Игорь Старост
История односторонней любви

Пролог.

Пишу это для того, чтобы тем читателям кому подобное не интересно, обратили свое внимание к иным литературным опусам. Эта история об одиноком художнике, музыканте, поэте, личности инфантильной, одинокой, творческой и потому не желающей стареть. О любви его к ней, юной девочке, дочери его двоюродного брата, студентке Курского медицинского университета. История глупая, грустная и поучительная. О том, как все изначально развивалось и о том, как эта комедия одного героя печально завершилась. А вы мои дорогие думайте, решайте, судите, только не очень строго и не ставя участников на свое место в соответствии со своими строгими морально этическими принципами, которые из века в век удивительно видоизменяются.

Глава 1

Эпизод 1.

Так когда же это все началось? Ах да, 2004-й, пятый… К Павлу приехали двоюродный брат с семьей. Семья это он, она и маленькая Соня полутора-двух лет, еще не умеющая передвигаться вертикально на положенных двух конечностях и оттого расположившаяся в удобном манеже. Ребенок был чудной, как и все дети наверное. Голова вытянута дыней, весьма причудливо и рот. Ох уж этот рот….огромный, от уха до уха. Настоящий маленький Гуимплен. Жена брата, некрасивая очкастая хохлушка с трубным голосом, никогда его не понимал, дабы занять дете делом выдала ей сырую сосиску и оккупировала кухню, утверждая по обычаю свою принадлежность к лучшей половине человечества какими то жуткими кулинарными извращениями. Опять же, Соня сосиску ела и надо заметить делала это с известным удовольствием, но…..сосиски любила не только Соня. Старый Пес Павла, Бим-Бимыч, а в просторечии просто Бимка, а было ему уже лет семнадцать, поднялся с подстилки, подошел к манежу с наивной Сонечкой и нежно, медленно, как в замедленном флиьме отобрал у нее из ручек недоеденную сосиску. Псину Павел привез за три тысячи километров, почти как он тогда считал издыхающую и перевозимую по нелегко полученным документам, в которых значилось: Пес следует на постоянное место жительства указанное в договоре мены квартиры в сопровождении его, Павла, и все такое прочее с большими синими печатями, резолюциями и подписями. Видели бы вы тогда глаза Сонечки. Этот безгранично удивленный взгляд ребенка, направленного именно на Павла. А верно ли то, что у нее забрали сосиску? Действительно ли этот пушистый, белый комок шерсти имеет на то, какие бы то ни было основания? Видимо это и был тот самый момент, когда Павел впервые принял малышку в свою семью. Когда Соня стала как бы не дочерью двоюродного брата, а частью круга существ близких, доступных, понятных. Павел правда на мгновение испугался. Он вспомнил, как возвращаясь как то из магазина с Бимом, тот весь пригнулся, замахал хвостом, заулыбался во всю свою собачью, зубастую пасть, когда им навстречу из под какого то поддона выскочил добродушный, распухастенький щенок. Щенок доверчиво подбежал к своему старшему собрату не ожидая подвоха и Бим радостно склонился над своей жертвой. В следующую секунду крупный пес, закаленный в уличных драках вцепился в беззащитную плоть щенка и тряхнув малыша в зубах бросил окровавленное тело об асфальт. Визг, удивительной чистоты и пронзительности до сих пор стоял в ушах Павла. Вот и сейчас Павел напрягся, но…..Бим спокойно рывком доглотал сосиску, ткнулся в ладонь изумленной Сони и отправился на свое нагретое брюхом место в коридоре. Бим друг, пронеслось в голове у Павла, Соня тоже….

Эпизод 2.

Пьянка у реки с семьей брата в старинном русском городе Апраксине закончилась вполне ожидаемо. Семья у брата пополнилась еще на одну боевую единицу, родился сын Влад. Владу два года, Соне шесть. Павел сразу окрестил Влада вампирчиком по аналогии с графом Владом Цепишем, чьи похождения роскошно описал в свое время Брэм Стокер. Не помню, что именно тогда произошло, только Светлана, жена брата была как и все пьяна, постоянно шпыняла Соню ссорящуюся со своим младшим братиком. Окончилось дело тем, что разругавшись с братом Светка начала на всю улицу проклинать Сонечку, ее рождение и нести прочую несусветную хрень. Соня не понимала. За что? Она льнула к матери, но в ответ только получала грубые тычки и несправедливую брань. Павел за руку отвел Соню в сторону и почувствовал, как девочка доверчиво жмется к человеку не ругающему ее, как будто ждала защиты и в то же время продолжая тянуться к остервенелой мамаше. Мы все были безобразно пьяны, молоды и отвратительно глупы. Некоторые из нас остались такими до сих пор….

