Нина Стожкова
Когда придет Волчок

Опасный возраст у мужчин

Осенняя ночь выдалась теплой и тихой. Настоящее бабье лето! Лина решила немного прогуляться перед сном. Хотелось подышать горько-терпким прохладным воздухом, пахнущим последними хризантемами, мокрой землей и разноцветными листьями, а заодно обдумать очередную главу…

Все началось две недели назад. Станислава Ильинская, известная писательница, автор бесчисленных бестселлеров про дочь олигарха Полину, разместила в СМИ рекламу: объявляется набор в «Литературный семинар Ильинской». Станислава Сергеевна назвала себя модным словечком «коуч» (опытный тренер) и пригласила способных, однако малоизвестных авторов, работавших в разных жанрах беллетристики, пройти в семинаре двухнедельный тренинг. Мол, она готова опытной рукой вывести не слишком известных писателей на верную дорогу к успеху. Писательница обозначила тему семинара так: в наше время литература – это бизнес, и, если досконально изучить его законы, можно вскоре обрести известность, а вместе с ней и достойные деньги, которые в наше время – самое точное мерило успеха.

Для начала Ильинская попросила соискателей прислать ей по небольшому отрывку. Мол, конкурс необходим, чтобы понять, с кем имеет смысл работать, а на кого не стоит тратить время.

Лина отправила Ильинской главку из остросюжетного романчика, не особенно рассчитывая на успех. Через пару недель, к своему немалому удивлению, автор Ангелина Томашевская увидела свое имя в заветном списке. Ильинская пригласила писателей, прошедших конкурсный отбор, оплатить свое проживание в небольшом уютном пансионате «Вдохновение». Заведение располагалось в ближнем Подмосковье, неподалеку от известного писательского поселка Дуделкино. Цена за проживание была вполне разумной, условия предлагались комфортные. Но не это стало для Лины главным аргументом в пользу семинара. Ей показалось, что работа над бестселлером предстоит серьезная. За две недели писателям предлагалось набросать план романа на заданную тему, обдумать героев будущей книги и представить несколько глав на суд Ильинской и коллег-соперников. Победителю была обещана публикация его книги большим тиражом, бесплатная реклама в интернете, а также солидный гонорар и серьезное роялти в случае успешной продажи книги. Один из пунктов договора показался странным: для полного погружения писателям не рекомендуется выходить за территорию пансионата и часто пользоваться мобильным телефоном.

Пометив основные пункты крестиком, а этот знаком вопроса, Лина вчиталась в «бытовые» разделы объявления. Условия для работы и отдыха предлагались прекрасные: одноместные номера со всеми удобствами, интернет, вай-фай, балкон с видом на лес… Организаторы обещали даже кофемашину и запас кофе и чая в каждом номере. Короче говоря, было предусмотрено все, что нужно творческому работнику для вдохновенного ежедневного труда.

В общем, повезло так повезло! Лина брела под фонарями по асфальтовой дорожке, отбрасывая то правой, то левой ногой красные и желтые кленовые листья, попадавшиеся на пути. Не успела она вспомнить, какие еще бонусы пообещала Ильинская победителю, как споткнулась о препятствие, лежавшее посередине дороги. Черт! Едва не упала!

Она зажгла фонарик в смартфоне, посветила под ноги, и тут…

Истошный крик заглушил гудок ночной электрички.

– Аааа! – закричала Лина во всю мочь. – Ааааа! Помогите!

Обитатели отеля выскочили на балконы как спали – в пижамах и ночнушках, которые желтые фонари, делали почти прозрачными.

– Что случилось? – поинтересовался с балкона чей-то хрипловатый бас. – Обладатель голоса был явно недоволен, что его оторвали от работы.

– Здесь! Он! – только и смогла выдохнуть Лина.

– Кто он? – спросил высокий женский голос без страха, скорее с любопытством.

Лина не нашла в себе сил ответить и разрыдалась в голос.

Охранник отеля появился откуда-то из темноты, подошел к Лине, взглянул на тело и тихо сказал:

– Такие дела.

Он помолчал и уточнил для ясности:

– Вот такие, понимаешь, дела.

Посреди дороги лежал мужчина средних лет. Вернее, это был не просто мужчина, а один из счастливчиков, прошедших конкурсный отбор в семинар Ильинской. Назавтра была его очередь читать свой текст. Теперь этот немолодой человек, автор малоизвестных исторических романов Борис Биркин, лежал поперек асфальтированной дорожки. Он не был похож ни на пьяного, ни на спящего – словом, никакого сходства с живым человеком у тела не наблюдалось.

Охранник, которого все постояльцы звали просто Кузьмич, потрогал сонную артерию на шее у бедолаги, еще раз пробормотал «такие дела» и вызвал начальство по рации.

– Что с ним? – шепотом спросила Лина служивого, когда тот закончил доклад руководству и отключил средство связи.

– Капец, – буркнул Кузьмич и, махнув рукой, почти бегом пошел прочь. Мужчине явно не хотелось слушать женские охи и ахи. Толку-то от них теперь, когда…

Не прошло и пятнадцати минут, как на территорию отеля въехала «скорая помощь». а за ней машина полиции. Полицейские осмотрели тело, покачали головами и разрешили фельдшеру и водителю грузить тело в «скорую». Медики молча положили то, что еще недавно было писателем Биркиным, в черный пластиковый мешок. затем на носилки, также молча погрузили носилки в машину и укатили прочь.

Когда Лина вернулась в отель, там уже никто не спал. Обитатели номеров собрались в холле и гудели, как пчелиный рой. Выглядели они в этот поздний час довольно затрапезно. Кто-то едва успел накинуть халат на ночнушку, а кто-то куртку на пижаму. Было ясно, что они обсуждают скоропостижную смерть собрата-писателя.

Лине не хотелось сразу возвращаться в свою комнату, и она присела на пустой стул, стоявший в отдалении от кресел и диванов, чтобы не отвечать на бесконечные вопросы. Все-таки не каждый день натыкаешься на труп человека, с которым еще вчера здоровалась в столовой.

Внезапно в тишине раздался стук дамских каблучков, и головы семинаристов разом повернулись в сторону лестницы. Станислава Ильинская, а это была она, внимательно оглядела полуодетую компанию, собравшуюся в холле и сказала:

– Я уже в курсе. Грустно, что тут скажешь. Что ж, друзья, в жизни всякое бывает. Давайте не будем делать из этого происшествия трагедию. В конце концов, все мы когда-нибудь умрем. Вам, инженерам человеческих душ, это известно не меньше, чем остальным обитателям Земли. Сердечный приступ и мгновенная смерть… С мужчинами за сорок такое случается. Особенно с писателями. Не секрет, что ваш брат нередко злоупотребляет алкоголем и курением. Успокойтесь, коллеги, и ступайте спать. Завтра нам предстоит серьезная работа. Спокойной ночи!

Леди-коуч нажала какую-то кнопку в стене и выключила половину светильников, подав этим собравшимся недвусмысленный знак: пора расходиться. Когда каблучки хозяйки семинара затихли, общее оцепенение прошло, и люди, собравшиеся в холле, заговорили вполголоса.

– Как будто и не ложилась, – прошипела вслед коучу Стелла Маленуа. Составительница биографий знаменитостей зябко куталась в просторную кашемировую шаль, наброшенную поверх изящного пеньюара, и выглядела для столь позднего часа весьма неплохо. Однако до Ильинской, которая явилась перед ними в этот поздний час с безупречным макияжем и тюрбаном на голове, Стелле было как продавщице овощной палатки до Софи Лорен.

В наступившем полумраке внезапно кто-то взвизгнул, и Лина разглядела на коленях у Стеллы «карманную» собачку – йоркширского терьера.

«Куда же гламурной писательнице без модного «аксессуара»!», – подумала Лина. Впрочем, песик, несмотря на мимимишный экстерьер и модную стрижку, себя «аксессуаром» явно не считал. В первый же день он успел сразиться с местным котом Кузей и нанести ему боевые раны. Лина подумала, что следом за котом жертвой «живой игрушки» может стать кто-нибудь из зазевавшихся писателей.

– Лео, мальчик мой, пойдем домой, здесь холодно и грустно.

Стелла взяла собачку подмышку и направилась к лестнице, оставив за собой облако легких французских духов.

Воцарилась неловкая тишина. Молодой человек с шапкой кудрявых волос над высоким лбом достал из кармана айфон и нажал кнопку.

– Блин! Связи нет!

Парень с досадой выключил дорогую игрушку и сказал, обращаясь ко всем сразу:

– Вроде, рядом с Москвой находимся, в приличной гостинице, а сервис – как в деревне «Драные кальсоны».

Низенькая хрупкая дама возраста «активное долголетие» сверкнула в его сторону черными мышиными глазками и достала смартфон из розового футляра со стразами.

– Нет гудков, – подтвердила она и продолжала уже на повышенных тонах, – Это же черт знает, что такое! Я жду звонка из Союза писателей!

– В этот поздний час? – ехидно поинтересовался голос из темного угла. – Не знал, что в Союзе писателей, как в горячем цехе, производство круглосуточное!

– Ни фига ж себе! Эта «богадельня», в которой состояла моя покойная бабушка, оказывается, до сих пор существует! – присвистнул молодой человек.

– Выбирайте слова, юноша, – строго потребовала дама, но молодое дарование было не остановить.

– Помню, я еще ходил в детский сад, когда бабушка выбивала в Союзе писателей путевку в пансионат «Дуделкино». Чтобы обойти виртуальную очередь, она носила клеркам Союза тортики и даже коньяк, – продолжал парень, нимало не смутившись. – Кому сейчас нужна эта нафталинная лавочка – ума не приложу?! Кто-нибудь из вас может назвать мне хоть одного знаменитого члена Союза писателей, живущего в наше время?

– Членство в Союзе писателей – признание мастерства! – пожилая «Дюймовочка» испепелила молодого человека взглядом, полным презрения, а затем как бы невзначай сообщила: – Мне должны оттуда позвонить. Время суток не имеет значения. Хотят пригласить в Нижний Новгород. Группа местных энтузиастов решила провести День поэзии – в честь писателя Боборыкина, он ведь родился в тех краях.

– Жаль, что не в Локарно вас пригласили, – усмехнулся все тот же кудрявый парень. – Если не ошибаюсь, когда-то популярный, а ныне забытый Боборыкин, свалил после революции в Швейцарию, где и умер от старости. Зачетный пацан, свинтил из Совдепии! По крайней мере, не сгнил в сталинских лагерях!

– Не надо завидовать таланту, мой мальчик, – перешла дама в наступление, – зависть иссушает душу. Когда-нибудь и вас пригласят на праздник в честь какого-нибудь отечественного классика.

– Постойте, Боборыкин, воде, был писателем и журналистом, но отнюдь не поэтом, – раздался все тот же голос из темноты, внезапно показавшийся Лине знакомым. Обладатель голоса сидел в дальнем углу фойе, неудивительно, что Лина до сих пор его не заметила.

– Подобные мелочи не имеют значения, – отрезала дама, – мои поклонники живут в самых отдаленных уголках нашей страны и с нетерпением ждут меня в гости. Я ездила и на родину Сергеева-Ценского, Сухово-Кобылина и Мамина-Сибиряка.

– Ох, фамилии-то у всех писателей не простые, а двойные! Признайтесь, вам платили за выступление по двойному тарифу? – съехидничал все тот же голос из темноты.

– Теперь мне понятно, что звезда провинциальных Дней поэзии, делает среди нас, никому не известных прозаиков! – забасил другой мужской голос, принадлежавший писателю-фантасту Егору Капустину. Он выглядел живым воплощением своего жанра: бородатый, в меру лохматый, в растянутом свитере и в рваных джинсах. Этакий писатель-неформал, вечно ниспровергающий устоявшиеся в обществе взгляды. Он саркастически взглянул на поэтессу и предположил, что в нее вселились мятежные души классиков с их помощью она надеется отвоевать у конкурентов место под солнцем, то бишь, в душе Ильинской. Дескать, поэтесса рассчитывает срубить в награду за усердие неплохой гонорар.

– Высокая поэзия не приносит денег, однако хорошо питаться хочется всем, – парировала Дюймовочка: – Вы тоже явились сюда не за тем, чтобы создавать шедевры. Признайтесь: каждый из вас собирается написать нечто по заказу Ильинской, выиграть конкурс и получить обещанные денежки.

– Да, это входит в мои планы, и я не стыжусь этого. Разве плохо быть успешным? – подтвердил ее догадки кудрявый юноша. – Бабло никому еще не причинило зло!

– Интересно, за чей счет банкет? – спросил Егор Капустин. Судя по всему, он был человеком, не склонным витать в облаках. – Короче, кто спонсирует наши будущие тиражи и гонорары? Что-то слишком заманчиво, то бишь, обманчиво звучит для нашего времени.

– Возможно, это промо-акция или маркетинговый ход какого-нибудь крупного издательства, – сказал юноша. Лина посмотрела на него с уважением, потому что не умела так легко жонглировать современными коммерческими терминами.

– Сдается мне, что насчет тиражей обычное вранье, – снова подал голос Егор Капустин. – А вот за издание книги в бумажном виде и за небольшой гонорарчик можно побороться. Да и знакомство с Ильинской, имеющей обширные связи в издательских кругах, не помешает.

– Вот и славно, желаю удачи в честной борьбе, – сказала Дюймовочка. В этот раз ее голосок прозвучал в тишине звонко, почти ангельски. Поэтесса легко поднялась с места и направилась к лифту. Сзади дама была похожа на тринадцатилетнего подростка, но теперь никого из собравшихся хрупкая внешность не обманула бы. Они поняли, что в миниатюрном теле поэтессы живет душа самурая, готового растерзать всякого, кто посмеет усомниться в ее месте дамы на литературном Олимпе.

– Ладно, френды, я тоже отчисляюсь из вашей тусы, – буркнул юноша. – Вай-фай не работает, пошел смотреть сериал «Бухло» на ноуте.

– Кто такие? – спросила Лина Егора Капустина, когда странная парочка скрылась из вида.

– Дама с амбициями – поэтесса Мария Кармини, – сообщил Егор с усмешкой. – Как говорили в советское время, «широко известная в узких кругах».

Писатели, задержавшиеся в холле несмотря на поздний час, были не прочь посплетничать.

«Как быстро они забыли смерть несчастного Биркина! – подумала Лина с горечью. – К сожалению, все писатели – эгоцентрики, думают и говорят только о себе. Как легко они поверили в предлагаемые объяснения несчастья, потому что зациклены на своем творчестве и не хотят отвлекаться от собственных дел и планов. Справедливости ради надо заметить, что я мало от них отличаюсь».

