# Обвинение предъявлено Гурову

Николай Иванович Леонов, Алексей Викторович Макеев

Такого еще не было! Полковнику МВД Льву Гурову предъявлено обвинение в соучастии в экономическом преступлении! Его счета арестованы, личный компьютер изъят. Одновременно автоинспекция заподозрила полковника в совершении серьезного ДТП: видеокамера запечатлела машину с номерами Гурова, на решетке его радиатора обнаружены следы чужой крови. Последним ударом стало известие об измене жены Марии… Сыщик не сомневается: кто-то хочет свести с ним счеты. Но кто? Для начала он решает найти мужчину, изображенного на компрометирующей Марию фотографии. И находит его – убитым из табельного пистолета… полковника Гурова.

© Макеев А.В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

## Обвинение предъявлено Гурову

### Пролог

Объект почему-то никак не появлялся. За все то время, которое Охотник потратил на наблюдение за ним, тот задерживался на работе неоднократно, но в дни, отведенные для посещения театра, такого не случалось никогда. Туда он всегда отправлялся с пунктуальной точностью, сделавшей бы честь и самому Охотнику, но сегодня что-то изменилось. Это обстоятельство обеспокоило наблюдателя. Оно насторожило его прежде всего тем, что если даже на такие привычки объекта положиться нельзя, то весь план, просчитанный до мелочей, мог провалиться. А ведь реализация его едва началась.

Охотник достал сигарету из мятой пачки, закурил и задумчиво глянул на вход в учреждение, из которого уже минут пять назад должен был появиться объект. Он понимал, что график работы его подопечного никогда не был нормированным. Иной раз случалось так, что тот занимался своим делом сутками напролет.

Но весь план строился на предсказуемости поступков, прогнозируемости реакций объекта и его окружения. Если устоявшиеся традиции могут меняться столь непредсказуемым образом, то за дело, которое требовалось выполнить Охотнику, и браться не стоит. Тогда следует придумать, как выполнить поставленную задачу иным способом. Выходит, что уйма времени была израсходована зря. План надо менять, придумывать новый.

Однако все эти волнения оказались напрасными. Объект опоздал лишь на семь минут, и это было в пределах допустимых параметров. Охотник облегченно вздохнул, провожая взглядом подопечного до его машины. Когда тот отъехал со стоянки, он не спеша завел мотор.

Охотник точно знал, куда и каким путем сейчас направится объект. Тот вообще отличался консервативными взглядами, и если что-то менял в своей жизни, то делал это лишь под давлением обстоятельств. Хотя стоило признать, что куда чаще он сам заставлял их меняться под собственный, весьма размеренный, образ жизни.

Объект был верен своим принципам, являлся весьма целеустремленным, расчетливым, умным и хладнокровным человеком. Это придавало задаче Охотника особый шарм. Он уважал свою будущую жертву, рассчитывал, что охота будет увлекательной. Объект постарается найти способ избежать ловушек, расставленных на него, обойти их, а то и вовсе атаковать Охотника. Но у того было главное преимущество. Он знал правила игры, а жертве о них только предстояло догадаться.

Охотник достал из кармана жестяную коробочку, аккуратно затушил в ней окурок сигареты, затем закрыл ее и отправил на прежнее место. Он не любил оставлять за собой следы даже там, где, казалось бы, никому и в голову не придет их искать. Охотник никогда не оставлял за собой мусор, где бы ни находился. Если ему приходилось ехать в чужой машине, то он не стеснялся, внимательно осматривал каждый сантиметр сиденья, которое занимал, собирал даже мельчайшие волоски, выпавшие из его шевелюры. Такая вот педантичность в этом вопросе удивляла многих людей, но Охотнику было плевать на их мнение. Для него все они были не более чем объектами для изучения и промысла. Если данные личности не подходили даже для этих целей, то Охотник обращал на них внимания не больше, чем на пыль под ногами.

Он заметил, что объект миновал перекресток, отъехал от обочины, через пару минут добрался до того же перекрестка, но, в отличие от объекта наблюдения, повернул направо. Следить за своей жертвой Охотнику не было необходимости. Во-первых, ему было известно, куда отправится объект, во-вторых, визуальное наблюдение за жертвой необходимо не всегда. Оно могло навредить, провалить тщательно разрабатываемую операцию.

Для наблюдения за потенциальной жертвой вполне хватало современных технологий. Охотник имел доступ к ним.

Еще только на стадии подготовки к операции Охотник приобрел через нужных людей пиратскую программу, способную подключаться к камерам видеоконтроля, независимо от их ведомственной принадлежности. Ему достаточно было лишь достать планшет и запустить эту самую программу. После этого он легко мог отследить передвижение объекта по улицам города.

Так Охотник неоднократно делал раньше. А сейчас ему нужно было лишь доехать до конечной точки, убедиться в том, что объект прибыл к месту назначения. Для достижения этой цели у него было несколько путей.

Сегодня Охотник выбрал именно тот маршрут, на котором собирался поставить ловушку для объекта. Он сделал это даже не для того, чтобы еще раз проверить, не помешает ли хоть что-то реализации его замысла. Просто Охотнику хотелось насладиться предвкушением. Проезжая мимо того места, где будет стоять ловушка, он представлял себе, что здесь будет происходить, когда она сработает, и получал удовольствие от того, что у жертвы почти не было ни единого шанса ее избежать. Ну, может быть, один на миллион.

Но и на этот случай у Охотника был готов дополнительный план. Он уже чувствовал, как жертва вязнет в его сетях. Ему не терпелось посмотреть, что же такое сможет предпринять объект для своего спасения, чего не смог предугадать или рассчитать сам Охотник.

Он ехал неторопливо, совсем нетипично для столичных автолюбителей, заново фиксировал в памяти каждую камеру наблюдения, попадавшуюся на его пути. Охотник совершенно не обращал внимания на гудки машин, водители которых пытались его обогнать. Все внимание данного субъекта было сосредоточено на том месте, где он намеревался разыграть собственное театральное представление. Гнев водителей и удивление пешеходов, бросающих вопросительные взгляды на неторопливо движущуюся машину, ничуть не трогали его. Напротив, все это могло пригодиться ему несколько позже. Охотнику требовалось, чтобы его автомобиль здесь хорошо запомнили.

Машина объекта, как это всегда и бывало, находилась на служебной стоянке театра, что подтверждало привилегированное положение этого человека. Охотник тоже отметил данный факт, рассчитывая на то, что он пригодится ему в ходе реализации плана.

Теперь минимум два часа ему здесь делать было нечего. Внутрь театра он заходить не собирался, причем вовсе не из-за того, что опасался привлечь к себе внимание. Просто Охотник не любил театр, испытывал отвращение к его ненатуральности, как бы реально она ни выглядела.

А вот свой собственный сценарий, где реальными будут кровь, слезы, страдания и вкус победы, он считал почти идеальным. Почему почти? Да лишь потому, что всю элегантность замысла никто, кроме него самого, оценить не сумеет. Даже жертва. Если она и сможет заметить ловушку, поставленную на нее, то лишь за несколько мгновений до смерти. Но, скорее всего, этого никогда не случится.

Охотник развернулся и поехал в свою берлогу. По-другому он свое временное пристанище не называл. Это была ничем не примечательная квартира в одном из столичных спальных районов, не блещущих престижем и комфортом. В таких домах в основном жили москвичи с небольшим достатком. Эти квартиры сдавались внаем без оформления каких-то договоров. Здесь никто и никогда не интересовался, кто именно живет в соседней квартире, и Охотника такое положение вещей вполне устраивало.

Единственным изменением, которое он позволил себе сделать, была замена замка металлической двери. Охотник поставил один из самых дорогих, который даже ему было бы трудно взломать. Поэтому насчет того, что кто-то может вломиться внутрь и узнать о его планах, он практически не волновался, хотя и наклеивал между дверью и косяком волосок каждый раз, когда уходил из берлоги.

Сегодня все было нормально, как и обычно. Никто его жилище не потревожил, и Охотник спокойно вошел внутрь.

Съемная квартира была обставлена очень скромно, если не сказать убого. На кухне только стол, стул, старый советский буфет без стекол, газовая плита и раковина. В единственной комнате обстановка примерно такая же: стол, стул, платяной шкаф и продавленный диван.

Самым ценным предметом в берлоге был сверхмощный ноутбук, оборудованный DVD-дисководом. Охотник был несколько старомоден и всю информацию, которой располагал, хранил именно на дисках. Он был уверен, что так проще замести за собой следы. С современных устройств, даже в случае их уничтожения, можно считать какие-то данные, пусть и обрывочные.

Еще одной деталью интерьера были большие карты округов Москвы, развешанные по стенам. Они были испещрены линиями, символами, цифрами, утыканы флажками с какими-то обозначениями. Вероятно, любой человек, увидевший их, далеко не сразу разобрался бы, что обозначают все эти знаки, а вот для самого Охотника они были как открытая книга. Именно с помощью этих карт и своего ноутбука он и планировал все детали операции, которую ему предстояло провернуть против объекта наблюдения. Абсолютно ничего не мешало Охотнику начать ее именно сегодня.

