Джон Пассарелла
Сверхъестественное. Холодное пламя

John Passarella

SUPERNATURAL

Cold Fire

© Е. Цирюльникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Посвящается Андреа, которая заботится о реальности, пока я погружен в воображаемые миры.

Таймлайн

Действие романа происходит во время 10-го сезона, между эпизодами «А был ли мальчик?» и «Остановись и гори»

Глава 1

Не жалуясь на разделение труда, Дэйв Холкомб перетаскивал цельные панели шестифутового деревянного забора из разбитого кузова «Форда F-150», припаркованного задом на подъездной дороге, через подпертые ворота во двор за своим новым домом. Каждую секцию из древесины ели, обработанной под давлением, он укладывал в аккуратную стопку, растушую посреди маленького, вымощенного плитами патио, которое граничило с узким двором, напротив сарая. Именно сарай стал последним аргументом, когда решался вопрос о покупке дома: места для хранения слишком много не бывает.

Переправив с десяток столбов, планок и реек из машины в патио и выстроив их за красным металлическим ящиком для инструментов, Дэйв не жалел, что остался дома, чтобы как следует поработать на свежем воздухе, пока его жена Салли отправилась по магазинам. Ей не терпелось посетить торговый комплекс Брейден-Хайтс и пробежаться по лавочкам, в которых продавали местные товары ручной работы. Новые соседи утверждали, что они просто обязаны это увидеть. Но походы по магазинам, особенно, если предполагалось разглядывание витрин, действовали Дэйву на нервы. Перед тем, как отправиться в местный строительный магазин, он в последний раз окинул взглядом разваливающуюся ограду и составил список всего, что понадобится, чтобы привести ее в порядок. В магазине он взял прочную тележку – из тех, которые никогда не катятся туда, куда их толкаешь, – и стал складывать в нее покупки, вычеркивая пункты из списка. Каждый шаг приближал его к завершению дела, а Дэйву нравилось заканчивать начатое.

Они пробыли в Брейден-Хайтс, штат Индиана, чуть больше недели, и Дэйв выделил себе месяц, максимум шесть недель, на то, чтобы привести новый дом в порядок. Он не считал, что дом так уж нуждается в ремонте, но все же добавил в список ремонта – главный список, включающий все остальные, у него тоже был – достаточно пунктов, чтобы занять каждый выходной день и немало будних вечеров в установленных временных рамках. Ему это было не в тягость: Дэйв любил работать руками, и список служил серьезным оправданием его нежелания толкаться в толпе любителей шопинга и бесцельно блуждать среди витрин. К тому же, ремонт позволил немного сбить цену за дом так далеко от привычного Сан-Бернардино в Калифорнии…

По сравнению с жалким клочком земли за их старым одноквартирным домом, новый двор казался громадным – эта роскошь потребует более серьезного ухода. Может быть, даже придется нанять команду профессионалов… Но, хотя на новой работе платили неплохо, Дэйв решил, что, пожалуй, справится сам. Если позволит время, разумеется. Теперь у него была хорошая должность и приличная зарплата, но новая работа наверняка будет отнимать гораздо больше времени, чем стандартная сорокачасовая рабочая неделя.

Удерживая очередную панель руками в перчатках, Дэйв боком прошел через заросший газон. Половину главного списка занимало обустройство ландшафта. Заботы требовал и буйный кустарник вокруг сарая, но в первую очередь следовало починить забор. Дэйв часто слышал: где хорошие заборы, там хорошие соседи. Репутация Холкомбов рушилась вместе с покосившимися секциями ограды, прогнившими рейками и крошащимися столбами. Кредит доверия, выданный им в связи с недавним переездом, быстро таял.

Дэйв признался себе, что его, как ни крути, волнует, что о его семье думают другие. Первое впечатление самое важное. Пока работа не начала забирать почти все его время, он решил привести дом в порядок снаружи. Ведь если он не уложится в график ремонта внутри, об этом будет известно только ему и Салли. До тех пор, конечно, пока Салли не соберется устроить неизбежную вечеринку по случаю новоселья.

Дэйв поставил новую панель рядом с той, которую собирался заменить. Столбы еще можно оставить, а вот старая панель прогнила настолько, что почти все гвозди из нее вывалились. Дерево на заостренных верхушках столбов крошилось и осыпалось, словно труха.

– Что ж, поехали… – пробормотал Дэйв.

Направляясь в патио за молотком-гвоздодером, он подумал: не принести ли из гаража старое радио? Ему, конечно, нравилось работать на свежем воздухе в тишине, но под музыку дело пойдет бодрее…

Вдруг Дэйв остановился. Прислушался.

Откуда-то доносился слабый звук… Детский плач?

Плач, хоть и тихий звучал близко. Слишком близко. На заднем дворе.

Какого черта?..

Он развернулся и посмотрел на деревянную панель, которую оставил футах в десяти в стороне. Наклонил голову. Повернулся еще немного. Сарай?

Подумал: может, кто-то оставил младенца в сарае Холкомбов? Потом в голову ему пришел еще один, менее правдоподобный вариант: что если там поселились бездомные? Сарай снаружи был похож на маленький домик: островерхая черепичная крыша, занавески на окнах по обе стороны от двери и… никаких замков.

Шагнув к сараю, Дэйв нерешительно окликнул:

– Эй?

Ему было не по себе от одних только мыслей о том, что такое возможно, но ведь на самом деле случаются и более невероятные вещи. Если сарай заняли бродяги, они могут быть вооружены… Пусть даже у них нет ножей и пистолетов – в сарае достаточно инструментов, которые могут стать орудием убийства. Он должен быть осторожен.

– Есть тут кто-нибудь?

Слабый плач не стихал, и Дэйв уже почти убедил себя, что в сарае ребенок или даже целая семья. Но когда они успели… вселиться? Он был там сегодня утром, перед тем как отправиться за новым забором. Спрятаться там негде – помещение площадью примерно десять на двенадцать футов, все углы просматриваются. К тому же, пока он отсутствовал, ворота были закрыты на замок.

Дэйв подумывал о том, чтобы все же добраться до гвоздодера, ведь тогда у него будет что-то для самозащиты, но почувствовал себя глупо. Отогнав навязчивые мысли, он подошел к сараю, повернул ручку и распахнул дверь. Даже сейчас, после полудня, здесь было темновато: солнечные лучи едва пробивались сквозь ветхие занавески на маленьких окнах.

Он внимательно оглядел инструменты, проверяя, нет ли где укромных мест, где мог бы поместиться младенец. Но, судя по количеству паутины, единственными обитателями сарая были пауки. Зайдя внутрь, Дэйв сдвинул сложенный брезент, оттолкнул в сторону красную тачку, приподнял охапку подвесных светильников. Ничего.

А ребенок продолжал плакать – тихо, но отчетливо. Это было безнадежное всхлипывание, словно у него уже не хватало сил на возмущенный рев, на который откликнется любой человек в радиусе трех кварталов, если у него есть хотя бы намек на родительский инстинкт. Этот плач странно действовал на Дэйва – ему казалось, что он единственная надежда младенца.

Теперь, когда он стоял посреди сарая, ему казалось, что плач доносится снаружи. Тут Дэйв подумал о кустах под самыми окнами. Когда он впервые обследовал дом, то не рассмотрел как следует ограду за сараем – сквозь переплетенные ветки видна была лишь небольшая ее часть. Выйдя из сарая, Дэйв повернул ручку, чтобы закрыть дверь так плотно, как это только возможно без замка. Уверенный, что кто-то оставил ребенка за сараем, он искал в кустах просвет и гадал, как кому-то удалось тут пройти, не оставив следов – сломанных веток. Потом его посетила более страшная догадка – что если кто-то подошел к сараю с другой стороны, по заросшему травой и сорняками полю, и перебросил ребенка через забор… высотой в шесть футов?

Нет, не может быть!..

Продираясь сквозь спутанные ветки, которые уже исцарапали ему лицо, шею и руки, Дэйв пожалел, что не прихватил в сарае садовые ножницы, а то и пилу, но возвращаться было некогда. Вот только как пронести тут ребенка, не причинив ему еще больше вреда?

Плач превратился в тихое всхлипывание. Почему-то эти звуки встревожили Дэйва больше, чем отчаянные крики. Брошенный и раненый ребенок мог находиться при смерти. А вдруг он слышит его последние вздохи? Дэйв ринулся вперед с удвоенной силой, едва обратив внимание на то, как колючая плеть хлестнула его по ладони, оставив пунктир из капель крови, похожих на красные бусины.

– Держись, – проговорил он тихо, затем повторил громче: – Держись, я иду!

Последняя ветка просвистела за спиной, соседние предупреждающе зашуршали. Дэйва окутал запах хвои, на миг напомнив о Рождестве: счастливые детские воспоминания о подарках и роскошных застольях. Это было странно – ни на участке, ни рядом хвойные деревья не росли. Но сейчас было не до того. Дэйв свернул за угол и оказался в узком пространстве между задней стеной сарая и забором.

Разумеется, он тут же посмотрел на землю, ожидая увидеть младенца в пеленках или в грязном подгузнике. Но увидел лишь редкую траву, остатки увядших растений и высохший трупик какого-то зверька, кажется, белки.

И вдруг оказалось, что Дэйв не один. Он заметил чьи-то ноги перед гнилыми досками забора – там, где секунду назад было пусто.

«Как?..» Он вскинул глаза, скорее недоуменно, чем испуганно.

Все случилось так быстро, что он ничего не понял. Неясный темный силуэт, обрывки одежды… но не успел он сфокусировать взгляд, как что-то мелькнуло перед лицом. Это были движения животного – человек не может двигаться так быстро. Что-то острое больно ударило по лицу, рвануло, раздирая…

Он вскрикнул от ужасной боли.

Следующий удар, гораздо ниже, заставил его сложиться пополам в мучительной агонии, выбил воздух из легких, и он с облегчением провалился в ледяную тьму…

* * *

Салли Холкомб вернулась из затянувшегося похода по магазинам на пару часов позже, чем ожидала. Уже пора было готовить или заказывать ужин. Пикап Дэйва стоял на подъездной дороге около ворот, ведущих на задний двор, и Салли предположила, что Дэйв все еще чинит забор.

– Я дома! – крикнула она.

Понадобилось несколько заходов, чтобы освободить багажник и заднее сиденье от многочисленных пакетов и перенести их на кухню: сперва пакеты с продуктами (скоропортящиеся отправились в холодильник и морозильную камеру), затем товары для дома – от самодельных свечей и ящичков до занавесок и постельного белья.

Совершая последний заход она остановилась с керамическим цветочным горшком в руках и задумалась: почему Дэйв не предложил помочь с пакетами? Иногда в разгар сложного ремонта он впадал в некое подобие транса, сосредоточившись настолько, что не слышал Салии, который казалось, что они разговаривают. Ей не раз приходилось напоминать себе, что его невнятное бурчание не имеет никакого отношения к тому, что она говорит. За долгие годы она научилась понимать, когда Дейв в таком состоянии, и дожидаться, когда он закончит работу или сам отвлечется. Если завладеть его вниманием все-таки было необходимо, Салли предлагала ему холодное пиво – это всегда срабатывало. Но сейчас, стоя у ворот, она не слышала ничего, что говорило бы о том, что муж увлечен ремонтом. Ни ударов молотка. Ни стука дерева.

– Дэйв!

Никакого ответа. В принципе, не удивительно, если он опять с головой в работе. Однако выйдя во двор, Салли увидела, что ремонт не продвинулся ни на шаг. Она посмотрела на забор: ничего не изменилось. Взглянув направо, она поняла, почему. Посреди патио было сложено все, что Дэйв купил для работы, за исключением новой панели забора – она стояла рядом со старой, прогнившей. Салли не разбиралась в строительных работах, но ей показалось, что тут не сделано вообще ничего, Дэйв всего лишь перенес панель через двор.

– Дэйв?

Никакого ответа. Пустой двор. Закрытый сарай.

Салли подумала, что Дэйв ушел в дом и занялся чем-то другим, хотя это совсем не похоже на ее методичного мужа, который для каждого, даже самого мелкого проекта составляет списки, размечая пункты в порядке важности. Может быть, что-то случилось – труба лопнула или туалет засорился? В конце концов, она ведь заходила только на кухню, чтобы оставить там пакеты, а новый дом гораздо больше прежнего, тут множество комнат, куда она не заглядывала. Салли обошла весь дом, но не нашла ни мужа, ни признаков каких-нибудь поломок. С каждым шагом ее охватывало все большее беспокойство.

– В сарае, – пробормотала Салли. – Он наверняка в сарае.

А вдруг он поранился? Рациональное мышления отключилось и воображение начало подсовывать ей жуткие картины. Дэйв без сознания, на полу, истекает кровью…

Зачем закрывать дверь в сарай? Салли выскочила из дома и через патио направилась к сараю. Взявшись за металлическую ручку, она помедлила, чтобы сделать глубокий вздох и успокоиться, подготовиться к худшему. Зачем только она оставила мобильник в сумочке на кухне?

