Индейские войны и пионеры Техаса
Том I
Джон Браун

Переводчик Анатолий Павлович Смирнов

© Джон Браун, 2021

© Анатолий Павлович Смирнов, перевод, 2021

ISBN 978-5-0053-4581-3 (т. 1)

ISBN 978-5-0053-4582-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ ПЕРЕВОДЧИКА

Джон Генри Браун (1820—1895) – американский журналист, военный, писатель, политик и историк. Одним из первых опубликовал научные работы по истории Техаса и города Далласа. В 17 лет переехал из штата Миссури в Техас и в 19 лет принял участие в боях белых поселенцев против индейцев, участвовал в нескольких сражениях. В 1846 году получил звание майора и начал газетную деятельность. В 1856 году Браун стал мэром города Галвестон. Во время Гражданской войны служил в армии южан. С 1885 по 1887 год был мэром Далласа. Написал несколько книг, первый том одной из них я предлагаю вниманию читателей.

Книга исключительно документальна. В ней нет вымышленных героев. Многие персонажи были лично знакомы автору.

Первый том этой книги охватывает период с 1820 по 1840 год, когда белые поселенцы только начали осваивать просторы Дикого Техаса, постоянно сталкиваясь с враждебностью индейцев и мексиканцев.

В книге «Индейские войны и пионеры Техаса» нет благородных индейцев, знакомых нам по книгам Фенимора Купера или по фильмам, снятым в ГДР с участием Гойко Митича. Автор преподносит нам более реалистичных индейцев, со всеми их достоинствами и недостатками. Одни племена демонстрировали отвагу и презрение к смерти, как в главе «Знаменитое побоище в здании Совета Техаса 19 марта 1840 года», где три десятка индейцев выбрали себе участь трехсот спартанцев из истории Греции. Другие, наоборот, предпочитали нападать исподтишка и разбегаться при малейшем сопротивлении, даже оказанном женщиной (глава «Отважная семья Тейлоров»).

Угоны лошадей, грабежи, похищения людей, массовые набеги индейцев на поселения белых – всего этого в книге достаточно. Книга впервые переведена на русский язык.

***

Перед тем, как перейти непосредственно к тексту, я хотел бы, в качестве рекламы, ознакомить читателей с книгами, которые переведены мной на русский язык за последние несколько лет. До этого их не переводили. Многие из перечисленных ниже книг есть в интернет-магазинах «Ридеро», «Литрес» и «Озон». Если кого-нибудь заинтересует моя работа, буду рад помочь в поисках указанной литературы, также вышлю подробный каталог с аннотациями всех книг. Пишите на почту lmu52@mail.ru

«История британского флота» – 7 томов, один из авторов – Теодор Рузвельт 26-й президент США.

«Кругосветное плавание командора Ансона. Охота за испанским „серебряным“ галеоном».

«Операция „Эмин-паша“» – 3 тома, 580 страниц, 96 иллюстраций и географических карт.

«Под солнцем Африки. Охотничьи и военные приключения» – 2 тома, 361 страница, 175 фотографий и рисунков.

«Англо-зулусская война и другие военные конфликты в Южной Африке» – 221 страница, 54 иллюстрации.

«Обзор Кафрской и Зулусской войн 1878—1879 г.г.» – 154 страницы, 40 иллюстраций.

«Журнал экспедиции, открывшей исток Нила» – 3 тома, 802 страницы, 139 иллюстраций.

«Охота в джунглях Индии и саваннах Африки» – в 4-х частях.

«Земля пигмеев» – 184 страницы, 69 иллюстраций и географических карт.

«Первый европеец на озере Альберт» – 4 тома, 679 страниц, 78 иллюстраций и географических карт.

«Проклятье Центральной Африки» – 2 тома, 270 страниц, 48 иллюстраций и географических карт.

«6000 миль по рекам дикой Африки» – 4 тома, 260 фотографий и географических карт.

Анатолий Смирнов,

переводчик

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Читатель этой книги познакомится с серией прогрессирующих сцен драмы, которая началась с первых слабых попыток заселения страны, а также с чередой актеров – от одинокого исследователя семидесятилетней давности до людей сегодняшнего дня.

Люди, дела которых описаны в этой книге, были глубоко связаны с Техасом, и наличие в этой книге их некоторых воспоминаний, их имен, того, кем они были – было приятной задачей для меня, испытывающего гордость за Техас, за его прошлую историю, его героев и будущую судьбу. Надеюсь, что читатель найдет при ее прочтении и удовольствие и пользу.

ПРОЛОГ

В качестве пролога предлагаю статью «Отряд Боуи сражается с индейцами на реке Сан Саба в 1831 году», опубликованную в 1832 году в филадельфийской газете мистером Резином П. Боуи. Через много лет его родственник полковник Джеймс Боуи (еще молодым человеком участвовавший в тех событиях) сделал доклад губернатору в Сан-Антонио, не столь полный, но согласующийся с этим рассказом. В нем повествуется об одном из самых необычных событий в истории первопроходцев Америки. Резин Боуи ведет рассказ от третьего лица:

«2 ноября 1831 года мы выехали из города Сан-Антонио-де-Бексар на серебряные рудники на реке Сан Саба; наша группа состояла из следующих лиц: Резин П. Боуи, Джеймс Боуи, Дэвид Бьюкенен, Роберт Армстронг, Джесси Уоллес, Мэтью Дойл, Кифа Д. Хэмм, Джеймс Кориэлл, Томас Маккаслин, Гонзалес и Чарльз (двое последних – слуги). Ничего особенного не произошло до 19-го числа, когда около 10 часов утра нас догнали два индейца-команча и мексиканец, которые напали на наш след и пошли по нему.

Они заявили, что принадлежат к отряду Айзони, вождя племени команчей; в отряде их было шестнадцать человек, и что они едут в Сан-Антонио с лошадьми, которых они захватили у индейцев на мексиканской территории, и собираются вернуть (за вознаграждение) их прежним владельцам, гражданам Сан-Антонио. Покурив и поговорив с нами около часа, получив от нас несколько подарков – табак, порох, дробь и т.д., – они вернулись к своему отряду, ожидавшему их у реки Льяно.

Мы продолжали путь, пока ночь не сомкнулась над нами, и тогда мы разбили лагерь. На следующее утро вышеназванный мексиканец вернулся в наш лагерь, его лошадь сильно устала, и он, поев и покурив, заявил, что его послал вождь Айзони, чтобы сообщить нам, что за нами следуют сто двадцать четыре индейца из племен тавакани и вако, и к ним присоединились сорок каддо, которые решили во что бы то ни стало снять с нас скальпы. Айзони беседовал с ними весь предыдущий день и пытался отговорить их от этого намерения; но они продолжали упорствовать и пошли по нашему следу. В качестве подтверждения истинности сказанного мексиканец предъявил серебряную медаль своего вождя, обычную в таких случаях у туземцев. Далее он заявил, что его вождь просил его сказать, что у него всего шестнадцать человек, плохо вооруженных и без боеприпасов; но, если мы вернемся и присоединимся к нему, он окажет нам такую помощь, какую только сможет.

Но, зная, что враг находится между нами и отрядом Айзони, мы сочли более благоразумным продолжить наше путешествие и попытаться добраться до старого форта на расстоянии тридцати миль на реке Сан Саба до наступления ночи.

Мексиканец вернулся к своему отряду, и мы двинулись дальше.

В течение всего дня мы ехали по плохим дорогам, покрытым камнями, и ноги лошадей были изранены. Мы были разочарованы тем, что не достигли форта. Вечером нам не составило особого труда выбрать выгодное место для ночлега – группу дубов, числом около тридцати или сорока, толщиной стволов с человеческое тело. К северу от них находился кустарник сорок ярдов в длину и двадцать в ширину, в котором растения были около десяти футов высотой. К западу от него, на расстоянии тридцати пяти или сорока ярдов, бежал ручей.

