Яна Гаврилова
Под натиском Града

Глава 1

Виктория

Наши дни.

Вам когда – нибудь казалось, будто вы живете не своей жизнью? И вроде бы все в порядке, но чего-то не хватает. Просто в один прекрасный день ты открываешь глаза и понимаешь, что тебе надоело пить капучино, вести здоровый образ жизни, вовремя поливать фикус и беспокоится о новых морщинках. Тебе хочется послать все к дьяволу, бессовестно проспать на работу, выпить пару чашек крепкого, неприлично сладкого кофе, закурить сигарету, неумело выпуская колечки дыма и сделать так, чтобы этот чертов фикус, наконец, завял. Хочется хотя бы ненадолго стать бунтаркой. Не знаю почему, но сегодня утром я проснулась именно с такими ощущениями. Внутри меня вовсю клокотало чувство предвкушения.

Я открываю банку диетической колы и в сотый раз смотрю на лежащий передо мной белоснежный лист бумаги. Слова никак не желают складываться в предложения, образуя в голове хаотичный поток мыслей. Все сюжеты кажутся банальными и лишенными всякого смысла и если бы не контракт, по условиям которого, я должна предоставить издательству очередной бестселлер, не позднее чем через два месяца, я бы уже давно послала все к чертям и плеснула в свою колу добрую порцию виски.

За окном жужжит газонокосилка, а где-то вдалеке слышится гудок отплывающего теплохода. Сделав глоток прохладной газировки, я беру перьевую ручку и вывожу на бумаге:

«Начало. Глава первая».

Очень обнадеживающе. Как – будто я знаю, что писать дальше.

Каждый день я говорю себе, что уж сегодня точно напишу, что – нибудь стоящее, но как только я берусь за ручку, все мысли словно куда-то испаряются и в итоге, я наедаюсь сладкой ваты и ложусь спать, давая себе очередное бессмысленное обещание, заранее зная, что оно окажется невыполнимым. Так продолжается на протяжении трех месяцев, и если я действительно не возьму себя в руки, все закончится тем, что я заработаю диабет и всю оставшуюся жизнь проведу в компании инсулина.

Два года назад, я написала свой первый роман, который уже через несколько недель оказался в списке самых продаваемых книг современности. Этого оказалось достаточно, чтобы понять, чему я на самом деле хочу посвятить свою жизнь. Даже не смотря на бесконечный недосып и такое количество кофеина, с помощью которого можно было бы с легкостью взбодрить маленький полуостров, я ни за что не откажусь от своей мечты. Разбавлять серую повседневность романтичными историями, способными заставить поверить людей в существование настоящих чувств – вот мое истинное призвание.

Еще один глоток колы, приносит осознание, что мне необходим свежий воздух и чашка кофе с мускатным орехом. Никакого капучино, верно? На листе так и не прибавилось новых слов, и, оставив его лежать на столе, я встаю и, пританцовывая, направляюсь в спальню. Жужжание газонокосилки стихает, но на его место приходит тарахтение мопеда нашего пожилого почтальона, а это значит, что через несколько минут у меня под дверью будет лежать свежий номер журнала «Новое слово».

Втиснув свои располневшие (проклятая сладкая вата) бедра в джинсы из темного денима, я бегло просматриваю прогноз погоды и, сняв с вешалки зонтик, выхожу из дома. Как и предполагалось, у моих ног, ожидая своего часа, лежит журнал для начинающих писателей.

– Добрый день, господин Вигман!

Наш почтальон наполовину немец, что отчетливо слышится в его акценте, с четким разграничением долгих и кратких гласных. Услышав мое приветствие, почтальон тепло улыбается, отчего в уголках его глаз проступают морщинки, а волосы разбавленные проседью, серебром искрятся на жарком весеннем солнышке.

– Добрый, Виктория! Куда сегодня? В парк? Или в кино?

– Еще не решила. Хочу просто пройтись, – отвечаю я, пряча журнал в сумку, и спускаюсь с крыльца своего дома, окруженного цветущими яблонями и деревянным забором, – А чем вы планируете заняться?

– После того, как развезу всю эту груду прессы, – говорит почтальон, указывая на тяжелую сумку, заполненную газетами и журналами, – Думаю выиграть парочку партий в шахматы у своего глухонемого соседа.

– Что ж, желаю удачи.

Я выхожу на извилистую дорожку и, наблюдая, как кривые деревья отбрасывают тени, грея потрескавшиеся кроны в лучах послеполуденного солнца, медленно ступая по раскаленному асфальту, отправляюсь в центр города. Там жизнь кипит яркими красками, переливаясь, словно калейдоскоп в руках рыжеволосого мальчика, отражаясь в чистой прохладной воде городских фонтанов. Владельцы небольших кафе открыли уличные шатры, заманивая прохожих манящими запахами жареного мяса и расплавленного сыра, а вдоль улиц расположились вагончики с мороженым и кислородными коктейлями.

Каждый из прохожих мог бы стать героем моего нового романа. К примеру, вон тот мужчина средних лет с залысиной на голове, в рубашке цвета спелой вишни, вполне сможет сойти за владельца частной клиники, а женщина в голубом ситцевом платье, по другую сторону цветочной аллеи отлично исполнит роль работницы швейного ателье. Продолжая идти, я ищу в каждом человеке образ потерянного персонажа, который так внезапно сбежал со страниц еще не написанного романа. Но к моему разочарованию ни один из них не был тем, кого я отчаянно пытаюсь разглядеть в многолюдной толпе.

Некоторое время я просто брожу по шумным улицам, которые, не смотря на будний день, переполнены, уставшими от повседневной суеты, горожанами.

Запах молочного шоколада и миндальной муки щекочет мои обонятельные рецепторы, заставляя свернуть в знакомый переулок, где располагается уютное кафе. Единственное место в нашем городе, где подают восхитительные французские десерты, и бессовестно наплевав на свои бедра, я толкаю дверь и шагаю в маленький углеводный рай. Столики на четыре персоны, застеленные нежно – персиковыми скатертями, обилие светильников, цветов и потрескивающий камин. Потрясающе!

Едва я успеваю сделать шаг в направлении витрин, заставленных изысканными сладостями, как чувствую чужие прохладные пальцы на своем запястье.

– Слава Богу, ты здесь. Я уже начал волноваться, – произносит гибкий, тягучий, словно горячая карамель, мужской голос и я вздрагиваю. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с глубокими голубыми глазами. Глазами, которые я вижу впервые в жизни, но которые я совершенно точно была бы не прочь увидеть снова.

Я пытаюсь вырвать руку, но незнакомец сильнее сжимает пальцы, отрезая пути к отступлению. Замечаю, что на нем надета лавандовая рубашка, которую он, очевидно, не потрудился погладить перед выходом на улицу.

Не имея ни малейшего представление, как поступить, я позволяю незнакомцу усадить меня рядом с собой и вижу еще одно действующее лицо. Напротив сидит мужчина, немного старше того, чьи руки в данный момент обнимают меня за плечи, и с интересом наблюдает за мной.

Это что, бесплатный круиз в страну идиотов?

На мои колени опускается смятый кусок салфетки, исписанный кричаще – заглавными буквами: «ПОМОГИ МНЕ». Я снова смотрю на сидящего рядом парня, стоит отметить, что его прикосновения удивительно приятны, и слово «ПОЖАЛУЙСТА», которого так недостает в записке, ярким пламенем пылает в его глазах. Он просит меня притвориться его возлюбленной, и прежде чем я успеваю понять, что делаю, моя голова еле заметно кивает. Я пытаюсь расслабиться под крепкой рукой незнакомца и чувствую, как он чуть слышно выдыхает.

– Малышка, это мой брат Андрей. Я тебе о нем рассказывал.

«Безусловно!» – думаю я, пропуская мимо ушей его ласковое обращение.

Во всяком случае, одной загадкой стало меньше. Осталось только узнать имя моего нового «бойфренда» и можно считать, что день удался.

– Виктория, – представляюсь я, протягивая руку через стол и слышу, как «бойфренд» давится чаем.

– Ух ты, – ухмыляется Андрей, принимая мою руку и легонько сжимает. Его руки грубее и жестче чем у брата, а еще его безымянный палец украшает обручальное кольцо.

И что, черт возьми, должно значить это «ух ты»?

– Братец, а ты и тут не прогадал.

Я кошусь на своего подставного парня, желая узнать, о чем говорит его брат, но незнакомец намеренно игнорирует мой взгляд и пододвигает ко мне фарфоровую чашку.

– Я заказал тебе чай. С лимоном. Твой любимый.

Я в восторге. Если не считать того факта, что у меня аллергия на цитрусовые.

– Спасибо, милый…

– И профитроли с заварным кремом.

Ну, хоть тут угадал.

– Виктория, чем вы занимаетесь? – спрашивает Андрей, заставая меня врасплох. Он закуривает сигарету и откидывается на спинку стула, подозрительно прищурив глаза.

Ну и что я должна ответить? С одной стороны я могу не нарушать всей фальшивости ситуации и сказать, что работаю детским дантистом, а по воскресеньям посещаю приют бездомных животных, но ради бога, должно же быть хоть что-то правдивое во всем этом абсурде. Поэтому немного замешкавшись, я отвечаю:

– Я пишу книги.

Честно говоря, никогда не любила признаваться в этом. Даже мои родители узнали о том, что их дочь пишет романы из выпуска новостей.

