Степан Кирнос
Во имя порядка: на заре новой эры

«Война разгорелась во многих уголках Вина. Мир горит в огне, который лишь предвестник огня иного, инфернального пламени, что сожжёт сами души. Размах ужаса и безумия пересиливает всё виденное нами ранее. По всему миру племена гоблинов, арпов и прочих диких тварей выходят на свет, чтобы сеять разрушение и смерть. Болезнь, неведомая чума, делающая живых безумцами оскверняет земли цивилизованного мира. Магия стала ощутимее. И прибавьте к этому гражданские войны в Кире, Киле, Аразеале и Нериме. Маги-судьбочтецы и чародеи-провидцы сходят с ума того, что видят в будущем. Во истину, грядёт конец времён и если народы Вина не станут едины перед лицом надвигающейся тьмы, то несомненно сгинут».

– Гилиад «Мрачный» – аразеальский пророк, иерарх аразеальского канона культа светорождённых¹.

«Теалор, как… я… у меня просто нет слов. Во имя солнца, Сераф – это же просто титул! Титул! Как это же может быть важным для тебя больше чем ребёнок? О, я просто не могу поверить в это!…»

– Ирланда – Рождённая светом.

«Неважно, что ты сделаешь, найдутся люди, которые будут презирать тебя за твое решение».

– Калия Закареш.

«Сражайтесь ради мгновения, и только мгновения… Потому что, в отличие от всего остального, вы можете быть уверены в его истинности».

– Джеспар Даль'Варек.

Предисловие

Эта книга – часть постканноной серии «Во имя порядка». Она посвящена тому, как события могли бы развиваться с учётом определённых обстоятельств. Что было бы, если в действия основных героев вмешалась третья сила, направленная в первую очередь на страну, на бедствие народа и её спасение от «очистительного» похода западной державы.

Ко времени основных деяний «прорицателя» Эндерал находится не на пике военных и политических сил. Экономически он разорён, а духовно практически сломлен. На дворе 8234 год от звездопада, Эндерал, управляемый Святым орденом переживает медленную агонию, с каждым днём всё больше и больше утопая в конфликтах, распрях и нищете.

После ухода Великого магистра, и его заточения, Эндерал попал во власть Тручессе – Натаре Даль’Верам, которая пыталась сконцентрировать всю власть в своих руках и восстановить страну. Но ничего не вышло, так как из хранителей, призванных воевать, слишком плохие чиновники и управленцы, знать же не было заинтересована в преумножении блага для людей. Из-за отсутствия целого аппарата хозяйственного толка Эндерал всегда был слаб в плане управления экономикой, а во время кризиса – это стало для него смертельным фактором. Прока сохранялся мир на его землях витало и благоденствие, однако всему приходит конец. Смерть «богов», всеобщий хаос и вспыхивающие один за другим кризис веры, принудили страну отгородиться от остального мира во имя сохранения стабильности и безопасности.

Принятые акты, вроде Постановления Святого ордена «Об ограничении торговли и иных коммерческих сношений вне Эндерала» или Закона «О монополии Святого ордена на часть торговли» только усугубили ситуацию, лишив множество поселений и столицу необходимых товаров, необходимых для существования. Помимо этого, Главный банк и Золотой серп стали проводить всё более независимую политику, уже направленную на свои интересы. Подгород полностью был потерян для власти Храма, а Дюнное оказалось отрезано от Арка множеством налётчиков и кочевников. На севере, в горах Фростклифф Дикие маги и горцы вступили в союз и наконец-то выдавили солдат Святого ордена, отодвигая линию власти «цивилизованных» далеко на юг. На востоке кочевники постоянно организуют налёты на караваны и линии снабжения. Огромный кусок территорий на севере Пороховой пустыни стал принадлежать угнетённым народам и мародёрам, с которыми стража и ополчение вряд ли смогли потягаться. Весь Солнечный берег превратился в обиталище для варварско-бандитских орд, которые совместными действиями выбили Армию святого ордена с ключевых позиций, оттеснив их к Речному.

Политика Тручессы, чья цель – укрепление Арка, потерпела крах. Катастрофически не хватало пороха, пищи, стали, железа, камня и древесины. Экономика страны выскользнула из рук храмовников, став игрушкой для богачей и аристократов, в кругах которых всё отчётливей стала витать мысль о свержении власти Святого ордена. Тем временем Рождённые светом пали от руки ставленника хаоса и чемпиона губительных сил. Погиб и Мальфас – бессменный владыка и божество-покровитель Эндерала. Святой Орден понимает, что оглашение этой информации приведёт к такому общественному всплеску, что весь континент захлестнёт гражданская война.

Теперь Эндерал является слабейшей частью мира Вин. Эта страна никогда не была таким богатым, как Киле, Кира и не воевал столько, как Нерим, поэтому положение храма незавидно. Население Эндерала сокращается, налогов собирают все меньше, и все труднее становится содержать армию.

В это тёмное время возвращается Теалор Арантеаль. Легендарный гроссмейстер Святого ордена, его опора и последняя надежда, герой кирианской войны… возвращается с врагами. Вместе с ним в Эндерал приплыли и неримские маги, которые годами воевали против божественного миропорядка. Это решение вызывало шок и негодование, однако хранители смирились, ибо теперь они вместе должны выступить против инфернального врага – слуг губительных сил, что вознамерились пожрать сам мир.

Сильный правитель мог бы попытаться удержать границы от набегов горцев на севере и рассеять кочевников на востоке или хотя бы попытаться договориться. Сильный правитель мог бы даже попытаться снова объединить страну и править Эндералом из Арка, но Арантеаль оказался слабым владыкой. Все его мысли охвачены мание о пирийской машине и пророчестве. Эндерал со всеми бедами и страдающим народом для него будто бы перестали существовать. Агония вот-вот захлестнёт континент.

Кто возьмётся за нелёгкое дело возродить былое величие Эндерала? Кто дерзнёт встать против злого рока и обратить свой меч против мрака?

Один из хранителей, воин чистого сердца и острого клинка воочию смотрит на то, как выродившиеся аристократы бессильны перед вторгающимися дикарями и дикими магами, как красное безумие терзает души народу. В сей мрачный час его посещает идея безумца – постараться изменить историю, несмотря на то что это граничит с предательством. Перед ним стоят невообразимые трудности – фанатики храма, вечная недостача денег и напряжение в оставшихся городах Эндерала. Так же вопрос веры не менее актуален, ибо Рождённые светом мертвы, что сковало дух Святого Ордена. На севере горцы молятся неведомым языческим «богам», дикие маги почитают эфирные энергии, а в Подгороде растёт популярность бесплотного «вознесения». Если насадить что-то одно, то континент взорвётся беспорядками, но всё-таки ему предстоит обрести Свет Истины.

Некогда Эндеральские хранители были несравнимыми воинами, уступавшими только «серафимами», но сейчас они не в лучшем состоянии. Их критические малое количество и вывести всех на поле не даст положение. Костяк армии составляют призванные солдаты и немногочисленные профессиональные отряды, не способные к ведению долгого боя против армий запада.

Что же будет делать тот, кто решится пойти против всего этого? Наречённый предателем и безумцем, прогнанный своими братьями и сёстрами по оружию, приложив все возможные усилия, он станет единственным шансом для спасения Эндерала от неизбежного рока.

Пролог

Акт 1

Город Тысячи разливов. Пирийская империя².

Мир, на грани исхода и гибели, готовится встретить судный миг, что разнесётся от края до края вселенной. И начало будет ему дано из города, столицы могущественной Империи, ныне захлёбывающейся в агонии гражданских войн и поставленная к печальному итогу желанием спасти мир… предав его в руки новым инфернальными силам, либо отгородившись от них с помощью могущественной машины. Механизма, чьё имя проклянут в веках… имя которого – «светоч».

По широким ступеням бегут люди, их лица выразили всю глубину ужаса и страха. Вокруг них возвышаются светло-серые постройки и башни, впереди великолепный дворец, осквернённый пламенем и разрушением. Великолепный ансамбль камня, серебра и бронзы, устремляющийся в небеса стал подобен исполину посреди всеобщего хаоса. Город задыхается от смрадной вони ужасающий бойни и горького прогорклого дыма, и гари.

Позади испуганных людей, пытающихся найти спасение в залах просторной цитадели поднимаются воины, облачённые в багряных тонов доспехи и сжимающие окровавленные мечи. Со стен бастиона на них сию секунду обрушился ливень стрел, скосивший часть нападающих, но большая часть продолжает неумолимо двигаться, устилая путь свой телами мирных жителей и немногих защитников крепости. Апофеоз гражданской войны готов разрешиться здесь и сейчас.

– Джакал! – кричат нападавшие и кажется, что истошный вопль наполнил умирающий город от алых улиц до задыхающихся в дыму вершин града. – Слава освобождению! Да прибудет очищение!

Всё утонуло в войне, и никто не заметит незримых участников войны, смотрящих эфирными очами сквозь пространство на происходящее безобразие для одних и великолепие для других. Среди руин, среди войны и пожарищ ступает восхитительного вида латник. Его тело заковано в золотой доспех изумительной работы, которую никто из живущих ныне мастеров молота не в силах повторить, а на груди неестественно-ярким светом горит символ Грааля. За спиной распахнуты два ослепительно белых крыла, размах коих мог бы закрыть всё тело существа. Лик его светел и прекрасен и тем не менее он отягощён картиной, что взирают его пресветлые очи. Тёплое свечение лазури осияет глаза, с неистовой скорбью смотрящие на происходящее безобразие – они со страшной болью касаются и тел умерших, и с печалью посматривают на бегущих людей и с ещё большим сокрушением сердца на тех, кто преследует их.

– Опять люди пали и снова будет завершён цикл, – словом мерным обозначил всю суть происходящего незримый для зениц плоти воин.

Он медленно прошёл к концу высокой лестницы, уходившей под массивные ворота. Тут небольшая горстка храбрецов готовиться встретить наступающие орды, но существу они не интересны. Он проходит мимо них и в одном из закутков крепости находит плачущее, свернувшееся в комочек создание – рыдающий маленький ребёнок в изодранной тунике, закрывший лицо ладонями и зажавшийся в каком-то уголке. Неимоверное сострадание и желание оградить от происходящего охватило светлого воина, коснувшегося своей дланью её щеки, утирая слезу.

– Всё как мы планировали, всё как мы задумывали! – рядом раздался громогласный и до того мерзкий голос, что услышав бы его люди, они бросили оружие и зажали уши.

Возле воина света из потустороннего мрака выползло иное существо. Сияя противно-багровыми пересветами и извергая вокруг себя бугрящийся клубами смердящий туман, оно сделало пару шагов вперёд. Его внешность странна для обитателей подлунного мира – прозрачно, но тем не менее отчётливо видны его очертания – на плечах подобие латного доспеха, только всё помятое, покрыто сажей и копотью, лицо его похоже на исковерканную гримасу ненависти и боли, в глазах же пылает адский огонь неукротимой злобы, смешанной с отвратительным смакованием происходящего.

Прекрасный латник обернулся в сторону омерзительного существа и утвердительно произнёс:

– Проклятый отступник, питающийся гибелями мира, благодаря тебе и подобным твоему чёрному бытию, этот мир сгорит.

– Такова глубинная суть людей, – когтистая ладонь простёрлась и сквозь всякие преграды была дана возможность узреть суть души людей, как нападающих, так и держащих оборону… и картина была не из приятных.

«Светлый» вновь узрел прошлое, как народ развращается, он увидел в душах картины супружеских измен, оргий, фанатизма, насилия, упивания до смерти и то, как сосед вонзал нож в соседа; узрел он и неистовое желание захвата чужого и перед взором светозарного латника предстали картины краж, обманов и гнусной лжи.

– Вот что ведёт людей к гибели, они сами куют меч, который их убивает, – скривив губы в кривой улыбке заключила тварь и вновь устремила рдяную длань, указав когтем сквозь материю на одного человека, что со всех несётся к колоссальной монструозной машине, чей пик готов прорезать небеса. – Всё подходит к своему финалу.

– И тем не менее, это ты и твои братья разжигали в людях огонь тлена! – обвинил латник, показывая, что порождения инфернального огня нашёптывали роду людскому чёрные слова, возбуждавшие неистовые страсти, а целая свора «алых братьев» вела того, кто должен был стать спасителем сего мира к самой главной ошибке в истории, обрекшей всё население на смерть в огне очищения.

– Цикл должен быть исполнен, – с этими словами из небытия последовал голос и явилась фигура, похожая на женскую – осиная талия, её тело покрыто платьем цвета ночи, украшенным изысканной работы цветочным орнаментом, поверх которого туника, усеянная чёрными бриллиантами и сапфирами, голова покрыта широким капюшоном, а лик закрыт шарфом-палантином от которого исходит лёгкое благоухание.

Её пришествие не вызвало у латника радости, только лишь отторжение, что и выразил пронзительный обвинительный глас:

– Ты заявляешь, что выбрала нейтралитет и роль исполнителя, но твои деяния говорят об ином, – воин простёр руку и явил картину того как люди собирались вокруг женщины под полунощной вуалью и отдавали ей поклоны, как богу, верили ей и вверяли жизни, а в конце она просто выжимала их до дна, а души похищала в своё владение. – Ты ради потехи себе, ради удовлетворения свои бездонной гордыни губишь жизни, несёшь боль и разочарование. Ты всего лишь пытаешься стать для людей подобием бога, но не умея созидать – несёшь смерть, – после сих речей воин выпрямился и два сторонника мрака попятились назад.

– Я не иду нога в ногу с Тель-Имаатхати, – утвердила «женщина».

– Но дела твои говорят об ином, ибо ты сеешь смерть, ложь, – обвинил латник, прожигая их дух обвинительным взором.

– Пойми, брат, таковы устремления людей, – прильнула к нему «женщина» и показала на город, утопающий в крови и человека, что тянется к светочу. – Вот-вот свершиться очищение и это докажет нашу правоту. Так будет и со следующим родом народов земных.

Отведя взгляд от приспешников гибели, взор светлого рыцаря пал на девочку, которая всё ещё жмётся к углу. Он склоняется к ней и даёт увидеть себя. Один вид сияющего латника неведомым сиянием, исторгающим тепло и сладкий аромат чудным образом успокоил рыдающего ребёнка, ужас и оцепенение в глазах сменились отблеском надежды. Воин сделал шаг вперёд и обнял крыльями дитя, даруя ему покой и наслаждение умиротворением, медовый напев зазвучал с губ рыцаря, вселяя в душу ребёнка покой.

Одно мгновение, и он коснулся её души, по произволению Господина своего освободив её от уз плоти и бездыханное тело ребёнка упало на золотые перчатки воина, что вызвало гневливое шипение у красно-чёрного монстра.

– Она не попадёт в твои объятия, – прошептал в его сторону «светлый».

Лучше так, чем если бы её выдернуло очищение, превратив момент расставания с жизнью в мучительный миг, растянувшийся в болезненную вечность.

И пронзил небеса луч светлый, в один миг разрезав грань между миром инфернальным и материальным, в один миг дав все души на растерзания голодным чудовищам, жутким князьям потустороннего царства. Латник, взглянув наверх, расправил крылья и в мановении ока вознёсся над городом. Его очам предстала картина апокалипсиса – тысячи людей, а за пределами стен ещё миллионы рухнули на землю и взвыли неестественным, звериным и истошным голосом. Их тела скрутило и вывернуло, в глазах стала меркнуть жизнь и лишь отблеск света ещё напоминает о жизни в телах. Кожа стала медленно тлеть, сползать кусками чёрного пергамента. Миллионы людей в одну секунду превратились в пепел на могиле истории Пирийской империи, а их души – жатвой, пиром для инфернальных существ, воющих из эфирного поднебесья, голодной тьмой явившегося из распоротых небес.

– Свершилось, – прошептал чёрный воин. – И снова начнётся всё заново. Сколько лет пройдёт у новой цивилизации прежде чем её постигнет очищение? – издевательским вопросом закончил речь монстр в доспехах.

Ответом стала короткая фраза, сказанная по воле Великого Господина, заставившая адского воина шелохнуться.

– Это ваш последний триумф.

Акт 2

Спустя несколько тысяч лет. Остров к северу от Эндерала.

Холод и мороз, снег и лёд сковали места далёкого севера. Кусок суши в море, расположенный в пяти километрах от материка покрыт белой прохладной пеленой, на нём практически нет растительности, кроме нескольких голых кустарников. Посреди острова возвышается высокая одинокая тёмная гора, слегка припорошенная. Редкие руины из серого камня слегка опутывают её, говоря о славном прошлом сего места.

Казалось, что на этом ромбовидном скальном участке земли посреди океана, нет жизни. Но это всего лишь иллюзия, рождаемая от невнимательности, на что и был расчёт. В недрах горы тайное существование ведёт горсть людей, пришедших сюда с юга на хлипком корабле. Там, внутри скалы, скрытую жизнь ведёт тайный культ, которому бы не обрадовались в Эндерале, поскольку он нарушил один из главных религиозных законов храмовой ортодоксии: засомневался в божественности живых богов – Рождённых светом. Древние пирийские руины давнишней, для нынешнего мира неизвестно как сгинувшей, цивилизации внутри горы стали отличным местом для тех, кто бежал из страны и сейчас возносит молитвы в глубине храма.

Плавно горящие свечи отбрасывают слабый свет на пол небольшого помещения. Всё оно вырезано в скале и облицовано серыми плитами, лишено изыска, а отдаёт холодной грубостью. Посредине чуточку тлеет костерок, разбитый в небольшом каменном ложе и согревающий присутствующих. Тут стоит несколько человек, их лица и тела сокрыты под тёмной тканью туник с капюшонами. Только чуть видны шевелящиеся в молитве губы, и слышна тихая речь. В самом конце помещения возвышается небольшой каменный столп на котором поставлена жаровня с красными углями, а возле неё служит высокого роста человек, с перетянутой стихарём – лентой, покрытой письменами, мантии. Он поднял руку – худая белая кисть показалась из-под широкого рукава, которой он осенил присутствующих и раздались слова:

– Благослови вас Творец.

– Да будем имя Его благословенно и славимо! – в один голос ответили полдюжины собравшихся.

– А теперь прочтём книгу книг, дарованную Им тем, кто тут некогда собирался, – мужчина потянулся к толстенному фолианту, распахнул его, разнося шелест бумаги и басом возвестил слово. – Чтение Книги бытийности, о мире создания. «Прежде первого мира был Творец безначальный, пребывающий вовеки. Помыслил он и от любви избытка создал мир духа и мир земной. На тверди небесной, желая стать как равным Адалаэль-Саффарит³ один их духов вознамерился поставить престол свой выше звёзд, и затмить луну, и солнце. И произошёл раскол между ними, но не покалеблилось Небо. Последователи великого первомятежника были сброшены в поднебесье, преисполнившись великой злобы, ибо не имели больше Света Его. Насадил Творец в мире земном жизнь – растения, животных. После трудов многих, Он помыслил, что создаст того, кто будет по образу и подобию Его и создал их. И ненависть, зависть и злоба тех, кто хотел бы стать выше положенного, были обращены против любимейших созданий Его».

Завершив чтение, мужчина захлопнул книгу и отложил её в сторону. Посмотрев на паству, он голосом тихим развеял благую тишину:

– Вот мы и вознесли наши молитвы, – на выдохе заговорил глава общины. – Теперь, прошу вас вернуться к делам.

Служба окончена – группа людей разбрелась, кроме одного, который тут же подошёл к тому, кто вёл утренний молебен и с преклонением главы, заговорил:

– Мессир, как вам так быстро удалось перевести текст?

– Творец помогает мне, – вдохновлённо ответил мужчина, с энтузиазмом продолжив. – Да и само наречение близко к нашему. Судя по всему, это древинальский. Слишком много родственных слов.

– Мессир, я не сомневаюсь в воле Творца, не ропщу на то, что мы пришли сюда в бегах от преследования, но хватит ли нам еды? Хлеб и крупа практически кончились… а дрова? Мы стопили ещё одну лодку.

– Творец не оставит нас в беде, сын мой. Рыбы у нас полно, есть источник подземный для воды. А тепло… найдём что-нибудь.

– Мессир, позвольте спросить, как вам пришло откровение от Творца?

– Не знаю… но кажется, что это был Его посланник, вестник, который пришёл ко мне и передал повеление начать проповедь в Нортвинде и шахтёрских поселениях севера, – дыхание говорившего стало сбивчивое. – Явилась какая-то женщина в роскошных одеждах. Она говорила, что… завершит моё существование, так как это непорядок.

– И что же дальше?

– Кажется… он, посланник Всевышнего, прогнал её… так мне показалось. Я слышал слова, исходившие от его сияющего лица на которое нельзя было посмотреть – «Хватит. Так говорит Вседержитель. На этом народе всё закончится».

– Интересно…

– А потом он сказал мне – идти и искать себе сторонников. И я пошёл проповедовать втайне, чтобы найти тех, кто последует за мной. И вы пошли.

– Да. Мессир, скажите неужто мы часть истории? Падение того тирана-лжебога из аэтерна, от рук Рождённых Светом в начале нашей эры, потом несколько тысячелетий жизни, а теперь мы… вы говорили, что наше прибытие станет чем-то значительным, но так ли это?

– Понимаю, но у Единого Бога всё распланировано так, как необходимо, – уверенно ответил парень. – Если не нам предстоит стать тем, кто изменит ход истории, то может… мы укажем путь тем, кто это сделает. По крайне мере, наше дело – пребывать в истине и молиться.

– Ладно, я слышал, что на юге Нерима тоже… культ Творца? Но там люди приносят людей в жертву.

– Они – еретики раз такое творят, – резко ответил мужчина, черты его крупного лица стали хмурыми. – Всевышний не нуждается в человеческих жертвах – это богохульство и грех. Сердце, сокрушённое и смиренное – вот главная жертва для Господа.

– Правильно. Мессир, – тревожно начал послушник, – вы думаете, что Творец, ведший вас в пророчествах, допустит падение мира?

– Пророчества это всего лишь инструмент нас предупредить, – говоривший провёл пальцами по изогнутому лезвию кинжала, который ранее находился у него в ножнах. – Если так угодно Творцу, то может и так и будет. Но если Его слуги настолько сильны, что отгоняют посланников тьмы, то не в Его ли силе и власти из самого худшего варианта развития событий сотворить нечто спасительное? – таким вопросом глава общины завершил разговор с послушником и отправился в глубины храма, прихватив с собой найденный кинжал.

Акт 3

Спустя пятьдесят лет. Нерим.

Дождь… идёт сильный ливень – хмурые облака разверзлись холодным плачем, всё заливая «слезами» с тёмных пасмурных небес. У них есть повод – готовится страшная война, которая станет не просто конфликтом за территорию, ресурсы или власть. Причина куда серьёзнее и то, что будет дальше решит судьбу всего мира. Два года бушевала гражданская война, но она закончилась победой не просто короля, а фанатичного безумца, верного губительным силам. Таранор Коарек – «освободитель», «просветитель», «распинающий религий» … у него много титулов, но худшее из них «пророк астральных учителей», ибо за ним кроется вся суть его свершений, как осуществлённых, так и грядущих. Зная о его планах и целях Вин несомненно остановил бы его, однако мир погряз в безумии и это никому сделать, кроме горстки храбрецов. Храбрецов, признанных предателями… но любящими свою родину.

Женщина среднего роста идёт по лесной дороге – справа и слева от неё пространство сжимают деревья, а в глуши обитают опасные звери – волки и медведи. Но она не боится их, ибо на бедре блестит позолоченный клинок аэтерна – расы желтокожих остроухих обитателей Вина.

Она спешит. Натянув посильнее капюшон, девушка едва не переходит на бег, но не следует это делать. Помимо лесных животных есть твари поопасней – это воины в кольчугах, на которых красуются чёрно-жёлтые табарды – ратники нового порядка. Они пленяют любого, кто слишком подозрителен в своих словах о вере.

Это страна готовится к войне. Монарх, лишивший себя монарших привилегий, решил, что только его идея – идея безверья достойна существования и все несогласные должны быть убиты. Но есть те, кому это не нравится.

Медленно, но верно – девушка подошла к месту назначения, ставшему возможностью предупредить об опасности. Перед ней выросли громоздкие серые ворота, на которых красуется герб – позолоченная булава, окружённая лавровым венком такого же цвета, чуть потускневшая под ливнем. Несмотря на дождь и всеобщую серость золото сияет внутренним светом, вселяя уверенность вместе со стягами, что мерно реют над двухэтажной сторожкой, выстроенной из массивного камня и окрашенной в бежевые цвета. Подле неё стелется брусчатка и каменные плиты.

Она прильнула к небольшой сетчатой двери, за которой ещё одна, только вытесанная из толстых брёвен. Тонкие пальцы девушки дёрнули за нить, но ничего не зазвенело.

– Проклятый колокольчик! – выругалась девушка и со всех сил ударила в железную сетку, да так, что на той стороне услышали её негодование.

Отворилась деревянная дверь и на встречу ей вышел чуть выше среднего роста парень. Светлый стриженный волос чуть приминался чёрным шапероном, на девушку смотрели глаза цвета василька. Одежда вышедшего вторит расцветке его зениц – стёганное, укреплённое кожей, пальто с нашивкой двуглавого орла на плече. Ноги же покрыты высокими сапогами.

– Смотритель ворот, Олесс Агдан де Ольх, – чуть грубым голосом начал парень. – По какому поводу вы сюда явились? Извольте уточнить, что привело вас сюда?

– Я к вашему командиру – Герцогу Андреасу Гринхарту, – выпалила девушка и протянула удостоверительную грамоту. – Крисс Амолеж.

– Да… нам доложили, что вас ждут, – Олесс увидел, как она потирает верёвку замка и подметил. – Он не всегда срабатывает. И добро пожаловать в Дом управы четвёртой Неримской армии.

Девушка прошла за порог, быстро миновав обе двери. Тут же она нарвалась на парнишку в зеленоватого цвета стёганной куртке с сине-жёлтыми геральдическими орлами, что лихорадочно обратился к Олессу:

– Падре, там проблема… мы пропустили человека из Особого комитета содействия революции… и не отправили посыльного к Герцогу.

– Проклятье! – выругался Агдан. – Ваш «папа» уже задолбался за вас исправлять косяки. Ещё пара таких и «командор» так нас «отлюбит», что мы потом ходить не сможем, – тяжело выдохнув он посмотрел на пришедшую девушку. – Идите, у меня только что работы прибавилось.

Дама вышла из другой двери и двинулась вперёд, быстро проходя у серых построек, удивительно незрачных для южной части Нерима. Вскоре она уже сидела на бархате стула в кабинете Герцога и слушала его тяжёлый бас:

– Итак, что вы хотели? Я получил от вас письмо, что вам нужна помощь и что это дело спасения Нерима. Только поэтому я вас принял.

Она подняла глаза и увидела, что на его куртке цвета ночи такой же символ – двуглавый орёл. Едва загоревшая бронзовая кожа оттенялась тусклым освещением, а в карих глазах мерцал странный блеск. Только серебро седого волоса как-то высветляло его.

– Да, господин Герцог. Только у вас есть птицы, летавшие раньше в Эндерал. Мне нужна такая одна, чтобы передать послание, – чуть наклонилась дама, доставая маленький кусочек пергамента.

– Зачем мне вам помогать? – смутился Андреас.

– Потому что если вы не сделаете этого, то Коарек победит. Я знаю, что вы всё ещё верны старому порядку, что чтите родные традиции, – девушка указала на кодекс, лежащий под рукой мужчины. – И старому закону.

– Коарек, – прорычал мужчина. – Этот петух крашенный почти убил мою страну. Он уничтожил старые традиции, он попрал старый закон. Гавнюк.

– Я прошу вас, дайте воспользоваться вашими птицами, – зацепилась за возможность девушка, продолжив убеждать. – Вы же Андреас Гринхарт, который со своими конно-стрелковыми разгромил наёмников под Стоунфилдом. Благодаря вам не пал Ледур от рук сектантов, – дама задержала дыхание и умолкла, выдержав театральную паузу. – Сейчас у вас есть шанс вернуть свою родину.

Герцог поднялся с трона. Он аккуратно взял письмо из рук эндералки, в его глубоком взгляде она увидела уверенность и решимость.

– Ивванилет!!! – прорычал Герцог.

В кабинете влетел чуть выше среднего роста влетел парень. В фиолетовых глазах читалась усталость, филигранно-устроенное лицо с острым подбородком и отточенными гранями оттенило усталостью, чуть золотистая кожа молодого аэтерна покрывалась серебристым парчовым дуплетом, на котором также красовался двуглавый пернатый хищник.

– Отправляйся. Нужно отдать это письмо нашему «птичьему», – передал пергамент Герцог и Ивванилет тут же вышел, а Андреас окинул пронзительным взглядом Амолеж. – Теперь вся работа за твоим Велисарием. Посмотрим из какого теста сделан этот мужик.

Глава 1. Новая надежда

«Даже когда путь тернист, мы должны следовать ему не ради своего блага, а ради блага общего»

– Из книги «Благоразумный мальчик и праведный путь».

К северу от Эндерала. Утро.

Я смотрю на морскую гладь, которая стелется предо мной – неспокойные воды мирового океана волнуются, вздымаются волнами и бьются о берег под шипящий шум прибоя. Красное море, омывающее континент, сегодня неспокойно. Порывы холодного ветра колют моё тело, несмотря на то, что балахон и сапоги, перчатки и штаны покрыты плотным меховым плащом с широким капюшоном, от которого совсем никого тепла. Над головой плывёт плотный слой облаков – серые, тяжёлые и предвещающие скорый снегопад. Выдох и с полных нешироких губ срывается облачко густого пара, тут же скользнувшего от меня – ветер погнал его дальше на запад и моментально оно растворилось. Чувствуется песок и мелкие камни под ногами, которых множество на берегу – этот участок земли освобождён от снега. И пришёл сюда за запасами, и чтобы проверить почту, которая приходит с птицами на короткий столб из привезённой дубовой доски с утеплённым деревянным коробом, где ютится пернатый курьер. Но пока его нет, и я вынужден идти к небольшой «двери» – это несколько сколоченных деревяшек, закрывающих вход в маленькое подземное углубление. Ладонью чувствую, что кольцо, прикреплённое к древу, изъедено ржавчиной, которая крошится о мою грубую кожу. От одного движения руки мне подчиняется поднятый кусок дерева и спускаюсь по кускам досок, вбитых в землю, которые поставлены за место ступеней.