Река Сан Саба (синяя стрелка), Сан-Антонио (белая стрелка), Хьюстон (красная стрелка). Расстояние от Сан-Антонио до реки Сан Саба по прямой – 195 км

Окружающая местность представляла собой открытую прерию, перемежающуюся несколькими деревьями, скалами и неровной землей. Тропа, по которой мы пришли, лежала к востоку от нашего лагеря. Приняв меры предосторожности, чтобы подготовить наше место для обороны, прорубив дорогу в зарослях кустарника и очистив кусты от колючек, мы стреножили наших лошадей и выставили часовых на ночь. Теперь мы находились в шести милях от вышеупомянутого старого форта, который был построен испанцами в 1752 году с целью защиты их во время работы на серебряных рудниках, которые находятся в миле отсюда. Через несколько лет на него напали индейцы-команчи и перебили всех находившихся в форте до единого. С тех пор он никогда не был занят гарнизоном.

Внутри форта находится церковь, которую мы намеревались занять до наступления ночи, чтобы защититься от индейцев. Форт занимает примерно один акр земли (около 4000 кв. метров) за двенадцатифутовой каменной стеной.

Ночью ничего не произошло, а утром мы, не теряя времени, начали готовиться к продолжению нашего путешествия; и когда тронулись в путь, то обнаружили индейцев, идущих по нашему следу на восток, примерно в двухстах ярдах от нас, и следопыта примерно в пятидесяти ярдах впереди основного отряда, который, уткнувшись лицом в землю, шел за нами. Из-за кустов они нас еще не заметили.

Раздался крик «Индейцы! К оружию!». Мы спешились, а верховые и вьючные лошади были привязаны к деревьям. Как только индейцы увидели, что мы их обнаружили, они издали боевой клич, остановились и начали раздеваться (по их обычаю), готовясь к бою. Несколько верховых индейцев осматривали местность; среди них, судя по прическам, мы обнаружили нескольких индейцев каддо, которые прежде всегда были дружелюбны к американцам.

Поскольку их было намного больше, чем нас (сто шестьдесят четыре против одиннадцати), было решено, что Резин П. Боуи пойдет, чтобы поговорить с ними и попытаться пойти на компромисс. Поэтому он отправился к индейцам вместе с Дэвидом Бьюкененом и остановился ярдах в сорока от них. Боуи попросил на их языке послать вперед своего вождя, так как он хотел поговорить с ним. Их ответом был залп из двенадцати ружей – одна пуля ранила Бьюкенена в ногу.

Боуи ответил на их «приветствие» содержимым двуствольного ружья и пистолета. Затем он взвалил Бьюкенена на плечо и поспешил к лагерю. Индейцы открыли по нам сильный огонь, который еще ранил Бьюкенена в двух местах, но не тяжело, и пробил охотничью куртку Боуи в нескольких местах, однако, не причинив ему никакого вреда. Когда они обнаружили, что их выстрелы не нанесли вреда Боуи, восемь индейцев бросились за ним бегом со своими томагавками, но на помощь поспешили белые отряда, застрелив четырех атакующих, – остальные четверо отступили назад к основной толпе. Затем и мы вернулись на свое место, и минут пять все было тихо.

Индейцы в дозоре. Художник Джон Хаузер (1859—1913)

Индейцы заняли возвышенность на северо-востоке на расстоянии шестидесяти ярдов от нас и открыли сильный огонь, сопровождаемый громкими воплями. Их вождь, сидя верхом на лошади, призывал своих к атаке. Когда мы впервые обнаружили его, почти все наши ружья были разряжены, за исключением одного. Джеймс Боуи закричал: «У кого заряжено?» Мистер Хэмм заметил: «У меня», и ему было приказано застрелить этого верхового индейца.

Он выстрелил. Пуля прошла через ногу вождя и убила лошадь.

Теперь мы наблюдали, как он прыгает вокруг своей лошади на одной ноге, со щитом в руке, чтобы прикрыться от пуль. К этому времени четверо из нашего отряда, перезарядили ружья и выстрелили залпом. Все пули пробили щит. Вождь упал и тут же был окружен шестью или восемью соплеменниками, которые подхватили его и унесли. При этом несколько из них были подстрелены нашей партией. Затем вся толпа индейцев отступила за холм, скрывшись из виду, за исключением нескольких, которые бегали от дерева к дереву, за пределами дальности ружейного выстрела.

Теперь они во второй раз появились на холме, подтянув своих лучников, которые прежде не участвовали в бою, и открыли массированную стрельбу пулями и стрелами, на что мы ответили меткими выстрелами из наших ружей. В это мгновение рядом с тем местом, где упала лошадь вождя, появился еще один вождь на коне. Был задан тот же вопрос: «У кого заряжено?», но ответа не последовало, когда маленький Чарльз, слуга-мулат, подбежал с ружьем Бьюкенена, которое не разряжалось с тех пор, как он был ранен, и передал его Джеймсу Боуи, который тотчас выстрелил и сбил индейца с лошади. Он тут же был окружен шестью или восемью соплеменниками, как и предыдущий, и унесен за холм под нашим огнем.

За то время, что мы оборонялись от индейцев на холме, пятнадцать или двадцать человек из племени каддо сумели прорваться с тыла к берегу ручья на расстояние около сорока ярдов и открыли по нам сильный огонь, ранив Мэтью Дойла, пуля вошла в грудь и вышла из спины. Как только он закричал, что ранен, Томас Маккаслин поспешил к тому месту, где он упал, и прокричал: «Где тот индеец, который стрелял в Дойла?!». Ответа не последовало, но в этот момент Маккаслин сам обнаружили индейца, и когда поднимал свое оружие, был убит выстрелом в грудь и скончался. Стало ясно, что со стороны индейцев за дело взялся опытный стрелок.

Роберт Армстронг хотел повторить попытку Маккаслина, но ему советовали не высовываться из укрытия. Однако он поднял ружье, и тут же был обстрелян – и часть приклада его ружья была раздроблена, а пуля застряла в стволе. За это время наши враги образовали вокруг нас полный круг, занимая вершины скал, прячась за деревья и кусты. Затем стрельба стала всеобщей со всех сторон.

Осознав, что наша позиция слишком открыта и уязвима из-за деревьев, мы были вынуждены оставить место и перебраться в кустарник. Первым делом надо было выбить стрелков в камышах у берега ручья. В этом мы вскоре преуспели, поразив большинство из них в головы, которые они поднимали над тростниками. Находясь в кустах, мы имели преимущество видеть их, когда они не могли видеть нас.

Просека, которую мы сделали в чаще прошлой ночью, давала нам теперь выгодное положение по сравнению с нашими врагами, и мы хорошо видели их, в то время как сами были полностью скрыты. Мы сбивали их с толку, мгновенно отходя на шесть или восемь футов сразу после своего выстрела, так как их единственной целью был дым из наших ружей. Туда, где они видели дым, они посылали по многу пуль. Таким образом, мы сражались с ними два часа, и у нас один человек, Джеймс Кориэлл, был ранен в руку, а другая пуля застряла в его боку под кожей, сначала срезав куст, который помешал ей проникнуть глубже.

Теперь они обнаружили, что мы не собираемся покидать наше укрытие, и нас можно поразить только случайным выстрелом. Наша стрельба была эффективной, и после каждого залпа индейцы теряли по несколько воинов. Они решили поджечь сухую траву в прерии, с двойной целью: прогнать нас с нашей позиции и под прикрытием дыма унести своих убитых и раненых, которые лежали рядом с нами. Ветер дул теперь с запада, они развели костер с той стороны. Но огонь выжег всю траву до ручья, и отклонился вправо, оставив вокруг нашей позиции пространство около пяти акров, не тронутое пламенем. Стрельба с обоих сторон смолкла. Под прикрытием дыма им удалось унести часть своих убитых и раненых. Тем временем наш отряд был занят тем, что сгребал в сторону сухую траву и листья вокруг нашего укрытия, чтобы не дать огню перекинуться сюда, а также тем, что мы вытаскивали камни и рубили кусты для укрепления бруствера.