Он окинул внимательным взглядом карты округов и замер посредине комнаты. Действительно, а зачем все перепроверять в десятый раз? Охотник наблюдал за объектом ежедневно, в течение последних трех месяцев, знал все его привычки, распорядок дня и даже причины, по которым повседневное существование этого человека может хоть как-то измениться. Он даже нашел способ проникнуть в персональный компьютер объекта наблюдения и выудил оттуда массу информации, как полезной для него, так и абсолютно ненужной. Сейчас Охотник сомневался в том, что еще день, неделя или месяц наблюдения в чем-то изменят то представление об объекте, которое он для себя составил.

– Что же, похоже, пришло время для десерта, – пробормотал он, усмехнулся и достал из-под продавленного дивана толстенную тетрадь, больше похожую на гроссбух.

Ее страницы были плотно исписаны мелким почерком. Единственное, что как-то отделяло один кусок текста от другого, так это даты, стоявшие на полях. В тетради оставались незаполненными лишь несколько последних листков.

Охотник вынул из кармана шариковую ручку, устроился за столом и начал аккуратно что-то писать в своем дневнике. Закончил он примерно через полчаса, поднялся из-за стола, спрятал тетрадь обратно под диван и твердым шагом направился к выходу.

Все приготовления были закончены. Наступила пора запускать в действие тот план, который он разрабатывал давно. Теперь Охотник чувствовал, что ждать больше не может. Пора было переходить к решительным действиям.

Он вышел из дома и сел в машину. На улице уже начинало темнеть. Это был именно тот час, который лучше других подходил для начала операции. Охотник старался ни в чем не нарушать правил и на этот раз не выбивался из ритма московского транспортного движения. Он добрался до дома, в котором проживала его жертва, и припарковался во дворе так, чтобы его машина была незаметна от подъезда. А вот вход в него из автомобиля Охотника просматривался прекрасно.

Теперь ему оставалось только подождать. Охотник засек время. По его расчетам выходило, что объект должен был появиться здесь минут через двенадцать-пятнадцать. На этот раз он не ошибся. Согласно секундомеру, жертва вошла в подъезд через тринадцать минут тридцать семь секунд.

Как и предполагал Охотник, сегодня объект приехал не один. Это обстоятельство тоже входило в его планы.

Он подождал еще полчаса, потом завел машину и выехал со двора. Ему не нужно было сверяться со своими данными по наблюдению за объектом. Охотник точно знал, какой дорогой тот возвращался домой. За три месяца этот маршрут ни разу не менялся.

Теперь Охотнику осталось проследовать в обратном направлении до первой камеры видеофиксации. Ему нужно было подъехать к ней именно в тот момент, когда желтый сигнал на ближайшем светофоре сменится на красный и пешеходы начнут переходить улицу. В этот час их будет немного, но Охотнику хватит и одного-единственного.

Он настолько четко рассчитал весь этот маршрут, что перед светофором ему пришлось лишь на несколько секунд чуть-чуть снизить скорость. Когда загорелся красный свет и пешеходы вышли на проезжую часть, Охотник не стал нажимать на тормоз. Вместо этого он вдавил в пол педаль газа.

В качестве мишени Охотник выбрал моложавую женщину, которая переходила улицу одной из последних. Он точно рассчитал траекторию движения. Женщина была вынуждена сначала броситься вперед. Потом она повернула назад, рванулась к такой близкой, кажущейся спасительной кромке тротуара, с которой только что шагнула на проезжую часть.

Охотник словно в замедленной съемке увидел, как распахнулись от страха глаза женщины. Она начала кричать и выставила вперед руки, словно это могло спасти ее. Передок машины ударил ей в середину бедра, сломал кости. Затем женщина отлетела к столбу и ударилась об него боком и головой. Охотник нисколько не сомневался в том, что она была мертва. Он даже не повернул голову в ее сторону, не сбавляя скорости, проехал прямо под камерой видеофиксации, лишь затем свернул на боковую улочку и не смог удержаться от радостной усмешки.

Наконец-то охота началась!

### Глава 1

Дело оказалось на удивление трудным. Когда полковник Гуров согласился помочь сотрудникам Управления экономической безопасности, он не думал, что потребуется так много времени на то, чтобы найти реальные зацепки для раскрытия целой серии преступлений. Злоумышленники оказались настолько хитры и предусмотрительны, что сыщику иногда казалось, будто их не существует вообще. Деньги с банковских счетов исчезают сами, растворяются в паутине мировой экономики.

Два месяца назад Гурова вызвал к себе генерал Орлов и сообщил ему, что его приятелю из Управления экономической безопасности нужна помощь. Люди, работающие там, полностью запутались в уликах и ловят сами себя за хвост. Требуется новый, не замыленный взгляд на это дело.

– Сам понимаешь, другу я отказать никак не мог. У тебя, Лев Иванович, как раз появилась небольшая пауза в делах. Вот ты и поработаешь в новом направлении, заодно хоть чему-нибудь научишь следователей из этого управления, – проговорил генерал-лейтенант.

– Петр Николаевич, а квартальный отчет за меня Пушкин будет делать? – поинтересовался Гуров, понимая, что отказаться от этого поручения начальника никак не получится.

– Что-то я не помню в Главке сотрудника с такой фамилией, – заявил Орлов и наморщил лоб.

Сыщик так и не понял, серьезно тот собирался поручить подготовить за него отчеты некоему Пушкину или это такая изощренная шутка была?

– Ну и что там за дело такое? – поинтересовался Гуров и тяжело вздохнул.

– Сейчас объясню. – Генерал довольно улыбнулся.

По словам Орлова, дело выглядело простым. Петру было непонятно, почему ребята из Управления экономической безопасности не могли в нем разобраться.

Генерал рассказал Гурову, что в поле зрения правоохранительных органов попал трастовый фонд «Меркурий». Специалисты этой компании работали с крупными предприятиями всей России. Они, по сути дела, управляли их доходами, вкладывали деньги в ценные бумаги или в развитие прибыльного бизнеса.

Внешне все выглядело чисто и корректно, но независимый аудитор, нанятый некой фирмой, клиенткой «Меркурия», неожиданно обнаружил странные финансовые операции трастового фонда. Помимо недостачи денежных средств, существующей на данный момент, выяснилось, что такое случалось и раньше. Деньги со счетов «Меркурия» исчезали неизвестно куда, а затем возвращались обратно. Что в это время происходило с деньгами, где они проворачивались и каким образом воскресали, аудитор понять не мог. Компания, которая его наняла, посчитала себя обворованной на те проценты, которые должны были приносить исчезающие деньги, и решила обратиться в полицию.

Генерал заявил, что Гурову нужно было установить, кто, как и зачем выводил эти средства из активов фонда, где прокручивал и каким образом возвращал обратно. На первый взгляд такая задача была под силу даже практиканту. Сыщику было непонятно, почему с ней не могли справиться опытные спецы.

Орлов подробностей не знал. Генерал-майор Ефремов из Управления экономической безопасности их не рассказал, да Петр Николаевич такими мелочами и не интересовался. Он излишним любопытством не страдал и забивать голову ненужной информацией не любил в принципе.

Гуров выслушал его и пожал плечами. Он решил, что без особых проблем разберется в трудностях следователей из Управления экономической безопасности. Если же ему потребуется какая-то помощь в расследовании, то на генерала всегда можно было рассчитывать. Сыщик подумал, что сможет помочь коллегам взять след дня за три-четыре, вряд ли больше.

Но в реальности все получилось не так легко. Вместо трех дней Гуров провозился с этим делом почти два месяца. Сейчас он уже практически выходил на финишную прямую.

Все эти два месяца Лев Иванович почти не появлялся в Главке. Он перебрался в кабинет, расположенный в Управлении экономической безопасности и противодействия коррупции на улице Новорязанской. Это было не очень удобно, поскольку от дома добираться до управления ему было дольше, чем до Главка. Однако сыщик хотел быстрее распутать это дело, а без тесного контакта с экономистами сделать это было довольно проблематично. К концу расследования он уже успел соскучиться по своему уютному кабинету и нескончаемым шуточкам Крячко. Впрочем, Гуров рассчитывал, что дня через три, максимум через неделю, он сможет передать дело спецам из управления, а сам вернется к прежнему образу жизни.

Самым трудным в расследовании деятельности компании «Меркурий» было не то обстоятельство, что невероятно сложно оказалось отыскать хотя бы какие-то зацепки, и даже не тот факт, что поначалу в деле даже не оказалось подозреваемых, а то, что преступления-то никакого вроде бы и не было. Формально балансовая отчетность трастового фонда была в полном порядке. К концу каждого периода дебет с кредитом сходились полностью, а вот в промежутках между ними солидные суммы, отданные в распоряжение фонда каждым из его клиентов, куда-то бесследно исчезали.

Именно этот момент очень не нравился следователям Управления экономической безопасности. Они полагали, что трастовый фонд однозначно занимается чем-то противозаконным, но доказать это, зацепиться хоть за какую-нибудь ниточку не могли.

Самым странным было то, что деньги исчезали со счетов фонда одномоментно. Никакая программа, никакой анализ данных не позволяли выяснить, как именно это происходило. Формально в работе «Меркурия» эти суммы никак не фигурировали. После их исчезновения все механизмы продолжали спокойно функционировать, приносить клиентам неплохую прибыль. Когда исчезнувшие деньги возвращались, они просто рассеивались по остальным программам фонда, доходность которых немного уменьшалась. Механизм возврата денежных средств тоже был непонятен следователям Управления.