И вот я слышу уже второе «ух ты» за десять минут. И хотя я по – прежнему не в курсе, что означает первое, второе однозначно направлено в сторону моих творческих способностей.

– Брат, почему ты не сказал, что твоя девушка писатель?

Первое. Он не знал.

Второе. Я НЕ ЕГО ДЕВУШКА.

– Ну, я бы так не сказала. Я предпочитаю называться «автором». Писатель – слишком сильно сказано.

– Как пожелаете. А что вы пишите?

– Женскую прозу.

Потянувшись к тарелке, я беру пирожное и откусываю, желая получить хоть немного удовольствия.

– Знаете, мой брат категорически отказывается рассказывать мне историю вашего знакомства. Может, это сделаете вы?

Стоит ли говорить, что пирожное встало комком в моем горле? И почему, черт возьми, «мой» парень нем, как рыба?

– Я..не знаю…на самом деле, мы бы хотели, чтобы это осталось нашей маленькой тайной.

Я возвращаю пирожное на тарелку и бросаю испепеляющий взгляд на своего подставного парня.

– Ой, да бросьте, Виктория. Неужели все так печально?

– Андрей, перестань смущать мою девушку.

Неожиданно незнакомец (даже не смотря на то, что мы официальная пара уже больше десяти минут, я до сих пор не знаю, как его зовут) протягивает руку и осторожно прикасается к уголку моих губ.

– Крем, – говорит он, отправляя палец в рот, отчего я практически теряю сознание. Задерживаюсь взглядом на его руках, и отмечаю, что костяшки сбиты, а кожа вокруг указательного и среднего пальцев потрескалась и словно немного стерлась.

Парень что – то говорит своему брату, как я смогла догадаться, в попытке отвлечь его от «допроса с пристрастием» и, слава Богу, это срабатывает. Братья завязывают беседу, а я сосредотачиваюсь на постороннем шуме. За окном промчалась скорая помощь, оглушительно воя сиреной и я подумала, что сейчас кому – то намного хуже, чем мне. Удивительно, но еще сегодня утром, я не могла даже подумать, о том, что войдя в свое любимое кафе, окажусь в самой настоящей «книжной» ситуации. -

– Виктория, а приходите в субботу к нам домой на семейный ужин. Наша мама будет рада познакомиться с вами.

Черт возьми, мне только что предложили купить абонемент на этот спектакль!

– Андрей, я думаю еще не время, – возражает незнакомец, подзывая официантку, очевидно, чтобы расплатиться.

– Почему нет? – искренне удивляется Андрей, – К тому же последняя девушка, которую ты приводил к нам на ужин…

– Замолчи, пожалуйста, – резко прерывает брата мой мнимый парень, сжимая руку в кулак, – И вообще, я должен отвезти Викторию домой. У нее еще есть дела.

Парень вкладывает в кожаную папку несколько купюр и передает приторно улыбающейся официантке, в ярко – красном фартуке. Затем он поднимается и протягивает мне руку. Я без колебаний принимаю ее, мечтая поскорее оказаться в своем доме, подальше отсюда.

– До свидания, Андрей. Было приятно с вами познакомиться.

– Всего доброго, Виктория. Надеюсь на скорую встречу. И обуздайте, наконец, этого жеребца. Он слишком нервный.

«Жеребец» выводит меня на улицу, усаживает в серебристый «Фольксваген» и молча садится за руль. В салоне стоит терпкий запах шалфея и пачули. Его брат наблюдает за нами сквозь окно ресторанчика, когда мы отъезжаем и я, натянуто улыбнувшись, машу ему рукой. И слышу смех. Громкий и настолько заразительный, что начинаю смеяться вместе со своим подставным парнем.

– Спасибо, что помогла мне одурачить брата, – говорит он, успокоившись, – Это было круто. Как я могу тебя отблагодарить?

– Можешь отвезти меня домой, – отвечаю я, пристегиваясь, но незнакомец качает головой.

– Определенно нет. Сначала ужин. Какую кухню ты предпочитаешь?

– Японскую, – не задумываясь, выпаливаю я.

– Супер. Значит, сначала мы едем в японский ресторан, а после я доставлю тебя домой.

– Мне кажется это лишнее. Зачем тебе это?

– А если я скажу, что просто не хочу тебя отпускать. Мне хочется поговорить с тобой. По – настоящему.

Я начинаю нервничать и моментально покрываюсь мурашками.

– Кстати, тебе не кажется, что немного несправедливо, что я до сих пор не знаю имя своего парня? Пусть и подставного.

– Ах да. Прости. Виктор Градов, – представляется он и подмигивает.

– Ух ты, – произношу я, медленно расплываясь в улыбке.

***

– Итак, зачем ты разыграл весь этот спектакль? – спрашиваю я, после того, как мы делаем заказ. Виктор привез в меня в японский ресторанчик на набережной, где мы сидим, потягивая напитки в окружении бумажных фонарей и ветвей цветущей сакуры, – Постой. Или ты гей и просто боишься открыться родным?

Он смотрит на меня с открытым ртом, и я начинаю смущаться. Ну, конечно же, он не гей. И лучше бы мне перестать нести всякую ерунду.

– А ты, несомненно, знаешь, как застать мужчину врасплох. К счастью ты ошиблась. Я не гей. И даже если бы я им был, то с той минуты как ты зашла в ресторан, я бы определенно перестал им быть.

Он флиртует со мной?

– Тогда я ничего не понимаю.

– Просто мои родные слишком обеспокоены моей личной жизнью. Больше, чем я сам. Поэтому мне захотелось заставить их замолчать. Честно, я ничего не планировал. Прости, что втянул тебя во все это.

– По правде говоря, мне даже понравилось. Было весело.

Подходит официантка и приносит заказ. Мисо – суп с шитаке и пекинской капустой для Виктора, а для меня теплые роллы с тунцом.

– Ты действительно пишешь книги? – спрашивает Виктор, поливая свой суп соевым соусом. Наверное, мне стоит предупредить его, что не стоит добавлять еще и соль, но я этого не делаю.

– Да, – отвечаю я, и начинаю есть.

Виктор перемешивает суп.

– И с чего все началось?

– Личная драма. Поверь, это не то о чем бы мне хотелось говорить в первый день знакомства.

Он понимающе кивает головой, а я стараюсь не зажмуриться, когда он пробует явно пересоленный суп, после чего корчиться и начинает кашлять.

– Очевидно, ты не поклонник японской кухни, – говорю я, протягивая Виктору стакан с водой.

– Определенно, – соглашается он, осушая полстакана одним глотком.

– Сколько книг ты уже написала?

– Шесть.

Неожиданно перед нами возникает мальчик в сопровождении взрослого мужчины, и мы замолкаем.

– Извините, вы Виктор Град, верно?

Виктор неохотно кивает, отставляя стакан в сторону, и посылает мне извиняющийся взгляд.

– Простите за беспокойство, но мой внук, ваш поклонник. Он смотрел все бои с вашим участием. Не могли бы вы…, – мужчина подталкивает мальчика и тот робко протягивает Виктору карточку. Приглядевшись, я вижу изображение Виктора, но немного моложе, чем сейчас.

Градов достает ручку из кармана пиджака и размашисто расписывается, после чего фотографируется с мальчиком и тот со счастливой улыбкой на лице уходит вслед за дедушкой.

Бои. Грубые руки. Сбитые костяшки пальцев.

Пазл в моей голове выстраивается в цельную картинку, и я спрашиваю:

– Так ты боксер?

– Кикбоксер, – поправляет он и добавляет, – Правда, в последний раз я выходил на ринг больше четырех лет назад, так что можно считать меня уже бывшим кикбоксером.

– Почему?

– Личная драма, – передразнивает он, допивая оставшуюся в стакане воду. Я смотрю на часы и понимаю, что даже не заметила, как прошел день. Не смотря ни на что, это был удивительный день.

Пока Виктор пьет кофе, я расправляюсь со своими роллами и пытаюсь незаметно его рассмотреть. Сейчас он предельно расслаблен. Между нами нет никакой неловкости, будто мы знакомы, целую вечность и неожиданно для себя я понимаю, что мне бы хотелось повторить этот вечер. Только без части с притворством.

За непринужденным разговором, мы заканчиваем ужин, и Виктор везет меня домой.

– Спасибо за интересный день, – говорю я, как только он притормаживает у моего дома.

– Тебе спасибо. Я очень давно не проводил так хорошо время.

Может, повторим?

Но он не просит, и поэтому я тоже молчу. Стоит оглушительная тишина и, кажется, я могу слышать тиканье своих наручных часов.

Виктор протягивает руку и касается пальцами моего лица, отчего мое сердце начинает исполнять бесноватую кадриль. Насколько неприлично целоваться на первом свидании? Да и можно ли вообще считать произошедшее свиданием? Не уверена. Моя старшая сестра говорит, что прежде чем позволить парню поцеловать себя должно пройти больше чем одно свидание. Но я не думаю, что можно доверять советам женщины, которая развелась с мужем и укатила в Америку к своему бывшему парню.

В любом случае эти размышления оказываются бессмысленными, потому что Виктор убирает руку и откашливается.

– Спокойной ночи, Виктор, – произношу я, открывая дверь автомобиля.

– Спокойной ночи, Победительница, – он расплывается в улыбке, и я вижу в ней обещание чего – то большего. Поднявшись на крыльцо, я оборачиваюсь и вижу, что он не уезжает. Встретившись со мной взглядом, он прикладывает средний и указательный палец к губам и не в силах удержаться, я повторяю это движение.