Между тем Егор рассказывал благодарной аудитории про Марию Кармини. Это было настоящее представление в лицах. По его словам, узкий круг поклонниц поэтессы состоял, главным образом, из романтически настроенных пенсионерок. Дескать, дамочка страдает ярко выраженной манией величия и вхожа в возрастную мафию, окопавшуюся в Союзе писателей и охраняющую свой окоп до последнего патрона. Однажды поэтесса попала в нужную колею и с тех пор разъезжает за казенный счет по городам и весям, чтобы прочитать один-два стишка со сцены и потом спокойно ждать банкета. Как говорится, «работает за еду». Старушки обожают стихи о любви, так что аудитория Кармини по мере старения населения только увеличивается. Особенно повезло Марии Петровне, когда в столице появилась мода на «Активное долголетие». Эту программу эффективно продвигает столичная мэрия, разумеется, выделяя на нее солиднные средства. Кармини туда внедрилась и теперь частенько выступает перед пенсионерками по Зумму за небольшую зарплату.

Лина с изумлением узнала от Егора, что в нашем духовно богатом Отечестве местные власти постоянно организуют по городам и весям Дни поэзии. Официальная причина: чтобы поддерживать культурную жизнь, которая едва теплится в регионах. Неофициальная же такова: в регионах тоже не лохи сидят. Местным чиновникам, как и столичным собратьям, хочется попилить бюджетные крохи, которые выделяет Минкульт на подобные мероприятия. Между прочим, «литературный туризм» за казенный счет очень популярен в кругу пожилых поэтов. Впрочем, что еще делать на пенсии? Крестиком вышивать? Сериалы смотреть? А тут, как говорил старик Крылов, готов «и стол, и дом», а также благодарная публика. В общем, «Ты все пела – это дело!». Кстати говоря, зимой в регионах тоже проходят подобные праздники. Их проводят в тех заметенных снегом городках, которым повезло стать родиной классиков нашей словесности. Зимой наряду со стихами там в почете блины, хороводы на снегу и катание на тройках.

Егор справедливости ради заметил, что творчество Марии Кармини зрительницы всегда встречают на ура. Постоянные герои ее творений – коварные любовники лирической героини и их законные жены, разумеется, законченные мерзавки. Между тем, имя Марии Карминни давно известно Пенсионному фонду, поскольку девушке уже минуло шестьдесят годков.

– А что это за шустрый молодой человек двинул за нашей поэтессой следом? Он тоже известная в литературных кругах личность? – не отставала Лина от желчного фантаста.

– Еще бы! Он, так сказать, Кармини наоборот! Звезда нового поколения – Стас Лукошко, постмодернист и хипстер. Исправно получает гранты от разнообразных фондов, поддерживающих молодые дарования. Обожает ездить в Питер на фестивали молодых писателей-неформалов. Очень плодовит. Кропает странную авангардную прозу. Впрочем, в его годы простительно тратить время на ерунду. Молодым кажется, что жизнь будет длиться долго-долго, словно посиделки с друзьями в модной кофейне.

– Позвольте тогда уж и мне представиться, – раздался все тот же голос из темноты. Его обладатель наконец вышел на свет, и Лина едва не упала со стула. Это был он, сочинитель готических романов в стиле нуар Валерий Башмачков! Как она в день приезда не заметила его среди других писателей? Чудеса, да и только! Особенно. учитывая его немаленький рост.

Валерий Башмачков был давним приятелем Лины. Познакомились они много лет назад, когда работали в редакции одной газеты. Советский Союз недавно распался, общественный строй изменился, и у журналистов появилась возможность разоблачать жуликов всех мастей и зарождавшуюся коррупцию. Этим и занимался отдел расследований, где трудились Лина и Башмачков. Всего несколько лет назад журналистам приходилось работать в других условиях. Ведущая и направляющая правая рука – компартии и левая – комсомола, крепко держали их в своих объятьях. Критиковать дозволялось лишь отдельные недостатки. Героем разгромной статьи мог стать максимум начальник цеха, никак не выше. В то время популярным был анекдот про слесаря-водопроводчика, который сел за неосмотрительно брошенные слова: «Вся система прогнила, менять надо».

Одним словом, Лине и Башмачкову повезло: они попали в газету в интересное время. Оба были тогда совсем юные, неудивительно. что их роман вспыхнул так ярко, словно в костер плеснули бензина. Они работали в редакции с утра до вечера, ездили вдвоем на места преступлений, дружили со следователями. Тогда-то они познакомились и подружились на всю жизнь со следователем Николаем Васильевым, а попросту – Коляном. В общем, жизнь была беспокойная, но очень интересная. Они писали криминальные очерки. бегали на интервью в разные районы города. И, как говорится, добегались… Из тех лет Лине запомнились светлая шевелюра Башмачкова, его ярко-синие глаза, их торопливые объятья и быстрый секс на подмосковной даче. В то время они далеко не загадывали. И у Башмачкова, и у Лины были свои амбициозные планы. Хотелось реализоваться в творчестве, оба уже пробовали писать прозу, втайне от коллег каждый мечтал написать сценарий детективного сериала.

Прошло несколько лет. Лине и Башмачкову стало не до литературных опытов. Жизнь пошла суровая, репортерская беготня перестала приносить стабильный доход, а тут еще грянул дефолт. Газеты закрывались одна за другой, зарплату задерживали, продукты дорожали каждый день. Лина пошла работать в детскую музыкальную студию, Башмачков какое-то время трудился электриком в трамвайном депо. Казалось, что их пути разошлись навсегда. Несколько лет они не виделись, но регулярно созванивались. Вновь их свела литература. И он, и она потихоньку начали писать остросюжетную прозу: Лина детективы, а Башмачков – готические романы и страшилки. Жизнь, казалось, вопреки всякой логике, постоянно сводила их вместе. Лина неожиданно стала свидетелем серии преступлений в Болгарии. Там она случайно встретила Башмачкова, он стал ей помогать в поисках преступников – и пошло-поехало… С тех пор они уже не расставались надолго. Постоянно созванивались, иногда пересекались в кафешках, чтобы посидеть и обсудить новые сюжеты и проекты. В общем, любовь постепенно переросла в дружбу. Банальная, в общем. история… Однако жизнь постоянно сводила их вместе, чтобы подкинуть новые криминальные загадки. Наверное, бывших журналистов-расследователей не бывает. Вот и Лине с Башмачковым всегда хотелось дойти до самой сути не только в их книгах, но и в жизни. Не раз им удавалось распутать изрядно запутанный клубок преступлений. События происходили… Да где они только ни происходили! В солидной столичной клинике, в элитном фитнес-клубе, в провинциальном санатории, даже в Китае. Лина первая всегда втягивалась в расследование какой-нибудь мутной тайны, а Валерий бросался ей помогать. Однажды выяснилось, что он нештатный помощник полиции, имеет друзей-следователей. В общем, без его помощи Лине было бы не справиться с расследованиями. Волонтерская, по сути, работа частных сыщиков очень сблизила Лину и Башмачкова. Особенно запомнилось одно расследование. В санатории под Тулой им удалось раскрыть преступление из девяностых – серию убийств непокорных «девочек по вызову». Лина и Башмачков при помощи местных полицейских смогли по прошествии многих лет найти заказчиков и исполнителей страшных преступлений.

Словом, любовь давно прошла, страсти улеглись и отболели. Казалось, навсегда. И тут – на тебе! Прошлое явилось к Лине в джинсах и свитере откуда не ждали, причем без всякого предупреждения.

Меньше всего Лина ожидала увидеть былого возлюбленного на литературном семинаре. Между прочим, не самое романтическое место для встречи. Впрочем, Башмачков тоже не планировал увидеть там Лину. Честно говоря, он постеснялся сообщить ей о поездке на семинар «Путь к успеху». Все-таки и он, и она – писатели со стажем, авторы нескольких книг и, увы, не слишком молодые люди. Что они делают на мероприятии, которое полезно лишь юным и зеленым? Странно, что и он, и она, тертые калачи, попались, как дети, на удочку рекламы. Оба ведь в душе подозревали, что семинар – обычный «развод» на деньги. Вернее, шаткая пирамида, в основании которой лежат раздутые амбиции коуча и ее желание заработать, а на вершине – сомнительный результат для участников семинара и попусту потраченное время.

У Лины были примерно такие же соображения. Неудивительно, что она тоже не позвонила перед отъездом Башмачкову. Честно говоря, она собиралась скрыть от него эту «секретную операцию», чтобы приятель не обрушил на нее весь свой сарказм. Оказывается, он совершал такой же тайный маневр, чтобы Лина не узнала о его кратком отъезде.

– Ну что, деятели культуры, пора по камерам? – пошутил Башмачков, и следом за ним с мест поднялись все остальные. Лина чувствовала себя настолько разбитой после страшной находки, что не стала затевать с приятелем долгие разговоры и, тем более, забрасывать его вопросами.

Наскоро пожелав друг другу спокойной ночи, обитатели пансионата разбрелись по комнатам.

Лина долго не могла уснуть. Во-первых, из-за смерти Бориса Биркина. Она лежала и вспоминала его негромкий голос, доброжелательный взгляд, всю его слегка старомодную основательность. Борис успел в первый же день сообщить Лине несколько любопытных исторических сведений. Автор научно-популярных книг, он, казалось, знал все о последних сенсационных открытиях… Во-вторых, Лину растревожила нежданная встреча с Башмачковым. Какой уж тут сон!

Она лежала и вспоминала день приезда в пансионат. Тогда Лине казалось, что в кои то веки она вытащила счастливый билет. Еще бы! Выиграла отборочный конкурс и заполучила в учителя саму Ильинскую. Остросюжетные романы Станиславы Ильинской про Полину, несмотря на кризис бумажных книг, до сих пор печатались большими тиражами и, что удивительнее, эти тиражи довольно быстро раскупались. Новый бестселлер Ильинской с нетерпением ждали и читатели, и критики и особенно – книготорговцы. Критики окрестили Станиславу «Пелевиным в юбке», поскольку писательница принципиально не давала интервью журналистам и избегала желтой прессы. Подобная маркетинговая стратегия, кстати сказать, оказалась намного успешнее бесконечного хвастовства малоизвестных сочинительниц в социальных сетях. Лина то и дело читала в Фейсбуке посты под заголовками: «Как я стала известной писательницей», «Главы из моего нового бестселлера», «Мой путь в литературу», «Как рождалась книга про Хвостика и Пушистика», ну и так далее, и все в таком же духе… Что характерно, сами эти книги читать не хотелось уже после первых двух абзацев. Тем не менее, авторши неустанно заставляли родственников и знакомых сочинять восторженные отзывы о своих «шедеврах» для сайтов электронных книг. На потенциальных читателей такие «ужимки и прыжки» действовали, как ни странно, противоположным образом, и произведения «трудолюбивых троечниц» продавались вяло или вообще возвращались в издательства как нераспроданные.

Между тем, книги Ильинской не оставляли равнодушными никого. У коллег они вызывали зависть и презрение, у читателей – любопытство, у критиков – злую иронию. Словом, все, что угодно, только не равнодушие. Героиня книг Станиславы – дочь олигарха Полина, особа с авантюрными наклонностями, тонким вкусом, легким цинизмом и с хроническими неудачами в личной жизни – была кумиром читающих дам. Видимо, у авторши получилось создать тот самый легкий «антидепрессант», в котором нуждаются измотанные стрессами и замученные бытом современные женщины.

Как ни странно, Ильинская терпеть не могла фотосессий. С последней обложки ее многочисленных книг на читателей смотрела одна и та же фотография авторши – в красном шелковом тюрбане, укутавшем лицо по самые брови. Неудивительно, что личность писательницы не давала покоя ее поклонницам и вызывала любопытство желтой прессы.

Пытаясь уснуть, Лина, подумала, что их с Ильинской жизненные пути проходили на разных высотах и вряд ли когда-нибудь пересеклись бы, если бы не…

Счастливый случай

Лина помнила тот дождливый день во всех подробностях. Она сидела за компьютером и придумывала очередную длиннющую викторину в детский журнал «Вундеркинд», попутно размышляя о том, как бессмысленно проходят часы ее жизни. Ладно бы, гонорар платили достойный, так ведь нет – сущие копейки! И вдруг… В общем, как в опере: «Ловите миг удачи! Пусть неудачник плачет, кляня свою судьбу»! В почту прилетело электронное письмо. Лина поначалу хотела отправить его в спам, поскольку адрес отправителя был незнакомый. Подумав, она все же открыла мэйл и не поверила своим глазам.

«Госпожа С. Ильинская приглашает вас принять участие в литературном семинаре «Путь к успеху». Деньги за двухнедельное пребывание с полным пансионом переведите, пожалуйста, на счет пансионата «Вдохновение» в течение трех дней. Договор и реквизиты банка прилагаются. Счет за участие в семинаре вы найдете во вложенном файле».

Лина счастливо ойкнула, проверила наличие денег на банковской карте и отправилась стаскивать чемодан с антресолей. Наконец-то Фортуна повернулась к ней лицом, а не другим местом! Теперь главное – собраться и написать за короткий срок синопсис и основные части книги – такие, какие понравятся мадам Ильинской. Путь в литературу тернист, среди конкурентов не протолкнуться, но подарки судьбы еще никто не отменял. Лучше поздно, чем никогда! Жаль, что тема, которую обещает предложить для состязания писательница, пока неизвестна. Впрочем, тем интереснее – поработать в режиме «дэд лайн» и задействовать скрытые резервы. Необходимо оказаться в начале победного списка. Как пишут в дамских романах, «придется принять один из тех вызовов, которые ежедневно предлагает нам жизнь».

Участникам семинара было предложено явиться в назначенное место в понедельник к 12 часам пополудни. Семинаристам, которые приедут на личных автомобилях, были обещаны места на стоянке возле корпуса. Тех, кто предпочтет электричку, обещали встретить на платформе у последнего вагона и привезти в пансионат на микроавтобусе.

На платформе «Дуделкино» участников семинара встречал мужчина средних лет с табличкой «Пансионат «Вдохновение»». Участники семинара топтались дружной стайкой и приветливо улыбались друг другу. Однако приехавшие не спешили завязывать знакомства. Все понимали: они конкуренты в борьбе за главный приз и явились сюда с единственной целью – победить соперников. Предстоит написать синопсис (заявку) на бестселлер и первые главы так, чтобы сочинения приглянулись Ильинской, а, если повезет – то и подать заявку на сериал. О написании сценария сериала тайно грезил каждый из собравшихся. Это и понятно: большие деньги еще никому не мешали

В холле пансионата семинаристов ожидала «элита» – те, кто приехали на личном транспорте. Среди них выделялся мужчина с уверенной осанкой и цепким и колючим взглядом, выдававшим бизнесмена, хотя незнакомец был не в костюме, а в обычных джинсах и пуловере.