– Ну вот что за напасть? Я – бывший хранитель должен таскаться в грязный погреб за вином и вяленным мясом, – говорю в досадной обиде от ситуации в которую попал, но нет смысла горевать о том, что случилось, ибо это лучшее.

Взяв бутылку от которой «упорхнули» пылинки, и мясо, завёрнутое в ткань, я поднимаюсь прочь из этого тёмного промёрзлого места, и какое счастье, что всё нужное лежало прямо тут и не нужно лезть за этим далеко.

Поднявшись, снова чувствую морской запах, мне в лицо забил неприятный ветер, и я бы с радостью скрылся в Храме и приступил к своей любимой работе, но нет, мне ещё нужно вытащить сети с рыбой. Действительно, я ведь какой-то рыбак… но с другой стороны оставаться в Арке, где балом правит Арантеаль с его одержимостью циклом, и наплевавшим на всё остальное – ещё хуже. Как можно верить в какой-то конец света, очищение и прочую чушь, когда он может подтвердить это только своими видениями? Он даже не заметит, как город приступом возьмут орды нежити, ибо будет сидеть и размышлять над циклами. Что ж, это одна из причин почему и многие другие оказались здесь – банальное недопонимание и конфликт интересов… тогда ещё никто не знал, к чему может привести обычная ссора между великим магистром и одним из непримечательных хранителей.

Но об этом потом, сейчас я должен достать сети, крепление которых тут – на берегу. Оставив вино и мясо у столба рядом с большой сумкой, которую принёс сюда, лёгким шагом я подхожу к большому камню – в пол моего роста, который обмотан крепкими путами, тянущимися далеко в море. Крепко обхватив их руками, тяну – море и вес не позволяют мне сделать эту процедуру быстро, но всё же, движение за движениям подтягиваю к себе грузный улов и вижу, что на берегу оказываются сети, только на треть заполненные рыбой. То, чего должно хватить на тридцать килограмм, еле-еле заполнилось на десятку.

– Что ж, смерть от голода и переохлаждения не такая глупая, как от безумных увлечений и грёз великого магистра, – усмехнулся я, с горечью понимая, в каком положении сейчас находится Арк и чувствуя боль у сердца за то, что многим жителям придётся пострадать за его глупость не даёт мне покоя.

Сам родом из прекрасного столичного города, двадцать лет жил в нём и видел, как местность вокруг него превращается в кошмар, а Святому ордену, созданному в стародавние времена по заветам Мальфаса для защиты Эндерала, дела не было до этого – они только сдавали позицию за позицией. Потом пять лет прослуживший в статусе хранителя первого сигила и главы корпуса соглядатаев я понял, что и в самом Ордене дела обстоят не лучше – он медленно приходил в упадок, а лазутчиков соглядатаев никому не нужна. Конечно, лучше ведь ударяться в молитвы и махать мечами, да пускать молнии и огненные шары, но вот на «скрытые глаза» всем плевать, они же на так сильно прославляют Орден.

– Идиот, несчастный идиот, – подумал я об Арантеале, который прибыл сюда два года назад и решил всё взять в свои руки, но от этого всё стало только хуже.

Медленно погружаясь в раздумья, присаживаюсь на камень, уставляя взгляд глубоко в море. Всматриваюсь, наслаждаюсь морскими далями, чувствуя некую заворожённость от волнений воды, но всё же возвращаюсь к воспоминаниям.

«Ты – глупец и всех вас ждёт смерть, если не одумаетесь!» – именно с этих слов и так началось то, о чём никто не мог помыслить или предположить, что выбилось из общей колеи событий и стало неожиданным… речь идёт о расколе.

Сначала мы все встретили возвращение великого магистра с радостью, несмотря на то, что он привёл с собой неримских магов… предателей, восстававших ранее против «божественного» порядка. Да, это породило недоверие, подозрение и лёгкий ступор, но всё же мы чаяли большие надежды, связанные с его возвращением, но совсем скоро стало понятно, что он принёс с собой не только горькие новости, но и заразился какой-то формой безумия, навязчивое состояние о каком-то цикле пленило его рассудок, и он не мог думать не о чём другом.

Его рассказ о гибели Рождённых светом, живых богах, что правили нами тысячелетия, которым мы воздавали хвалу в молитве, вызвал волну горя в наших рядах, но не сломил нас. Я до сих пор по ночам слышу фантомные рыдания хранителей и гневливые речи неверия, которыми заполнялись залы Храма солнца, от новости о том, что те, кому мы служили долгие лета, те, кто были божествами и обладали бесконечным могуществом – пали от руки воплощённой тьмы. Но это ли самое трудное? Мы пережили боль утраты наших кумиров, отметили отход их в мир иной почитанием, но беды не ходят по одной. Теалор Арантеаль стал каким-то отчуждённым… возможно года заключения на него так повлияли, а возможно частое общение с неримскими магами сделало его безумным. Вскоре мы узнали о цикле и поняли, что великого магистра перестало волновать что-то кроме него и как его остановить… людей грабили бандиты, дикие маги выжигали имущество торговцев и дома мирных жителей, грабители совершали налёты на фермы и разоряли их, большая часть контента погрузилась в хаос. Эндерал медленно превращается в гниющий ад, но великому магистру дела не было до этого. А я? Умолял отправить в Нерим, на другой континент, соглядатаев, так как Арантеаль рассказал нам, что там теперь поднимает голову лютый безбожник, который всеми силами души ненавидит Орден и убивает священников, но идущая гражданская война не даст ему быстро получить власть. Да плевать на всё, можно было бы отдать часть богатств Храма ради ассасинов из Киры или Мили, чтобы те прикончили Коарека. Я говорил ему, что рано или поздно он пойдёт на нас войной, когда объединит свою страну. Для него «сокрушённый и уничтоженный оплот теократии» станет триумфом. Но меня не услышали. Решили, что сначала они разберутся с циклом, а потом подумают о войне. А как же! Посмотрел бы я не его физиономию, когда корабли Нерима штурмом возьмут порт и войдут в город, а он даже не удосужился проверить состояние городской артиллерии. Ох как главный пушкарь обрадовался этому, иначе бы его спина стала красной от плетей, ибо при нём количество списанных и перепроданных орудий составило колоссального количества, а запасов пороха не хватит на десяток залпов.

И что в итоге? Магистр ордена, пленённый непонятными грёзами, расхлёбанная армия Арка, бунты, бандитизм, грабежи и разбои, всюду плодящееся беззаконие, растущие как на дрожжах секты, орды мертвецов, да ещё и красное безумие⁴ – со всем этим мы должны были бороться, но даже руки не подняли. Пред нами континент, которому ведомо лишь бедствие, и его руководство, не желающее с этим ничего не делать.

В последствии у одного из хранителей не выдержали нервы, лопнуло терпение. Постоянные отказы в операциях, вечное полумолчание, недоверие и помрачение рассудком – всё это добило Флава Велисария. Один из верных последователей Ордена открыто высказал Арантеалю недоверие, назвал его глупцом и призвал дать ему возможность зачистить хотя бы Солнечный берег от бандитов и нежити, чтобы обеспечить спокойствие населения и стабильность. Но последовал отказ. Я помню, как в Обители прозвучало обвинение и скандал, как Велисарий обвесил Арантеаля «любезностями»… там были и неримские маги, следившие за этим – старик Огневспых, Лишари Пегаст и Юслан Ша’Рим – чернокожий парень с Киры. Но казалось, что седому, таинственной неримке и странному южанину не было до этого дела. В конце концов Велисарий собрал всех, кто был не согласен, кому было не безразлично до судьбы Эндерала и покинул Храм и Орден, навечно став для наших братьев и сестёр врагами. Пошёл и я вместе с десятком хранителей. Арантеаль может и неплохой воин, но умирать под руководством бездейственного магистра, который медленно теряет связь с действительностью, не собираюсь. Лучше тут морозить мягкое место и разрабатывать планы по устранению проблем, чем выполнять лишённые здравого смысла приказы и гоняться за иллюзиями.

Велисарий привёл отряд сюда – на далёкий забытый остров, куда не дотянется рука Ордена и где можно спокойно строить планы. Он его нашёл давным-давно, во время одной из своих операций, но скрыл его от руководства.

Нас называют предателями, клятвопреступниками, радикалами или мятежниками – мне до этого нет дела. Главное – спасти Арк и Эндерал, но в условиях, когда всем заправляет тронутый магистр – это невозможно. Да ещё он с собой привёл неримцев – наших врагов. Они восстали против Рождённых светом, а теперь объединились с нами, чтобы отстрочить то, за что виноваты. Да ещё и кто? Заносчивость Константина не знает себе равных. Лихость, буйность и праздность Лишари выводят из себя даже самого сдержанного. А Юслан? Странный и мрачный парень, я бы за ним приставил надзирателей, чтобы он чего-то криминального не учудил. В общем те, кого привёл Арантеаль ещё хуже него.

Но ладно. Посидев и подумав о том, что было, я беру сети с рыбой, делаю глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие наполняются солоноватым воздухом. Подойдя к столбу закидываю рыбу, вино и мясо в один большой мешок, как слышу звук. Порхание и хлопот крыльев над головой отвлекли меня.

«Неужто почта!» – радостно подумал и действительно – в «дом» прилетела птица я успел заметить только её коричневое оперение, которое скрылось в коробе. Оставив мешок, открываю птичий «дом» и достаю птицу из него – аккуратно, чтобы её острый изогнутый клюв не пробил мне перчатку и вынимаю бумажный лоскут из крошечного цилиндра, прикреплённого к лапе. Вернув пернатую обратно, я разворачиваю бумагу и читаю сообщение, от которого мне становится не по себе. Рядом с бумагой так же был и небольшой скрученный цветок жёлтого цвета. Буквы на бумаге возвестили мне о приближении бури, которая сметёт Эндерал, а ведь предупреждал великого магистра.

– Зараза! – выругался от вспышки гнева, и чтобы не тратить время на бег к пирийскому святилищу, вынул один из драгоценных свитков телепортации; в моих руках бумага стала светом магии, приятно пронизывающим кисти. Пара взмахов, и я чувствую, как потоки энергии поднимают меня, а спустя миг вспышка света всё затопила перед глазами и образы холодного берега исчезли.

Щекотка и волнение пробежали по телу, секунда дала мне ощутить незабываемое чувство полёта, но оно отступило в том момент, когда магия вернула меня в материальный мир и выбросила на холодный каменный пол. Наш чародей привязал магию свитка к этому месту – Залу совещаний.

Весь комплекс святилища расположен внутри скалы – древние пирийцы выбили его тут для своих поклонений, но ныне он используется нами. Зал совещаний – центральное помещение, к которому ведёт узкий коридор от входа. Тут всё освещено маслеными фонарями и свечами, отчего отлично видно каменные скамейки и трибуну. От него исходит ещё четыре больших хода в скалу, ведущие в помещения, где мы разбили молитвенную комнату, хранилище сухих припасов и спуск к источнику воды, мастерскую и палаты командира. А узких путей около десятка, которые венчаются комнатами братьев и душевыми с туалетами.

Но до мыслей об устройстве бывшего святилища особо нет дела. Я бегу со всех ног через большой зал, где пирийцы проводили свои богослужения и натыкаюсь на одного из братьев. Он носит всё тот же анатомический доспех хранителей – с блестящим рельефно-телесным нагрудником, наручами и сапогами, только ткань вместо красного цвета Святого ордена стала оттенка светло-синей пастели, а так же спину покрывает утеплённый плащ.

– Эй, ты принёс пищу? – раздаётся его грозный вопрос.

– Да! – кричу и тянусь к сумке, но мои пальцы находят только пустоту. – Проклятье! Я забыл её на берегу!

– Так возвращайся, – холодно приказывает он.

– Некогда! – с гневом отвечаю я и пробегаю мимо. – У меня послание для командира!

Зараза, столько всего в последнее время, что память начинает сдавать. Понимая, что за оставление скудного припаса меня ждёт наказание, решаюсь это сделать, ибо сообщение важнее.

Пробежав ещё двадцать метров я оказываюсь у арки, с которой начинается высокий широкий коридор, который быстро прохожу. В ногах чувствуется боль, сердце глухо колотится в горле, и отдышка давит на дыхание. Я прохожу ещё немного и оказываюсь в покоях – это просторная квадратная комната, которая так же освещается лампами и свечами, которых я вместе с маслом для фонарей перед тем, как уйти… «позаимствовал» вдоволь из хранилищ Арка.

Я захожу внутрь и вижу помимо каменной мебели стол с картой за которым стоит Велисарий. Это высокого роста эндералец, с карими выразительными глазами, чёрным пышным волосом и неаккуратной смольной бородкой на лице с острыми чертами. Его тело укрыла мантия тёмного цвета и меховая накидка. Он – отрёкшийся от Святого ордена человек, основавший «Общество спасения Эндерала», как он сам выразился, сменив символику – теперь вместо красного штандарта с золотым оком, мечом – хоругвь с полотном светлого цвета на которой тёмно-алого цвета звезда с шестнадцатью лучами.

– Что ты хотел, Фриджидиэн? – оторвав голову от карты вопрошает магистр. – Кстати, ты слышал, как нас теперь в Арке «братья» называют?

– Нет, – мотаю головой.

– Велисариты. Нас так Джорек обозвал. Мне наш… общий знакомый рассказал. Не все в Ордене готовы нам глотки разодрать, – мужчина склонился над картой. – Я подготовил обращения к Дюнному, к диким магам, варварам и отрёкшимся. Если повезёт, то они хотя бы прочтут их. Но… ты что-то хотел сказать.

Я делаю робкий шаг вперёд и протягиваю послание, которое переходит в руки командиру, а мне хочется объяснить его содержание:

– Господин Велисарий, – мой голос дрожит от волнения, – наш агент, которого мы отправили год тому назад в Нерим сообщает, что тамошние власти готовы к ведению войны против Эндерала. Последние корабли не так давно оттуда отплыли и Коарек, глава Вольного народа Нерима, начал кампанию против Эндерала.

– А Арантеаль ещё говорил, что разведка – это дело пустое. Ладно, чего вспоминать прошлое – нужно начать предпринимать действия.

– Господин командир, но что мы можем сделать? – спрашиваю я. – Десяток человек против целой армии?

– Во всяком случае первым пойдёт штурмовой корпус, но с учётом как построена оборона Арка, ему не составит особой сложности слёту пройтись по улицам города победным маршем, – грузная речь Велисария не вселяет в меня уверенности. – Нам необходимо сообщить Арантеалю о том, что его грёзы могут быть нарушены самым неприятным образом.

– Но как? Мы для них – радикалы, которых они не послушают. Господин, разве Орден когда-то жаловал предателей вроде наших?

– Понимаю, но Арантеаль должен разуметь, что случится с ними, если они не вонмят нашим предупреждениям.

– Ладно, но кто отправится к ним?

– Ты, мой друг, – лёгкая улыбка тронула губы Велисария, – кто ещё из нас хорошо подкован в праве и красноречии? Если я пойду туда, то мы снова поссоримся с Арантеалем, если туда пойдёт наш проповедник, то он уйдёт в вероучение.

– А, ты об Исаиле? Но ведь у нас есть ещё Гаспар? – спрашиваю я, лишь бы не идти в Арк; после ухода как-то дискомфортно туда возвращаться; слишком много было выплеснуто, да и если Арантеаль рассказал об этом страже, то в меня могут полететь стрелы, а мне не хочется этого.

– Ты о том механике? Он конечно хороший учёный, но он слишком замкнутый. Среди нас только воины или делатели науки и веры. Пойдёшь ты, Фриджидиэн.

– Хм, смешно, – опускаю голову, я смотрю на ладонь, оттянутую перчаткой. – Теперь только от изгнанников и мятежников зависит судьба целого континента. От «радикалов», которые отреклись от Ордена.

– Ты отправишься вместе с посланием, – Велисарий отдаёт мне бумагу. – Тебе нужно только немного подготовиться.

– Хорошо, командир, – тяжело выдыхаю я, и чтобы хоть как-то переключиться от темы, спрашиваю. – Господин, а что с другими планами? Мы же не зря год морозились здесь?

– Нет, не зря, мой друг. Как видишь, наши связи с Неримом дали свои плоды. К тому же Гаспар практически доделал конструкцию нового оружия на порохе. Говорит, что им легче обращаться чем с луком. Исаил продолжает изучение Предания и пирийских текстов, которые тут остались.

– А вы? – спрашиваю я. – Мы же пришли сюда не только ради нового оружия и веры? Я до сих пор думаю, что вы выбрали это святилище не только из-за отдалённости.

– Фриджидиэн, понимаю. Отчасти это так, но тут я нашёл много интересного, – Велисарий взмахом руки подзывает меня к себе, и я подхожу.

Я гляжу на пергамент, он показывает мне карту Эндерала, на которой есть несколько отметок красным цветом. Мне непонятно что это и задаю вопрос:

– Господин, что это?

– Один из обитателей общины, которые были тут полвека назад отметил в своём дневнике несколько тайных мест жительства скараггских воинов.

– Эти дикари? Но зачем они нам? – возмущаюсь я. – Мне кажется, что они нам не нужны.

– Знаю. Это так, для начала. Храм оказался скуден – не пирийской экипировки, не чего-нибудь технического. Только тонны табличек и манускриптов на пирийском языке. Но даже среди этого удалось найти ценное.

– Вы о чём?

– Я говорю о томах магических книг. Судя по всему, жрецы пирийцев тут держали ещё и знания о чарах.

– Неплохая находка.

– Ладно, сейчас нам всем нужно подготовиться, – Велисарий посмотрел на свой щит, который стоит в углу. – Наступают тяжёлые времена и кажется, что вскоре всё примет совершенно страшный оборот.

– Но мы же не отступим перед наступающей тьмой?

– Конечно нет! – воскликнул Велисарий. – Я родился на Эндерале и не дам ему пасть. И мне всё равно, кто против нас пойдёт – мы разметаем всех. Никто не встанет на нашем пути по спасению родного дома.

– А если встанет Орден, и наши братья? – аккуратно спрашиваю я.

Велисарий кинув взгляд на кинжал – изогнутое оружие, найденное тут, на лезвии слабо отсвечивает отблески огоньков свечей и странно мерцает. И вскоре командир даёт ответ:

– Если придётся, и против них обнажу свой меч.

– Что ж-ж, – затянул я. – Честный ответ. Теперь позвольте идти готовиться к отбытию в Арк.

– Да, не забудь ещё зайти к нашим головастым, и… а где мешок с рыбой, мясом и вином? – неожиданно спросил Велисарий, от его слов меня пронзает неудобство и смущение. – Или ты нам сегодня предлагаешь сухари жевать?

– Простите, господин. Его оставил на берегу.

– Так, притащи его обратно, а потом можешь начать, – строго приказал командир и махнул рукой, отпуская меня.

Отдав лёгкий поклон, смиряюсь с мыслью, что мне придётся вернуться на берег. Я могу только молиться, надеясь, чтобы чайки не разворотили наши припасы. Выйдя в Зал совещаний, натыкаюсь на среднего роста смуглого парня, который вечно носит на себе красную мантию храмовых клириков. Я вижу его короткий волос и треугольные черты лица. Со своим знанием и рвением к вере он отлично выполняет призвание священника.

Я вспоминаю, что после пришествия сюда мы обнаружили записи общины, которая вела тут жизнь около пятидесяти лет тому назад. Они верили в Единого Бога – Творца, который и создал всё. Оставили после себя Предание, которое Исаил взял на изучение. В бытности своей жрецом эндералдьского культа⁵ он быстро нашёл в нём истину и скоро всё «Общество спасения» стало носителем новой веры – во Творца. Нам нужно было заполнить ту дыру в душе, возникшую после смерти Рождённых светом, и мы нашли её не в полуправде, но в Истине.

И я присоединился к этому. После падения Рождённых Светом ощутил страшный холод в душе, как будто нечто важное вынули, как будто лишился чего-то важного, но только после утверждения себя в вере во Творца я ощутил покой. Возможно это из-за отступившего страха смерти, а может и действительно Его длань укрепила дух мой.

– Исаил! – кричу я поднимаю руку, мне отрадно видеть этого человека; когда мы покинули наших братьев и сестёр по Ордену, даже меня настигла хандра и печаль: странно, но это тяжкое ощущение – печаль и уныние от того, что приходится расставаться с людьми, с которыми я ел и пил, смеялся и работал, делился личным и жил под одной крышей, но наш священник пламенными речами выгнал из меня всю эту гадость.

– Да? – обращается ко мне клирик встаю рядом с ним; чуть по временив мы здороваемся лёгким рукопожатием и приобнявшись.

– Благословите, отче, – прошу я, смотря в тёмные глаза Исаила.

– Благословение Творца да пребудет на тебе, – подняв руку, произнёс мужчина негрубым, но мерным голосом.

– Исаил, наш магистр сказал, что у тебя что-то есть? Что ты обнаружил?

– Да, – парень сделал шаг назад и показал на скамью. – Ты присаживайся, поговорим немного.

Ощутив под собой холодный камень и навострив внимание, я приготовился слушать друга.

– По милости Творца я расшифровал некоторые из пирийских манускриптов. Похоже Арантеаль оказался прав.

– Ты о чём?

– Я узнал, что они боролись против некого цикла и то, что между ними была война. И то, что так же как у нас среди них ходили богоподобные создания, которые держали власть, пока их не свергли.

– То есть в безумии Арантеаля есть что-то здравое? – удивился я. – Неприятно ощущать, что мы оказались в чём-то не правы. Но ладно, есть ещё что-то?

– Да. Я изучил тексты книг о Творце, которые тут остались от прежней общины. Предание, оставленное здесь, это истинное откровение Творца, – вдохновенно заявил Исаил. – В книгах говорится, что Предание было оставлено теми, кто жил до последней общины. Древнеинальский текст я тоже обнаружил. Аббат Яго так писал – «Великий Отец воззвал к нам, чтобы мы продолжили дело тех, кто почил здесь».

– О, теперь мы знаем одно из имён тех, кто тут жил. И?

– Это связано с циклами, ибо в Предании говорится, что Творец изначально создал двух особой – мужского и женского пола и оставил их в своих обителях, но они были совращены одним из слуг. И всё понеслось.

– Хм, я подумаю над этим позже, – говорю я, чтобы отстраниться от теологических размышлений, больно они трудны для меня. – Есть что-то практичное. Командир мне дал задание вернуться в Арк.

– Помилуй Боже, зачем?

– Да есть одно дело… война с Неримом скоро, – печально сообщаю я, предчувствуя, что всё это обернётся страшными последствиями. – Нужно предупредить Арантеаля, но я боюсь, что меня даже к храму не подпустят.

– Ничего, Творец тебе поможет, молись Ему, и он не оставит тебя.

– Хорошо. Знаешь, мне кажется, что если мы расскажем Арантеалю о Едином Боге, нас обвинят в ещё большем радикализме и отступничестве.

– На всё воля Творца, Фриджидиэн. Ты иди и оставь заботы и переживания Ему. Да, тут у меня для тебя есть одна из книг Предания, – протянул мне на старую книгу Исаил. – Переведённая, полностью.

– Хорошо, – я взял за ветхую обшарпанную обложку толстый, но небольшой, размером с ладонь фолиант.

– Слушай, мне нужно подготовиться к возвращения и ещё необходимо зайти к Гаспару. Ты не мог бы забрать за меня мешок с едой. Я оставил его на берегу у столба.

– Хорошо, как раз собирался подышать воздухом. И, – Исаил распростился со мной прощальной фразой эндераральцев. – Благословляю твой путь.

Немного возвеселённый от того, что мне не придётся возвращаться на берег, я решил зайти к нашему механику, который усердно работает над оружием из стали, дерева и пороха. Пройдя к одному из многих проходов оказываюсь спустя несколько минут ходьбы в просторной мастерской, приближение к которой предвозвестил специфический аромат масел, раскалённого металла и пороха.

– Как же тут смердит, – сказал я, когда оказался посреди нескольких верстаков и ящиков с деталями и слитками железа, а также раскалённой кузницей. Тут слабее ощущается запах взрывчатого порошка, бочонки с которым выставлены за пределы этого места, чтобы чуть что комната не полыхнула; за год командир несколько раз совершал вылазки за всем необходимым для Гаспара, пока не собрал достаточно для нормальной работы.

На моё поздравление крупноватый мужчина, обросший густой бородой, с полным лицом, в тяжёлом фартуке, никак не отреагировал. Вместо этого он продолжил аккуратно колотить молотком какую-то деталь на верстаке.

– Гаспар, здравствуй! – кричу я. – Меня послал магистр. Мне скоро отправляться в Арк, есть что-нибудь для меня?

– Привет, хорошо, – буркнул он и подозвал меня.

Вместе мы встали у его рабочего стола, где он мне показал на странное сумбурное произведение военно-кузнечного искусства. На мгновение я вспомнил, что Гаспар часто упрашивал, чтобы ему дали возможность в Святом ордене заниматься не только ковкой простого оружия, но и дать волю его задумке использовать порох, сталь и дерево в более маленьких и удобных конструкциях, чем пушки. Но в Святом ордене на его просьбы не реагировали, ссылаясь на нецелесообразность, недостаточность времени или ресурсов. Что ж, подойдя я вижу, что на деревянном ложе стоит небольшая толстая металлическая труба.

– Что это? – дивлюсь я. – Как это работает?

– Ручная пушка, – Гаспар показал толстым пальцем на заднюю часть. – Вот это фитиль. Его поджигаешь, и она стреляет.

– А как заряжать?

– Как пушку.

– Хорошо, это какое-то… необычное явление инженерной мысли, – мне странно смотреть на это оружие, оно громоздкое и странное; в мире меча и магии зачем уменьшенный прототип артиллерии? Оно несуразное, чудное и кажется, что в руках оно только отягощать будет. – Но я ведь не смогу взять эту громадину с собой. Она слишком… приметна. Есть что-то меньше?

– Да, – Гаспар залез под стол и вынул ещё одно диво его инженерной мысли – уменьшенный вариант большой несуразицы, только на этот раз фитиль поджигается по действию механизма, приводимого в движение небольшим крючком внизу оружия и у рукоятки.

– Спасибо, – взял я увесистое оружие в руки, как Гаспар положил передо мной на стол десять мешочков с порохом и пятнадцать маленьких стальных шариков вместе с длинной палкой и после этого сказал:

– Заряжать с дула, – повременив пару секунд, он спрашивает. – Ты ведь идёшь в Арк? Может купишь для меня кое-что?

– Ты погодь. Может быть мы ещё вернёмся туда.

– А может и нет, – тяжёлым басом, явно давит на меня Гаспар.

– Ладно, умеешь убедить, давай сюда свой список, – согласился я и забрал небольшой кусок бумаги, приготовленный им явно давно, да только шанса было никому вручить его.

Наконец-то я вернулся в свою комнату, где мирно горит масляная лампа и немного тепло. С радостью бы забрался под одеяло лежанки, да только дела меня отягощают. Небольшой рабочий столик с табуреткой напомнили о моей долгой работе, которую вёл все эти дни. Велисарий приказал мне писать новый закон для Эндерала. Я не знаю зачем, не знаю для чего, но только могу предположить, что он ждёт того момента, когда откроется, что Рождённые светом были уничтожены. А как только это станет известно широким массам та книжка «Путь» как источник права и содержатель смысла жизни, станет просто сборищем красивых стихов и текстов. Что ж, отрадно понимать, что Велисарий видит намного дальше, чем все мы.

При Святом ордене я был не только хранителем, связанным с деятельности немногих соглядатаев, но и законником, изучающим право Эндерала. Теократическая система государства практически не оставляет возможности для создания чего-то, что не основывается на Пути, а поэтому любой религиозник ещё и правовед был бы, если бы не Орден и его Трибунал, которые могли выпускать отдельные законы, постановления и мелкие установления… что даёт хоть какое-то разнообразие в небогатую систему права Эндерала, которая медленно начинает сдавать. В подтверждение этому я вспоминаю Лишари Пегаст и Огневспыха, и пятьдесят седьмой стих из седьмой книги, а именно отрывки – «Преследуйте этих диких магов, гоните их и вершите над ними суд, ибо они несут угрозу миру в царстве, которые вы построите с моей помощью!». Если бы в старые времена узнали, что они чародеи вне Ордена, то правосудие ревнителей веры в «Рождённых» настигло бы её самым неприятным образом.

Отстранившись от рассуждений о праве, я подхожу к столу. Теперь мне нужно собрать вещи… смотрю на то, как в углу ютится небольшой рюкзачок, в котором и так всё необходимое, а в столе у меня хранится кошель медяков. В углу, в кожаном чехле, спрятана моя старая броня, которую почти год не одевал.

– Что ж, именно так и таким образом начинается моё путешествие, – говорю себе я. – Посмотрим, что оно мне принесёт.

Глава 2. Посол железной воли

«Просите, и получите»

– Из книги «Предание».

Следующий день. Арк.

Вновь я стою здесь, в столичном городе. Надо мной простирается голубое полотно, приятный лазурный небосвод, который сияет и светится от того, что солнце торжествует на нём. Тут не холодно, как на севере, нет промёрзлого колющего ветра. Приятное лёгкое поветрие, прорывающиеся над стенами, дарит щекотливое ощущение и успокоительную прохладу. Это Арк, самый защищённый град во всём Эндерале… и единственный город, который остался, благодаря бездействию Святого ордена.

Стража меня не вспомнила. Сегодня утром, взяв самые необходимые вещи, нацепив лёгкий доспех, я телепортировался к границе Сердцеземья, центральных пышущих зеленью земель Эндерала, а оттуда шёл пешком до самого города. И всё бы хорошо, но приятная лесистая местность, где в зелёных густых ветвях поют птицы, а ветер трепещет листья могучих деревьев, буквально кишит бандитами и нежитью – оборванцы в мехах и кольчугах с железными топорами и ржавыми мечами, скелеты и иссушённые тела, именуемые заблудшими, – все они несметными ордами заполонили провинцию⁶ и только стража из полков⁷ ещё как-то отгоняет этих стервятников от путей, чтобы из последних сил поддерживать связь между регионами. Всё эта ситуация – радость для фазмалиста, ибо количество душ, которые он может насобирать – уйма… но с учётом количества кишащих врагов, скорее всего сам присоединится к легиону неупокоенных духов.