Воин-команч. Фото с сайта Wikimedia.commons

Теперь они обнаружили, что им не удалось выкурить нас. Индейцы снова заняли скалы и открыли стрельбу. Перестрелка продолжалась еще некоторое время, когда ветер внезапно сместился к северу и задул очень сильно. Теперь наше положение стало опасным, если индейцам удастся поджечь небольшое место, которое мы занимали. Двое мальчиков-слуг были заняты тем, что соскребали сухую траву и укладывали камни вокруг раненых. Остальная часть отряда горячо участвовала в перестрелке. Одному из индейцев удалось спуститься вниз по ручью и поджечь еще не сгоревшую траву; но прежде чем он успел вернуться к своему отряду, Роберт Армстронг убил его.

В это время у нас не было надежды на спасение, поскольку огонь быстро приближался к нам под воздействием ветра. Мы должны были либо сгореть заживо, либо выйти из укрытия и оказаться перед толпой дикарей. Наше безвыходное положение воодушевило индейцев; их крики и вопли разрывали воздух, они в то же время стреляли по нам примерно двадцатью выстрелами в минуту. Как только дым скрыл нас от них, мы собрались вместе и обсудили, что лучше всего делать. Нашим первым опасением было, что они смогут атаковать нас под прикрытием дыма, поскольку мы могли бы дать только один залп – искры летели так, что никто не смог бы открыть свой пороховой рог, чтобы перезарядить ружье, не рискуя взорваться.

Тем не менее, мы, наконец, пришли к решению дать этот залп, стать спина к спине, вытащить ножи и сражаться, пока хоть один из нас останется в живых.

Следующий вопрос: если они не атакуют нас, и мы сохраним свои позиции, то мы должны сгореть.

Тогда было решено, что каждый мужчина должен позаботиться о себе как можно лучше, пока огонь не замкнет кольцо вокруг нашего багажа и раненых, и там он будет заглушен бизоньими, медвежьими и оленьими шкурами и одеялами, что после огромных усилий нам удалось сделать.

Наши заросли так сильно обгорели, что уже не давали нам укрытия, и мы начали строить ограду из камней и глины, выкопанной ножами.

Во время этого последнего напора огня индейцам удалось унести всех своих убитых и раненых, которые лежали вокруг нашей позиции. Наступил закат, то есть, мы вели бой с индейцами в течение тринадцати часов; а они, увидев нас еще живыми и готовыми к бою, отошли на расстояние в триста ярдов и расположились лагерем на ночь со своими убитыми и ранеными.

Наша группа теперь приступила к работе по постройке более высоких стен нашего укрепления и сумела поднять их к 10 часам утра до высоты груди. Теперь мы наполнили все наши сосуды и шкуры водой, ожидая следующего нападения. Мы могли отчетливо слышать, как индейцы оплакивали своих мертвых почти всю ночь, что является их обычаем; а днем они застрелили раненого вождя – также у них было принято убивать любого смертельно раненного члена своего племени. После этого они отправились со своими убитыми и ранеными к горе примерно в миле от нас, где положили своих мертвых в пещеру. В восемь утра двое из нас вышли из укрепления в лагерь, где враги провели прошлую ночь, и насчитали сорок восемь кровавых пятен на траве, где лежали индейцы.

Насколько мы могли судить, их потери составляли сорок убитых и тридцать раненых. Впоследствии мы узнали от индейцев-команчей, что их потери составили восемьдесят два человека убитыми и ранеными.

У нас был убит один человек и трое ранены. Также было убито пять лошадей и три ранены.

Мы возобновили укрепление нашего небольшого форта и продолжали наши труды до 13.00, когда прибытие тринадцати индейцев заставило нас снова приготовиться к бою. Как только они обнаружили, что мы все еще здесь, готовы к обороне и хорошо укрепились, индейцы отступили. После этого мы оставались в нашем форте восемь дней, ухаживая за ранеными. На девятый день мы в довольно хорошем состоянии отправились в обратный путь в Сан-Антонио-де-Бексар. Мы покинули наш «форт» в темноте, ехали всю ночь и до полудня следующего дня, когда выбрали выгодное место и укрепили его, ожидая, когда индейцы, получив подкрепление, пойдут по нашему следу, но, однако, мы их больше не видели.

Раненая нога Дэвида Бьюкенена угрожала появлением гангрены, и, не имея ни хирургических инструментов, ни каких-либо лекарств, даже дозы соли, мы приготовили очень крепкий отвар дубовой коры, загустили ее толченым углем и индейской мукой, а затем сделали припарку, обвязав отвар тряпками вокруг ноги, поверх этой повязки обернули шкуру бизона. Так мы путешествовали пять дней, не вскрывая повязку; когда она была снята, нога выглядела гораздо лучше, и мы надеялись на исцеление, которое через несколько недель и произошло. Сейчас нога Дэвида Бьюкенена в таком же хорошем состоянии, как и прежде. Джеймс Кориэлл тоже быстро восстановился. Более никто из группы серьезно не пострадал, у многих были порезы кожи в разных местах, а у некоторых в одежде были дыры от пуль.

На двенадцатый день мы прибыли в Сан-Антонио-де-Бексар».

ГЛАВА I. Период младенчества в истории цивилизации Техаса

Первое столкновение на земле Техаса между белыми американцами и индейцами произошло в 1820 году; но комбатанты не были колонистами; они были частью второй экспедиции капитана Джеймса Лонга, направленной в помощь патриотам мексиканской революции. Его первая экспедиция, вступившая в Восточный Техас по суше, была разбита и изгнана из страны войсками Испании, посланными из Сан-Антонио. Вторая экспедиция прибыла по воде к мысу Боливар, напротив восточной оконечности острова Галвестон, и укрепила это место.

Некоторые участники экспедиции под командованием дона Феликса Треспаласиоса, среди которых был впоследствии выдающийся мученик Бексара в 1835 году полковник Бенджамин Р. Милам, отплыли вдоль побережья и высадились недалеко от Тампико. Пятьдесят два человека остались с Лонгом, среди которых были Джон Остин (командующий в Веласко в 1832 году), Джон Мак-Генри, скончавшийся в графстве Джексон в 1885 году, и ряд образованных и смелых американцев из разных штатов Союза.

В декабре 1853 года в «New Orleans Review» де Боу автор этой работы после неоднократных бесед с капитаном Мак-Генри, давним его соседом, рассказал об этой первом «строго американо-индейском» сражении в Техасе поздней осенью 1819 года. Его истинность никогда не подвергалась сомнению.

Остров Галвестон (красная стрелка), Тампико (белая стрелка)

Пока Лонг был на мысе Боливар, французский шлюп с вином и мексиканскими припасами, направлявшийся в Кассано, застрял на острове Галвестон недалеко от нынешнего города. Затем индейцы каранкава в количестве 200 воинов расположились лагерем в непосредственной близости, и сразу же атаковали и вырезали всех, кто находился на борту шлюпа, разграбили корабль и, напившись, ударились в общее веселье, сопровождаемое боевыми танцами. Лонг, обнаружив коварство, решил наказать дикарей. Соответственно, после наступления темноты он, во главе тридцати человек (включая Мак-Генри) на небольших лодках переправился на остров и неожиданно напал на негодяев, которые сильно разогрелись награбленным вином.

Каранкавы были застигнуты врасплох, однако, тут же схватили свое оружие и с яростными криками встретили нападавших, проявив решительную храбрость.

Значительно превосходящие по численности, индейцы оказались серьезными противниками для Лонга. Вскоре началась рукопашная схватка с сомнительным результатом; но Лонг мастерски руководил своими людьми и отступил к лодкам, оставив тридцать два индейца убитыми; при этом потерял троих из собственных людей. Двое были тяжело ранеными, кроме нескольких, получивших легкие ранения. Среди тяжело раненых был Джордж Эрли. Группа Лонга взяла в плен двух индейских мальчиков и удерживала их. К сожалению, один из них был «случайно» убит через некоторое время. Несомненно, это первое известное вооруженное столкновение между воинственными каранкавами и белыми американцами.