Рывком распахнув дверь, она заглянула внутрь. Помещение было расчерчено полосами света, в которых танцевали пылинки. Затаив дыхание, Салли вошла и огляделась. Дэйва тут не было. Выйдя наружу, она стала вспоминать имена тех, кто жил по соседству. Дэйв оставил машину… Наверное, принял предложение кого-то из соседей посмотреть матч или выпить пива? Нет, этот вариант Салли отмела сразу. Ее не было дома несколько часов, а Дэйв даже не начал работать. Визит к соседям не мог так затянуться.

Замерев на месте и отчаянно ища разумное объяснение, она заметила сломанные ветки на кустах у правой стены сарая. Кажется, они сломаны совсем недавно…

Оставалось только одно место, которое Салли не проверила.

– Дэйв! – позвала она, невольно потирая руку при виде переплетенных ветвей и колючих листьев, с которыми ей придется познакомиться поближе, если Дэйв не выйдет сам. – Дэйв, ты здесь? – Она глубоко вздохнула. – Ты ранен?

Тишина.

Она шагнула вперед, сломала несколько веток, чтобы пробираться вперед было легче, насколько это вообще возможно без садовых ножниц… и вдруг заметила ярко-красные пятна на листьях. Засохшая кровь.

Подстегиваемая тревогой, она вломилась в кустарник, зажмурившись, прикрывая лицо рукой, и начала пробиваться сквозь колючие ветки. Выбравшись на чистое место, она повернула за угол и увидела кровь на старом заборе: некоторые пятна были еще влажными, от них вниз тянулись длинные алые потеки. Салли оторопело шагнула вперед, но вдруг задела что-то ногой и потеряла равновесие. Отчаянно молотя руками в воздухе, она сумела избежать падения, но тут ее взгляд упал на то, обо что она споткнулась, и Салли невольно ахнула.

Дэйв.

Это был Дэйв, распростертый перед ней на земле, неподвижный, правая рука придавлена телом, левая прикрывает голову, в ней зажаты вырванные травинки, ноги неловко раскинуты в стороны. На несколько мучительных секунд сердце Салли словно остановилось – она пыталась понять, дышит ли он, всматривалась, чтобы заметить малейшее движение грудной клетки.

– Господи, Дэйв! Дэйв!

Салли упала на колени рядом, принялась тормошить его и звать по имени, но не услышал ничего – ни мычания, ни стона боли. Если бы не кровь на заборе, она бы решила, что его хватил удар, и он упал и лежал тут, никем не замеченный. Салли не стала раздумывать, почему Дэйв оказался за сараем. Вместо этого она сосредоточилась на том, что можно сделать прямо сейчас, ведь телефон остался в кухне. Салли никогда не училась делать искусственное дыхание, но она достаточно часто видела это по телевизору и решила попробовать сама. Схватив Дэйва за плечо и бедро, она перевернула его.

– О! О…о-о-о, господи, нет! – выдохнула она, отшатнулась и больно ударилась спиной о стену сарая. – Нет-нет-нет-нет!

На один ужасный миг ей почудилось, будто Дэйв с укором смотрит на нее, но это было невозможно. Он не мог смотреть. Потому что у него не было глаз. На месте, где раньше были его льдисто-голубые глаза, теперь зияли кровавые провалы. Темные дыры на бледном, перепачканном кровью лице. А меньше, чем через секунду, она заметила еще один кровавый провал – рваную дыру в торсе, которая тянулась от нижних ребер до пояса, и в ней видны были разодранные остатки внутренностей. К ним прилипли мелкие веточки и обрывки сухих листьев. И насекомые уже…

Резко отвернувшись, Салли упала на четвереньки и извергла из себя остатки обеда, съеденного в закусочной. Рвотные позывы чередовались с неудержимыми рыданиями до тех пор, пока не осталось ничего, кроме тоненьких струек желчи. Дрожа, Салли вскочила на ноги и отшатнулась от тела мужа, взвизгнув, когда нога поехала на залитых кровью листьях. Ее охватил необъяснимый страх. Ей казалось, что какое-то злое существо, монстр, порожденный кошмарами, схватил ее за лодыжку, чтобы подтащить к себе и завершить страшное дело.

Крича, совершенно обезумев от страха, Салли выскочила из-за угла, сорвав несколько ногтей, и вломилась в густой кустарник так, будто от этого зависела ее жизнь.

Глава 2

Всего две минуты прошло, а Дина и след простыл.

Сэм, предпочитая соблюдать осторожность, огляделся. Заходящее солнце обесцветило граффити на тусклых потрескавшихся стенах заброшенной трехэтажной фабрики, которая занимала большую часть квартала. Фундамент из литого бетона, первый этаж из выбеленных бетонных блоков, а сверху еще два этажа из потускневшего и крошащегося красного кирпича. Сотни оконных стекол на верхних этажах, призванные, очевидно, разнообразить угнетающую монотонность кирпича, щетинились бесчисленными осколками, которые ловили угасающий золотистый свет, и казалось, что пустое здание пылает. Какие бы темные секреты в нем ни скрывались, они были надежно спрятаны от взглядов с улицы.

После закрытия фабрики – скорее всего, когда уличные художники облюбовали тогда еще свежий городской холст, – владельцы здания обнесли его металлической сеткой с петлями колючей проволоки поверху – на случай, если железного знака «Проход запрещен! Частная собственность» на воротах, запертых на замок, окажется недостаточно.

Вместо того, чтобы лезть на забор и пробираться сквозь проволоку, Дин достал из багажника «Импалы» болторез и быстро расправился с замком. Потом взял топор с длинной рукоятью, вошел в ворота и велел Сэму осмотреть здание спереди, а сам помчался к задней стене заброшенной фабрики.

– Дин! – громким шепотом позвал Сэм и покачал головой: брат уже был слишком далеко.

Им не требовалось серьезное обсуждение или до мелочей продуманный план, но Сэм сомневался, что тот, кого они преследовали, выскочит в заднюю дверь и пустится наутек. К тому же, для последней схватки разумнее было держаться вместе.

Спустя неделю жестоких нападений, совершенных, по словам испуганных очевидцев, странными мутировавшими животными, Винчестеры пришли к выводу, что жутких тварей каким-то образом создала химера, которую в мифах описывали как льва с козлиной головой на спине и змеиной – вместо хвоста. Во время нападений химера оставалась в тени, но кое-кто из очевидцев заметил эти необыкновенные особенности, а также им казалось, что существо еще крупнее и страшнее. Увы, по мере того нападения становились все более частыми и жестокими, химера так же становилась все более неуловимой. Братья решили, что она прячется в логове, в уединенном месте, которое нелегко обнаружить, и оттуда управляет разрастающимся царством ужаса. Чтобы найти логово, Винчестеры позволили одному из ее слуг сбежать и тайно последовали за ним, надеясь, что он приведет их к своей хозяйке.

Сэм думал, что, когда они с Дином выяснят, где находится логово, то вместе спланируют нападение, но одним из побочных эффектов Метки Каина стала склонность Дина действовать экспромтом. Он и так пошел навстречу брату, не ворвавшись в переднюю дверь, паля, так сказать, из всех орудий. Сэм подозревал, что Дин хочет начать бой без обсуждений, без промедления, а самый быстрый способ сделать это – ринуться вперед, независимо от того, прикрывает Сэм его спину или нет.

И хотя Дин утверждал, что контролирует Метку, и, судя по всему, не поддавался беспричинной жажде крови, которую Метка внушала ее носителю, но эта охота могла оказаться слишком серьезной, чтобы вести ее в одиночку. Черт, а что если тварь действительно такая здоровенная, как говорили? Сэм беспокоился, что они не смогут противостоять ей даже вдвоем. Они видели порождения Химеры… Это были, как им удалось выяснить, жуткие гибриды одного или нескольких животных и человека – оружие с коротким сроком действия, живые гранаты.

Последняя тварь вырвала позвоночник у женщины-полицейского и сбросила тело с эстакады на дорогу. Случилось это в час пик, и с аварией, в которую попали двадцать три машины, полиция и службы экстренной помощи, разбирались всю ночь. Однако Винчестерам удалось проследить за слугой Химеры до этой заброшенной фабрики. Если они не уничтожат первоисточник, террор продолжится.

Сэм крался вдоль внутренней стороны забора. Он заметил тени, сгустившиеся у главного входа и вдоль стен, и гадал, что в них таится. Он обнаружил, что в нескольких местах металлическая сетка разрезана – значит, на территорию фабрики можно пробраться незамеченным. Разумеется, ведь Химере и ее созданиям – по крайней мере, тем, что не умели летать, – нужно как-то входить в здание и выходить из него. При этом ворота оставались запертыми, и если бы мимо проехала патрульная машина, полицейские подумали бы, что все в порядке.

Наконец, Сэм шагнул к двери, навстречу непроницаемым теням, сжимая в руке тесак. Он чувствовал, что им с братом предстоит немало рукопашных стычек, и они уже знали, что пистолетами и ножами этих странных созданий не победить.

С другой стороны здания послышалось звяканье металла по металлу. Дин? Стучит?.. Сэм снова покачал головой.

Отвлекшись, он едва не проглядел выросшую неподалеку тень – точнее, что-то темное, поднявшееся из теней. С громким резким фырканьем создание бросилось к нему, набирая скорость. В неверном свете Сэм разглядел голову черного медведя, шерсть, покрывающую плечи над человеческим телом, и человеческие руки с когтистыми медвежьими лапами. Глаза и уши остались человеческими, и это выглядело особенно жутко. Правый глаз был белый, поврежденный трансформацией. Территорию охраняла та самая тварь, что сбросила женщину-копа с моста.

Предполагая – и надеясь – что медведечеловек слеп на правый глаз, Сэм метнулся влево. Создание было быстрым, но у него была одна человеческая нога и одна медвежья лапа, поэтому оно хромало и покачивалось, особенно на поворотах. Сэму казалось, что он слышит, как при каждом неуклюжем шаге трутся друг о друга разномастные кости в ногах и хребте.

Воспользовавшись слепым пятном, он обошел тварь сзади и правой ногой ударил ее в поясницу, подтолкнув к забору, чтобы сила инерции довершила начатое. Рыкнув, создание вскинуло передние конечности, пытаясь найти опору – когти заскрежетали по металлу. Подскочив со стороны незрячего глаза, Сэм ударил тесаком сверху вниз, сжимая его обеими руками. Лезвие отсекло предплечье твари над медвежьей частью. Целиться следовало в неестественные сочленения: чем меньше времени прошло с момента создания гибрида, тем слабее связи между разными видами.

Некоторое время отрезанная конечность болталась на сетке, застряв когтями в ячейках, потом упала на землю. Из обрубка сочилась кровь, гораздо слабее, чем можно было ожидать при такой серьезной ране. Вот поэтому обычные ножи и пули и не давали желаемого эффекта. Какая бы противоестественная сила ни позволяла тварям существовать, она поддерживала в них жизнь даже после ранений, которые должны были стать смертельными. Детройтские копы дорого заплатили за этот урок. Инстинкты и логика подвели их. Между тем, способ уничтожения тварей был достаточно логичным: нужно было уничтожить слияние. Другими словами – точнее, охотничьими словами – это означало стратегическую расчлененку.

Совершенно не смутившись из-за потери части тела, создание резко повернулось и попыталось достать Сэма оставшейся конечностью. Сэм пригнулся, пропустив над собой впечатляющий набор когтей. Медвежья лапа прошла так близко, что в нос ударил звериный дух.

Не успела тварь восстановить равновесие, как Сэм, опершись на левую руку, пнул ее человеческую ногу в коленную чашечку. Сустав странно прогнулся, и медведечеловек, взревев как зверь, завалился влево. Его поврежденная правая нога болталась неестественно даже для гибрида.

Но Сэма интересовала не она. Ступней прижав переднюю левую конечность твари пониже человеческого локтя, он отсек медвежью лапу, и острие тесака выбило искры, чиркнув по бетону под ней.

Но медведечеловека не остановило и это. Он выгнулся, пытаясь пустить в ход когти на медвежьей ноге. Сэм ударил тесаком наотмашь, угодив рукояткой в висок чуть выше человеческого уха. Здоровый глаз твари закатился. Низкое медвежье рычание сменилось слабым ворчанием, в котором слышались растерянность и боль. Воспользовавшись тем, что тварь ослабела, Сэм отрубил ей голову. Несмотря на это, тело продолжало подергиваться, а медвежьи челюсти шевелились, будто пытаясь заговорить по-человечески. Сэм отрезал медвежью ногу, и несколько секунд спустя, когда противоестественная сила, поддерживающая в твари жизнь, истаяла, куски плоти пугающе быстро подверглись разложению.

Сэм бросился в здание, чтобы присоединиться к брату.