Когда он уезжает, я забегаю в дом, бегу на кухню, хватаю из холодильника банку вишневой «колы» и сажусь за стол. Оставленный мною лист по – прежнему ожидает своего часа, но сегодня ночью я не буду рыться в собственных мыслях.

Я беру ручку и начинаю писать.

У моего начала, появилось продолжение.

Глава 2

Виктор

Пять лет назад.

Наверное, карьера каждого успешного человека начинается, прежде всего, с родителей. Они подталкивают тебя, задают правильное направление, а в момент, когда ты готов опустить руки не позволяют сбиться с пути. Когда я родился последнее, что могли представить мои родители это то, что через двадцать один год я буду стоять посреди ринга, оглушаемый ревом многотысячной толпы и держать в руках пояс чемпиона. Максимум, что ожидали от недоношенного мальчишки с критично – маленьким весом и чудовищно слабым иммунитетом – это грамоты за второе место с выставки моделей военной техники. Но я смог. С самого начала я привык бороться. Меня назвали Победителем, а как говориться «как корабль назовешь…». И я смело поплыл по течению жизни, подгоняемый порывистыми ветрами.

Мне едва исполнилось шесть лет, когда отец впервые привел меня на соревнования по кикбоксингу. Сидеть на ревущей трибуне оказалось так волнительно, что я постоянно подпрыгивал от нетерпения, заливая отцовские штаны сладким лимонадом. Люди громко кричали, в воздухе висело напряжение и чувствовался густой запах пота. И мне все это безумно понравилось. В этот же вечер я объявил родителям, что хочу стать кикбоксером. Позже, я вспоминал этот день, как один из самых лучших дней в моей жизни. Теперь я был тем, кто стоял в центре ринга, а мое место рядом с отцом занял мой старший брат. Это была еще одна победа. Победа над самим собой.

Был еще один день, который вошел в список самых счастливых дней. До этого дня я думал, что не существует ничего, в чем я мог бы нуждаться. Но я ошибался. Молодой перспективный чемпион, переполненный амбициями, я хотел завоевать весь мир, но оказался совершенно не готов бороться за внимание одной сероглазой нимфетки.

Измотанный до предела, я возвращаюсь с вечерней тренировки, мечтая поскорее оказаться в постели. Каждая мышца в моем теле будто налита тяжестью и требует немедленного расслабления. Стоит невероятно морозный февраль. Колючий ветер обжигает лицо, неприятно кусая потрескавшиеся губы и заставляя ускорить шаг. Натянув на голову капюшон, я спешу как можно скорее укрыться в спасительной теплоте своего дома, когда чувствую вибрацию в кармане куртки. Звонит мой друг Ник.

– Град, – отвечаю я, утопая ногами в ледяных сугробах. На той стороне провода слышится непонятный гул и тяжелые басы техно музыки.

– Привет, победитель! Что делаешь? Хотя нет, можешь не отвечать. Дай угадаю, возвращаешься с тренировки, верно?

– Допустим. В чем дело?

– Мой друг – козел, вот в чем дело.

– Ник, ты с катушек съехал? – я прибываю совершенно не в том настроении, чтобы выслушивать очередное нытье своего избалованного друга.

– Неделю назад ты получил звание мастера спорта международного класса, так?

– Так. Что дальше?

– Тогда почему мы с ребятами до сих пор не получили свою текилу?

– Хорошо. Завезу завтра.

– Нет, Градов. Сегодня. Я хочу, чтобы через два часа ты появился в клубе на набережной и позволил мне, наконец, споить тебя.

– Нет.

– Нет?! – орет Ник, и я отодвигаю телефон от уха, – Послушай, Градов. Я не пропустил ни одного твоего боя. Каждый раз, когда ты ломаешь челюсть очередному любителю, я просиживаю свою задницу на холодных ржавых стульях. Тебе не кажется, что я имею право провести хотя бы один долбанный вечер в компании своего друга?!

Ну, на самом деле в его словах присутствова смысл, но если я собирался сосредоточиться на карьере успешного спортсмена, мне требовалось соблюдать ряд не писаных правил.

Я тяжело вздыхаю.

– Ник, ты же знаешь…

– К черту режим, – перебивае друг, – Я хочу видеть своего друга. Немедленно.

И он отключается. Спрятав телефон в карман, я шагаю к освещенному перекрестку, отделявшему меня от дома. Начинается жуткая метель. Меня накрывает волной сомнений. А что если мне действительно немного отдохнуть? Развеяться от череды бесконечных тренировок? Возможно, даже подцепить какую – нибудь девочку и заночевать в ее объятиях. Внезапно идея Ника перестала казаться мне такой уж плохой. Всего одна ночь. Пара часов и я снова буду в форме.

Мой друг прав.

К черту режим.

***

Часом позже я подъезжаю к клубу на набережной, предвкушая веселую ночь. Миновав охрану, я беспрепятственно прохожу в клуб, легко сливаясь с толпой разгоряченных подвыпивших тел. Избавившись от верхней одежды, я выискиваю глазами друзей, которых оказывается трудно не заметить. Они громко спорят, перекрикивая музыку. Несмотря на то, что я согласился немного развеяться, я не собирался напиваться.

– А вот и наш Победитель, – возбужденно выкрикивает друг, выставляя кулак для типично мужского приветствия. Стукнувшись кулаками с Ником, я опускаюсь на свободный стул и обвожу взглядом присутствующих. В основном институтские приятели Ника, которых мне доводилось видеть несколько раз. Были в компании и девушки, но все они показались мне какими-то пресными. Безвкусными. Словно их отштамповали на заводе дешевых пластиковых кукол.

Словно по волшебству рядом со мной материализовывается молодая официантка, на которую я, даже не обратив внимания, бурчу:

– Сок. Апельсиновый.

– Какой идиот приходит в клуб, чтобы выпить сок? – друг явно не оценил мой выбор.

– Ник, не начинай.

– Градов, ты можешь хотя бы раз нарушить свой гребаный режим?

– Нет, не могу.

Официантка приносит сок, и я заказываю бутылку текилы для Ника и его приятелей. Я расслабленно сижу, откинувшись на спинку стула, и наблюдаю за ребятами. Текила полилась рекой, сопровождаясь откровенными анекдотами и пошлыми историями со всеми вытекающими подробностями. Казалось, что я был единственным трезвым человеком во всем этом клубе, продолжая терпеливо потягивать апельсиновый сок. За все время так и не нашлось ни одной девушки, сумевшей завладеть моим вниманием, и я всерьез подумывал отправиться домой.

Часы показывали полночь, когда мой друг посмотрел на меня с видом дезорганизованного маньяка, поднял руку вверх и заверещал:

– Боди – шот для чемпиона!

Козел!

За все двенадцать лет нашей дружбы, я ни разу не испытывал такого колоссального желания выбить из него всю дурь. Ребят эта идея привела в дикий восторг, и они принялись с сумасшедшим рвением освобождать стол, сдвигая в сторону бутылки, рюмки и переполненные пепельницы, в то время как я пытался с помощью взгляда метать перочинные ножи в тупую башку своего друга.

Сжав зубы, я смотрю как к нашему столу пробирается та самая официантка, что несколькими часами ранее принесла мне сок, держа в руках бутылку текилы, лайм и соль.

Проклятая текила!

Я внутренне содрогаюсь, когда она резво запрыгивает на стол и смотрит прямо на меня.

– Ты чемпион? – ухмыляясь, спрашивает девушка, выдавливая на шею сок лайма. На вид ей не больше восемнадцати, и по ее уверенным движениям я могу догадаться, что она совершенно точно делает это не впервые.

– Он – лучший, – говорит Ник, закидывая руку мне на плечо, – Так что сделай так, чтобы мой друг остался доволен.

Девушка раздраженно фыркает, вставляя в рот дольку лайма, ложится на деревянную столешницу, и манит меня пальцем. Ник подталкивает меня в спину, и я шагаю вперед. Я даже забываю, что не собирался пить ничего крепче сока, но это уже не имеет значения. Внутри меня вспыхивает непреодолимое желание прикоснуться к ней. Волосы цвета корицы, собранные в косу манят к себе, требуя немедленно пропустить их сквозь пальцы.

Схватив протянутую другом рюмку, я наклоняюсь к ложбинке на шее девушки, вдыхая запах персика, перемешанный с запахом лайма, касаюсь языком ее алебастровой кожи, и, почувствовав, как кристаллики соли заплясали на моих губах, с трудом отрываюсь от внезапно ставшего таким желанным, тела незнакомки. На мгновение я вглядываюсь в ее влекущие глаза. Серые, с поволокой. Еще никогда в жизни я не встречал таких глаз. Девушка тяжело дышит, и я понимаю, что она тоже это почувствовала.

Опрокинув в себя рюмку, я не теряя ни секунды, припадаю к ее губам, заглушая горечь текилы, кислотой лайма и сладостью девичьих губ.

Я пропал.

Я растворился в губах незнакомки. Это был первый раунд, который я проиграл по собственной воле.

Пока я прихожу в себя, девушка спрыгивает со стола и, одарив меня таинственной улыбкой, испаряется. Ребята одобрительно свистят, а я как завороженный смотрю вслед убегающей незнакомки.

В этот вечер я больше не пил.

Это была единственная выпитая мной рюмка, но чертовски сильно опьянившая мой разум.

И текила не имела к этому никакого отношения.

Глава 3

Виктория

Наши дни

« Я все еще сплю?»