Первые две шхуны с иммигрантами, прибывшими в Техас под командованием Стивена Ф. Остина высадились на западном берегу, в трех милях над устьем реки Колорадо в конце марта 1822 года, покинув Новый Орлеан 7 февраля. Первым из двух прибывших судов была шхуна «Only Son» («единственный сын»), принадлежащая Кинчелоу и Андерсону, двум иммигрантам. Ей командовал капитан Бенджамин Эллисон, который впоследствии совершил много путешествий к нашему побережью и умер в своем доме в Гротоне, штат Коннектикут, 17 июля 1880 года.

Я встречал его в собственном доме в 1869 и 1870 годах и нашел его утонченным и элегантным старым джентльменом-христианином, с добрыми воспоминаниями о первых пионерах на нашем побережье, и сохраняющим горячий интерес к благополучию Техаса.

Среди тех, кто прибыл на «Единственном сыне» было немало достойных людей, многие из которых привезли свои семьи.

Эти иммигранты, оставив небольшую охрану со своими вещами, при помощи нескольких «старожилов», которые ранее поселились в Колорадо и недалеко от него (в пределах нынешних границ графств Колорадо и Файетт), двинулись во внутреннюю часть неизведанной пустыни.

Как уже сообщалось, поселенцы оставили свои вещи припасы под немногочисленной охраной, но прибрежные дикари каранкавы, посетили иммигрантов, заявив о дружбе, и заключили словесный договор. Но, следуя своим диким инстинктам и отсутствию каких-либо понятий о честности и чести, они, как только семьи поселенцев и основные их силы удалились достаточно далеко, напали на лагерь. Охрана лагеря избежала жертв, отделавшись несколькими ранеными. Имущество было разграблено.

Узнав об этом, группа поселенцев двинулась назад и наказала небольшой лагерь индейцев, дав им урок того, что с белыми надо либо жить в дружбе и забыть коварство и несоблюдение договоров, либо обречь себя на уничтожение. Тридцать лет спустя их некогда могущественное племя, долгое время считавшееся бедствием потерпевших крушение судов и их экипажей, практически, если не полностью, вымерло. Это было первое кровопролитие между поселенцами и индейцами.

Каранкавы были коварными и опасными, часто крали имущество у поселенцев и часто пускали по ним стрелы из засад. Более ранние колонисты, жившие в непосредственной близости от побережья, терпели от них крайние притеснения. Но нет достоверных сведений о многих из их ранних индейских грабежей.

Среди первых атак, о которых сохранились какие-либо сведения, было нападение этих дикарей из засады на трех молодых людей в каноэ на реке Колорадо весной 1823 года. Сейчас это место находится в графстве Колорадо. Поселенцы Лой и Элли были убиты, Кларк, их товарищ, сбежал на противоположный берег, тяжело, но не смертельно раненный. В тот же день индейцы обстреляли другого молодого человека по имени Роберт Браттон и ранили его, но он скрылся на лошади, чтобы сообщить о нападении другим поселенцам. Эти два нападения произошли недалеко от устья реки Скулл.

Колумбус (красная стрелка), река Колорадо (синие стрелки), река Гваделупе (желтые стрелки), река Бразос (белые стрелки), Виктория (фиолетовая стрелка)

Группа поселенцев в количестве пятнадцати человек осторожным ночным маршем подъехала на лошадях к индейскому лагерю, как раз вовремя, чтобы напасть на него на рассвете следующего утра. Застигнутые врасплох индейцы скрылись в кустах, оставив нескольких мертвых. Это было на ручье Скулл, в нескольких милях от Колумбуса.

Грабежи индейцев каранкава продолжались с такой частотой, что поселенцы решили наказать и, если возможно, заставить индейцев вести себя мирно.

Капитан Рэндалл Джонс, командуя отрядом из двадцати трех человек, в сентябре 1823 года двинулся вниз по реке Бразос на каноэ. В нижнем течении реки его встретили несколько индейцев, которые, увидев силу отряда, внешне проявили дружбу. Но узнав, что около тридцати воинов этого племени расположились лагерем на притоке Бернарда, примерно в семи милях отсюда, а также о том, что еще около дюжины других отправились к Бейледжу, выше по реке, чтобы купить боеприпасы для мушкетов, капитан Джонс послал двух гонцов за помощью вверх по реке. Эти двое нашли уже собранное подкрепление, чтобы поддержать группу Джонса. Получив подкрепление и убедившись во враждебных намерениях дикарей, поселенцы напали на них, убили нескольких, а остальные бежали.

Не дожидаясь подкрепления, капитан Джонс решил атаковать группу у ручья. Перейдя на его западный берег, он ночью двинулся вниз к лагерю индейцев, который находился на краю заболоченного ручья, покрытого высокой травой и тростником. Белые стреляя ворвались в лагерь. В мгновение ока индейцы скрылись среди зарослей, посылая стрелы в своих незащищенных противников с опасной точностью. Двое белых упали замертво, несколько были ранены.

Оставаться на этой позиции было самоубийством; атаковать скрытого врага было безумием; здравый смысл диктовал необходимость отступить, как можно быстрей. Белые так и сделали, отойдя к ручью в том месте, где пересекли его. У них было убито трое, носивших имена Спенсер, Сингер и Бейли, и несколько ранены. Утверждалось, что было убито пятнадцать индейцев, но уверенности в этом не было, если вспомнить, какое примитивное огнестрельное оружие тогда использовалось.

Как бы то ни было, это был явный отпор белым, чей лидер, капитан Джонс, был опытным солдатом, чья храбрость подтверждалась не раз. Такой результат был явно плачевным и вселял в краснокожих уверенность и агрессивность в то время, когда колония только зарождалась.

Вскоре после этого немного выше устья реки Колорадо каранкавы поймали плывущих на каноэ американца по имени Уайт и двух мексиканцев, которые отправились из Сан-Антонио за кукурузой. Они отпустили Уайта, пообещавшего, что он принесет кукурузу из поселения и поделится ей с ними – мексиканцы вместе с каноэ были оставлены в качестве заложников. Когда Уайт сообщил о случившемся белым жителям ближайшего селения, капитан Джесси Бернхэм с тридцатью мужчинами поспешил к месту, согласованному для встречи с индейцами и очень скоро устроил засаду на появившееся каноэ, в котором находилось семь или восемь индейцев, почти все из которых были убиты первым же залпом и не было уверенности, что хоть одному удалось сбежать.

Полковник Остин, почти в это же время, собрал около сотни добровольцев и двинулся от реки Бразос на юго-запад на поиски каранкавов. В некоторых сообщениях говорится, что он пошел им навстречу по их просьбе, чтобы заключить договор. Другие утверждают, что он отправился наказать их, и что после перехода через реку Гваделупе в Виктории он встретил послов индейцев, пришедших с предложением встретиться и заключить с ним договор. Несомненно, это верная версия.

Но Остин был полон решимости наказать индейцев за их неоднократные бесчинства и начал готовиться к нападению, чтобы заставить их покинуть пределы своей колонии. Если бы он пришел только по их приглашению, он бы не взял с собой больше дюжины человек. Индейцев он встретил на ручье Менахуилья, в нескольких милях к востоку от Ла-Байи, и, будучи убежден духовенством и алькальдом этого города в искренности краснокожих, заключил с ними договор, в котором они поклялись никогда больше не приближаться к территориям к востоку от реки Сан-Антонио. Однако, каранкавы время от времени совершали грабежи к востоку от этой реки, но в общем, жили в мире с поселенцами.

Мексиканский залив. Побережье США, штат Техас. Виктория (белая стрелка), река Колорадо (коричневая стрелка), река Бразос (фиолетовая стрелка), Ла-Байя (красная стрелка), Сан-Антонио (желтая стрелка), залив Матагорда (голубая стрелка)

В 1842 году они жили на окраине залива Матагорда, и автор этой работы часто видел их, а в следующем декабре, во время экспедиции Сомервелла, он видел около дюжины представителей этого племени на берегах Рио-Гранде. Последней кровью американцев, пролитой ими, была кровь капитана Джона Ф. Кемпена в окрестностях Виктории, убитого ими в ноябре 1845 года.