«Что ж, среди предпринимателей тоже порой встречаются неплохие авторы, – подумала Лина. – Сам Пелевин, по слухам, держал на заре капитализма несколько ларьков, и это позволило ему взорвать читающую публику своим «Пи Generation».

«Интересно, зачем богатым тратить время на сочинительство? – гадала Лина, стоя в очереди к администратору. – Разве что от скуки. Впрочем, кто знает? В небесной канцелярии порой любят пошутить и одаривают талантом и волей к творчеству не бедного юношу. а успешного бизнесмена, который толком не знает, что делать с этим даром небес».

В группе автовладельцев выделялась дорого одетая дамочка с крошечной собачкой-йорком на руках. Дама сидела в кресле в ожидании дальнейших распоряжений и снисходительно поглядывала на вновь прибывших, словно королева на подданных.

Многие из тех, кто приехал на престижных иномарках, держались уверенно и действовали нахраписто, будто им предстояло вскоре играть на бирже или «бодаться» по цене с поставщиками. Лина удивилась, зачем они вообще сюда явились и чего им прежде не хватало в жизни. Эх, бедолаги! Как всем неофитам, им казалось, что литература – дело в общем-то незатейливое, не сложнее, чем любое другое занятие. Достаточно, дескать, хорошо «забашлять», и их книжку, напечатанную за деньги в количестве пятисот экземпляров, начнут активно заказывать в издательствах книжные магазины, а покупатели – рвать из рук. Между тем, талант и удачу, как и любовь, не купишь ни по безналу, ни даже за нал…

«Писатель – не тот, кто пишет, а тот, кого читают», – вспомнила Лина чье-то мудрое изречение. В самом деле, как заставить хотя бы одного человека прочитать твою книгу? Если с первых страниц она его не захватит, ответ ясен: никак.

Лина бегло осмотрела публику, не рассчитывая всех запомнить с первого раза. Женщин, как обычно, оказалось больше, чем мужчин, и они почему-то выглядели не слишком доброжелательными. Казалось, что дамы ждут не ключи от номера, а толпятся в очереди к кассе в гипермаркете – уставшие, распаренные, готовые взорваться от любой нештатной заминки.

«Боже, они что, тоже – писательницы? Неужели дамы с такими лицами пишут легко, весело и увлекательно? Впрочем, что можно ожидать от женщин, которые посвящают свободное время не детям и семье, а еженощным бдениям за компьютером? – подумала Лина. – Каждый вечер перед ними во всей остроте встает вопрос, что предпочесть: домашние дела или работу над новой книгой? В итоге, к неудовольствию мужей, они отодвигают хозяйственные хлопоты куда подальше ради призрачного успеха, который выпадает на долю одного из тысячи авторов, а точнее – авторш. Ясное дело, подобные метания между жизнью и вымыслом не улучшают характер…».

За стойкой администратора гостей встречала симпатичная девушка в вечернем платье. Над внушительным декольте красовался черный бархатный галстук-бабочка – видимо, чтобы придать фривольному наряду некоторую официальность, а на плече синела татуировка – затейливый китайский иероглиф. Зарегистрировав очередного постояльца и выдав ему ключ, девушка говорила каждому: «Добро пожаловать!» и предлагала шампанское, которое неподалеку разливал в тонконогие бокалы столь же элегантный официант с хипстерской бородкой и усами.

Шампанское растопило напряжение, витавшее в воздухе, будущие семинаристы расслабились, бокалы зазвенели, раздались тосты за госпожу Удачу. Все понимали, что эта капризная дама явится только к одному или к одной из них, но, видимо, решили временно побыть милыми и добрыми. Так незнакомые собаки поначалу обнюхивают друг друга и даже приветливо виляют хвостом, а потом начинают рычать и порой норовят вцепиться друг другу в глотку.

Наконец с формальностями регистрации и с шампанским было покончено. Гости переминались с ноги на ногу, ожидая, что будет дальше. Внезапно приятная музыка, доносившаяся из динамика, затихла, и в холле зазвучал поставленный женский голос:

– Я, Станислава Ильинская, рада приветствовать моих дорогих гостей! Добро пожаловать в пансионат «Вдохновение»! Предлагаю отнести вещи в номера и через полчаса собраться в актовом зале. Дорогие гости, прошу не опаздывать, на общем собрании будет сделано важное объявление.

К удивлению Лины, семинаристы явились к назначенному времени, хотя пунктуальность не входит в список писательских добродетелей. Гости заняли несколько рядов в зале и принялись негромко болтать с теми, с кем уже успели познакомиться. Время шло, однако на сцене никто не появлялся. Все терпеливо ждали и, чтобы скоротать время, незаметно изучали друг друга и обсуждали второстепенные вопросы – кому какой номер достался, куда выходит балкон и в какое время обед. Наконец на сцене зажегся цвет, и, стуча каблучками, к рампе вышла эффектная дама. Она была в алом брючном костюме, ало-черном шелковом тюрбане на голове и в темных очках. Дама выглядела почти так же, как на фотографиях в ее книгах, поэтому коуча узнали все.

– Ильинская! – выдохнул зал

Дама поклонилась в ответ на аплодисменты и опустилась в кресло рядом с низким столиком, на котором стояли два микрофона и дизайнерская композиция из осенних листьев и хризантем. Через несколько секунд на сцену поднялся невысокий лысеющий мужчина и плюхнулся в соседнее кресло.

«Он встречал нас на платформе «Дуделкино»!» – вспомнила Лина и улыбнулась мужчине, как старому знакомому, хотя ее улыбку было со сцены не разглядеть.

– Еще раз приветствую вас, коллеги! – Ильинская окинула взглядом зал и обаятельно улыбнулась, – я рада, что такие разные и столь талантливые писатели откликнулись на мое объявление. Уверена, мы с вами успешно поработаем. А теперь, внимание, – сюрприз! Темой нашего семинара будет… – Ильинская сделала интригующую паузу.

Зал задвигался и зашумел. Молодой человек с шапкой кудрявых, давно нечесаных волос выкрикнул из зала:

– Какая тема? Назовите!

– Минутку терпения – улыбнулась Ильинская. – Вначале надо решить организационные вопросы. Я с удовольствием предоставляю слово моему заместителю Аркадию Цветкову.

Мужчина, встречавший тех участников семинара, что приехали на электричке, поднялся с места и подошел к рампе. Лина подумала:

«Лицо у помощника Ильинской какое-то бесцветное, как чистый лист бумаги. Встретишь – потом не вспомнишь. Светлые глаза, залысины в седеющих волосах. Тот еще красавец».

Цветков откашлялся и заговорил хриплым голосом:

– Друзья, прежде, чем разговор пойдет о теме нашего семинара, нам хотелось бы, чтобы вы выполнили кое-какие несложные условия. Мы предлагаем вам подписать договор со Станиславой Сергеевной, а также еще одну бумагу – дополнение к договору. В дополнении говорится о неразглашении информации, которую вы услышите за две недели пребывания в этих стенах.

– Это еще зачем? – возмутилось молодое дарование. – Мы же не на базу подводных лодок прибыли, а на литературный семинар!

– Таковы условия контракта, – спокойно, но твердо продолжал коллега Ильинской. – Конкуренты не дремлют, и Станиславе Сергеевне не хотелось бы, чтобы ее уникальный метод работы с писателями стал чьим-то достоянием. Вам ведь известно, что в наше время литературные семинары ведут все, кому не лень. Даже те, кто заявление в МФЦ грамотно составить не в состоянии. Поэтому мы внесли в договор этот пункт про секретность. Если вы подпишете все эти формальные, в общем-то, бумаги, то Станислава Сергеевна позаботится о том, чтобы не только книга лауреата нашего конкурса, но и работы остальных участников были изданы после окончания семинара. Разумеется, на других условиях, чем текст, который займет первое место. Кстати сказать, победителю наш спонсор обещает выплатить неплохой гонорар. Господа! Те из вас, кто не согласны с условиями договора, могут прямо сейчас, пока не поздно, покинуть пансионат. Деньги, уплаченные за проживание и за участие в семинаре, вам вернут в течение трех дней.

– Ни фига ж себе! Анжела, ты слышала? – громко спросила крупная брюнетка с волосами, гладко забранными в пучок на макушке, субтильную блондинку, чья растрепанная прическа напоминала шевелюру британского премьера Бориса Джонсона. – Мы-то с тобой думали, что пару раз послушаем эту самую Ильинскую, узнаем кой-какие тайны ее успеха и потом будет отдыхать на полную катушку. А тут… Прикинь, от нас самих требуют пахать днем и ночью, писать кучу каких-то сочинений, как в школе. Лично я на такую жесть не подписывалась.

– Ты, Алин, о чем вааще? Я тоже сюда не в кружок юного писателя приехала, – отозвалась Анжела неожиданным для хрупкого тела басом. – Смотри, и мужики все какие-то невзрачные, одеты будто с китайского рынка. Короче, большинство этих, так сказать, писателей до среднего класса по-любому не дотягивает. Валим отсюда, пока не поздно!

– ОК! Только вначале сделаем сэлфи с портретом Ильинской в холле, – хихикнула брюнетка. – У нас с тобой классный «лук» сегодня. Я, кстати, обещала моим френдам выкладывать фотки с семинара в Инсту. Думаю, одной с них хватит.

– Ладно, Алинка, пошли уже! Главное, чтобы нам денежки вернули.

Дамы встали и энергично двинули к выходу. Следом за ними потянулись к двери еще человек десять. В том числе пара мужчин респектабельного вида, видимо, приехавшие на тех самых крутых тачках, припаркованных возле корпуса. Наверное, в их планы тоже не входило писать здесь день и ночь тексты и кому-то что-то доказывать.

– Теперь, когда в зале остались самые стойкие, – продолжил Аркадий Цветков, когда за ушедшими закрылась дверь, – позвольте напомнить еще один пункт договора. Участникам семинара категорически рекомендуется не покидать территорию пансионата в течение двух недель.

Оставшиеся в зале зашумели.

– Я дико извиняюсь. – Глеб Капустин поднялся с места и обратился к Ильинской. – Станислава Сергеевна, наверное, я туповат, поскольку ничего не понял. Мы полностью оплатили путевки и участие в семинаре. Странно, что нам ставят тут какие-то странные условия. Какой-то литкружок строго режима получается!

Ильинская очаровательно улыбнулась и тихо сказала:

– Вы же писатель, Егор! Человек с душой и с фантазией. Нельзя все понимать так буквально. Это не тюрьма, а всего лишь литературная игра. Квест, как теперь модно говорить. Однако Квест подразумевает некоторые условия. У нас они, если коротко, такие: все сидят взаперти и работают, не отвлекаясь ни на что постороннее. Победителя конкурса ждут серьезные бонусы, о которых позаботился наш спонсор, но главное – серьезный анализ написанных текстов, которые вы представите на суд коллег.

Цветков улыбнулся и продолжал:

– Всем, кто не согласен с такими, по их мнению, «бесчеловечными» пунктами договора, я также предлагаю покинуть зал.

«Бесчеловечными» Цветков сказал иронично и даже изобразил пальцами кавычки, как бы пояснив этим, что условия для участников, наоборот, будут созданы исключительные. Никто не поднялся с места и не вышел.

– Вааще все клево! – громко сказало юное дарование. – И писать подучимся, и отдохнем на природе. Погода классная, хата зачетная. Блин, еще и гонорар обещают! Давно мне так не перло!

Лина промолчала. Все происходившее в зале показалось ей очень странным.

Цветков внимательным, будто сканирующим взглядом оглядел публику и сел на место. Станислава Ильинская, напротив, встала, лучезарно улыбнулась людям, сидевшим в зале, и сказала:

– Коллеги, я счастлива, что никто из вас не покинул зал. Значит, именно в этих людях я не ошиблась. Вижу, что в зале остались самые целеустремленные и талантливые. Для начала предлагаю посмотреть, кто из вас чего стоит не в режиме он-лайн. Поработаем, так сказать, «в поле». Вам придется написать тестовые работы. Тема – «Начать жизнь с нуля». В номерах каждый из вас найдет договор и приложение к нему – документ о неразглашении приватной информации. До обеда, пожалуйста, отдыхайте, а в 15 часов я жду всех в зале.

Негромко переговариваясь, участники семинара отправились прогуляться по территории пансионата.

– Вы слышали про бесплатный сыр в мышеловке? – поинтересовался у Лины невысокий крепкий мужчина возраста «ранний пенсионер», то есть лет шестидесяти с плюсом. На голове его красовался еще вполне густой, но уже полностью седой «ёжик».

– Борис Биркин, автор исторической прозы, – представился спутник Лины, когда они подошли к беседке, расположенной в дальнем углу парка. – Мне показалось, что нас втягивают во что-то не совсем правильное. А вы так не считаете, милая дама?

«Ну, писатели! Ну, коллеги! Все, как обычно! Там, в зале, все выглядели довольными, – подумала Лина, – а теперь начинается… Как любят наши литераторы «скандалы, интриги, расследования»! С этим, с позволения сказать, контингентом надо держать ух востро. В годы большого террора писатели накатали друг на друга больше всего доносов, а потом радостно заняли освободившиеся тут же, в Дуделкино, дачи конкурентов. Кто знает, может, и Борис Биркин решил меня таким же образом проверить? Сейчас залезет в душу, а назавтра пойдет и донесет Ильинской о моей неблагонадежности? Возможно, он решил избавиться от меня как от нежелательного конкурента…».

– Ох, Борис, не преувеличивайте, пожалуйста! это всего лишь литературный семинар. Ну какие секреты мы, писатели, можем здесь узнать? – рассмеялась Лина. -Тут что – космодром или военный завод? Мне кажется, Ильинская просто набивает себе цену, чтобы мы в состоянии стресса сумели, так сказать, прыгнуть выше головы. Есть такой метод у некоторых преподавателей. Это, во-первых. Во-вторых, если она поставит свой семинар на поток, Ильинской очень пригодится молва о ее «фишках». Может, она хочет таким образом организовать «слив» в интернет? Люди обожают тайны и готовы платить за них хорошую цену…

– Вы думаете от этих занятий будет толк? – засомневался Биркин. – Как будто можно кого-то научить писать талантливые книги! Изначально должен быть дар божий. А уж потом – шлифовка мастерства.

– Но ведь Ильинская, вроде бы, отбирала участников?