Вот первая мысль, возникшая в моей голове, когда утром я выхожу на крыльцо дома и вижу в своем дворе очаровательного кикбоксера, сгребающего граблями прошлогоднюю листву в мусорные пакеты. Прошло всего полчаса с того момента, как я вылезла из постели и пока мне с трудом удается соображать, но даже если я до сих пор не проснулась, то это вне всяких сомнений самый потрясающий сон. Я хлопаю глазами и легонько щипаю себя за руку, на случай если видение вдруг решит исчезнуть, но Виктор по – прежнему продолжает усердно работать граблями, не замечая моего присутствия. Тогда я громко откашливаюсь и он, вскинув голову оборачивается. И улыбается.

Господи, вот оно! Самое, что ни на есть, доброе утро!

Я смотрю на него и испытываю чувства, не поддающиеся никакому логическому объяснению. Внутри меня будто сверкает молния при виде его натренированных рук с грозно выпирающими венами, а голова начинает идти кругом. Внезапно я думаю, а сколько лиц он разбил этими руками? А сколько девичьих сердец?

Как и накануне вечером, Виктор подносит к губам средний и указательный пальцы, и я снова повторяю это движение. Пока я не знаю, что значит, этот жест и является ли он чем – то особенным. За исключением общего имени, это уже вторая вещь, ставшая для нас значимой. Во всяком случае, для меня.

Я спускаюсь с крыльца и иду в его направлении. Виктор стоит, облокотившись на грабли, и притоптывает ногой. Сейчас он выглядит, как парень с карточки маленького мальчишки, что подошел к нам в ресторане. Следы сна еще не окончательно стерлись с его лица, а волосы взъерошены и топорщатся в разные стороны. Градов облачен в белую хлопковую футболку, темные спортивные штаны и кроссовки для бега.

– Ты всегда по утрам приходишь к малознакомым девушкам и убираешь их двор? Или это твой особый вид фетишизма? – спрашиваю я, останавливаясь на расстоянии достаточном, чтобы почувствовать запах шалфея. Похоже, этот парень предпочитает определенный сорт мыла.

– Ты меня раскусила. Я фетишист – неудачник, преследующий одиноких очаровательных писательниц.

– А кто сказал, что я одинока? Вообще – то у меня есть парень, – с вызовом бросаю я, складывая руки на груди. Я не могу не отметить, что мне нравиться бросать ему вызов.

– И как давно вы вместе? – спрашивает Виктор.

– Почти двенадцать часов. И на твоем месте я бы поспешила убраться отсюда. Он кикбоксер и подозреваю безумный ревнивец.

Внезапно улыбка на его лице превращается в болезненную гримасу, будто он вспомнил что – то, что тревожит его душу и мне начинает казаться, что я только что сделала неосторожное движение и ступила на запретную территорию.

– Не повезло тебе, – произносит он, наклоняется и начинает завязывать мусорный мешок.

Я вздыхаю и качаю головой.

– Ну, а если серьезно. Что ты здесь делаешь?

Виктор выпрямляется, запускает руку в карман своих спортивных штанов и достает крошечную медную пуговицу. Я узнаю ее. Это пуговица от моего жакета, в котором я была вчера.

– Вот, – он протягивает мне пуговицу, – Нашел у себя в машине.

Минуточку. Сейчас девять утра. Если судить по состоянию, в котором пребывает мой двор, Градову потребовалось не меньше двух часов, чтобы его убрать, значит, он должен был приехать примерно в семь часов.

– Ты приехал в такую рань просто, чтобы отдать мне пуговицу?

Он несколько секунд сосредоточено смотрит мне в глаза, прежде чем отвечает:

– Я приехал, чтобы увидеть тебя. А пуговица всего лишь повод. Повод вернуться.

Повод вернуться…

Повод вернуться.

Мысль о том, что Виктор приехал для того, чтобы увидеть меня вызывает во мне необъяснимое трепетное ощущение. Мне приходится втянуть щеки, чтобы не выдать глупую улыбку, которая пытается вырваться наружу.

Возьми себя в руки, глупышка! Он не нуждается в очередной сумасбродной фанатке!

Образовывается неловкая пауза, и крепко зажав пуговицу в кулаке, я спрашиваю:

– А где ты взял грабли?

Виктор ловко подхватывает мешок и направляется к мусорному баку.

– В твоем сарае. Кстати, откуда у тебя свадебный баннер?

– Моя сестра организатор свадеб. Она убеждена, что мой сарай идеальное место для подобного барахла.

Избавившись от мусора, Градов возвращает грабли обратно в сарай и осматривает двор. По его довольному виду могу сказать, что ему нравится то, что он видит. Мой дом определенно нуждается в присутствии мужской руки и если это будут сильные руки Виктора, тогда я ничуть не возражаю.

– Полагаю, теперь я должна накормить тебя вкусным завтраком, – заключаю я, разворачиваясь, и не дожидаясь ответа, иду в направлении крыльца.

Виктор заходим в дом следом за мной. Его любопытный взгляд начинает блуждать по моему жилищу, скользя по стенам, увешанным семейными фотографиями, переходя на сувениры с различных книжных фестивалей и останавливаясь на стеклянном журнальном столике, заваленном до дыр исписанными блокнотами, листами бумаги и перьевыми ручками. Я наблюдаю, как Градов проходит через комнату и направляется к столику.

– Так вот, как создаются шедевры, – произносит он и берет в руки наполовину исписанный лист, – А я считал, что писатели уже давно перешли на современные технологии.

Я пожимаю плечами.

– Мне нравится писать от руки. Мне кажется, так текст получается более живым. Он будто проходит сквозь меня, оставаясь на кончике пера. Это удивительное чувство.

Я ловлю на себе обжигающий взгляд Виктора, который рассеивается так же быстро, как и возник. Он кладет лист на стол и подходит к стене.

– Это твоя сестра? – спрашивает Виктор, указывая на один из снимков, на котором мы с сестрой распиваем клубничную «Маргариту» в местном караоке – баре. Это фото было сделано более двух лет назад. С тех пор я не пила клубничную «Маргариту» и не разрывала публику караоке – бара своими отсутствующими вокальными способностями.

Я хочу клубничную «Маргариту».

И, черт возьми, прямо сейчас я хочу петь.

– Да. Она старше меня на три года.

– Вы очень похожи. Как ее зовут?

– Валерия.

За исключением цвета волос, мы с сестрой действительно очень похожи. Волосы Леры похожи на сочетание ликера «Бакарди» и колы, мои же больше напоминают цвет зрелой пшеницы. А вот наши глаза, форма бровей, пропорции фигуры и размер ноги полностью совпадают.

Предоставив Виктору возможность дальше вторгаться в мою жизнь, я отправляюсь на кухню, где без промедления включаю кофемашину, тостер и плиту. Через пятнадцать минут, когда в сковороде под крышкой томиться омлет с помидорами и зеленью, а из тостера выпрыгивает последний хрустящий ломтик хлеба, я понимаю, что Градова до сих пор нет. Отправившись на поиски гостя, я нахожу его в гостиной, сидящим на диване. На его коленях лежит раскрытая книга, которую он увлеченно читает.

И это не просто книга.

Это один из моих первых романов.

Пока он читает мою книгу, я могу хотя бы попытаться прочитать его. На первый взгляд в нем нет ничего необычного, но стоит лишь немного приглядеться и уже становиться невозможно, отвести глаз. В каждом его движении написана сила. Такая сила, которая способна разрушать стены и сдвигать горы. Но присутствует в нем еще один вид силы. Сила, которая без особых препятствий сумеет проникнуть в мое сердце и надолго остаться там.

Очень надолго.

Возможно, даже навсегда.

Возможно, она уже там.

Пребывая в состоянии невесомости, я не замечаю, как Виктор закрывает книгу и поднимается с дивана.

– Могу я воспользоваться ванной? – спрашивает он, подходя ко мне. Я киваю и неожиданно ощущаю его руки на своей талии. Он легонько отодвигает меня в сторону, но прежде чем отпустить, сжимает мои бока, будто ему тяжело оторвать руки.

Виктор кивает головой в сторону книги, лежащей на диване.

– Мне понравилось. Дочитаю позже.

И пройдя мимо, скрывается в ванной.

Позже.

Значит ли это, что он собирается вернуться?

***

– Ты пьешь слишком много кофе, – замечает Виктор, наблюдая, как я наполняю свою чашку. В третий раз. Он сидит напротив меня и намазывает ломтик хлеба сливочным маслом. На часах уже одиннадцать часов и, похоже, наш завтрак плавно перетекает в обед.

– Я люблю кофе, – беззаботно отвечаю я и пододвигаю к нему баночку джема.

– Это вредно. Я заметил, ты вчера даже не притронулась к чаю.

– У меня аллергия.

– На чай? – в замешательстве спрашивает Градов и нахмуривается.

Я смеюсь.

– Нет. На цитрусовые. Там был лимон.

Он понимающе кивает…и смотрит на часы. Мне совершенно не хочется, чтобы он уходил. Его присутствие словно оживило мой дом. Большинство моих знакомых считают меня затворницей из–за того, что большую часть времени я провожу в одиночестве. В какой-то степени они правы, ведь для работы мне нужна тишина, а добиться ее я могу, лишь находясь наедине с собой. В моменты, когда я работаю, единственными звуками в моем доме остаются шуршание бумаги и шипение кофемашины. Но я чувствую, что рядом с Виктором мне не нужна тишина. Его нахождение здесь намного лучше тишины.