Действия Остина были мудрыми. Он убедил этих дикарей в том, что американцы стали достаточно сильными, чтобы удерживать страну и наказывать за явные преступления. Раньше индейцы частично находились под влиянием миссионеров, и их детей по-прежнему крестили священники, которые выступали в некотором роде в качестве посредников в договорах, что, вероятно, было политическим ходом, взаимно понятным обеим сторонам.

Мы не должны забывать, что это были дни младенчества в истории цивилизации Техаса.

ГЛАВА II. Племена индейцев, населявшие Техас в начале колонизации

Что касается количества индейцев в Техасе во времена первых белых поселенцев, у нас нет достоверной статистики.

Следующее полуофициальное заявление, опубликованное в статье газеты, выходящей в Нэшвилле (штат Теннеси) от 1 августа 1836 года, считается довольно объективным; но сюда не входят те племена или части племен, как, например, команчи, обитающие в Техасе или к югу от реки Арканзас и к западу от 100-го градуса западной долготы. Цитирую статью:

«Поскольку общественное мнение все еще несколько взволновано ситуацией на нашей западной границе, а государственность на тех территориях поддерживается генералом Гейнсом с полком конных стрелков, я думаю, что публике будет небезынтересно узнать названия и численность индейских племен на этой границе. Названия племен и количество индейцев, эмигрировавших на запад со своих территорий к западу от реки Миссисипи:

Чокто – 15000

Апалачи – 265

Чероки – 5000

Крик – 2460

Сенека – 210

Сенека из Сандаски (штат Огайо) – 230

Потоматови – 140

Пеория – 130

Пьенкешо – 160

Виз – 220

Оттава – 200

Кичапу – 470

Шауни – 1250

Делавары – 820

Названия племен и количество индейцев, оставшихся на своих территориях к западу от реки Миссисипи:

Айова – 1200

Саксы (в районе Миссури) – 500

Омаха – 1400

Отто и мелкие племена в районе Миссури – 1600

Пауни – 10000

Команчи 7000

Мандо – 15000

Майнтери – 15000

Ассинабойны (ветвь народа сиу) – 800

Кри – 3000

Кросвентры – 3000

Кроу – 45000

Сиу – 27500

Куапо – 460

Каддо – 800

Понка – 800

Осейджи (ветвь сиу) – 5120

Копса – 1470

Саук – 4800

Арикара – 8000

Чазен – 2000

Фоксы – 1600

Арифа и Кива – 1400

К востоку от Миссисипи в южных штатах еще осталось значительное количество индейцев, а именно, пять основных племен – это семинолы, крик, чероки, чокто и чикасо.

Семинолов осталось 2420

Чокто – 3500

Чикасо – 3500

Чероки – 10000

Крик – 22700

Те, что указаны, как западные племена, распространены вдоль всей западной границы. И принимая за истину мнение правительства о том, что в средняя индейская семья состоит из четырех человек, можно увидеть, какое количество воинов может быть выведено на поле боя, а какое количество наших войск может потребоваться для удерживания их под контролем.

Томас Дж. Портер».

В то время в Восточном Техасе обитали чероки и двенадцать союзных с ними банд из индейцев, мигрировавших сюда из других частей США. Эти банды состояли из делаваров, шауни, кикапу, алабамов, кушаттов, каддос, пауни и других.

Были также остатки древних техасских индейцев – некоторые почти вымершие – такие как ахаес, джаранени, анакуас, бедвиас – все еще грозные племена каранкава, тасахуа, липау, танакарноэ, вако, вичита, кичи, лони, товдаши и другие, помимо основных племен команчей, кайова, и к западу от них – апачей, навахо и других, большей частью обитающих в Нью-Мексико, но часто грабящих в Техасе, как это делали мескаларо и другие племена, совершавшие набеги из-за реки Рио-Гранде.

В дальнейшем наша работа ограничится событиями, произошедшими с 1822 по 1874 год, то есть, в течение пятидесяти двух лет, но более ранние сражения в каждой части этого штата приводятся, как иллюстрации того, как страдали пионеры Техаса.

Индейский вождь у своего жилища

ГЛАВА III. Индейцы чероки воюют с вако и теуаканами. 1820—1829 годы

Незадолго до 1820 года недовольные племена великого индейского народа чероки, которые, с самого начала наших знаний о них, занимали большой плодородный район, ныне охватываемый Восточным Теннесси, западом Северной Каролиной и частями Южной Каролины, Джорджии и Алабамы, начали мигрировать на запад от реки Миссисипи. В конце того же года часть из них достигла и временно остановилась на Ред-Ривер, в северо-восточном Техасе. Значительная их часть, расположившаяся в долине Арканзаса, между Литл-Роком и Форт-Смитом, ежегодно увеличивала свою численность, остановившись в этом месте на несколько лет, пока основная часть чероки все еще оставалась на земле своих отцов. Но, в соответствии с условиями договора с правительством Соединенных Штатов и они начали свое окончательное переселение на великолепную территорию, теперь принадлежащую им; миграция длилась несколько лет и не завершилась только в 1837 году. В то время к ним присоединились те, кто жил вдоль реки Арканзас. Те, кто спустился к Ред-ривер, также в течение ряда лет получали пополнения от различных мигрирующих групп, в том числе от небольших колоний двенадцати других чуть-чуть цивилизованных племен.

Очень скоро, возможно, до конца 1820 года и, конечно же, в 1821 году, они разведали страну к югу и начали обосновываться в Восточном Техасе, который с того времени до их изгнания в 1839 году был известен, как «страна чероки», где они и их двенадцать союзников постепенно осваивали территории, строили хижины и разводили домашних животных

Форт Смит (желтая стрелка), Литтл Рок (красная стрелка), река Арканзас (синяя стрелка), река Миссисипи (белые стрелки)

В 1822 году, когда Стивен Ф. Остин и Грин Де Уилт из Миссури, Хейден Эдвардс из Миссисипи и Роберт Леввич из Нэшвилла, штат Теннесси, находились в городе Мехико, оговаривая колониальные привилегии США в Техасе, трое вождей чероки, Боулз, Филдс и Николет (белые дали им такие, более удобные для произношения имена), также были там, добиваясь для себя уступок на территории, на которой находились их племена; не статуса туземного населения колонии, как того желали белые, а конкретной гарантии признания земель собственностью своих племен.

Но им это не удалось, они получили лишь вежливые обещания каких-то гарантий, но только после того, как «мексиканские дела» будут урегулированы.

В 1826 году Филдс и Джон Данн Хантер (оба метисы, родившиеся от белых отцов, оба обученные грамоте), посетили мексиканскую столицу с аналогичным требованием получения гарантий независимости для чероки, но также потерпели неудачу и вернулись к своему народу в дурном настроении. Чероки не простили этой неудачи двум своим самым просвещенным и ревностным сторонникам их независимости. Они подло убили и Филдса, и Хантера.

Группа чероки, направлявшаяся к своим соотечественникам в Техас, остановилась на Ред-Ривер, чтобы собрать урожай кукурузы зимой 1828—1829 годов. Отчет о том, что последовало за этим, был написан и опубликован в 1855 году и воспроизводится здесь. Они пробыли в этом месте недолго до того, как их деревни были обнаружены группой индейцев вако во время их грабительской экспедиции с реки Бразос; и эти «флибустьеры», верные своим инстинктам с незапамятных времен, прятались до полуночного часа, а затем, украдкой войдя в стойбище спящих чероки, угнали их лошадей. Следовать за ними было бессмысленно, но забыть об этом преступлении не было в обычае краснокожих сыновей Теннесси.

Состоялся совет, и это вопрос обсуждался очень оживленно. После того, как были озвучены мнения простых воинов, главный вождь поднялся и сказал:

«Братья мои! Дикие люди с далекой реки Бразос вошли в наш лагерь, пока чероки спали! Они украли самое лучшее, самое полезное имущество. Без лошадей мы бедны. Чероки поспешат посадить кукурузу этой весной, и пока она прорастает из земли и будет расти под улыбками Великого Духа и будет размахивать листьями с помощью наших женщин и детей, мы оставим с ними стариков, а храбрые чероки набросятся на хитрых вако с реки Бразос, как они напали на нас».