– И вы поверили в эту байку сегодня, в эпоху дикого капитализма? Сейчас за деньги берутся учить всех – и тупых, и бездарных, и ленивых. Ох, не верю я во все эти модные тренинги и семинары! В прославленных коучей и в их «уникальные» методики – тем более не верю! Вы вправе спросить: какого черта я тогда сюда приперся? Открою жестокую правду: от бедности. Бумажные книжки совсем перестали издавать, а мадам Ильинская обещает нас напечатать, да еще и заплатить гонорар. На нынешнюю пенсию не проживешь, на работу пенсионеров нынче берут неохотно. Да и куда я пойду? Что я умею? Только глотать пыль в архивах и библиотеках, стучать по клавишам компьютера и считать число знаков с пробелами, количество печатных листов и дни до получения пенсии…

– Наш семинар принесет неплохие деньги, по меньшей мере, одному человеку – Станиславе Ильинской, – сказала Лина, – Она придумала для себя доходный, к тому же, модный бизнес. Очные семинары, а также конференции в формате он-лайн приносят в наше время их организаторам солидный доход. Страна у нас большая, пишущего народу много, амбиций у людей хватает. Не сомневаюсь, ее бизнес будет процветать. Ну, а мы? Мы с вами, Борис, как и другие семинаристы, тоже не останемся в проигрыше. Например, сейчас. Гуляем по осеннему парку, дышим чистым воздухом, любуемся золотыми и оранжевыми деревьями. Неплохой, согласитесь, бонус к вечерней работе за компьютером в номерах и всей этой литературной болтовне. Давайте наслаждаться золотой осенью, а дальше видно будет…

Лина вспомнила вчерашний разговор с Борисом Биркиным и поежилась. Боже, если бы она знала, что вскоре найдет вчерашнего собеседника мертвым!

Воспоминания прервались, и она провалилась в тревожный сон.

Утро вечера мудренее

Громкий звонок будильника вырвал Лину из забытья.

«Боже, как не хочется просыпаться! Еще немножко, ну хоть пять минуточек поваляюсь».

Она открыла глаза, вспомнила, где находится, и поняла, что вставать все-таки придется. Быстро вскочила, сунула ноги в прохладные тапочки, накинула халат и вышла на балкон. Ее охватил бодрящий осенний холод. Спать сразу расхотелось, таким прекрасным выдалось это утро. Пейзаж за окном был настолько хорош, что Лине захотелось вырезать его и вставить в раму. Художница по имени Осень славно потрудилась, использовав в картине все оттенки красного, оранжевого и желтого. Впрочем, зеленый цвет тоже еще присутствовал, напоминая своими оттенками об ушедшем лете…

– Хэллоу, мадам соискатель! – знакомый голос прозвучал совсем рядом. Лина заглянула за перегородку балкона и расхохоталась:

– Привет, Медвед!

Башмачков в коричневом махровом халате и впрямь походил на взъерошенного медведя, разбуженного зимой охотниками. Впрочем, «медведь» уже приготовил себе кофе в казенной кофе машине и с комфортом любовался окрестностями. Опершись о перила, он прихлебывая бодрящий эликсир из белой чашечки. Лина с завистью втянула носом аромат настоящего напитка из кофейных зерен.

– Везет тебе, Башмачков, – сказала она, – уже кофе пьешь, причем задолго до официального завтрака.

– У тебя в номере такая же кофеварка есть, и даже пакетик с зернами, – пробурчал Башмачков. – Впрочем, если хочешь, могу и на твою долю кофейку приготовить.

– Пожалуйста, свари, коли не в лом, – попросила Лина, – а то глаза слипаются.

Через пять минут они притащили на свои балконы по стулу из номеров, накинули куртки и уселись рядом, разделенные лишь низкой ажурной перегородкой.

– Ну прям как на юге! Кофеек вприкуску с пейзажем, – сказал Башмачков и со смаком отхлебнул из чашки.

– Только вместо моря – прекрасный осенний лес, – подхватила Лина, – по мне, так наше Подмосковье ничуть не хуже черноморского побережья.

– Ага, не хуже… Если только в этом лесу не валяются мертвые писатели.

– Ты о Борисе Биркине? – уточнила Лина. Холодок, прежде дремавший где-то под сердцем, внезапно ухнул в район желудка.

– О ком же еще? – удивился Башмачков. – Согласись, странная смерть! Еще вчера днем этот человек был живым и выглядел вполне здоровым. Признаюсь, мы даже посидели с Борисом в баре после ужина.

– Можешь вспомнить, о чем говорили? – спросила Лина.

– Вряд ли. Все-таки мы активно выпивали. Впрочем… Он, вроде, сказал, что кое-о-чем догадывается. Типа зачем Ильинская затеяла эту игру в секретность. Вскоре нас кто-то отвлек, и мы к этой теме больше не возвращались.

– Ну и что? Все мы кого-то в чем-то подозреваем и о чем-то догадываемся. Меня больше волнует тема семинара, заданная Ильинской – «Начать жизнь с нуля». Ты уже начал писать?

– Не-а, пока еще только раскачиваюсь, – Башмачков для наглядности раскачался на стуле вперед-назад и продолжал. – Да и куда спешить? Лично я никого побеждать не собираюсь. Правда, гонорар получить хотелось бы. Все эти тиражи и грамоты за подписью Ильинской меня мало волнуют.

Лина дернулась, и немного кофе выплеснулось из чашки на траву под балконом. Она с удивлением уставилась на Башмачкова и спросила:

– А зачем ты вообще сюда приехал?

– Меня прельстили два обстоятельства. – Башмачков эффектным жестом, как знаменитый танцовщик Цискаридзе, откинул волосы со лба и, слегка рисуясь, продолжал. – Во-первых, цена за проживание в этом миленьком домике показалась подходящей, а, во-вторых, понравилась близость Дуделкино. Знаешь, я ведь там не раз бывал. Даже познакомился кое-с-кем из ныне покойных классиков. В общем, захотелось вспомнить золотые деньки. Ностальгия, знаете ли, мадам писательница! С возрастом она навещает нас все чаще. Захотелось поболтаться по окрестностям Дуделкино, подышать осенним воздухом, настоянным на мыслях и строках почивших в бозе дуделкинских классиков. Навестить их могилы на местном кладбище, в конце концов! В общем, понадеялся, что смогу отдохнуть в ближнем Подмосковье за разумные денежки и заодно поработать. Фиг то! Замуровали! Не на того напали, вот что я тебе скажу! Я склонен к побегу! Короче говоря, всю эту литературную «ботву», которую требует от нас Ильинская, буду кропать ночью для отвода глаз. Ну, ладно, это все мелочи. Знаешь, Лин, когда я тебя в списках семинаристов увидел, так обрадовался! Решил, что мы вместе будем шастать по Дуделкино, слегка выпивать и трепаться в баре. Разве мог я подумать, что нас запрут на две недели в литературной колонии строгого режима?

– А почему ты не уехал, когда заместитель Ильинской озвучил эти условия?

Лина поставила чашку с остатками кофе на кафельный пол и внимательно взглянула в глаза Башмачкову. Прежде в его синих глазах, как в зеркале, отражались все явные и тайные мысли. Но сейчас приятель был непроницаем, как Будда. Он ответил не сразу. Отхлебнул кофейку, покачался на стуле, а потом сказал:

– Не уехал по одной простой причине. Дурак потому что. Больше того – любознательный дурак! Прикинь, стало интересно, что же мы, неизвестные сочинители, из себя представляем, если с нас подписку о неразглашении берут? Кому все эта глупая игра в секретность понадобилась?

– И тогда ты попросил у девушки администратора номер рядом со мной? – Лина посмотрела на давнего приятеля с подозрением.

– Понимаешь, это вышло случайно, – проворчал Башмачков, пряча глаза. Лина не стала его добивать колкостями и, чтобы замять неловкость, поторопила быстрее собираться на завтрак. Через час был назначен утренний семинар.

Литературная разминка

Лина вошла в зал и обомлела. Ни цветов, ни кресел, ни даже изящного столика на сцене не было. Вообще ничего, что напоминало бы о вчерашней торжественной встрече гостей, не наблюдалось. Обычный письменный стол, похожий на учительский, простой канцелярский стул, а рядом с ними – большая школьная доска на колесиках.

Станислава Ильинская поднялась на сцену решительной походкой. Она остановила рукой аплодисменты и окинула внимательным взглядом зал. Теперь в ее лице не было ни малейшего намека на улыбку. Одета руководительница семинара была по-деловому: в черный брючный костюм, белую блузку и черно-бело-красную чалму на голове. Весь облик литературного коуча свидетельствовал о намерениях поработать всерьез. Заместитель Ильинской Аркадий Цветков поднялся на сцену вслед за шефиней и пристроился в глубине сцены, чтобы не отвлекать на себя взгляды людей, сидящих в зале.

– Что ж, настала пора проверить ваши тестовые работы на тему «Начать с нуля», – сказала Ильинская и обвела взглядом семинаристов. – Ну? Кто самый смелый?

В зале воцарилась полная тишина. Так в школе ученики замирают в надежде, что ручка учителя, скользя по строчкам в классном журнале, не остановится около его фамилии. Молчание затянулось. Наконец раздался робкий тенорок из зала:

– Можно, я начну?

– С удовольствием вас послушаем. – оживилась Станислава. – поднимайтесь на сцену. Да-да, смелее!

В рядах наметилось движение, и наконец к столу Ильинской подошел смущенный Егор Капустин.

– Представьтесь, пожалуйста, и расскажите, в каком литературном жанре вы работаете, – попросила Ильинская тоном строгой учительницы.

– Егор Капустин, пишу романы для молодежи в жанре фэнтези, – сообщил писатель. Он явно нервничал – переминался с ноги на ногу и крутил в руках страницы формата А4, сложенные вдвое. В отличие от других семинаристов, нацарапавших свои творения от руки, Егор успел распечатать листки на принтере, стоявшем в холле.

– Что ж, зачитайте, пожалуйста, вашу пробную главу, – доброжелательно попросила коуч, и Егор забубнил монотонной писательской скороговоркой:

«Капитан космолета Стивен Соул и его помощник Майкл Мортен склонились над картой звездного неба.

– Мы находимся в квадрате QN 255, – отрапортовал помощник.

– Верно, лейтенант! Поздравляю вас, Мортен! Мы вышли за пределы Солнечной системы. С этой минуты вы стали другим человеком. Ваше прошлое обнулилось. Садитесь и придумайте себе новую биографию. Землянам нужны герои. Вы получили шанс прожить вторую жизнь. Воспользуйтесь им с умом.

– Капитан! Бортовой компьютер сообщает, что связь с Землей прервалась!..».

Внезапно Егор прервал чтение и взглянул на Ильинскую.

– Кстати, о связи. Станислава Сергеевна, у меня вопрос.

– Я вас слушаю, господин Капустин.

Коуч поправила темные очки и повернулась к докладчику с улыбкой завуча, которая, так и быть, готова натянуть двоечнику годовую тройку.

– Простите, но у нас второй день не работают мобильные телефоны. Когда в пансионате наконец наладят нормальную связь?

– На ваш вопрос, господин Капустин, позвольте ответить мне, – подал голос Аркадий Цветков, до тех пор тихо сидевший в дальнем углу сцены. Мужчина, похожий на вареную креветку, вышел к рампе, лицо его осветилось софитами и стало еще более красным. Теперь оно напоминало клешню вареного рака.

«Наверное, он вчера классно отметил начало семинара, – подумала Лина. – раньше лицо Цветкова не было таким монохромным».

– Позавчера утром, если вы помните, была сильная буря, она повредила все ближайшие вышки связи, – сказал Цветков. – Наш провайдер и его техники сейчас их ремонтируют. О сроках окончания ремонта пока ничего неизвестно. Надеюсь, вы не слишком переживаете по этому поводу. тем более, что в договоре мы учли этот момент: участники семинара минимально пользуются средствами связи. Мы со Станиславой Сергеевной уверены, что работа над текстом всерьез увлечет вас, и ни у кого не будет ни времени, ни желания воспользоваться мобильным телефоном.

Цветков отошел в сторону и вновь устроился в кресле, словно паук, поджидающий очередную добычу в темном углу.

– Егор, спасибо, достаточно. Вашу идею мы поняли. – Ильинская сделала раздраженный жест в сторону Капустина и обратилась к залу: – Кто еще готов прочитать нам свои первые главы на тему «Начать с нуля».

– Давайте я, – раздался слева от Лины капризный женский голос, и все повернулись в ту сторону. Шурша длинным пестрым платьем и наступая на ноги семинаристов, по ряду продвигалась Стелла Маленуа со своим «бойцовским» мини-псом подмышкой. Проходя мимо Лины, дама покачнулась на высоких «шпильках» и больно ударила ее острыми коленками по ногам. Лина ойкнула и хотела возмутиться, но Лео предупредительно зарычал и показал острые зубки. Вспомнив о коте Кузе, Лина благоразумно промолчала.

– Стелла Маленуа, – представилась писательница со сцены. – Пишу биографии знаменитостей – всемирно известных художников-модельеров, великих певцов, музыкантов и артистов.

Гламурная писательница подошла к микрофону, пристроила Лео у ног и, не выпуская из рук поводок, принялась читать текст, записанный в блокнотик со стразами. Лина про себя отметила, что капризный голос Стеллы звучит во время чтения очень сексуально. Когда-то, еще до существования мобильников, о таких женщинах говорили: «Дай ей телефонную книгу – и она прочитает ее как Камасутру». Время от времени Стелла окидывала зал долгим взглядом – как опытная актриса, умеющая удерживать внимание публики.

«Всемирно известный кутюрье Мишель д’Лавуазье всю жизнь окружал себя красивыми вещами и прекрасными женщинами, – читала она. – Годы успеха, сумасшедших гонораров и знакомств с самыми влиятельными и богатыми людьми мира сделали его постоянным героем светской хроники. Ни один человек не догадывался о его прошлом. Между тем юность Мишеля прошла в бедных кварталах Марселя, куда побаивалась соваться даже полиция. Паренек день и ночь ошивался в порту, перебиваясь случайными заработками грузчика. В те времена его звали просто Пьер Лепаж, разумеется, без всякой приставки «д».

Все изменилось в один день. Пьеру исполнилось двадцать лет. Рано утром он отправился на причал. Он аккуратно сложил у на дощатом помосте выгоревшую футболку и потрепанные джинсы и прыгнул в море. Юноша добрался вплавь до роскошной яхты, сумел незаметно пробраться на борт и, прячась днем в спасательных шлюпках, а ночью любуясь звездным небом, доплыл до Барселоны и сдался в порту полиции. При «зайце» не было никаких документов. Пограничникам парень сказал, что не помнит, кто он и откуда. Его не смогли опознать по полицейской базе и поместили в психиатрическую клинику. Юноша успешно симулировал потерю памяти – до тех пор, пока не прочитал в одной из французских газет, их ему приносила сердобольная медсестра, что молодой грузчик Пьер Лепаж, отчаявшись найти постоянную работу, решил покончить жизнь самоубийством. Дескать. несчастный бросился в море во время жестокого шторма и погиб.