Я быстро миновал эти проклятые места. Благо лёгкая одежда – пластины чёрного кожаного доспеха, которые скрыли мой торс и грудь, вместе с плечами, да сапоги, а под ними штаны, и рубаха из светло-синей ткани пастельного тона, позволяют идти быстро. На поясе у меня закреплено несколько мешочков, в которых звенят медяки и покоится порох вместе со свинцовыми шариками. Голову же покрывает тёмный капюшон, отбрасывающий тень на мой чёрный волос и чуть округлое лицо. Как оказалось, свиток кинул меня довольно близко и быстро миновав фермерские угодья пред столицей, мне пришлось лишь объяснить страже, что я наёмник из Фермерского берега идущий в город по поручению лендлорда Борека. И в итоге я в Арке.

Придя с севера, оказался в квартале чужеземцев, миновав высокие ворота меня ведёт путь по широкая дорога по улицам древнего города. Всюду слышатся голоса – ругань, хохот, разговоры или крики торговцев – всего этого полным-полно здесь. Мне не привычно – год я уже не был в большом граде и от всех этих звуков мне становится неприятно, но всё же продолжаю путь. Слева от меня оказывается таверна, я уже не помню её названия, но вижу, как оттуда выбирается пьяный мужик в неброской одежде.

– В мире творится полный хаос, а они бухают, – возмущаюсь я, но тут же себя успокаиваю, чтобы не привлечь к себе внимание стражников – людей и аэтерна в красно-белых табардах, с изображением льва на груди, под которыми кольчуга… полуржавая и перекованная множество раз.

Ладно, пройдя дальше оказываюсь у ещё одной стены, которая отделяет квартал от квартала и прилагая усилие, приоткрываю под еле слышимый скрип деревянную дверь. И вот передо мной рынок – большая площадь, вокруг которой средней высоты строения, да и торговые лавки, накрытые кусками ткани, за которыми стоят купцы. Я вижу алхимика и колдуна, ведущих бойкую торговлю. Интересно, Поломатомый ещё делает мечи? Знавал он мою семью. Лёгкая радость меня посещает от того, что снова зрю знакомый любимый рынок, по которому бегал ещё ребёнком и помогал матери у прилавка, отрадно даже слышать пение аэтерн-менестрелей. Отец в своё время помогал Поломатому ковать оружие – всё было прекрасно в те времена, пока я не пошёл в Орден. Родители же, подумав, что теперь можно оставить меня одного, собрали вещи и уехали на Киле, чтобы начать новую жизнь. Лара и Тир, мои мать и отец… как же давно от них не получал письма… года два, наверное. Я могу только молить Творца о том, что они сейчас в наиболее безопасном месте, ибо далёкая южная страна, состоящей из группы островов и контролируемая могущественными торговцами⁸, не самая спокойная сторона света. Доходят даже слухи, что её атаковали скарагги и не дай Боже, чтобы это стало действительностью.

Пройдя чуть дальше к центру торговой площади мне открываются ларьки с магическими товарами – книгами и томами с заклинаниями, посохами и сверкающими наложенными заклятьями зачарованными кольцами. Мне вспоминаются первые уроки по магии, где нас учили, что чародейская энергия есть порождение великого «моря возможностей» в котором переплетены бессчётные мириады путей развития событий и каждое заклятие – это воплощение той или иной реальности. Если маг захочет, чтобы человек загорелся, то он в этом «море» найдёт вероятность, где разозливший его враг пылает огнём и реализует её. Но не отнимая взгляда от красивых зданий и шпилей башен я думаю, что всё проще, и магия есть проявление душевной силы, возможность реализовать свою психоволю в материальном плане.

Возвращаясь к задаче, продолжаю путь, как мне встречаемся знакомая голова – седой волос отлично выделяет её на фоне остальных. Я смотрю внимательнее и даюсь диву – на мои глаза попались образы наёмника, который глядит на то, как некая неустановленная личность перед ним переодевается в пёстрые и золотисто-зелёно-пурпурные одежды.

«Переодеваться? Прям на рынке? Ну срам в чистом виде», – промелькнула у меня мысль.

У самого колодца, накрытого каменной конструкцией, всё это творится. Я помню этого наёмника – он носился на побегушках у Ордена, а характер его оставляет желать лучшего – наглость и эгоизм его оставляют желать лучшего.

«Зараза», – меня настигает понимание, что этот седовласый парень – мой ключ, и сейчас он мне нужен, ибо его изворотливость может помочь мне попасть в Храм солонца.

Времени на то, чтобы собраться с духом и придумать, что ему сказать у меня нет, поэтому придётся импровизировать, отчего я тянусь к груди – по всему торсу у меня прошла неприятная щекотка.

– Джеспар! – кричу через полрынка. – Что ты тут устроил, ватир тебя подери!?

Быстрым шагом направлюсь к нему и подоспеваю в тот момент, когда его спутник уже одел мешковатые одежды и скрыл лицо платком, к тому же сдвинув на лоб богатую шапку, отчего я не вижу лика незнакомца. На меня, взглядом насыщенных синих глаз с добродушного светлого лица, взирает наёмник в характерной броне – кожаные сшитые пластины на синей-куртке. В его взгляде я не могу найти-чего-то определённого, но он явно не рад мне, что выдаёт смущение на его лице.

– Ох, кого я вижу. Наш законник и изгнанный хранитель. Как давно я тебя не видел? Год или больше? Ох, честно, я не соскучился, не видел бы ещё год.

– Хм, кто это с тобой? – указываю я на спутника, но есть ли мне до этого дело? – А нет, я не хочу этого знать. Смотрю, ты всё ещё зол на нас?

– Я же для вас «мальчик принеси-подай». Вы сами так меня назвали. Вот что мне мешает тебя сдать страже? Ладно, чего тебе понадобилось от меня?

«Как будто для Ордена, которому ты служишь, всё иначе», – усмехнулся я.

– Хорошо. И где де сейчас вся ваша ко… братия? Я про Константина, Лишари и Юслана.

– Не знаю. Это нужно спросить моего нанимателя. Но ты ведь здесь не чтобы поговорить о них?

– Да, – я аккуратно решил подойти к просьбе. – Это куда вы такие ряженые собрались? Судя по одежде твоего спутника, он явно непростых кровей.

– Есть одна идея у меня, но не для тебя, – усмехнулся Джеспар, что вызвало у меня лёгкий приступ злобы, который я мгновенно подавил и тихим голосом, решил его попросить:

– Судя по всему ты попытаешься его провести в Храм. И мне нужно попасть к Арантеалю.

– С тех пор, как вы ушли о вас особо никто не вспоминал. Даже великий магистр. Мне дела не было, а остальные… работы слишком много, чтобы думать о мятежниках. Реально, не моё дело.

– Я прошу тебя, – мой голос стал более резким. – Это очень важное дело, Джеспар. Если в прошлом я обидел тебя, то прошу простить.

– Слушай, – наёмник чуть приподнял ладонь. – Меня это не касается. Это и так слишком рискованно, и я не могу ради тебя ставить под угрозу одно дело.

– Джеспар, – едва ли не рычу я, готовый схватить его за грудки. – Дело касается Нерима.

– А что с Неримом? – встревоженный вопрос слышится от спутника наёмника.

– Ты опять со своей паранойей? – сплюнул светловолосый парень.

– Это не паранойя, Джеспар. На этот раз дело куда серьёзнее, – я стал убеждать давлением. – Если ты не поможешь мне, то всё на этом континенте может сгинуть.

– Не драматизируй, как аэтернский менестрель. Но ладно, ты же от меня не отстанешь, – Джеспар повернулся к своему спутнику, вопрошая. – Ну что, поможем этому… человеку? Как скажешь, так и будет.

В ответ, незнакомое мне лицо только снисходительно кивнуло, и мне показалось, будто Джеспар смутился таким ответом, но всё же спокойно обратился ко мне:

– Просто иди за нами и натяни капюшон, а то Арантеалю хоть и всё равно, но он отдал приказ – если вас увидят, то должны схватить.

– Хорошо, – соглашаюсь я. – Веди.

Мы отправились в сторону возвышения, где устроен квартал знати. Оказавшись за крепкими деревянными воротами каждого путника очарует прекрасный вид ухоженных улочек, вычурные и роскошные одежды и изумительные дома, которые разительно отличаются видом, изыском и размером от тех построек, что ниже. Ступив на первые ступени, Джеспар стал поведывать неизвестному мне лицу о том, что всем, кто проявил магический талант необходимо явиться к Святому ордену.

– Хранитель, ты же тоже проходил испытание и как оно? – неожиданно спрашивает Джеспар. – Оу, точнее, бывший хранитель.

– Терпимо, – обрывисто отвечаю я, не желая вспоминать то, как это происходило.

Проходка через ужасный лес, кишащий разными тварями, а потом тошнотворное зелье и сон, в котором попал в самые глубины подсознания. Тьма, непроглядный мрак окутал меня и сдавил. Только смирившись с неизбежным и разгадав загадки своей души, усмирив страх быть заточённым, я смог проснуться и очутился в лазарете. Не самые приятные воспоминания, когда тьма обретает вес, силу и остроту.

Мы поднялись дальше по выступу на просторному склоне и вскоре на нас давило монументальное строение – Храм солнца. Белый и с не вмещающим взгляд выступающим и возвышающимся надвратным посещением оказался пред нами. А так же с его стен спадают шумящие водопады. Если незнакомца должно удивление от габаритов строения, то мне и Джаспару уже всё равно, хотя я ощущаю лёгкое благоговение и трепет перед этим местом… как никак посвятил ему часть жизни.

Тут всюду храмовники в крепких блестящих доспехах и красных поддоспешных узорчатых одеждах. Я ещё сильнее натягиваю капюшон, чтобы меня не заметили и нахожу путь только по спине Джаспара.

– Стойте мессир, – заговорила хранительница и я услышал её низкий голос. – Гражданским дальше нельзя без особого разрешения. Кто вы и что привело вас в это священное место?

– Дело. Я Джеспар Даль’Верек и я работаю на неримских магов.

– А, верно… наёмник. А кто это с тобой?

– Марийо Де Луна из Остиана, достопочтенный владелец «Империи нежных ароматов Де Луны»… наиболее престижной парфюмерии во всём Вине. Верховный магистр Мерраджиль посылал за ним. Он разве тебе не сказал?

– Нет, это на него похоже, – чувствуя, что показав на меня, спрашивает хранительница, отчего сердце начинает колотиться с новой силой, и руки охватывает лёгкий тремор. – А это кто?

– Это слуга достопочтенного Марийо. Он прислуживает ему выполнением всей грязной работы, а так служит его телохранителем.

– В святом месте достаточно безопасно, но ладно. Хорошо, вы можете пройти. Но прояви подобающее уважение к этому месту, наёмник. И вы тоже мессир Де Луна и телохранитель.

– Даю вам слово, милая леди. Спасибо.

Выдохнув и немного успокоившись, я поднялся по ступеням, ненамного задержав взгляд на башенке слева. «Как там поживает старик Йеро?», – спросил я себя, помня, что он хороший преподаватель и знания его весьма обширны. Эх, если бы не задания прямо сейчас снова бы пошёл к нему, только бы посидеть на его лекциях.

Приложив уйму сил Джеспар, чтобы хоть немного отворить массивные ворота, которые покрыты узорами, сложенными в око.

– Спасибо, – тихо говорю я, как только мы оказались за порогом Храма, сделав шаг на белую плитку и увидев прекрасные зелёные газоны.

– Я мог вообще сказать, что ты шут, но подумал, что не поверят.

– Джеспар…

– Да успокойся ты, всё время нервный. Реально, успокойся, а то кончишь как Йеро.

– Что?! – срывается вопрос. – Как?

– Красное безумие. Он забрал ещё с собой и несколько учеников. Да ты не знал… упс, неприятная новость.

Какая обидная новость. Я хотел бы сейчас прокричать, орать изо всех сил, но не могу. Досада загорелась в груди, и я сдерживаю себя от деяний. Йеро, он был добр ко мне, всё время помогал исследовать науки, а однажды, когда я был в споре с одним магистром и меня думали выкинуть с пути послушника, Йеро заступился за меня и его усилиями я стал хранителем. Зараза, как же неприятно.

– Ладно, спасибо, что провёл, – тихо говорю Джеспару и иду в сторону Обители, не слыша, как наёмник прощается со мной и остаётся со своим спутником.

Я подхожу к большому зданию, с белым фасадом и отворяю дверь, быстро проникая внутрь, чтобы не задерживать на себе взгляд хранителей и особенно одного из командиров – Джорека, который может придраться к «незнакомцу». Обычно Арантеаль днём занимается планированием у карт и бумаг в большом зале, что ж, оттуда и начнём. Проходя в Обитель я едва ли не бегом забегаю по одной из двух полукруглых лестниц и прохожу большую комнату, где он обыкновенно проводит время.

Долго его искать не пришлось – он разместился на троне в конце длинного стола, рассматривая бумаги. Что ж, время скрытности прошло, и я касаюсь края своего капюшона, откидывая его назад, громко восклицая:

– Арантеаль!

– Что… ты, – воин, в такой же броне что и хранители, с загорелой кожей, седой коротким волосом и бородой, грузным взглядом оттеснённых очей, встал с трона и посмотрел на меня; от такого холодного взгляда мне стало не по себе; но всё же, продолжая идти и ощущая неуверенность в ногах, я приближаюсь к нему.

– Да это я.

– Проклятый предатель, – речь его запестрила нотками сдерживаемой злобы, – назови хоть одну причину, чтобы я тебя не кинул в темницу.

– В нашем зале предатель! – раздался крик от одного их слуг Ордена, вызвавший сущий переполох.

Я понимаю, что его угрозы не пусты. Хранители, которые тут были подходят сюда, уже кладут ладони на мечи, слышу шёпот пересудов, и собирая все мысли в единое целое, подбираю слова, которые могли бы вразумить этого идиота:

– Господин грандмастер, наши опасения подтвердились. Год назад я отправил агента в Нерим, чтобы он отслеживал ситуацию с тем, что происходит, – достаю помятый и потёртый клочок бумаги и аккуратно даю Арантеалю, да так, чтобы хранители не накинулись на меня. – Это сообщение от нашего агента пришло недавно.

Быстро пробежавшись глазами по написанному звучат недовольные и полные скепсиса речи:

– И с чего бы мне доверять предателям? Не может быть. Вы могли это подделать, – Арантеаль бросает бумагу на стол. – Вот реально, чтобы вернуться в Орден, ты и твой командир решили дезинформировать нас, отвлечь от борьбы с циклом. Ты не понимаешь, что мы бьёмся с тем, что уничтожит всё человечество?

– Вот, – в моих руках оказывается небольшой цветок, лепестки и стебель которого высохли. – Он с Нерима, и ты знаешь это. Он прибыл вместе с письмом.

На этот раз чувствую, что задел чем-то Арантеаля, и он задумался. Великий магистр хоть и помешанный на цикле, но в нём должны же быть проблески здравого смысла, на которые можно надавить:

– Арантеаль, тебе придётся поверить. Иначе ты погубишь Арк.

Со стороны раздаётся глас презрения:

– Не тебе говорить о благе Арка, паскуда! Шёл бы ты отсюда, пока тебя не повесили!

– Нерим давно перестал быть спокойным, и ты это знаешь, – я смотрю направо. – А слухи? Разве ты к ним не прислушиваешься. Рано или поздно Коарек пойдёт войной на Эндерал, чтобы «освободить» его от влияния религии.

– И всё же, – упорствует великий магистр, – Нерим далеко от нас. Когда я закончу работу над… тем что остановит Цикл, у нас будет достаточно времени для подготовки войны с Неримом.

– Фриджидиэн, – раздалось сзади воззвание и обратившись, я увидел немолодую женщину – чёрный волос, украшенный царственным серебром распущен, лик отмечен морщинами, тело укрыто за роскошной красно-белой одеждой, представляющей расшитый серебряными узорами стихарь, надетый поверх подрясника.

– Да, – узнаю её. – Натара Даль’Верам.

– Я опять слышу этот бред? Неужто вы настолько забыли Путь в части почитания и подчинения Святому ордену, что стали скорее беспутными. Я наслышана о ваших деяниях и вашего несуразного «общества спасения». Вы пытались установить связи с такими отбросами общества, что даже назвать их мне стыдно.

– Натара, чей бы леоран мычал, – фыркнул я. – Не твоими ли усилиями Эндерал стал тем, которым он стал. Тридцать лет ты была у власти… тридцать лет, и к чему это привело? Во истину, как говорит Предание – «Лучше человек, скрывающий свою глупость, нежели человек, скрывающий свою мудрость»⁹.

– О, отлично… теперь вы и еретиками стали. Если у тебя есть образец этого Предания, то я требую, дай его мне, чтобы я проверила на наличие ереси.

– Держи, – протянул я ей Предание, её цепкие пальцы схватились за красную обложку и силой вырвали у меня книгу.

– Фриджидиэн, – заговорил Арантеаль. – Если тебе нечего сказать, то иди. На этот раз я тебя отпускаю.

О, Творец, внемли молению раба Твоего и помоги мне. Холера! Неужто он совсем ничего не видит кроме своих идеи и мыслей. Он будто не пробиваемый, но если его волнует цикл, то так тому и быть, разыграем эту монету:

– Ты говоришь о цикле… что ж, в библиотеках пирийского храма, где мы расположились, мы нашли литературу о нём или нечто похожем. Если тебе интересно, то мы можем и поделиться с вами ею.

– Хм, – задумался Арантеаль, приложив руку к подбородку – О цикле говоришь. Но вы ведь предатели, и что мне с вами делать? Скажи, как можно предать Орден, как можно ради своих мелких целей отступиться от святого долга?

– Арантеаль, – устало начинаю я. – Мы можем вернуться сюда, дать вам наши знания о цикле, предоставить оружие, помогать вам. Или мы снова продолжим враждовать и это ни к чему хорошему не приведёт Эндерал.

– Что вы хотите взамен?

– Об этом тебе сообщит сам Велисарий. Мы придём сюда и всё обсудим. Как тебе такой вариант Арантеаль?

– А ты зачем здесь?

– Я пришёл сюда за тем, чтобы обо всём договориться. Чтобы, когда Велисарий сюда прибыл, в него не полетели стрелы.

На этот раз великий магистр ещё глубже задумался, и даже не думаю его отвлечь. Сейчас решается судьба целого города или континента, и не дай Боже сказать лишнее слово, ибо оно может стоить нам всего этого предприятия. От волнения я начинаю про себя молиться, чтобы успокоиться:

«Творче, помоги. Убеди этого человека, дабы он внял моим словам, и принял верное решение. Творец, не попусти того, чтобы народ Эндерала сгинул».

– Ладно, давай, – соглашается неуверенно и робко Арантеаль. – Только возьми с собой свитки телепортации в Храм. Чем быстрее мы всё это решим, тем лучше.

– Нет! – кричит один из хранителей. – Этого предателя надо было сжечь или повесить!

– Арантеаль, пойми, – раздаётся крепкий голос Натары. – Мальфас заповедовал нам изгонять отступников. Это – продолжение его дела. И мы, повинуясь его воле и заповедям, должны их перебить.

– Нет, Натара, мы не можем сейчас разбрасываться помощью, – тяжко сказал грандмастер, повернувшись в её сторону. – Нам сейчас нужна любая помощь, к тому же они… оправдали свои… подозрения насчёт Нерима.

– Арантеаль, маги из Нерима и теперь… приём этих мятежников? Это будет не слишком ли?

– Натара… я понимаю, это трудно принять. Но сейчас, мы должны объединиться перед лицом угрозы цикла.

Я опустил взгляд и увидел, как в серебряной миске покоится насыщенное красное сладкое яблоко. Долго не питавшись, чувствую голод в желудке, урчание и хватаюсь за него, подтягивая к себе:

– Простите, я не ел со вчерашнего дня. На острове жевали сухари и рыбу.

– Хранители, – осторожно заговорил Арантеаль. – Сегодня наши братья вернулись на путь истины. Не будем их строго смутить за отступничество, ибо в наше время нам нужна любая помощь.

Что могут ответить воины Святого ордена? Они молчаливо соглашаются с новой волей Арантеаля… проглотили и неримских магов, проглотят и это. Что ж, теперь мне пора покинуть это место и вернуться на остров, чтобы сообщить «радостную» новость. Но всё же напоследок меня пробирает благодарность, несмотря на то, что мне плохо от новости смерти Йеро.

– Спасибо, – кланяюсь я. – Вы сделали правильный выбор.

– Фриджидиэн, – раздалось грозное обращение, и я смотрю в глаза Теалору, находя в них только презрение к себе, – ты не думай, что вам тут будут рады. Наша задача – остановить цикл, а потом…

– Понимаю, – киваю я.

– И у тебя железная воля, если ты сюда пришёл. И, – Арантеаль отмахнулся от меня, – благословляю твой путь.

Я не обращаю внимания на эти слова, а стараюсь как можно быстрее покинуть это место. Выйдя за дверь я ощутил, как ветер бьёт в моё лицо, немного успокаивая. Теперь обратного пути нет, и мы ввязались в это… возможно, даже вопреки предначертанному.

Глава 3. Возвращение

«Святой орден – он защищает и правит с начала времен до сегодняшнего дня, твердо и нерушимо»

– Из книги «Святой орден».

Следующие сутки. Храм Солнца.

Святое место прекрасно, только ныне не солнечное время, нет… это ночь, не беспроглядные и оттого противные мне потёмки, а освещённые факелами и лампами, приятные для меня сумерки – прохладный ветер бьётся о подножья главного здания Арка, а с неба льётся дождь – ледяная промораживающая вода. Мне нравится эта картина – тяжёлые густые облака, поливающие землю водой и холодный ветер, треплющий багровые знамёна, украшенные геральдическими лилиями и оком. Всё это слишком тускло, но не темно, и поэтично, вдохновляет меня чем-то. Не знаю, может я просто расположенный к хмурой погоде человек?

Ладно, оставив мысли я взираю на тяжёлые ворота Храма солнца и представляю, что с ними будет, если бы неримляне брали штурмом их… вряд ли бы они сумели даже повредить их. Слишком они толстые и массивные и тарану будет тяжело справиться с ними. Но ничего, надеюсь, что Нерим не станет угрозой для Эндерала, и мы должны поспособствовать этому. Велисарий, когда услышал, что Арантеаль готов их принять, не сказать, что был слишком рад, но всё же доволен результатом. И после того, как я вернулся он отдал приказ собираться в путь – мы возвращаемся, чтобы послужить Эндералу.

Рад ли этому? Да, ибо теперь есть шанс того, что великий магистр к нам прислушается, и мы сможем предотвратить гибель родины. Я ведь не могу её просто так оставить. Мною дана клятва защищать Эндерал, не оставлять в беде родных и друзей, слабых и нищих, оберегать обычный народ от всякого отребья и нечисти. И мне было тяжко смотреть на то, как Орден предаёт это призвание, превращаясь в группировку противодействия надуманному апокалипсису. Что ж, теперь то он вернётся хоть отчасти к своему истинному предназначению.

Я прохожу дальше и ступаю на первую ступень лестницы, ведающую к воротам, как слышу глас презрения от одного из хранителей:

– О, мятежник. До сих пор не могу поверить, что Арантеаль тебя и твою шайку так легко простил. Вас надо было вздёрнуть.

– И тебя рад видеть, – говорю я, чувствуя, что сейчас в меня может полететь меч, но он остаётся в ножнах, а вместо него только слова, ранящие сердце:

– Ты предал клятву хранителя, ты – паршивый мятежник и нечего тебе делать на святой земле, как и твоим дружкам.

– Тогда, почему ты меня терпишь?

– Так приказал Арантеаль. Если он считает, что вы нужны, значит так тому и быть… вас не тронут. Но только оступись, и мы будем рядом, чтобы покарать.

Я не обращаю внимания на это и иду дальше. Теперь для Святого ордена мы – собаки, которых можно пнуть. Иронично, мы всего лишь хотели выполнить роль защитников отечества, а нас за это обвиняют, потому что мы не стали слушать мифы и россказни, а хотели заниматься реальным делом.

И снова опустив голову, приложив максимум усилий отворяю эти ворота и прохожу за них, тут же уткнувшись в высокого роста девушку. Пылающий огонь факелов бросает на её слегка смуглую кожу, показывает из темноты одежду – плотно прилегающее к телу одеяние, состоящее из зелёной короткой обтягивающей куртки, выражающей её грудь, ремень с сумочками, высокие сапоги и несвободные штаны.

Остановившись возле неё, я подумал, что нужно как-то поприветствовать её. По крайней мере это будет культурно. Дрожащим от холода и лёгкого волнения голосом я заговариваю:

– Приветствую. О, как же вас… Лишари Пегаст, – вспоминаю имя девушки проходя мимо дамы, посмотрев в её слегка круглое лицо, обрамлённое чёрным промокшем волосом, – как поживаете?

Тут же услышал язвительное слово неприятности:

– Ох, сначала наёмники в Решенграде, потом вы… что за дерьмо творится вокруг? Кто же дальше к нам явится – чёрный страж? – явно девушка недовольна моим присутствием. – Только вашего возвращения для полной картины…, – я умело проступил нецензурную брань, вставленную под конец речи.

– Знаете, – я осторожно заговорил. – Может быть мы, велисариты, как вы нас называете, могли бы вам помочь. По крайне мере от нашей деятельности может зависеть то, что вас за исследованиями не порешили заморские гости.

– Вот шёл бы ты… к Арантеалю. Или Натаре и прочим религиозникам и мракобесам. Всё равно от вас пользы столько же сколько и от них. Ноль.

Сейчас ни хочу не с кем сориться. Смотря на неё я пытаюсь подобрать слова, чтобы хоть как- сгладить конфликт, что она конечно язвительно замечает:

– Ты что-то ещё хочешь или просто решил на меня поглазеть?

Мне вспомнилось, что вначале, когда она пришла вместе с Юсланом и Константином в храм негодовал и часто на совместных совещаниях высказывал своё недовольство по поводу их присутствия, называя дикими и противниками порядка, но разве кто-то прислушается к хранителю первого сигила, которого ещё поставили следить за парой агентов? Да и время, проведённое в изгнании за изучением Предания не может не изменить мыслей насчёт некоторых людей и явлений в жизни. Раньше думал, что эндеральцы это какая-то, заслуживающая признания нация, но что в итоге? Арантеаль, как великий магистр тронулся, хранители в его безумии последовали за ним, а люди – «богоизбранные» даже не почесались, чтобы хоть самую малость предотвратить тот ужас, который мягкой поступью приближается к Арку. И присутствие этих неримцев может нам помочь как-то… но это не отменяет того, что они невыносимые.

– Знаете, а я передумал, – выпаливаю я. – Вот теперь вам действительно рад, – то ли от усталости, то ли от ещё чего-то убираю маску серьёзности. – Вот реально. Теперь великий магистр может не трогать нас, а полностью заняться изучением треклятого цикла с вами. А мы уж посмотрим за тем, чтобы вы пока копаетесь в мифах, вас не перемололи прихвостни западного фанатика.

– Как прекрасно. Теперь вы своим недалёким сознанием понимаете, что такая угроза есть. Чудесно, одними недоумками меньше.

– Да ладно вам будет, Лишари. Вы занимаетесь своими исследованиями, а мы своими… военными изысканиями, если вам нет дела до нашей работы. Может всё-таки будем более мирны друг к другу?

– Если только меня трогать не будете.

Девушка на мгновение замолчала, а я продолжал всматриваться в неё. Интересно, подмечаю у неё усталость, в глазах какую-то печаль, у очей цвета светлого шоколада вижу покраснения. Почему-то, у меня рождается сострадание к ней и желание помочь, облегчить тяжесть плохого настроения.

– Лучше, расскажите, что было в Решенграде? Кто-то помешал вашим исследованиям?

– Да, было такое, – с гневом произнесла дама. – Кучка наёмников решила, что могла устроить огненное представление и отжигать артефакты по полной. Но ничего, новый подопечный Ордена из Нерима расправился с ними по самое ни хочу. Только по своей неосторожности этого посланца едва не разметало по пещере.

– Наёмники? Интересно… что ж, если Арантеаль нам позволит со всем разобраться, что у вас будет больше охранников.

– Ох, какой воин нашёлся. А я-то думала, вы придёте и снова станете нас гонять и «дикими» называть. Идиоты.

«Ну почему она не может нормально говорить?» – спрашиваю я себя. – «Что не слово, то упрёк или обвинение. Или так на ней сказалось нашествие наёмников?».

– Нет, уже не думаю, – умерив внутренние возмущение, тихо говорю я. – Год на морозе и в старом пирийском храме избавляет от многих дурных мыслей.

– Если бы поседели ещё бы полгода, то может быть и поверили в угрозу цикла или что-там будет за них. Мороз мозги бы прочистил.

– О-ох, – тяжко выдыхаю я, представляю сколько мне придётся с ней поцапаться, если Великий магистр позволит нам тут остаться и намереваюсь решить эту проблему, лишь бы не слышать от неё упрёка, да и может это подбодрит её. – Я слышал, что ты любишь пирийские предметы? Письмена там, артефакты? – опустив руку в карман нащупываю одно кольцо, которое думал сбыть тут за хорошие деньги, но ладно, отдам его ей; и вынув, говорю. – Протяни ладонь. У меня где-то валяется пирийская побрякушка.

– Надеюсь, ты мне не ядовитую змию положишь, – она в ответ подняла руку, и я положил её в ладонь серебристое кольцо, тут же зажав его её пальцами, ощутив приятную теплоту её чуть шероховатой кожи.

– Давай, это кольцо станет залогом того, что ты нас не трогаешь, не поддеваешь, а мы в свою очередь не трогаем тебя. Хорошо? Да и пересекаться мы будем… очень редко. Так что и усилий прилагать много не придётся.

– Ладно, – гнев девушки несколько развеялся. – Я немного перегнула палку.

Честно признаться, я не ожидал увидеть на лице девушки эфемерной улыбки, которая украсило её лицо, сделала менее отягощённым заботами. Этот подарок у меня вызвал какой-то отклик в сердце… отданный как залог «перемирия», он породил иллюзорный интерес к общению с этой девушкой.

– Если принесёшь ещё что-нибудь из пирийских артефактов, то я буду не против пересечься и… да, давай тогда без всего этого, – голос девушки стал более весёлым, она ещё что-то хотела сказать, но её неожиданно хватил зёв, после чего она указала на Обитель и тихо проговорила. – О, а вот и «прорицатель». Только они прошли испытание и стали хранителями с какой-то женщиной.

Я смотрю, что существо, одарённое исключительными способностями по словам Лишари идёт к ней и не думаю больше задерживать девушку.

– Откланяюсь, – с лёгким поклоном говорю и отхожу в сторону, слыша:

– И как говорят здешние – благословляю твой путь.