Бой между индейцами. Художник Чарльз Расселл (1864—1926)

Кукуруза была засеяна, и в мае 1829 года военный отряд из пятидесяти пяти хорошо вооруженных воинов пешком покинул деревни у Ред-Ривер в поисках вако.

В то время главная деревня вако находилась на обрыве, где теперь красивый город Вако приветствует взор путешественника на западном берегу реки Бразос.

Одна группа индейцев теуакано, которые всегда были более или менее связаны с вако, жила на восточном берегу реки, на три мили ниже своих союзников. Обе группы возвели грубые укрепления, создавая круглую насыпь высотой три или четыре фута, остатки которой до сих пор можно увидеть.

Город Вако (красная стрелка), река Бразос (синяя стрелка), река Ред-Ривер (белые стрелки)

Чероки вышли на реку Бразос в двух милях над их главной деревней и двинулись вниз, пока не обнаружили признаки ее близости, а затем спрятались в кедровой роще. Большая часть ночи ушла на осмотр позиции опытными разведчиками. Произведя необходимые наблюдения, разведчики доложили о том, что наблюдали. Тогда военачальник напомнил своим воинам, для чего они пришли – мстить, снимать скальпы вако и вернуть лошадей! Он вывел их из укрытия под берегом реки примерно в четырехстах ярдах от вигвамов спящих вако. Здесь они остановились до тех пор, пока в то прекрасное майское утро лучи света не начали золотить восточный горизонт.

Пришло время действовать. Двигаясь бесшумным, упругим шагом, свойственным сынам леса, чероки подошли к лагерю. Но один из вако проснулся и разжигал остатки костра прошлой ночи, готовясь к утренней трапезе. Его индейское ухо уловило звук шагов в кустах – взгляд его рысьих глаз поймал приближающегося врага. Один-единственный пронзительный крик, который эхом разнесся по всему лесу, заставил каждого вако подняться на ноги. Ужасный боевой крик чероки был их утренним приветствием, сопровождаемым ливнем свинцовых пуль из мушкетов. Но, несмотря на внезапную атаку, вако во много раз превосходили нападающих. Их вождь сплотил воинов и битва стала всеобщей, а когда солнце величественно взошло над высокими деревьями на востоке, оно увидело «красных людей» Теннесси и «красных людей» Техаса в смертельной схватке. Но луки и стрелы вако не могли конкурировать с беспощадными мушкетами чероки. Вако несли потери, в то время как чероки почти не пострадали.

После получасовой борьбы на фоне криков и взаимных проклятий, вако начали отступление, но отступили в замешательстве, укрывшись в пещере на краю пропасти. Здесь, хотя они и были в тесноте, но находились в полной безопасности и имели большое преимущество. В самом деле, они могли убить каждого чероки, который рискнул бы своей жизнью, приблизившись слишком близко к краю пропасти.

Однако, чероки уже перебили многих врагов и собрали совет, чтобы решить, что им делать дальше.

Один смельчак предложил нападавшим раздеться до естественного состояния, проникнуть пещеру, выстрелить своими мушкетами, а затем, воспользовавшись паникой, перебить врагов и с помощью одних только томагавков. При этом следовало пытаться убить каждого мужчину, женщину и ребенка.

Полукровка по имени Смит, который поддержал эту отчаянную меру, в качестве стимула для своих товарищей, разделся, привязал на поясе полдюжины конских колокольчиков (которые он подобрал в лагере) и пустился галопом бегать туда и обратно у входа в пещеру, громко крича и яростно проклиная вако.

В него посылали стрелы, но не попали.

Когда совет чероки подходил к концу, примерно через час после восхода солнца они услышали на противоположном берегу реки шум, похожий на далекий гром, и задержались на несколько секунд, чтобы выяснить его причину. Очень скоро они обнаружили большую группу верховых индейцев, показавшихся на берегу реки немного ниже их по течению. «Что бы это могло значить?» – перешептывались чероки друг с другом.

А дело было так. Вначале посыльный-вако бросился в деревню теуаканов, прося их о помощи, и теперь двести воинов теуакано, на лошадях и готовых к битве, выехали к реке. Ход событий этого дня изменился мгновенно. Победить эти объединенные силы вако и теуаканов было невозможно – теперь надо было искать выход, чтобы спастись самим.

В это время теуакано захватили двенадцатилетнего мальчика-чероки, убили его, сняли с него скальп и, водрузив скальп на копье, демонстративно подняли его на глазах у чероки. Мальчик был единственным ребенком в своей семье, и его отец видел эту сцену. Не говоря ни слова, он сбросил все предметы своей одежды, схватил томагавк и бросился в гущу теуаканов. Он убил нескольких врагов и пал, проклиная их.

Теуаканы отступили в дубовую рощу за пределами дальности выстрелов со стороны чероки и продолжали возбужденно кричать. Последние, видя, что на открытом поле они не могут противостоять такому количеству врагов, потеряв двух мужчин и мальчика – теперь также отступили в лес и оставались там до ночи. Когда наступила ночь, чероки перешли реку, спустились по песчаному пляжу на милю или две, оставляя следы, как если бы они шли вниз по реке, а оттуда, войдя в реку, поднялись по краю воды примерно на шесть или семь миль уже вверх, против течения. Таким образом, они запутали следы и избежали преследования. Через какое-то время они достигли своих деревень на Ред-Ривер, без ожидаемых соплеменниками лошадей, но с пятьюдесятью пятью скальпами вако – по их мнению, вполне славная добыча. Племя созвали на празднование «победы», завершившееся грандиозным военным танцем. Белые американские поселенцы на много миль вокруг были удивлены, увидев и услышав такое волнение и скопление индейцев.

Военный танец индейцев. Художник Джордж Катлин (1796—1872)

Джентльмен, который поведал мне эту информацию, был там в гостях у своей овдовевшей сестры. Он подъехал к лагерю чероки, осведомился о причинах шума и был приглашен провести с индейцами день.

Он так и сделал, и стал свидетелем одного из величайших военных представлений, которые он когда-либо видел. Там же он познакомился со старым индейским воином. Очень умный человек, полукровка, по имени Чисхолм, один из пятидесяти пяти, совершавших набег, рассказал белому гостю полную историю всей «операции». Джентльмен ее подробно записал, и я получил от него эту запись в 1855 году.

Этим джентльменом был капитан Томас Х. Бэррон, бывший житель округа Вашингтон, а затем проживавший недалеко от города Вако. Когда он впервые посетил Вако в 1834 году, то сразу узнал поле сражения и пещеру, описанные Чисхолмом. Чероки не забывали поражения от теуаканов и выжидали удобного случая для мести.

***

После того, как чероки вернулись в свое временное селение на Ред-Ривер после нападения на вако в 1829 году, они решили отомстить теуакано за их вмешательство в это сражение на стороне вако. В начале лета 1830 года для этой цели собрали боевой отряд численностью около ста двадцати человек.

У теуакано, как и у вако, было несколько основных деревень, излюбленных мест, из-за некоторых особенностей, таких как чистые источники воды, изобилие бизонов и т. д. Одно из таких селений текуано, возможно, их наиболее почитаемое место, находилось в южной части гряды холмов, ныне в северной части административного округа Лаймстоун (примерно в 200 км к северу от Хьюстона). Вся окружающая местность отличается редкой красотой и очарованием.

Теуакано возвели из известковых камней несколько небольших укрытий с оградами высотой около трех футов, оставляя иногда «бойницы» площадью около двух квадратных футов. Сверху укрытия покрывались шкурами бизонов, натянутыми на шесты. Во время атак на селение женщины, старики и дети отступали в эти камеры, в то время как воины сопротивлялись атакующей стороне извне. Если их теснили, то они тоже искали убежище в укрытиях и, лежа на земле, посылали свои стрелы и пули через эти бойницы всякий раз, когда враг оказывался в пределах досягаемости оружия. От стрелкового оружия такая защита в целом была достаточно эффективной, сколь бы примитивной она ни казалась.