Едва только французский суд признал «бедолагу Лепажа» погибшим, память стала стремительно «возвращаться» к Мишелю. Через пару недель парень сделал заявление, что он – единственный сын давно умершего графа д’Лавуазье. Потомков у графа не осталось, на имущество «папы», перешедшее в несколько благотворительных фондов, Мишель не претендовал… В общем, документы молодому «графу» оформили без особых проблем. Газетная шумиха вокруг юноши, внезапно «вспомнившего все», помогла Мишелю открыть свое дело и в конце концов при помощи громкой фамилии стать богатым и знаменитым».

Раздались слабые аплодисменты. Лео в ответ затявкал, громко выражая свое одобрение.

– Спасибо, очень интересно, – дипломатично похвалила коуч ждавшую одобрения чтицу и объявила перерыв.

Гадание на кофейной гуще

– Ну, и как тебе этот «Кружок юного фантаста?» – спросил Башмачков у Лины, перехватив ее у выхода из зала.

– Не торопи события, Ватсон, пока это только разминка. Ты заметил, что Ильинская не спешит давать оценки? Мне кажется, она готовит нас к чему-то более серьезному, чем сочинение сказочек. Вспомни, когда мы работали в отделе расследований, подобных дамочек видели насквозь. Надеюсь, отделять ложь от правды мы до сих пор не разучились.

– Не фантазируй, пожалуйста. По-моему, мы здесь напрасно время теряем, вместо того, чтобы гулять по Дуделкино и наслаждаться коротким бабьим летом. Надо было сразу валить отсюда, как только этот унылый тип Цветков начал ставить нам дурацкие условия. Теперь поздно, отрубленной головой не поспоришь! Знаешь, Лин, вся эта затея кажется мне весьма сомнительной. У меня нет ни одного знакомого, разбогатевшего после подобных тренингов, хотя заплатили они за «сакральные знания» немало. Зато коучи, как я слышал, зарабатывают весьма неплохо. Эти тренинги меняют качество жизни лишь таким оборотистым дамам, как Ильинская. Где-то я прочитал такую мысль: дураков на свете немало, к тому же, многие из них платежеспособные. На этом построены все семинары и тренинги. Думаю, Ильинская отточит на нас свои ораторские приемчики, а потом вложится в серьезную рекламу и начнет вести семинары онлайн. Только представь себе: тысяча идиотов, проживающих в разных концах нашей огромной страны, заплатит за участие в ее онлайн семинаре по тысяче рублей! А что в итоге? Ильинская за полтора часа заработает миллион! Это уже серьезно, особенно если учесть нынешние доходы писателей. Думаю, сочинять сказки про Полину ей давно надоело, вот Станислава и решила зарабатывать на жизнь более легким и приятным способом.

– Послушай, Башмачков, – Лина понизила голос до шепота. – Мы-то с тобой живы, а вот Борис Биркин лежит в холодном морге. Его смерть кажется мне все более подозрительной. Между прочим, балкон из комнаты Бориса тоже соседствует с моим. Только он находится с другой стороны, чем твой. А что если мы как бы случайно заглянем в его номер? Вдруг горничная не все вещи оттуда вынесла? Может, какие-нибудь бумажки там завалялись? Или тайные надписи, способные пролить свет на его внезапную смерть?

– Что же ты хочешь там найти? Бутылку с «новичком», которым якобы отравили Навального? Баночку из-под лекарств? Номер Биркина стопудово убран и заперт на ключ. Я слышал, ночью приезжали следователи, на пару секунд заглянули комнату Бориса, но ничего там не нашли.

– Эх, Башмачков, Башмачков! Рассуждаешь так, будто уже вступил в возраст «активного долголетия»! Ты видел ажурную перегородку, которая в этом здании отделяет один балкон от другого? Чисто символическая преграда! Как стемнеет, попробуем перелезть через нее в номер несчастного Биркина.

– Так и знал, что у тебя после этих фэнтези, озвученных на семинаре, появится очередная безумная идея, – проворчал Башмачков. – недаром психиатры уверяют: сумасшествие заразительно.

– Наоборот, все, что происходит вокруг – как раз и есть безумие. Для чего наша мадам и ее подручный решили отрезать нас от внешнего мира и запереть здесь? К чему эти пробные главы, эта странная секретность? Ты когда-нибудь слышал о подобных методах литературных коучей? А вдруг она хочет втянуть нас в какую-то секту методом НЛП?

– Думаю, все проще. Ильинская и Цветков ждут от нас мозгового штурма для решения какой-то своей задачи. Причем, задачи не слишком, как бы это сказать, законной. Мне кажется, скоро все прояснится.

Туман сгущается

После обеда Башмачков плюхнулся в зале на освободившееся место рядом с Линой. Это не ускользнуло от внимания Ильинской, и она обратилась к нему с ироничной улыбкой:

– Господин Башмачков, вы на утреннем семинаре активно комментировали выступления коллег. Знаете, вы напомнили мне двоечника Проничева, с которым я когда-то училась в одном классе. Сидя на Камчатке, он частенько доводил учителей до истерики, зато у доски абсолютно терялся и трусил. Валерий Михайлович, окажите нам честь! Поднимайтесь на сцену и зачитайте, пожалуйста, ваш рассказ на тему «Начать с нуля».

– Не было печали – черти накачали, – проворчал Башмачков и стал неуклюже пробираться к сцене. Поднявшись, запутался в проводах и едва не уронил микрофон. В зале засмеялись. Башмачков обвел хмурым взглядом зал, невозмутимо представился, затем достал из кармана телефон принялся читать текст:

«Иван Сидоров в детстве мечтал стать продавцом билетов на стадионе, чтобы иметь возможность ходить на любые футбольные и хоккейные матчи. Еще он хотел стать тренером по плаванию, уж очень хотелось каждый день плавать в бассейне. Позже его мечта выросла до директора кинотеатра. Какой мальчишка не мечтал в девяностые бесплатно смотреть блокбастеры в кинозале! Когда Ваня вырос, все его детские мечты вдруг – раз! – и обнулились. Иван поступил в «Плешку» (так в народе называли Институт народного хозяйства имени Плеханова), выучился на обычную скучную специальность, устроился на малоинтересную работу и через несколько лет дослужился до топ-менеджера. Он вкалывал двенадцать на семь, чтобы у начальства были дворцы, яхты и с каждым годом все более молодые и красивые любовницы. Работа отнимала все силы и с каждым годом казалась все более бессмысленной. Когда Иван засыпал за компьютером от усталости и видеокамеры это фиксировали, в потолке его кабинета открывался люк, и на топ-менеджера Сидорова изливался «золотой дождь». Попросту говоря. сыпались бумажные деньги. Однако эти бумажки уже не радовали Ивана так, как прежде, хоть он аккуратно собирали их и прятал дома в холодильник. Все необходимое для жизни – таунхаус, хорошая иномарка и французский бульдог Бадди у него уже были, а вот времени и сил на девушек и на дружеские посиделки не оставалось. Сидоров смотрел на купюры, регулярно падавшие на его голову в офисе, и мысленно цитировал Пушкина: «Я пережил свои желанья, /Я разлюбил свои мечты; /Остались мне одни страданья, /Плоды сердечной пустоты».

В общем, Ваня как встал на жизненные рельсы, словно «Сапсан», так и покатил по ним с бешеной скоростью без остановок. Казалось, из этой колеи ему никогда не вырваться, привычный маршрут со знакомыми станциями будет длиться до пенсии. Все изменилось в один день. Сидоров оставил на рабочем столе записку: «Не ищите меня, я уехал навсегда» и исчез, бесследно растворился в пространстве, словно поезд-беглец.

Через несколько месяцев в подземный переход Лондона спустился потрепанный уличный музыкант Джонни со своей не менее потрепанной гитарой. Никто не узнал бы в нем бывшего топ-менеджера, носившего пиджаки от Армани и ботинки от Гуччи.

С тех пор ежедневно, отыграв концерт и пересчитав полученную мелочь, Джонни, а в прошлом топ-менеджер Иван Сидоров, отправлялся пешком с улицы Пикадили в свой уютный маленький домик с небольшим садиком, где его ждал верный бульдог Бадди.

Руководство компании, в которой работал Иван, после его исчезновения обратилось в полицию, а та – в международный розыск. Но где там! Топ-менеджер как сквозь землю провалился. Денег, которые Сидоров вывел из фирмы через офшоры, ему хватило и на новые документы, и на пластическую операцию, и на приобретение домика в престижном районе Лондона, и даже на покупку подержанной гитары на блошином рынке. В итоге Иван Сидоров обнулил свою жизнь, занялся любимым делом и стал абсолютно счастлив».

В зале раздались редкие хлопки.

Ильинская слушала Башмачкова очень внимательно.

– Вы в кратком резюме написали, что вы работаете в жанре «готика» и «нуар», – сказала она, – какой же тут нуар и где готика? Это же заявка на авантюрный роман с хэппи-эндом.

– Ну, можно еще добавить сцену на лондонском кладбище. Типа Сидоров советуется с духом Карла Маркса, как ему поступить с выведенным из фирмы капиталом. А дух отца-основателя подбадривает «русского бунтаря»: мол, не робей, сынок, не отдавай буржуям ни цента!

– Не смешно! – раздался надменный голос из зала. – Позвольте прервать этот поток самодеятельности.

Поэтесса Мария Кармини поднялась с места и короткими мышиными шажками засеменила к сцене. Башмачков по-джентльменски подал ей руку и помог преодолеть крутые ступеньки, а затем объявил с пафосом, как завзятый конферансье:

– Прошу любить и жаловать! Мария Кармини! Певица любви и измен!

– Я могу наконец начать? – сверкнула поэтесса в сторону Башмачкова злыми черными глазками. Нынче она уже не походила на Дюймовочку. Всем своим обликом миниатюрное создание напоминало мышку. Великоватые для узкого личика ушки розово светились в свете софитов, подчеркивая сходство с маленьким шустрым зверьком. Кармини прикрыла глаза и внезапно стала читать… стихи. Она декламировала их хрустальным детским голоском, с легким поэтическим подвыванием:

«Давай, обнуляйся скорее, мой милый герой!

Жену прогони, и еще одну, рыжую, – в шею!

И третью, которую ты называешь сестрой,

А то я сама пред тобой обнулиться сумею!

Мой Ангел-хранитель, и ты обнуляйся, прошу!

Я новой любви, сумасшедшей и ветреной, жажду.

Всю жизнь обнулю, а потом восемь строк напишу,

О том, как любовь обнулить я пыталась однажды».

В зале раздались редкие смешки. Черные глазки поэтессы вспыхнули раскаленными угольками, лицо ее, похожее на остроносую мордочку, сделалось злым и обиженным. Однако поэтесса сочла ниже своего достоинства отвечать весельчакам. Она стояла, высоко подняв подбородок, и гордо, как Жанна Д‘Арк на допросе в инквизиции, озирала зал.

– Не знаю, что и сказать. Мария, вы меня, признаться, обескуражили, – пробормотала Ильинская. – В этом зале собрались прозаики. Не представляю, чему мы можем научить вас, большого поэта?

– Меня не надо учить, мои учителя в поэзии – Блок и Ахматова, – надменно заявила Кармини. – Впрочем, я пишу не только стихи, но и прозу. Мои строки рождаются в муках. Моя проза – это те же стихи, а не графоманские потуги предыдущих ораторов. Обещаю, что почитаю ее в следующий раз.

– Перерыв – пятнадцать минут, – дипломатично прервала обличительный монолог поэтессы Ильинская, – затем мы продолжим чтение ваших строк, коллеги, которые рождаются, не побоюсь показаться слишком пафосной, в слезах и муках.

Без страховки

– Слушай, Башмачков, – зашептала Лина, когда они вышли в коридор, – у меня созрел план.

– Когда ты так говоришь, мне становится страшно! Многолетний опыт общения с тобой подсказывает, что за этим признанием последует какая-нибудь рискованная глупость.

Башмачков пристально взглянул на Лину, но та невозмутимо продолжала:

– Предлагаю обыскать комнату Биркина не вечером, когда все будут сидеть в номерах и кропать свои бессмертные творения, а сейчас, когда писатели двинут в зал после перерыва. Новые чтения затянутся часа на полтора, и никто не обратит внимания на наше краткое отсутствие. Пятнадцать минут небольшого риска – и все дела!

– Придется пропустить выступления других авторов и бесценные комментарии коуча! За что мы денежки Ильинской платили?!– проворчал Башмачков.

– Небольшая потеря! Ты все равно никого кроме себя не слушаешь, – оборвала его Лина и потащила приятеля на второй этаж.

– Лезь первым, – скомандовала она, оказавшись с Башмачковым на своем балконе. – Потом подашь мне руку.

Длинные ноги литератора легко перемахнули через низкую перегородку. Затем он протянул Лине руку и быстро втащил ее на балкон, располагавшийся справа от ее номера.

– Ой, кажется, балконная дверь закрыта! – с ужасом прошептала Лина. – Об этом я не подумала.

– Спокойно, Холмс! – Здесь есть тот, кто думает за вас!

Башмачков нажал на гребенку, оставлявшую в балконной двери щелку для проветривания, слегка расшатал ее, и дверь медленно, хотя и с громким скрипом, открылась.

– Хорошо, что в сентябре не слишком рано темнеет, – прошептала Лина, – давай не будем зажигать свет! Нас могут заметить со стороны парка.

– Интересно, что ты надеешься найти в комнате после генеральной уборки? Отпечатки пальцев убийцы? Следы крови? Короче, ищи что хочешь, только быстрее! – проворчал Башмачков.

Лина оглядела комнату, где еще недавно жил добродушный человек и неплохой писатель Борис Биркин. Она слышала, что в девяностые, еще до появления интернета, молодежь зачитывалась его историческими романами, а потом читатели переметнулись к более скандальным и раскрученным авторам. Увы, слава – дама ветреная, редко у какого автора задерживается надолго.

Комната была уже прибрана. В ожидании нового гостя горничная заправила постель свежим бельем, сверху на кровати лежало уголком отглаженное покрывало. Ничто не напоминало о трагедии, случившейся два дня назад. Телевизор, кофе-машина, зеркало над письменным столом… Ничего особенного, типичный стандарт «три звезды»,

– Тише! – прошептала Лина, отодвигая ящик стола почти до упора, – кажется, я что-то нашла.

В коридоре раздались шаги и через пару секунд они услышали, как ключ в замке медленно поворачивается. Сердце у Лины застучало громко, как отечественный холодильник преклонного возраста.

– Лезем обратно! – скомандовала она.