Эпизод 3 и 4.

Тихо, вечер, приглушенный свет в квартире. Павел опять в гостях у брата. На диване напротив крестная Павла, мать брата, штопает и напевает что то в пол голоса. Брат с женой куда то уехали забрав с собой Влада и потому в квартире гораздо тише обычного. Обычно, это когда Сонечка с братом стоят на ушах, бродят по потолку и жутко куролесят, по детски шумно, весело, задорно, проявляя при этом энную долю здоровой агрессии. Включен телевизор. Канал с мультфильмами. Сонечка забралась на колени к Павлу и увлеченно смотрит в экран. Непроизвольно, чисто интуитивно она обхватила ладошкой большой палец Павла и зажав его в детский кулачок замерла, вся отдавшись созерцанию происходящего на экране. Замер и Павел. Он никогда не испытывал ничего подобного. У него не было детей, только работа, мама, собака, заботы….Но вот сейчас, в эту самую минуту, чувствуя как Сонечка сжимает и разжимает ладошкой палец Павла, ему почудилось какое то другое существующее на свете счастье, которое по какой то опять же необъяснимой причине проходит мимо него. В этом знаке высшего доверия ребенка он ощутил единение с этим маленьким существом, как будто его с Сонечкой связывает не далекое родство, а живая материнская пуповина. Ему стало как то все просто и покойно, и так в покое он размяк и уснул в кресле с ребенком на коленях. Когда проснулся Сони уже не было.

Соне лет десять, Владу шесть. На столе в их доме солдатики Павла. У Павла в детстве их было много, очень, до тысячи, всех мастей и видов. Сохранившиеся несколько сотен он подарил двоюродным племянникам и теперь с увлечением расставлял их на столе, попутно рассказывая о правилах игры придуманных им с братом в далеком детстве. Владу совсем не интересно, он любит «псюкать», это когда сидя на диване подбрасываешь вверх портняжные ножницы сопровождая все это характерным псюканьем. Это вообще не ножницы, это боевые корабли, а псюканье это завывание реактивных двигателей и режущий ухо звук выстрелов орудий лазеров. Та еще игра. Павел объясняет Соне сложные правила передвижения солдатиков с помощью набора игральных костей сравнивая действо с существующими ныне компьютерными стратегиями. Соня увлечена. Ей нравится. Павлу скучновато, он свое отыграл и более чем на расстановку солдатиков энтузиазма уже не хватает. Ну в общем, поражают противника таким вот образом и еще можно настроить всяких разных замков, линий обороны, различных боевых построений…..Ясно? Ну дальше сами уже, скомкал концовку Павел. Владу не интересно. Соня расстроена. Она рассчитывала на игру. Павлу совестно, неуютно как то. Он чувствует, что чем то нарушил детские ожидания, но он же взрослый, он занят и вообще….Чем вот только?

Эпизод 5.

Соне тринадцать. Павел по обыкновению был у них в гостях и уезжая подошел проститься с малышкой. Желая чмокнуть ее в мордочку он наклонился и……дальше у него чуть не подкосились колени. Соня подалась навстречу Павлу и открытым ртом, взасос поцеловала его. Павел не ответил, не подал виду, что заметил поцелуй. Отстранившись спокойно попрощался и смущенный, и какой то расстроенный что ли уехал. Что это такое, черт возьми было? Детская влюбленность? Пожалуй следует бывать тут пореже и уж тактильные контакты сократить до минимума решил Павел. Ну Сонька дает…Растет девочка.

Эпизод 6.