Они покинули Храм и теперь остаётся только дождаться моих ребят. Они должны прийти с минуты на минуту… я отпросился раньше, чтобы посмотреть на любимый Арк, вспомнить, чем он живёт и насладиться прекрасными видами Квартала знати. Но они не сравняться с изумительными и завораживающими образами Храма солнца – тут всё пестрит искусной работой древних мастеров. Пол, уложенный белой плиткой, зелёные газоны, дающие чарующего вида цветы и виртуозные здания в которых сосредоточена власть Святого ордена.

И всё бы ничего, только это омрачается происшествиями – гибель учеников, красное безумие и учитель, которые воплотил в себе две предыдущие проблемы.

– Эх, Йеро, дурак, – тихо шепчу я; периодически ловля презренные взгляды хранителей и недоумение послушников.

Внезапно моему ожиданию приходит конец и на святую землю Святого ордена входит Велисарий в полном боевом облачении, которое ему сделал Гаспар. Голову венчает шлем с тёмно-красным гребнем, торс защищает золотистого цвета доспех, с рельефом мышц, ноги и руки покрыты латной защитой, а на левой руке висит высокий овальный ростовой щит, где на тёмно-лиловом фоне шестнадцатистрельная жёлтая звезда. А за ним в Храм пожаловали и остальные хранители, включая и Исаила, и Гаспара.

– Господин Велисарий, вы задержались, тихо говорю я.

– Были сложности с телепортацией вещей. Веди нас, Фриджидиэн.

Я кратко киваю и повернулся в сторону Обители, где наверняка нас ждёт Арантеаль. Пройдя несколько метров под пристальным взором хранителей, мы заходим в Обитель и находим в главной зале Великого магистра, который стоит в компании двух человек. Первый – крупный с седым волосом и усами над губой – Джорек, а вторая – средних лет женщина, с загорелым лицом, убравшая волос в шишку на затылке – Натара на должности Тручессы. И я чувствую, что они не рады нам, подтверждением чему становятся их слова:

– Вот, заявились. В былые времена вас бы вздёрнули как разбойников на первом суку, – гневно заявила Натара.

– Сейчас не время множить распри, – охлаждает её Арантеаль. – Потом с этим разберёмся.

– Хорошо сказал, – вперёд выступил Велисарий. – Может займём места и всё обсудим?

После того, как мы расселись по стульям, Арантеаль, окинув всех пристальным холодным взором, спрашивает:

– Хорошо, Велисарий, чего ты хочешь от Ордена?

– Ты уже знаешь, что наши агенты сообщают о том, что Нерим готов к войне и выступает на вас? Не так ли?

– И?

– Если ты не хочешь, чтобы твоя беготня с циклом завершилась под оглушительные аккомпанементы штурмовых орудий, то я прошу тебя дать мне подготовить Арк и Эндерал ко вторжению – настолько, насколько это возможно.

– А если вся твоя информация – это дезинформация? Что тогда, Велисарий? Что бы Нериму подготовиться с войной с целым континентом… нужно много времени.

На этот раз слово беру я:

– Арантеаль, если вы думаете, что это так, то вы ошибаетесь. Агенты сообщали нам, что градус борьбы с религией там возрастал с каждым днём, прошедшим после смерти Рождённых светом, – мне пришлось залезть в карман и вытащить оттуда потёртые листы, которые передаю Арантеалю. – Эти письма мы получали на протяжении девяти месяцев.

– Я понимаю, но что вы намекаете, но гражданская война там закончилась не так давно.

– У них есть идея, которая заставляет работать, вооружаться и драться, с необычайным рвением. Они ради того, чтобы разрушить «великий оплот поклонения религии», готовы без кораблей переплыть море. Поверьте, если мы не подготовимся, то нас ждёт печальный конец.

– Так же, – вмешался Велисарий. – Пока Коарек крушил южан, его чиновники смогли развернуть широчайшее производство. На берегу одна за другой строились фактории, на севере открывались шахты, – командир взялся за пару листов и стал с них читать. – Вот доклад агента Крисс Амолеж – «В великих горах кабаэтские промышленники смогли наладить добычу железной руды, каменного угля и меди. Так же были обнаружены месторождения золота под Сарнором. Центральный Нерим за год смог обзавестись обширными пшеничными полями. Амбары ломятся от хлеба. Из крестьян и горожан набираются полки новой армии, их обеспечивают северные промышленники и плантаторы центра. На восточном побережье активную торговлю ведут как минимум три государственных торговых фактории. В Эрофине и Остиане развёрнуто кораблестроительство. Мои источники в высшем командовании сообщают, что целью является Эндерал.

– Допустим это так, – вмешался взял Джорек. – Но ты думаешь, что мы и впрямь доверимся тем, кто нас предал однажды? Бха, да я лучше станцую с ватиром, чем повернусь к вам спиной.

– Да они, наверное, уже забыли, какой утренний стих читают хранители и все наши молитвы, – поддержала Джорека Натара. – Да и откуда нам знать, что вы не шпионы Нерима, которые пришли сюда, чтобы разрушить нашу оборону? Вы уже предали Орден и почему под благими намерениями не служить врагу?

Эти доводы можно пытаться оспорить до самого последнего дня существования мира, но стоит ли? Их не переубедить и Арантеаль сейчас явно мечется между теми пирийскими записями, которые мы можем предложить. Велисарий поднялся со стула, что меня насторожило. Его рука легла на короткую рукоять меча, который он с лязгом вынул. После этого уверенным шагом он пошёл к великому магистру.

– Я говорил, что они предатели! – вскричал Джорек и сам потянулся к оружию, но Арантеаль его остановил в тот момент, когда Велисарий развернул клинок рукоятью к главе Ордена.

– Если ты считаешь, что мы предатели, можешь вонзить мне его в горло прямо сейчас, – Велисарий протянул оружие Арантеалю, отчего напряглись и хранители Святого ордена, и братья «Общества».

«О Господи, вразуми Арантеаля, прошу тебя. Не дай ему совершить глупость от которой пострадает весь Эндерал. Боже, если Ты есть, прошу Тебя, не дай Арантеалю совершить глупость».

Мои молитвы были услышаны. Арантеаль внимательно посмотрел на меч и даже казалось, что его рука дёрнулась, но нет. Он всего лишь кивнул и тихо сказал:

– Хорошо, Велисарий, будем считать, что я поверил тебе. Можешь сесть и прекрати это представление.

– Благодарю за доверие, – командир убрал меч в ножны и вернулся за свой стул, утерев пот со лба.

– А теперь, расскажите подробно, чего вы хотите от меня. Допустим, я поверил вам и Нерим действительно хочет нас атаковать. Что вы предлагаете?

– Во-первых, – начал Велисарий. – Необходимо подготовить стражу Арка к битве во всех смыслах. Усильте тренировки и дайте кузнецам заказ на ковку оружия и брони. Во-вторых, нам необходим порох и пушки. Много пороха и пушек.

– Так-так. А где мы возьмём столько денег? – вопросил Арантеаль. – Городская казна не резиновая, чтобы тратить её на любые предприятия.

– Понимаю, – Велисарий задумался, чтобы правильно подобрать слова. – Тогда нам придётся надавить на Банк, лендлорда Борека и Золотой Серп, чтобы они выдали нам беспроцентные ссуды.

– Что!? – возмутилась, ударив ладонью по столу Тручесса. – Такого ещё никогда не было. Чтобы мы, Святой орден, давили наших союзников, выдавливали из них деньги, как разбойники грабят население?

Я не сдержался, глядя на всю эту картину, где двое всё ещё держатся за старые порядки, вцепившись в них зубами.

– А вы им скажите, что если они не дадут нам денег, не поскребут по сусекам, то их золото и акции отлично будут смотреться в карманах неримцев… потому что в гробах всё это им не понадобится. Да и Борек, эта зажравшаяся падаль хоть раз что-то сделает не из-за жажды прибыли.

– Молчи, щенок! – крикнул Джорек.

– Тише. Всем успокоится, – призывает всех к спокойствию Арантеаль. – Я поговорю с банком, фермерами, торговцами и промышленниками и расскажу им об угрозе. Посмотрим, что можно сделать. Дальше?

– Да, – продолжил Велисарий. – Нам придётся начать созыв ополчения и отдельных отрядов воинов. Для них так же понадобятся ресурсы.

– Я могу начать призыв, но думаю мало кто откликнется.

– Необходимо начать с Подгорода. Там беднота будет рада выбраться из тьмы пещер на свет и нормально поесть.

– Это ты договаривайся с Ралатой. Мы… формально только контролируем Подгород.

– Хорошо, но тогда я прошу у тебя полномочий на это. На формирование и командование отдельными подразделениями ополчения, – Велисарий от аккуратной речи перешёл в «наступление». – Вы же всё равно не примите нас в Святой орден. Но если у меня не будет полномочий я вряд ли смогу что-либо существенное сделать.

– Арантеаль, – умолительно обратилась Натара.

– Хорошо, – согласился Арантеаль, печально смотря на Тручессу. – Только каждый свой шаг ты согласовываешь со мной. Я приставлю к тебе двух хранителей, чтобы ты не зарвался.

– Что ж, это уже хорошо, – я усмотрел оттенок веселья на лице Велисария. – У нас есть новые технологии, на порохе и стали. Я думаю, вы будете рады с ними познакомиться. Но это я к тому, что нам понадобятся ваши мастерские для проведения исследований над вооружением.

– Об этом поговорите с магистром Мерраджилем, апотекарием и нашим кузнецом. Исследования и материалы – это к ним. Просто скажите им, что мы больше не… враждуем, – оперевшись щекой на кулак, сказал Теалор, которому явно становилось скучно.

– Да и сейчас я бы хотел отправить Фриджидиэна вместе с Исалом и отрядом на Солнечный берег.

– Зачем?

Когда Велисарий меня назвал, дрожь коснулась тела. Я не ожидал, что обо мне заговорят или даже назначат на военную операцию.

– В случае вторжения нам понадобится надёжный тыл, где можно будет разместить производства и фермы. Отправлять раненных и перегруппировывать войска. Если ты мне дашь право, то силами своих ребят я бы зачистил от нежити и бандитов то место и устроил ставку в замке Злотобород, – ответил Велисарий.

– Ты знаешь… сейчас мне все силы нужны тут.

– Арантеаль, я и мои братья уже и не из Святого ордена. Мы же – «предатели», так что позволь мы свою кровь прольём за те земли.

– Хорошо, а что дальше? У вас целый кусок земли, которому нужна охрана и солдаты, который нужно поднимать.

На этот раз, решил ответить я, опережая предложение Велисария:

– Я думаю, что эту землю можно использовать для заселения беднотой из Подгорода. Из них же можно и формировать поместное ополчение, – я подтягиваю к себе карту, Эндерала, шаркнув её по столу, и показываю, мой палец ведёт по юго-западному берегу континента. – Если Нерим тут сможет высадить войска, то овладеет Речным и зайдёт к Арку с запада. Нас возьмут в кольцо.

– А на какие деньги вы собираетесь восстанавливать регион? – спросила Натара, сложив руки на груди. – Или дальше пойдёте грабить Банк и торговцев?

– Давайте сначала освободим его и обустроимся в Златобороде, – сказал мой командир, взглянув на Тручессу.

– Ещё что-то, Велисарий? – устало вопрошает Арантеаль.

– Да, и тут ещё кое-что для тебя, – Велисарий оборачивается к сумке, которая у него лежит рядом со стулом и достаёт связанные нитями пергаменты, швырнув их к великому магистру. – На, это пирийские записи, которые мы нашли в старом Храме. Там тоже что-то про цикл.

Тут же в глазах Арантеаля сверкнул блеск, и он привстал с трона, чтобы взять их, просмотреть на замысловатые символы и изучить.

– Спасибо, вы действительно сотворили благое дело, принеся эти записи, – мне показалось или я услышал эфемерную радость в голосе Арантеаля. – Я не забуду этого.

– Лишь бы всё сработало, – говорю я. – Мы же работаем отдельно? Ваш избранник или избранница вместе с наёмником и неримскими магами занята циклом, а мы – политикой и территориями?

– Откуда вы знаете о прорицателе?

– Лишари рассказала, – ответил я, медленно вставая со стула. – Так что?

– Да, думаю, вы будете мало пересекаться. У вас сильно разные направления деятельности.

– Мессир Арантеаль, – встал Исаил. – Я хочу вам напомнить – Рождённые светом почили, и теперь нужна новая вера. Вы же понимаете, что количество слухов будет усиливаться, и они уже овладели частью населения Эндерала, которая живёт не в Речном, Дюнном или Арке.

– Ты что хочешь сказать?

– Я бы хотел, чтобы вы дали мне возможность… подготовить народ к смене веры настолько, насколько это возможно.

– Народ сейчас не трогай, – строго приказал Арантеаль. – Нам не нужны волнения. Но поговори об этом с первосвященником. Но ладно, – встал великий магистр, проведя по седым волосам на голове, его голос выдал утомление. – Мне нужно подготовиться к церемонии. Не хотите её посетить?

– Нет, – встал Велисарий. – У нас много дел. Я рад, что ты внял нам, Арантеаль. Честно. Может, когда-нибудь, мы снова сможем подружиться.

– Может быть, но явно не сейчас. Во всяком случае, с возвращением, Велисарий. Благословляю твой путь.

Глава 4. Зов долга

По соображению совести

«Если кто позабыл о заботе над домашними своими или же отрекается от родины, её защите, тот поступает хуже вора»

– Из книги «Предание».

Следующий день.

Мы уходим. Нам пора выйти в свою первую операцию и Велисарий с передовым отрядом уже выдвинулся к замку Златобород¹⁰. Утром он и пятеро братьев решили атаковать его… или занять руины, и обустроить там ставку Святого ордена в тех землях. Власть над этой территорией позволит нам взять местность под контроль – все земли, к западу от Речного.

Теперь наш выход. Вчера мы обсудили как будем действовать. Судя по донесениям разведки и стражи количество врагов в той местности резко упало, после того, как её прочесал тот, кого зовут прорицателем. Но осталась ещё одна банда – группа разбойников, из которых можно сделать хоть какое-то сносное подспорье… по крайней мере мы надеемся на это.

Пока мои товарищи готовятся к вылазке, решил пройтись по Храму и вспомнить его хоть немного. Приложив усилие, отворяя дверь, и выйдя на улицу из тёмного помещения, я оказываюсь на залитой солнцем главное площадке Храма и делаю пару шагов в сторону насаженных клумб с цветами. Тут на высоте чувствуется порыв холодного ветра, трепещущий мой короткий волос, несмотря на то, что в небесах торжествует яркий солярный диск. На мне привычный доспех – кольчуга поверх которой стёганка, только на этот раз шею прерывает платок цвета светлой пастели. На поясе покоится изобретение Гаспара, заряженное и не разу не использованное, пару зелий и средней длины обоюдоострый меч с притупленным острием и короткой рукоятью.

Я оказался возле небольшого фонтана, который украшен статуей крылатого существа. В отражении воды увидел своё лицо – чуть округлое и бледное, и взгляд глаз цвета нефрита. Подняв голову я увидел, как в этом же месте бродит и знакомая мне девушка – её тёмный длинный волос и выразительные формы, приятное лицо, почему-то отрадно видеть. Я решил к ней подойти, и за разговором скоротать время, пока Исаил, и братья готовятся.

– О, привет Лишари, – говоря я, медленно подходя. – Как ты? Успокоилась после наёмничьего налёта?

– Да, как-то легче. Я вчера наехала на тебя?

– Ничего страшного. Когда Арантеаль нас выгнал, я думал, что голыми руками готов придушить ватира.

– Он тоже потерял расположение духа. Представь себе старика великого магистра ещё мрачнее.

– Я думаю Константин «Огневспых» был рад.

– О-о, – её губы скрасила улыбка, – он пару раз отшучивался про то, как религиозники стали грызть друг друга.

– Это на него похоже, – я помню этого Константина – хороший учёный, отменный маг и чародей, но он до дрожи неприятен, всюду брызжет кислотой и пропитан ненавистью к Святому ордену.

– И всё-таки, вы вернулись, – говорит она.

– Да, вернулись, – я решил сменить тему. – Как ты? Справляешься с пирийскими текстами?

– Да, медленно, но верно. Старик Огневспых буйствует в последнее время, работая над сигилом.

Мне кажется, что без остроты её речь стала более тусклая, но всё же это лучше, чем холодная вражда.

– Кстати, всё хотел спросить, а откуда ты родом? Нерим всё же не маленький остров, а целый… континент.

– Не думала, что тебе до этого есть дело.

– Просто интересно, – мой взгляд уставился куда-то в сторону. – Не каждый день встретишь человека из Нерима, с не неримскими чертами.

– Я из Остиана. А о чём ты говоришь?

– Даже не подумаешь, что ты оттуда. Есть в тебе немного от… скарагга.

– Вау, ты второй кто осмелился мне это сказать. Да, моя бабушка плыла на скраггском корабле. Дед в неё влюбился, а потом они осели в Остиане. А почему ты сказал «немного»?

– Всё же ты больше напоминаешь прекрасную южанку из остианской страны. Но и очертания скаррага в тебе есть.

– Какие?

– Красивые, – говорю я, решив немного подбодрить её, и как только слова покинули губы, я ощутил что-то щекотливое в груди. – Да, несмотря на всё то, что мы проходим, ты неплохо выглядишь.

– Спасибо, – края чуть полноватых губах Лишари поднялись в улыбке. – Кстати, а ты сам откуда?

– Из Арка. Тут я родился, и жил. Мои родители, когда я ушёл в Орден решили уплыть на Киле, а я остался тут.

– Что вообще ты забыл в Святом ордене? Это сборище, – голос девушки стал непорядок тише, – параноидальных религиозников. Больше часть времени из жизни – чтение мифов, цирк ритуалов и правила… ненужные правила, правила, правила.

– Понимаю твоё… разочарование в нас, – я оглянулся, увидев множество хранителей, в которых всё ещё теплится долг, напоминая мне о том, почему и я стал хранителем. – Часто в детстве мне приходилось слышать истории, как бандиты грабили торговцев, как разрасталась тень над Эндералом. Даже мою тётку едва не убили на дорогах, а моих знакомых… завербовали в какой-то жестокий культ, где они и почили. И я дал себе клятву, что пойду в Орден, благо у меня показался дар магии. Небольшой, но всё-таки хоть какой-то, благодаря чему меня взяли в его ряды.

– А придя на службу ты столкнулся с ритуалами, бюрократией и приказами, которые ничего общего с долгом не имели.

– Ты… проницательна. Думаю, теперь ты понимаешь, почему мы ушли из Ордена. Этот конфликт с Арантеалем… ты должна понять.

– Да, Фриджидиэн, я понимаю тебя. Если у тебя ещё пару товарищей ушли в культ, только у меня брат… отец на него сильно давил с бизнесом, и он ушёл в воины страшного культа, где и сгинул.

– Да… пришлось тебе не очень, – я только сейчас вспомнил, что у меня в кармане валяется ещё что-то из пирийских артефактов не нужный мне, который достаю. – Лишари, держи. Это тебе, ещё одна вещь пирийцев.

– Что это за…?

Она, под радостный мат, с моей ладони взяла монету – круглый бело-перламутровый предмет, с орнаментом, в котором цвета лазури изображения.

– Пирийская монета. Держи. Кстати, я смотрю ты куда-то собираешься?

– Да, мы собрались в Дотульград или как там его, – быстро говорит дама. – Главное, чтобы опять наёмники не набежали, но надеюсь, что Арантеаль нам отправит кого-то в помощь. А то получится, как в Решенграде.

– Нападение, – я вспомнил о недавних событиях и положил девушке руку на плечо. – Лишари, ты главное крепись. Если эта фигня с циклами правда, то твои исследования для нас будут важны.

– Спасибо, что хоть ты ценишь их. А то твои всё носятся со стабильностью в регионе… как будто сейчас это важно.

– Фриджидиэн! – раздаётся воззвание, и я уставил взгляд на то, как у Обители собралось воинство – Исаил и велисариты.

– Долг зовёт, – тряхнула в ответ за плечо меня Лишари, отчего и я даже готов разулыбаться как идиот. – Надеюсь, ещё встретимся.

– Не думала, что это скажу, но тоже надеюсь. Бывай.

На секунду я удивился тому, как быстро Лишари сменила гнев против меня на милость. Может быть её настроение испортилось из-за наёмников, а может быть её так развеселил пирийский подарок? Не знаю.

Быстрым бегом я направился к Исаилу и воинам, которые уже готовят свитки, чтобы телепортироваться на Золотой берег. Тут же словил холодный взгляд нашего клирика в красной мантии, с посохом и панцирем, и не менее холодное осуждение:

– Фриджидиэн, неужто ты купился на чары этой девушки?

– Во-первых, – стал нервно отнекиваться, – докажи. А во-вторых, скажи, брат Исаил, что об этом говорит Предание? Нет у нас разницы по народам, нет ограничений для общения.

– Прости, я не хотел тебя обидеть. Просто ты так томно общался с этой Лашири, что мне показалось, будто ты решился отказаться от операции ради разговора.

– Её зовут Лишари.

– О, правда, что ли? А Константин её по-иному называл, но ладно, сейчас не до этого. Я изучил Предание с самого начала.

– И что интересного ты мне расскажешь? – спрашиваю я, рыща в карманах свиток телепортации.

– Из Предания нам стало известно, что всё началось с того момента, когда Всевышний или Творец решил создать великое пение, известное как мир и создал себе помощников. Первородные духи, и пели они долго, созидая духовный мир – небо, пока Творец не задумал создать материю – землю ми населить её несмышлёными тварями, да насадить растения.

– И что дальше?

– Когда всё было готово, один из самых могучих духов – Тель-Имальтхаати¹¹ взбунтовался против него и пошёл войной на Всевышнего, поведя за собой своё воинство, но они потерпели поражение и пали.

– Ладно, теперь из Предания мы знаем, как оно всё могло начинаться, а теперь давай сконцентрируемся на задании.

В моих руках оказывается свиток, который мгновенно растворил чародейской силой бумагу, обратив её в энергию, которая меня поднимает, и я перестаю видеть Храм солнца. Мгновением погодя мои глаза затопил свет, растворившийся и показавший картину чудесной природы, которой мне не удаётся насладиться.

– Вот и добыча! – вопль бандита привёл меня в чувство и местность туже стала смешением зелени всех оттенков – фон для нескольких рослых мужиков в кольчугах, которые несутся на меня.

– Идиоты! – выкрикнув, обнажаю меч и блокирую первый удар – раздался лязг, и я пинаю его в живот, после чего нисходящим ударом разрубаю ему кольчугу на плече.

Мне приходится отпрыгнуть назад, чтобы топор бандита не разбил мне голову. Из воздуха появляется соратник-велисарит, который тут же поняв ситуацию хватается за меч и бросается на второго бандита, пока я займусь раненным. Сблизившись с ним пробиваюсь через его блок, но он отчаянно отпрыгивает и защищается железкой, но со всей силы бью его носком под колено, а затем одним поставленным ударом в шею кулаком заставляю его кряхтеть и кататься по траве.

Из куста выпрыгивают ещё враги, но это не разбойники, привлечённые шумом битвы. Гремя костями, лишёнными плоти, на нас, без страха, с инфернальным багряным сиянием в глазницах идут скелетоны. Я оставляю бандита и вместе с тремя братьями бросаюсь в бой. Увернувшись от топора совершаю выпад, который разбивает грудь скелета, а вторым рубящим ударом сокрушаю всю кучу костей. Братья клинками отогнали немногочисленную нежить на расстояние, а затем её обратили в мусор. Теперь можно вернуться к насущной проблеме.

Как же не могу терпеть бандитов. Эти люди – беззаконники, которые не имеют ни малейшего уважению к закону. Ладно кража из голода, но становится душегубом на дороге только потому, что тебе весело? И меня отчасти коробит от того, что Велисарий хочет поставить на службу этих людей, но кто я, чтобы с ним спорить? Во всяком случае, пусть получают деньги из казны, чем грабят её. Но больше всего я ненавижу оживших мертвецов – эти твари загробного мира не знают ничего, кроме жажды убийства. Тела, пленённые злыми духами, становятся вместилищами для концентрированной ненависти.

– Что тут произошло? – вопрошает Исаил, последний телепортировавшийся сюда. – И что это там за мужик пытается встать?

– Местность отчищена, – гордо заявляю я. – А это, местный бандит. Нарвался на нас.

– Хм, сможет он знает?

– Сейчас проверим.

Я смотрю на север и вижу, как там далеко высится горный хребет, подле которого раскинулся лес. Судя по всему, мы к западу от Речного и где-то тут рядом должен находится оплот одной из потаённых банд. До меня доносится скулёж стонущего разбойника, смотрю, что он еле-еле поднялся на обе ноги и пытается уйти, но догнав его, валю его на землю. Он уже подумал, что его сейчас прикончат, но всем сто этого с моих рук ему на шею льётся простенькое заклятье – тёплым приятным потоком оно окутывает его плоть и восстанавливает её. Но милости будет недолго. Сжав кольчугу на нём, дёргая со всей силы его и тащу за собой.

– А-а, шо вам нужно?! – вопит бандит, которого я швыряю под ноги Исаилу. – Кто вы такие, ватир вас дери?

– Послушай, – склонился клирик, – нам нужно, чтобы ты сопроводил нас к своему атаману. Тому, кто тут всем заправляет. Так угодно Творцу. Если приведёшь нас туда, то ты порадуешь Всевышнего.

– Мой главарь, Рэдрик Скукорез, раненный сильно. Он отлучился от дел. Чудило, которое носилось по лесу, то ли с железками или фейерверками из рук, всю братию и животину подчистую скосило и его практически убило.

– То есть ты, грязный беззаконник, хочешь сказать, что какой-то уникум сократил почти под нуль всю популяцию бандитов и животных? – спрашиваю я.

– Да.

– Так, – я обнажаю меч, потряхивая им, – нам нужен не твой главарь, а Конан «Жестокий». Вроде так зовут того, кто заправляет всем?

– Откуда ты слыхал о нём?

– Ещё год назад я допросил лично двух преступников в Речном, чтобы они поведали нам о сети банд у Речного. Жалко, Арантеаль тогда носился с… неважно. Где он?

– Ступайте за мной, – прокряхтел и поднялся преступник.

Спрятав меч в ножны, мы двинулись по зелёной траве прямо под сени деревьев. И всё же тут прекрасно – на ветвях поют птицы, светило не палящее и в меру поливает теплом Солнечный берег, ветер же лёгок и освежающий, а растительность – пышет жизнью и насыщенная красками. Как бы хотел переселиться сюда и провести остаток дней, как бы я хотел покоя и тишины с семьёй. Но меня сейчас волнует долг и его выполнение.

Вскоре, мы пришли к горным склонам, где за травой и кустарниками скрыт тайный вход и продравшись за «стену» мелких колючих веток и листьев я с товарищами оказываюсь в сырой пещере, наш проводник машет рукой, зазывая.

Исаил приготовил посох, на конце деревяшки уже загорается стрекочущее пламя, а мои братья-воины обнажили клинки, что делаю и я. Страшно ли мне? Да, от неизвестности меня берёт тревога. Мы подошли к какой-то массивной двери, сколоченной из нескольких досок. Ритмичный стук кулаком принес плоды – нам открыли дверь и тут же на нас уставились наконечники стрел.

– Ронан, какого чёрного стража!

– Они ищут Конана. Пришли с ним о деле молвить.

– Что, какого? А ладно… нас всё равно больше, – я посмотрел на говорящего бандита, который нацепил лохмотья под низ ржавой кольчуги. – Слыш, вы только не буяньте тут, а то ребята вас всех положат.

Мы молчаливо соглашаемся и проходим дальше, встретившись с целым тайным поселением. «Ветвями» от центрального хода простираются в глубину множество проходов, в которых ютятся бандиты, расположены склады, кухни и арсеналы. Тут и там мне попадаются на глаза люди – высокие и низкие, смуглые и белые, молодые и старые, мужчины и женщины – все они носят старую выцветшую одежду и простенькую броню в виде кожаного панциря или лёгких кольчужных «рубах».

– Откуда тут столько людей? – спросил один из братьев, и я отвечаю:

– Обедневшие жители, беженцы, те, кто бежал из разрушенных поселений, стражники-дезертиры. Тут много судеб, много всего…

Мне глаза режет множество факелов и ламп, которыми они освещают помещение, мне попадаются ящики и куски древесины. Тут сыро, пахнет чем-то тухлым, всё время что-то бурчит, стелется благой мат.

Нам хватило десяти минут, чтобы пройти через деревянную арку и оказаться в самом конце этого укрытия бандитов. И перед нами привычный бандитский вождь – в шкурах, под которыми я вижу блеск стального панциря, громоздящийся на резном деревянном троне. Вокруг него расставлено пару столов, набитых простой пищей, есть письменный стол, всё освещается множеством факелов и даже есть три стенда с оружием, где я смотрю на секиру, двуручный меч и топор и всё из золотистого металла звёздников.

– Кого твоя тушка к нам привела? – спросил косматый и с пышной шевелюрой вождь.

– Это люди из Ордена, они хотят молвить с тобой.

– Правда, что ли?! – усмехнулся Конан и махнул бандиту. – Пшёл вон, волчья морда. – После этого он встал с места и шагнул к нам. – Чё вы хотите?

– Мессир Конан, – заговорил клирик. – Мы понимаем, что нас разделяет долгая вражда, но сегодня Творец нас призывает объединиться. Власти Эндерала даруют вам прощение при условие, что вы и ваши войска встанут под знамёна Арка, покаются в содеянном и станут жить по законам Эндерала. А в обмен мы даём вам помилование и землю на Солнечном побережье.

По широким глазам Конана можно понять, что он явно недоволен инициативой Велисария сделать из него слугу Эндерала, что подтверждается в его речи:

– Ага, бегать на побегушках святош из Ордена. Ба! Да лучше жить в нищете и червей жрать, чем лизать пятки Арку!

– Послушай, – срываюсь я. – Твоё скотское существование беззаконник совсем из тебя сделало животное? Мы не просто так пришли сюда – нам, людям Эндерала нужна ваша помощь. Нерим идёт на нас войной, Рождённые светом… «вознеслись» и покинули нас, орды нежити поднимаются и убивают, в том числе и твоих людей. Подними ты свой зад.

– Ха! Мало кто осмеливался со мной так говорить, – прорычал Конан, задумавшись. – Значит и вправду говорят, что Рождённые светом больше не боги. Тогда скажи, эндералец, зачем мне вообще вас слушать? Прирежу как свиней и кину собакам. Силы у вас больше нет, власть теряете. Если так дело пойдёт, то я и мои парни тут возьмём лютую власть, в Речное войдём.