* * *

Громадная тварь, охраняющая заднюю дверь, хотела помешать Дину войти. Если бы Дин захотел подобрать имя созданию, надвигающемуся на него из теней, он бы назвал его Минотавром. Рогатая бычья голова на человеческом теле – есть. Намерение убить – есть. Внешности Минотавра не соответствовала только одна деталь… точнее, две. Две маленькие проблемы в виде здоровенных клешней вместо рук.

Дин не отступил. Замахнулся топором, сжимая длинную рукоять обеими руками, и опустил его за миг до того, как рога Минотавра проткнули бы его самого. Клиновидное лезвие вошло в средину бычьего черепа, вонзившись на три дюйма в кость и мозг. Пока Дин удерживал топор, рога оставались от него на безопасном расстоянии, чего нельзя было сказать о клешнях.

Минотавр продолжал двигаться: он оторвал Дина от земли и протащил вперед, клешня щелкнула перед его лицом. Отшатнувшись, Дин увернулся от этой клешни, но подставился под другую. Выпустив топор, он схватился за основания рогов – по одному в каждую руку. Его лицо оказалось так близко к бычьей морде, что он чувствовал горячий поток влажного воздуха, вырывающийся из ее ноздрей.

«Ну, вот и схватил быка за рога, – подумал Дин. – А дальше что?»

Он дернул бычью голову вниз, используя набранную созданием скорость против него, и оба рухнули. Дин ударил обеими ногами в человеческое туловище, как только выпустил рога. Обладай тварь телом и весом быка, маневр пропал бы даром и Дина раздавило бы, но создание врезалось в переполненный мусорный контейнер и с жутким грохотом повалилось на бок. Топор вывалился из его головы.

Дин вскочил на ноги и подобрал оружие. Оглушенный Минотавр мотал головой, не обращая внимания на кровь и ошметки мозгов, стекающие по его широкой морде. Тварь пыталась подняться, царапая растрескавшийся бетон клешнями, но Дин не собирался позволить ей превратить его в шашлык по-винчестеровски. Он снова занес топор.

– Вечеринка окончена, Омароговядина!

Тварь вскинула клешню, закрываясь от удара, и Дин отрубил ее у локтя. Лезвие рассекло плоть и кость по шву и отскочило от контейнера с металлическим звоном, который бы поднял и мертвых – ну или недавно подвергнутых вивисекции. Если Винчестеры и собирались воспользоваться эффектом неожиданности, надежда на это исчезла окончательно.

Нельзя было терять ни секунды.

Минотавр потянулся к отсеченной конечности обрубком руки, и окровавленная клешня начала подрагивать, словно кусок металла перед тем, как поддаться притяжению магнита. Дину уже не раз с изумлением наблюдал, как расчлененная тварь собирает себя по кускам. Если только не отделить голову…

Несмотря на ужасную рану на голове, Минотавр все еще был опасен. Отпихнув клешню в сторону, Дин снова занес топор, целясь в трещину в черепе. На этот раз лезвие вошло гораздо глубже, до основания черепа и позвоночника. Этого хватило, чтобы утихомирить тварь, но Дин не собирался позволить ей провести себя. Зайдя с другой стороны, он рубил толстую шею, пока голова не откатилась от туловища. Потом быстро расправился с конечностями.

Покончив с Минотавром, Дин подбежал к задней двери, криво висящей на ржавых петлях, и вышиб ее ударом ноги. Нижний край двери проехал по полу, она вывалилась внутрь, ударив какое-то человекоподобное существо, которое визгливо рыкнуло от неожиданности. Существо оказалось одним из многих подобных ему и готовых наброситься на Дина.

Перед тем, как твари окружили его, Дин успел увидеть фабрику изнутри: большое и мрачное прямоугольное пространство почти в три этажа высотой, голые балки, ряды окон – почти все выбиты, пол, усыпанный кусками дерева и металла. Крытый переход с хлипкими перилами на втором этаже делил здание надвое и вмещал несколько тесных кабинетов. Из этих помещений когда-то был отличный обзор всего помещения. Теперь здание освещал лишь лунный свет, проникающий в окна и дыры на крыше, но в полутьме Дин разглядел Сэма, который стоял у передней двери, столкнувшись с другими противниками.

И снова сознание Дина попыталось распознать части тварей. На этот раз задача оказалась сравнительно несложной: перед ним стояли пять одинаковых созданий. У всех были жилистые человеческие тела, покрытые татуировками, с головами и конечностями гиен. Наверное, когда-то это были подростки, вероятно, члены одной банды, их поймали и преобразили всех сразу, создав из них внутреннюю стражу для Химеры. Они действовали как стая, в их звериных головах не осталось человеческой индивидуальности. Твари настороженно кружили перед Дином, ища прореху в защите, чтобы наброситься на него всем сразу.

Предпочитая не оттягивать неизбежное, Дин изобразил уязвимость, отойдя подальше от дверного проема. Как он и ожидал, один из гиеноподростков проскользнул ему за спину, намереваясь вцепиться в пяточное сухожилие и свалить Дина с ног. Услышав цоканье когтей, Дин развернулся и рукоятью топора огрел нападающего по голове. Взвизгнув от боли, тварь упала и отползла, тряся головой.

Плоской стороной лезвия Дин ударил по морде второго нападающего, отбросив его в сторону. Размахнулся и снес голову третьему.

Чтобы покончить с тварями, еще придется отрубить им конечности, но Дин выиграл немного времени, чтобы заняться остальными. Медленнее всего твари восстанавливались после потери головы. Если отхватить руку или ногу, они продолжат сражаться, хотя и не так эффективно. Если снести голову, вся сила уйдет на восстановление.

С другого конца помещения доносились обезьяньи вопли и завывания, но Дину нужно было сначала разобраться с бандой гиеноподростков, и тогда он сможет прийти на помощь брату. К тому же, Сэм и сам может о себе позаботиться. В отличие от Дина, ему не нужно беспокоиться о том, что он может поддаться Метке Каина, и тогда безрассудная ярость поглотит его и будет пылать, пока ее на зальют реки крови.

Нет уж, нужно сосредоточиться на убийстве чудовищ и не стать одним из них.

* * *

Сэм опомниться не успел, как твари набросились на него. Раскачиваясь на стальных балках, они двигались с ловкостью обезьян, хотя что-то в них было не так. То, что поначалу создавало иллюзию движения, оказалось карикатурно большим количеством конечностей.

Две твари спрыгнули на пол по обе стороны от него, а третья, более крупная, беззвучно спланировала на кожистых крыльях. У каждого существа были человеческие туловище и руки, а над ними еще по паре обезьяньих рук – таким образом, верхних конечностей было четыре штуки. У созданий, стоящих справа и слева от Сэма, руки и ноги, судя по красновато-рыжей шерсти, были от орангутанга, а у их крылатого предводителя руки и нижняя половина тела – от гориллы. У всех троих на плечах оказались маленькие головы шимпанзе с неровными крокодильими зубами. Зубы стали видны, когда твари завопили перед нападением.

Гориллоподобную тварь Сэм ударил тесаком по голове, отчего она потеряла равновесие, локтем заехал в морду орангутангу справа и едва не попал в лапы тому, который накинулся слева. Человеческие и обезьяньи пальцы хватали его, царапали и сжимали, пытаясь как следует ухватиться. Расклад был трое на одного, превосходство явно оказалось на стороне дюжины рук и кулаков против его двух. Противник давил массой и количеством конечностей, но Дин выбрал именно этот момент, чтобы выбить заднюю дверь с другой стороны фабрики. Судя по воплю, дверь ударила охранявшее ее создание.

Обезьянолюди замерли от неожиданности и обернулись на звук. Сэм машинально бросил взгляд в сторону Дина и успел заметить, что стая четвероногих тварей кружит вокруг брата, но при этом не упустил подвернувшейся возможности. Сильный удар тесака срезал морду и переднюю часть черепа орангутанга, а второй удар глубоко полоснул по шее гориллу. Оба создания отшатнулись – первое ослепленное, второе, обеими человеческими руками зажимающее разрубленную артерию. Несмотря на серьезную рану, кровь лилась ровно, не хлестала струей и не била фонтаном. Зажав рану, тварь сможет исцелиться в считаные минуты, не успев истечь кровью.

Четыре руки сгребли Сэма сзади, обхватили его грудь и живот и сжали с нечеловеческой свирепостью. Сэм готовился услышать треск своих ребер, но собрался с силами и ударил головой по морде шимпанзе, опередив укус крокодильих зубов. Хватка противника ослабела, и, высвободив руки, Сэм наугад ударил тесаком себе за голову. Почувствовав, как лезвие вошло в плоть и кость, он вырвался из хватки четырех рук, развернулся и вонзил тварь тесаком по шее. Следующий удар снес орангутангу голову. Тварь замерла на месте, слегка покачиваясь, будто не зная, что делать дальше. Как только она упадет, все четыре руки потянутся к отсеченной голове, начнется восстановление, так что Сэм оставил орангутанга стоять и взялся за остальных.

Тварь, оставшаяся без лица, склонила голову, ориентируясь по звуку. Горилла присела, захлопала крыльями и поднялась в воздух, но Сэм, предугадав ее движение, подпрыгнул и смог ухватить тварь за верхнюю часть правого крыла. Взмахнув тесаком, он отсек его. Удар пришелся не по стыку, но все равно сработал: оставшись с только одним рабочим крылом, горилла потеряла равновесие и перевернулась в воздухе, открыв Сэму и его тесаку доступ к затылку. Мощного удара сзади в правую сторону шеи в сочетании с нанесенной раньше глубокой раной слева и спереди хватило, чтобы обезглавить чудовище.

Сэм отскочил и, когда горилла рухнула на землю, отфутболил голову от лихорадочно шарящих по полу рук, а потом отрубил и конечности.

Схватка продолжалась – долгая и кровавая. Время от времени он слышал лязганье топора – Дин расправлялся со стаей четвероногих мутантов.

Закончив грязную работу, Сэм упал на колено, склонив голову. Пот тек с него ручьями. Он замер, расслышав змеиное шипение и легкие, почти деликатные шаги, под которыми похрустывали мелкие обломки, усеивающие фабричный пол.

– Сэм!

Когда Сэм поднялся на ноги, Дин ткнул вверх окровавленным лезвием топора, указывая на офисы второго этажа. Длинная извивающаяся фигура (или несколько), темнее, чем тьма, в которой она обитала, извивалась за стеклом, вздымалась и покачивалась, будто пробуждаясь от спячки. Сэму показалось, что она огромна, и, чем бы она ни была, ей пришлось уничтожить перегородки между кабинетами, чтобы освободить для себя место.

Фабрика буквально гудела. Визжал металл, выскакивали болты, весь переход дрожал, осыпая все вокруг пылью и ржавчиной. Клубящееся облако спустилось сверху и поглотило их. Через некоторое время не выдержало и лопнуло одно окно, затем остальные, после чего последовал громкий треск, а за ним – оглушительная звуковая волна. Офисы взорвались, и шквал осколков разлетелся во все стороны. От серьезных травм Винчестеров спасло только то, что они находились далеко от центрального прохода. Сэм закрыл лицо предплечьем и вздрогнул, когда осколок чиркнул по уху, кусок стекла покрупнее задел бедро, еще один звонко отскочил от лезвия тесака.

Туша Химеры, огромная бесформенная масса, до сих пор скрытая в темноте, проскользнула мимо разломанных перил и спрыгнула с перехода – смешение многочисленных голов, конечностей и щупалец, извивающихся вокруг тела. Пока не раскрылись широкие драконьи крылья, Сэм даже не понимал, в какую сторону Химера обращена лицом. Хотя едва ли так можно сказать о твари, бесчисленные лица которой разбросаны по всему телу.

Внимание Сэма привлекло движение прямо перед ним.

В суматохе он распознал лишь змеиную природу приближающейся к нему твари. Теперь он разглядел покрытое чешуей женское лицо, которое словно вырастало из толстого тела питона, как будто змея проглотила женщину целиком, но человеческая сущность каким-то образом смогла пробиться сквозь змеиную плоть. Создание передвигалось на двух человеческих ногах, тело было большей частью змеиным, а шея с украшенная капюшоном, как у кобры, поддерживала почти человеческую, но безволосую голову с отверстиями на месте ушей и плоским носом. На месте рук извивались две змеи. Змееженщина заговорила, и Сэм увидел длинные клыки и раздвоенный язык.

– Пожалуйста, – жалобно попросила она, слегка шепелявя. – Убей меня.

Но не успел Сэм ответить, как длинные змеи, которые были у нее вместо рук, метнулись к нему.

Глава 3

Получив несколько царапин и синяков, Дин закончил расчленять гиеноподростков, чтобы прервать процесс гибридизации. Как только он разъединил последние швы, каждая тварь словно сдулась и быстро разложилась. Дин направился к брату, но понял, что рука помощи Сэму не требуется. Рук там и так хватало, судя по куче валявшихся вокруг отрубленных конечностей.