Чероки, будучи проинформированы о местонахождении этого поселения и о том, какое значение оно имеет для теуаканов, решили отомстить тем, кто ранее вызвали их враждебность. Ведомые индейцем, который неоднократно исследовал страну как охотник, они подобрались к этому месту. Теуаканы, заметив врагов, сразу же бросились со своими женщинами и детьми в укрытия и приготовились к обороне. Это была довольно большая деревня, и оборонявшиеся превосходили чероки по численности воинов.

Началось сражение; чероки, используя окружающие деревья в качестве защиты, осторожно переходили от дерева к дереву. Их тактика укрытия за деревьями, оказалась эффективной, и теуаканы, один за другим, падали на землю.

Если кто-то из обороняющихся получал ранение, то стремился заползти в укрытие к женщинам и детям, но нередко пули чероки не давали им шанса достичь цели.

Бой таким образом продолжался час или больше, когда по сигналу все обороняющиеся удалились в укрытия. В это время чероки, воодушевленные тем, что они считали победой, бросились на открытые «бойницы», яростно вопя свои победные кличи. Но вскоре они убедились, что, хотя атакованные скрылись, они не намеревались сдаваться – ливень стрел и пуль косил нападавших. Тем не менее, они были так возбуждены, что их нелегко было убедить в том, что благоразумие в этом случае было лучше доблести. Напротив, они некоторое время поддерживали неравное состязание, пока один из стариков чероки не посоветовал сделать паузу и обсудить дальнейшие действия.

Чероки отошли на небольшое расстояние и провели совет. Их лидеры настаивали на продолжении боя. Они заявляли, что пришли сюда, чтобы отомстить, и они не откажутся от своего замысла, что вернуться к своему народу и сообщить о поражении будет для них позором. Они скорее умрут на поле боя, чем принесут такие вести!

Старик, который посоветовал прервать бой, теперь сделал предложение, которое все поддержали. Он предложил отправить группу на небольшое расстояние, чтобы накосить сухой травы и принести ее достаточно много для того чтобы использовать для «военной уловки». Воины, нагруженные огромными связками травы, используя их, как щиты, должны приблизиться к укрытиям и набросать траву под бойницы, а если удастся, то и закупорить их. Затем траву надо будет поджечь. Находящиеся внутри защитники укреплений или задохнутся от дыма, или будут вынуждены сбросить бизоньи шкуры и выпрыгнуть наружу, в то время как чероки, расположившиеся вокруг, с легкостью вырезали бы своих объятых паникой задыхающихся краснокожих собратьев. Это была отличная идея, и, обрадовавшись ожидаемому веселью, чероки быстро выполнили подготовительные меры и расположили своих бойцов с максимальной тактической выгодой.

Траву навалили в нужные места и подожгли. На мгновение изнутри не было слышно никаких звуков; но очень скоро стало видно, как дым выходит через камни и из-под шкур, доказывая, что каждое маленькое убежище было полно удушающего дыма. Выдержать такую пытку долго было выше человеческих сил; и через некоторое время раздался печальный вой, за которым последовало разрушение крыш из бизоньих шкур, и толпа задыхающихся жертв, ослепленных дымом, прыгала через стены, они, не имея другой цели, кроме возможности вдохнуть свежий воздух. Чтобы сделать картину еще более ужасающей, ликующие чероки подняли ужасный вой и убивали обреченных теуаканов томагавками и ножами для скальпирования. Однако, некоторые спаслись стремительным бегством. Многие женщины и дети, а возможно, и несколько мужчин не смогли выбраться наружу и умерли от удушья внутри строений.

Сравнительно немногим из теуаканов удалось спастись. Уцелевшие женщины и дети оказались в плену, а значительное количество лошадей, одеял, шкур и даже все лагерное снаряжение попало в руки победителей, которые с триумфом вернулись к своим вигвамам на Ред-Ривер, демонстрируя не только добычу, но и большое количество величайших индейских символов славы – скальпов.

Эти сведения я получил в 1842 году от одного старого испанца, участника событий, и я не сомневаюсь, что они были предоставлены без искажений и преувеличений. Этот старый испанец, которого звали Васкес, был уроженцем Нового Мадрида, штат Миссури, и провел большую часть своей жизни в различных индейских племенах. Примерно в 1840 году он появился в Гонзалесе, штат Техас, где я и познакомился с ним. Он сражался на стороне техасцев при Саладо-Крике * в сентябре и при Майере ** в декабре 1842 года. Спасаясь бегством из Майера, он вернулся в Гонзалес, чтобы вскоре после этого подвергнуться жестокой смерти. В 1843 году он был схвачен мексиканскими бандитами к западу от Сан-Антонио, которые, зная о его службе на стороне техасцев, подвесили его за пятки к дереву; в этом положении он умер и был найден через несколько дней.

* Бой у Саладо-Крика была решающим сражением в 1842 году, когда янки отразили последнее мексиканское вторжение в Техас. Техасские ополченцы численностью около 220 человек одержали победу над 1600 мексиканскими солдатами и воинами-чероки (500 кавалеристов, 900 пехотинцев, 200 индейцев-чероки, 2 артиллерийских орудия).– А.С.

** Поход на Майер – неудачная военная операция, начатая в ноябре 1842 года техасским ополчением против мексиканских приграничных поселений. Экспедиция закончилась крупным сражением 26 и 27 декабря при Сьюдад-Майере, в котором 700 техасцев (из них 300 ополченцев) противостояли 3000 мексиканцам. Победа, несмотря на лучшее вооружение техасцев, досталась мексиканцам, однако, потерявшим 600 человек убитыми и 200 ранеными. Техасцы потеряли 36 человек убитыми, а 280 попали в плен.– А.С.

ГЛАВА IV. Первое поселение техасцев в Гонзалесе и его крещение кровью

Поселение Гонзалес и колония Де Витта, столицей которой оно было, изобилует событиями, представляющими необычайный интерес в пионерской истории Техаса и войн техасцев с индейцами. При своем основании селение было крещено кровью, и в течение двадцати лет череда кровавых эпизодов сопровождала его марш к мирной цивилизации.

Грин Де Витт из округа Раллс в Миссури, заключив контракт с мексиканскими властями на колонизацию этого прекрасного района страны, теперь охватывающего все округа – Гонзалес, Колдуэлл, Гваделупе и Де Витт, а также части Лаваки, Вильсона и Карнеса, уехал в Миссури, чтобы вывезти свою семью. В то же время майор Джеймс Керр был назначен инспектором колонии с полномочиями планировать строительство столичного города и разделить выделенные четыре лиги земли, на которых он должен быть расположен, на небольшие фермерские участки, которые будут выделены поселенцам. Выполняя эти обязанности, майор Керр со своими слугами-неграми и шестью одинокими мужчинами прибыл на нынешнее место Гонзалеса в июле 1825 года, тем самым став первым в Техасе американским поселенцем к западу от реки Колорадо в качестве главы семьи.

Шесть мужчин, которые сопровождали его до Гонзалеса и какое-то время оставались у него на службе в качестве охранников или охотников, впоследствии стали знаменитыми. Это были Деф Смит, Базиль Дурбин, Джон Уайтман, Стрикленд, Джеймс Мусик и Джеррон Хайндс.

Его главными негритянскими слугами были Шейд и Анис, ставшие родителями, бабушкой и дедушкой многочисленных чернокожих отпрысков, которые стали широко известны будущим поселенцам страны и высоко ценились за их верность белым хозяевам в каждом конфликте.

Вскоре после того, как там обосновался майор Керр, туда же прибыл Фрэнсис Берри с семьей и детьми, среди которых были приемные дети Джон и Бетси Оливер. Фрэнсис поселился в полумиле от участка майора. Были построены хижины, и новая жизнь поселенцев благополучно началась.

Небольшое селение мирно существовало в течение года; время от времени его навещали проезжающие мимо индейцы, не проявлявшие враждебности, а также американцы с запада, изучающие новую страну. Среди них были Элайджа Стэпп из Пальмиры и Эдвин Мурхаус из Кларксвилля, штат Миссури – оба обосновались в Техасе пять или шесть лет спустя.