– Не хочешь прогуляться? – внезапно спрашивает Виктор, – Ты бледная. Тебе нужно больше бывать на воздухе.

Слишком много кофе.

Слишком бледная.

Слишком много слишком для одного буднего утра.

И слишком много Виктора.

– Конечно.

Я поднимаюсь со стула и начинаю убирать тарелки в раковину, но Виктор меня останавливает.

– Я приберу здесь. Иди, собирайся.

Уборка никогда не была моей сильной стороной, поэтому меня не приходится просить дважды. Я прибегаю в спальню и смотрю на себя в зеркало. Мои волосы растрепаны и напоминают пучок соломы, но глаза блестят. Побочный эффект от нахождения рядом с Виктором Градовым.

Когда я возвращаюсь на кухню, Виктор стоит ко мне спиной. Его руки сжимают края столешницы и это похоже на борьбу, будто он борется сам с собой. За то непродолжительное время, что мы провели вместе, Виктор всегда улыбался, но очевидно, что внутри него есть то, что терзает его. Мне бы хотелось знать, что это, но полагаю, у меня нет права вмешиваться в его личную жизнь.

Пока.

Я боюсь все испортить, начав задавать вопросы, поэтому просто подожду.

– Все нормально? – непринужденно спрашиваю я, поправляя на плече ремешок сумки. Виктор с улыбкой оборачивается, и он напряженности в его теле не остается и следа. Неужели, это побочный эффект от моего присутствия?

– Идем?

Я киваю, и Виктор следует к двери. Он пропускает меня вперед, и мы выходим из дома. Грохочет отъезжающий мопед почтальона Вигмана и я опускаю голову вниз. Поздно. Нога Виктора нашла свое место прямо поверх моего журнала.

– Не мог бы ты убрать ногу? – прошу я.

– Что?

– Твоя нога. Ты стоишь на моем журнале.

Градов смотрит себе под ноги и тут же отпрыгивает в сторону.

– Извини. Я не заметил.

Наклонившись, я поднимаю журнал, отряхиваю его и прячу в сумку.

– Угостишь меня кофе, и мы в расчете.

– Чаем. Или соком.

– А вы спортсмены – настойчивые ребята, – раздраженно произношу я и шагаю вперед.

– Точно. Иначе в этом деле нельзя.

Прогулка с Виктором оказывается тем, в чем я нуждалась, даже сама того не подозревая. Мы идем бок о бок и разговариваем. Точнее говорю в основном я, а Градов просто слушает. Я надеюсь, что в следующий раз мы поменяемся ролями и слушать буду я.

За разговорами мы не замечаем, как меняется погода и когда первые капли дождя касаются наших тел, поблизости не оказывается не одного места, где мы могли бы укрыться. Дождь становиться настолько сильным, что спустя несколько мгновений мы становимся мокрыми практически насквозь. Виктор тянет меня за руку в сторону ряда кафе с однотипными вывесками и льняными занавесками в цветочек, но я упираюсь и мотаю головой.

– В чем дело?! – кричит Градов. Его голос заглушает шум дождя. Раскинув руки в стороны, я кружусь, подставляя лицо прохладным каплям дождя, – Ты же простудишься!

– Не будь занудой! – кричу я в ответ, – Ведь ты Градов! Ты не можешь не любить дождь! Просто попробуй!

Он просто стоит и смотрит, пока с его волос скатывается вода, прокладывая дорожки по его лицу и шее, исчезая под футболкой. Мне хочется стать этими каплями. Хочется схватить Виктора за ворот футболки, притянуть к себе и ощутить вкус его губ. Градов неотрывно смотрит мне в глаза, и я чувствую, как теряюсь в них. Мы одни посреди пустынной улицы, окруженные стеной проливного дождя и прямо сейчас, в этот самый момент, в моем сердце разгорается пламя. Пламя, которое, я уверена, сожжет меня, спалит до тла, превратит в пепел, стоит мне только позволить.

Словно очнувшись, Виктор отводит взгляд и поднимает голову к небу. Даже сквозь шум дождя, я могу слышать его тяжелое дыхание. Он что-то бормочет, а потом делает то, что я просила.

Он пробует.

Вот он уже оказывается возле меня, цепляется за мои руки, и мы кружимся вместе. Наша одежда промокает, ноги утопают в образовавшихся лужах, но нам плевать.

Мне нравиться пробовать вместе с ним.

Мимо нас на бешеной скорости проносится автомобиль, заливая нас водопадом дождевой, воды и я вскрикиваю, а Виктор ругается ему вслед.

Невозможно сказать, сколько прошло времени, но когда наши тела становятся настолько тяжелыми от одежды, что нам трудно держаться на ногах, мы спешим укрыться под крышей небольшого кафе. Я со скрипом плюхаюсь на стул, а Виктор приземляется напротив.

– Ты сумасшедшая, – с улыбкой заключает он, проводя рукой по мокрым волосам. Я не отвечаю, потому что в чем-то он действительно прав. Я сумасшедшая хотя бы потому, что позволила этому парню втянуть себя в авантюру с нашими вымышленными отношениями. А еще за эти два дня я провела с ним времени больше чем с кем-либо еще за последний год.

Я сумасшедшая.

Пока Виктор делает заказ, я ухожу в уборную. Из зеркала на меня смотрит мокрая, раскрасневшаяся, но, тем не менее, счастливая девушка. Кажется, это еще один побочный эффект от нахождения рядом с Виктором Градовым.

Я завязываю волосы в хвост и вытираю лицо бумажными полотенцами. Когда я возвращаюсь, меня ждет чашка горячего не кофе. Чая. Без лимона.

– Я подумал на сегодня кофе достаточно.

– Наверное, ты прав, – мне слишком хорошо, чтобы спорить.

– Похоже, я тебя утомил. Ты выглядишь уставшей.

– Дело не в тебе. Я спала всего пару часов.

– Почему? – спрашивает он, высыпает в мою чашку пакетик сахара и размешивает. Я благодарно ему улыбаюсь.

– Во время работы над книгой, я всегда мало сплю. В основном поэтому, я и полюбила кофе.

– Но ведь это неправильно. Тебе необходим полноценный отдых. Неужели нельзя…

– Виктор, писательство не поддается режиму, – перебиваю я, – Я могу не спать сутками, просто потому что боюсь прервать поток нужных мыслей и упустить их. Могу подскочить с постели в четыре утра от того, что звук пролетающего самолета навеял нужный сюжет. Это невозможно объяснить. Это можно только принять.

Градов улыбается и качает головой.

– Ты не сумасшедшая, Виктория. Ты – удивительная.

К тому времени, как мы допиваем чай, я немного согреваюсь, а дождь прекращается. Виктор провожает меня домой, но отказывается от предложения зайти, чем немало огорчает меня.

Мы стоим на крыльце, и Виктор разворачивается, чтобы уйти.

– Постой, – останавливаю я. Мне нужна гарантия. Чертова гарантия, что я вновь увижу его, поэтому я открываю сумочку и достаю маникюрные ножницы.

– Что ты делаешь? – недоуменно спрашивает Градов, когда я отрезаю пуговицу от своего пиджака и протягиваю ему.

– Хочу, чтобы у тебя был еще один повод вернуться.

И он, не раздумывая принимает пуговицу.

Глава 4

Виктор

Пять лет назад.

– Градов, спустись на землю! Где ты витаешь?! Сконцентрируйся! – голос тренера грохотал по всему спортивному залу, отскакивая от стен, но проскальзывая сквозь меня. Несмотря на то, что мое тело присутствовало на тренировке, мысленно я все еще находился в клубе, намертво прикованный к губам незнакомой официантки. Работая в спаринге, я пропустил уйму ударов и мой тренер пребывал в бешенстве.

– Градов, мать твою! – тренер остановил спаринг и схватил меня за плечи, – Кто бы она ни была, выкинь из головы все мысли. Ты – чемпион. Сейчас у тебя нет времени для девиц – однодневок. Расставь приоритеты. Если ты планируешь и дальше так тренироваться, можешь искать другого тренера. Я не шучу – и, швырнув в меня полотенце, человек, которого я с шести лет считал своим вторым отцом, объявил о продолжении тренировки.

Я попытался собраться и перестать думать о девушке из клуба. Черт, ведь я даже не успел познакомиться с ней. Все, что мне удалось сделать – это облизать ложбинку ее шеи и закусить текилу ее губами. Но я запомнил их вкус. Я бы мог подумать, что для нее это тоже что-то значило, но полагаю, за каждую ночную смену у нее случаются десятки подобных «знакомств» и было бы глупо надеяться, что она запомнила именно меня. Планировал ли я вернуться в клуб, чтобы вновь увидеть ее? Безусловно. Я планировал сделать это как можно скорее. Точнее, сегодня ночью.

Хмурое выражение лица тренера вывело меня из состояния забвения, и я начал свою тренировку. Спустя примерно полчаса тренеру позвонили, он ответил на звонок, и, приказав продолжать тренировку, вышел из зала. Я работал в полную силу, предвкушая момент, когда зайду в клуб, закажу текилу и увижу ее. Я представлял, как она скажет мне свое имя, и я смогу узнать, как зовут мою мечту.

Мой партнер по спарингу посмотрел в сторону входа и восхищенно присвистнул. Я проследил за его взглядом и понял, что поход в клуб отменяется. Текила тоже отменяется. Но еще до того мгновения, как зайдет солнце, я узнаю имя своей мечты.