«Что б ты стал подопытным для фазмалиста, и он пустит твою душу на амулеты, чтоб ты перешёл дорогу энтрописту, который сотворит из тебя кучу мяса», – выругался я. – «Трибунала на тебя нет. Упёрся как баран. Ох, Арантеаль, хоть ты и помешан, но твоё пристрастие хоть сейчас надеюсь возымеет что-то полезное»:

– Ты идиот, – с оскорбления я начал, чтобы вызывать эмоциональный отклик у бандита, предощущая, что его парни и бабы уже тянуться к оружию, как и мои соратники. – Если ты не поднимешь свой зад и не поможешь нам, то миру наступит конец. Наши учёные обнаружили, что цикл подходит к концу, а неримцы его завершители.

– Шо за цикл? Ты что мне по ушам ездишь?

– Всё сгорит согласно пророчествам. Да и неримцы, когда вас найдут – вырежут под чистую. А мы вам предлагаем экипировку, пищу и признание, – я от волнительной речи перехожу к более спокойному говору. – Неримляне из вас сделают дрова для своих костров. Они идут сюда, чтобы подчистую зачистить континент от всех неугодных.

– А что взамен, если мы свои задницы будем надрывать ради вас?

– Вы получите… помилование, вас снабдят лучшим оружием. Вы сможете спокойно осесть по всему Солнечному берегу.

– Хм-м, – рычащим гортанным звуком затянул Конан. – Ладно, пойдём с тобой потолкуем как мужики. Коли одолеешь, подчинюсь. Да если и одолеешь, я думаю Рэдрик «ползадницы» и Пьялас Най’Дарим «три пальца» тоже согласятся тебя и твоего патрона выслушать, хоть они и… покалечены.

– Почему у них такие странные прозвища?

– Потому что их искалечила какая-то пакость, вырезавшая наши банды. Но они всё ещё борзые ребята. Ладно, покажи, чего ты стоишь.

Я киваю и тяжко выдыхаю, ступаю за бандитом… у меня просто нет выбора, и чтобы заручиться его поддержкой, придётся драться. Зараза, меня это дико злит, но всё же, ради усиления страны, я готов пойти с ним на бой. И вот стою на арене. Вокруг, за деревянными «прутьями» улюлюкает бандитская кодла. Они ждут кровавого зрелища, и они его получат, только если что-то пойдёт не так, то меня эффектно размажут по песку. Мой враг – это двухметровый крупный мужик, который идёт ко мне с секирой наперевес. Её обоюдоострое лезвие переливается отблесками факелов, и трещит электрическим зачарованием, и при виде этого мне становится не по себе, но я вынужден с ним бороться.

Я тоже делаю шаг вперёд, как Конан с рёвом бросился на меня, вложив всю силу в удар плечом. Пропустил этот выпад, моя реакция меня подвела, и тяжёлый воин в меня в печатался со всей силы. Шквальная волна боли разлилась по телу, отозвавшись в каждой кости или мышце, но стою.

В последующие мгновения я принял натиск секиры, от которой могу только уходить, чтобы она прошлась по песку. Он бьёт её тыльной стороной, но выставив блок правой рукой, левой кидаюсь на него с кулаком, и удар приходится прямо в челюсть эндеральцу. Тот только расхохотался и самодовольно заявил:

– И это удар? – неожиданно я пропустил, как резкий взмах его руки превратился в оплеуху, которая сокрушила мою щеку, и с дикой болью, звоном в ушах и дезориентированный пячусь назад, подтаскивая за собой клинок, а он самодовольно заявляет. – Вот это удар!

– Ничего, – постанываю я. – Мы ещё поборемся.

Я бросаюсь на него и на этот раз ему приходится пятиться назад, когда мой меч летал возле его лица. Улюлюканье толпы нарастает, бандюганы возможно предчувствуют, что бой становится всё более жарким. Присев и уйдя от секиры, рука свершает выпад, и я царапаю его доспех, после чего отпрыгнул, что секира не ударила меня, и снова бросаюсь в бой. Секира летит ко мне, и я рванул в сторону, но враг словно предугадал это, и пригнулся, но тут же меня опрокинул пинок, и кувырнувшись через спину, загрязнённый песком, поднялся и выпрямился. Я снова продолжаю сверлить взглядом на Конана.

– Ты не хочешь сдаться!? – с улыбкой на сухих губах, спросил бандит.

– Скорее первый ты сдашься.

– Тогда лови! – в мою сторону полетело нечто наэлектризованное, то, что я успел заметить в самом начале, как бумага стала концентрированной энергией, а потом меня охватил лёгкий паралич, заставивший встать на колени.

– Нечестно! – закричал Исаил.

– Да плевать, – Конан вздел руки вверх. – Зато я – победитель!

Я, преодолевая сковывающий эффект, поднимаюсь сначала с колен, а потом подчиняю обратно себе руку. Правой ладонью обхватываю рукоять из дерева и вытаскиваю её, практически не чувствуя древесины. Дрожащей конечностью я направляю устройство в спину, в область ягодицы Конану и со всех сил давлю на кусочек металла. Что-то щёлкнуло, ударило и выбило искру, а затем раздался грохот. Такое ощущение, что выстрелила маленькая пушка, сила отдачи выбила оружие из моих рук, которая скрылась в клубах пахучего едкого белоснежного дыма, отдающего аммиаком. Следом я слышу вой, редкий и очень неповторимый мат, а Конан, ранее бывший воплощением брутальности и силы, упал на землю и стал держаться за зад, поскуливая и постанывая.

Я же встал на свои двои, покачиваясь и ощущая расслабление по всему телу. Я вижу, что бандиты, ранее улюлюкавшие и вопящие, смотрят на меня с ужасом, не смея даже крика подать, что даёт мне возможность отпустить лёгкую иронию:

– Ну что, друзья… рад приветствовать новых… воинов Эндерала. Думаю, вы будете рады отдать долг родине? – после воззвания я решаюсь с пламенной речью обратиться ко всем. – Я понимаю, что кто-то из вас стал таким из-за плохой жизни, кто-то из-за того, что просто не знал, чем заниматься. Знаю, что там, за пределами пещеры на вас будут глядеть, как на зверьё, но я прошу вас не отвернуться от проблемы вашей родины. С запада грядёт буря, которая сметёт всех нас. Братцы, сейчас как никогда нужна ваша помощь, ваш меч и ваша сила. Без вашей помощи Эндералу сначала сметут нас, а потом паршивцы, которые грядут с запада, возьмутся за вас. Я не прошу сражаться за напыщенных богатеев или зажравшихся аристократов Арка. Я прошу вас поднять меч за вашу родину, поднять оружие против лютого зверя, против нечисти, которая идёт сюда сжигать всё и всех, – я смотрю на людей, в их глазах я вместо дикого блеска заметил понимание и даже одобрение. – Я не говорю вам, что вас сразу восхвалят, но обещаю, что вы получите свой клочок земли, что вы сможете стать не просто обычными гражданами, но героями грядущей войны, если пойдёте за нами. – Мне приходится успокоится и взять паузу, чтобы дать людям время подумать. – Я призываю вас сражаться. Не за зажравшуюся знать, не за закон, не за Рождённых светом, но за землю, которая станет вашей, за простой народ, который будет вам благодарен, за будущий лучший мир. Воины, я призываю вас исполнить самый главный ваш долг – защитить родную землю. Так скажите, поднимите ли вы меч ради обычных людей и супротив страшной мерзости?

Друг востока

Следующий день. Дюнное.

– Уважаемый машшира, – на восточный манер исказив обращение «мессир» заговорил воин, – не думаю, что там вы найдёте то, что ищете, – чуть хриплым голосом сказанные, эти слова не поколебали моего настроя. – Впрочем, я надеюсь, что ваше пришествие сможет изменить выгребную яму… Дюнное, оно ведь раньше было жемчужиной востока, а сейчас самая главная клоака, – мужчина с бронзовым загаром сплюнул в песок, потерев о ткань, накрывшую кожаный панцирь.

Солнце… проклятье, как же сильно оно припекает. Нет сил терпеть его и как же люди здешних окрестностей выживают? И всё-таки, я должен находиться здесь, просто обязан идти вперёд, ибо от этого зависит безопасность на южном побережье. Я, да ещё пара человек, заброшенные сюда магией должны жариться под нещадным светилом только потому, что Тручесса в своё время не совладала с управлением страной. В её руках были огромные возможности – золото, поддержка аристократии, солдаты, могущество Святого ордена и власть церковников. Вместо возрождения окраин, она сконцентрировалась на столице, но единственное на что хватило её «политического гения», так это устраивать показательные казни, грабежи непомерными налогами и насаждать неистовую веру в Рождённых солнцем.

– В конце концов, восток – дело тонкое, а вы уже успели вломиться в Храм солнца, усмирить бандитов на Солнцечном берегу и заткнуть пасть Натаре, – мерный голос местного стражника вывел меня из размышлений.

– Ах, до вас уже дошла молва о наших действиях.

– Слухи летят быстрее ветра, а те, что касаются политики и придворных интриг – быстрее молнии, – «надзиратель» усмехнулся. – Может быть вы сможете изменить происходящее здесь.

– Надеюсь.

– Во всяком случае, добро пожаловать в Дюнное, – местный стражник сделал шаг в сторону, пропуская нас дальше.

Мои плечи утягивает ткань, под которой покоится просторная рубаха цвета алой розы, слегка прикрывающая свободные тёмные брюки, стянутые в голени сапогами. Позади меня шагают два воина, на которых блестит посеребрённая чешуя, левые руки отягощены громоздкими щитами, а на поясах длинные мечи. Рядом держится Исаил, облачённый в чёрно-красные рясы.

Мы прошли по золочёному песку, поветрие загоняет его под одежду, у меня в горле страшно першит, хочется кашлять и тереть глаза. Здешний ветер нещадно гоняет песчинки в воздухе, закидывая волнами песчаных бурь Дюнное. Подняв голову вверх, я вижу только тёмное, закрытое песками небо. Подошвы коснулись каменных отёсанных ступеней… мне тягостно видеть это, в груди что-то бунтует, отрицая картину упадка и энтропии. Раньше это была величественная лестница, вдоль которой красоту наводили статуи героев востока, магической силой поддерживалась зелёная изгородь из лиан и плющей. Теперь же вокруг нас только голые острые скалы, а под ногами почерневшая тёмно-бежевая лестница, ставшая печальным напоминанием о прошлом сего славного города.

Впереди показалось несколько фигур. Облачённые в красно-золотые пышные одежды, они ведут трёх верблюдов и двух леоранов, горба и спины отягощены сумками. Я слышу, как из них доносится лёгкое бряцанье, а глаза узрели ещё пару человек – воины в кожаных панцирях.

– Торговцы, – со скорбью тихо сказал Исаил. – Редкое явление для сих мест. Благослови нас Единый, чтобы наша миссия увенчалась успехом.

– Проклятая Натара, – выругался я. – И Арантеаль вторит ей в безумии. Одна сошла с ума от власти в Арке, а другой поехал головой от идеи остановить неведомое «очищение».

– Не будь так строг к ним, ибо они сбились с истинного пути, как и Рождённые светом. Нам должно их пожалеть и обратить сердца на решение проблем насущным. Если мы промедлим, то нас убьёт не «очищение», а мы сами себя. А теперь направим свои силы на будущие переговоры, друг мой.

Мне нравилось, как говорил Исаил. Он, словно вдохновлённый чем-то иным, потусторонним и более величественным, чем всё что могут дать ныне живущие кормчие душ, вселил в наши души новую надежду и веру. Его слово нас укрепило, дало нам силу и повело вперёд, как только он открыл строки Предания.

– Кстати, будь осторожнее с той неримкой. Не спеши с ней, и не трави её традициями нашей родины. Ей это не особо полезно.

– Ты о Лишари?

– Как будто я не вижу, – тяжелое слово заставило моё сердце дрогнуть. – Твой выбор, как жить. Скажу тебе лишь то, что однажды может встать выбор между твоими сердечными стремлениями и родиной.

Я бы с радостью сейчас подумал о девушке, но мою голову занимает иная мысль. Велисарий поставил интересную задачу, я бы даже сказал невыполнимую. Мы должны заручиться поддержкой властителей Дюнного, сделать так, чтобы они встали с нами плечом к плечу в борьбе с западными ордами. Учитывая, что Дюнное, да и весь восток погружены в кризис, войну с кочевниками на севере и нежитью по всему региону, это будет проблематично. Но раз таков приказ, я не стану перечить и для Эндерала приложу все силы, чтобы он был исполнен.

Мы прошли дальше, и перед нами открылась ещё более удручающая картина. Нас приветствует безумное гулкое завывание ветра, гуляющего на огромной площади, зажатой двумя высоченными утёсами в которые вгрызся город. Тут я не вижу чудесных ярмарок с кудесниками востока, нет здесь таинственных жрецов или изумительной работы украшений на прилавках… это место совсем не похоже на сказку, которой было раньше. Вместо этого я с содроганием и меланхолией вижу только пустую разбитую площадь с перекошенной плиткой, впереди ветер доносит зловоние мутной застоявшейся воды в местном фонтане, а вся жизнь загнана под могучие скальные покровы.

Не зреет мой глаз и стражников востока в золочёном доспехе, с блестящими наконечниками копий, только небольшие патрули в тёмной броне с мечами на бёдрах, которых коснулась рука ржавчины. Так же я вижу, что на парапетах, и «гнёздах» на высоте сидят лучники и застрельщики под тканевыми навесами.

Я уже готов был обидеться, что нас встречают только встрепенувшиеся лучники, лениво достающие стрелы, как на встречу вышел небольшой отряд. Копья и щиты работы времён едва ли моего деда только прибавляют к общему духу ущербности сего места. Но их походка полна уверенности, воины не боятся нас. Медленно обступив нас, вперёд вышел в льняном доспехе поверх которого трепетался жёлто-зелёный плащ.

– Я – Арсит, помощник начальника «надзирателей», – грозно сказал кареокий мужчина в тюрбане. – Представьтесь.

– Фриджидиэн, эмиссар «Общества спасения Эндерала», – столь же уверенно даю я ответ. – Я пришёл сюда для переговоров.

– Да… нам прибывало письмо, – Арсит отступил. – Идите за мной.

И мы пошли. Стражники повели нас вперёд, и мы прошагали по довольно просторной площади, пока не дошли до массивной двери. Четыре воина отошли в сторону и Арсит открыл нам дверь. «Надзиратели», следуя местным традициям политического приличия, отдали лёгкий поклон и прошептали:

– Да сохранит вас пустыня.

Спустя пару мгновений наши ноги уже шли по гнилым доскам настила. В мои ноздри забивается странная вонь – смешение смрада гнилой рыбы, восточных терпких и острых специй и отходов, сливающихся в море. Тут и там я вижу жалкие лачуги, трясущиеся на подпорках. Более массивные брёвна или каменные колонны держат громоздкие здания, вроде тюрьмы или Твердыни власти. Раньше это был оплот торговли юга, через здешний порт проходили фрукты, самоцветы, шелка, жемчуг и ткани. Теперь же я вижу, картину упадка – богатые торговые лавки сменились убогими скамьями, на которых красуются ржавые клинки, множество раз перекованная броня, я зрю, как две южанки матерят друг друга из-за вшивого куска ткани – видимо торговка не желает снижать цену; и видно мне, как местный купец расставляет на прилавке апельсины и виноград, намеренно скрывая от глаз серо-коричные пятна гниения. А одежды народа – меня едва ли не прошибает слеза от того, что народ нацепил на себя дырявые множество раз штопанные тряпки коричнево-бурого цвета, протёртые и старые. И ходя в таких «нарядах» годами, люди и аэтерна становились частью нищенской атмосферы этой дыры.

– Не самые лучшие времена, словно прочитав мои мысли, загрустил Арсит. – Я помню, как сюда ещё заходили торговые галеоны из Нерима и гружённые несметными богатствами корабли из Киле и Киры. Детство…

Море подходит под гору и притекает прямо сюда, давая торговым судам здесь выгружаться. И раньше так и было, но времена всё измени – юго-востоку Эндерала больше нечего предложить миру, который медленно сходит с ума. Теперь мы вынуждены довольствоваться осколками порядка, пытаться собрать их в единую картину, что я готов делать.

– А как же торговля жемчугом, порохом и золотом? – вспомнил я, что видел торговые корабли под флагом Дюнного. – Ведь ещё ходит ваш флот.

– Этим промышляет узкая группа торговцев. Они не делятся ни с кем.

– А Святой орден, – наивно я бросаю фразу, уже чувствуя, какой будет ответ. – Он же должен хоть немного держать руку на пульсе.

– Эти торговцы и есть власть, – уныло ответил Арсит. – Впрочем, скоро вы сами всё поймёте.

Арсит остановился на самом краю внутреннего города, у массивных двухметровых ворот из дерева. Я на миг удивился, когда увидел высоких стражей, чьи тела защищены ламеллярным доспехом, украшенным позолотой. Конусные шлема с бармицей закрыли лица, и я не вижу их эмоций. Угрожающе сияют наточенные полотна алебард, скрещенных в знак того, что никто не пройдёт без приказа. За их спинами на воротах изображён герб Дюнного, ставший символом их независимости и свободы – золотом изображён лев с крыльями, над которым довлеет око, пронзённое мечом. Я с больной улыбкой встретил этот символ, как знак беспомощности Святого ордена… вот бы тыкнуть им Арантеаля и Натару, чтобы они поняли – Дюнное лишь формально всё ещё часть единого Эндерала, на деле же я чувствую свободу этого места, знаю, что Дюнное – вольное государство.

– Отворяйте, – тихо приказал Арсит. – Пришёл Фриджидиэн из Арка по приказу Флава Велисария. – Сказав, он поднял голову вверх и увидел, как на надвратном балконе лучники в золотой чешуе уже держат стрелы на тетиве.

Стражи, сохраняя совершенное безмолвие отошли в сторону и врата распахнулись – Твердыня власти встречает нас с распростёртыми объятиями, и я не собираюсь пренебрегать её радушием. Поведя вперёд товарищей, я вдохнул и выдохнул, развеивая волнения… мне придётся встретиться с одним из самых тёмных порождений человеческой жизни – политикой.

Я надеялся встретить здесь умеренную роскошь, но то, что предстало перед нами породило в моём сердце восхищение и жгучую злобу, странное чувство, которое я испытывал лишь однажды – в аркском Квартале знати. Первое, что нас встретило, так это благоухание роз – в носу что-то щипнуло, мне в груди всё защекотало – я едва не чихнул от сладости, сменившей вонь. Старая традиция востока – посыпать порог богатых домов парой цветков тут стал дурным тоном, издёвкой над состоянием Дюнного. Сводчатый и усеянный тонкими колоннами холл сияет позолоченными канделябрами и подсвечниками, глаз режет свет от серебряных зеркал, и вычурных одежд здешних обитателей – моя голова невольно опускается, только бы не видеть лиловой, золотой и изумрудной парчи и атласа. Ещё пару шагов по коридору и нас окружили танцовщицы, подобные сладкому запретному плоду. Вместе с их духами витает аппетитный запах жаренной баранины, сладкий дух фиников и тортов на пару с приторным амбре вина.

– Пока обычный люд доедает гнилые апельсины, они здесь предаются страстям в золоте, шелках и вкушая зажаренного барана, – мой голос стал более резким, я сам не заметил, как стал обвинителем. – Неужто, что в Арке, что здесь – знать живёт только мыслью нажиться… неужто им плевать на народ?

– Таков порядок вещей, – ступая на витиеватую лестницу, тихо говорит Исаил, чтобы не привлечь внимание стражников. – Сердца, не просвещённые светом Истины, тлеют в разврате и грехе. Нет того, кто бы им указал на Истину, Тот, Кто способен им помочь, остался в стороне от их взоров.

– Проклятый порядок, – я выругался. – Знать…

– Надеюсь ты не собираешься устраивать революцию. Нам с этой знатью ещё вместе воевать.

– Конечно нет, – подавил я в себе мятежность, оставаясь верным закону обыденности. – Нет…

Мы поднялись мне дано было узреть оплот власти Дюнного, сердце востока. Над большим круглым столом красуется огромная золотая люстра, усеянная жемчугом, слепящая великолепием и светом. На стенах глаз радует и раздражает гряда живописных картин, под ногами поступь смягчает целая куча алых, лиловых и золотых ковров. Неожиданно я ощутил лёгкое удушение – по углам расселись люди и аэтерна, втягивающие дым. Шипение и бульканье кальянов заглушается пением флейт и арф, дарующих сиюсекундный покой.

«Вот это красотища», – мысленно заметил я, когда увидел, что по некоторым углам у песчано-каменисто-бежевых стен потолок держат статуи атлетов, щедро покрытых позолотой и резьбой.

Впереди же передо мной простёрся длинный стол, на зеркально отпарированной крышке которого раскинулась карта. По очертаниям и контурам я подметил, что чернилами там вырисованы очертания восточного Эндерала.

– Я рад приветствовать вас, – встал деревянного трона среднего роста мужчина в золотом атласном халате, поверх которого светло-фиолетовый жилет, а его лицо немного худощаво, в очах же усталость сияет. – Я – Фарсан, саттар Совета владык¹².

Мой взгляд упал на двадцать пять человек, красующихся пёстрыми вычурными одеждами. Их пальцы блестят кольцами, а на груди массивные медальоны с символом льва. Вот они – держащие власть в Дюнном, крупные торговцы, содержащие всю армию востока и благодаря которым этот край ещё не пал… благодаря которым он в нищете и запустении.

– Так же рад вас приветствовать, – я слегка пригнул голову, фальшь в моих словах почувствовал бы и глухой. – Моё имя – Фриджидиэн. Пришёл из Арка по приказу моего господина.

– Мы знаем, – на этот раз со мной заговорил не торгаш, а высокого роста мужчина, на котором кожаный панцирь, голова покрыта тюрбаном, а на поясе блестит кривой ятаган. – Я – Фарнабаз, главный флотоводец Дюнного. Нам приходило письмо от Велисария с его предварительными требованиями.

– Моё почтение, Фарнабаз. Тогда нам будет намного проще вести этот разговор.

– Садитесь, – предложил саттар, указывая на свободные места у стола, и мы покорно последовали сему предложению.

В зале установилась тишина. Я с напряжением смотрю в карие очи знати, на то, как они переминают пергаменты и медленно переводят взгляд на саттара. Ему они дали право глаголить от своего имени и к иным я не имею даже права обращаться…. как меня уверили. Каждый из них в этом дворце имеет роскошные палаты и защищён могучей стражей. Их обед – это финики, лучшее мясо и пряное вино, развлечения – пленяющие сердце танцы красивых дев и игра в кости на золото. И всё это пока родина захлёбывается в нищете, болезнях и гражданской войне. Эти люди хуже бандитов, ибо те хоть и грабят народ, но делают это от нищеты и убогости духа, за ними идёт охота, а эти всё творят по закону и по установлению власти. И мне придётся им понравиться.

– Велисарий нам писал, что мы должны прислушаться к нему, – начал саттар. – Мол большое войско с запада грядёт, чтобы уничтожить Эндерал. Но вот скажите, зачем Коареку, этому сыну шакала, это нужно?

– Как бы вам сказать, – я стал подбирать аккуратно слова. – Судя по данным разведки он заболел идеей некого очищения и думает, что с падением Эндерала оно сбудется. Двадцатитысячный корпус отплыл из Эрофина сюда, чтобы огнём и мечом проредить непокорное население и насадить… новые истины.

– Пойми, сын зелёных лугов, у нас тоже есть разведка, – заговорил Фарнабаз. – Мы тоже знаем, что в Нериме прошла революция, что теперь там у власти некий «Вольный народ». Мои владыки хотят понять какие выгоды ждут Корека от свершения сего «очищения»? – Фарнабаз примолк, став аккуратно подбирать слава. – Поскольку даже безумец может оказаться правым, а потери выгод неприемлемы.

– Очищение, – тяжело выдохнул я и обратился к воспоминаниям, но за меня ответ взял Исаил.

– Это означает конец всего живого, конец времён, – встав, пламенную проповедь начал Исаил. – Его ведут духи злобы и тьмы поднебесной, коих вы кличете джиннахами¹³. Они явились перед ним, дали свой лживый завет о новом мире и чёрно благословили на правление.

– Так почему же нам не примкнуть к нему? – раздался вопрос от одного из владык. – Если с ним благословение джиннахов высоты, то какая нам выгода быть со Святым орденом? Мы можем встать на сторону нового порядка и иметь великую прибыль в грядущем мире.

– Вы мужи благоразумные, – настаивает Исаил. – Кто вкладывает в предприятия неустойчивые, где всем правит лжец и шельмец? Вы же понимаете, что для Коарека вы станете не более чем средством достижения цели? К тому же, вам придётся отказаться от своей духовной независимости, – Исаил на мгновение остановился, собирая на себе внимание и взгляды и потом вновь заговор, пуще прежнего. – Как сказано в Манифесте «Всем свободным» – «– А на востоке, всех, кто смеет противостать нам в Эндерале, придерживается своей религии и культуры, мы предадим мечу. Касается сие в первую очередь аркчан и дюннийцев, как эндеральцев, имеющих больше всех в силе и власти, а также культуре».

– Но он нам может предложить куда более выгодное, – порыв Исаила встретился с жадностью. – Он не тронет нас, в то время, как ваш Арк сгорит. Мы ничего не потеряем, и как говорят у нас на востоке – бесплатный уксус слаще мёда.

– Сколь же вы падки на злато, владыки, – не унимая порыва разжигает сердца Исаил. – А так же в его Манифесте есть строки такие – «Для дел своих в Эндерале, мы будем использовать богатства всех, кого сможем. Отказавшиеся, будут преданы мечу очищения, как содеятели еретикам».

Для меня пропали все иные, кроме слов спора, звуки в этой зале – ни арфа, ни флейта, ни бурчание кальяна. Исаил искусно надавил на сердца владык, задев их за самое живое. Сердца, отлитые из золота, питающееся серебряной кровью, трепетно отнеслись к своим богатствам.

– Ну нет, – усмехнулся кто-то из держателей власти в Дюнном. – И почему же пред нами не прочитаны были сие строки? Скажи Фарнабаз, за что ты получаешь жалованье? Действительно ли это имеет место быть?

– Да… владыки, так и есть. Это сомнительная часть отчёта нашей разведки, которую я пока не стал зачитывать, – оправдывается Фарнабаз. – Причём эти слова подвергаются оспариванию.

– Сейчас нам это важно услышать, – поднимается один из владык и показал на меня. – Теперь же мы готовы выслушать предложение сего мужа. Давай говори и от сладости слов твоих, их весомости мы примем любое решение.

– И что же скажет Святой орден на… любое ваше решение, – я решил убедиться в полной безопасности для своих слов.

– Нам плевать, что станут бухтеть эти святоши, – фыркнул владыка. – Нас интересуют только… интересы Дюнного.

«Свои интересы, точнее», – гневная мысль пробежала у меня в голове, но я быстро её отогнал, перейдя к переговорам:

– Сначала я должен узнать, сколько у вас сил. В обмен я дам информацию о неримской армии.

– Фарнабаз, – твёрдо приказал саттар. – Что у нас с армией?

– Не так радужно, как хотелось бы. – Мужчина с пару секунд промолчал, а затем продолжил. – Тысяча придворного корпуса, три тысячи средней пехоты и стрелков из корпуса «наблюдателей», пять сотен пустынного кавалерийского эскадрона и три сотни во флоте «Независимость». Ах, – губы Фарнабаза скрасила косая улыбка, намекнувшая на бессилие страны. – Ещё пять тысяч мы получим из союзных племён на севере и ополчения из Дюнного и Сереброграда… если они окажутся достаточно лояльны.

«Восемь восемьсот», – быстро сосчитал я, мои губы слегка дёрнулись в улыбке, ведь мне предстало шокировать их цифрами:

– При Коареке двадцатитысячный общеармейский первый наступательный корпус, а также пять тысяч наёмников из центрального и северного Нерима. Второй флот несёт на себе пятнадцать тысяч из второго наступательного пехотного корпуса, при котором вспомогательные контингенты фанатиков и наёмников из Киры, а также сепаратистов из той страны. В состав их армии входит артиллерия, лёгкая пехота, тяжёлая пехота, лучники и не менее сотни чародеев. Единственное, в чём они имеют недостаток, так это в кавалерии всех видов.

– Восемь тысяч, где больше половины – это неопытные воины, против сорокатысячной армии, прошедшей огонь, кровь и закалённой в горниле тридцатилетней войны, – подвёл итог Фарнабаз, на его лице проступил пот, смутило беспокойство. – С такой армией он может не считаться ни с нами, ни с Арком. Скажи, выходец с севера, как вы собираетесь совладать с такими силами?

– У Велисария есть план… который он желает исполнить, но для этого ему понадобятся все ресурсы. Скажите, чем живёт Дюнное?

– Источники дохода? – улыбнулся саттар. – Что ж, коль владыки дали право, я вам открою это. Наша торговля жемчугом, серебром и золотом с Кирой приносит не менее ста тысяч серебряных дюнников в месяц. Перепродажа шелков, парчи и атласа, специй и ингредиентов в Арк из Киры даёт не менее трёхсот тысяч эндеральских медяков в год.

– Хорошо. Велисарий предлагает вам принять участие в его компании. Поверьте, он сам говорит, что ваш голос, что ваши интересы не останутся без… внимания. От вас сейчас требуется предварительно дать согласие и прийти на общее собрание, – и чтобы зацепить владык Дюнного мне приходится идти на уловку, дать зацепку им. – Дюнное может стать ещё более могущественным, а его народ… богаче.

– И что же он готов нам предложить?

– Сейчас – совместная оборона от Коарека, не дать его ордам сокрушить нашу страну. А потом – о чём пойдёт договор. Более яркие подробности и детали здесь, – я достал из-за пазухи исписанный пергамент и Фарнабаз тут же взял. – Велесарий не желает, чтобы подробности, расписанные в этом документе, оказались известный официальным властям. Вы понимаете. Он призывает вас в Златоброд.

– Будь у него тысяча слепых дочерей – всех замуж выдаст, – сказал о Велисарии саттар. – Владыки, ваше решение?