Заметив провал в полу, Дин остановился. Еще один неосторожный шаг, и он бы упал вниз головой в пропасть, которая, вероятно, много лет назад служила хранилищем оборудования, а сейчас стала домом для чего-то пугающего. В слабом и зловещем свете луны извивалась гора бледной бесформенной плоти. На поверхности то и дело возникали руки, извивающиеся и подрагивающие, они тянулись к чему-то, пальцы хватали пустоту. Каждые несколько секунд выныривали и погружались обратно человеческие лица или морды животных – медвежьи, змеиные, с молочно-белыми глазами, затуманенными, голодными, испуганными. Кроме хлюпанья, с которым волновалась поверхность, масса не издавала никаких звуков, лишь время от времени появившееся лицо издавало вздох или стон.

Дин отступил от провала и, с отвращением покачав головой, пробормотал:

– Взорвать бы его с орбиты.[1]

Скрежет и гул наверху заставили его посмотреть наверх – что-то большое, угрожающее поднималось из черноты темных офисов. Подозрения оправдались – они обнаружили логово Химеры и, убивая ее подручных, наконец привлекли ее внимание.

Подняв топор и указывая им вверх, Дин окликнул брата:

– Сэм!

Он успел заметить, как на Сэма наступает женщина-змея, а потом окна офисов взорвались и огромная Химера, перевалившись через искореженные перила, спустилась вниз на широких драконьих крыльях. Дин не знал, кому принадлежали эти крылья – какой-нибудь невезучей рептилии или настоящему дракону. Черт подери, их могли позаимствовать даже у настоящей горгульи. Охотники лучше многих знают, что границы между мифами и реальностью размыты, а то и невидимы.

Исполинское тело Химеры покоилось на множестве огромных щупалец и по меньшей мере полудюжине львиных лап. Дин разглядел оскаленную львиную голову и еще одну, козью, с мутным глазом – части ее изначального облика, – а также увенчанный змеиной головой хвост. Вернее, теперь хвостов было три. За сотни лет Химера прибавила к своему телу бесчисленные конечности и головы, звериные и человеческие, в череде беспорядочных самоизменений. В наборе конечностей не было ни порядка, ни логики. Пытаясь разглядеть, где заканчивается одно животное, и начинается другое, можно было свихнуться. В строении этой твари было нечто настолько пугающее, будто все кошмары человечества воплотились в одном чудовищном создании.

Большинство голов Химеры повернулись к Дину, и он предположил, что перед ним передняя часть монстра. Его предположение подтвердилось, когда тварь бросилась к нему: львиные когти заскрежетали по растрескавшемуся бетонному полу, щупальца спружинили и подтолкнули ее сзади, а им в свою очередь помогли огромные крылья. В нос Дину ударило зловоние: «ароматы» зоопарка с ноткой выгребной ямы.

– Эй, Джабба[2]! – поддразнил Дин. – Ты, кажется, переборщил с запчастями!

Щупальце петлей захлестнуло его левую руку – зазубренное кольцо присоски разорвало рукав куртки и впилось в кожу. Свободной рукой Дин перехватил топор ближе к лезвию и освободился, отрубив кусок щупальца. Химера снова качнулась вперед, Дин отшатнулся, едва избежав удара львиных когтей.

Когда Дин нервно оглянулся, желая убедиться, что не упадет вниз вместе с этим бесформенным нагромождением плоти, очередное щупальце обвилось вокруг рукояти топора, подняло Дина в воздух и швырнуло в стену.

Столкновение вышибло из него дух. Дин упал на четвереньки, хватая воздух ртом. И что хуже всего, выпустил из рук топор. С трудом поднявшись на ноги, он увидел, что оружие лежит в стороне, и деревянная рукоять сломана пополам.

Химера приближалась, одна из ее человеческих голов – латинос с татуировкой в виде слезы, – выступившая из темной шкуры, словно едва прорезавшийся зуб мудрости, заговорила с Дином:

– Ты… присоединишься ко мне.

Дин представил себе, как это будет, и тут же прогнал эту картинку из головы. Он невольно шагнул назад и… уперся в стену.

Мужской голове вторила женская, с ввалившимся левым глазом:

– Присоединись ко мне… сейчас.

* * *

Сэм уворачивался от рук-змей. Если головы принадлежат удавам, их укус не убьет, но они могут задушить его. И хотя лишенная ушей человеческая голова не могла атаковать по-змеиному, Сэм решил, что капли, стекающие со здоровенных клыков в слишком широком рту, наверняка ядовитые.

– Убей меня, – взмолилась змееженщина.

Сэм отшатнулся, когда присоединенная к ее правому плечу змея бросилась ему в лицо.

– Пожалуйста, – отчаянно проговорило существо, не обращая внимания на непрерывные атаки. – Я теряю… себя.

Сэм быстро перемещался то вправо, то влево, как боксер, который уклоняется от града мелких ударов, ища возможность нанести сокрушительный ответный удар. С каждым шагом назад боксерский ринг становился все меньше. Нужно было остановить ее прежде, чем она загонит его в угол.

– Я не могу жить… так! – взвыла она, неуверенно шагая вперед.

Создавалось ощущение, будто внутри нее идет борьба: остатки прежней личности сражались с убийственной волей ее нечеловеческого создателя. Воспользовавшись ее замешательством, Сэм стянул куртку и намотал на левое предплечье, словно собирался дрессировать служебную собаку. Выставив вперед защищенную руку, он позволил змее запустить клыки в куртку, а сам ударил тесаком туда, где должен быть человеческий локоть. Это, конечно, не стык конечностей разных видов, но все равно одним препятствием меньше.

Змееженщина на миг остановилась, постепенно осознавая потерю конечности, а Сэм успел снова выставить обмотанную курткой руку, чтобы избежать укуса в незащищенный бок. Вторая змеиная голова вцепилась в ткань рядом с болтающейся на ней отрубленной головой, и ее постигла та же участь.

Руки создания теперь бессмысленно болтались, из обрубков сочилась кровь. Змееженщина шагнула вперед, сверкая клыками, капли яда падали на покрытый чешуей подбородок.

– Покончи с этим, – проговорила она.

Она вытянула шею и щелкнула челюстями. Змеиные головы, все еще висящие на куртке, начали подрагивать при ее приближении. Руки внезапно обрели цель и потянулись к отрубленным головам, желая соединиться с ними.

– Давай! – завопила змееженщина, снова клацнув клыками.

Сэм отпихнул ее рукоятью тесака, чтобы выиграть время.

Насколько же проще убивать тварей, когда у них звериные головы… Эти создания вели себя скорее как бешеные животные, злобные и кровожадные. Единственное разумное решение – прикончить их. Но когда у монстра человеческое лицо и человеческий голос, пусть даже умоляющий убить его и положить конец страданиям, все не так просто. Эта женщина не всегда была чудовищем. Не она выбрала такую судьбу. Но теперь она могла сделать свой выбор.

Она живет в ночном кошмаре и никогда не станет даже отдаленно похожа на человека, но Сэм мог с уважением отнестись к последнему решению, которое она приняла как человек. Он тряхнул головой и крепче сжал рукоять тесака.

– Мне жаль…

Возможно, змееженщина усомнилась в его решимости, или же утратила способность сопротивляться безмолвным приказам Химеры, но она с воплем бросилась на Сэма, обнажив клыки. Внутренний конфликт разрешился мгновенно. Вот змееженщина собирается вонзить клыки Сэму в шею, а в следующий миг уже падает на пол, лишившись головы.

Отделив чешуйчатые конечности от тела, Сэм сообразил, что вероятно, следует содрать с нее кожу, чтобы полностью остановить гибридизацию, но эта малоприятная работа могла подождать. Обойдя останки змееженщины, Сэм помчался к Химере.

Увидев за ее тушей Дина, окровавленного и усмехающегося, он забеспокоился. А что если брат выиграл битву с Химерой, но проиграл в войне с Меткой?

* * *

Если и существовала участь хуже, чем стать мутантом, она заключалась в том, чтобы стать частью чудовища, которое создает мутантов, не говоря уж о том, чтобы превратиться в мясное украшение на живой фабрике по производству ночных кошмаров.

«Ну, нет», – подумал Дин.

В хор вступила третья голова – эта, вроде, принадлежала одному из гиеноподростков.

– Присоединись ко мне.

– Черта с два.

Дин не мог дотянуться до сломанного топора, но он предусмотрительно захватил на вечеринку несколько сюрпризов. Он достал из-за пазухи топорик с металлической рукояткой и длинный охотничий нож.

– Да ты просто большая порция суши.

Химера рванулась вперед, поддерживая себя ударами мощных крыльев и передвигаясь на гигантских щупальцах и львиных лапах, и попыталась прижать Дина к бетонной стене. Отшатнувшись в сторону, Дин проткнул лезвием мясистую лапу и откатился в сторону. К нему потянулись бесчисленные руки, и он умудрился отрубить кисть одной из них, когда та собиралась прижать его к полу. В следующее мгновение он снова был на ногах – полоснул лезвием по одной руке, отхватил другую, проткнул третью. Отлетели отрезанные пальцы, за ними щека и нос вросшего лица, которое он снес ударом топора. Каждый раз, когда удавалось найти незащищенное место, Дин вонзал нож в пульсирующую плоть, но, несмотря на множество ран, ущерб был едва заметен, крови почти не было. По-настоящему отсечь головы или конечности тоже пока не получалось, по крайней мере, не на стыках.

Краем глаза он заметил движение и с трудом увернулся от змеиных голов, растущих на длинном хвосте твари. Но тут щупальце ударило его в спину и повалило на землю. Когда оно попыталось обернуться вокруг его ноги, Дин вонзил топорик в скользкую плоть, лишь частично перерубив отросток. Еще одно щупальце ударило его в грудь, снова отшвырнув к стене, и он выронил оружие.

Химера наклонилась всем телом – если бы не широкие основания щупалец, могла бы и перевернуться – и львиная голова с рычанием потянулась вперед. Дин понял, что это и есть командный центр, несмотря на все эти говорящие человеческие головы, усеивавшие химеру, как россыпь бородавок. Привалившись к стене, чтобы перевести дыхание, он вытащил спрятанный за ремнем метательный нож, бросил его в львиную голову и усмехнулся, когда плоское лезвие глубоко вошло в левый глаз.

Рычание льва и вопли других голов было оглушительным. Дин сомневался, что рана угрожает жизни Химеры, но она поразила самую суть чудовища, лишила его одного из основных глаз и нанесла значительный ущерб львиному мозгу. Химера рванулась к Дину так неожиданно, что тот не успел увернуться, и Химера прижала его к стене всей тушей. Благодаря податливости ее постоянно разрастающегося мясистого тела, особого вреда столкновение не нанесло, но Дин начал задыхаться. Повернув голову в сторону, он пытался сделать хотя бы глоток воздуха, от жуткой вони слезились глаза. Если бы в схватке участвовали военные, они бы пощадили Химеру, чтобы превратить запах ее тела в биологическое оружие.

К счастью для Дина, тварь слишком разъярилась, чтобы просто задушить его. Она отодвинулась, обвила щупальцем ногу Дина и подняла его в воздух, а потом развернулась на львиных лапах. Болтаясь вверх тормашками и жалея, что не прихватил больше метательных ножей, а еще лучше – огнемет, Дин посмотрел вниз и его глаза расширились. Через пару секунд он окажется над провалом с бурлящей плотью. Химера бросит его в адский бульон, и он растворится в нем. Перед тем, как он станет частью мутанта, или самой Химеры, его разберут на части. Его голова, конечности и органы, разъединенные, но все еще живые, будут ожидать, как Химера ими распорядится.

Львиные когти процокали по разбитому бетону, разворачивая тело Химеры, а щупальце описало дугу – словно качели на ярмарке. До провала оставалось шесть футов… четыре…

Сэм с криком взмахнул арматурным стержнем и ударил по щупальцу рядом с тем местом, где оно сжимало лодыжку Дина. Щупальце дернулось, и до адского провала Дин не долетел, но проехался по полу, и его ноги повисли над пропастью.

Масса плоти внизу поднялась, как волна. На поверхности появилось одинокое лицо, рот был широко открыт в крике. Огромный скорпионий хвост вонзился в стену и снова исчез, уступив место паре разных рук, которые попытались схватить Дина за висящую над проемом ногу.

– Черт! – воскликнул Дин, подтягивая ногу к себе. – Я не хочу запчасти!

– Эй, Дин, – проговорил сзади Сэм. – Есть предложения?

Дин вскочил на ноги.

Топорик валялся где-то за Химерой, но у него остался нож. В левой руке Сэм как копье сжимал ржавый арматуру, хотя Дин сомневался, что искореженный прут сможет лететь, а в правой – окровавленный тесак.

Химера бросилась к ним. С помощью драконьих крыльев, львиных лап и извивающихся щупалец двигалась она хаотично, но быстро.

– Расходимся… Прочь от этой треклятой ямы!

Они бросились в разные стороны: Дин налево, Сэм направо, подальше друг от друга, чтобы Химере пришлось выбирать, на кого напасть. Обычно в результате подобного маневра неприятель открывал спину, но у Химеры лица, руки и когтистые лапы были разбросаны по всему телу.