В зал вошел мой тренер, обнимая за плечи мою официантку. Только теперь на ней не было униформы официантки. Вместо этого на ней был ярко – желтый свитер и синие джинсы. Она смотрела по сторонам, а я смотрел на нее. Мои глаза словно приклеились к приближающейся девушке, и очнулся я лишь тогда, когда почувствовал удар локтем в бок.

– Ребята, это моя дочь Майя, – сказал тренер и все рухнуло.

Дочь?

Дочь.

Я знал, что у моего тренера есть дочь. Но она должна быть не здесь. Она должна быть в Венгрии со своей матерью.

Господи, я несколько часов назад, облизывал дочь своего тренера. С ума сойти! Интересно, как отреагирует мой тренер, если узнает, что полчаса назад назвал свою дочь «девицей – однодневкой»?

Майя. Мою мечту зовут Майя.

Она обвела зал равнодушным взглядом, пытаясь показать, что перспектива нахождения в душном зале, переполненном потными телами, не кажется ей такой уж привлекательной. Ее волосы покрывал тонкий слой февральских снежинок, которые сегодня рассыпались по плечам свободными завитками. Но больше всего меня влекли ее глаза.

Глаза цвета моря после сильного шторма.

Майя посмотрела на меня и взгляд, который еще секунду назад был равнодушным, изменился. Когда ее глаза в испуге расширились, я понял, что девочка тоже узнала меня. А еще я понял, что ее папа не знает, чем ночами занимается его дочурка.

– Приятно познакомиться, Майя, – сказал я, поочередно освобождая руки от бинта, – Меня зовут Виктор.

Мои глаза медленно опустились вниз, останавливаясь там, где уже успели побывать мои губы. На ее шее. Но опасаясь быть замеченным тренером за откровенным разглядыванием его дочери, я решил не играть с огнем и вернулся к ее глазам. Майя не осталась в долгу и ее глаза начали путешествие по моему телу. Я был рад, что не надел ничего, что скрыло бы от нее мой торс. Мне нравилось, что она откровенно оценивала меня, не стесняясь своего отца. На самом деле, все происходило довольно быстро, но в моей голове был включен режим замедленной съемки, что безумно обострило ощущения.

– Хорошо, Градов, на сегодня с тебя хватит, – обратился ко мне тренер, – Мне нужно отвезти Майю домой, а тебе не помешало бы выспаться. Через месяц у тебя серьезный бой, а ты летаешь, черт знает где.

Мне хотелось возразить, что я больше не летаю. Только что была совершена экстренная посадка и теперь я точно, знал, что мне нужно. Но я промолчал, и выразительно посмотрев на девушку, ушел.

Оказавшись в раздевалке, я схватил телефон и написал Нику.

«Я нашел девушку из клуба».

«Официантку? И кто она?»

«Дочь тренера. Ее зовут Майя».

«Ты спятил? Он убьет тебя, если узнает, что ты положил свой похотливый глаз на его дочурку. Она вообще совершеннолетняя?»

«Без разницы».

«Идиот».

Я принял душ, переоделся, попрощался с ребятами, и на ходу натягивая на голову шапку, вышел на улицу. Уже стемнело, и сегодня было не так морозно, как накануне. Лишь небольшой снегопад поблескивал в ярком свете уличных фонарей. Вдыхая носом холодный воздух, я повернул голову и увидел Майю, стоящую у автомобиля тренера.

Она смотрела на меня.

Я подошел к ней.

– Привет – тихо сказала девушка. Мое сердце подпрыгнуло, и я с нетерпением ожидал, что последует за этим «привет». Это был мой шанс. Я бы мог узнать номер ее телефона, пригласить выпить кофе или погулять по городу. Я даже мог бы попросить повторить тот незабываемый трюк с текилой, а если она откажет, использовать шантаж. Но я просто ждал, предоставив ей право хода.

– Ты расскажешь ему?

– А должен? – спросил я, выгнув бровь.

Майя пожала плечами.

– Как хочешь.

Я засунул руки в карманы и, нащупав несколько монет, начал перекатывать между пальцами.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

Тренер точно меня убьет.

В моей голове перемкнуло. Я захотел эту девочку. Захотел сделать ее своей, даже не смотря на то, чем это может закончиться.

– Давай ты больше не будешь там работать, а я пообещаю ничего не говорить твоему отцу?

– Я не работаю в клубе, – возразила она, бросая взгляд в сторону входа в зал, – Я просто помогала подруге.

Облегчение. Вот, что я испытал, услышав, что она там не работает. Было бы сложно совладать с собой, зная, сколько парней в течение ночи слизывали с нее соль.

На ее нос опустилась снежинка и тут же растаяла. Я протянул руку и пальцем смахнул каплю. Она улыбнулась. Я вернул улыбку. Наверное, мы выглядели, как влюбленная пара с афиши французской мелодрамы. Она казалась такой хрупкой, что мне моментально захотелось защитить ее от всего, что грозит причинить ей боль.

– Градов, почему ты еще не дома?! – прогремел властный голос тренера, разрушая ту незримую связь, возникшую между нами.

– Увидимся, – произнесла Майя, подарив мне надежду.

Не переставая улыбаться, я попятился назад.

– Не сомневайся, – пообещал я, подмигивая ей и развернувшись, зашагал прочь.

Я собирался сдержать обещание.

Скоро.

Глава 5

Виктория

Наши дни.

Раскатистый звук грома и шум проливного дождя врываются в мой дом, и я резко распахиваю глаза. Цифры электронных часов показывают полночь. Ветер колышет размашистые ветви деревьев, которые жутко стучат по оконному стеклу, отбрасывая зловещие тени. Тяжело вздохнув, я откидываю одеяло и выбираюсь из постели. Я заснула всего пару часов назад, после того, как закончила очередную главу романа. В последнее время сон являлся для меня непозволительной роскошью, и тех двух часов, что я провела в кровати, оказалось недостаточно. Но дело не только в работе. Меня тревожит то, что большую часть времени мои мысли занимает Виктор.

Виктор. И пуговицы.

Прошла неделя после нашей последней встречи, но, даже не смотря на то, что у него есть «повод вернуться» он не торопится им воспользоваться. Невозможность контролировать собственные эмоции делает меня уязвимой перед его голубями глазами, которые каждый раз затягивают все сильнее. Но я не могу влюбиться. Любовь это последнее, что мне сейчас нужно. Я должна сосредоточиться на своей карьере, а влюбленность может стать для меня серьезным препятствием. Тем более влюбленность в кикбоксера Виктора Градова. Но проблема в том, что он настолько загадочен, что мне все сильнее хочется его разгадать.

Как ребус.

Прошлепав босыми ногами, по успевшему остыть, полу, я захожу на кухню и включаю свет. Жмурюсь и быстро моргаю, пока глаза окончательно не привыкают к яркому свету. На столе разбросан ворох исписанных бумаг и оберток от шоколада. Я уже упоминала, что уборка никогда не была моей сильной стороной?

Дождь все сильнее стучит по окнам, и яркие вспышки молнии пронзают небо. Сгребая со стола обертки, я думаю, чем сейчас занимается Виктор? Где он находится? В своей постели или в постели одной из своих фанаток?

Я включаю кофеварку, достаю из сушилки чашку, а из холодильника сливки. В ожидании своего кофе, я сажусь за стол и, подперев голову рукой, смотрю на мятежное ночное небо. Я вспоминаю, как мы с Виктором попали под ливень и улыбаюсь. Он назвал меня удивительной и, хотя раньше я считала это синонимом слова «ненормальная», теперь я знаю, что это не так. С ним я действительно почувствовала себя удивительной.

Внезапно мой включенный ноутбук начинает издавать звук входящего видеозвонка, и я вздрагиваю. Я знаю только одного человека, который способен позвонить мне в любое время, забыв о существовании часовых поясов.

– Привет, Карамелька, – бодро вскрикивает моя сестра, как только я отвечаю. На мой взгляд, чересчур бодро, – Я тебя не разбудила? Никак не могу привыкнуть к разнице во времени.

– Запиши это, пожалуйста, в своем ежедневнике, – ворчу я. На самом деле, я не злюсь. На самом деле, я даже рада, что она позвонила. Мы с сестрой никогда не были особо близки, а с тех пор, как Валерия покинула страну, наше общение свелось практически к нулю. Сейчас Лера живет в Америке, наслаждаясь обществом своего будущего мужа – миллиардера. Хотя это звучит довольно странно, учитывая, что она до сих пор находится в официальном браке и, похоже, совершенно не торопится с разводом.

– Вредина, – дразнит Лера. За спиной сестры маячит ее бойфренд Лекс. Неторопливо расхаживая по комнате, он говорит по телефону и одновременно завязывает галстук.

Типичный бизнесмен.

– Как твои дела? Когда я смогу купить твой новый роман?

– Ты никогда не покупаешь мои романы, – парирую я и, бросив взгляд к окну, напрягаюсь. Мне кажется, будто я вижу чей – то силуэт.

Тем временем Лера продолжает болтать:

– Верно. Зачем мне их покупать, когда я могу получить свой экземпляр абсолютно бесплатно. У всего есть свои привилегии.

Я пытаюсь расслабиться и снова смотрю на монитор. Моя сестра выглядит такой…безоблачной. Ее взгляд такой сияющий, будто вместо глаз у нее драгоценные камни. Изумруды. Ее прическа такая небрежная, словно она несколько часов не слезала с детских аттракционов, а щеки горят румянцем. Она вся искрится. Даже ее ногти, выкрашенные в простой бежевый цвет смотрятся идеально. Неужели, именно так и нарисовано счастье? И ведь дело не в маникюре, прическе или цвете глаз, а в том, кто находится с тобой рядом. В том, кому ты доверишь роль художника своего счастья и кому позволишь выбрать краски. Синие, зеленые, желтые…неважно. Важно, чтобы вышло красиво.