– То есть ты, принеся нам недобрые вести, предлагаешь вступить в союз с тем, чьи мотивы описываешь только как забота об Эндерале. Ступай, Фриджидиэн из Арка, мы услышали тебя, – встал один из властителей Дюнного. – Мы своим присутствием или отсутствием на вашем собрании дадим знать о решении Дюнного.

В принципе, что ещё можно было ждать от них. Непонятные, окутанные таинственностью и жадностью. Только во взгляде Фарнабаза можно найти что-то похожее на здравость. Для остальных же сейчас главное – выбрать ту сторону, чтобы не потерять власть или деньги.

«Когда их родина в опасности, они продолжают думать о золоте. Они хуже Конана и его своры», – подумал, чувствуя, как меня поглощает ненависть к этим людям.

– Машшира, – к нам подошёл саттар. – Неправильно вы начали. Вы, как истинный сын прямоты, всё выложили. Но нужно было начать с даров и обещаний понятных выгод.

– Извольте, – едва не прорычал я. – Что я прежде всего думаю о родине, о моей земле, не о том, как можно больше всего хапнуть.

– Я понимаю, что для вас наши традиции и культура нечто странное, – саттар испуганным взглядом посмотрел с стороны; в его тёмных очах я заметил ещё что-то… похожее на жажду надежды. – Есть куда более… личная просьба. Братья «Общества» должны поддержать меня и тогда я готов буду поддержать вас. Я могу убедить владык в том, что именно ваша фракция может принести спасение.

– Хм, рука руку моет, – фыркнул я.

– Не совсем, – лицо мужчины совсем стало печальным, мой глаз выхватил лёгкую дрожь его ладоней, которыми он коснулся моих плеч. – Пойдёмте… этот диалог не для всех. Пойдёмте ко мне.

– Хорошо.

Доверившись, мы двинулись вслед за ним, проходя за целую вереницу дверей, следуя по узким коридорам и удаляясь от праздника еды и алкоголя. Мне показалось, что Фарсану не интересны чревоугодие, безумное накопительство и похоть. Он мерно двигается по коридору, обходя и не замечая праздный народ. Спустя пару минут блужданий по пресечениям проходов, мы вышли к небольшой двери, усиленной металлическим плетением.

– Прошу вас, – вынимая латунный ключ, едва ли не взмолился саттар, – то, что вы увидите… никому об этом лучше не знать.

Я прошёл дальше за дверь, и картина стала всё более чётко собираться у меня в мысли – что к чему. Справа и слева бежевые стены, на которых углём намалёвана странная символика – неизвестные мне иероглифы, один вид которых заставил меня встрепенуться. Здесь так холодно, что из наших ртов хлынул пар, но привлекательно даже не это. На кровати, проминая белоснежные простыни лежит девушка в алом халате. Её смуглое тело покрыто багрово-фиолетовыми сетями, глаза широко распахнуты и на нас смотрит алая бездна. Один взгляд этих глаз пробрал меня до души, ноги дрогнули и всё естество завопило – «беги отсюда», но сжав волю в кулак удерживаю себя.

– Лекари ничего не могли с ней сделать, – утерев слезу, погладил её по руке саттар, став теребить крепкую верёвку на запястьях. – Моя Руфа…

– Красное безумие… не в последней стадии, – увидев, что её рот ещё не окровавлен, пытаюсь сделать предположение, моё лицо обратилось к стене, лишь бы не встретиться со сверлящим мозг багряным взором. – Она как будто одержимая!

– И придут они, и станем править, – словно в подтверждение слов мужа, её уста извергли двоякий, полный безумия глас. – И будет победа их. И вы все сгорите! Сгорите!

– Руфа, – погладил её по щеке Фарсан, но резким движением головы она рванула к нему, разинув рот и сверкнув зубами; саттар одёрнул руку, верёвки не дали ей дальше следовать за чёрной волей, а Фарсан только беспомощно проговорил. – Помогите.

– Но как? – от резкого поворота происходящего, мои мысли разлетелись в беспорядочных вопросах, страхе и сомнениях, даруя лёгкое головокружение. Я – слышал, что лучшие умы Эндерала не смогли ни на йоту приблизиться к решению этой проблемы.

– Это может быть и не безумие, – Исаил сделал шаг вперёд. – У неё нет характерных белых пятен на коже и деформации лицевых мышц, и кажется… что она говорит не от себя, а те безумцы… манера речи у них была иная.

– Исаил? – насторожился я, но чёрная фигура обошла меня и склонилась прям над девушкой.

– Приготовьтесь, – Исаил окинул нас взглядом уверенным и полным всякой решимости.

Тело, плоть, стала изгибаться и вертеться от близкого присутствия Исаила. Он простёр над ней руку и тут же раздалось истошное шипение. Холодный пот выступил у меня на спине, каждую мышцу сковало от неведомого страха, впервые я вижу, что может себя так вести человек. Наш клирик не останавливается, достав маленькую кадильницу и возложив туда ладан, он аккуратно поднёс лучину и нагрел его. Пары секунд хватило, чтобы сладкий запах разнёсся по комнате. Руфа сначала стала истошно кашлять, её грудь высоко и часто вздымалась, а затем она как можно больше начала вдыхать благого аромата. Я же стоял в полном оцепенении, только с восхищением смотря на то, как багрянец уступает живой радужке.

– Ты не властен над этим телом! – громко закричал Исаил. – О, Создатель, прошу милости Твоей безграничной – смилуйся над душой этой девушки и освободи её от уз плена. Да будет на всё воля Твоя!

Я даже не представлял, что может быть дальше. Тело Руфы изогнулось с такой силой, что я едва не упал от противного хруста костей и истошного крика. Устояв и открыв глаза, я удержал себя от вскрика. Перед нами возвышалось двухметровое существо, всё его тело это объятый инфернальным огнём призрачный эфир. Оно похоже на человека, только голова скрыта за львиной маской, спина же несёт четыре огромных кожистых крыла. Ладонь инстинктивно легла на меч и вот уже звенящая сталь выписывает дугу, рассекая воздух, не нанося даже царапины твари.

– Вы, жалкие людишки! – взревел монстр голосом диким, похожим на жалобный вой. – Вы не сможете меня поразить, ибо чтобы меня одолеть. Вы пытаетесь избежать того, чего ещё не осознали. Что ж, напрасно бегаете от своей погибели, ибо она вас ждёт на всех путях!

Существо махнуло всеми крыльями и меня унесла волна порывистого ветра, впечатав в стену, как и товарищей … всех, кроме Исаила – ветер столкнулся о ментальный барьер, выставленный им.

– Ну попробуй меня победить, жалкий человечишка!

– Не я победу одержу, но Тот, Кто создал тебя!

Исаил вступил в бой. Я только пытался встать после резкого удара. В спине раздалась резкая боль, все движения сковало, чего не скажешь про клирика. Он ловко увернулся от когтистой лапы и разжёг в своей руке пламя. Огонь ударил яркой раскалённой струёй в лицо порождения злобы, и оно попятилось назад.

– Изыди из мира сего!

Мотая головой, тварь получила следующий удар. Её живот пропал в вихре ментального пламени. Огонь поразил всё тело неведомого духа, пожирая его и развеивая кусками тлеющего эфира.

Когда всё кончилось, я, поддерживая себя спинкой кровати смотрел на картину умиления и у меня даже что-то шевельнулось в груди. Братья стоят у двери, пытаясь объяснить дворцовым стражам причину грохота, Исаил читает молитвы, а Фарсан держит Руфу близко к себе. Её кожа чиста, в глазах только блеск шоколадного ока, и сама она жмётся к мужу.

– Что это было!? – закричал саттар, не выпуская из объятий жену. – Кто он?!

– Один из младших духов, – ответил Исаил, убрав чётки. – Существо из низших инфернальных царств.

– Но как?

– Вы были в каких-нибудь святилищах, или брали в руки древние артефакты?

– Да… мы с женой поклонялись перед алтарём нашего семейного покровителя – Ашур-Мальфашат¹⁴ милосердного. Он к северу от…

– Воздержитесь от поклонений, – резко отрезал Исаил. – Сейчас, когда подпространство нестабильно, оттуда могут в ваши тела прорваться духи злобы поднебесной.

– Но ведь Мальфас… он защищает, – настаивает саттар.

Исаил, чтобы не родить недопонимания или конфликтов, не дать рассыпаться стабильности из-за гибели Рождённых светом, только говорит:

– Есть Тот, чья сила бесконечно сильнее. Вот Его духи страшатся.

Фарсан не стал больше что-либо говорить. То, что он увидел, итак подтвердило всё. Я же, решив напомнить о его обещаниях, делаю неуверенный шаг вперёд… сражаться с существами из плоти и крови мне куда проще, чем держать неистовый удар духов.

– Уважаемый мессир, – с хрипотцой начинаю я. – Как насчёт… обговоренного. Родина ждёт. – Меня посетила идея, которую я моментально из мысли превращаю в слово. – Коарек, судя по всему поддерживает таких тварей, что пленили вашу жену. Судя по донесениям, он вступил с ними в союз ради достижения своих нечестивых интересов.

– За этим, нарекаю вас – «Другом востока», – навстречу ко мне сделал шаг саттар и взял за меня плечи да так крепко, что по плоти резанула острая боль. – Вы можете рассчитывать по крайней мере на мою поддержку.

– Спасибо, – я склоняю голову в знак почтения. – Во благо Эндерала.

Сыны и дочери простоты

Спустя два дня. Речное

В просторной горнице и дышится свободно. По крайней мере мне так уж точно после знойного востока будет хорошо оказаться в родных широтах. Моё горло греет медовуха, заботливо выставленная слугами по воле здешнего правителя, а глаз услаждает вид крепких деревянных стен у которых ютятся полки с многочисленными книгами, и сервисом. Что-то родное…

Сидя за широким столом передо мной открыта книга, где страница за страницей рассказываются славные истории заселения Эндерала и героизм его воителей, архитекторов, учёных и деятелей искусств. Моя одежда удобна – это алая туника поверх которой кожаный жилет, такого же материала штаны и мягкие сапоги. На поясе всё тот же верный меч, но другим оружием мне дал убедить местного держателя власти командир помочь нам в великом деле спасения родины. Как сказал Велисарий – «ты, как законник, имеешь самый жгучий меч в устах, которым способен сделать больше чем просто острой железякой».

Я ждал минут двадцать с момента прихода, прежде чем мне ко мне спустился человек, которому не столь давно пришло письмо о переговорах, и он охотно ответил согласием. По ступеням отстукивал каблук высоких сапог, потираемый краями светло-коричневого пальто, расшитого мехами и больше напоминающего кафтан. Голова тронута драгоценной сединой, лицо покрыто морщинами, и выражает полное спокойствие, я бы даже сказал смиренность с происходящем.

– Господин мэр, – я встал, склонив голову в почтении, что вызвало резкую неприязнь у мужчины.

– Без «господ», – он махнул рукой и протянул ладонь. – Посмотри, у меня такие же мозоли, что и у большинства речников.

«Ох, удивительно», – подумал я. – «Спустя долгое время я вижу, человека на использующего своё высокое положение как причину возвышаться над другими».

Дальше он мягко похлопал меня по руке и предложил выйти за дверь, на что я дал полное согласие. Там, за порогом я снова рад видеть простую сельскую жизнь. Приземлённые бревенчатые дома стали типичным пейзажем Речного, возле которого торжеством зелени и свежести царствуют леса, между коих голубыми прорезями текут реки и ручьи. Впереди моё ухо ловит звуки живой торговли – на немного суженной площади местные торговцы раскинули лавки с навесами, где ароматом манит душистый хлеб и овощи, свежее мясо, глаз цепляет сверкающиеся бутыли, внутри которых самые различные магические жидкости, а тех, кто ищет приключений ждут оружейники и бронники с небогатым выбором брони из кожи и клинков из железа.

– Хорошо у вас, – я тихо выдохнул. – Честно, я бы хотел у вас поселиться когда-нибудь. Наверное, после того, как всё кончится.

– Благодаря вам и одной личности тут всё стало спокойнее, – улыбнулся Югар.

– Кто это?

– Человек с запада, за которым тянется печальная история. Теперь это протеже самого Арантеаля, – я заметил, что на мраморных щеках Югара проступил лёгкий румянец, а лик освежила счастливая улыбка. – Благодаря помощи этой личности, я вернул себе жену.

– Хорошо, – неприязненно пропустил я, подозревая о ком может идти речь. – Давайте вернёмся к тому, что нас ждёт.

Югар ничего не сказал. Его ноги понесли в сторону площади и спустя пять минут были уже на краю ристалища торговцев. Народ приветствовал своего мэра – тут и там раздались бодрые возгласы:

– Благослови вас Мальфас!

– Да будут лета ваши долгими!

– Крепкого вам здравия!

– Вечного союза с Матильдой!

Последнее вызвало у мэра еле заметную оскомину, но сдержав себя он столь же благодушно приветствует людей – его рука поднимается вверх, а на губах улыбка. Я же стою рядом с ним как болванчик, с каменным лицом, не желая хоть как-то участвовать в этом. Да и как бы я сделал?

Мэр без слов идёт дальше, и спустя десять минут, постукивая по запылённой брусчатке каблуками, мы вышли к небольшому спуску вниз. Глаз радуется сколько не от вида множества простых домов, сколько от того, что здесь всё ещё кипит жизнь, что смерть не прибрала это место в свои холодные владения. Я рад зреть и золото пшеницы, растёкшейся на широких полях, и где усердно работают крестьяне. От них зависит – не станет ли ценой золота зерно на рынке Арка или добрые горожане так же продолжат есть и пить.

– Югар, – с волнением начал я.

– Посмотри, – Югар ладонью окинул лежащие перед нами поселение, – обычные люди… они ведь не готовы сражаться, они никогда не видели жестокой войны, не знают, что такое… битва. Они мечей, топоров и копий не держали. Только плуги, лопаты и грабли, – с неописуемой печалью молвит Югар. – Им не совладать с армиями запада.

– Но угроза куда будет опаснее, чем вы можете себе представить, – стал я настаивать.

– В письме Велисарий Флав всё отлично расписал. Лишних слов не нужно. Я понимаю, какая угроза идёт к нам и поверьте, с радостью помог бы… но, – замялся Югар, и я понял, что к чему.

– Но боюсь, мы слишком близко к Арку, чтобы принимать столь важные решения, завершил я за него.

– Да. Есть конечно ополченцы, которыми руководит Свяослав, но сами понимаете, что такое ополчение, а что… регулярная армия. Да и командующий штатными войсками откажется от сотрудничества с ополчением.

– Кто они, – потребовал я. – Эти командиры.

– Полковник Жак де Даль’Аглен. Он командует здешним полком аркской стражи, – холодно ответил Югар. – Так же есть и воевода ополчения, и тысячник народный.

– И как же я вас смогу убедить их нам помочь?

– Знаешь, приди ты ко мне раньше, я бы нашёл чем тебя занять, но протеже Арантеаля перетянуло народную молву на себя. Тебе придётся сделать то, что сможет убедить народ в том, что дело Велисария – правое.

– Политика…

– Не совсем она. Пойми, мы народ простой и души у нас – простые. Мы любим тех, кто нашу трудную жизнь делает проще, – Югар перевёл взгляд на рынок. – Посмотри. Там всё, что на прилавках выращено и сделано нелёгким трудом. Бандиты, дикие маги и прочие гады… раскиданные по лесам.

– Понимаю-ю, – протянул я. – Скажите, Югар, что можно сделать?

– Помолви со Свяославом, Жаком де Даль’Агленом и Мстиславом. Если поможешь им в решении их дел, или сможешь убедить, то возможно они и согласятся помочь. Завтра я соберу местный вечевой совет и там всё решим, – мэр повернулся и медленно пошёл вперёд, оставляя меня с моими мыслями, как остановился и тихо вымолвил. – Я на вашей стороне.

Что ж, пока командир размышляет на тему, как лучше укрепить Златоброд, куда направить ресурсы и как убедить в своей правоте народ, мне выпала интересная задача – нести его идею и слово. Я говорил с бандитами, убеждал восточную знать… теперь же предо мной обычный народ. Мне придётся воззвать к их долгу, чтобы спасти эту землю. Либо к более низким желаниям.

Вдохнув и выдохнув, я двинулся назад. В первую очередь, стоит обсудить обстановку с представителем столичной власти. От этого нужно будет уже думать дальше.

Пройдя через рынок, я упёрся в серокаменный храм. Массивная часовня Мальфаса при одном только виде внушала холодное отчуждение, ощущение собственной ничтожности перед Рождённым светом. Выполненная в простом и монументальном стиле, немного угловатая, облачённая в неизменную серость, она отталкивает меня одним только видом.

Обойдя её справа, я нахожу небольшую каменную лестницу, уходящую под часовню и как можно быстрее, спускаюсь. Тут, придавленный «религиозным авторитетом» Святого ордена, ставку устроил полковник.

Не отворив двери, меня тут же остановил крупный мужчина. Его одежда – пылающего красного цвета табард, с грозным белоснежным львом поверх кольчуги. Отличает от воинов-аркчан его лишь нашивка на правом плече с изображением солнца. Видимо это символ их полка.

Раздался басовитый грубый голос:

– Кто вы и для какой цели сюда прибыли?

– К полковнику.

– По какому праву?

Моим ответом стала грамота, которую Велисарий выпросил у Арантеаля. Там, чёрными строками по веленевой бумаге, написано, что я имею право допуска к любым слугам Святого ордена, кроме высшего командования и главных духовных лиц. И бугай подчинился сим простым словам, проведя меня за дверь.

В холодных казематах меня резко ослепило. Солнечный свет сюда практически не проникал и только тусклое свечение факелов и свеч разгоняло темень.

– Сюда, – повёл меня стражник и я покорно последовал за ним во мрак подземелий.

Тут и там на меня уставились зеницы озлобленных людей. Исхудавшие, скованные цепями и дотирающие старье преступники взирают на меня. Стражники, расставленные по углам, внимательно смотрят, чтобы те не совершили дерзости. С лёгкой отрадой я подметил, что здесь особо толстые прутья – эти отбросы, нарушившие закон, не посмеют больше чинить крамолу. Минуя первую секцию, бугай с неестественной для его веса нырнул за угол, там оказался небольшой коридор.

Спустя ещё пять минут прогулок я стоял перед худощавым, с волнистым кручёным смольным волосом, и мраморным лицом, отражающим благородство. Его одежда немного иная, нежели у остальных воинов – панцирь с геральдическим львом, поверх которого алая накидка с белыми вставками по краям. Окинув меня оценивающим взглядом, заставившим испытать неудобство, он махнул рукой и заговорил, поднявшись со стула:

– Сержант, свободен.

– Есть.

– Я – командир третьего аркского пехотного полка «Солнечное заречье», – с лёгким поклоном поприветствовал меня полковник.

– Эмиссар «Общества спасения Эндерала», Фриджидиэн из Арка, – так же с поклоном ответил я ему и показал грамоту, заверенную печатями Арантеаля, Натары и Велисария.

– Ага, – полковник сел за стол, став накручивать ус. – И что же вам от меня нужно? Не думаю, что вас привёл сюда обыденный случай.

– Да. Я пришёл, чтобы обсудить одно дело, – я погрузил руку в сумку, и найдя что-то мягкое зацепился за это и протянул бумагу полковнику, которую он с большой осторожностью взял. – Это письмо от Велисария. Там всё изложено.

Он с вниманием смотрел на изложенное, на степень угрозы и цифры, на доводы и убеждение, пока я переглядывался с лейтенантом тюремного управления, заполнявшего бумаги по заключённым.

– Хм, интересное предложение. Только причём здесь я? – полковник отдал мне письмо обратно. – Я служу центральной власти, мой патрон – командующая Элен, а она Арантеалю. Я вам ничем не смогу помочь.

– Мне нужно, что бы вы дали…

– Ах вот что. Что ж, прекрасный ход, господин мэр. Дайте предположу – он вас ещё погнал испросить благого произволения у Свяослава и Мстислава?

– Да, – смущённо согласился я. – А вы откуда знаете?

– Даже не стоило и напрягать вместилище интеллекта, – полковник приложил руку к виску и поднял одну из своих бумаг, коих на столе – мириад. – Тут, в Речном, несмотря на картину покоя и умиротворения, есть определённая напряжённость. Я послан сюда два года назад не только, чтобы усилить существующий гарнизон, но и… успокоить население.

– Успокоить?

– Да, из-за политики Святого ордена местный народ несколько оказался не готов нести новые обременения и выживать в условиях изменяющегося мира. Чтобы не допустить распространения идей мерзопакостного вольнодумства, нас прислали сюда, – полковник взял в руки бумагу, я только успел прочитать одно слово – «Приказ», и понял, что на основании её они здесь.

– И какие же у нас стороны в этой игре? – я мягко спросил.

– Свяослав – представитель местных… патриотов, выразимся так. Он и его ополчение четыре года мягко настаивает на том, что Речному хорошо было бы Святого ордена, – Жак взял другой лист. – Мстислав. Он придерживается умеренной политики и представляет деловитых горожан.

– А Югар Стенопёрый пытается удержать здесь баланс и не привести к конфликту, – усмехнулся я и т кут же посерьёзнел. – Ваша диспозиция?

– Мы пытаемся благим расположением к народу, ему всячески помогая, а иногда силой и угрозой убеждаем народ, что хорошо со Святым орденом.

– И вы даже не проводите силовых акций? – наигранно-театрально удивился.

– Я не дурак как та…, – Жак не стал говорить имя, но я понял о какой женщине идёт речь. – Я понимаю, что сулит для Арка разорение ещё одного поселения. Операция по… усмирению приведёт к такому кризису в Арке, что знать мышей начнёт жрать. Речное – крупнейший поставщик зерна, хлеба, мяса, мёда и дерева в Арк, чтобы не несли золотолюбы из «Серпа».

– И какими силами сейчас располагает ваш полк?

– Силы… смешно сказали. У меня в десяти ротах нет ни одной, где бы было хотя бы и сотни человек. Подразделения рассеяны и раскинуты. Только в Речном собраны три роты числом в сто сорок человек, – Даль’Аглен положил руку на стопку бумаг и с тенью понурости продолжил. – Тут отчёты о потерях за четыре года. Кто-то погиб в стычке с бандитами, кто-то сам переметнулся к ним, кто-то дезертировал. А подкреплений почти нет.

– Контингенты?

– У меня практически нет тяжёлой пехоты. Большинство – это обычные стрелки и лучники.

– Что ж. Во всяком случае, что мне просто нужно ваше согласие, чтобы мэр нам помог, – я стал аккуратно подводить к делу.

– И вот дам я его тебе, – резко поднял голову Жак. – И вы начнётся сосать ресурсы из тела Речного, а как же мои ребята? Ты же не притащишь с собой из Арка пару тысяч воинов? Такими силами располагает только Свяослав, но он отказывается с нами даже говорить, – тут же Жак смолк, в его очах промелькнула искра, он как будто зацепился за хорошую мысль и от сего у меня дёрнуло край губы и глаз – мне придётся разбирать их политический треугольник с тремя «тупыми» углами. – А ведь тебя Свяослав не знает. У меня идея.

– Я даже знаю какая…

– Если сможете обеспечить, чтобы местное ополчение нам помогло, чтобы Свяослав не направлял норов свой против нас, а мы вместе ловили бандитов, то я поговорю с Югаром. Пойми, – Жак коснулся небольшого сосуда и отпил из него, а я уловил прелестный аромат коньяка, – Югар не просто так тебя гоняет. Если сейчас он даст разрешение, то группировки могут сменить милость на гнев от того, что с ними не посоветовались.

– А что с Мстиславом? Что от него требуется?

– Хорошо, что ты уже согласился помочь, – обрадовался Даль’Аглен. – Хочет, чтобы я отправил воинов на поля. После недавних нападений, болезней и нищеты в Речном не хватает рук. Земли обрабатывать некому.

Проклятье… почему именно мне приходится решать всю это гнусь? Почему… я бы лучше написал какой-нибудь закон или отправился воевать против врага мечом и щитом, а не заниматься политиканством. Но таков приказ, Велисарий ждёт, что я выполню задачу, что приведу властителей к нему, попутно распутывая клубки противоречий. Что ж, да будет так.

– Да, – я даю тяжкое согласие. – Давайте я поговорю с ними, – Жак благословил меня резким взмахом руки, приказывая идти прочь, но напоследок я дал полковнику причину радоваться. – И… мы решили проблему с бандитами.

– Хорошо, теперь я смогу помочь Мстиславу, – радость на лице полковника быстро сменилась сосредоточением. – Капитана Гайа ко мне!

Выйдя из казармы, меня обдал лёгкий бриз и свежесть, которые я даже не заметил. Голова кипела от задач, да и где мне найти этого Свяослава? Что ж, что-то мне подсказывает, что его нужно искать на противоположной стороне оплоту столичной власти, но с другой стороны, уж очень сильно мне захотелось выпить, интересно в «Пчеле» ещё подают медовуху?

Спустя полчаса ходьбы через град, я оказываюсь в приятном месте – справа и слева меня окружают деревянные стены, пропитанные бодрящим ароматом можжевельника и выпивки. В полуденный зной тут особо никого нет, а поэтому я едва ли не единственный посетитель. Бард решил отдохнуть и «утопил» лицо на столе, а рядом с ним стоит недопитая кружка эля.

Я всей грудью вдохнул и ощутил, что на мою радость тут царствует приятный запах мёда и душистых трав. За пару звенящих монет, на столе уже лежит зажаренная осетрина и вот-вот меня ждёт вкусный отдых от политических дрязг. Взявшись за кружку, я поднёс её к себе и уже ощутил дурманящий аромат мёда, его сладкий привкус.

– Мёда нам! Самого лучшего! – раздался ревущий голос, и этот крик оторвал меня от выпивки.

«Неужто!» – вскрикнул я мысленно – «Только стоит отдохнуть!»

Я увидел рослого, почти двухметрового мужика. Крепкого в плечах, с косой саженью. На нём блестит кольчуга, прикрытая пёстрым кафтаном с меховой обшивкой. Его широкое лицо, с большой чёрной бородой, полно жизни, оно багряно и говорит о силе мужика. Рядом с ним плетётся менее крупный мужик, но держащий прямую осанку, на нём более изысканное бардово-чёрное пальто, начищенные чёрные сапоги, а лицо его аккуратно, имеет тонкую вычесанную бородку, а в ухе сверкает серьга.

– Глаголю тебе Мстислав, что нам нужна твоё слово среди народа. Да и когда ты отправишь люд, чтобы ратовали под знаменем вольного Речного?

– У меня нет возможности тебя поддержать, друже. Ты слишком сильно противишься воле Арка, да и народу у меня мало, чтобы дать люду тебе в ополчение

«Смешно… Свяослав просит людей у Мстислава, чтобы те влились в его ополчение против Арка, а Мстислав просит народ у полковника. Приватности политики».

– Ах ты аспид! – оскорбился Свяослав.

Оба мужика подошли к моему столу и мирно сели рядом, хотя Свяослав смотрел на меня далеко не самым приятным взглядом. Похоже для них я – чужак, которого нужно хорошо расспросить и показать кто здесь власть.

– Кто ты бысть? – тяжело спросил крупный мужик.

– Я Фриджидиэн из Арка, – даю твёрдый ответ, отодвинув кружку с мёдом.

– Камо грядеши? Или по чью душу сюда нагрянул?

– Я ищу некого Свяослава и Мстислава.

– Что же, – Свяослав протянул руку мужик и в ответ я сделал тоже самое, – ты нашёл нас. А чего же ты не пьёшь наш мёд, аркчанин? Или он слишком горек для тебя? Можешь тогда катиться к себе и хлестать вино.

– Нет, – мои пальцы ощутили холод металла ручки кружки, и я подтянул к себе мёд, демонстративно отпив половину. – Я сюда пришёл, чтобы говорить с вами. – Взяв всё тоже письмо Велисария, я протягиваю его – Это того, кто жил здесь, и кто сейчас заботиться о родине, об Эндерале.

– Велисарий, – прошептал Свяослав, забирая у меня бумагу. – Хороший молодец, знатно у нас гонял всякую шваль. Последнее, что я слыхал о нём, так это то, что он отрядил куда подальше гавнюков из Ордена. Посмотрим, что он от нас хочет.

Свяослав… его присутствие вызывает у меня смешанные эмоции, странный он. С одной стороны, его ведёт благородная цель – могущество и слава родной земли, но сильно ограничен в мысли, невольно став жертвой идеи узкости. Для меня родина – пространство от гор Фростклифф, до Дюнного, от Тальгарда до Златоброда; для него же она ограничена реками, лесами и горами вблизи Речного. С другой стороны, он разрывает страну, его идея может дать трещину в обороне. И моя задача – нивелировать это любыми способами.

Внимательно смотря, мужик всмотрелся пытался совладать с тем, что Велисарий красиво изложил в письме. И с каждой строчкой его лицо становилось всё мрачнее и мрачнее. Вскоре он просто откинул письмо, припав к кружке с мёдом, осушив её до дна.

– Хм, эти псы заморские тащатся сюда… и их много. Нужно головой работать, чтобы правильно молвить и зла не чинить.

– Надеюсь, вы не видите в неримлянах шанс на…

– Я имею разумение о войне и делах ратных и голову не терял! – резко перебил меня Свяослав. – И ведомо мне, что сюда идут они для дел чёрных. И потребуют они отказаться нас от нашей культуры, – Свяослав поднял голову и мне стало не по себе от тяжёлого мрачного взгляда. – Что ты хочешь?

– Мне нужно, чтобы вы поддержали Югара Стенопёрого. Он готов дать согласие содействовать Велисарию, только если его поддержат все три человека. А для этого нужно, чтобы… вы со своими дружинниками объединились с третьим пехотным полком из Арка.

– Что?! – проревел Свяослав. – Ни в жизнь! Ни за что в жизни я не восстану недалече с аркским аспидом! Нет уж… лучше ратовать против западников самими.

– И для чего вам это нужно? – я заглянул прямо в глаза Свяославу, став его сверлить злобой. – Зачем вы его сторонитесь, особенно когда вам угрожает тотальная гибель.

– Чтобы Речное живот имело долгий. Нас высосали денежными поборами. У нас нет ничего для нормального бытия. Ты посмотри. Речному нужен сильный властник.

– И вы станете новым правителем свободного Речного?! – вспылил я. – И разорвать страну на части ради своих личных интересов? Только потому, что вам показалось – Речное лучше выживет в одиночку.

– Не я…

– Жак, будь он сотню раз неладен, два года сдерживает. Два года они льют кровь, гоняя нечисть по лесам. Два года! И теперь он просит, что вы встали рядом с ним, желает вместе с вами добить тварей леса! Аркчанин, вместе с речниками!

