Книга вечера
Стихотворения
Юлия Савранская

© Юлия Савранская, 2021

ISBN 978-5-0053-4438-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Юрский период

Мы разгадать пытаемся тайну твою, мистическую суть. Но ты просто – камень, положенный в глуши болот, чтобы там выросла жизнь. А глаза твои – пугают, глаза золотые, мигающие, как огни болотные…

«В той поднебесной стороне…»

В той поднебесной стороне,
в той жизни странной,
цветок усталый на столе,
была желанной.

Но – шаг к блаженной нищете,
и все сначала —
ищу в колодезной воде
первоначала.

***

В темные-темные ночи

время становится кем-то,

ложится у ног и просит

о чем-то совсем невозможном.

Единственный раз, когда – просьбы,

а не приказанья-веленья,

когда не влекут за собою,

а тенью глубокой скрывают.

Единственный раз, когда дарят,

дают невозможные вещи,

неслыханное богатство,

по ценности равное тени.

В темные-темные ночи

время становится кем-то,

верным, негаданным кем-то,

и просит об остановке.

***

В замке ночном Монтефельтре

Столько влюбленных и нищих.

Пусто в твоей студиоло…

Двери крепки, Монтефельтре.

Здесь прерываются звуки,

Здесь начинаются звезды.

Пыль ежедневных разрывов

Бархат тяжелой портьеры

Каждую ночь собирает.

Всё так спокойно, милый,

Но на дубовых полках

Все перепутаны книги.

Жаль, но сегодня к рассвету

Ты не придешь их расставить

Так, как они бы хотели.

Ведь ты опять, Монтефельтре,

Вывернул мир наизнанку

И ускользнул, не узнан.

Всё как обычно, милый…

«…Студиоло – обманка Монтефельтре – есть вывернутый наизнанку секрет небытия в самом сердце реальности, секрет всегда возможной глубинной обратимости „реального“ пространства…».

Ж. Бодрийяр. Тайна видимости.

«Золото ливней, живая земля…»

Золото ливней, живая земля.
Там где мы были, была ли я?
Леса дремотность, шёпот зимы.
Там, где жила я, жили ли мы?

Смерчем сонливым, нефтью в песке
встречи желанной жду налегке,
легкого бриза в светлых волнах,
тоненькой спички в детских руках..

«Не этот дом, так тот…»

Не этот дом, так тот,
не это небо, так другое,
то здесь, то там,
как тень дождя,
как ожерелье голубое,
кочующее по плечам,
по белым, смуглым, золотистым
красавиц, отлучившихся в былое.
Беспамятство…

«Я молчу…»

Я молчу.
Вздувшейся тенью лежит,
Кольца развив, натянувшись струной,
Дорога.
Чей-то взгляд
Задрожит,
Соскользнет
С ее лезвия вниз,
В шарик пурпурного цвета,
В немой
Колокол сплавясь,
И разлетаясь
Над головой
Радугой полутонов.

Над моей головой…

«Вот мне уже грозит…»

Вот мне уже грозит
последнего безумства
расплывчатая тень.
Так северный олень
в полярном предвечерье
на запад повернет тяжелые рога.
Оттуда тьма ползет
и множит отраженья,
и инеем струит молчание по мхам…

«Вот кончился вечер, и я…»

Вот кончился вечер, и я
к окну подхожу и думаю —
сейчас начнется… это
    Глаза смеялись того, кто принес
      стихи о пурпурной розе
         и каплю росы с ее лепестков…
   Та роза давно умерла
      а запах ее мне вернули
         принес его дождь в это утро
           и долго бродил под окном
   пока я не улыбнулась.

Дамоклов меч

Как медленно стекает к рукояти
по волоску невидимому дождевая капля.
И смех высок, и одиноко длится
в стенах дворцовых. Голубая птица
комком трепещущим сползает по стеклу
куда-то вниз, прощая миру все,
опять все в мире перепутав.
Жизнь, и свобода, и стекло —
все запеклось в крови,
все в ней соединилось и срослось…

А мир, прощенный, молча наблюдал
С той стороны стекла…

«Как снежинка в снегу…»

Как снежинка в снегу,
лежу —
в твоей памяти.
Предпоследним сном,
каждый раз безнадежно забытым,
выхожу
в твою полночь.
Я печальна всегда,
но эту печаль не узнать.
Оттого так прекрасен снег,
опускаясь на землю,
поднимаясь на небо,
каждый раз возвращаясь туда,
где когда-то он не был…

Эхо

Вижу закат, немею —
медленно гаснут краски,
но за последнюю крепко
держится сонное небо.
Тонкая нить Ариадны
в зыбких путях сновидца —
выйти из ночи и снова
встретиться с этой землей.

Юрский период

Что-то случилось.
Мягкость ли воздуха,
или соленость
юной воды —
легким ожогом…
Или следы
ящерок синих у линии берега
окаменели…

Там были мы.

Нас было много,
но с той поры,
как подступать стало к небу
море,
суша, туманясь, —
к нашим крылам
(ног еще не было,
как и сомнений…),
стаи в смятенье
заторопились
на юг.

Долго кружили
над ласковой бездной,
в недра ее голоса опрокинув,
зная, что больше не будут ни звать,
ни отзываться —
те,
кем мы были…

Кривотолки

Капля, повисшая над пропастью после схождения лавины, после последнего урагана, бывшая снежинка, застигнутая лучом солнца словно на месте преступления, смотрит вниз, наливается земной тяжестью, пересматривает всю свою жизнь..

Ave, Земля, я всё равно не долечу до тебя, как ты ни старайся.

Слепота

Медленно медленно
шаг за шагом
поднимая невидящие глаза
к невидимому небу
двигаюсь к югу

легко легко
йота за йотой
протягивая пальцы
на которых растут глаза
в сторону света

Ребекка

Она не знала, что была второй женой,
но что-то ее явно беспокоило.
Наверное, поэтому она часами
бродила по пустому дому,
когда ты уходил по делам.

Она была просто невыносима.
Заглядывая во все углы,
она перетряхивала белье,
гремела пустыми флаконами в ванной,
искала письма или счета.

Конечно, она не нашла ничего,
кроме разорванной нитки жемчуга
в ящике старого бюро.
Сначала ей показалось, что этого довольно,
и она села на пол, чтобы поплакать.

Потом решила, что это глупо —
вот так сидеть на полу, в слезах,
с белой бусиной на ладони.

Она поправила волосы перед зеркалом,
принесла из мокрого сада цветы
и, поставив их в вазу с водой,
принялась нанизывать жемчуг
на новую прочную нитку…

Мосты

идти по проспекту

идти по проспекту

не пропуская

ни одной реки

ни одного канала

каждый раз зависая

у ординара

потому что нужно узнать

когда же поднимется эта вода.

смотреть на воду

смотреть на воду

сквозь отраженья

того что было

того чего не бывает

внутри воды есть свет

внутри воды есть такие места

где течение застывает

среди всех вод

среди всех ушедших вод

потеряться уже не страшно,

потеряться уже невозможно

***

Кто же увидит – детская радость,

Точкой отсчета пренебрегая,

Круто взмывает кверху,

Там рассыпается смехом,

Клонится долу и замыкает

Призрачный круг.

Кто же не знает – из ропщущей крови

Выхода ищет страсть земная.

И вот – рвутся корни и рушится крона.

И выхода – нет. Я опять умираю,

Внутрь, в свое сердце, прорастаю

Колоса острием.

***

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.