– Тогда в чем заключаются мои привилегии от нашего родства? – спрашиваю я.

– В том, что когда ты соберешься замуж, я организую для тебя идеальную свадьбу, – отвечает Лера. На заднем плане, Лекс заканчивает разговор, подходит к сестре и ласково целует ее в макушку. Потом он наклоняется к монитору, и я вижу его улыбчивое лицо.

– Привет, Вики, – приветствует он, и я машу ему рукой.

– Здравствуй, Лекс. Отличный галстук.

Лекс опускает голову и смотрит на свой галстук с крошечными ромбами, который никак не вяжется с образом американского предпринимателя, что вполне логично, ведь в этом мужчине нет ни капли американской крови.

– Подарок твоей сестры, – говорит он, отрываясь от разглядывания галстука, – Она снова разбудила тебя? Прежде чем она позвонила, я напомнил ей о разнице в двенадцать часов.

– Нет, на этот раз я не спала.

– Хорошо, – Лекс выпрямляется и смотрит на часы, – Леди, мне пора на встречу. Вики, был рад увидеть тебя, – я киваю, после чего он отрывает Леру от стула и нежно целует, а я делаю вид, что смотреть на стену намного привлекательнее, чем на пару целующихся людей.

– Люблю тебя, – шепчет Лекс, прежде чем выйти за дверь. Черт возьми, кажется, я только что позавидовала своей сестре. Позавидовала, в самом плохом смысле этого слова. И теперь влюбиться, уже не кажется мне такой плохой идеей. Может, стоит попробовать?

О Господи, я сошла с ума!

– Счастье тебе к лицу, – произношу я, глядя на свою старшую сестру и понимаю, что прямо сейчас, мне бы хотелось, чтобы она была здесь, а не за сотню тысяч километров. Хотелось бы сходить с ней в караоке и до тошноты напиться приторных коктейлей. Или заказать роллы и устроить пижамную вечеринку. Возможно, сыграть в «твистер» после пары бутылок вина, забраться на крышу соседнего дома и молча встретить рассвет. Рассказать ей о знакомстве с Виктором, пуговицах и о том, что мой новый роман о нем.

О нас.

– Я скучаю по тебе, – тихо говорит Лера, – В последнее время, мы так мало общаемся. Знаешь, я собираюсь прилететь через пару месяцев. Лекс настаивает, чтобы я как можно скорее уладила дела с разводом. Забронируешь столик в караоке?

Я улыбаюсь и быстро киваю головой с такой силой, что она едва не отваливается. Дождь продолжает колотить по крыше, с каждым разом становясь все напористее. Связь начинает теряться, и мы прерываем разговор, договорившись созвониться через пару дней. Или ночей.

Встав из-за стола, я подхожу к кофемашине, но замираю на месте, когда слышу непонятный треск. В голове мгновенно всплывают сцены из фильмов ужасов и вся моя храбрость тут же испаряется. Плотнее закутавшись в халат, я делаю неуверенные шаги в сторону прихожей, представляя себя…кем? Одной из ангелов Чарли? Женой мистера Бонда? Охотником за привидениями?

Останавливая игру собственного воображения, я добираюсь до прихожей. Снова раздается треск, и мое сердце падает в область щиколотки. Мое воображение начинает второй акт, и вот я уже вижу, как почтальон Вигман разносит газеты с некрологом в мою честь.

Супер!

Вплотную подойдя к двери, я на интуитивном уровне чувствую, что там кто-то есть и, набравшись, смелости, резко дергаю дверь. И громко взвизгнув, отпрыгиваю в сторону.

К моим ногам падает тело.

Мужское тело.

Мужское насквозь промокшее тело.

И пуговица.

Что за черт?

Продолжая дрожать, я опускаюсь на колени, сдвигаю с его лица капюшон и вижу Виктора. И судя по характерному запаху очень пьяного Виктора.

– Виктор, – тихо зову я, но он никак не реагирует. У меня никак не укладывается в голове, как Виктор, который неделю назад брюзжал о том, что я пью много кофе, прямо сейчас лежит на полу в моем доме, пьяный в стельку. Должно быть, у него была серьезная причина, для того, чтобы напиться, иначе это совсем не вяжется с идеальным образом спортсмена, который я успела создать. А еще я не понимаю, почему он пришел именно ко мне? Сомневаюсь, что ближайшее место, куда он мог бы направиться – это мой дом.

– Виктор, – уже настойчивее повторяю я, но снова безрезультатно. Он лежит на спине, его глаза закрыты, но веки подрагивают. Он поворачивает голову на бок и начинает бессвязно бормотать. Я пытаюсь разобрать то, что он говорит, но тщетно. Он слишком пьян, чтобы быть понятым, а я слишком обескуражена, чтобы беспокоиться об этом. Единственное, что я понимаю, что мне нужно ему помочь. Чем бы он ни руководствовался, выбирая мой дом и меня в качестве своего пристанища, я чувствую, что это было не случайно. И пусть утром он не будет ничего помнить, я готова протянуть ему руку.

Для начала мне нужно привести его в чувства и заставить подняться с пола. В моем арсенале существует не так много способов, как это сделать. Можно плеснуть ему в лицо холодной водой, но учитывая, что он уже успел провести немало времени под дождем, это вряд ли принесет желаемый эффект. Поэтому я выбираю второй вариант, и легонько бью его по щекам. Он продолжает бормотать и мотать головой, будто ему снится страшный сон, но вдруг он открывает глаза, и я застываю. Виктор смотрит на меня в упор, но его взгляд проходит сквозь меня. Мне становится страшно. Мое сердце сжимается от пустого безжизненного взгляда, что я вижу, и мне хочется плакать. Я не плакала уже очень давно, но прямо сейчас в моем горле зудит, дыхание сбивается, а глаза начинает щипать.

Я тяжело сглатываю и снова зову его по имени. Виктор несколько раз моргает и его взгляд сосредотачивается на мне.

– Победительница, – устало шепчет он.

– Привет, Победитель, – отзываюсь я, – Похоже, ты серьезно нарушил режим.

– Я гулял под дождем.

– Да, я вижу.

– Мне не понравилось. С тобой было лучше, – произносит Градов и моя душа ликует, не смотря на то, что он пьян и все происходящее выглядит совсем не романтично.

«С тобой было лучше».

– Давай – ка поднимем тебя, – говорю я, беру Виктора за локоть и тяну вверх. К моему удивлению он повинуется, и, пошатываясь, встает. Я веду его в гостиную и усаживаю на диван. Включив лампу, я хватаюсь за низ его толстовки и тяну вверх. Он ведет себя, как марионетка в умелых руках кукловода.

– Ты красивая, – говорит он, наблюдая, как я стягиваю его толстовку и кидаю на кресло, – Ты мне нравишься, – трудно поверить, но его признание толкает меня в пропасть. Я понимаю, что существует огромная вероятность того, что он не понимает, что говорит, но его слова совсем не похожи на бред пьяного человека. Я стараюсь не придавать большого значения тому, что он говорит, но кажется, мое сердце уже давно все решило.

Я наклоняюсь, чтобы избавить его от мокрой футболки.

– Ты не боишься меня? – внезапно спрашивает Градов, и я останавливаюсь.

– Почему я должна тебя бояться? – спрашиваю я.

– Майя боялась, – его голос срывается, и он медленно закрывает глаза, – Ты не похожа на нее. Ты другая.

Виктор заваливается на подушку и отключается, а я стою и пытаюсь осмыслить услышанное.

«Майя боялась»

Кто такая Майя? Почему она его боялась? Что с ними произошло? И почему он так мучается?

Пребывая в полном смятении, я стягиваю с тела спящего Виктора футболку и несколько раз выдыхаю, когда дело доходит до штанов. Думаю, не стоит рассказывать, как выглядит тело профессионального спортсмена. Пусть и бывшего. Когда с одеждой покончено, я быстро накрываю его одеялом, выключаю свет и иду в ванную. Закидываю его вещи в стиральную машину, возвращаюсь на кухню и наливаю кофе. Я не хочу думать о его прошлом, потому что оно прошлое и если он решил оставить его там, значит так и должно быть.

Теперь я точно знаю, что он не просто спортсмен.

Он спортсмен с тяжелым багажом из прошлого, который не дает ему покоя в настоящем и не может позволить двигаться в направлении будущего.

Глава 6

Виктория

Наши дни.

Обычно, по утрам я просыпаюсь от жужжания соседской газонокосилки или запаха свежей выпечки из дома напротив, но сегодня, когда я открываю глаза первое, что режет мой слух – это звук падающих капель, ударяющихся о кафельный пол. Меня бы ничуть не насторожило, что кто – то принимает душ в моей ванной, если бы не одно огромное, НО…Я ЖИВУ ОДНА.