Гуров сразу предположил, что деньги исчезают со счетов «Меркурия» и появляются там одним и тем же способом. Коллеги с сыщиком не спорили, но и помочь ему ничем не могли. Они уже сломали все головы над вычислением этого механизма, но определить его не сумели.

Путал все карты еще и тот факт, что все сотрудники фирмы, которые имели возможность распоряжаться этими денежными средствами, были вроде бы абсолютно ни при чем. Они единодушно утверждали, что до аудиторской проверки сами даже не предполагали, что такое происходит в их бухгалтерии.

Гурова такие объяснения не устроили. Он начал копать под каждого члена правления фонда, под любого бухгалтера, пытался найти среди них того человека, который хоть чем-то себя скомпрометировал и мог бы быть причастным к краже денег из фонда. Первую неделю сыщик убил именно на это. Он нашел немало проступков сотрудников «Меркурия», но так и не смог сделать вывод о том, что к исчезновению денег причастен кто-либо из этих людей.

Тогда сыщик решил подойти к делу с другой стороны, определить механизм, выводящий средства из фонда так, чтобы его сотрудники даже не замечали их исчезновения. Гуров пообщался с аудитором, обнаружившим факт пропажи денег, разговаривал с ведущими специалистами в области финансов, но те только разводили руками. По их словам выходило, что сделать такое было попросту невозможно, даже несмотря на то что сам этот факт был полностью доказан.

Лишь один эксперт дал Гурову важную зацепку.

– В принципе, незаметный вывод денежных средств со счетов возможен, но таковым он будет очень недолгое время, – сказал Льву Ивановичу специалист, разрабатывающий компьютерную защиту банковских систем. – Практически все системы контроля движения денежных средств не реагируют на исчезновение с банковского счета сумм меньше рубля. Такие мизерные недостачи выявляются только при подведении баланса. Но чтобы украсть десятки миллионов, нужно иметь такое же количество счетов. Как я понимаю, в «Меркурии» такой роскоши и близко нет. Да и вернуть обратно эти деньги тем же самым способом практически невозможно. Для того чтобы сделать это, нужно разработать гениальную компьютерную программу. О существовании таковых я пока не слышал.

После этого Гуров решил привлечь к расследованию специалистов отдела «К», чтобы те проверили каждый компьютер в трастовом фонде, все сервера, к которым имели доступ, попытались отыскать какие-либо посторонние программы, работающие с финансовыми документами. Это дало свои плоды. Буквально через пару дней работы эксперты нашли одну странную программу, о которой никто в «Меркурии» не слышал. Все сотрудники компании утверждали, что понятия не имеют, что это за штуковина, для чего она нужна и как вообще работает. Да и самим аналитикам отдела «К» несколько дней пришлось поломать голову, чтобы в этой программе разобраться.

По словам сотрудников «Меркурия», эта программа была на компьютерах всегда. Она вела непрерывный учет перемещения документации, запросов по разным темам, изменения, копирования и удаления файлов. Отчеты об этом ежедневно получал каждый работник, который вносил хоть какие-либо изменения во внутренний документооборот. Программу видели все, но никто не понимал, зачем она была нужна вообще. Отдел статистики приписывал ее делопроизводителям, те – бухгалтерам, маркетинговому отделу и так далее.

Программа была настолько безобидна, что даже спецы отдела «К» на нее поначалу не обратили внимания. До них далеко не сразу дошло, что она работала автоматически. Никто изнутри ей задачи не ставил и не отслеживал их выполнение. Вот тогда программисты ею и заинтересовались.

После детального изучения выяснилось, что это не просто троянский вирус, а великолепно выстроенный искусственный интеллект, управляемый извне. В определенный момент программа получала команду и тут же начинала производить миллионы операций в секунду. Она списывала со счетов фонда незначительные суммы, от пятидесяти до девяноста девяти копеек, отправляла их на сотни разных адресов, к которым имела доступ, а затем возвращала. В итоге получался первоначальный баланс.

Поначалу в заблуждение специалистов отдела «К» ввел именно небольшой объем программы. Им казалось, что ее ресурсов не может хватить для выполнения столь сложных операций. Однако вскоре выяснилось, что все программы, кажущиеся идентичными, установленные на компьютерах и серверах фонда, входят в состав единой системы, работающей в общем виртуальном пространстве. Из-за этого ее части, разбросанные по разным носителям, и не выглядели настолько большими и мощными, чтобы заинтересовать хоть кого-нибудь из службы внутренней безопасности.

– Лев Иванович, это гениально! – с восторгом сказал о своем открытии капитан Андрей Борщов, сотрудник отдела «К», с которым Гурову уже приходилось работать. – Ей-богу, я бы ползарплаты отдал, только чтобы с этим умником познакомиться!

– Ловлю тебя на слове, – с усмешкой проговорил сыщик, довольный подвижками, наконец-то появившимися в расследовании. – Как только я тебе его покажу, сразу будешь проставляться.

Однако оказалось, что Гуров рано радовался. Как ни старались специалисты отдела «К», им так и не удалось установить, кто именно и когда поставил такую программу на компьютеры «Меркурия». Эта изощренная система умудрялась так менять внутри сети большинство файлов, что определить изначальные параметры ее установки просто не представлялось возможным. К тому же программисты предположили, что она могла подгружаться на компьютеры компании постепенно, соединяться на них в общую систему. Лишь потом, когда завершился весь процесс, началось воровство денег клиентов трастового фонда.

Допросы сотрудников фирмы тоже ничего не дали. Правом устанавливать новые или удалять старые, уже ненужные, программы в фонде обладали считаные единицы сотрудников. Доказать, что кто-то из них был причастен к установке сложного компьютерного интеллекта, похищающего деньги, никак не удавалось. К сторонним специалистам для ремонта техники и отлаживания операционных систем компания «Меркурий» тоже никогда не обращалась. В ее штате был собственный компьютерный гений, способный справиться с любой задачей. Он тоже казался непричастным к внедрению хакерской разработки.

Гуров выяснил, что компьютеры в «Меркурии» не менялись лет пять. Их мощности до сих пор хватало на то, чтобы выполнять все необходимые операции. Если аппаратуре и требовался какой-то апгрейд, то его выполнял собственный специалист.

А вот поставила компьютеры «Меркурию» некая фирма, занимавшаяся разработкой систем защиты и продажей оргтехники, тогда она была одним из главных партнеров трастового фонда. Примерно через пару лет после этого компьютерщики обвинили «Меркурий» в сокрытии прибылей, поссорились с его руководством и разорвали с ним всякие отношения. Компьютеры, естественно, остались в распоряжении «Меркурия». Сотрудники Службы собственной безопасности трастового фонда проверяли их, но шпионских программ не нашли, а на безобидный учетчик перемещения документов внимания не обратили, не увидели в нем ничего опасного.

Гурову даже не пришлось слишком сильно давить на руководство компьютерной фирмы. Ее директор почти сразу признался в том, что заказал шпионскую программу для слежки за перемещением денежных средств на счетах «Меркурия», поскольку подозревал эту компанию в нечистой игре. Для этого он обратился к анонимному хакеру, который вскоре прислал на тестирование результат своей работы. Программа, созданная им, действительно легко отслеживала все перемещения внутренней информации и отправляла отчеты хозяину.

Директор фирмы рассчитался с хакером, получил ключи доступа к программе и установил ее на несколько компьютеров, переданных в «Меркурий». Правда, большой пользы она не принесла, не помогла собрать убедительные доказательства мошенничества руководства трастового фонда. В результате эти две компании расстались, поскольку утратили друг к другу доверие.

Про существование хакера директор компьютерной фирмы просто забыл за ненадобностью. Тем более что стоила его работа чересчур дорого. Ни имени этого человека, ни фамилии, ни адреса руководитель компании назвать Гурову не мог. Он дал ему лишь приблизительное описание, под которое подходили миллионы молодых людей, и контакты хакера, уже абсолютно бесполезные.

Все же Лев Иванович и в такой ситуации нашел, за что зацепиться. Хакер категорически отказался брать от директора наличные. Он потребовал перевести деньги на банковский счет. Его номера неудавшийся шпион, естественно, не помнил, но проверка всех банковских операций того времени помогла найти нужный перевод.

Номер этого счета совпал с одним из тех, на которые утекали деньги из трастового фонда. Теперь поимка преступника стала лишь делом техники. Гурову нужно было подождать день-два, пока специалисты соберут и проанализируют все данные по движению средств на этом счету, о контактах его владельца. Затем можно будет переходить к завершающей стадии операции.

Сыщик решил немного передохнуть от этого тяжелого дела и отправился в Главк. Он хотел заняться теми отчетами, которые ему пришлось надолго забросить из-за расследования в «Меркурии».

Август в Москве в этом году оказался даже хуже июля, который всегда славился своей жарой, духотой и безветрием. В прошлом месяце, уже ушедшем в марево лета, на этот раз было вполне терпимо, если не считать нескольких шквальных ветров с проливными дождями, накрывавших столицу в середине лета. А вот август решил отыграться за все сносные дни, которые принесли предыдущие летние месяцы. Ветра в городе практически не было.

Торфяные болота Подмосковья в очередной раз загорелись и добавили свою изюминку к удушливому смогу столицы. В области был объявлен «красный» режим пожарной опасности, но эта мера не очень-то и помогала. Временами в столице было буквально нечем дышать.