– И что теперь? – спросил Сэм. – С чего начнем?

– Ни с чего, – отозвался Дин. – Просто дубась ее, пока запчасти не кончатся.

Одна из человеческих рук Химеры выдернула нож из львиного глаза и метнула в Дина. Но рука торчала из тела чудовища под странным углом, и бросок был явно неумелый. Дин легко уклонился от клинка и, ни на секунду не отрывая взгляда от твари, услышал, как нож звякнул о бетонный пол.

Сэм напал на Химеру в ту же секунду, как она бросила нож, и глубоко вогнал прут в складки плоти, а потом отскочил, едва не угодив под мощные львиные когти и оставив оружие в теле противника.

Дин сомневался, что это нанесет Химере серьезный ущерб. Когда арматурный стержень вонзился в нее, она лишь рефлекторно отмахнулась лапой. Ничего, похожего на крики и рык, которые раздались, когда Дин попал ножом ей в глаз. Как будто…

Химера снова напала: два щупальца выстрелили с разных сторон и попытались поймать Дина за ноги. Когда щупальца скользнули по полу, Дин подпрыгнул, чтобы избежать ловушки, но третье щупальце задело его плечо, заставив развернуться, неуклюже приземлиться и навалиться на бетонный столб.

Почувствовав преимущество, Химера бросилась вперед. Дин юркнул за столб за секунду до того, как Химера налетела на него всем весом. Опасаясь вездесущих щупалец, Дин метнулся в сторону почти на четвереньках. Щупальце ударило его под пятку, и он упал и покатился в сторону. Химера начала обходить препятствие, чтобы продолжить преследование.

«Чертова тварь собирается меня прикончить».

– Сэм! – крикнул Дин. – Запчасти!

– Что? – Сэм преследовал Химеру по пятам, примеряясь тесаком к ближайшей конечности.

– Плюнь на запчасти, – повторил Дин, которого наконец осенило.

– Они как… приманка! Отвлекают внимание! Отрезай ее настоящие части.

Они оба изучали иллюстрации к мифологическим текстам, и Сэм знал, что и где искать. Он накинул куртку на многоголовый хвост-змею, мешая ему нападать, пока он рубил его у основания. Одна из змеиных голов была частью тела Химеры. Химера попятилась, многочисленные лица пронзительно закричали, а львиная голова взревела. Перед тем как отступить, Сэм выдернул из туши Химеры арматурный прут.

– Так-то лучше, – заметил Дин.

Он приблизился к Химере настороженно, сжимая в руке охотничий нож. Когда Химера повернулась на львиных лапах и щупальцах, яростно хлопая крыльями, чтобы отомстить напавшему, Дин нашел взглядом топорик, а чуть дальше – топор со сломанной рукоятью. Химера временно потеряла к нему интерес, но некоторые звериные и человеческие лица, смотрели на него, издавая вой, визг и вопли: «Нет!», «Останови его!», «Убей его!».

Теперь главным врагом Химеры стал тот, кто атаковал ее оригинальное тело. Некоторые запчасти отвлеклись, но Химера напала на Сэма. Пока Дин подбирал оружие, Сэм пятился, уклоняясь от яростных ударов передних лап. Его ржавый прут и тесак стали своеобразной заменой кнута, которым пользуется укротитель в цирке.

Тем не менее, чередующиеся атаки Дина и Сэма оказались эффективными: они сосредоточились на оригинальных частях тела Химеры, ослепляя головы и отсекая конечности. Топор и нож Дина стали продолжениями его рук, он вошел в состояние, в котором мог предугадать удар любой лапы, любого щупальца, встречая их острой сталью, уничтожая. Сэм отрубил ослепленную львиную голову. Спустя миг Дин отсек изувеченную козью голову. И на этом, в общем-то, все и закончилось.

Сэм сразу заметил разницу.

Без главных голов, которые всем управляли, чудовище не могло сосредоточиться. Любое движение заставляло его менять направление, будто десяток сознаний сражались за контроль над огромным телом. Вероятно, через некоторое время один из них стал бы новым лидером – по крайней мере, на то время, которое понадобится Химере, чтобы присоединить или отрастить головы… Однако Сэм и Дин не собирались давать твари это время. Они по очереди нападали на Химеру то с одной стороны, то с другой, отрубая одну ее часть за другой.

Когда от чудовища остался только безногий, безрукий, безголовый и бесхвостый остов, окровавленная масса подергивающейся плоти и шерсти, Дин принес из «Импалы» несколько канистр с жидкостью для розжига. Сэм отошел к телу змееженщины, чья голова лежала далеко от безрукого чешуйчатого тела. Теперь она не представляла угрозы. Когда туша Химеры и отрубленные части сгорят, тело змееженщины подвергнется ускоренному процессу разложения, не оставив ей шансов на противоестественное возвращение к жизни. Облегчение Сэма было почти осязаемым – несколько напряженных суток, во время которых они почти без передышки рубили головы и конечности, превратили Винчестеров и «Импалу» в передвижную бойню, и он был счастлив, что не придется сдирать с чудовища кожу, чтобы завершить отделение женщины от змеи.

Сэм не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такую благодарность в конце охоты. Эта мысль заставила его посмотреть на Дина, который стоял рядом, пока плоть Химеры с шипением обугливалась и превращалась в пепел. Во время последней битвы Сэм дважды заметил, как Дин слишком увлекался, кромсая Химеру – когда та загнала его в угол и позже, во время бешеной атаки щупалец. И хотя Дин утверждал, что контролирует себя, Сэм не мог не переживать, что Метка использует любую возможность, чтобы жажда крови одержала верх.

Дин заметил, что Сэм на него смотрит.

– Что?

– Дин, все хорошо?

– Не считая синяков, – развел руками Дин, – я в порядке.

Он говорил скорее небрежно, чем уклончиво.

– И Метка ни разу…

– Не перехватила контроль? – перебил Дин. – Нет. Еще чего.

Сэм кивнул, желая, чтобы это оказалось правдой. Но он видел, что по лицу брата стекают ручейки крови, одежда разорвана и тоже в крови, и красные капли падают с рукавов и пальцев. Как будто он купался в этой крови.

И снова Дин заметил этот молчаливый осмотр, осознал, как именно выглядит, и с улыбкой покачал головой.

– Что? – спросил Сэм.

– Беспокоишься из-за того, как я выгляжу?

– Ну, – Сэм откашлялся. – Раз уж ты об этом заговорил…

– Ты в на себя-то посмотрим.

Сэм бросил взгляд на свои руки, вымазанные липкой красной жижей поверх запекшейся на костяшках черной крови. Его изодранная куртка промокла насквозь и вся была в ошметках мяса. Вонючие останки убитых мутантов и их создателя не пощадили и джинсы с ботинками. Если бы у Сэма и Дина было во что переодеться, та одежда, что сейчас была на них, тоже оказалась бы в костре. Стиркой тут не обойдешься.

Видеть свое лицо Сэм не мог, но догадывался, что выглядит так же жутко, как брат. Они были похожи на двух маньяков, оба словно явились из кошмара.

– Намек понял, – проговорил Сэм.

Чувствуя себя отомщенным, Дин энергично кивнул:

– Еще бы, черт побери!

Однако Сэм все равно не мог забыть жутковатое веселье, с которым Дин бросался на Химеру. Охота была мрачным занятием, хотя и приносила определенное удовлетворение. Но Сэм никогда не считал ее развлечением. Это была работа. Иногда убийство казалось необходимым злом. За годы им обоим приходилось совершать сомнительные поступки – с сожалением, а и иногда с обидой, которые утихали далеко не сразу.

Они договорились, чтобы будут честны друг с другом. Никаких секретов. Дин сказал, что сохраняет контроль над собой. Да, он носит Метку Каина, но не позволяет ей одержать верх. Но оба знали, что это ненадолго. Постепенно Метка возьмет свое. И когда Метка неизбежно овладеет Дином, поймет ли он, что это произошло? Или его собственная воля будет уничтожена? Когда этот роковой день настанет, сохрани ли Дин себя настолько, чтобы признаться Сэму?

Глава 4

Строительство нового жилого комплекса Брейден-Хайтс еще не завершилось.

Но предусмотрительный застройщик с самого первого дня установил на месте будущего коттеджного поселка красивый деревянный щит, обращенный к оживленной автостраде. На нем летящими буквами было написано: «Ковентри Кроссинг». Щит был выкрашен зеленой краской цвет и выглядел очень официально, как будто дома уже построены и в них живет множество счастливых семей. Белая виниловая растяжка под щитом сообщала: «Семейные дома от 200 000 долларов – скоро!». Через год появилась новая растяжка с очередным заманчивым сообщением – из запланированных ста десяти домов осталось достроить всего двадцать процентов. Продвигаясь вглубь комплекса, можно было видеть, как готовые дома сменяются деревянными каркасами будущих зданий, а те, в свою очередь, площадками, на которых пока были только проложены коммуникации.

Сэл Фаницци работал на своем бульдозере на том краю комплекса, который находился далеко от готовых домов и живущих в них семей, и поэтому не испытывал угрызений совести из-за громкой музыки из старенького радиоприемника, приклеенного скотчем к стеклу кабины. Он слушал классический рок и подпевал – так казалось, что день проходит быстрее, особенно если сидишь в грохочущем бульдозере, не имея возможности общаться с другими строителями. Всю вторую половину дня Сэл разъезжал по грунтовым дорогам между участками, расчищая стройплощадку от деревьев и кустарника.

Езда в одиночестве по извилистому маршруту казалась путешествием во времени. Это было похоже на фильм на ускоренной перемотке или на таймлапс-съемку. Держишь курс на готовые здания – и вот ты в будущем, дома уже построены. Но стоит развернуться и поехать в другую сторону – и вот тебе путешествие в прошлое. Крыши, стены, доски исчезают, обнажая прямоугольный фундамент, появляется освобожденная от растительности земля, а потом и участки, заросшие деревьями, кустами и дикими цветами. Сейчас Сэл работал в прошлом, слушая не прерываемый рекламой выпуск из такого же далекого музыкального прошлого.

Ему поручили расчистить самые дальние участки. Сэл поверить не мог, что подготовительная работа еще не закончена, но он слышал, как те, кто работали на этой территории, поговаривали о «плохой энергии» и «мурашках». Простые работяги или руководители работ – все, казалось, нашли себе занятие получше и подальше, и работа осталась несделанной. Сэм посмеялся и назвал эти разговоры суеверной чушью. Ребята искали любые отговорки, лишь бы не работать. Того и гляди кто-нибудь скажет, что видел в лесу снежного человека.

Вот так расчистка последних зарослей досталась Сэлу. Он лихо надвинул кепку на лоб и сказал бригадиру: «Без проблем!» Разумеется, не прошло и часа, как парни разбрелись, и Сэл заканчивал работу в одиночестве. Нож бульдозера вспахивал землю и выдирал такие же клубки корней, как и везде. Воздух казался неестественно неподвижным, ветерок стих, но эти обстоятельства вряд ли могли сдвинуть стрелку на шкале «необычного». Мощный рев бульдозера в сочетании с разрушительным воздействием ножа отпугнул любых птиц, зверей или рептилий, наделенных инстинктом самосохранения. Что касается холодка, порой пробегающего вдоль позвоночника, Сэл решил, что подцепил гуляющий по округе грипп, и сделал мысленную пометку: когда вернется домой, принять витамин С и таблетки цинка. Ну а пока он подпевал радио – сперва Rain on the Scarecrow Джона Мелленкампа, потом Werewolves of London Уоррена Зивона.

С этим участком он почти закончил. Осталось выкорчевать несколько мертвых деревьев, на которых не осталось ни листика. Большая часть коры облезла, хрупкие ветки были похожи на руки скелетов – немного мертвой древесины, слишком упрямой, чтобы рассыпаться в прах или стать кормом для термитов.

Позовите Сэла Фаницци, и все будет конечно в два счета.

Вообще-то, говоря откровенно – и так, чтобы этого не слышали суеверные болваны из его бригады, – Сэл был готов признать, что это выглядит странно: несколько мертвых деревьев в окружении буйной растительности резко выделялись на фоне остального ландшафта. Может, предыдущий владелец сливал что-нибудь ядовитое в дальнем углу участка, следуя принципу: не вижу – значит, этого нет… Но в чем бы ни была причина, это случилось давно, и дальше этого клочка земли зараза не пошла. Сидя в кабине, Сэл не беспокоился, что вещество, погубившее деревья, навредит ему. Он с удовольствием смотрел, как они падают на землю, как сухие корни выворачивают комья земли, поддаваясь даже как-то слишком просто после всех разговоров, окруживших участок мистическим ореолом.

Когда деревья, одно за другим, упали, словно в замедленной съемке, Сэл поддал газу и выволок их за границы участка, потом развернулся и покружил, чтобы повторить столько раз, сколько потребуется. Когда от деревьев ничего не осталось, он опустил нож бульдозера в разрытую землю, спихнул лишнее в окружающие заросли и разровнял площадку.

