ей погрузиться в прекрасные грёзы или лучше остаться здесь в комнате и слушать всё, что происходит. Её воля диктовала. Когда в комнате никого не было, она погружалась в мягкую перину сказочных снов. Когда кто-то заходил в комнату и начинал шептаться, и она видела, что персонажи сновидений стали вести себя по-другому, говорить какие-то странные фразы – взятые мозгом из реального мира, – она тут же возвращалась из волшебных приключений, чтобы послушать.

Полный контроль над сознанием к концу третьего дня она вернула. Но физическое тело всё так же отказывалось слушаться. Она не могла шевелить конечностями, губами, языком. Открыть глаза представлялось каким-то неудобным, неестественным действием, для которого у неё не было нужных рычагов и механизмов.

«Но я жива! – думала она. – Я живее всех этих врачей, которые подходят ко мне и умничают. ««Не знаем, сколько ей ещё быть в таком состоянии», «В любом случае она будет очень слабой, даже после того, как придёт в себя» – передразнила она их мысленно»». Да вы за всю свою жизнь столько энергии не ощущаете, сколько ощущаю я, даже сейчас, даже «в таком состоянии»».

*****

Мария Ивановна поняла, что родные не согласились отдать её врачам. Необходимое оборудование было доставлено к ней в комнату и подключено. Все знали, что она терпеть не могла больницы, и никто не хотел брать на себя ответственность за отправку её туда.

Когда врачи стали убеждать её семью в необходимости перевозки, муж Игорь, сыновья Алексей и Александр, дочери Надежда и Анастасия стали совещаться. В ходе этого совещания выяснилось, что грозного вопроса Марии Ивановны после пробуждения: «Кто упрятал меня в больничку?» они все боятся примерно одинаково сильно. Можно было рассеять гнев на пятерых… Но даже одной пятой этого урагана никто из них не хотел ощущать.

В общем, семья заслужила одобрительную улыбку Марии Ивановны. Мысленную – физически улыбаться она ещё не могла.

*****

На пятый день Игорю позвонили на сотовый, когда он был в комнате жены. Чуткие уши Марии Ивановны расслышали, как приятный женский голос произнёс в трубке:

– Привет, милый! Я соскучилась…

– Привет, зачем ты звонишь? – зашептал муж, вскочив со стула. – Я же сказал, что только я могу звонить. Да, в коме. Да кто его знает…

Оставшуюся часть разговора Мария не услышала – Игорь вышел за дверь. Но и услышанного хватило, чтобы всё внутри неё загорелось синим пламенем.

«Ах паршивец! Так значит! – ядерные взрывы гнева прошли по её сознанию. – Ну подожди. Дай только прийти в себя. Я тебя и твою цацу в бараний рог скручу».

Ревность заставила её сердце биться сильнее. Она давно уже не любила своего мужа – он был просто необходимым предметом интерьера для неё. Но мысль о том, что кто-то берёт этот предмет интерьера у неё за спиной и пользуется им обожгла всю её сущность.

Ревность ещё раз показала ей, что она живее всех живых. Она ревновала и чувствовала ущемление своих прав собственницы в своём нынешнем «больном» состоянии сильнее, чем многие крепкие и здоровые люди.

Не сила ли чувств является показателем уровня жизни в человеке? Не тот ли кто сильнее любит, ненавидит, переживает, радуется, горюет – более «живой»? Когда говорят о человеке, что в нём много «жизни», не подразумевают ли – осознанно или подсознательно, – то, что в нём много сильных чувств и страстей? Или не много, но уж очень сильных?

Услышанное всколыхнуло не только ревность в нашей героине. Целый коктейль чувств заиграл яркими красками. Обида, гнев из-за предательства, злость на наглую «цацу», определённо знающую не только о том, что она «крутит шашни» с женатым, но и скорее всего даже о том, с чьим именно мужем она это делает.

Нестерпимое желание поскорее встать на ноги, «очнуться» ещё сильнее загорелось в Марии Ивановне.

*****

На седьмой день услышанное другого порядка разогрело чувства нашей выздоравливающей.

Надежда – старшая из двух дочек, – сидела возле кровати матери, когда кто-то позвонил ей на сотовый.

– Привет… Да ты что? – радостно крикнула она в трубку. – Вот это новость! Супер!

Разговор, насыщенный восклицаниями, уточнениями и сомнениями, продолжался ещё несколько минут.

– Кто бы мог подумать! Пулитцеровская премия! – восторженно заявила Надежда, когда наконец убрала сотку в сумочку. – Мам! Я сделала это! Как бы я хотела, чтобы ты меня сейчас слышала!

Мама слышала. Слышала и радовалась. Чувство гордости за своего ребёнка, торжество переполняли её. Ещё бы! Одна из главных литературных премий мира досталась её дочери.

Мария Ивановна знала, как долго Надежда шла к этому, сколько было разочарований, издательских отказов. ЛитРес Самиздат сильно помог ей. Какие-то произведения её дочь выкладывала бесплатно, какие-то за небольшую плату. Через пять лет плотной работы с этим сайтом, люди стали охотно покупать её произведения. Она смогла позволить себе уволиться с работы и ещё больше времени посвящать творчеству. И вот… Удача и труд привели её к вершине. Олимпийское золото литературного мира досталось ей.

И опять Мария Ивановна горела – горела нетерпением. Как же ей хотелось соскочить с постели, обнять крепко-крепко свою дочурку, расцеловать её, разделить с ней эту радость!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.