Сегодня был как раз один из таких дней. В закупоренной наглухо машине с кондиционером, включенным на полную мощность, еще можно было как-то дышать и переносить оглушающую жару. Но едва Гуров выбрался из своего «Пежо», как мощный тепловой удар едва не отправил его в нокдаун, а в горле запершило от гари и смога. Сыщик коротко выругался, сразу почувствовал, как покрывается потом, и рванулся внутрь Главка, где, надрываясь, трудилась сплит-система.

Внутри старинного здания было достаточно прохладно, в меру влажно и вполне комфортно. Сыщик с улыбкой кивнул дежурному, взявшему под козырек, и направился наверх. Поначалу он собирался зайти к Орлову, но увидел, что в приемную генерала стягиваются офицеры, и решил пойти в свой кабинет, отложил доклад начальству.

– Явился наш прогульщик! – приветствовал старинного друга Крячко, едва тот вошел внутрь.

Станислав сидел на подоконнике, курил сигарету и выпускал дым в приоткрытую форточку. При этом он не обращал внимания на жаркий воздух, который потоками лился внутрь кабинета.

– Шляешься ты, понимаешь, второй месяц неизвестно где, а мне тут приходится отдуваться за двоих, – с ухмылкой пробормотал Станислав.

– А ты, я смотрю, прямо перетрудился, почти до обморока себя довел, – ответил на это Гуров.

– Перетрудился я тут или нет, а проставляться тебе придется, – с наигранной строгостью проворчал Крячко. – Отчеты-то мне за тебя составлять пришлось.

– Ну, что выросло, то выросло, – ответил Гуров одной из своих любимых поговорок, к которым друзья уже давно привыкли, а незнакомцы не всегда понимали, к чему он их вообще употребляет. – Богу богово, а кесарю кесарево.

– Ох, конечно же! Простите, ваше сиятельство! – Станислав соскочил с подоконника и низко склонился перед товарищем. – Как я, холоп никчемный, ухитрился позабыть, что с величайшим умом современности разговариваю, которому наши земные делишки прахом мирским кажутся?

– А я тоже уже забывать начал о твоей любви к паясничанию, – заявил Гуров. – Ладно, Стас, помню я, что с отчетами возиться для тебя – нож острый. Так уж и быть, приглашу тебя сегодня ужинать. Завтра Мария уезжает на гастроли, так что у тебя будет шанс последний раз нормальной пищей заправиться. Потом будешь три месяца опять одними гамбургерами и чипсами питаться.

– Знаешь ты, как друга подкупить можно, – сказал Крячко, делано вздохнул и затушил окурок в пепельнице. – Судя по твоей физиономии, дело с «Меркурием» близится к развязке. Я прав?

– Можно и так сказать. – Гуров согласно кивнул и рассказал другу о результатах своей работы, проделанной за последние дни.

– Значит, ты думаешь, преступник работал один, проводил махинации через «Меркурий»? – с заметным недоверием поинтересовался Станислав, едва Лев Иванович закончил свой рассказ.

– Нет, конечно, – ответил Гуров. – Такую масштабную операцию в одиночку не провернешь. Разумеется, просто своровать деньги можно и одному, но тут другое. Средства возвращались на счета фонда. Значит, сами по себе эти деньги были нужны лишь для проворачивания каких-то махинаций. Тут может быть все что угодно. Например, торговля оружием или наркотиками, биржевые махинации, хитрые банковские операции, подкуп чиновников, предоставление залогов. Для этого нужны помощники. Одни договариваются, другие обеспечивают безопасность, третьи проводят сами операции. Как ни крути, самое меньшее – пять-семь человек. Причем кто-то из них наверняка работает в силовых структурах. В общем, группа должна быть серьезная. Нисколько не исключено, что тот самый хакер, которого я ищу, является лишь мелким винтиком в этой машине.

– Обожаю твое самомнение! – заявил Крячко. – Сам же говорил, что только ухватил шайку за хвост, а теперь утверждаешь, что готов за пару дней закончить это дело.

– Не дело закончить, а свою работу над ним, – ответил на это сыщик. – Управление экономической безопасности его из своих лап не выпустит и мне не отдаст. Я всего лишь вытащу для них кончик ниточки, а клубок пусть они сами распутывают. В конце концов, я лично всех преступников переловить не могу.

– Слышу глас не мальчика, но мужа, – проговорил Станислав. – Значит, сюда ты пришел, чтобы развеяться и побездельничать, да?

– Ага. И на твою самодовольную рожу посмотреть, – с улыбкой произнес Лев Иванович, и в этот момент в его кармане зазвонил сотовый телефон. – Надо же! Черта мы с тобой вроде не вспоминали, а он тут как тут! – заявил Гуров, а затем ответил на звонок: – Слушаю тебя, Петр.

– Лева, тебе сколько времени понадобится, чтобы до Главка добраться? – каким-то странным голосом поинтересовался генерал.

– А что случилось? – вопросом на вопрос ответил сыщик.

– Лева, мне сейчас не до твоих выкрутасов, – сердито отреагировал на это Орлов. – Еще раз спрашиваю, когда сможешь в Главк прибыть?

– Я уже здесь, – ответил сыщик, ничего не понимая.

Генерал вообще крайне редко разговаривал с ним настолько резко.

– Так что случилось-то?

– Дуй ко мне в кабинет! – приказал Орлов и оборвал связь.

– Что это с Петром? – поинтересовался Крячко, который понял общий смысл этого разговора.

– Сейчас узнаю, – ответил Лев Иванович и пожал плечами. – Наверное, перегрелся он из-за поломки кондиционера либо переохладился по той же самой причине.


В приемной генерал-лейтенанта сидели несколько офицеров. Гуров поздоровался за руку с теми, кого знал лично, остальным просто кивнул и вопросительно посмотрел на секретаршу Верочку. Та безмолвно развела руками. Дескать, ничего не знаю. Она подняла трубку, по внутренней связи доложила генералу о прибытии сыщика, выслушала короткий ответ и показала Гурову глазами на дверь.

В кабинете Орлова ничего не изменилось, да и не могло. Генерал был консервативен до мозга костей и любые перемены встречал в штыки. Особенно когда они касались комфорта на рабочем месте или дома. Он и в гостях у сыщика всегда садился на одни и те же места и очень радовался тому, что ни сам Лев Иванович, ни Мария не были склонны экспериментировать с внутренней отделкой и интерьером.

Единственными деталями обстановки, которые были здесь новыми и выглядели абсолютно неуместно, оказались два незнакомых Гурову типа. Они с весьма мрачным видом сидели у самой верхней части Т-образного стола, по левую руку от генерала.

– Проходи, Лев Иванович, присаживайся, – распорядился генерал, затем посмотрел на двух своих посетителей и добавил: – Я бы хотел, чтобы вы пока подождали за дверью.

Те переглянулись, но спорить с генералом не стали, поднялись из-за стола и неторопливо вышли в приемную.

Гуров смотрел им вслед, пока они не покинули кабинет.

Лишь затем он повернулся к генералу и спросил:

– Что все это значит? Какого лешего здесь собственная безопасность делает и при чем тут я?

– Как ты?.. – начал было генерал, но тут же махнул рукой. – Тьфу ты! Да чему же я удивляюсь, если и сам «безопасников» за версту чую, даже еще до того, как они в здание входят. А сегодня вот прошляпил. Старею, наверное.

– Так что случилось-то? – повторил свой вопрос сыщик.

– Черт меня побери, если я это знаю! – выдал Орлов и стукнул ладонью по столу. – Ввалились ко мне эти вот обалдуи с приказом о проведении в отношении тебя служебной проверки. Подписал эту бумагу заместитель министра, так что я сделать ничего не могу. По крайней мере сейчас…

– Петр, давай выкладывай все по порядку, – перебил его Гуров.

Едва сдерживая раздражение, генерал начал свой рассказ. Он за друзей всегда стоял горой. Поэтому его вдвойне бесил тот факт, что сотрудников Службы собственной безопасности заинтересовал именно Гуров.

Лев Иванович давно успел снискать себе славу безупречно честного мента даже в криминальном мире. Взяток он не брал принципиально, преступникам поблажек не давал и снисхождений не делал. Конечно, иной раз случалось и Гурову преступать правопорядок, но делал он это исключительно во имя справедливости, которую законодательство страны далеко не всегда могло защитить.

Именно поэтому любые обвинения в адрес Гурова казались генералу оскорбительными и выводили его из равновесия. Тем более со стороны коллег, таких же полицейских.

Сотрудники службы безопасности, как было это принято в их ведомстве, появились в главке без предупреждения и успели поковыряться в архивах, прежде чем генералу доложили об их присутствии. В этом Орлов винил только себя.

Начальник архива пытался его предупредить раньше, но у Петра Николаевича шло совещание. Поэтому он велел пожилому полковнику подождать, даже не удосужился узнать, почему он звонил, а затем и вовсе забыл об этом разговоре.

Второй раз о «безопасниках» Орлову доложили уже из технического отдела, куда эти ребята пришли для проверки внутреннего оборота электронных документов. При этом они не упоминали о том, что именно их интересует, и даже не просили кода доступа. У них были особые пароли, которые им могли предоставить только в министерстве.

Вот тогда-то Орлов забеспокоился и позвал дорогих гостей к себе в кабинет. Те отказать никак не могли. Начальник Главка, генерал-лейтенант, был вправе потребовать от них объяснений по поводу того, чем именно они занимаются на его территории.