Когда падали последние деревья, Сэл подпевал The Rising Брюса Спрингстина и улыбался. Думая только о расчистке и честно заработанной возможности похвастаться выполненным заданием, к которому остальные боялись даже подступиться, он не заметил длинные силуэты за кучами земли. Эти силуэты оказали не больше сопротивления, чем старые деревья. Молчаливые, бесприютные, они не возмущались небрежным обращением, только трепетали на ветру лохмотья, оставшиеся на них столько лет спустя.

Когда бульдозер отъехал и развернулся, они опустились в разрытую землю и снова скрылись из виду. Никем не замеченные, забытые…

Глава 5

Элайджа Грин, торговый представитель фармацевтической компании, называл свою серебристую «Ауди S3» передвижным офисом. Учитывая, сколько долгих часов он проводил в разъездах между аптеками, кабинетами докторов, больницами и клиниками, в этом была определенная логика. Если не нужно было везти клиента на деловой обед, пассажирское сиденье «Ауди» превращалось в миниатюрный рабочий стол, на котором были разложены чемоданчик с образцами, ноутбук, старомодный планшет для бумаг и блокнот с линованной бумагой. На приборной панели имелся держатель для смартфона – так Элайджа мог видеть извещения о входящих звонках и сообщениях, и не нужно было рыться в карманах, пока он колесил по улицам и переулкам Эвансвилла, штат Индиана.

Получив важный звонок, он съезжал на обочину и отвечал, а не разрывался между разговором и дорогой. Иногда, прежде чем направиться домой, в Брейден-Хайтс, он проезжал больше сотни миль в день. Элайджа повидал немало рассеянных водителей и не хотел стать одним из них. Чем только они не занимались – болтали по телефону, писали сообщения, ели, держа коробку с фаст-фудом на коленях, красились, глядя в зеркальце на щитке от солнца, призывали к порядку детей, сидевших на заднем сиденье, некоторые даже дремали, проведя за рулем слишком много времени.

После краткого флирта с блютус-наушником, подарком Брианны, чтобы общаться, не занимая руки, Элайджа пришел к выводу, что любые разговоры по телефону слишком его отвлекают. Он пользовался наушником неделю и за это время дважды выехал на соседнюю полосу, а еще один раз его обругал проезжающий мимо водитель и возмущенно сигналил. С тем же успехом Элайджа мог заснуть за рулем. Еще как-то он не заметил, что все сбрасывают скорость перед участком дороги, где велись ремонтные работы, и едва не врезался в машину, идущую впереди. Чтобы избежать столкновения, он врезал по тормозам. Чемоданчик, ноутбук и планшет ударились о приборную панель. После этого происшествия он понял намек и бросил наушник в захламленный бардачок.

Иногда дни в дороге казались ему настоящей войной на измор. Он часто шутил насчет своего передвижного офиса, но любой владелец смартфона знает, что наличие одного из этих чудесных устройств с постоянным доступом к электронной почте, чату и голосовым сообщениям означает, что его обладатель никогда не покидает офис. Находиться в круглосуточном доступе не всегда благо, но Элайджа был рад свободе, которой пользовался в последние дни. Он заставил Брианну пообещать, что она будет писать ему, как только появятся новости. Рабочее расписание было очень плотным, но почти все дела можно было передвинуть. Всего несколько звонков, и проблема решена.

Разумеется, первое сообщение пришло в час пик, когда движение сводило с ума – то слишком медленное из-за пробок, то слишком быстрое, когда полосы освобождались. Опять началась пробка и Элайджа включил радио, чтобы перестать думать о том, как такому количеству машин удается одновременно тащиться так медленно. Звучала Mother’s Little Helper, песня «Роллинг Стоунз». С одной стороны эта песня была более чем уместна, с другой, ему казалось, что включать ее в плейлист чересчур цинично даже со стороны представителя фармацевтической компании[3].

И тут вспыхнул экран телефона, закрепленного на приборной панели: получено сообщение. Взгляд Элайджи метался между задним бампером «PT Cruiser», находившемся в опасной близости от его «Ауди», и коротким сообщением на экране телефона.

«Мне пора!»

Элайджа застрял между двумя рядами едва ползущих машин и не мог ни съехать к обочине, ни рискнуть, набирая запоздалый ответ. Однажды он едва не попал в аварию, лучше не искушать судьбу. И Элайджа начал гадать, почему Брианна так долго ждала, прежде чем отправить сообщение. Он не раз просил ее сделать это сразу же. И она обещала, игриво предложив клятву на мизинчиках, если он сомневается в том, что она сдержит слово.

Еще одно сообщение: «Не могу ждать!»

Элайджа нахмурился и ткнул пальцем в радио, чтобы переключить станцию.

Снова сообщение: «Прости!»

Странное дело, но на другой станции тоже передавали Mother’s Little Helper. Переключая программы, он нередко натыкался на одну и ту же раздражающую рекламу, от этого никуда не денешься, но чтобы две станции передавали одну и ту же старую песню?..

Элайджа ворчал про себя – как всегда, когда начинал волноваться, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. И среди лекарств, которые он распространял, не было ни одного, которое могло бы избавить его от этой привычки.

Еще одно сообщение: «Малик здесь».

К счастью, Элайджа приближался к концу пробки. Он видел, как машины впереди ускоряются, лента металла на колесах растягивалась и растекалась на опасной скорости: водители хотели наверстать потерянное время. И сегодня Элайджа их понимал. Когда «PT Cruiser» отдалился, он надавил на газ.

Наверное, Малик, ее брат был запасным планом на случай, если она не дозвонится до Элайджи. Однако она не стала тратить время на ожидание. Должно быть, сперва позвонила Малику, а уже потом потрудилась отправить сообщение мужу. Может, она и верила, что Элайджа вернется вовремя, но все равно планировала, что ее отвезет Малик. Хотя, если честно… ее нужды превыше всего, а присутствовать во время главного события в его жизни важнее всего на свете.

Чувствуя, как контроль возвращается, он переключился на третью станцию.

– Серьезно?..

В колонках опять зазвучала Mother’s Little Helper – и снова с начала, что доказывало исправность переключателей. Одна и та же песня на трех радиостанциях? Он потряс головой.

Сообщение: «Встретишь нас в „ЦМЛ“? Если сможешь?!?»

Элайджа решил: пусть треклятая песня доиграет, и рискнул отправить быстрый ответ, всего три буквы: «Еду».

Позволив себе небольшое отступление от правил, которые он сам и установил, Элайджа откинулся на спинку сиденья и глубоко вздохнул. Не то чтобы он переживал, что попадет в аварию, отвлекшись, чтобы набрать три буквы – просто ему нужно было успокоиться. Путь предстоял неблизкий, хватит времени, чтобы обдумать всю дальнейшую жизнь. Обычно он бы съехал на обочину и сделал несколько звонков, чтобы отложить оставшиеся встречи, но сейчас это могло подождать. А Брианна не могла.

Он раздул ноздри, почувствовав сильный запах корицы. Занятная штука – бывает, что запах, вызывает воспоминания, а вот сейчас наоборот… Он хочет запомнить этот момент, и в его голове он навсегда будет связан с одним из любимых запахов. Мозг играет с ним странные шутки… Может, это признак инсульта?

В зеркале заднего вида что-то мелькнуло. Элайджа тут же посмотрел в него, ожидая увидеть приближающуюся легковушку или грузовик, водитель которого переоценил скорость «Ауди». Но в зеркале показалось что-то темное и уродливое, с черными, словно угли, глазами под всклокоченными свалявшимися волосами. На мгновение он подумал, что на заднее сиденье забрался бездомный и сидел там, незамеченный, пока Элайджа ездил по делам.

Она рассердился и резко обернулся к незваному гостю, но не успел его разглядеть. Перед лицом мелькнули когтистые руки – сперва они мешали ему видеть, затем лишили зрения. Кожу вокруг глаз обожгло болью, а потом наступила темнота.

Элайджа выпустил руль и схватился за искалеченное лицо. Он почувствовал, как «Ауди» вырвалась из-под контроля, услышал долгий тревожный гудок тягача с прицепом и почувствовал – на долю секунды! – удар от столкновения. Потом его тело взорвалось ослепительной болью.

Глава 6

Склонившись над столом, заваленным обтянутыми кожей томами и пергаментными свитками из библиотеки бункера Просвещеных, который он ласково называл пещерой Бэтмена, Дин искал упоминания о Метке Каина. Любая информация могла приблизить его к пониманию, как убрать эту чертову штуку. Шрам… или клеймо, неважно… достался ему на неопределенное время. В будущем, которое становилось все ближе, Метка должна была превратить ее носителя в лишенную разума бешеную машину для убийств. Он теперь бомба с часовым механизмом, разве что не тикает, хотя руки иногда дрожат. И без удобных красных циферок, отсчитывающих секунды до взрыва. Катастрофа могла произойти через неделю-другую или через пару месяцев. Дин думал, что вряд ли у него есть еще год или хотя бы полгода.

Каину удалось достичь своеобразного соглашения с Меткой, но лишь после того, как он убивал на протяжении нескольких столетий. Дин такой вариант даже не рассматривал. Он хотел избавиться от Метки как можно быстрее. Проклятье, да он бы под нож лег, если бы верил, что магическая гадость, которая привязывает к нему Метку, сдастся так просто. Если он согласится частично освежевать правое запястье, Метка появится на другой части тела так же быстро, как перешла от Каина к нему. Даже если он заплатит максимальную цену и убьет себя Первым Клинком – ничем другим носителя Метки не убить, – он восстанет демоном или Рыцарем Ада. Дин не гадал, он знал: Каин поступил именно так и продолжал носить Метку.

Дин нетерпеливо барабанил пальцами по одному из немногих участков стола, не занятому старыми пыльными книгами. Его взгляд перебегал с одного текста на другой, он листал страницы и просматривал записи. Иногда его охватывало сильнейшее ощущение дежавю, на миг казалось, что вот он – ответ, но потом Дин крепко и с досадой зажмуривался, сообразив, что уже читал этот абзац раньше, а то и не раз. Бывает вообще такая штука – чтение по кругу?

Была одна книга, в которой, вероятно, нашлась бы нужная информация – Книга Проклятых, – но ее, увы, в коллекции Просвещенных не нашлось. Во всяком случае, в бункере, который находился в Лебаноне, штат Канзас, где обосновались Винчестеры, ее не оказалось. Вернувшись из страны Оз, Чарли Брэдбери вызвалась отыскать Книгу, но пока от нее не было ни слуху, ни духу. Дин гадал, не оказалось ли ее задача невыполнимой. Вдруг чертова Книга Проклятых – просто миф или же она когда-то существовала, но ее уничтожили много лет назад.

Закатав рукав рубашки, Дин впился взглядом в символ, олицетворяющий Первый Клинок (который Кроули, отчасти из чувства самосохранения, согласился спрятать от Дина, чтобы замедлить воздействие Метки). Раздраженно сжав кулак, он взмахнул рукой, сбросив со стола несколько книг и пустую кофейную чашку.

Медленно выдохнув, Дин вытянул перед собой руки ладонями вниз, растопырил пальцы. Быстрая проверка. Не дрожат.

– Ладно, – тихо проговорил он.

«Пока все под контролем».

Оттолкнув стул, он отошел от стола, разминая шею и плечи, чтобы расслабиться. Он твердо решил не позволить бесплодным поискам действовать ему на нервы. Потом Дин вспомнил слова Сэма о Метке: «Мы что-нибудь придумаем. Как всегда». Одна его часть верила этому сентиментальному заявлению. Они попадали в Ад, возвращались обратно и застревали где-то по дороге. Они столько раз преодолевали препятствия. Но этот опыт заставлял их рисковать все сильнее, к тому же, по пути они потеряли много дорогих им людей. Да и вообще, сколько раз можно совершить невозможное, прежде чем выиграет казино? Учитывая Метку, впечатанную в его плоть, постоянное наглядное напоминание о грозной судьбе, Дин не мог не задумываться, не станет ли эта партия проигрышной.

Заметив движение, Дин поднял голову и увидел Сэма – тот смотрел на него, стоя в дверях.

– Сколько ты тут?

– Достаточно долго.

Сэм бросил невольный взгляд на разбросанные по полу книги и разбитую чашку.

Дин постарался прогнать тревогу.

– Что? Тебя никогда эта фигня не злила?

– И это все?

– Абсолютно.

– А Химера?

– Мы уже об этом говорили, – отозвался Дин. – Это был я. Не Метка. Я полностью держал себя в руках.

На лице Сэма читалось сомнение.

– Правда?

– Да, это был я. В ударе. На всех парах. Глаз тигра[4]. Выбирай любой вариант, – он глубоко вздохнул. – Слушай, Сэм, ты же сам видел ту тварь. Если бы я не был сосредоточен на сто процентов, оказался бы в той яме с мешаниной запчастей… или чего похуже.

Сэм кивнул.