Соне пятнадцать, Павлу…..сорок пять. Соня росла быстро. Павел бывал все реже. Как он и хотел. Нет, он то хотел чаще, но дела, болезнь и смерть матери сделали его посещения все более редкими. Сонечка становилась настоящей красавицей, округляясь на глазах, но сохраняя непременное детское очарование. В открытом топике, с поднявшейся девичьей грудкой, дивной длинной шейкой молодого олененка, она была яркая, свежая и прекрасная. И умная, что всегда пугает и радует одновременно. Однажды после купания вынырнув из ванной в халатике Соня как бы случайно прочертила по всей спине стоящего в коридоре Павла твердыми, возбужденным и острыми как бритва сосками. Ого девочка, полегче…подумал тогда Павел, но впервые, да да, впервые именно тогда зашевелилось что то такое в душе Павла. В душе ли? Или все таки где то ниже? Вот ведь сволочь, решил Павел про себя. Добило его то, что случайно заглянув в комнату к Соне, он застал ее увлеченно погруженную в интернет. Не собственно это, а то что….Соня лежала на кровати в топике и одной рукой держа телефон, другую запустила глубоко в шортики и делала ей то, что обычно делают все подрастающие и взрослеющие девочки, но о чем не принято говорить вслух. Заметив присутствие Павла, Соня слегка отдернула руку, но вытащить ее совсем не посмела. Слишком демонстративно стало бы такое движение. Павел отвернулся и вышел молча. Интересно, что у нее там сейчас в смартфоне? Да, пора домой, растет зараза. Выехать он решил пораньше, чуть свет. До Москвы далеко, да и детей будить не хотелось. Было часов пять утра, когда он завел машину на разогрев и закурил сигарету. Утро было морозным. Днем бывало еще тепло, но за ночь земля уже покрывалась инеем. Вдруг хлопнула дверь парадной и Павел увидел, как в одной тельняшке, в тапках на босу ногу, к нему стремительно несется Сонечка. Он подался навстречу, обнял малышку, попутно коря ее. Ну что ты глупая? Холодно же, ну как простудишься? Ты ж сова у нас, спала бы себе? Я еще приеду. Ему хотелось закутать ее в куртку, согреть. Он целовал ее мордочку нежно и заботливо обнимал. Соня склонила голову ему на плечо открывая дивной красоты и белизны девичью шею. На шее пульсировала синяя жилка вен и почему то, хотелось впиться в нее зубами, но нежно, нежно. Павел посмотрел на ее лицо, взяв его в ладони и ее широкий рот, ее влажные губы, чудесные глаза в который раз поразили его своей живостью, свежестью, притягательностью…Ну к черту, подумал Павел. Ему так захотелось поцеловать Соню в губы, но сдержавшись и чмокнув девочку в щеку он быстро сел в машину, стронув с места аппарат, с толком еще не разогретым движком. Хотелось бежать от нее, от себя…домой, домой.

Эпизод 7 последний.

Год спустя. В гостиной двухкомнатной хрущебы брата Павел с гитарой. Он поет одну за другой свои и чужие песни. Поет хорошо, играет тоже. Гитарой в его руках не нужно забивать гвозди. Не бог, но достойно, да и музыка что надо….Пикник, Вертинский, БГ…Соня напротив внимательно слушает, ей нравится как поет Павел, Светлане тоже. Павел поет глядя в глаза Сонечке, он всегда с гитарой выбирает одну определенную жертву и поет только для нее. Соньке приятно, она скромная и очень стесняется, опускает глаза. Когда дело дошло до очередной его песни Соня начинает подпевать, она знает слова. Павел приятно удивлен. Господи, какие чудесные у нее глаза, с искорками, самые замечательные глаза на свете…. На стенах висят картины, это его картины подаренные ей и брату. Дома у Павла на стенах давно нет места, кладовка тоже забита картинами и он с удовольствием дарит их друзьям и знакомым. На полках в гостиной брата много книг, очень много, это тоже книги Павла. В его библиотеке было когда то порядка четырех тысяч книг, прочел он много больше и оставив себе сотни три для развода, так сказать зе бест, остальные перевез Соне. И Соня и Светлана много читают, вампирчик читать не любит, Брат пьет, ему уже не до книг. Павла здесь пока все еще любят, пока еще любят…

Об Эпизодах.

Их, эпизодов…было много, с эпизодами все.

Глава 2

Прошел еще один год. Сонечка в этом году закончила школу, прекрасно сдала экзамены и подала заявку в несколько вузов. Баллы отличные, все вроде должно заладиться. На ее выпускной Павел отправил деньги Светлане, он очень хотел, чтобы у Сонечки было самое замечательное платье, какое она сама выберет. С деньгами у Павла правда была беда и ему пришлось оттащить в ломбард свое единственное золотое кольцо в заклад. Он часто носил его туда, чтобы добыть денег, но непременно выкупал снова.

Света прислала фотки Сонечки в новом платье, это уже не ребенок, красавица. Портит только эта идиотская прическа, аля Тимошенко, Павел ее терпеть не мог. Павлу очень нравились распущенные Сонины волосы. Не густые, не блестящие, но зато можно было провести по ним рукой, как кошку погладить. И еще….если взять их в горсти и поднести к лицу, и поцеловать эти волосы… А выпускной Сонечке подпортила проклятая пандемия, всю страну поставили на уши, но уж тут, как говориться лучше перестраховаться, тем более, что зараза эта и вправду есть, и косит конкретно. В середине лета досталось от нее и Павлу, он серьезно заболел. Благо обошлось без стационара, перенес сносно. Состояние было то еще, раз думал все. Приехали. Ан нет, оклемался потихоньку.