– Поздно! – прошипел Башмачков и втолкнул ее в ванную комнату.

Они стояли там, тесно прижавшись друг к другу и старались не дышать. От Башмачкова пахло тем же одеколоном, что и двадцать лет назад, когда они познакомились. Забытый мужской аромат, терпкий и манящий, а еще колючий подбородок, который уперся ей в затылок… Черт побери, «подходящее» место для ностальгии! Лина смутилась, хотела об этом пошутить, но литератор прикрыл ей рот ладонью.

В номер прошмыгнула горничная. Она тоже не стала зажигать свет, быстро плюхнула пустую корзину для мусора возле стола, положила около кофе-машины упаковку кофейных зерен и снова закрыла дверь на ключ.

– Уф! – Лина и Башмачков наконец смогли выдохнуть. Сдерживая нервный хохот, они дождались, когда шаги горничной стихнут, и лишь тогда осторожно выбрались из ванной комнаты.

– Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу, – прошептала Лина. Шутка, конечно, была так себе, давно затерта до дыр. Однако в этот миг она показалась весьма актуальной, и парочка захихикала.

– Мюллер с изумлением обнаружил, что по-прежнему хочет Штирлица, – пробурчал Башмачков и внимательно посмотрел на Лину.

– Делу время, потехе час! – ответила она в тон писателю, однако тот саркастически продолжил:

– Я, конечно, извиняюсь, но что Штирлиц надеется здесь найти, если горничная даже мусор из корзины выбросила?

– А вот что!

Лина вновь открыла ящик стола и извлекла оттуда пластиковую папку формата А4. Папка была засунута под стандартный гостиничный буклет, поэтому не сразу бросалась в глаза. Лина открыла ее и быстро перебрала все листочки. Там оказался договор об участии в литературном семинаре, который оставшиеся семинаристы подписали с Ильинской, а также приложение к договору. В приложении говорилось о том, что Борис Семенович Биркин согласен с особыми условиями проведения семинара. Он обязуется не покидать в течение двух недель территорию пансионата и не разглашать информацию, полученную на семинаре. В общем, ничего особенного, они с Башмачковым недавно подписали точно такие же бумаги.

– Смотри! – прошептала Лина и ткнула пальцем в несколько строк на последней странице, торопливо написанных шариковой ручкой под подписью «Борис Биркин». Записка гласила:

«Я совершил ужасную ошибку. Если меня в ближайшее время не станет, прошу того, кто обнаружит это письмо, найти в Дуделкино по адресу улица Короленко, дом 12а Иветту Александровну Коромыслову».

– Ну, и что мы должны с этим делать? – пожал плечами Башмачков.

– Пока вот это, – сказала Лина и оторвала записку с адресом и подписью Биркина. Затем она сунула Башмачкову папку, положила буклет в ящик стола и скомандовала:

– А теперь – на старт! Финал бега с барьерами выявит победителя.

На Линин балкон они перелезли без особых трудностей. Лина спрятала папку в чемодан, и вскоре они с Башмачковым появились в зале как ни в чем не бывало.

Ильинская заметила их отсутствие, хотя оно длилось минут двадцать. Леди-коуч сделала опоздавшим устный выговор:

– Коллеги, у нас впереди серьезная работа, прошу вас впредь не опаздывать.

– Простите, Станислава Сергеевна, – сказала Лина и пояснила: – Я должна была принять после обеда лекарство, но, как назло, заклинил замок в чемодане, где лежали эти чертовы таблетки. Попыталась открыть чемодан самостоятельно, но увы… Пришлось обратиться к Валерию Башмачкову за помощью. В итоге мы потеряли столько времени…

– Объяснение принято, продолжаем работу, – сказала Ильинская. – На сцену приглашается симпатичный молодой человек из последнего ряда.

Юное дарование стремительно взлетело на сцену, провело рукой по буйной шевелюре и представилось:

– Стас Лукошко, работаю в жанре абсурда.

– Старо, как мир, – выкрикнула Мария Кармини из зала. – Хармс давно закрыл тему!

Лукошко взглянул в ее сторону снисходительно – словно внучок, пришедший навестить бабулю в доме престарелых, и забубнил:

«В школе Макс понял, что мир катится в бездну. Еще немного, и он, как скейтборд, сорвется на повороте. Все вокруг врут, воруют и предают. Бесконечно так продолжаться не может. Парень рос, взрослел, но мир лучше не становился. Напротив, он казался ему все хуже и хуже. И вот однажды Макс подумал: если он не в состоянии изменить этот мир, то должен измениться сам. Исчезнуть, обнулиться, перезагрузиться, как комп. Парень вспомнил простейшее правило арифметики: если умножить любую цифру на ноль, то ноль и получится. Найти девушку с пустой головой и ледяным сердцем оказалось несложно. Макс женился на ней – и вскоре – раз! – обнулился. Стал как все. Мир сузился для него до границ семьи. Больше Макса ничего не раздражало и не возмущало, потому что у него теперь было ноль эмоций. Да и сам он в итоге превратился в абсолютный нуль».

– Прекрасно! – сказала Ильинская. – Коротко и емко.

– А, по-моему, многозначительная глупость! – пробасил Егор Капустин. Он все еще не мог простить Ильинской, что та отправила его на место после вопроса про мобильную связь.

– Попробуйте завтра, Егор, предложить лучший вариант. – доброжелательно улыбнулась Ильинская. – ну а вы, Ангелина Томашевская? Остался ваш вариант.

– Простите, я не готова. – тихо сказала Лина. – Можно я еще поработаю над текстом?

– Что ж, – вновь мило улыбнулась Станислава Сергеевна. – поработайте. На сегодня семинарское занятие окончено.

– Постойте, – в бархатном басе Капустина появились металлические нотки, – а как же секретная часть? Та, о которой вы, Станислава Сергеевна, говорили в самом начале? Ради чего мы давали подписку о неразглашении?

– Немного терпения, – сказала Ильинская. – Завтра все узнаете, а сегодня вечером я предлагаю вам поработать над планами ваших тестовых произведений.

– Опять ничего не ясно, – сказала Лина Башмачкову, когда они вышли из зала. – Эта кобра в чалме явно что-то задумала. Наверное, решила содрать с нас через две недели дополнительные деньги. Типа за индивидуальную работу с каждым писателем.

– Постой, она же еще про какой-то гонорар нам втирала? – напомнил Башмачков.

– Ха-ха, и ты поверил? Обещать – не жениться! Спорим, что гонорара не будет? На бутылку шампанского спорим! Согласен? Через две недели Ильинская скажет нам, как Черномырдин: «Хотели, как лучше, а получилось, как всегда» или «Никогда не было, и вот опять». Дескать, простите, друзья, намерения у нас были самые добрые, но жизнь внесла свои коррективы». Кстати, Борис Семеныч Биркин тоже на гонорар клюнул… Где он теперь, я тебя спрашиваю?

– Лежит себе тихонько в морге и не требует никаких гонораров. Как говорят издатели, «мертвый автор – хороший автор». В особенности тот, кто умер давно и не оставил наследников

– Слушай, мне не дает покоя предсмертная записка Биркина, – перебила Лина. – Что это за Иветта Коромыслова и почему Биркин именно ей написал об угрозе его жизни? Эх, если бы мы могли попасть в Дуделкино! Елки-палки, ведь живем совсем рядом с поселком, а заперты, словно преступники в СИЗО. С той только разницей, что никто не придет митинговать в нашу поддержку, как за арестованного Навального.

– Ну, не все так безнадежно, – сказал Башмачков, – даже из тюрьмы люди бегут, не то что из какого-то там пансионата. Надо поискать, где в охране этого заведения имеется дырка. У нас в России не бывает так, чтобы все было подогнано идеально, без разрывов и перекосов. Чай не в Германии живем!

– Мне кажется, одну «дырку» в охране я знаю, – прошептала Лина. – Это местный охранник!

– Кто-кто? – не понял Башмачков.

– Охранник Иван Кузьмич, который вместе со мной нашел тело несчастного Биркина. Думаю, он для начала немного поломается, но в итоге согласится нам помочь. Мне показалось, что этот страж порядка не больно-то жалует мадам Ильинскую и ее помощника Цветкова. К тому же взятки у нас в стране творят чудеса. Чтобы заполучить расположение Кузьмича придется пожертвовать бутылкой коньяка. Я захватила ее с собой из Москвы на всякий случай.

– Стратегический запас отдадим в последнюю очередь, – сурово сказал Башмачков. – А пока – работать. Надо собраться с мыслями. Мне кажется, эта мегера и впрямь что-то замышляет.

Лина простилась с Башмачковым и уселась за письменный стол. Короткий рассказ родился быстро:

«Жил-был писатель Борис Семенович Биркин, тихий, скромный и интеллигентный человек. Когда-то он окончил Историко-архивный институт, где получил профессиональные навыки работы с документами. Писатель не вылезал из архивов и библиотек и писал толстые исторические романы на документальной основе. Все факты в его книгах были тщательно выверены, однако романы получались затянутыми, скучными и продавались плохо. Чтобы научиться закручивать интригу и писать более занимательно, Биркин подал заявку в литературный семинар «Путь к успеху». В пансионате, где проходил семинар, он продолжил собирать и анализировать факты, поскольку привычка – вторая натура. За два дня Биркин нарыл нечто такое, что взял и помножил себя на ноль. А попросту – умер».

Лина внимательно перечитала текст, затем порвала листок бумаги на мелкие кусочки и бросила в корзинку для мусора.

«Резать правду-матку без доказательств глупо. – решила она и принялась «для галочки» строчить безобидный рассказ на тему «начать жизнь с нуля», не особенно стараясь и заранее предвкушая, сколько критики обрушится завтра на ее голову.

Тема объявлена

Лине очень не хотелось выходить с утра на сцену, но деваться было некуда. Повторный отказ означал бы, что она добровольно призналась в своей беспомощности, а это было не в ее характере. Она вскочила с места, и резво двинула к сцене. Писательница попыталась взлететь на подмостки стремительно и легко, как юный Стас Лукошко, однако зацепилась каблуком за ступеньку и растянулась у рампы во весь рост. Кто-то в зале сочувственно охнул, кто-то не удержался от смеха. Цветков, привычно расположившийся в углу сцены, подскочил к Лине и помог ей подняться. Она извинилась перед залом, смущенно отряхнула брюки от пыли подмостков, и принялась читать с невозмутимым видом:

«Писатель Игорь Смирнов болел давно и мучительно. Дети и жена к его болезни привыкли и старательно делали вид, что он по-прежнему здоров. Время шло, Смирнову с каждым днем становилось все хуже, и однажды он понял, что скоро умрет. Врачи решили прибегнуть к последнему средству: полностью поменять ему кровь, а также пересадить Смирнову костный мозг от другого человека. В результате этих процедур Смирнов выжил, но превратился в так называемую «химеру» – организм, в котором живут клетки двух разных людей. Постепенно клетки-пришельцы побороли клетки хозяина, и он полностью обнулился. Из прежнего субтильного и лысеющего хлюпика Смирнов превратился в румяного крепыша с буйной растительностью на голове. Личность Смирнова тоже изменилась. Желчный интеллигент с диссидентскими наклонностями волшебным образом преобразился в решительного ура-патриота. Смирнов стал называть Сталина величайшим гением двадцатого века, говорить о необходимости твердой руки и вреде для России демократии, а также именовать Запад злейшим врагом человечества.

– Лучше бы папа умер, – говорили шепотом жена и дети, заслышав очередные громкие речи своего отца. Еще бы! Он всю жизнь внедрял в их головы противоположные ценности. Однако Смирнов не умер. Напротив, он окреп и даже избрался в руководящий орган КПРФ. Теперь его часто можно видеть на митингах. Он кричит с трибуны соратникам, собравшимся внизу:

– Мы с вами одной крови, друзья!

И это – чистая правда».

Лина закончила читать в полной тишине. Зал не знал, как реагировать. Тишину прервала Ильинская.

– Замечательно, – сказала она. – Ваш рассказик, Ангелина, удачно подвел нас к основной теме семинара – «Начать с нуля». Друзья, у нас с вами непростая задача. Надо написать увлекательную, высокохудожественную биографию одному весьма достойному человеку. Каждый из вас может работать в своем стиле, чтобы потом я смогла напечатать ваши работы в изданиях, близких вам по направлению. Наша с вами цель – в том, чтобы этот достойный человек занял подобающее ему место на политическом Олимпе. В этом смысл совместной работы и совместных поисков и усилий.

– Тогда объясните, пожалуйста, в чем смысл ее секретности? – поинтересовался неугомонный Егор Капустин. Ильинская испепелила его взглядом и продолжала:

– Не переживайте, Егор, сейчас, объясню. Когда человек, чью историю вы напишете, войдет в верхнюю часть политической элиты, никто не должен знать, что его биографию написали, слегка приукрасив и досочинив, несколько не слишком известных авторов в подмосковном пансионате. Все должно выглядеть очень достоверно. Кстати сказать, слегка «ретушировать» биографии известных людей – обычная практика. В советское время из обычного офицера Леонида Брежнева, воевавшего во время Великой Отечественной войны на пятачке под названием Малая Земля, сделали чуть ли не великого стратега и бесстрашного героя. Тогда шутили: «ВОВ – это большая война за Малую Землю». Между тем книги под авторством Л.И. Брежнева – «Малая земля», «Возрождение» и «Целина» написала группа известных журналистов на подмосковной даче. Масштаб побед Брежнева в то время всячески раздували, потому что он был Генсеком КПСС. Впрочем, и в наше время ни одна литературная биография не может претендовать на стопроцентную объективность. Книги ведь пишут не роботы, а люди, у которых есть свой взгляд на героя и на обстоятельства, в которых тот живет и которые успешно преодолевает.

– Простите, но ваше заявление, Станислава Сергеевна, выглядит довольно странно, – капризный голосок Стеллы Маленуа внезапно окреп и стал надменным. Так королева, игравшая с придворными в карты, отдает за тем же карточным столом приказ о начале войны. – Я много общалась с ВИПами и знаю, что биографии людей высшего круга пишут те, кто хорошо знаком и с самим героем, и с его жизнью. Сейчас у нас век цифровой журналистики, то есть одновременно работают десятки успешных ю-тьюб интервьюеров, блогеров и стрингеров. Эти пронырливые журналюги непременно раскопают все подробности из жизни нашего персонажа. Им же надо каждый день сенсации своим СМИ поставлять! Желательно скандального толка. Вначале они явятся в школу, где наш герой якобы учился, затем проберутся в архив давно закрытого института и попытаются нарыть экзаменационные ведомости за все годы его учебы. Ну и все в таком же духе. Боюсь, вашу затею, Станислава Сергеевна, в итоге ждет оглушительный провал.