– Тише, вошь столичная! – взревел Свяослав, крышка стола натужно затрещала от хлёсткого удара ладони речника. – Я понял, что ты молвишь.

– Свяослав, – надавил я. – Не будь, как те ублюдки. Родэрик и Пьялас. Я слышал, что в своё время они тоже были «хорошими мужиками» и хотели блага для Солнечного берега. Но один стал бандитом, а второй пиратствует. Они… увлеклись. Не желаешь ли и ты повторить их судьбу?

– Я имею в разумении вот что…, – Свяослав поджал губы, – что нужно сейчас едениться. Но народу меня мало, Мстислав вольную не даёт мужикам, чтобы они лютовать шли в ополчение моё.

– Потому что у меня никого нет! – фыркнул рядом сидящий мужчина.

– Жак де Даль’Аглен шлёт вам своё приветствие, – я подтянул кружку к себе и допил мёд. – Он согласился подрядить не меньше роты к вам на помощь, – я перевёл взгляд на Свяослава, давая ему понять, что жду от него утвердительного и чёткого решения. – И решили проблему с бандитами на Солнечном берегу.

– Если бы не неримская угроза, то всё было бы по-иному, – свинцовый дух слов его напряг меня. – Велисарий среди нас слыл мужиком честным, который лишнего не позволит, я верю ему. А посему вот тебе моё слово – сегодня же я нагряну к полковнику.

– Да будет так, – я встал из-за стола, протягивая осетра Мстиславу, – надеюсь, вы будете верными своему слову.

– Да, ради единого дела, готов я лютовать супротив неримлян, плечом к плечу с Велисарием.

Я спешно покинул Пьяную Пчелу. На сегодня для меня хватит политических ходов, переговоров и попыток убедить лидеров в том, что для спасения Эндерала от загребущих лап Коарека, его спесивых идей и жажды стать мессией нам придётся объединиться.

Вдохнув поглубже, я чувствую, что-то, что меня встретили ещё не все «прелести» жизни, ибо бандитские логова, восточные дворцы и сёла не смогут дать всех политических прелестей придворных интриг, которые способны предоставить аристократы и придворные интриги. Да, теперь мне предстоит окунуться с головой в Квартал знати Арка и убедить аристократов, что они должны встать единым фронтом с оборванцами с Золотого берега, простолюдинами из Речного и многими другими, против которых их благородство могло запротестовать. Осталось только придумать, как попасть в высшее общество.

– Калия, – словом вспомнил я о девушке, которая сможет теперь выбить мне приглашение в обитель носителей благородной крови. Осталось только попросить и надеяться, что письмо Велисария дошло до них.

Благородная кровь

Спустя два дня. Арк

Квартал знати в столице как всегда прекрасен, свеж и внушителен. Тут вы не встретите нищих, убогих или калечных – только приятные лица, полные напыщенности и один их вид скажет вам – «как ты здесь оказалось, ничтожество»? Над головой расстелилось чудесное лазурное небо, одним видом внушающее умиротворение. Принц Даль’Мит будет искать в несуразице смысл и пытаться его принести на крыльях песни… это так «красиво», что его из жалости охота огреть булавой по голове. Глаз радуют аккуратные и грациозные дома, в два, а то и три этажа. Камень и дерево сплелись в вечном союзе, радуя глаз и даруя надёжные жилища. Под ногами стучит каблук о хорошо положенную брусчатку, ухо ловит трели птиц и журчание кристально прозрачной речки, рассекающей весь квартал.

Наслаждаясь торжеством утончённой роскоши, граничащей между суровостью холодного севера и южной мягкости да помпезности форм, я с неприязнью подмечаю, что здесь живут те, кто мог бы изменить жизнь Эндерала к лучшему всего за пару месяцев. Власть здешних аристократов такова, что они с лёгкостью могли бы свергнуть Святой орден и править самостоятельно. Каждое их поместье – это сосредоточение богатств, власти, на которую приходится по едва ли не тысяч душ ратных и рабочих. Могущественные лорды держат в подчинении наёмные рати, фабрики, кузни, шахты и добрую часть торговли. Их власть крови и золота трудно оспорима, а поэтому они стали бы одним из самых нужных союзников. Союзников, которых нет никакого желания привлекать, из-за их устоев.

– Только в этот раз я помогаю тебе Са’Ира, – девушка, идущая рядом со мной, поправила кинжал на поясе, отвлекая меня от мыслей. – Только потому что, что это может помочь Эндералу и простым людям, я иду с тобой.

– Ничего не могу поделать, – я мягко сказал. – Нам ответили, что смогут уделить внимание только на маскараде.

– Ты мог мы меня не уговаривать, – я обратил лицо к девушке – это чуть выше среднего стройная девушка, чей лик обрамлён стриженным до шеи волосом цвета угля, украшен тёмно-сапфировой маской, упирающейся на нос; ветерок слегка трепещет её насыщенно-чёрное платье. – И меня бы не пришлось трогать. Поверь, я не слишком хорошо переношу шумные компании, но ради… народа готова.

– Калия, ты так прекрасно выглядишь в этом платье, я бы и подумать не мог, что атлас и тушь способны из алмаза сделать бриллиант, – подметил я её красоту и то, что мне непривычно видеть её в праздничной одежде и с подведёнными бровями; хотел бы я добавить ещё пару слов о цене в тысячу медяков за него, на которые раскошелился Велисарий, но понял, что если это сделать, то она по гордости своей мечом и огнём разорит все ближайшие пещеры вытаскивая из них добро, уничтожит всех заблудших, лишь бы расплатиться с командиром.

– Прошу тебя, оставь эту лесть аристократам, – раздражённо бросила она. – Платье неудобное, да и ты ведёшь меня не в самое приятное место. Там обитают люди, которые могли бы накормить тысячу голодающих, но кормят только себя.

– Я полностью согласен, – холодно вторю её позиции, поправив скромный красно-серый камзол. – А теперь нужно собраться, нас ждут.

Мы миновали прекрасные дома и подошли к центру местного веселья, где крутятся истории со всего мира, и которое было арендовано аристократией для праздников. «Толстый леоран», распахнул ворота для тех, кто в списках, его двери, благоухающие прикреплёнными цветами. Впереди выступил крупного телосложения мужчина, на котором филигранной работы доспех, а бедро носит сияющую рапиру, голову прикрывает светло-багровый шаперон.

– Стойте, – остановил он нас. – Кто вы?

– Фриджидиэн из Арка, – твёрдо представился я. – Со мной Калия Закареш.

– Да, – подняв пергамент, пробежался по спискам охранник. – Вы есть. Нет приставки «Даль», но по какой-то причине вас внесли сегодня утром. Впрочем, милости прошу, – охранник отступил назад, и мы смогли пройти внутрь.

Аромат цветов и духов овладел моим носом, а ухо пленило чудесное женское пение. Арк всегда отличался любовью к струнным, но здесь самые искусные мастера арфы, которые из углов доносят божественную музыку.

Я не узнал Толстого Леорана. Ныне он выглядит мистически… свечи и приглушённые фонари создают томную мрачноватую атмосферу, столы убраны прочь и перед нами широкое пространство, где между колонн и в залах танцуют люди. Девушки и мужчины в изысканных, багряных, лиловых и чёрных одеждах – кто-то пьёт вино, кто-то слился в аккуратном вальсеватом движении тел, а кто-то предаются праздным разговорам:

– А вы знаете, что сейчас творится в Святом ордене?

– Кстати, есть мнение, что Арантеаля и Натару связывают не только служебные связи…

– А как вы думаете, что будет с Арком, ведь есть мнение, что запад готовит войну против нас…

Люди сюда пришли отдохнуть, предаваясь вину, танцам и разговорам. И каждый похож отблеском и «сиянием» глаза из-под масок.

Пойдя чуть дальше мы нарвались на мужчину с подносом, на котором красиво переливаются гранатовыми цветами вина, янтарными – бренди и коньяки. Вежливо отстранившись от него, я продолжил путь, ища тех, к кому мы пришли.

– А Лишари Пегаст, она ничего не скажет? – внезапно спросила Калия. – Я видела, как вы вместе гуляли во дворе Храма. Да и она недавно рассказывала, что встретила какого-то парня, с которым ей приятно.

Что-то, похожее на тепло и радость тронуло грудь тёплым прикосновением. Эти слова почему-то вызвали у меня радость, чувство странного торжества, которые тут же были сдавлены:

«А правда ли это?»

– Я был бы рад её сюда позвать, – резко я молвлю. – Но боюсь, с ней ход сюда был бы заказан.

– Почему я?

– Но только с вами, как с хранительницей Святого ордена я могу попасть на их собрание.

– Я ведь не из рода аристократов.

– Но вы из высокой организации, при высоком статусе, – я дал ответ. – Поэтому нас и смогли внести в списки.

Наш разговор прервал молодой аристократ, вышедший из толпы танцующих и ловко обходя людей встал возле нас. Чёрный камзол переливается блеском пуговиц, голова покрыта широкой шляпы с перьями. Я услышал шершавый, чуть грубый голос:

– Рад вас приветствовать здесь, достопочтенный мессир и прекрасная леди, – мужчина чуть поклонился. – Я – Штеппфан Даль’Кир, третий судья Арка. А вы – Фриджидиэн.

– Мессир судья, я ведь тоже немного знаком…

– Я знаю, что вы учились в схоле на законника, но позвольте – там недостаточно профессионально преподают право. Закон – мой хлеб и мой меч… моя жизнь, – эти слова укололи мою гордость, он, опьянённый от своего превосходства спокойно это говорит, веря в эту действительность. – Станцуете со мной? – тягостно предложил Штеппфан, посмотрев на Калию.

– Идите, – Закареш отстранилась от меня, но не пошла к судье. – Я – не умею танцевать и не стану.

– Тогда может обсудим…

– Ох, по-другому вы от меня не отстанете, – «шероховатым» голосом оборвала его Калия, – хорошо, лишь бы вы дали спокойно Фриджидиэну выполнить его дело.

Я пошёл дальше, думая, насколько сильна рана в душе судьи о девах, что он зацепился за соломинку, чтобы поговорить с Калией. Впрочем, меня ведёт долг, и я быстро миную знатный народ, чтобы вихрем взлететь на второй этаж. Там же, постукивая каблуками о деревянный настил, взирая с балкона на танцующих, собрались люди и аэтерна в вычурной одежде, обвешанные кольцами и ожерельями, сверкающими рубинами, изумрудами, сапфирами и бриллиантами. Один их вид говорил о всей роскоши и богатстве, коими они обладают, и той силе, что помогает им обладать.

Я, в трепете и почёте склонил голову в приветствии, а они даже не шелохнулись – для них я – жалкая букашка, пришедшая лепетать о каком-то благе для народа. Кто-то из них сделал шаг вперёд и снисходительно заговорил:

– Мы – собрание знати и не побоюсь таких слов – держатели Арка, готовы выслушать тебя о делах, что писал нам Велисарий, Фриджидиэн, – аристократ слегка склонил голову, давая право мне говорить.

– Достопочтенные мессиры, я прошу вас помочь нам. Как вы знаете, с запада идёт огромное войско – два корпуса готовы обрушиться на наши земли и предать всё огню, – я стараюсь убедить их, что в случае неприсоединения, пламя и меч нового порядка пожрут богатые поместья и вытащат всё золото.

– Конечно, – фыркнул кто-то из аристократов. – И чтобы мы были спасены, обязательно должны присоединиться к вам. Послушайте, милостивый мессир, мы наслышаны, что Велисарий вокруг себя собирает всякую рвань – оборванцев-бандюганов, крестьян, пустынников. А теперь вы хотите, чтобы мы встали рядом с ними? Чтобы наша драгоценная кровь лилась с их… багряной мутью? Чтобы наследники Сельны и благородных встали в один ряд с этими… неправедными и вонючими?

Я и раньше знал, что знать не слишком трепетно относится к обычному эндеральскому народу, но сейчас я увидел всю глубину падения её в идею «высокородия». Конечно, они из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие передавали привилегии крови. От времён самого Мальфаса и первых его вассалов, основавших Арк этот порядок стоит нерушимым законом.

– И какие слова вы нам готовы сказать? Что вы принесёте аркской знати? Мы ведь сами способны отбиться от нападения, – продолжает наседать аристократ. – Он не посмеет напасть на нас.

– Едва ли, милостивые мессиры, ибо с ним сорок тысяч воинов.

– Милостивый мессир, под нашей властью находятся лучшие воины – наймиты и кондотьеры со всех уголков Вина. А наш почтенный друг, который отлучился для дел на своём поместье имеет целый полк панцирной пехоты – «Изумрудные знамёна». Латники крови и наёмные контингенты морской пехоты, да ещё и целый флот. Не думаю, что Коареку хватит мужества, чтобы с нами схватиться, – пояснил один из тех, кто носит почётную приставку «Даль» к фамилии. – Если с нами считается Святой орден, то и этому лишенцу с запада придётся.

Кажется, они уверовали в неуязвимость себя. Опять мне приходится иметь дело с человеческой глупостью и упрямством, слепотой, из-за личных амбиций, идей и желаний. Я бы хотел рассыпаться вдохновенной тирадой, но у меня на это уже нет сил. Вместо этого я решаю использовать аристократизм против его же носителей:

– Уважаемые мессиры, Таранор Коарек на всех парусах мчится сюда, чтобы огнём и мечом насадить новую истину. Вам придётся расстаться не только со своими богатствами, которые пойдут на содержание его армии, так ещё и отказаться от своих традиций и устоев, – я стал нагнетать обстановку. – А его «Вольный народ» это собрание всех низших сословий, захвативших власть. Подумайте, если они свергли королей и аристократию у себя, то каков шанс, что они пощадят её здесь? – я задал риторический вопрос, аккуратно взяв вино с рядом стоящего столика.

– Наши традиции, наши ритуалы – это священное! – вспылила кто-то из дам. – Он не смеет их нарушить!

– Боюсь, что этому человеку всё равно, – смиренно я вторю своей мысли. – Он идёт сюда, чтобы всё перекроить, чтобы вы уверовали в его идею «Очищения», – я отпил немного из бокала. – Как думаете, кто первый с списков врагов озверевшего народа, свергшего аристократию?

Мои слова заставили смолкнуть собравшихся мессиров. Неважно, какие у них были фамилии, не имеет значения, чем они владели – сорок тысяч клинков и ярость двух корпусов сделает всех равными.

– У вас есть выбор, – холодно продолжаю я. – Или встать рядом с обычным людом или погибнуть от его рук.

– Да, – открывает рот аристократ. – Мы это поняли и знаем, что в случае нашего поражения. Да, риски велики, но скажи, Фриджидиэн, мы прольём крови больше всех, заплатим непомерные деньги и… где…

– Ваши выгоды, – по наитию я подумал завершить фразу.

– Оставь выгоды жалким торгашам! – фыркнул аристократ. – Мы – сыны и дочери благородных кровей и защита родины наша святая обязанность, только мы можем сделать это сами, без черни. Я хотел сказать, что… Велисарий мог бы помочь нам избавиться от одной вехи, что сдерживает нас.

Аристократы Арка, как же они были падки не столько на богатство, сколько на родовую власть и поддержание её. Думается мне, что из всей этой ситуации они увидели шанс, желанную возможность укрепить собственное властвование.

– Скажу тебе так – Арку пора выйти из тени Святого ордена, – подтвердил мои догадки аристократ.

– Я вас понял, – я же не могу пообещать им независимость – Велисарий меня убьёт, но с другой стороны нужно хоть как-то зацепить этих напыщенных павлинов, чтобы притащить их на собрание. Что ж, если для спасения Эндерала, для блага его народа, предстоит давать самые сумасбродные обещания, и давать самые безумные надежды, то стоит сделать это.

– Так какое будет ваше положительное решение?

– Я думаю, что Велисарию будет, что вам предложить, – с особой осторожностью я говорю. – Вам стоит только прийти на заседания. Куда и когда указано в письме.

– Мы рады, мессир, что мы смогли прийти к соглашению, – аристократ махнул мне рукой, как собаке. – А теперь ступай, мы наговорились с тобой.

Я поспешил как можно быстрее уйти отсюда – мои ноги пронесли меня на первый этаж, рассекая толпы знати. Как только Калия увидела меня, тут же вынырнула из тёмного угла, оставив Штеппфана.

– И как же тебе благородство их крови? – тихо спросила она.

– Кровь то благородная, а вот цели самые прозаические.

Глава 5. Новая экономическая политика

«Но не осуждай меня, отец, нет … осуждай свою жадность, ибо со временем она заставила тебя продать свою честь»

– Из книги «Жадность и честь».

Спустя день. Арк. Храм Солнца.

– А теперь услышь слово истины, сказанное в Предании, – такой фразой мы завершили общую молитву и перешли к изучению Предания, находясь в одной из комнат жилых помещений; тут помимо меня ещё и Гаспар, который нашёл в молитвенном времени покой и отдых от бесконечной работы.

Исаил открыл толстую книгу, поднеся к ней свечу, чтобы лучше видеть текст и стал читать:

– Предание, чтение Свитков о жизни зарождении. Когда создал Творец тварей земных, и насадил растение, то было решено создать и существ по образу и подобию Его, чтобы так же свободно творили и были крепки волей. И так появились первородные мужчина и женщина и ходили в кущах садового дворца они, не зная ни в чём нужды. Но вот пришёл в Его дворец отступник и мятежник великий – Тель-Имальтхаати и возненавидел творения рук Его. И искусил их через истоки воды, из которых запретил пить Творец, ибо познают тогда они тление и смерть и дадут начало цикличности – проклятию в родах вечных, когда все потомки будут умирать, а их жизненная сила станет «плотью» для духов-мятежных. Но стали противиться первородные мужчина и женщина, говорили – «к чему нам такой Отец, который воспрещает нам делать того, что захотим. Да ты и сам виноват, что сделал нас столь слабыми и дал жену мне – немощную, не способную меня и себя уберечь от искушения». И сказал тогда Творец – ступайте в мир, да будут периодов концы, когда на земле беззаконие переполнится. И станет залогом смерти – дух в вуали, в виде женщины, и будет она началом смерти для родов ваших. Но для исполнения спасения, да будут оставаться мужчина и женщина после вас, которые после того, как предыдущие падут, снова заселят землю и мир.

Прочитав Предание, Исаил закрыл его и потушил свечу, что означало конец маленькой службы. В тёмной комнатке, где мы еле как вмещаемся наступила полная тишина и Исаил решил добавить от себя:

– Благослови вас Всевышний. Ступайте с миром.

Я и Гаспар, чуть поклонившись вышли в коридор, оставив Исаила за личной молитвой.

– Ну, как продвигаются твои дела? Как наработки, Гаспар? – спрашиваю я, пока мы идём из комнат для жилья.

– Да не очень. Магистры не особо жалуют меня, Мерраджиль мало молвит. Да и пороху с железом недостаточно.

– Понимаю. Ничего, надеюсь, пройдёт достаточно времени, и мы снова заслужим их доверие. Пойми, все они служат Ордену, забыв о народе Эндерала. И наш уход все восприняли, как… личное предательство, как не желание противостоять приближающемуся апокалипсису.

– Это так.

– Так что там у тебя с оружием? – спрашиваю замедляя шаг, когда мы практически подошли к выходу. – Ты вроде собирался создать новый чертёж.

– Собирался. Да только материала не хватает.

– Верно… Орден перетащил столько кусков древнего устройства из пирийских руин, на мираде, а вот о порохе из Дюнном никто думать и не собирается. Да и металл тебе же нужен?

– Именно.

Гаспар, одетый в белую плотную рубаху, крепкие штаны и фартук, открыл мне дверь, и я вышел из здания, оказавшись на улице. Стоит прекрасная погода – прям радует глаз – светло, чуть тепло и ветрено. Я, облачённый в тёмного цвета лёгкую рубашку, с сумкой из кожи, кожаные брюки и сапоги под колено, ощутил всю прохладу от порывов воздуха и нежность солнечных лучей. Посмотрев на Гаспара мне стало немного тоскливо на душе. Все знают, что он родом из одного поселения на севере, которые ныне лежит в руинах. Он, минув все этапы до ключевого испытания посвящения в Орден, отказался его проходить, да и магический дар был его слаб. В итоге, он мог протирать скамьи в Храме, но из-за его инженерного таланта, парень быстро сдружился с магистрами. Немного нелюдимый Гаспар был на хорошем счету, несмотря на отстранённость в общении.

Мы никогда его не спрашивали, почему он так сторонится людей, но он сам однажды поведал нам эту историю. Однажды в детстве он вместе с родителями был на рынке, во время одного из праздников, посвящённых Мальфасу. Во время шествия толпа разъединила его с родителями… это была случайность, но Гаспар два часа пробыл без родителей в незнакомом месте, где всё страшно, где всюду незнакомые галдящие и страшные люди. И в итоге, после того, как его нашли, заплаканного и испуганного, он стал обходить стороной большие скопления людей, чувствуя в них не уют, так же как и я чувствую страх, оставаясь в полной кромешной тьме. Для меня это стало… побочным эффектом от испытания.

Испытание… для меня это стало чем-то жутким. Сначала, когда у тебя проявился дар магии, тебя заберут из родного дома, потом станут морить постами и вычиткой молитв, что именуется «хождением по воде»… что ж, стоит сказать, что это снимает крайне неприятный эффект от «дара» магии, когда сознание не справляется с потоками информации о возможностях – чародейскую лихорадку. А потом, чтобы стать хранителем, я прошёл испытание… пара километров ходьбы через шепчущий лес – место, где сама кора деревьев светится удивительным сиянием перламутра, испитие зелья на Посту – постройки, которую возвели первые люди Эндерала, восславив Мальфаса, а затем я испытал погружение во тьму…

– Эй, Фриджидиэн, – тряхнув меня, из раздумий вывел Гаспар. – Ты чего задумался?

– Да так… воспоминания. Не могу никак от них отделаться. Скажи, Арк сможет устоять перед Неримом? Эти стены и ворота. Мне кажется, что их ничто не возьмёт, если только на штурм города не бросить десять тысяч солдат.

– Ты прав, но как долго мы просидим так? Вон, вчера Велисарий прошёл по стенам и оружейным.

– И?

– Ох он вчера бесился. Пушек мало, пороха тоже не очень, снарядов – токмо треть.

– Арантеаль… нет чтобы думать об обороне города, он живёт идеей остановки апокалипсиса. А если Нерим возьмёт Арк, как он будет останавливать свой конец света? Ладно, а куда Тручесса смотрела в своё время?

– Не знаю. Эх, я бы вернулся за работу, только у меня материала нет совсем. Да и кузнецов местных подучил бы, что да как.

– Кстати, эта маленькая ручная пушка… эффективная вещь, я её «громыхатель», зову. Только недалеко стреляет, я второй раз пробовал – не очень.

– Понимаю. Я работаю над вещицей побольше – ручницей назову. А может «огневицею».

– А как твой прошлый проект?

– Ты о том. Почти всё готово. С ним мороки меньше чем с луками. Кстати, я передал его старые чертежи, и местные кузнецы обещаются что будут мастерить его.

– Хорошая это вещь – арбалет, – сказал я, сложив руки на груди и восхищаясь видами Храма солнца. – Чудесно… надеюсь в Ордене твою работу оценят. Ладно, – протянул руку для пожатия. – Мне нужно идти.

– Удачи. С миром.

Попрощавшись я направился к выходу из Храма, чтобы выполнить приказанное от Велисария. Что ж, стоит сказать, что его план пока выполняется, а главное, Арантеалю всё равно, что мы делаем… а Натара в статусе Тручессы, когда услышав о выросшей стабильности в регионе, перестала на нас смотреть, как костолом на жертву и посыпать проклятьями. Велисарий сначала занял замок «Златоброд», который оказался вычищен от тёмной силы и устроил там ставку Святого ордена и «Общества спасения», в которое командир стал принимать всех желающих. Затем он отчистил оставшуюся территорию Солнечного берега от бандитов, нежити, ватиров и тварей леса с помощью людей Конана и Свяослава, который теперь ходит с хромотой и клянётся в верности тем, у кого «такие громкие и убойные штуковины», как он сам и говорил. На востоке дюнники принялись наводить порядок – эскадроны пустынной кавалерии прочесали окрестности, наводя порядок везде, где можно. Но это ещё не всё, ибо как только местность стала безопасной, Велисарий отдал приказ о восстановлении разрушенных ферм и отправки в шахты экспедиций. Бывшие бандиты могли бы встать в пику, но Конан, которому Велисарий тайно пообещал титул в будущем и владения, пинками и матом направил часть своих ребят на горные и земледельческие работы… они не шахтёры и не фермеры, но это хоть что-то для начала работы на регионом. Да и некоторые «лихие люди», из мужчин и женщин, что образовывали подобие семьи, оценили возможность мирно осесть на земле. Сейчас стоят другие проблемы – обустроить Солнечный берег, возвести там укрепления, а так же снабдить Арк достаточным количеством пороха и железа. И тут вся инициатива столкнулась о суровую реальность, один из самых насущных вопросов этого мира – где взять деньги? Арантеаль согласился на переговоры с представителями родовой знати, фермерами, промышленниками и торговцами на выделение средств, но я не сильно уверен, что они пойдут нам на встречу. Остаётся только молиться, чтобы Всевышний вразумил их и аппетиты держателей экономических потоков не затуманили остатки любви к родине в них.

Я вышел за пределы Храма, протиснувшись через широкие ворота, спустился по ступеням, и оказался перед небольшим полем, где тренируются послушники. Мечи вязнут в манекенах, стрелы вонзаются в ткань – в общем новички наставляются во владении оружием. Помню и я когда-то был послушником… наивным, как щенок и думал, что в рядах Ордена я буду защищать страну… но всё оказалось куда приземлённее. Только собираюсь пойти в Квартал знати, где и намечена встреча, как мне на встречу попадается темноволосая девушка от которой несёт ароматом резких цветочных духов.

– Лишари! – воскликнул я, уже немного радуясь тому, что перед собой стоит темноволосая девушка с добродушным лицом. – Как ваш поход в тот город пирийцев?

– Всё хорошо, – фыркнула Лишари и мне явно стало понятно. – Ты куда-то шёл? Может и возле меня стоит пройти.

– Чем я тебя обидел? – с опаской спрашиваю я.

– Ничем.

– И всё же.

– Знаешь, как поговорить, так ты рад, а как куда-то пройтись, ты сразу тащишь с собой хранительниц из Ордена. Я не против твоих отношений, но если у тебя кто-то есть, то может перейдём исключительно к рабочим моментам? Прости, я не хочу, чтобы в вашей мракобесной стране на меня вылили ушат помоев.

– Лишари, – мои пальцы её коснулись, и я слабо провёл по её ладони, понимая, что от чего-то она не в настроении. – Если бы там не было всё набито высокородными гусями, которые считают себя выше всех остальных, – я сделал речь едва тише. – Лишари, при виде тебя они бы зажглись таким негодованием, что этот костёр можно было бы увидеть в Нериме.

– Что?

– Так приказал Велисарий. Я всего лишь искал для нас союзников, – простой последовал ответ от меня. – Поверь, Калия там была как помощник. Без неё я бы просто туда не попал.

Я увидел, как Лишари изменилась в лице. Прежний оттенок гнева немного рассеялся, уступив эфемерной радости и облегчения, что не может разутешить и меня.

– Так как в Дотульгарде? Нашла, что хотела? – быстро сменяю я тему.

– Да всё пошло…, – с выражениями возмутилась она. – Какое-то оборванцы прорвались через стражу. Благо прорицатель и хранительница, как же её там… та самая Калия, быстро всё разрешили.

– Прорицатель… какое поэтическое название для обычного служителя Ордена.

– Ты не представляешь какие способности у этого создания. Я бы сказала, что оно уникально. Мы даже недавно с прорицателем сидели в таверне.

«Ох, вот это уж и впрямь неримское «чудо», – помыслил я и заговорил:

– Хм, – хмыкнул я и меня даже немного взяло чувство обиды, что Лишари была с этим прототипом Лорама «Водореза» в таверне, но я не знаю, откуда оно. – Понимаю. Кстати, я смотрю вас удалось найти какой-то механизм.

– Да. Пирийцы даже дали ему чудно название. Светоч. Он должен был бороться с циклом.

– С циклом? Значит он не вымысел? – с удивлением спросил я, ибо всё-таки нахожу ещё одно утвердительное подтверждение паранойи Арантеаля. – Да как, так то?

– Да. Теперь надо голову ломать, как справиться со всей этой пакостью. Зараза, как же это всё надоело.

– Расскажи чуть подробнее про этот цикл?

– Я думала старик Арантеаль вас просветил насчёт этого? Тут всё просто – когда наступает момент, какое-то важное ключевое событие, то вся цивилизация просто исчезает. Из текстов пирийцев говорится – они спасались от какого-то долбанного вознесения.

– То есть ты хочешь сказать, что пирийцы, цивилизация перед нашей, так же была уничтожена? Все люди просто… вознеслись? – мной овладевает удивление; не знаю почему, но слова от этой девушки для меня имеют вес и верю им…, наверное, мне просто не хочется признавать правоту о циклах из уст Арантеаля.

– Да, так и есть. Так же мы знаем, что перед тем, как они отправились ввысь, в их обществе гремела война. Религиозники и учёные сцепились насмерть. Вторые посчитали, что пора избавить мир от влияния мракобесия.

– Понятно. Что ж, печально осознавать, что мы можем закончить так же, – говорю я, припоминая, что нам известно о том, что Нерим два месяца назад стал единым государством и уже ведёт свои армии к Эндералу, чтобы… отчистить его от влияния религии. Какое-то неприятное сходство между историческими событиями; о Боже, как же не хочется верить в то, что все эти истории о циклах, когда мир перерождается, живёт и в один из моментов сходит с ума, а потом «возвышается», правда. Но мне придётся поверить Лишари.

– Эй, – посмотрела на меня Лишари, приложив руку к подбородку, и я вижу, что она надела золотистое пирийское кольцо на указательный палец правой руки. – Ты не хочешь ещё поговорить об этом?

– Да, я бы ещё тебя послушал и поговорил, но мне нужно идти, – с тяжестью говорю; не знаю почему, но мне охота продолжить с Лишари разговор, и я придумываю неожиданный предлог. – Может, как-нибудь обсудим всё это в таверне? Я заплачу за бренди.

– О-о-у, – губы украсила прекрасная улыбка, – если ты платишь, то я не против, – кстати, – девушка коснулась оружия у меня на поясе. – Тебе не стрёмно ходить с этой простой железкой? Давай я тебе хотя бы его зачарую.