В августе позвонила Соня и радостно сообщила, что ей предложили бюджетное место от городских властей в курском медицинском университете. Важничала, задирала нос и была ужасно занята, так как будто не только окончила предложенный мед, но и заседает уже в городской думе Апраксина в роли, не меньше чем председателя. Сказала, что двадцать пятого уезжает в Курск.

Ну что же, надо снова в ломбард, решил Павел, не без подарка же девочке оставаться. Университет все таки, ни хрен собачий. В ломбарде Павел увидел замечательное женское колечко, с красивыми камушками и удачно заложив свой перстень за целых двадцать семь тысяч целковиков, он умудрился и купить кольцо за пятнадцать, и выкроить деньги на поездку в Апраксин. Он непременно увидит Соню перед отъездом, когда еще придется? Почти шесть лет ведь учиться, а на лето не всегда выпадает отпуск. Все непременно хотят в отпуск летом, но не организацию же из за этого закрывать. Машину гнал лихо, старая пятнашка и не знала даже, что может двигаться сто сорок, сто пятьдесят. Павел уже привык, что поездка в Апраксин обходится ему не менее, чем в два штрафа за превышение. И дело даже не в том, что он злостный там нарушитель, просто тут поезжай хоть со скоростью шестьдесят км и то, где нибудь да схлопочешь. В тот вечер ему совсем не удавалось побыть с Соней наедине, кругом были родственники жены брата, дикая детвора, целые хороводы тех, кого совсем не обязательно было бы видеть. Поговорить толком даже не удалось. В целом поездкой Павел остался не доволен и даже колечко Соне пришлось только лишь на мизинец, хотя она упорно пыталась втиснуть его на безымянный. Только лишь в самом конце, перед отъездом, прощаясь Павлу удалось обнять Соню, нежно поцеловать в ухо и сказать, что он любит ее больше всех на свете. Он даже еще не осознавал, как сильно действительно ее любит….

Следующие двадцать дней прошли в мыслях о Соне. Она все время стояла у Павла перед глазами, как наваждение какое то. Павел продал свою пятнашку знакомому, тот давно уже просил и вырученных денег хватило на выкуп из залога перстня, ну и Соне на обучение до декабря хватит решил он. Четырнадцатого позвонила Сонька и стала поздравлять Павла с днем рождения.

Ты чего совунья? У меня ж завтра оно только, поправил Павел.

А я у папы спросила дядя Паша, он сказал четырнадцатого…расстроилась Соня

Павел рассмеялся…ну ты даешь детка, нашла у кого спрашивать. Папа ваш не знает даже, когда у собственных детей день рождения, а уж тут то…

Говорили о пустяках и оказалось, что Светлана через день едет с сестрой в Курск к Соне, везет ноутбук и всякую хозяйственно-полезную мелочевку девочке. Павел снова сорвался в Апраксин, такой оказии упустить он не мог и сев «на хвоста» девчонкам, уже через сутки он снова увидел Соню, в Курске, в университетской общаге. Дальше фойе их правда все одно не пустили, карантин блин. А на сытом и умиротворенном лице охранника-пенсионера было прямо таки написано…взяток не беру, в комнаты к девочкам не пущу, не велено. Ну ладушки, не велено, так не велено, стоим ждем. Через некоторое время примчалась Соня, вся сияющая, счастливая, радостная…Чудо как хороша. У Павла аж дыхание перехватило от ее вида. Соня полизалась со своими, потерлась носом о Павла и пришел черед решать проблемы насущные, трансфера привезенных грузов в карантинную зону. Сонька и тут не подвела, в очередной раз доказав, что и в огне она не горит, и в студенческой общаге не пропадет. Махнув хвостиком она мигом пристроила проходящего мимо чернявенького студента молокососа, будущую клистирную трубку, к общественно полезному труду по транспортировке грузов на четвертый этаж университетского общежития. Потом они все вместе отправились к машине и мать Сони кормила ее всякими домашними вкусностями. Сонька влезла в открытый багажник хюндая и помахивая ножкой с удовольствием трескала обжаренную куриную голень и прочие вредоносные полезности. При этом она умудрялась болтать без умолку, смеяться, умничать, важничать и кокетничать одновременно. И вот сейчас Павел уже понимал, что любит Соню. Он знал вроде, что так нельзя, так не положено, не принято….,но поделать с собой уже ничего не мог. В тот день он и пропал окончательно.