– Ты прав.

– Разумеется, я прав, – весело подтвердил Дин, с гораздо большей уверенностью, чем чувствовал на самом деле. – У меня все под контролем.

– Пока под контролем, – без тени шутки уточнил Сэм.

Дин хотел бы поспорить, заверить брата, что может бороться с воздействием Метки хоть до скончания веков, но они оба знали, что это не так.

Они оглянулись на звук шагов – кто-то спускался по лестнице с заброшенной электростанции, которая возвышалась над бункером. Защищенный от любого зла, бункер стал их штаб-квартирой и базой, и самым настоящим домом. Здесь были и спальни, и кухня, и огромная библиотека, а еще командный пункт, лаборатория, тир и даже своего рода тюрьма, спрятанная за складом. Бункер стал единственным местом, где они могли расслабиться, хотя необходимость проводить там время иногда выводила их из себя.

– Это Кас, – сказал Сэм за секунду до того, как ангел вошел в библиотеку. Он был в слегка измятом плаще, наброшенном поверх костюма-двойки, узел галстука был ослаблен – все это уже стало его униформой.

Выживая на остатках благодати, Кастиэль не обладал полной силой ангела господня. Он больше не мог телепортироваться и был вынужден передвигаться обычным способом. Чаще всего – на старом «Линкольне» или на своих двоих. Разобраться с благодатью Кастиэля они решили позже и надеялись, что когда-нибудь что-нибудь придумают. Ну а пока ангел, утративший вкус к жизни, кажется, смирился со своей судьбой, иначе говоря – с медленным угасанием.

– Сэм. Дин, – Кастиэль посмотрел сначала на братьев, потом на беспорядок на полу. – Полагаю, Чарли не вернулась с Книгой Проклятых.

Сэм помотал головой, не заостряя внимания на отсутствие результатов у них самих.

– От нее никаких вестей, – сказал Дин. – А вот я нашел огромный жирный ноль.

– Ясно, – Кастиэль бросил на Сэма быстрый вопросительный взгляд.

Сэм покачал головой.

– Ребята, – Дин развел руками, – Вообще-то, я тоже здесь. Если хотите что-то спросить, спрашивайте. Хватит записочками обмениваться.

Кастиэль откашлялся.

– Кхм… Ты в порядке?

– Я – отлично, – с улыбкой отозвался Дин. – Все под контролем. Соблюдаю вынужденное воздержание. За рамки не выхожу.

– Хорошо, – Кастиэль не заметил сарказма или принял слова Дину за чистую монету. С ним никогда нельзя было знать наверняка…

– Есть новости про Каина? – поинтересовался Сэм.

Кастиэль нахмурился.

– К сожалению, пока нет. Но, кажется, есть кое-что другое. Возможная зацепка, которая приведет к тому, у кого, вероятно, есть информация.

Дин шагнул вперед, но сдержался:

– Слишком много «вероятно» и «возможно».

– Ответ где-то есть, – сказал Сэм. – В «Книге Проклятых». Или здесь – в книге или свитке, которые мы еще не проверили…

– Здесь я проверил все, – возразил Дин. – Раз пять или шесть. Проклятье, да я некоторые книги чуть не наизусть выучил.

– Или не здесь, – продолжил Сэм, указав вверх. – Одно я знаю точно – мы продолжим поиски.

– Зацепку стоит проверить, – сказал Кастиэль. – Пока я не найду Каина, это… лучший вариант.

Дин предположил, что Кастиэль хотел сказать «единственный вариант», но это прозвучало бы слишком пессимистично. Последняя зацепка.

– Ладно, – согласился Дин. – Терять ведь нечего, правильно?

Кастиэль кивнул, не в силах скрыть беспокойство.

– В любом случае, на это не уйдет много времени.

– Ты знаешь, где нас найти, – Дин стал расхаживать вдоль стола.

Потом он подберет разбросанные книги и осколки кружки, но сейчас ему нужно было выплеснуть задавленную тревогу, и ходьба казалась лучшим выходом.

«Немного вполне оправданного раздражения, – подбодрил он себя. – Никакого подступающего разгула ярости, никаких дрожащих рук».

– Я буду читать те же самые книги, работая над трезвостью.

– Или нет, – добавил Сэм, обошел валяющиеся на полу книги и направился к соседнему столу, на котором оставил ноутбук, перед тем как отправился на кухню за едой.

– Что?..

– Займемся чем-нибудь другим, – Сэм посмотрел на Кастиэля, ища поддержки. – Пойми меня правильно, бункер классный. Но мы тут под землей, без окон, весь день по уши в книгах или таращимся в монитор. Так и до клаустрофобии недалеко, да?

– До клаустрофобии, – повторил Кастиэль.

Он был готов поддержать Сэма, но хотел услышать объяснения.

– Давайте на время перестанем искать лекарство, – проговорил Сэм, – и отправимся… наверх. На охоту, – Сэм вывел ноутбук из спящего режима. – Но поиски мы не прекратим. Никогда. Просто… наберемся сил.

– На охоте?

– Да, – Сэм услышал недоверие в голосе Дина и пояснил: – Слушай, Дин, мы можем биться головой в закрытую дверь, пока не пробьем ее, а можем отступить на шаг и заметить, что за углом открыто окно, – Сэм помолчал, выводя на экран информацию. – Давай отвлечемся на охоту. А потом, возможно, найдем способ подойти к нашей задаче с другой стороны.

– Разумное предложение, – вставил Кастиэль.

– Конечно, – согласился Дин. – Почему бы и нет. Мы уже так делали.

В одном Сэм был прав: охота отвлекала Дина от мыслей об участи, которой угрожала Метка. Разобраться с маленькой, вполне решаемой проблемой, пока большая отступит на задний план… Время между охотами – вот что действовало ему на нервы. Рассиживаться на одном месте, не имея возможности занять время и голову – вот что выдвигало крупную проблему на передний план. Может, бункер и был безопасной гаванью, но он не мог защитить их от самих себя. Если не было внешних угрозах, Дин мог думать лишь о внутренней, которая только того и ждала, чтобы одолеть его. Уж лучше покинуть убежище и встретиться с тем, что можно победить, чем сидеть в уголке и гадать, сколько времени осталось до тех пор, когда мистер Хайд отшвырнет доктора Джекила на обочину и подпишет договор о долгосрочной аренде его тела и души.

– Что ты нашел?

– Выпущенные кишки, – отозвался Сэм. – Дэйв Холкомб, Брейден-Хайтс, штат Индиана. Жена вернулась из похода по магазинам и обнаружила выпотрошенного мужа за сараем с инструментами.

– Злой садовый гном? – предположил Дин, садясь за компьютер, чтобы прочитать статью.

Кастиэль заглянул в монитор над его плечом.

– Знаю, это не бог весть что, – признал Сэм. – Всего одно происшествие. И кроме жестокости…

– Нападение животного, – указал Дин. – Если верить полиции.

– Может быть, но…

– Вырванные глаза, – продолжал Дин. Он не то чтобы игнорировал Сэма – он игнорировал навязчивую рекламу, замаскированную под тактичное предложение.

Сэм пожал плечами.

– Вот и выясним. Ты в деле?

– В деле.

– Я с вами, – вставил Кастиэль. – После того, как проверю зацепку.

– Отлично, – Дин стал подбирать книги. – Столько дел, столько возможностей. К сожалению, эти, – он грохнул стопку книг обратно на стол, – не вариант.

Глава 7

Соврав родителям, что закончил с уроками, Эйдан Даффорд улизнул из дома, чтобы провести время с друзьями – то есть бесцельно слоняться по Брейден-Хайтс. С формальной точки зрения он не врал. Он сказал, что закончил с уроками, и это было правдой. Хватит с него на сегодня курсовых работ, эссе, чтения и решения задач. Честное слово, почему бы преподам не объявить амнистию, особенно для старшеклассников? Даже преступники имеют право на досрочное освобождение. Но ему казалось, что учителя – это сборище любителей психологических пыток, которые заняты только тем, что придумывают, как бы довести учеников до ручки, пока те не вырвались из унылых стен и переполненных аудиторий старшей школы Брейден-Хайтс. Кучка садистов, вот кто они такие. И вообще, какая разница, сколько всякой чуши успеют впихнуть ему в голову, если через неделю выпускной? Вся система направлена на то, чтобы отнять у подростков столько времени, сколько это физически возможно. Безделье – мать пороков, и прочая ерунда в том же духе…

Ладно, неважно. Пусть играют на своей дудке, он под нее плясать не станет. Но уходить из школы Эйдан не собирался – до финиша оставалось совсем чуть-чуть. Он будет соблюдать их требования ровно настолько, чтобы дотянуть до конца. А потом получит диплом и свалит.

Проблема заключалась в том, что он прогулял слишком много занятий и не сдал слишком много заданий, чтобы у него оставался простор для маневра. Каждый оставшийся день школьного года означал очередную пробежку по краю пропасти, на дне которой его ожидали исключение, необходимость заниматься летом или полный провал. Завтра снова нужно буде кивать, пока разные люди будут говорить ему, что делать, куда идти и как жить – родители, учителя, а в промежутках завуч и даже Хлоя, если все остальные будут слишком заняты, чтобы пилить его.

Серьезно, кто упрекнет его за желание слегка выпустить пар? Тусоваться с Уолли и Джеем было куда проще. Они все понимали. Они его понимали. Что с того, что порой они немного бузят? Ничего серьезного, одно баловство. Шатались без дела, покуривали, время от времени что-нибудь ломали, но в основном просто расслаблялись. Можно подумать, сейчас в их возрасте можно найти работу! А если что и подворачивалось, так только какое-нибудь рабское занятие за минимальную оплату. Впереди целая жизнь, еще придется ишачить с восхода до заката или наоборот. Так куда спешить?!

В последнее время, учитывая ситуацию с домашними и девчонкой, он предпочитал бродить по улицам, забив на все, гулять с друзьями, жаловаться им на несправедливость жизни и игнорировать неопределенное будущее. Если он будет думать не только о сегодняшнем дне, точно крыша поедет.

– Все втирают мне, что я уже взрослый, – говорил Эйдан, пока они втроем с Уолли и Джеем шагали по улице.

Впереди показалась чугунная ограда на углу Второй и Готорна. Там они разделятся: Эйдан свернет на восток, а остальные на север. Его прогулка, а с ней и свобода, почти закончилась.

– Как будто, едва мне исполнилось восемнадцать, в моем ДНК щелкнул чертов переключатель и как-то меня изменил. Понимаете, о чем я?

Джей кивнул, а Уолли поддакнул:

– Ага, типа «Добро пожаловать в клуб!» И ты такой: «Какой еще клуб? Вот этот? И это все?»

– От того, чему они нас в школе учат, никакой пользы, – продолжал Эйдан. – Это все не имеет значения.

– Я вообще нифига не понимаю, – сказал Джей.

– Как будто они хотят нас запутать, – проговорил Эйдан. – Притворяются, будто к чему-то нас готовят, а в учебниках полный бред.

– Это заговор, – вставил Уолли. – Они над нами издеваются, чувак.

– Знаете что? – выпалил Джей. – Бьюсь об заклад, они сами нифига не понимают.

– Ты их раскусил, – рассмеялся Эйдан. – Они просто притворяются, будто в курсе, что происходит.

Они остановились около чугунной ограды вокруг «Студии торжеств Халлорана». Которая, если отключить силовое поле очковтирательства, была больше известна как похоронное бюро. Некоторое время они все заведения в городе в шутку называли студией торжества чего-нибудь. Старшая школа Брейден-Хайтс стала «Студией торжества образования», кулинария Мадонадо была переименована в «Студию торжества сэндвичей», а у Большого национального банка появилось прозвище «Студия торжества кругленьких сумм». Не то чтобы у них водились какие-то суммы, круглые или не очень, однако грядущие подарки к окончанию школы поддерживали надежду на лучшее.

Эйдан кивнул в сторону похоронного бюро.

– Как думаете, сколько там сейчас жмуриков торжествует?

– Откуда мне знать? – Джей воспринял вопрос буквально.

– Просто интересно. Люди-то постоянно помирают.

– Может, с полдесятка, – предположил Уолли. – Только те, которых скоро сожгут или закопают, правильно? И это не единственная трупарня в городе, так?

– Трупарня! – улыбнулся Эйдан.

– Да как ни назови, – пожал плечами Уолли. – Покойницкий клуб? Питомник зомби? Ладно, чувак, нам пора.

– Ага, – отозвался Эйдан. – Увидимся завтра, парни.

Когда друзья отошли подальше и их голоса стихли, Эйдан пересек улицу, прошагал пару кварталов на запад и обогнул Кирквуд-Плаза. Домой он уже опоздал и решил, что пара лишних минут погоды не сделает. Если предки будут в своем репертуаре, то мать будет крепко спать, а отец – если еще не отрубился, нахлебавшись пива, – будет греть стул у стойки бара до самого закрытия или пока ему не откажутся наливать. В любом случае, опоздания Эйдана никто не заметит.