– Стелла, дорогая, своим вопросом вы меня порадовали. Вижу, вы отлично знакомы с предметом. Еще бы! Вы столько биографий знаменитостей отшлифовали до глянцевого блеска! – ласково улыбнулась Ильинская. – В главном вы правы, душа моя: все факты сейчас можно проверить и перепроверить. Но писательский талант сильнее архивных бумажек. Недаром я пригласила в мой семинар людей с фантазией и воображением. Вы должны написать такую биографию нашему герою, чтобы комар носа не подточил, и чтобы ни один амбициозный фрилансер не захотел, прочитав ваш искренний и эмоциональный текст, глотать пыль по архивам и мотаться по заштатным городкам, проясняя детали жизненного пути нашего персонажа.

– Ну давайте уже вводные, у меня руки чешутся принять вызов! – потребовал Егор Капустин.

– Энтузиазм приветствуется! – снисходительно улыбнулась Ильинская. – Минутку терпения. Сейчас я напишу на доске главные вехи биографии нашего героя.

Она повернулась к залу спиной и стала выводить четким учительским почерком:

Иван Петрович Кармашов. Вехи биографии.

Детство в закрытом городке на Урале.

Учеба в ПТУ и затем в уральском техническом вузе, впоследствии расформированном и ставшем факультетом в другом учебном заведении.

Служба в составе ограниченного контингента в ГДР.

Работа учителем в школе, которая впоследствии была закрыта в связи с реорганизацией.

Бизнес по продаже первых мобильников в обанкротившейся торговой сети.

Создание крупного фермерского хозяйства и предприятий пищевой промышленности, некоторые из них работают и поныне.

Работа в благотворительных организациях.

Прочитав план будущей книги, писатели заволновались, вскочили с кресел и зашумели.

– Послушайте, Станислава Сергеевна, это тянет на полноценную биографию формата ЖЗЛ, – сказал Егор Капустин. – Как будет оплачиваться наша работа?

– Я уверена, размер гонорара вас удивит. – сказала Стелла. – Тот из вас, кто уже переписал текст с доски, может быть свободен.

Коктейль правды

Вечером Лина согласилась на предложение Башмачкова скоротать часок в баре. Надоело нарезать круги по территории, вспоминая то и дело о неработающем телефоне и отсутствии интернета.

Свободных столиков в заведении не оказалось. Видимо, идея слегка «бухнуть» для вдохновения пришла в голову одновременно многим семинаристам.

– Вы позволите? – спросила Лина даму, сидевшую к ним спиной за столиком у окна. Дама молча кивнула. Лина обошла столик и заглянула даме в лицо. Да, это была она, блистательная Стелла Маленуа! Перед гламурной леди стоял искрящийся коктейль сиреневого цвета, а на ее коленях восседал верный компаньон Лео.

– Пуркуа па? – ответила Стелла и сама же перевела. – Почему бы и нет? Вечерком не грех расслабиться, тем более – в хорошей компании.

Песику ее гостеприимство не слишком понравилось, и он зарычал на незваных гостей.

– Смирись, малыш, – нежно прошептала Стелла, – в жизни нередко приходится поступаться принципами.

Башмачков принес им с Линой по коктейлю и еще один – для Стеллы, проявившей гостеприимство и пригласившей их за свой столик.

– Ну, за победу литературы над жизнью! – провозгласил Башмачков тост на правах единственного кавалера и поинтересовался у гламурной писательницы: – Слушайте, как вам вообще весь этот литературный цирк?

–Я не слишком удивилась задаче, которое поставила перед нами Ильинская, – сказала Стелла. – Многолетнее общение с ВИПами убедило меня: наверх пробиваются лишь необычайно активные люди, у которых внутри «атомный реактор». У них в биографии обычно полно темных пятен, и кандидаты в ВИПы используют все возможные ресурсы, чтобы эти пятна, как бы это сказать, затереть… Лео, ты куда! Стой, паршивец!

Песик соскочил с колен Стеллы и рванул в открытую дверь, волоча за собой поводок. С улицы послышалось грозное рычание, затем визгливое мяуканье и гневные крики Кузьмича. Оказалось, Лео заметил в окно заклятого врага, сибирского кота Кузю, с которым у него с утра уже была заруба, и решил наконец расставить все точки над i.

– Люди так же ведут себя по дороге к Олимпу. – философски заметила Стелла. – Ой, там, кажется, идут бои без правил! Простите, я должна навести порядок. Берегите мой коктейль, я сейчас вернусь.

Дама выскочила на улицу и вернулась с Лео на руках. Песик взирал на соседей по столику с явным превосходством, словно он только что положил на лопатки не сибирского кота, а чемпиона мира по карате. Лина предложила выпить за победу Лео и пододвинула Стелле ее бокал. Дама поблагодарила, с наслаждением сделала медленный глоток, затем протянула бокал четвероногому компаньону. Песик попробовал язычком коктейль и громко чихнул. Сиреневый напиток ему явно не понравился. Стелла потрепала песика по шерстке и принялась за напиток во втором бокале – теперь уже малинового цвета. Вскоре бармен объявил, что заведение закрывается. Писатели неохотно покинули зал, где каждый из них мысленно побыл, по меньшей мере, Хэмингуэем или, в крайнем случае, Эмилем Золя, создававшими свои шедевры в кафе, а песик Лео почувствовал себя настоящим львом.

Стелла пригласила Лину и Башмачкова немного проветриться перед сном, и они с удовольствием согласились.

– Нам сегодня были предложены довольно странные факты для будущей книги. Что скажете? – спросил у Башмачков у новой знакомой.

– Честно говоря, мы с Лео разочарованы. – сказала Стелла и поцеловала песика в нос. Употребив два коктейля, дама была не прочь поболтать. – Биографии великих людей так не пишутся. – продолжала она. – Поверьте, я знаю, о чем говорю. Столько подобных «сказок» за последние двадцать лет накатала – все и не вспомнить! К жизнеописаниям ВИПов надо подходить с ювелирной точностью. Для начала следует очистить историю успеха от ненужных бытовых подробностей, затем позолотить победы, а неприятные моменты и неудачи, как говорится, замять для ясности… В противном случае, донаторы никогда не согласятся спонсировать выпуск книги и, соответственно, платить вам гонорар.

– Слишком гладкая биография делает книгу скучной, читатель вряд ли ее купит, – Лина решила поспорить с Мадам Воображалой и красноречиво взглянула на Башмачкова, призывая его в союзники. Однако литератор не решился противоречить хозяйке крошечного забияки, на которого время от времени поглядывал с опаской. Лео вновь почувствовал себя львом и зарычал на струхнувшего писателя.

– Слушайте, мы же с вами опытные авторы и знаем: есть жизнь и есть литература, – сказала Стелла, гладя по шерстке компаньона. – Разумеется, они никогда не совпадают. Мои герои в откровенных беседах сообщали мне такие тайны, какие и близким друзьям не всегда можно рассказать. Они были уверены: без их разрешения я ни одной строки не напишу. «Метод Маленуа» далек от реализма, не спорю, однако скучная правда, поверьте, никому не нужна. Читатели любого возраста ждут сказку. Да, в моих сказках есть страшилки, но в формате «лайт». И обязательно хэппи энд. Уверена, мои герои когда-нибудь выхлопочут мне местечко в раю – за то, что я хранила их тайны, рассказывала о них красивые легенды, а неприглядная правда об их жизни не уходила дальше моих ушей. В раю я буду вечно что-нибудь праздновать с моими звездными персонажами, сидя за столиком, уставленным дорогим шампанским, омарами и фруктами.

– У вас есть версия, зачем Ильинская решила засекретить подробности нашей работы? – прервала Лина не слишком трезвый монолог новой знакомой.

– Когда вы беретесь за холодное оружие, необходимо соблюдать осторожность, чтобы не порезаться, – усмехнулась мадам Маленуа.

– Не понимаю, при чем тут оружие? – пожала плечами Лина.

– Я же уже говорила, что в жизни тех, кто мечтает вскарабкаться на самый верх, всегда есть темные страницы. ВИПы поднимаются вверх по трупам (обычно в переносном смысле, но, бывает, что и в прямом), как по лестнице. Спрятать теневую сторону их восхождения к успеху не так-то просто. Однако у опытного автора существуют беспроигрышные приемы. Например, умолчание и недоговоренность. Открою небольшой секрет. Когда я пишу биографию моих героев, я интересуюсь не только их творчеством, но и тем, какая у них недвижимость. Деньги имеют свою энергию и по-прежнему являются мерилом успеха. Они заставляют своих обладателей работать больше и лучше, чтобы сохранить и приумножить капитал. Если непризнанный гений живет в комнате в коммуналке, доставшейся от бабушки, он меня вряд ли заинтересует. Истинный талант должен годам к сорока заработать средства на элитную недвижимость, причем не только в Москве, но и в Европе. Мои герои – граждане мира, интересные не только нашим читателям, зрителям и слушателям, но и зарубежной публике.

– Тогда вам, Стелла, и карты в руки, – подал голос Башмачков, то тех пор молчавший, – вы же на гламурных биографиях собаку съели! Нас, наверное, пригласили для иллюзии массовости. Думаю, Ильинской было бы разумнее подписать договор именно с вами.

Башмачков, тоже не слишком трезвый, ткнул в Стеллу пальцем. Песик вновь угрожающе зарычал. Писатель отдернул руку, резво спрятался за Лину и поспешил оправдаться:

– Ой, Лео, прости! Ты тут ни причем, – Он понизил голос и продолжил: – Не понимаю, зачем Ильинской понадобились остальные семинаристы?

– О, коллега, вы не уловили самое главное! Один проплаченный писатель может, конечно, насочинять с три короба. Если напишет интересно, люди будут читать, но поверят вымыслу, конечно, не все. Кое-кто скажет: «Брехня все это. Кино и немцы». Но если из печати одновременно выйдут несколько книг в разных жанрах, и авторы, причем каждый в своем стиле, напишут об одном и том же герое, то даже самый отъявленный скептик подумает: «Черт побери, в этом что-то есть! Не могут же все они врать одновременно!». Мы-то с вами понимаем, что очень даже могут, на этом построена пропаганда всех времен и всех народов, но наша публика до сих пор простодушна и доверчива.

– Стелла, вы позволите задать вам не слишком корректный вопрос? – тихо спросила Лина.

– Валяйте, – милостиво согласилась дама. Два коктейля настроили ее на благодушный лад. Она погладила Лео по шелковой шерстке и вопросительно уставилась на собеседницу.

– Как вам удалось подобраться ко всем этим ВИПам? Они ведь очень подозрительные, случайному человеку ничего не расскажут. Наверное, вы и сами родились не в простой семье?

– Ох, моя дорогая, не надо так меня смешить на ночь глядя, а то не усну! – расхохоталась Стелла, – Да если бы я была им ровней, давно бы сама давала, а не брала интервью! У богатых женщин нет времени писать романы в серию ЖЗЛ, зато у них есть множество других, куда более приятных занятий. Если вдруг от скуки взыграют творческие амбиции, богатые дамочки просто нанимают «негров», которые быстро и профессионально накропают за них мемуары. Да ладно, что о них говорить! Уверяю вас, эти дамы эпохи Инстаграма очень примитивно устроены. Хотите, я расскажу вам всю правду о себе?

– Конечно! – хором сказали Лина с Башмачковым. Лина попыталась для усиления эффекта погладить песика, но тот опять недвусмысленно зарычал, охраняя хозяйку. Стелла улыбнулась любимцу той светлой улыбкой, с какой мамаши наблюдают за проделками маленьких шалунишек, и продолжала:

– Много лет назад я окончила журфак МГУ и стала начинающей журналисткой. Бегала по тусовкам и строчила светскую хронику для одного давно исчезнувшего еженедельника. Платили за мою колонку сущие копейки. В то время я питалась на двести рублей в день и одевалась в китайские тряпки с рынка. Впрочем, молодости все к лицу, и я легко проходила фейс-контроль на светские вечеринки. Вскоре нищая жизнь мне порядком надоела, и я решилась. Подошла на одной из тусовок к примелькавшемуся сериальному актеру и предложила написать о нем книгу. Дескать, это повысит интерес зрителей, а заодно поднимет его «стоимость» на кинорынке. Артист окинул меня оценивающим взглядом с ног до головы и спросил о цене. Я назвала огромную, как мне казалось, сумму – одну тысяча долларов. В то время я еще не знала, что заказные книги для людей такого уровня стоят раз в десять дороже. Актер внимательно взглянул на меня и сказал: «Ну, что ж, попробуй». Я с энтузиазмом взялась за работу. Слово «харассмент» у нас еще никто не знал, а движение «ми ту» не распространилось по всей планете стремительно, как коронавирус. В общем, однажды мой герой прозрачно намекнул: чтобы написать о нем хорошую книгу, мне необходимо сойтись с ним поближе. Иначе, мол, мое представление о его сложной и противоречивой натуре будет неполным. Я уже тогда была не дура и сообразила: другого способа для бедной девушки изменить свою жизнь к лучшему не существует со времен Адама и Евы. Впрочем, в то время подобный путь не казался мне такой уж большой жертвой. Артист был еще не старый, симпатичный, а я – не замужем. Все случилось так, как и должно было случиться, и с тех пор интервью у моего героя я нередко брала в постели. В итоге удалось написать неплохую книжку, правда, негодяй заплатил на треть меньше, чем обещал. Он оказался банальным жмотом. Зато я стала своей в богемной тусовке. Вначале все считали меня просто девушкой моего жадного «селеба», но через некоторое время мне удалось прослыть в этом кругу модной писательницей. По статусу это было даже выше любовницы потихоньку угасавшей «звезды». С тех пор заказы на гламурные биографии знаменитостей потекли ко мне рекой. Никаких социальных сетей и, тем более, ю-тьюб каналов тогда и в помине не было. В то время книги считались серьезной заявкой на народную любовь и признание. Разумеется, после развлекательных программ и ток-шоу на ТВ. Довольно быстро я освоилась на книжном рынке и стала называть заказчикам реальную цену.

«Мой» актер как-то слишком быстро постарел, снимать его стали мало, из-за отсутствия денег у него начались проблемы в семье, и мы довольно быстро расстались. Да он уже мне был и не нужен. К тому времени я стала опытным капитаном в бурном книжном море. Любителей получить «два в одном» – и книгу, и секс с молодой женщиной – научилась посылать куда подальше. На пороге тридцатилетия я вышла замуж за коллегу-журналиста, родила дочку, в общем, началась обычная беспросветная бытовуха. В конце концов мне надоело терпеть беспробудное пьянство и загулы моего благоверного, и я подала на развод. С тех пор жизнь успела несколько раз поменяться. Вы и сами это прекрасно знаете. Интернет практически погубил книги, писателям за редким исключением перестали платить, а ВИПы теперь предпочитают фильмы о себе и интервью с собой любимыми в ю-тьюб каналах. Денег, как в молодости, опять стало не хватать. Так я появилась здесь…

– Ну что ж, спасибо за откровенность, – сказала Лина. – Предлагаю расстаться до завтра. Мне хотелось бы вечером еще немного поработать. С утра каждому из нас придется предъявить Ильинской первые тексты на заданную тему.