Капитан Генри С. Браун, зять майора Керра, прибывший в декабре 1824 года на нижний Бразос (река к западу от Хьюстона) в качестве торговца, намеревавшегося установить торговые отношения с мексиканскими селениями, совершил свое первое путешествие в Мексику в 1825 году и остановил свой караван для отдыха в этом новом поселении. Он намеревался также остановиться здесь и на обратном пути.

Тем временем майор Керр занимался осмотром земель для использования в качестве сельскохозяйственных угодий, его люди пока поддерживали рацион питания за счет мяса, добытого охотой. Весной 1826 года каждая семья обработала свое поле и засеяла его зерном.

В июне майор Керр направился с группой поселенцев к реке Бразос в поисках других подходящих территорий.

Гонзалес

Поселенцы решили, что необходимо установить контакт с другим ближайшим поселением техасцев на реке Колорадо, у Безона, в семи милях ниже нынешнего Колумбуса, несмотря на то, что расстояние от их собственного поселка составляло около семидесяти миль. В качестве делегатов были выбраны Базиль Дурбин, Джон и Бетси Оливер и негр Джек, сын Шейда и Анис. В воскресенье 2 июля группа делегатов верхом уехала из Гонзалеса к этому селению.

В то время Деф Смит и Хиндс охотились в окрестностях на бизонов; Мусик, Стрикленд и чернокожие проводили день у Фрэнсиса Берри, а Джон Уайтман остался в Гонзалесе один, отвечая за хозяйство, состоящее из двух бревенчатых домов с проходом между ними и двумя или тремя сараями во дворе. Никакой опасности не было, поскольку индейцы не проявляли никаких признаков враждебности.

Дурбин и его отряд делегатов прошли четырнадцать миль, расположились лагерем на притоке реки Торн, и вечером крепко заснули, но около полуночи их разбудили воинственные вопли и стрельба. Вскочив на ноги, техасцы обнаружили, что нападавшие были уже очень близко, атаковав из засады. Дурбин был ранен, упал, но добрался до ближайших зарослей, где нашли спасение и все остальные. Индейцы захватили и угнали всех лошадей белых и унесли все их имущество. Мушкетная пуля так глубоко вонзилась в плечо Дурбина, что оставалась там до его смерти в округе Джексон в 1858 году, тридцать два года спустя. А сейчас он страдал от мучительной боли и, потеряв много крови, несколько раз терял сознание.

Наступил рассвет, и делегация направилась обратно в поселок; но по прибытии техасцы были потрясены, обнаружив, что дом пуст и разграблен, исчезло все, включая бумаги майора Керра и три геодезических компаса. Во дворе лежало изуродованное тело Уайтмана, с которого сняли скальп. Поспешно спустившись к дому Берри, они обнаружили, что он закрыт, а на двери написано углем (для Смита и Хиндса, отсутствовавших на охоте):

«Ушел к Бернаму, на Колорадо». Позже выяснилось, что, когда Мусик, Стрикленд и негры вернулись домой поздно вечером, они, обнаружив такое положение дел, вернулись к Берри, и все немедленно отправились к Колорадо.

Как написал человек, более сорока лет назад присутствовавший при встрече беженцев:

«Рана Дурбина уже сделала его очень слабым, но теперь у него не было другого выхода, кроме как искать пешком то же место спасения или погибнуть в пути, но грязевые припарки, обновляемые на каждом привале, оказались действенными».

Так было крещено кровью первое американское поселение к западу от Колорадо.

Затем майор Керр поселился в Лаваке* и в 1827 году собрал там урожай. Это место временно служило местом сбора для Де Витта и других до весны 1828 года, когда поселение в Гонзалесе было обновлено. Майор Керр постоянно оставался на Лаваке, но в течение нескольких лет продолжал обследовать колонию Де Витта. Временное поселение на западе от Лаваки впоследствии было известно как «Старая станция», в то время, как дом майора Керра находился на восточной стороне.

* Город на побережье в 180 км к юго-западу от Хьюстона. – А.С.

ГЛАВА V. Столкновения 1826 и 1833 годов. Драма на реке Колорадо

В 1826 году группа из четырнадцати человек из поселений на Ред-Ривер, в которой Эли Гоплинс был лидером, совершила путешествие на запад, охотясь и торгуя с индейцами. Помимо Хопкинса, мне удалось узнать имена следующих участников – Генри Стаута, Джеймса Кларка, Чарльза Биркхема, Чарльза Хамфриса, Форда, Тайлера и Уоллеса – восьми из четырнадцати.

Похоже, что на обратном пути домой эти четырнадцать человек были окружены большой группой индейцев, некоторые из которых раньше торговали в их лагере. Вместо того чтобы открыть огонь, индейцы потребовали выдачи им Хамфриса, утверждая, что опознали его, как человека, когда-то напавшего на их стойбище. На самом деле, никто из техасцев не сомневался, что это была ложь и уловка для получения некоторого выкупа.

Итак, когда вождь и несколько других (которые на время отошли, чтобы позволить партии проконсультироваться) вернулись за ответом, им сказали, что Хамфрис был хорошим человеком, не сделал им ничего плохого, и они скорее умрут, чем сдадут его. Уоллес был переводчиком и до того времени некоторыми членами партии подозревался в трусости. Но в этом случае они быстро обнаружили свою ошибку, поскольку Уоллес с хладнокровием и спокойной решимостью сказал индейцам, что он умрет прямо здесь, но не отдаст невиновного человека таким кровожадным негодяям. Его пример был заразителен. Каждый нацелил свое ружье на кого-нибудь из индейцев, Хопкинс прицелился в вождя. Дикари сразу же оставили свои притязания и удалились. Бесстрашное хладнокровие спасло техасцев, а робость принесла бы гибель. Как бы то ни было, они благополучно добрались до дома.

***

Осенью 1833 года Джон Кастлман, смелый и предприимчивый житель глубинки, с женой, четырьмя детьми и тещей перебрался из штата Миссури и поселился в пятнадцати милях к западу от Гонзалеса, на дороге в Сан-Антонио и на берегу Сэнди-Крик. Он был смелым охотником, долго жил в лесу, и у него было четыре свирепых пса, которые служили стражами по ночам. Однажды Кастлман устроил ужасную схватку во дворе с несколькими индейцами, пытавшимися украсть лошадей, привязанных вокруг дома. Очевидно, псы сурово наказали дикарей, которые оставили на земле обильные следы крови и были рады бежать без лошадей, хотя при этом, в порядке самообороны, убили всех собак.

Кастлман в своих блужданиях всегда внимательно следил за поведением индейцев и, таким образом, служил своеобразным «барометром» для жителей Гонзалеса и людей, путешествующих по этой открытой дороге.

Весной 1835 года группа из тринадцати французских и мексиканских торговцев с вьючными мулами и галантерейными товарами из Натчиточеса, штат Луизиана, направлялась в Мексику, остановилась под деревьями в сотне ярдов перед хижиной Кастлмана. Это было в первой половине дня, и прежде, чем они распаковали вещи, Каслман сообщил им, что этим утром он обнаружил поблизости признаки присутствия индейцев, и призвал торговцев остановиться в его дворе, использовав его дом, как крепость, если потребуется.

Они смеялись над ним. Он пожал плечами и заверил их, что они в опасности, но они все равно смеялись. Кастлман вернулся в свою хижину, но прежде, чем он вошел, около сотни дикарей на лошадях бросились на торговцев, крича и истребляя людей и животных каравана. Торговцы создали импровизированные брустверы из седел, вьюков и тюков с товарами, и сражались в отчаянии. Бой длился четыре часа, индейцы скакали по кругу, стреляли, отступали и вновь атаковали. В конце концов, поскольку стрельба торговцев не имела какого-либо эффекта, так как осажденные были вооружены только мексиканскими «эскопетами» (гладкоствольными кавалерийскими карабинами, годными только для стрельбы на близкой дистанции), индейцы маневрировали, не приближаясь, до тех пор, пока торговцы не потеряли бдительность, а затем внезапно бросились и перебили всех, кто еще оставался жив.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.