Собственно говоря, сам визит сотрудников Управления собственной безопасности генерала не удивил. Главк всегда был на хорошем счету в министерстве. Но именно поэтому периодически находился какой-нибудь умник из УСБ, который надеялся сделать карьеру, поймав за руку какого-нибудь оборотня в погонах. За всю карьеру Орлова провернуть такое удавалось кому-то считаные разы, однако под прицел три-четыре раза в год попадал кто-нибудь из его подчиненных. Чаще всего проверка занимала пару дней, а потом «безопасники» убирались из Главка не солоно хлебавши.

Но Орлов никак не ожидал, что на этот раз они возьмутся за Гурова. Именно поэтому он даже не нашелся сразу, что сказать двум сотрудникам УСБ, доложившим ему о цели своего визита. Впрочем, рассказали они об этом совсем немного.

– Так в чем именно вы подозреваете полковника Гурова? – не сдержав возмущения, поинтересовался у «безопасников» Орлов.

– В совершении преступления коррупционной направленности, – спокойно ответил полковник Деветьяров, старший из этого дуэта.

– Подробнее! – потребовал Петр Николаевич.

– Извините, товарищ генерал-лейтенант, но до опроса полковника Гурова никаких деталей расследования, проводимого нами, мы разглашать не будем, – так же невозмутимо отказался от объяснений безопасник.

– Я его непосредственный начальник, поэтому имею право знать, в чем обвиняют моего подчиненного, – рявкнул Орлов.

– А еще вы его близкий друг, – вставил свое слово напарник Деветьярова майор Сверчков.

– То есть я тоже под подозрением? – Генерал едва ли не просверлил взглядом этого нагловатого майора.

– Мы этого не говорили, – вместо Сверчкова ответил полковник. – Товарищ генерал-лейтенант, в этом приказе сказано все, что пока вы имеете право знать. – Деветьяров кивнул в сторону листа бумаги, который все еще лежал перед Орловым на столе.

Только после этого генерал оторвал взгляд от лица майора и посмотрел на его напарника. Полковник был абсолютно спокоен и невозмутим. Казалось, что эмоции ему совершенно чужды.

– Хорошо. Я вызову в Главк Гурова, – сдался генерал. – Только уверяю вас в том, что вы напрасно тратите время. Я, вероятно, мог бы поверить, если бы полковника обвинили в убийстве, но в коррупции – нет. Это уже ни в какие ворота не лезет!

После этого Орлов позвонил Гурову и до его прихода не обменялся с «безопасниками» ни единым словом.

Сыщик выслушал рассказ генерала молча, ни разу не перебил его, несмотря на то что Орлов немного переборщил с ненужными подробностями и излишними эмоциями. Гуров напряженно размышлял о том, что все это могло означать. Сыщик был абсолютно уверен, что никаких доказательств совершения им коррупционного преступления «безопасники» не найдут. Хотя бы потому, что такового он просто не совершал. Непонятно ему было одно. Кому и зачем понадобилось проведение этой липовой проверки?

Конечно, у Гурова, как и у любого более-менее успешного сыщика, были враги и завистники. Первые в большинстве своем пребывали в преступном мире, а вторые – среди коллег, но вряд ли кому-то из них могла прийти в голову идея утроить проверку, которая абсолютно ничего УСБ не даст.

В лучшем для них случае проверяющие могли бы добиться лишь того, чтобы полковник был временно отстранен от исполнения своих обязанностей. Но ведь это вряд ли кому-то нужно. Единственное дело, над которым он сейчас работал, – махинации со счетами трастового фонда «Меркурий». Если Лев Иванович перестанет им заниматься, то это никому и ничего не даст. Разве что несколько дней отсрочки для преступников. Затевать ради этого такой масштабный фарс, задействовать в нем заместителя министра было абсолютной глупостью. Это уж точно.

– Ладно, сейчас мы во всем этом и разберемся, – пробормотал Гуров и посмотрел на генерала. – Зови этих следователей сюда. Ты же знаешь, мне от них скрывать нечего.

– В том-то и дело, что я это знаю, – проворчал Орлов. – Тоже никак понять не могу, кому эта дурацкая идея с обвинением в твой адрес могла в голову прийти. Ты точно никакими влиятельными врагами не успел обзавестись, пока в делах «Меркурия» ковырялся?

– Если и обзавелся, то пока я о них не знаю, – ответил сыщик. – Давай покончим с этим. Думаю, что уже через полчаса ответы на свои вопросы мы с тобой получим.

Но на этот раз сыщик ошибся. Ответы на вопросы не появились ни через полчаса, ни через день. А вот самих вопросов стало на порядок больше.

Следователи из Управления собственной безопасности попросили предоставить им отдельный кабинет для разговора с Гуровым. Сыщик предложил свой, но дорогие гости отказались, и майор Сверчков объяснил это очень просто.

– А зачем мы будем для вас комфортную атмосферу создавать? Может быть, тогда уж сразу куда-нибудь на дачу прокатимся и пикничок устроим? – заявил он.

В итоге, перебрав несколько вариантов, «безопасники» остановились на кабинете начальника архивного отдела. Они заявили, что в ходе разговора с Гуровым им могут потребоваться кое-какие документы, которые там будут прямо под рукой.

Лев Иванович сразу понял, что следователи из УСБ работают по традиционной старой схеме: плохой полицейский – хороший полицейский. Роль Мальчиша-Плохиша играл Сверчков. Это получалось у него довольно неплохо.

Впрочем, на сыщика их уловки никакого впечатления не производили. Он вообще не мог понять, к чему они устраивают это цирковое представление, вроде бы стараются вывести его на чистую воду, но не задают конкретных вопросов по цели своего визита.

– Товарищ полковник, в настоящий момент вы ни в чем не обвиняетесь, – начал мягко стелить Деветьяров. – Просто мы вынуждены проверить кое-какую информацию, которая к нам поступила, и надеемся на ваше полное сотрудничество.

– Всегда готов помочь коллегам, – чуть иронично ответил Гуров. – Что именно вас интересует?

– Сколько у вас банковских счетов? – осведомился полковник.

– Насколько я помню, два, – проговорил сыщик и пожал плечами.

На этот раз он решил отказаться от своей привычки отвечать вопросом на вопрос, чтобы побыстрее закончить общение с безопасниками.

– Один – зарплатная карта, а на втором я сделал срочный вклад. Если не ошибаюсь, через пару месяцев его время закончится, и банк должен будет перечислить мне проценты.

– А у вашей жены? – встрял в диалог Сверчков.

– Понятия не имею, – ответил Гуров и все же не удержался от вопроса: – А в коррупции кого обвиняют? Меня или мою жену?

– Ваша супруга тут совершенно ни при чем, – вместо майора ответил Деветьяров. – Считайте вопрос моего коллеги простым человеческим любопытством. Скажите, товарищ полковник, когда вы последний раз теряли личные документы? Паспорт, водительское удостоверение, что-то еще?

– Господа, ну уж такую элементарную информацию вы могли бы и сами проверить, – заявил сыщик. – Никогда не терял. После утраты документов следует подавать заявление на их восстановление. Это фиксируют соответствующие ведомства. Установить данный факт проще простого.

– Мы и проверили, – с усмешкой проговорил майор. – Просто нам необходимо понять, не подводит ли вас ваша память. Заодно и получить гарантии того, что вы не попытаетесь в ближайшем будущем заняться фальсификацией документов. По крайней мере по тому делу, которым мы сейчас занимаемся.

– Значит, дело уже все-таки есть? – ехидно поинтересовался Гуров и вдруг понял, что Сверчкову удается хорошо играть роль злого полицейского и выводить из равновесия человека, подозреваемого в совершении преступления.

Он невольно восхитился этим навыком следователя УСБ.

– Товарищ полковник, не говорите ерунды, – заявил Деветьяров и поморщился. – Никакого дела пока нет.

– Но оно может появиться уже сегодня, – вновь встрял в разговор майор.

Однако в ответ на это сыщик только улыбнулся. Раздражающий эффект от реплик Сверчкова пропал, едва Гуров осознал, что именно этого тот и добивался.

Подобными вопросами, ничего не говорящими о сути дела, безопасники терроризировали Гурова никак не менее получаса. Они спрашивали сыщика о его знакомствах в преступном мире, о том, как часто он посещает увеселительные заведения, любит ли азартные игры и о прочей ерунде.

Лев Иванович никак не мог понять, в чем эти люди пытаются обвинить его. От прямых вопросов на данную тему следователи Управления собственной безопасности уклонялись, вынуждали сыщика вновь отвечать на одни и те же, уже заданные, вопросы.

При этом майор Сверчков держался по-прежнему. Он всячески пытался вывести Гурова из равновесия, что, собственно говоря, теперь у него совсем не получалось. Эти ребята, видимо, настолько закостенели на своей службе, что совершенно не понимали простого факта. Обычными уловками настолько опытного сыщика не проймешь. Додумались они до этого далеко не сразу, но наконец-то осознали тщетность своих ужимок и прекратили задавать бессмысленные вопросы.

– Вам знаком этот номер счета? – с тяжелым вздохом проговорил Деветьяров и положил перед Львом Ивановичем листок бумаги.