Он зашел за Кирквуд-Плаза, торговый центр с десятком магазинов, выходящих на Вторую авеню, тут его не заметят из патрульных машин. Зайдя за первый магазин в ряду, он достал из левого внутреннего кармана куртки свое оружие – нечто вроде рогатки-переростка. В правом кармане лежал мешочек с сотней небольших металлических шариков.

Здесь, за магазинами после окончания рабочего дня на частной подъездной дороге, где едва хватало места, чтобы мусоровоз мог подъехать к вонючим бакам, шансы, что кто-то застукает Эйдана, были ничтожны. Да, раз в несколько часов мимо могла проехать полицейская машина, но через пять-десять минут Эйдана и след простынет. При первом же проблеске фар он может нырнуть в кусты на дальнем конце дороги, притаиться там и остаться незамеченным. Ну а пока он рассчитывал заняться тем, что называл «сохранение рассудка».

Иногда пожаловаться друзьям было недостаточно. В таких случаях улучшить настроение помогала стрельба по мишеням. Он тренировался на бутылках и пустых банках из-под газировки, пока не стал попадать настолько хорошо, чтобы не тратить снаряды зря. В это позднее время большая часть магазинов уже закрылась, свет внутри не горел, остались только уличные фонари и – в случае торгового комплекса – защищенные решеткой лампы над служебным входом. Эйдан предпочитал защищенные лампы. Металлическая решетка усложняла задачу, и попадание приносило больше удовольствия. Если он попадет в решетку, шарик отскочит в темноту или, хуже того, в него. Шишки и синяки на теле Эйдана это подтверждали. Чтобы разбить лампу за защитной решеткой требовалась точность – все равно что шайбу между щитками маски вратаря.

На месте каждой лампы он представлял голову того учителя, продавца или кого-нибудь из начальства, словом, того кто недавно вывел его из себя. Но свой «список жертв» он хранил только в памяти и ничего не записывал – ничего такого, что могло бы привести к отстранению от занятий или исключению. Кроме того, он вовсе не собирался набрасываться на кого-то с кулаками или настоящими пулями. Он всего лишь выпускал пар, и все. Ну и что с того, что пострадает несколько пятидесятицентовых лампочек? Как там?.. Издержки бизнеса! Пусть владельцы магазинов скажут спасибо, что он не бьет витрины и не взламывает двери.

Стоя за пабом «У Фланагана», Эйдан тщательно прицелился.

– Это будет миссис Гэррити и ее бесконечные задания, – недобро усмехнувшись, сказал он, представил родинку на лбу учительницы и пальнул металлическим шариком в закрытую решеткой лампочку.

Попал! Лампочка лопнула с негромким «чпок», негромко затрещало электричество, осколки со звоном разлетелись по асфальту – казалось, что это разогревается миниатюрный оркестр.

Металлический шарик прокатился по решетке, ударился о стену и подкатился к его ногам. Эйдан подобрал его и переместился к следующему магазину. «Пиццерия Сэла», если он правильно помнил порядок заведений. Он снова прицелился.

– А это мистер Апхофф и его D+[5] за мой прошлый экзамен. Пометка «Старайся усерднее» и три восклицательных знака очень помогли. Сам бы старался усерднее быть хорошим учителем, придурок!

Эйдан выстрелил… и промазал. Он дернулся, услышав удар металла по металлу, но шарик отлетел в сторону, не причинив никакого вреда.

– Кто бы сомневался… – пробормотал Эйдан. – Нужно стараться усерднее!

Следующий выстрел угодил в цель, он услышал знакомый треск.

Пройдя вдоль ряда и остановившись перед третьей дверью – не то в химчистку, не то в агентство по временному трудоустройству, – Эйдан достал из пакетика еще один шарик. Он раздумывал, чье лицо подойдет для следующей мишени, и тут зазвонил телефон.

– Ну что еще? – вздохнул Эйдан.

Достал из заднего кармана мобильник, посмотрел на экран. Хлоя…

– Да ладно. Угомонись уже.

Сбросив звонок, Эйдан сунул телефон в карман и разбил третью лампочку. К сожалению, звонок вывел его из себя, и он забыл выбрать цель.

«Ну вот, только лампочку зря потратил!»

Наверное, можно назначить мишень задним числом?..

Вздохнув, Эйдан направился к четвертой цели, и тут снова раздался звонок. И снова от Хлои.

– Намеков она не понимает, – пробормотал Эйдан. – Потерпи до завтра, Хлоя. Меня все достало.

«Может, сделать ее мишенью для четвертой лампочки?»

Хлоя его в покое не оставит. Хуже, чем треклятые предки. Эйдан выключил телефон, убрал его и снова попытался сосредоточиться. Он прицелился… И почувствовал запах свежего попкорна. Он сразу представил темный зал кинотеатра и то чувство, когда собираешься посмотреть популярный боевик. Крутость боевика чаще всего оказывалась преувеличена, но все равно это была отличная возможность отвлечься на пару часов от людей, посягающих на его время – островок безмятежности в океане экранного хаоса и острот.

Эйдан оттянул резинку, прицелился в четвертую лампочку…

…и она погасла.

Но Эйдан не успел выстрелить. Стальной шарик оставался на своей резиновой подушечке, полный потенциальной энергии, как сказал бы школьный физик. И тут, одна за другой, лампочки за решетками начали гаснуть. Некоторые просто гасли, другие взрывались. Но ведь он даже с места не сдвинулся.

Сзади раздалось шарканье.

Эйдан испугался, что торговый комплекс нанял ночного охранника. Охранник с тележкой попкорна, ага. Но когда Эйдан обернулся, пытаясь наспех сочинить неловкое оправдание, он учуял запах гнили, как от трупа животного, слишком долго пролежавшего на обочине. Однако то, что он увидел, животным не было.

Ему на мгновение почудилось, что кромешная темнота смешалась с мертвенно-бледной плотью, всклокоченными волосами и слишком длинными пальцами. Может, это кто-то в костюме монстра? Но Эйдан почувствовал, что она – да, именно она – не совсем человек. Нечто, порожденное кошмарами, горячечным бредом, возникающим, когда ты ел отравленную еду в доме серийного убийцы, нечто, что не может существовать, что ужасает на уровне инстинктов.

Рогатка и снаряды выпали из его онемевших рук.

– Что за?..

Эйдан смотрел на ее частично скрытое лицо и, несмотря на отвращение, пытался разглядеть его. Внезапно жуткая неподвижность сменилась жутким проворством. Она метнулась вперед, протягивая ужасные длинные пальцы к его лицу – к глазам! Лицо словно опалило, а потом огонь переместился ниже, в живот, и страшная боль жгла его, пока он с облегчением не провалился в…

Глава 8

После десятичасового ночного переезда из Лебанона, щтат Канзас, Винчестеры сняли номер в мотеле, надели костюмы федералов и направились к «Центру общественной безопасности» городка Брейден-Хайтс, штат Индиана. После недавней реконструкции растущий комплекс выглядел современно: изогнутая подъездная дорога вела к обрамленному деревьями главному входу, откуда можно было попасть в помещения для собраний городского и школьного советов. Согласно указателю перед зданием, по вопросам, связанным с полицией, следовало обращаться в кабинеты с другой стороны комплекса. Задняя парковка была меньше, чем передняя и боковые. Здесь стояли полицейские автомобили, внедорожник K-9 и полицейский фургон. Дин оставил «Импалу» в углу, как можно ближе к боковой парковке, чтобы его машина меньше бросалась в глаза среди полицейского транспорта.

Секретарь, сидевшая за пуленепробиваемой стеклянной перегородкой, пропустила их в полицейское управление. Если Винчестеры собирались и дальше успешно притворяться фэбээровцами и получить поддержку местных властей, сначала нужно было связаться с правоохранительными органами. Сэм и Дин прошли мимо нескольких отгороженных низкими перегородками рабочих столов с компьютерами, за которыми сидели полицейские, и тут их перехватил помощник шефа полиции Франциско Кордеро. Охоту предложил Сэм, надеясь отвлечь брата от безуспешных поисков способа избавиться от Метки, и он же позволил Дину быть главным.

– Агенты Бэнкс и Резерфорд[6], ФБР, – заявил Дин с самоуверенностью прожженного мошенника.

Он молниеносно продемонстрировал удостоверение и обменялся с Кордеро быстрым рукопожатием. Сэм показал свое удостоверение и коротко кивнул.

– Помощник шефа Франциско Кордеро, – новый знакомый сверкнул дружелюбной улыбкой и пожал руку Сэму.

Кордеро был среднего роста, на вид лет пятидесяти, но все еще мускулистый и подтянутый, с тонкими, ровно подстриженными черными усиками.

– Можете называть меня Фрэнком. Что привело вас в Брейден-Хайтс?

– Расследуем убийство Холкомба, – ответил Дин, – и надеемся, что вы сможете ответить на пару вопросов, прежде чем мы отправимся на место преступления.

– Да, странная смерть, – кивнул Кордеро. – И жестокая. Но мы еще не готовы назвать ее убийством. Согласно предварительному заключению судмедэксперта, причиной его гибели стало дикое животное.

– Животное? – вскинул бровь Дин.

– Проблема с орудием преступления, – пояснил Кордеро.

– А что с ним не так? – спросил Сэм, вспомнив, что в статье, которую он читал, об оружии не упоминалось.

– Его нет. Кто бы ни убил мистера Холкомба, он сделал это когтями и зубами.

– Зубами? – переспросил Дин. – Его загрызли?

Кордеро нахмурился и поманил Винчестеров к своему кабинету. Он как будто не хотел обсуждать это при всех, хотя услышать его могли только коллеги. По пути внимание помощника шефа привлекла женщина лет тридцати пяти со светлыми волосами, собранными в пучок, и капитанскими петлицами на воротнике. Она окинула Дина и Сэма быстрым оценивающим взглядом и вручила Кордеро картонную папку.

– Дело Грина, которое вы запрашивали, сэр.

Кордеро поблагодарил женщину и представил ее – капитан Джейми Сэндс, и рассказал, что они расследуют дело Холкомба. Понизив голос, он сказал: – Мы с капитаном Сэндс фактически всем здесь заправляем. Шеф Таунсенд постоянно на конференциях с другими начальниками. Внутренний терроризм, урегулирование чрезвычайных ситуаций или… Что там на этой неделе, капитан?

– Эффективное составление бюджета при ограниченных ресурсах, сэр, – с улыбкой подсказала она. – Если не ошибаюсь.

– Уверен, так и есть, – согласился Кордеро. – В любом случае, обычно я сижу здесь и занимаюсь докладами, сбором данных и аналитикой. На выезде, как правило, работает капитан Сэндс. Обращайтесь к ней, если вам что-нибудь понадобится.

Судя по грусти в его голосе, Кордеро с радостью поменялся бы с ней ролями, если бы не разница в зарплате. Перед тем, как уйти, капитан Сэндс достала из кармана рубашки две визитки и вручила их Сэму и Дину. Затем Кордеро пригласил их в свой спартански обставленный кабинет.

На письменном столе они увидели компьютер, две стопки папок, подставку для визиток и семейное фото в серебряной рамке. На стене за столом висело еще несколько фотографий: Кордеро с отсутствующим шефом Таунсендом, Кордеро на официальном снимке с другими членами полицейского управления, Кордеро со стартовым номером на груди и медалью благотворительного пятикилометрового забега в поддержку детей, больных раком мозга, Кордеро пожимает руку мэру, и наградная табличка за проявленное мужество.

Кордеро не предложил им сесть, и Сэм сделал вывод, что разговор будет не долгим. Помощник шефа уперся руками в бока, сунув большие пальцы под полицейский ремень.

– На чем мы остановились?

– На зубах, – подсказал Дин.

– Да, точно, зубы. Широкой публике этого не сообщали, но у жертвы не хватало некоторых органов. Судмедэксперт предположил, что органы… украдены, но, судя по отпечаткам зубов, это не так.

– Их съели, – догадался Дин.

– Именно, – подтвердил Кордеро. – Учитывая, что тело жертвы изодрано когтями, а внутренние органы сожраны… Ну, теперь вы понимаете, откуда взялся вывод, что Дэйва Холкомба убило какое-то животное.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсылка к реплике Эллен Рипли, главной героини фильма «Чужие» (1986).

Вернуться

2

Джабба Хатт – вымышленный персонаж киносаги «Звездные войны» Джорджа Лукаса, огромный слизнеподобный инопланетянин.

Вернуться

3

В песне Mother’s Little Helper затрагивается тема антидепрессантов.

Вернуться

4

Глаз тигра – отсылка к песне «Eye Of The Tiger» группы Survivor, в которой речь идет о борьбе и выживании.

Вернуться

5

По шкале оценок США D+ соответствует выполнению задания на 55–59 %. Балл ниже 60 % считается непроходным.

Вернуться

6

Клавишник Тони Бэнкс и гитарист Майк Резерфорд – участники британской рок-группы Genesis (1967).

Вернуться