Игра втемную

На следующее утро в фойе выстроилась небольшая очередь к принтеру. Видимо, вчерашние посиделки в баре неплохо замотивировали писателей, и ночью мастера прозы плодотворно поработали. Лина стояла поодаль и ревниво следила, сколько страниц распечатывают ее конкуренты. Башмачков накатал целых четыре, она сама три, зато Стелла ограничилась и вовсе одной.

– Очень спать хотелось, – пояснила дама и очаровательно улыбнулась. Несмотря на два коктейля, выпитые вчера, выглядела писательница прекрасно. Узкие коричневые брючки подчеркивали стройные ножки кремовая туника в тонкую красную полоску освежала и молодила. Светлые волосы дамы были аккуратно уложены, ногти покрыты красным лаком, а на лицо искусно нанесен почти незаметный макияж.

– Прекрасно выглядите для хмурого утра! – не удержалась Лина от комплимента.

– Знаете, общение с ВИПами приучает к дисциплине не хуже, чем армия, – улыбнулась Стелла. – При всей внешней расхлябанности богемная публика высшего пошиба начинает действовать грамотно и четко в ту же минуту, как учует запах серьезных денег. Разумеется, от обслуги разного рода, в том числе и от своих биографов, они требуют того же. Ой, мы с вами заболтались! Семинар вот-вот начнется, – забеспокоилась гламурная биографиня и, стуча каблучками красных туфелек, поспешила в зал.

– Друзья, я сгораю от нетерпения, – начала Станислава Сергеевна утренний семинар. В этот раз Ильинская была в васильковом костюме и серебряной чалме. На ее тонких запястьях позванивали серебряные браслеты Коуч с улыбкой оглядела зал, словно заправская ведущая вечеринки, и, дождавшись полной тишины, продолжила: – Хотелось бы послушать, с чего решила начать свою книгу великолепная Стелла Маленуа, наш безусловный лидер. Не обижайтесь, коллеги, но с фактами не поспоришь: Стелла Васильевна – настоящий «зубр» биографической прозы! Любой редактор, работающий над биографиями знаменитостей, подтвердит мои слова.

Стелла с Лео подмышкой поднялась на сцену, поблагодарила коуча за «преждевременные похвалы» и начала читать. Мадам Маленуа изо всех сил старалась выдерживать нейтральную интонацию, но ее низкий голос с легкой хрипотцой опять звучал волнующе, даже сексуально. Лина заметила, что Башмачков, до того строчивший текст в электронной записной книжке, отложил смартфон и стал прислушиваться.

«Откуда черпал силы простой уральский паренек Ваня Кармашов? – спросила Стелла зал и сама же ответила: – Искусство – вот тот животворный источник, который со школьных лет питал юношу энергией и заставлял верить в то, что где-то существуют другая жизнь, удивительные люди и красивые города. Иван знал: лишь в далекой и загадочной Москве он сможет полностью реализовать свои мечты. Музыка поддерживала мальчика в самые тяжелые минуты. Группы «Битлз», «Роллинг стоунз», «Песняры», Алла Пугачева и Виктор Цой … В закрытый уральский городок нередко привозили импортную технику, недоступную простым советским гражданам в других регионах. Как-то в летние каникулы Ваня поработал курьером, а на заработанные деньги купил в местном магазине японский кассетный магнитофон. Паренек слушал музыку часами и мечтал когда-нибудь побывать на концертах знаменитых рок-групп. Когда в их город приезжали популярные музыканты и артисты, Ваня бесплатно просачивался на концерты и спектакли, поскольку в местном ДК работала мать его друга. В том же ДК раз в неделю показывали советские и зарубежные фильмы. Ваня неизменно садился в первый ряд и полностью погружался в волшебный мир экрана. Знаменитых советских актеров – Иннокентия Смоктуновского, Михаила Козакова и Олега Ефремова мальчик буквально боготворил. Он смотрел все фильмы с их участием и знал наизусть все их роли» …

– Во дает! – прошептал Башмачков. – Так виртуозно врать даже я не смог бы.

– Не пойму, – так же шепотом отозвалась Лина. – при чем тут музыка, фильмы и спектакли? Нам же про ПТУ и уральский завод вчера вводные дали!

– Старую собаку новым фокусам не выучишь, – философски заметил Башмачков.

– Не такая уж она и старая! – в Лине внезапно проснулась женская солидарность. – И вообще, почему тебя так волнует собачья тема? Наверное, потому что ты их панически боишься?

– Ну ладно тебе, не панически. Чего ты к словам цепляешься? Я же не буквально! Хотел сказать, что Стелла «сто лет в обед» в этом бизнесе. У нее столько наработок для биографий людей искусства – на академическое собрание сочинений хватит. В мире искусства и моды она – как рыба в воде. А вот советское ПТУ для гламурной писательницы – неизведанная планета, на которую и ступить-то страшно. Мне почему-то кажется, что она эту страницу из жизни нашего героя просто пропустит. Спорим, следующую главу Стелла посвятит тому, как наш герой открывал для себя столичные театры и музеи, а заодно учился стильно одеваться?

Коуч взглянула на них так, словно проводила городскую контрольную по литературе, а троечники на «Камчатке» ей мешали. Башмачков запнулся на полуслове и уткнулся в свои записи.

– Что ж, мне кажется, начало Стелле удалось, – улыбнулась Ильинская залу. – Госпожа Маленуа придала личности нашего героя дополнительный объем и интеллигентность. Давайте наградим ее аплодисментами. – Писатели жиденько захлопали, и Станислава продолжала: – А теперь я приглашаю на сцену господина Башмачкова. Мне кажется, ему не терпится поделиться с нами своей творческой удачей.

– Вот тебе бабушка и юркнула в дверь! – проворчал Башмачков. Однако делать было нечего, и он поплелся на сцену.

«В детстве Ваня Кармашов любил ходить с другими мальчишками на заброшенное деревенское кладбище, – начал читать Башмачков свой текст глухим загробным голосом. – Старый погост прятался в лесу, и никто кроме деревенских пацанов и редких грибников туда не забредал. Кладбище это существовало возле закрытого уральского городка с незапамятных времен. Оно появилось задолго до того, как на месте нескольких деревень возвели секретное предприятие. Когда же вокруг комбината поднялся закрытый город, которому вместо названия был присвоен номер, туда приехали молодые, здоровые и веселые люди. Они получили в престижных столичных вузах модные в то время инженерные профессии, были увлечены работой и, разумеется, не помышляли о смерти. Не удивительно, что на кладбище в любое время года было пустынно и тихо. Однажды Ваня и его приятель Мишка решили отправиться в таинственное место ближе к вечеру, чтобы похвастаться назавтра своей крутостью перед одноклассниками. Парни с любопытством бродили между покосившихся крестов, разбирали надписи на могильных камнях, освещенных закатным солнцем, пока не стало быстро темнеть. Мальчики почувствовали, что их бьет дрожь. Когда они уже собирались дернуть во все лопатки домой, из-за высокой плиты появился незнакомец. Он был в черном костюме и черной шляпе, надвинутой глубоко на лоб. Плащ болтался на незнакомце, как на вешалке, под глазами темнели круги. Руки он прятал в карманах. Лакированные ботинки странного мужчины блестели, как новенькие. хотя резиновые сапоги мальчиков были по щиколотку в глине. Незнакомец взглянул на Ваню и сказал глухим голосом:

– Тебя ждет великая судьба, Иван, если ты зажжешь на моей могиле свечу в День поминовения усопших.

Ваня, кивнул. Говорить он не мог, во рту громко стучали зубы. Иван взглянул на Мишку, но тот был на удивление спокоен.

– Ты видел? – спросил Ваня.

– Что? – удивился Мишка.

– Не что, а кого. Покой…ника…ика!

На Ваню внезапно напала икота, видимо, это было нервное.

– Ну ты даешь! – рассмеялся Мишка. – это же тень от другого памятника. Смотри!

Ваня присмотрелся. На высокую плиту падала длинная тень от соседнего памятника с вазоном наверху, удивительно похожая на человека в шляпе.

– Ты не знаешь, когда День поминовения усопших? – поинтересовался Иван на следующий день у бабушки.

– Как же, Ванечка, конечно, знаю, в следующую субботу.

Бабушка взглянула на Ваню с удивлением, но промолчала, потому что в советское время подобные разговоры не поощрялись.

Через неделю Ваня предложил Мишке вновь отправиться на кладбище, но тот наотрез отказался.

– Еще обоссусь на погосте от страха, а ты меня потом перед всем классом слабаком выставишь, – объяснил он свой отказ.

– А мне не в лом и одному туда сходить. – расхрабрился Ваня.

Иван разыскал в ящике кухонного стола огарок новогодней свечки, стянул у бабушки спички и отправился на погост. Едва он зажег на могиле свечу, как перед ним опять явился незнакомец в черном.

– Молодец, что пришел, Иван, – глухо сказал он. – Мне нравится, что ты умеешь держать слово и что чувство долга у тебя сильнее страха. Тебя ждет великая судьба».

Зал ошарашенно молчал. Никто не понял, что Башмачков закончил читку, ни один человек не задвигался и не захихикал. Ильинская первая нарушила тишину:

– Неожиданно, однако неплохо, Валерий, – сказала она. – И все же немного странное начало для беллетризованной биографии.

– Ну я же написал в вашей анкете, Станислава Сергеевна, что работаю в жанре готического романа и пишу в стиле нуар, – проворчал Башмачков. Он держался уверенно и не собирался оправдываться. – Я умею лишь пугать читателей. Грубая лесть герою – не моя «фишка».

– Все зависит от того, в каком издательстве мы напечатаем ваше произведение. – улыбнулась Ильинская. – Во всяком случае, ваша версия дает новое, мистическое объяснение успехам нашего героя в бизнесе. Хорошо, что вы сделали упор на силу воли и чувство долга. Это придало образу Ивана Кармашова мужественности.

– Простите, но все это полная фигня. Детская сказочка, а не биография! – Егор Капустин вскочил с места и добавил: – Мы что, собрались тут чтобы детские страшилки слушать? Мерси, но мое увлечение сказками закончилось в третьем классе.

Ильинская снисходительно улыбнулась, как воспитательница, наблюдавшая потасовку дошколят. Затем она пожелала всем плодотворно поработать над новыми главами и представить их завтра на суд коллег.

Стелла что-то знает

– Предлагаю опять нарушить режим, – сказала Стелла после ужина Лине и Башмачкову.

– В смысле? – не поняла Лина.

– В смысле – давайте снова двинем в бар! – пояснила писательница.

Похоже, Стелле не терпелось перетереть все услышанное на семинаре. Башмачков поспешно кивнул, а Лео с одобрением тявкнул.

– Хитренькие какие! – возмутилась Лина. – Вы с Башмачковым уже отстрелялись, а я первую главу до сих пор не написала. Сами знаете, придумать классное начало труднее всего. Тем более, что до конца наши творения не каждый читатель осилит.

– Да ладно, не прибедняйтесь, все вы прекрасно напишете. Расслабляться писателям так же необходимо, как придумывать классные истории. Легче сказать, кто из писателей не пил, чем перечислить классиков, злоупотреблявших алкоголем. Давайте посидим в баре, ну хотя бы половину часика, – продолжала настаивать Стелла. – Кстати, сегодня я угощаю.

– В честь чего, собственно? – удивился Башмачков.

– В честь нашего с вами бенефиса, Валерий! Сядем за столик – и отметим хорошее начало, которое, как известно, – половина дела.

Стелла заказала всем по разноцветному коктейлю и продолжала сидеть, храня загадочное молчание и поглаживая Лео тонкой рукой со звенящими браслетами. Песик пристроился у нее на коленях так, чтобы контролировать дверь. Видимо, он надеялся провести с Кузей решающую схватку и окончательно утвердить на территории пансионата свое превосходство.

– Вы нас заинтриговали, не томите, пожалуйста, – попросил Башмачков, когда бармен наконец принес три запотевших бокала, искрившихся в полумраке, словно три разноцветные воронки в другое измерение. Название у коктейлей было в пандан литературному семинару: «Вдохновение», «Успех» и «Бестселлер». Лина еще вчера догадалась, что отличаются эти сомнительные напитки лишь цветом сиропа, а основа одна – дешевое шампанское, немного коньяка и апельсинового сока.

– Да-да, Стелла, говорите уже, я сгораю от любопытства, – подержала приятеля Лина.

– Когда вы, Валерий, прочитали отрывок про кладбище, меня осенило. В общем, по ассоциации с деталями, которые вы так ловко ввернули, я догадалась… Понимаете, у писателя (конечно, если это хороший писатель. а не халтурщик) всегда есть дар предвидения. Ну, или прозрения, как хотите. Короче, вы попали в точку. Черный костюм, черная шляпа, трудное детство… Одним словом, мне показалось, я знаю этого человека.

– Какого человека? Тень отца Гамлета, что ли? – Башмачков расхохотался, однако по его глазам, вспыхнувшим синим цветом, и по малиновому, как другой коктейль, лицу Лина поняла, что слова «хороший писатель» приятелю явно польстили.

– Нет, этот человек отнюдь не тень и жил он не в эпоху Шекспира. Этот персонаж существует в наше время и в нашей стране. Однако он отнюдь не тот, за кого себя выдает. Человек с двойным дном! Тот самый герой, ради которого Ильинская затеяла весь этот балаган. Его биографию мы с вами должны сочинить в разных жанрах и стилях, чтобы помочь этому мутному персонажу прорваться наверх вопреки его темному прошлому. Друзья, хоть мы с вами и продажные писаки, тут уже во всей остроте встает вопрос о моральности затеянного госпожой Ильинской предприятия. Прочитав об этом персонаже в разных изданиях, люди могут и впрямь поверить нашим с вами выдумкам о необыкновенных способностях простого паренька, о его недюжинном упорстве и внезапно вспыхнувшем желании построить россиянам прекрасную жизнь. Впрочем, в нашей стране мы уже не раз проходили это с политтехнологами. Циничные и алчные субъекты нередко создавали образы гигантов мысли и воплощение мужества из вполне заурядных людей, например, из какого-нибудь провинциального прохиндея. Смею думать, что мы тоже обладаем даром убеждать людей и оживлять придуманные образы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.