Гуров мельком посмотрел на цифры, отпечатанные на принтере, и ответил:

– Я ничего не могу сказать по этому поводу.

– Как это? Почему вы ничего не можете сказать? – взвился Сверчков. – Вам этот номер счета знаком или нет?

– Майор, я даже номер своей банковской карты наизусть не помню. Не люблю всяким мусором мозги забивать, – спокойно ответил сыщик. – Я ничего не могу сказать по поводу этого набора цифр, поскольку совершенно не представляю, что он может означать. Вы говорите, это номер счета?.. Хорошо. Но я понятия не имею, принадлежит он мне или какому-то другому человеку.

– Вам, товарищ полковник, – сказал Деветьяров. – Я помогу вам вспомнить, хотя вы не желаете сотрудничать с нами. Это счет в «Сбербанке». Он был открыт на ваше имя еще во времена СССР. Или вы хотите сказать, что у вас никогда не было советской сберкнижки?

– Конечно, была. Как и у подавляющего большинства советских людей, – ответил он. – Вот ее-то я действительно потерял, никогда не пытался восстановить и даже не помнил о ней до сегодняшнего дня.

– Опять лжете, – сухо проговорил майор из УСБ. – Вы пользовались этим счетом чуть более месяца назад.

– Вы можете это доказать? – резко поинтересовался Гуров.

Теперь он понимал, куда начинают клонить «безопасники».

– Обязательно докажем, товарищ полковник, непременно. С вашей помощью или без нее, – проговорил Сверчков. – Мне кажется глупым тот факт, что мы вынуждены объяснять вам необходимость сотрудничества со следствием. Уж вы-то должны прекрасно знать, насколько это повлияет на вынесение окончательного решения по вашему вопросу.

– Может быть, хватит ходить вокруг да около? В чем меня подозревают, я уже и сам догадался. Вопрос лишь в одном. По-вашему выходит, что я настолько глуп? – проговорил сыщик и откинулся на спинку стула.

– А о чем вы догадались? Не поделитесь с нами, убогими? – съязвил Сверчков.

– Да, конечно, пожалуйста! – с усмешкой ответил на это Гуров. – Судя по тому, что я услышал, у вас есть информация о том, что на мой старый счет в «Сбербанке» неизвестные лица перечислили денежные средства. Вероятно, их там уже нет. Вы предполагаете, что это был способ получения взятки за какую-либо ответную услугу с моей стороны. Меня откровенно удивляет, что вы считаете меня настолько тупым. Почему бы мне тогда сразу же не назначить встречу взяточнику прямо у вас, в Управлении собственной безопасности?

– И на старуху бывает проруха, – пробормотал Деветьяров, слегка удивленный сообразительностью сыщика. – Ладно, давайте начистоту. Я вам изложу то, что нам известно, а вы откровенно расскажете, кто и зачем все это сделал. Такой расклад пойдет?

– Владимир Александрович, это же против правил! – возмутился предложением полковника Сверчков.

– А с ним по правилам и не получится, – отрезал старший из дуэта, посмотрел на Гурова и спросил: – Как вам мое предложение?

– Я его принимаю, – ответил сыщик. – Излагайте свою версию событий.

Деветьяров рассказал, конечно же, далеко не все, что было известно «безопасникам», но этого Гурову хватило, чтобы осознать одну вещь. Кто-то подставил его очень серьезно. Этого человека нужно срочно найти. Он слушал рассказ полковника вполуха, пытался просчитать, кто из его врагов был на такую подставу способен и у кого хватило бы возможностей ее осуществить, поскольку выполнена она была на высочайшим уровне.

Откуда Управление собственной безопасности получило компромат на Гурова, Деветьяров не сказал, а сыщик и не настаивал. Если понадобится, он и сам сможет отыскать источник. Пока Лев Иванович просто слушал «безопасника» и не задавал ему никаких вопросов.

По словам полковника УСБ, дело происходило вот каким образом. Через несколько недель после того, как Гуров возглавил расследование махинаций трастового фонда, на его старый счет в «Сбербанке», которым он не пользовался более тридцати лет, поступило несколько десятков миллионов рублей. Через несколько дней они были сняты со счета и переведены некой фирме-однодневке, после чего и исчезли без следа. Самого по себе этого факта, может быть, было бы недостаточно для того, чтобы заподозрить сыщика во взятке, но на его сберкнижку деньги перечислялись с одного из тех счетов, которые постоянно фигурировали в мошеннических операциях «Меркурия».

Следователи УСБ даже разработали собственную версию совершения данного преступления. По их мнению, Гуров достаточно быстро вышел на след мошенников, проводивших тайные операции с деньгами трастового фонда. К нему обратился посредник и предложил солидное вознаграждение за то, что сыщик затянет дело, а еще лучше – найдет козла отпущения, на которого и возложит всю вину. Безопасники предположили, что Лев Иванович согласился на это и получил задаток, после чего стал делать все, чтобы замедлить ход следствия по «Меркурию». Это дало ему возможность получить показания о каком-то мистическом хакере, которого никто не видел. В настоящий момент сыщик якобы выбирал козла отпущения, на которого и был намерен повесить все грехи, дать возможность настоящим преступникам ускользнуть от правосудия.

– Занимательная у вас версия, вот только дыр в ней намного больше, чем в дуршлаге, – заявил Гуров, когда полковник закончил говорить.

– Вот как? – тут же воскликнул Сверчков. – Может быть, вы нам разъясните, в чем же мы ошиблись?

– Хватит, Андрей! – оборвал его старший товарищ, повернулся к Гурову и спросил: – Значит, товарищ полковник, вы с нами сотрудничать не желаете?

– Почему же? – с искренним удивлением осведомился тот и продолжил: – Я вам даже подскажу, что нужно теперь сделать. Найдите того человека, который деньги после перевода снимал. Он сразу даст вам ответы на большинство вопросов.

– Значит, вину свою вы признавать отказываетесь? – задал риторический вопрос Деветьяров.

– Естественно. – Сыщик пожал плечами. – Заявляю, что я не виновен в тех деяниях, которые вы мне инкриминируете.

– Поначалу все так говорят, – заявил Сверчков и скривился.

– Ну что ж. Сегодня на этом и закончим, – проговорил Деветьяров и неопределенно махнул рукой. – Вы можете быть свободны, товарищ полковник. Мы подготовим рекомендации для вашего руководства и доклад для нашего. Думаю, что наше общение мы продолжим уже в самое ближайшее время.

К моменту завершения допроса Гурова рабочий день в Главке уже закончился, но Орлов и Крячко дожидались Льва Ивановича у него в кабинете. Если Станислав был практически полностью спокоен, то Орлов не переставая грыз леденцы, давно заменившие ему сигареты.

– Чего эти черти от тебя хотели? – осведомился генерал, едва сыщик вошел в кабинет.

– Ничего особенного. Они всего лишь пытались припаять мне получение взятки за сокрытие настоящих виновников в деле «Меркурия», – ответил Гуров.

– Ни хрена себе! – заявил Крячко. – После какой дозы им такой бред в голову пришел?

– Все не так-то просто, – заявил Лев Иванович. – Кто-то очень постарался и не пожалел денег, чтобы подставить меня. Зацепки у них серьезные.

– Да не трави ты душу, обормот! – рявкнул генерал и стукнул кулаком по столу. – Рассказывай, что почем!

На несколько секунд в кабинете повисла гнетущая пауза. Лишь после этого Гуров начал свой рассказ. Впрочем, говорил он не очень долго, изложил друзьям лишь те сухие факты, о которых недавно услышал.

Лев Иванович ни секунды не сомневался в том, что следователи из Управления собственной безопасности не лгали ему, говорили правду, пусть и не всю. Это означало лишь одно. Кто-то провернул такую подставу не ради шутки, взялся за сыщика всерьез и на этом точно не остановится. Стало быть, нужно вычислить его как можно быстрее.

– Что тебя кто-то подставил, это и ежу понятно, – беспечно заметил Крячко, когда Гуров закончил свой рассказ. – Только не пойму, что ты так напрягаешься. Эти олухи из УСБ доказать все равно ничего не смогут. Занимайся спокойно «Меркурием». Пока они тут жвачку жуют, ты дело успеешь закончить. Эти ребята сами от тебя отстанут. А этого неуклюжего подставляльщика мы непременно найдем и кое-что ему поотрываем.

– Нет, Стас, тут все куда серьезней может быть, – заявил генерал. – У кого-то слишком много информации о нашем Леве. Это значит, что у данного типа мохнатая лапа имеется. Может быть, даже в министерстве.

– По-моему, истина где-то посередине, – с усмешкой ответил Гуров на обе реплики. – Ладно, давайте отправляться по домам. Не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

### Глава 2

Утром следующего дня Гуров пребывал не в самом лучшем настроении. Дальнейшие события его ничуть не улучшили.

Все началось еще вчера вечером. Едва сыщик пришел домой, как Строева заявила ему, что вынуждена уехать из Москвы уже на следующий день. В самый последний момент выяснилось, что театр может заработать неплохую сумму от участия в одном из коммерческих фестивалей. Спонсор предложил хорошее вознаграждение за один-единственный спектакль в Пскове, но срок выступления поставил конкретный. Именно из-за этого отъезд в гастрольный тур по России должен был состояться на два дня раньше.