Прежде чем паника успевает захватить меня в плен, я вспоминаю детали минувшей ночи и немного расслабляюсь. Очевидно, господин Градов решил с помощью душа, смыть с себя следы тяжелого затяжного похмелья. Этот парень провел ночь на моем диване, теперь он пользуется моим душем и боюсь, если он не остановиться все это может зайти слишком далеко. Настолько далеко, что однажды, я могу потерять контроль и впустить его в свою постель. И в свое сердце. Я уже впустила его в свою книгу, следовательно, он постоянно присутствует в моей голове, но единственная правда, в которой я могу честно признаться – он стал моим вдохновением. После каждой встречи с Виктором во мне буквально вспыхивает желание складывать слова в предложения, а предложения в тексты. И как бы эгоистично это не звучало, но мне нужны эти встречи. Виктор стал моим личным синонимом слова «вдохновение» и пока у меня есть такая возможность, я буду этим пользоваться.

Прежде чем покинуть комнату, я надеваю белые шорты и розовую майку и закалываю волосы. Иду на кухню, чтобы приготовить завтрак. Я жутко проголодалась и мне жизненно необходима чашка свежесваренного кофе. Мне неизвестно чем обычно завтракают спортсмены, а тем более спортсмены, страдающие похмельем, поэтому я просто варю овсяную кашу с сухофруктами и завариваю зеленый чай с жасмином для Виктора.

Слышу, как в ванной стихает шум воды и мысленно готовлюсь к встрече с неизбежным, в лице Градова. Чувствую, как непроизвольно потеют мои ладони, и вытираю их о кухонное полотенце.

«Ты красивая».

«Ты мне нравишься».

Помнит ли он о том, что говорил? И стоит ли мне напомнить ему об этом?

Как раз в тот момент, когда в моей голове в тысячный раз, подобно виниловой пластинке, прокручивается бесконечный список вопросов, я слышу сдавленный кашель и, продолжая помешивать кашу, оборачиваюсь. И вижу стоящего в дверном проеме Виктора.

– Доброе утро, чемпион, – весело говорю я, пытаясь казаться настолько непринужденной, будто в том, что ночью в мой дом вваливается пьяный парень и проводит ночь на моем диване, нет ничего необычного. Рядовая ситуация.

– Привет, – смущенно говорит Виктор, нервно сжимая заднюю часть шеи. Он надел свои джинсы, успевшие высохнуть за остаток ночи, и черную футболку. Его взъерошенные волосы мокрые после душа и с них скатываются капли воды, падая на одежду. А еще его босые ноги выглядят удивительно привлекательно и сексуально, что зарождает в моей голове ряд не самых пристойных мыслей.

– Ничего, что я воспользовался твоим душем? Просто мне нужен был…душ.

– Все в порядке. Завтрак? – спрашиваю я и киваю в сторону кастрюли с кашей.

Он кивает.

– Спасибо.

Виктор проходит и садится за стол, на то же самое место, за которым он сидел в прошлый раз и это не хорошо. Мой дом, будто тоже начал привыкать к его присутствию и это навевает определенные мысли о том, что было бы неплохо сделать эту привычку постоянной.

Градов продолжает молчать, когда я подхожу и ставлю перед ним тарелку с кашей. Он сжимает руками голову и массирует большими пальцами виски. Мне хочется отпустить едкий комментарий, но я вовремя прикусываю язык.

Вслед за кашей, я ставлю на стол чашку чая и сажусь напротив.

– Можно мне кофе? – тихо спрашивает Виктор, глядя на мою дымящуюся кружку. Не в силах скрыть победной улыбки, я встаю из-за стола и наливаю ему горячий кофе. Он с благодарностью принимает чашку из моих рук и делает долгий жадный глоток.

Вот она! Моя маленькая личная победа!

– Надеюсь, я не позволил себе ничего лишнего? – в его голосе слышится сомнение и меня охватывает разочарование от понимания того, что он не помнит ничего из прошлой ночи. По крайней мере, из той части, которая связана со мной.

Я пожимаю плечами.

– Смотря, что ты подразумеваешь под этим словом?

– Ну…я держал свои руки при себе?

– Ты был слишком пьян, чтобы распускать их. Почему ты вообще пришел сюда?

– Понятия не имею. Ты же сама сказала, что я был слишком пьян, так что я плохо понимал, что делаю.

– Я думала, спортсмены не пьют.

Виктор глубоко вздыхает.

– Видимо, я исключение из правил. К тому же я тебе уже говорил, что я больше не спортсмен.

Я вяло ковыряюсь в тарелке и немного замешкавшись, спрашиваю:

– У тебя что – то случилось?

– Не вчера, – неопределенно отвечает он, берет ложку и начинает есть. Он ведет себя предельно осторожно и немного отстраненно, как – будто предостерегая себя от ответов, способных выдать его секрет. Я все еще не понимаю, что заставляет его постоянно возвращаться в мой дом, но пока я не собираюсь возражать.

– Твою мать, – выдыхает он, с громким лязгом роняет ложку, и снова хватается руками за голову. Его мучительное выражение лица, побуждает меня подняться и подойти к нему. Остановившись за его спиной, я прикладываю пальцы к вискам Виктора и начинаю неторопливо массировать, не обращая внимания, как неистово колотиться мое сердце. Сквозь меня будто проходит разряд тока от соприкосновения моих рук и его мягких волос.

– Спасибо, – Виктор откидывает голову, прислоняясь затылком к моему животу, и закрывает глаза.

Я вздрагиваю.

Но не от страха. Те чувства, что я испытываю, не имеют ничего общего с ощущениями страха. Я вздрагиваю от очередного приятного удара током, что с неистовой силой пронзает меня с каждым новым движением. Мы, как муссоны, дующие в разных направлениях, но которые рано или поздно должны встретиться. Он мчится со стороны океана, а я со стороны суши.

Столкновение неизбежно.

Он открывает глаза и наши взгляды встречаются. Градов не оставляет мне ни единого шанса осознать происходящее. Он протягивает руку, хватает меня за шею и тянет вниз.

И целует.

Первое столкновение из числа бесчисленных свершилось.

Я чувствую теплые губы Виктора, насыщенный вкус кофе и аромат своего фруктового шампуня, которым он воспользовался. Мне так хорошо, как не было уже очень давно.

Нет. Мне так хорошо, как не было еще никогда.

Его губы порхают в едином синхронном танце с моими губами, и все о чем я могу просить, чтобы время остановилось.

Градов издает приглушенный стон и поднимается со стула. Опускает руки на мою талию и начинает наступление. Я повинуюсь, теряюсь в его поцелуях и знаю, что хочу дать ему, все, что он пожелает.

Он наступает. Я отступаю.

– Сейчас я слишком трезв, чтобы держать свои руки при себе, – бормочет он, всего на миллиметр, отрываясь от моих губ, только для того, чтобы спустя мгновение снова прижаться к ним. Рука Виктора находит мой затылок и нетерпеливо сжимает. Я кладу ладони на его массивные плечи и с готовностью принимаю все, что он может предложить.

Все заканчивается так же внезапно, как началось. Моя босая ступня наступает на что-то твердое и острое, вынуждая меня вскрикнуть и оторваться от Виктора. Хватаюсь за ногу и шиплю от боли, а Градов приседает, поднимает с пола проклятую пуговицу и тихо смеется.

– Повод остановиться, – произносит он и выпрямляется, – Эти пуговицы оказывается многофункциональны.

– Я бы даже сказала, излишне многофункциональны, – расстроено говорю я, потому что, черт подери, я не рассчитывала, что этот поцелуй так быстро закончится. Я забираю пуговицу и верчу ее в руках. Виктор делает шаг вперед и смотрит на меня с высоты своего внушительного роста.

– Мне нужно идти. Спасибо, что позволила остаться.

Я молчу, потому что от его пронзающего взгляда у меня пересыхает во рту и все, что я могу сделать – это просто кивнуть.

– Можно? – спрашивает он и тянется к пуговице, – В следующий раз я не буду использовать свой повод впустую. Обещаю.

Для меня не имеет значение, каким будет следующий раз. Гораздо важнее, что, не смотря на то, от чего будет зависеть его возвращение, я позволю ему остаться.

Поздравляю, Виктория!

Ты круто влипла!

Глава 7

Виктор

Пять лет назад.

Совершив финальные толчки, я зажмуриваю глаза и обессиленный перекатываюсь на спину, слыша тяжелое дыхание своей партнерши. Я подцепил эту девицу около полугода назад, и теперь она являлась моей постоянной девушкой для секса, готовая в любое время оказаться в моей кровати. Но сегодня ночью она оказалась здесь не только для того, чтобы удовлетворить мои физические потребности, но и попытаться вытеснить из моей головы образ Майи. И что я могу сказать? Она с треском провалилась.

Как только я закрывал глаза, мое сознание, как бы я ни старался удержать его, перемещалось в ту ночь, когда я впервые увидел Майю. Молодую. Дерзкую. В униформе официантки. Теперь все, что я видел, ассоциировалось с ней. Канареечно желтый «Порше» у торгового центра – свитер Майи в день, когда она пришла в спортзал. Малиновый «макарон» в кофейне за углом – цвет ее мягких губ, а небо над головой такое же бездонное, как ее глаза.

– Кажется, я была в шаге от того, чтобы умереть от секса с чемпионом, – довольно мурлычет Мэри, когда ее дыхание приходит в норму. На самом деле ее зовут Маша, но она предпочитает, чтобы ее называли Мэри. Мне плевать. Мэри не из тех девушек, на которых хотят жениться и видеть матерью своих детей. Она достаточно умна, чтобы не ожидать от меня чего-то большего, чем несколько ночей в месяц и меня это полностью устраивает.

Мэри закидывает свою загорелую ногу, обтянутую черным чулком на мое бедро и игриво пробегает ногтями вниз по моему животу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.