– Любимый, ты уж, пожалуйста, на меня не обижайся. Сам знаешь, что я ничего не могу сделать. У меня контракт, – проговорила Мария и прижалась к мужу.

– Все нормально, солнышко, – ответил сыщик, пытаясь скрыть досаду от того, что ему теперь придется менять собственные планы.

Гуров намеревался устроить жене красивый прощальный вечер перед трехмесячной разлукой, а сейчас эти замыслы развеялись по ветру словно дым. Однако выказывать досаду он не стал, прекрасно понимая, что вины Марии в переносе сроков расставания нет никакой. Лев Иванович попытался сымпровизировать, придумать что-нибудь яркое для прощального вечера. Однако жена сказала ему, что просто хочет побыть дома в этот вечер, расслабиться в спокойной, уютной обстановке.

Собственно говоря, вечер прошел прекрасно, хотя и с нотками грусти. Мужу и жене не хотелось так внезапно расставаться, но оба прекрасно понимали, что разлука будет не слишком долгой.

Утром он отвез Марию на Ленинградский вокзал и оставил ее с труппой, ожидавшей начала посадки на поезд до Пскова. Строева категорически отказалась от того, чтобы муж провожал ее до вагона. Актриса заявила, что терпеть не может сопливых расставаний, и чуть ли не силой заставила Льва Ивановича уехать на службу, не дожидаясь отправления поезда.

Сыщик ей уступил и снова почувствовал необъяснимую грусть. Словно жена, уезжавшая на гастроли, забрала с собой какую-то очень важную часть его души.

Потом, отъехав от вокзала, Гуров обратил внимание на заморгавший топливный значок. Вчера, возвращаясь вечером с работы, он не ведал о том, что утром ему придется крутиться по Москве, и не заправил автомобиль. В принципе, Лев Иванович обычно делал это по утрам на ближайшей к дому заправке, но сегодня, из-за суеты, вызванной отъездом Марии, даже не обратил внимания на датчик топлива.

Сыщик недовольно поморщился в ответ на подмаргивание значка и начал искать ближайшую АЗС. Она находилась не по пути в Главк, но до следующей, особенно по столичным пробкам, бензина могло и не хватить. Именно поэтому Гурову пришлось чуть вернуться и проехать на Каланчевскую улицу.

На заправке было полное самообслуживание.

Поэтому Гуров вставил пистолет в горловину бензобака, а затем подошел к окошку, чтобы оплатить бензин.

– Мне двадцать литров девяносто пятого, – заявил он кассирше и приложил карту к терминалу оплаты.

– Мужчина, платеж не прошел! – сказала немолодая и не особо привлекательная женщина, сидевшая за зарешеченным окном.

Гуров попытался расплатиться картой еще раз, но результат оказался тем же самым. Платеж упорно не хотел проходить. Кассирша заверяла клиента в том, что причиной тому не терминал оплаты, а какие-то нелады с его банковской картой.

Лев Иванович решил, что спорить с кассиршей бесполезно, и расплатился наличными, выгреб почти все купюры из портмоне. Он недоуменно пожал плечами, сам заправил «Пежо» и отправился в Главк.

По дороге сыщик не удержался, остановился рядом с первым попавшимся магазином. Зайдя внутрь, он взял из холодильника бутылку минералки и пошел пробивать ее на кассу. Результат оказался точно таким же, как и на бензозаправке.

– Извините, но ваш платеж не проходит, – сказала ему продавщица, после того как Гуров попытался расплатиться картой.

Он отдал за минералку последнюю мелочь из портмоне и вышел из магазина, начиная кипеть от негодования. Сыщик уже догадался, что именно произошло. Ему не терпелось выяснить у «безопасников», как они смогли так быстро провернуть свои грязные делишки.

Впрочем, Гуров тут же подавил в себе раздражение. В конце концов, следователи из УСБ только выполняли свою работу. Вполне возможно, что на их месте он поступил бы точно так же.

В Главке сыщик сразу почувствовал на себе любопытные взгляды. На него исподтишка глазели все, начиная с дежурных на посту, заканчивая заместителями Орлова. Впрочем, едва Гуров заострял внимание на этих излишне любопытных персонажах, они тут же отворачивались, делали вид, что заняты своими делами, либо смущенно улыбались и здоровались с ним.

Было очевидно, что о деле, заведенном на полковника Гурова Управлением собственной безопасности, знали абсолютно все. Но подходить и спрашивать напрямую, что именно произошло, в Главке было не принято. Льва Ивановича здесь уважали, побаивались, ему завидовали. Но очень мало кто из офицеров мог похвастаться тем, что был на короткой ноге с сыщиком. Вот никто и не решался напрямую задавать вопросы. Иначе можно было нарваться на жесткий ответ.

Придя к себе в кабинет, Гуров в первую очередь связался с банком. Там ему подтвердили, что все его счета заблокированы, поскольку на них судом был наложен арест. Как «безопасники» умудрились добиться вынесения такого решения в то время, когда ни один судья не работал, это уже совсем другой вопрос. Впрочем, оно вполне могло быть подготовлено и заранее, еще до их разговора с сыщиком. Затем, чтобы убедить Гурова в серьезности своих намерений, они попросту дали ход этому делу.

Как бы то ни было, но ситуация складывалась весьма неприятно для Гурова. Сыщик уже давно пользовался исключительно банковской картой при оплате любых расходов и наличных при себе держал мало. Сейчас, из-за ареста, наложенного судом на его счета, он остался практически без средств к существованию.

Лев Иванович вспомнил, что дома у него стояла копилка, куда раньше они с Марией кидали монеты, полученные на сдачу. Впрочем, денег, содержащихся в ней, вряд ли хватило бы на то, чтобы прожить в Москве хотя бы пару дней.

– Черт побери! Неприятно получилось, – проворчал Гуров себе под нос. – Впрочем, не буду размахивать шашкой, мы еще поборемся!

Лев Иванович задумался.

Вчера во время допроса сотрудники Управления собственной безопасности раскрыли ему далеко не все свои карты. Да, кто-то использовал его старый счет для перевода денег. Однако Гуров не сомневался в том, что одного только этого факта было недостаточно для предъявления ему обвинения. В конце концов, мы живем в век компьютерных технологий, засилья хакеров, мошенников и запредельных технических возможностей для проведения любых удаленных операций. Легко можно предположить, что банковский счет сыщика мог взломать кто угодно и использовать его для собственных трансфертов.

Конечно, тот факт, что платежи поступили и исчезли через некоторое время после того, как Гуров занялся расследованием махинаций «Меркурия», говорил против него. Но и это обстоятельство вряд ли могло побудить «безопасников» вцепиться в сыщика мертвой хваткой, тем более дать им возможность убедить суд в необходимости наложения ареста на его счета.

Конечно, судью можно было бы и купить, но тут явно был не тот случай. Расследуя дело о коррупции, самому раздавать взятки! Это смерти подобно. Тем более когда имеешь дело с таким мастером, настоящим зубром сыска, каким являлся Лев Иванович.

Это означало одно. Помимо подозрительных операций на счету Гурова «безопасники» имели еще какие-то косвенные доказательства возможной причастности полковника Главка к коррупционному преступлению. Узнать о них сыщик должен был как можно быстрее.

Для того, чтобы оперативно выйти на того человека, который подставил его, Гурову пока не хватало информации. Одного факта, что какой-то прохиндей, связанный с аферами «Меркурия», воспользовался его счетом, было недостаточно.

Поиском сведений о том, кто и как вообще имел доступ к подозрительным счетам, используемым для перекачки денег трастового фонда, занимались сейчас специалисты отдела «К» и Управления экономической безопасности. Для обработки и анализа всей информации им потребуется как минимум еще пара дней.

А вот сыщик таким временем не располагал. У Гурова просто не было подозреваемых в деле о его подставе. Получить какую-нибудь дополнительную ниточку к ним могла бы помочь информация, добытая в Управлении собственной безопасности.

Гуров решил позвонить в аналитический отдел, старшему лейтенанту Суркову, который уже не раз помогал ему разбираться с самыми трудными делами.

– Игорь, зайди ко мне, пожалуйста, на пару минут, – попросил сыщик.

– Сейчас буду, Лев Иванович, – незамедлительно ответил аналитик и уже через пару минут был в его кабинете.

– Лев Иванович, что это за бред такой с «безопасниками»? – поинтересовался старший лейтенант, едва закрыв за собой дверь.

Он относился к тем немногим людям, которым Гуров неоднократно выказывал свое доверие. Если этот парень и не считал себя другом сыщика, то надеялся, что своей преданностью заслужил право задавать такие щекотливые вопросы. Он искренне волновался за судьбу старшего товарища.

– Вот для того, чтобы разобраться с этим, мне и нужна твоя помощь, – ответил Лев Иванович. – Правда, это будет не совсем законно.

– Я думаю, что обвинения против вас тоже выдвинуты не совсем законно, – заявил Сурков.

– Скорее всего, их изобрели не они. Эти ребята из Управления собственной безопасности как раз действуют вполне законно. А вот тот тип, который меня подставил, точно нарушил закон. Чтобы быть с ним на равных, нам тоже придется на некоторое время о нем забыть, – проговорил Гуров.

– Что от меня требуется? – поинтересовался старлей.

– Не много, но и не мало. Надо добыть из базы данных Управления собственной безопасности всю информацию о моем деле, – ответил сыщик.

– Ни хрена себе! – Аналитик аж присвистнул. – Это даже для меня будет очень сложно.

– А я задачу для тебя еще усложню, – порадовал его Гуров. – Информацию нужно добыть сегодня до полудня. Берешься? – Сыщик внимательно посмотрел на парня.

– Конечно, – ответил аналитик. – Кое-кого придется подмазать, но я думаю, что смогу получить доступ к ресурсам Управления собственной безопасности. А там уже дело техники.

– Видишь ли, Игорь, тут есть небольшая проблема, – смущенно пробормотал сыщик. – Прямо сейчас деньгами, для того чтобы подмазать нужного человека, я помочь тебе не могу.

Сурков удивленно посмотрел на полковника.

– Лев Иванович, а кто говорит о деньгах? – осведомился он. – У нас с ребятами собственные расчеты. Тут, уж извините, я без вашего вмешательства разберусь.

– Ну и ладно. Делай как знаешь, – с заметным облегчением проговорил Гуров. – Магарыч я тебе в любом случае обещаю.

– С этим мы как-нибудь разберемся, – с улыбкой проговорил аналитик. – Разрешите идти?

– Топай. Удачи тебе!

Отправив Суркова выполнять поручение, Гуров откинулся на спинку кресла и вернулся к своим не самым веселым размышлениям.

Он до сих пор не мог понять цель человека, устроившего всю эту подставу, связанную с расследованием дела «Меркурия». В том, что этот субъект был одним из руководителей трастового фонда, сыщик очень сомневался. Он ведь уже проверил их всех несколько раз и не нашел никаких, даже косвенных, доказательств того, что они могли быть причастны к махинациям, проводимым с использованием финансовых возможностей фонда.

Более того, все, что Гуров смог узнать до сих пор, говорило о том, что деньги со счетов брал и возвращал обратно сторонний человек. Если он и был связан с «Меркурием», то лишь весьма поверхностно.

Следовательно, пытаться подставить Гурова на взятке и отстранить от расследования для руководителей трастового фонда не имело смысла. Напротив, это лишь привлекло бы к ним совершенно ненужное внимание сыщика.

Для той группы людей, которая тайно от всех прокручивала для своих целей деньги «Меркурия», попытка подставить Гурова подобным образом тоже была бессмысленна. Она являлась таковой даже в том случае, если они могли догадаться о том, что сыщик начинает выходить на их след. Привлечение к Гурову внимания Управления собственной безопасности ничего бы преступникам не давало. Не считая мизерной возможности выиграть пару дней. А вот шансы на то, что их неуклюжая попытка передаст в руки сыщика дополнительные ниточки, ведущие к этой преступной группе, были очень высоки. Те люди, которые несколько лет успешно и скрытно пользовались чужими деньгами для проведения собственных операций, вряд ли стали бы так рисковать.

Оставалось лишь одно. Человек, который пытался подставить Гурова, прекрасно знал, что за дело тот ведет, но совершенно не представлял себе, как продвигается это расследование. Зато он имел зуб на руководство «Меркурия» и на самого сыщика. Именно поэтому сей неизвестный злоумышленник и решил таким вот образом свести счеты с обоими. К тому же, он имел возможность осуществить свой план, значит, был достаточно богат, мог нанять нужных людей и обзавелся обширными связями в высоких структурах правоохранительных органов.

Гуров таким вот образом определил первые штрихи портрета своего потенциального противника и начал перебирать в уме все возможные варианты, вычерчивал в блокноте схемы, в которые вносил фамилии возможных подозреваемых. Конечно, сыщик прекрасно сознавал, что его первоначальные догадки имели под собой слишком мало оснований. В итоге они могли оказаться очень далеки от правды. Но не отработать эту версию своего расследования Лев Иванович не мог. Тем более что для появления иных предположений у него попросту не было никакой информации.

Гуров очень надеялся, что Суркову удастся отыскать такие сведения, которые смогут подтолкнуть ход этого дела в нужном направлении. Времени для этого оставалось мало. Сыщик прекрасно понимал, что Деветьяров и Сверчков вчерашним разговором и сегодняшним арестом счетов не ограничатся. От них можно ждать чего угодно. Льву Ивановичу было необходимо получить преимущество перед «безопасниками».

Начертанием схем возможных преступных связей Гуров занимался примерно полчаса. Потом он вынужден был остановиться. Ему катастрофически не хватало свежих данных относительно тех людей, которые могли желать крупно подставить его. В первую очередь сыщику требовались сведения относительно их возможных контактов с руководителями «Меркурия».

Поскольку все они были причастны к преступному миру, Гуров решил привлечь к сбору необходимой информации осведомителей Крячко. Конечно, и у него самого имелись стукачи в криминальном сообществе, но это была тяжелая артиллерия, и привлекать их на этом этапе сыщик посчитал недопустимым.

Гуров уже собрался позвонить Станиславу, когда у него в кармане затрещал сотовый телефон.

«Ну вот, у дураков мысли сходятся», – решил он, предположив, что с ним пытается связаться Станислав.

Однако сыщик ошибся.

– Лева, зайди ко мне, пожалуйста, – услышал он усталый голос Орлова.

«Началось», – подумал Гуров, а вслух сказал:

– Да, Петр. Уже иду.

Внешний вид Орлова ничего хорошего не предвещал. Генерал снова грыз леденец, вместо того чтобы спокойно рассасывать его под языком, как он это делал обычно. Форменный галстук на рубашке съехал на правую сторону, говоря о том, что Петр Николаевич теребил его во время нервного разговора по телефону. Во время очного общения он умел хорошо контролировать свои жесты и мимику, а вот когда знал, что его никто не видит, иногда не сдерживался, а потом попросту забывал о неправильно сидящей детали туалета.

– Галстук поправь, – сказал Гуров, привыкший заботиться о своих друзьях.

– Иди к черту! – буркнул в ответ генерал, но галстук все-таки поправил. – Хреново все, Лева.

– Это я уже понял, – произнес сыщик, усаживаясь напротив генерала. – А если конкретнее?

Орлов поморщился, а затем рассказал другу обо всем, что случилось с ним этим утром.

Когда генерал явился на службу, его уже ждал у дежурного пакет из министерства. Единственным содержимым этого конверта, доставленного чуть свет курьером, оказался приказ о временном отстранении от исполнения служебных обязанностей полковника Гурова, подписанный тем же заместителем министра внутренних дел, который подмахнул и предыдущий документ о проведении служебной проверки. Формулировка приказа была четче некуда: «Временно отстранить полковника Гурова от исполнения служебных обязанностей в связи с возбуждением в отношении него уголовного дела по статье 290 УК РФ».

Орлова этот приказ попросту взбесил. Он тут же накатал по этому поводу жалобу и отправил ее министру, а потом попытался созвониться с ним. Однако тот в это время оказался на совещании у президента. Поэтому генералу ничего не оставалось, кроме как поговорить с тем самым Кудряшовым, который подписал приказ в отношении его друга. Петр Николаевич потребовал у заместителя министра материалы уголовного дела, заведенного на Гурова, но получил твердый отказ вплоть до окончания расследования.

Не помог и разговор с министром, который сам связался с Орловым, едва освободился после совещаний. Они хоть и были в хороших отношениях, но помогать генералу, надавив на своего заместителя, министр отказался.

– Петр, я прекрасно знаю, что Гуров – отличный сыщик, – заявил он. – Если ты в нем уверен и твердо знаешь, что он невиновен, то и волноваться не о чем. Небольшая встряска еще ни одному офицеру не вредила. Даже самому хорошему. Пусть «безопасники» все расследуют как положено, а твой сыщик отдохнет. Наверняка ведь в нормальном отпуске он уже давно не был. Вот пусть пару недель и отдохнет как следует.

– Надо же, благодетель какой, – заявил Гуров, едва генерал закончил свой рассказ. – Похоже на то, что мне самому придется разбираться с этой историей. Я так и поступлю!

– О чем ты говоришь, Лева? – с искренним возмущением заявил Орлов. – Ты что, не понимаешь, чем все это тебе грозит?

– Петр, я что, похож на несмышленыша? Или ты мне экзамен устраиваешь? – сердито спросил Гуров. – Отстранят меня от следствия, получат доступ к моим архивным делам, перекопают все мое нижнее белье. Чем мне все это может грозить? Или ты не веришь в мою невиновность?

– Дурак ты, что ли?! – взревел генерал. – Я тебя, можно сказать, с пеленок знаю, чтобы в таком подозревать. Но ты же не всегда строго букве закона следовал.

– И что? – осведомился сыщик. – Во-первых, обо всех своих превышениях я уже отчитывался. Во-вторых, ничего нового они в делах не найдут и не докажут. Даже если бы что-то и нашли, то у нас не Америка, чтобы вступившие в силу приговоры по моим делам отменять. В общем, ничем мне это расследование грозить не может. Одного не пойму. Кому и зачем все это понадобилось? Вот на этот вопрос мне и нужно в первую очередь получить ответ.

– Значит, ты собираешься найти того поганца, который тебя подставил, – скорее констатировал, чем спросил генерал. – Ты же знаешь, я теперь тебя и на пушечный выстрел не могу к Главку подпустить. Официального разрешения ни на следственные действия, ни на доступ к служебным ресурсам ты получить не сможешь. Может, я лучше кого-нибудь официально на это дело поставлю? Чугайнова, например?