– Хорошо, – снимаю я с пояса клинок с ножнами и передаю его Лишари. – На том и решили. Завтра.

– Хорошо. До встречи.

Я киваю в знак прощания и продолжаю движение, пока не спустился по крутому проходу. Там, в самом конце меня уже ждёт Арантеаль – высокого роста мужчина с седым волосом, плащ которого трепещется под порывами сильного ветра. Он делает шаг вперёд и приветствует меня:

– Здравствуй. Ну что, Фриджидиэн, ты готов?

– Пойдёмте. Чем быстрее мы раскошелим их, тем лучше, – я указываю на ворота, и мы проходим за них, а великий магистр не оставляет причитаний:

– Я понимаю ваше рвение, но не могу его разделить. Сейчас главное – справиться с циклом. Ты понимаешь, что до нас были сотни цивилизаций, которые не смогли справится с ним.

– Да…, – неловко начинаю я. – Лишари рассказала мне про этот цикл. Вынужден признать, что я с ней согласен.

– Фриджидиэн, – на сей раз привычно мерный и монотонный голос Арантеаля дёрнулся. – Ты не соглашался со мной, но после разговоров с ней так быстро признал эту угрозу? – с удивлением спросил великий магистр. – Это хорошо, что хоть она смогла открыть тебе глаза на происходящее. Только вот что за чары?

– Почему цикл? – смотря на водосток, сверкающая поверхность потока, в котором отражает солнце, а сама вода течёт в небольшой пруд, упирающийся в лестницу.

– Потому что основные события, этапы всегда совпадают. Сначала всё хорошо, но потом убивают тех, кого славили как богов. Потом болезнь. И в конце война. А потом и очищение.

– Болезнь? Вы о красном безумии? Когда меняется цвет глаз и люди становятся… сумасшедшими? Склонными к агрессии и разрушению?

– Да.

– Рождённые светом. «Живые боги»…, – тихо рассуждаю я, чтобы не спровоцировать народ. – Были убиты на другом континенте, Нериме, вашим сыном – Наратзулом. Как так, великий магистр? – меня всегда интересовал этот вопрос, но я его всё не решался никогда задать. – Скажите, почему ваш сын поднял восстание, объединился с протеже могущественного тёмного духа и уничтожил тех, кому вы служили? Это какая злоба и ненависть должны были его вести?

– Он обвинял их в том, что они забрали право людей на самоопределение. Он всего лишь хотел избавление от тирании теократии.

– От тирании? Ха, смешно, – усмехаюсь. – Вот нет теперь нет… объектов ненависти для свободолюбцев и как же «прекрасно» стал жить мир. Бунты, мятежи и конец света.

– Ты бы в своё врем это моему сыну сказал. Мне то к чему эти слова?

Я молча соглашаюсь с Арантеалем… ему не к чему подобное. Он уже испил часть своей чаши горя. В конце концов гибель сына, практически проваленный долг и Орден, который на последнем издыхании. Тут меня посещает мысль, что возможно его идея с циклом – способ ухода от проблемы или желание искупления?

Во всяком случае, мне сейчас не до этого. Спустившись по лестнице, с которой открывается прекрасный вид на разделённый рекой квартал, мы приходим к двери таверны «Толстый леоран» и я толкаю скрипучую дверь. За порогом оказывается пол, который выложен плиткой на входе, а затем всё облицовано камнем, моё внимание захватили небольшие толстые колонны, связанные в верху арками. Но мы идём дальше, обходя длинный деревянный стол и проходя туда, где играют барды и пляшет народ в вычурных одеждах на коврах, положенных на доски. И пахнет тут соответствующе – смешались ароматы жаренного мяса, душистого свежевыпеченного хлеба и сладкие веяния откупоренного вина и мёда.

– Эй, ешь, пей веселись! – кто-то кричит в порыве радости.

Мне кажется, что людям нет дела до того, что творится за пределами города. Знать напивается и предаётся безудержному веселью, пока за стенами города творится полный ужас. Неужто им нет дела до родины? Ладно, миновав первый этаж, мы подходим к деревянным ступеням и поднимаемся на второй этаж, где за столиком нас уже ждут. Слева от нас стоят вооружённые до зубов наёмники-защитники, облачённые в сталь, а слева представители сливок общества.

– О! Вот и пожаловали! – я слышу надменный голос одного из деловитых мужчин и сдерживаю себя, чтобы не высказать ему то, что он и бедноты в Подгороде не стоит, раз и не чешется ради своей страны.

Мы с Арантеалем садимся за стол, где источают пленяющие ароматы откупоренное молодое вино, поджаренная курица в соусе, тёмные эндеральские хлеба, солонина и яблоки в карамели, как десерт.

Говорить начал Арантеаль.

– Что ж, я вас рад приветствовать. Тут вся… экономическая мощь Эндерала. Я вас созвал по… довольно важной причине.

– Какой же? – со спесью спрашивает мужчина с короткой стрижкой и расшитым золотом костюме. – Надеюсь, эта причина принесёт нам достаточно медяков. Банк Эндерала не может работать себе в убыток.

– Согласен Маттиас, – в разговор вступил полноватый светловолосый мужик с густой бородой и примеривший на себя тёмный кафтан, но он ему немного мал. – Я от Борека и фермеров тута. Мы снабжаем Арк продуктами, несмотря на то, что стражи плевати на нас. Так что мы тут не для благотворительности. Борек честно делится с вами своими запасами и большего дати за ничто – нема.

«У них и вместо мозгов монеты?» – спросил себя я, чувствуя отторжение к этим людям, но с другой стороны в речах фермера есть зерно истины.

– Золотой серп не поддерживает вас, – заговорил худой лысоватый мужчина в лиловом пальто из ткани, на котором в левой верхней стороне красуется колос и серп оранжевого цвета, ставший представителем одной из самых важных корпораций торговцев тут в Арке. – Если дело, требующее нашей помощи, и оно достойно, то о какой выгоде тут можно говорить?

– Может, – заговорил я, вмешиваясь в перепалку. – Всё-таки мне стоит рассказать сущность дела?

– А ты кто будешь?

– Фриджидиэн. «Братство спасения Эндерала», – я полез за документами в сумку и вытащил один из жёлтых пергаментов, передавая его знатным людям. – Нас ждёт страшное время. Это отчёт моего командира. Он приводит данные о подготовке наступления объединённого Нерима на Эндерал. И для того, чтобы подготовить должное сопротивление неримцам, нам понадобятся деньги.

– Хм, деньги, – буркнул седой мужчина в кожаном плаще. – Они всем нужны. А откуда их взять промышленникам? Заказов нет, караваны грабят, да и оружия сейчас полно в загашниках.

– Мессир Тито, – поворачиваю я своё лицо к мужчине. – У вас, как у представителей кузнецов, оружейников, бронников, алхимиков, заготовителей, владельцев производств и прочих промышленников мы хотели бы просить согласие на снабжение стражи Арка и нашего ополчения новым оружием, доспехами, зельями и прочим, что нужно для военной машины.

– Заказы, – деловитая радость была слышна в голосе Тито, но он даже не улыбнулся. – Заказы – это хорошо, но где вам взять деньги для них?

– Теперь же я хочу обратиться к банкиру и представителю «Серпа», – волнение перехватывает горло, мне тревожно называть эту сумму, – нам понадобится триста тысяч медяков под ссуду.

– Что!? – вспылил Маттиас. – А может тебе ещё нефритовую муху подарить!? Ишь ты, да за эту сумму можно половину Арка сжечь, отстроить и снова сжечь.

– Мда, – задумался человек от «Серпа», Анжуа. – Мне, пятьдесят лет, а такого предложения я ещё не разу не слышал. Тут я вынужден согласиться и отказать в выдаче такой суммы. Слишком она… большая.

– Хорошо. А что скажет Олаф. Вы вроде как от Борека? – вопрошаю, сдерживая себя, чтобы не обложить этих дельных людей горой оскорблений. – Нам необходимы продукты. Полный список тут, – достав из сумки, я протянул пергамент с цифрами и названиями.

– Коли не будет денег, ничего не поставим. Да и платить надобно по полтора цены.

– Арантеаль? – спрашиваю я. – Может, что-нибудь скажешь?

– Уважаемые, я вас прошу внять голосу разума. Если нам не объединиться, то Нерим сметёт нас. Сейчас нам нужна помощь, нужно единство, – пытается убедить богатеев Арантеаль, но по их «выразительному» взгляду видно, что им всё равно, и великий магистр приступает к давлению. – Я, как глава Ордена и носитель святой воли Мальфаса, имею право силой списать с вас средства.

– Арантеаль, – судорожно затараторил представитель банковской элиты. – Ваш Орден своими постановлениями может ограничивать нам торговлю, но вы не имеете отобрать у нас наши деньги. Ты можешь расцитироваться тут фразами из Пути, вашей священной книги, но там нет ни одного слова о том, что мы обязаны ходить на побегушках у Ордена, – банкир приложился к бокалу с вином, испив из него половину. – Я, я не могу поверить, но ты говоришь, как обычный разбойник. Ты собрался ограбить честный народ и дельцов Эндерала, чтобы решить проблемы? Нет, поймите, мы не против займов, не против помочь, так ведь? – разведя руками и посмотрев в стороны, банкир получил кивания и поддержку. – Только давайте работать честно. Ссуда в триста тысяч медяков? Нет, займ! Под двадцать процентов ежемесячных. Хотите вещей и пищи? Хорошо, я думаю, что если вам отдать её в полтора цены за комплект, то мы договоримся.

– Ты закончил? – грубость и злоба полилась из меня, и я бы швырнул серебряный бокал в харю банкира, если бы не самообладание; разжал руку и убрал ладонь от серебра, сконцентрировав мысль. – Олаф, скажите, что будет с фермами Борека, когда полную меру заработают хозяйства Солнечного берега? Ох, а вам ведь ещё не сообщили – «Общество» вычистило ту территорию от враждебного контингента и начало её реколонизацию. Подумайте Олаф, сколько потеряет ваш хозяин, когда из Речного и возрождённых ферм потекут рекой съестные припасы на рынки Арка. Я понимаю, нужно время, но более дешёвые продукты, транспортировка которых куда более безопасна, явно составит конкуренцию вашему товару.

– Хорошо давите.

– Мессир Тито, – я спокойно продолжаю, обращаясь к мужчине, который только что говорил. – У нас оказалось несколько шахт. Я думаю, цены на руду и оружие быстро упадут, когда из Речного в Арк потечёт дешёвая руда и куски ценностей из пирийских руин в округе.

– Вот это наглость!

– О, мессир Маттиас и мессир Уллих, – перевожу я взгляд на банкира и представителя Серпа. – Скоро Нерим атакует Эндерал, обстановка в городе станет напряжённой и много людей могут… потерять своё дело. И что если сказать им, что они могли бы избежать этого, если бы банк и Золотой Серп, который во всеуслышание заявляет о милосердии и следовании Пути, раскошелились в своё время? – я вижу их лёгкую растерянность, смущение и продолжаю давление. – Скажите, мессир Маттиас, что будет с акциями Борека и Золотого серпа, когда неримцы сожгут его урожаи и начнут грабить караваны и торговцев? А когда люди начнут массово снимать деньги, потому что во время осады цены подниматься в несколько раз? Скажите, сколько тогда потеряет банк? – тяжело дыша мне приходится завершить давление, чтобы не перегнуть палку. – Вы не глупые люди и что-то мне подсказывает – ваша мотивация не нажиться… вы просто не верите в угрозу Нерима.

– И это есть, – пробурчал Маттиас, сделавшись угрюмым.

– Хорошо, – я опускаю ладонь в сумку, чтобы вынуть несколько последних пергаментов. – Мессир Арантеаль, уважаемые мессиры, Велисарий предлагает создать… корпоративный совет помощи, в центре которого будет оказание экономической и финансовой помощи «Обществу» и армии, – я подтягиваю к себе вино и отпиваю его; тут же чувствуя его приятный аромат и вкус. – В центре всего будет выполнение ранее озвученных договорённостей и тех, которые мы заключим потом, а вы взамен можете получить вольготный доступ к Солнечному берегу, и гарантии выполнения наших обещаний по защите и стабильности в лице Святого ордена.

– Это вымогательство, – снова звучит эта фраза, только наиболее тихо и уже неуверенно.

– Это просто…, – слегка улыбнулся я, – деловой подход. Часть ссуды мы можем взять услугами и ресурсами. Так что?

– Необходимо время, чтобы всё обдумать, – сказал Тито.

– Хорошо, всё соглашение со всеми документами мы подпишем завтра, – иду на уступки я, понимая, что сейчас вряд ли удалось что-либо заключить. – Тогда завтра вы встретитесь с Велисарием и с ним всё подпишите. В часов двенадцать. На этом же месте.

– Простите мессиры, – Арантеаль поднялся, – я готов выступать гарантом для этой сделке. Мне теперь нужно подготовить постановление о новых мерах безопасности. В последнее время… красное безумие просто свирепствует.

Арантеаль отстранился от нас и наступила минутная тишина, которую никто не хотел нарушить. Всё это время помнил, что Велисарий через посыльного отдал мне тайное распоряжение поговорить об ещё одном предложении для денег имущих… только подальше от ушей Арантеаля. И, допив вино из бокала, я снова приступаю к переговорам:

– Помимо этого, нам понадобятся наёмники. Много наёмников.

– Мессир Фриджидиэн, а вы часом не обнаглели? Может, вам ещё Лорама Водореза воскресить, – озлобленно заговорил банкир. – Взять тебя, шпана ты этакая, да выкинуть куда-нибудь в нецивилизованные земли, где нет порядков Рождённых светом.

– Хм, понимаю ваше негодование. Но только подумайте – а может ли ваш Совет стать чем-то большим, чем просто собрание сильных мира сего. Вы бы хотели стать… вершителями судьбы в Эндерале, – красивыми речами мне приходится искушать этих людей, возбуждать их аппетиты и призывать служить родине через корыстолюбие.

– Вот, а отсюда поинтереснее, – потребовал мягко Уллих.

– Туманное, Пенное, пара поселений в Златолесье – все эти населённые пункты ныне лежат в руинах, но вот если бы кто-то сумел добраться к ним и восстановить их. Какую прибыль он получил бы в итоге? А контроль? Налоги идут не в казну Святого ордена, а к вам, – я вижу, как у этих торгашей загораются глаза, – ведь если вы их восстановите в короткие сроки и развернёте там производства, то сможете взять под контроль экономику Эндерала и Святому ордену придётся считаться с вами.

Мне противно от того, что приходится иметь дело с этими людьми. За наживу и выгодное дело они готовы расчленить страну по кускам, но если они нужны пока Велисарию, то значит так и будет. Мои слова лишь выявляют в них желание, о котором мы узнали ещё полгода назад от агентов в их кругах. Да и в ком из нас нет чего-то тёмного? Вспоминая своё пристрастие к осуждению на скорую руку, я выдохнул и отпустил злобу к ним. Во всяком случае, они пока могут дать нам пользу – у них есть средства, необходимые для войны, а у нас планы и солдаты.

– А вот это, – банкир поднял бокал. – Действительно – деловой подход в котором мы заинтересованы, – с этими словами я понимаю, что началась вторая часть переговоров… неофициальная, о которой Святому ордену не нужно знать.

– Именно так, сударь, – выдавив лёгкую улыбку, мягко я говорю. – Мой господин, Велисарий, предлагает вам стать частью грядущего объединения земель. Конечно, не исключая власти Святого ордена. Мы просто думаем, что для сочетания экономических сил все регионы могут объединиться… в хозяйственном плане.

– Вот оно как, – вина губами коснулся банкир.

– Но это не исключает ваших исключительных политико-экономических прав в дальнейшем. Нам просто нужна ваша лояльность стране и помощь, много помощи в грядущей войне. Думаю у нас получится исключительное положение в стране, – убеждаю я собравшихся дать нам сверх намеченной помощи. – Такое, какое было у графов златобродских.

– А как же ваш господин нам поможет? – надменно спросил банкир. – К нему приставлены два хранителя, которые смотрят на денно и нощно за каждым телодвижением его.

– Эта информация не совсем достоверна, – говорю я, отпив из бокала с вином. – Слуги Арантеаля довольно вольно к нему относятся. Они проверяют не всю исходящую от него корреспонденцию, да и мы… имеем свои способы тайно обмениваться информацией и вести свои дела. А хранители? – развёл я руками. – Они обычно сидят в старой башне и требуют формальных отчётов от Велисария, который конечно же убедил их в своей преданности Эндералу.

– Хорошо, – банкир сложил руки на груди, вся его прежняя лисья манера отпала, предо мной предстал холодный мужчина, обратившийся чёткой и поставленной речью. – Что именно вы от нас требуете в неофициальном порядке?

«Отлично», – подумал я, ощущая сдержанное ликование от того, что смог убедить их помочь. Но быстро отбросив эмоции радости, тихо и уверенно выкладываю, что нам требуется для победы:

– Военные и хозяйственные мощи Эндерала должны будут готовы к встрече с врагом, а для этого придётся вести новую экономическую политику. Помимо всего прочего понадобится, чтобы Золотой серп и банк обеспечили нам как минимум десять «компаний» наёмников. Борек со своей фермой сократил бы торговлю с частными торговцами и направил бы свою продукцию в арамейские подразделения снабжения и хранилища, – я быстро достал небольшой пергамент, с которого мне проще читать. – Велисарий хочет, чтобы вся беднота, которая выйдет из своих бараков в поисках работы была устроена, а так же, чтобы не допустить инфляции и дабы наши медяки не превратились в пыль, нужно их инвестировать в улучшение обороны и состояние Подгорода, чтобы уменьшить денежную массу среди определённых лиц. Так же общее уменьшение заработных плат должно сочетаться со снижением цен на все товары. Это высвободит часть средств, которые можно будет направить на другие проекты.

– А как же Арк? Мы не можем оставить его без продуктов питания. Город не должен начать голодать. И мне кажется, что вы слишком много хотите.

– Нет, Арк голодать не будет. Наша цель – когда придёт враг и начнёт грабить, да перерезать линии снабжения, не дать континенту погрузиться в хаос. А взамен мы вам дадим возможность влиять на самые важные решения в Эндерале.

– Вы понимаете, что ваши слова попахивают изменой государству? – въелся банкир. – Вы предлагаете, нет вы утверждаете, что кто-то ещё помимо Святого ордена будет править.

– Да и если вы завтра встретитесь с Велисарием в Златобороде, то даже узнаете в более подробных деталях, что он задумал. Не бойтесь, в это время хранители будут сидеть в своей башне… как обычно, – тихо проговорил я. – Но только так можно спасти Эндерал, – моя ладонь обхватила бокал и перед тем, как мне придётся покинуть это место я лихо изрёк. – Ну что, выпьем за наше общее дело?

– Хорошо, мессир, – свой бокал поднял банкир. – Нам давно пора выйти из тени управления этим местом.

– За новый мир, – поддержал меня банкир. – За лучший мир.

Глава 6. Враг у порога

«Есть время для войны, а есть и для мира»

– Из книги «Предание».

Следующий день.

Как мне не хочется тут находиться, но приходится. Жарой и маревом окутаны мы все – я, Гаспар и ещё двое соратников. В этой части континента всё пленило какое-то другое солнце – палящее, и страшно жаркое, отчего мы обливаемся потом в своей стандартной экипировке. На мне на сей раз кожаный доспех, в правой руке новый меч, взятый в отсутствие старого, а левая держит «огневицу» – так я назвал маленькую ручную пушечку. Опасности нас подстерегают на каждом шагу – по пути из Дюнного шестилапые чёрные жуки нападали на нас, но в Пороховой пустыне – самом «сухом» регионе Эндерала это ещё не самая жуткая тварь.

Местность, где солнца не видна из-за пылевых бурь, мы давно миновали и вошли на территорию, где песок соседствует с зелёной насыщенной травой и пальмами. Резкая смена флоры не отменила палящего солнца. Под трели тропических птиц мы углубляемся в сердце территории и вскоре перед нами открывается странная картина – в пышной зелени лежат разбитые строения – руины древнего поместья где нас встречают «связные». Теперь мы на территории кочевого народа.

– Приветствую вас, дети пустошей, – я слегка поклонился. – Мы пришли сюда по великой нужде и для великих дел.

– Что ж, можем и поговорить, – согласился один потомков тех, кто в незапамятные времена скрывался тут от тяжёлой длани Святого ордена.

Перед нами несколько кочевников, облачённых в белые мешковатые одежды, защищённые зерцальными доспехами

С одной стороны, они достойны суда, ибо это бандиты и мародёры, которые сгубили не одну сотню добрых людей. С другой стороны, моё сердце сжимается, когда я вспоминаю, как Святой орден с ними расправлялся, травил и мучил. От жестокости власть имущих они и сами стали жестокие.

– Ваш агент рассказывал, что вы пришли к нам с дарами, – мягко начал один из кочевников, косыми глазами сурово воззрев на нас. – Благодарите вечное небо¹⁵, что мы сегодня с вами разговариваем.

– Да, – вперёд делаю я шаг, – но у нас должна быть встреча с вашим командиром.

– Идёмте, – махнул кочевник и куда-то нас повёл… и только потом заметил, что мы приближаемся к кованой калитке, выше роста человека, которая ведёт в какое-то ущелье.

Это была бы не Пороховая пустыня, если бы не опасность, подстерегающая на каждом шагу. Сначала мы услышали дикий рёв, доносящийся сверху. Я нервно поднял оружие и краем глаза заметил, как спускается смерть. Костолом – сгорбленная чешуйчатая тварь, с длинными передними лапами и мордой рептилии. Он молнией спрыгнул с выси и накинулся на дитя степей – его бритвенноострые когти растерзали бедолагу, разорвав доспех и оросив зелень кровью, после чего он кинулся на нас. Я поднял руку и сжал кусочек металла – запал проткнул и коснулся зачарованной на пламя иглой мешочек с порохом в трубке и раздался оглушительный взрыв. Костолом только собирался перейти в прыжок, как свинцовый шарик угодил ему в грудь и пробил сердце. Существо заскулило и рухнуло на четвереньки… багровая жидкость полилась по траве, тварь ослабла, и кочевые мародёры забили его саблями. Из трёх осталось двое, они только с недоверием посмотрели на меня, и мы двинулись дальше… кажется их не удивило моё оружие, но мне всё равно до этого.

Идя вместе с кочевниками, задумался о происходящем. Велисарий ведёт свою, тайную игру от глаз Арантеаля. Призвав бандитов на Солнечном берегу, он решил подкупить налётчиков кочевого народа в Пороховой пустыни, чтобы обеспечить безопасность региона и вернуть хоть формальный контроль над главной пороховой шахтой и грести оттуда важный ресурс для артиллерии… да и воинов получит. И вместе с этим просто закидал письмами представителей Диких магов и горцев. Несколько дней он слал им бумаги, пока в один момент сам не отправился на север, чтобы встретится с представителями суровых народов.

Что ж, пока Арантеаль занимается проблемой апокалипсиса, на нас легла задача любой ценой подготовится ко вторжению Нерима и повысить боеспособность страны. Это отрадно, хоть мне и приходится мириться с мыслью, что все эти люди – беззаконники, которые заслуживают суда в лучшем случае, эшафота в худшем эшафота… но если это нужно для родины, то пусть так и будет.

Пройдя мимо пирийских руин мы подошли к огромной стене, выложенной из серо-зелёного кирпича, зажатой скалами. У надвратного помещения возвышается статуя Мальфаса. Подле самой стены огромная куча, на вершине которой красуется воткнутый меч со шлемом.

– Массовое захоронение, – прошептал я, понимая, что стало со стражей.

Кочевники помножили на нуль остатки аркского полка «Лисы пустоши» и заняли шахту, кого-то истребив, а кого-то и отправив в штольни и на работы. Статуя Рождённого светом тут словно насмешка над ситуацией. И оказавшись у самой стены, мы оказались в тени врат, откуда я увидел, что всё место кишит смуглыми людьми, в свободной одежде и зерцальных нагрудниках. Место нашей встречи – небольшая площадка из песка, где пара каменных плит; по левую руку от нас монументальные ворота, закрытые решётками, куда ведут деревянные настилы – вход в шахты, позади и справа высокие укрепления, а впереди продолжается покров золотистого песка и возвышаются пальмы.

«Творче, дай мне сил», – взмолился я, собирая силы для переговоров.

– Вот вы и пришли, – раздались слова от среднего роста темноватого мужчины с чёрным волосом и квадратными чертами лица. – Ну что, как договаривались?

– Да, – киваю Гаспару, на котором простая стёганка и который единственный может тащить ящик с деньгами.

Мужик кидает сундук под ноги кочевнику, и деревянная конструкция разбилась – отлетела крышка и на песок со звоном посыпались медяки, вызвавшие неподдельный интерес в глазах налётчиков.

– О, вечное небо, действительно посланники Арка оказались щедры, – рассмеялся глава кочевников, склонившись над деньгами. – Мудрость твоего шатрабека-ахна¹⁶ для нас непостижима. Он хочет, чтобы мы встали ему в подчинение, занимали старые укрепления и готовили их к хорошей драке. Что ж, за его деньги – любой каприз. Пока он платит, мы будем верными на его службе, – оскалился острой ухмылкой кочевник.

– Что вас так сильно привлекает в медяках? – спросил я, не скрывая неприязни.

– Богатство слаще воды и сильнее меча, – мужчина погрузил ладонь в монеты. – За деньги можно купить тысячу мечей, а с помощью тысячи мечей можно построить царство.

– Аль-Хаббад, – называю имя кочевника, смотря на его пояс, где закреплён амулет – птица из серебра с распростёртыми крыльями, где на её груди есть углубление, под стеклом. – Вы же понимаете, что вы должны будете подчиняться всем нашим приказам?

– Юноша, – с рыком начал налётчик, в его карих глазах я заметил тень хитрости. – Я держу слово, пока оно подкрепляется златом.

– Гаспар, – тихо говорю и мой друг молчаливо снимает вторую ношу – стальную трубку на деревянной подложке и целясь в рядом стоящий обычный ящик, стреляет; хватило полсекунды, чтобы множество маленьких свинцовых шариков ударились в древо и обратили его в щепки.

После того, как раздались всеобщие охи и вздохи, удивление и тревога, я решил продолжить речь, взяв оружие из рук Гаспара, потрясая им:

– Вот этим мы орудуем, Аль-Хаббад. Если станете ёрничать, то от наших огнивиц вас даже маги не спасут, – утвердительно говорю тому, в кого бы сейчас выстрелил из неё, но если Велисарий настаивает из них сделать наёмников ради спасения страны, то так тому и быть.

Но как только их главарь должен был ответить, какой-то паренёк на стене заверещал и его ор разнёсся по всей территории, прилегающей к шахте:

– Тута ворог! Страшные как лошадиное дерьмо! Наступают с севера! Целая куча!

– Я тебя понял, – встал глава налётчиков, стряхнув монеты словно капли воды. – Мы не успеем сесть в седло. Воины! Сражаемся в пешем строю.

Кочевники рассеялись разрозненными группами от шахты и до самой стены, создав рыхлую линию. Позади них, на высоком сооружении уже готовятся лучники. Я быстро отдал Гаспару огневицу и резким движением обнажил клинок. Под палящим солнцем будет трудно сражаться, потно и изнурительно. Прежде врага раздался страшный смрад разлагающейся плоти, от которой скрутило желудок.

– Судя по всему нежить к нам идёт, – трудно выговорил я, поднимая широкий овальный щит, который нёс для меня один из братьев.

– Юноша, чую договорённость наша срывается, – усмехнулся Аль-Хаббад. – Ты уж тут потрудись, чтобы мы поняли насколько вы ребята резкие.

Я ничему ему не говорю, только отдаю команду:

– Братья, в строй!

Мы втроём встали плотной группой пока Гаспар не приготовил огневицу в ожидании врага. Мой щит, опершись на голень плотно лежит, а за ним поднят меч, скрытый за «укрытием». Наконец-то враг показался со стороны открытого подхода – это разношёрстная группа восставших из плена смерти – тут и скелеты, лишённые плоти, и воины с недавних похорон в меховой чуть подгнившей броне и полуразложившиеся твари в напрочь ржавых доспехах. Всех их объединяет адский синий огонь в глазах и единая воля – уничтожить живых, а также название, коим их именуют – заблудшие. Кочевники дрогнули от одного вида противника и Аль-Хаббаду пришлось их «подбодрить»:

– Воины степей и пустошей, обратите молитвы к вечному небу, Тенугари¹⁷ ведёт нас в бой!

Нежить мгновенно сблизилась с нами, и ощутил, как о наши щиты столкнулась груда ходящих мертвяков. Резким движением уколол скелета в область шеи и клинок разбил позвонки и существо осыпалось костьми. Вторым движением оттолкнул группу существо и резким выпадом попытался задеть недавно похороненного бандита, но мой меч скользнул мимо. Однако обратным движением приложил лезвие к его бедру и резко заставил осесть тварь.

Налётчики вокруг нас разрозненно встретились с врагом, и кто-то тут же обагрил песок кровью, не совладав с живыми мертвецами с оружием. Лучники спустили поток стрел на нежить, выкосив последние ряды.

Тем временем Гаспар дал залп из огневицы – дуло маленькой пушки на древесном ложе увенчалось ослепительной вспышкой огня и картечь, которой был забит ствол вылетела со страшной скоростью. Крепкие свинцовые шарики со свистом прошили десяток тел из орды навечно их уложив на багровый песок.

Я и соратники стоим камнем посреди прилива нежити, колющими выверенными ударами вновь отправляя в сон вечный незваных гостей. Я поднял щит, защитившись от рубящего удара. Тварь прорычала что-то и из её рта на нас дунуло тошнотворное зловоние, от которого мои руки задрожали и колющий удар прошёлся в плечо, а не в сердце. Я чуть отпрыгнул назад и тычковым поперечным ударом нижнего края щита монстру в брюхо заставив его согнуться, а другой соратник закончил за меня дело, сотворив резким нисходящим движением декапитацию.

Этот враг не знает страха или жалости. Порождения странной напасти – восстания мертвецов, они внушают в меня удивления и страх от вопроса – «почему вам не лежится в могилах»? Немного отвлёкшись заметил, как они повалили одного кочевника и группой неумело забили его мечами и топорами. Аль-Хаббад завертелся вокруг них как вихрь –только и успевал замечать, как его изогнутые клинки пляшут по телам существ высекая на них багровые порезы.

Показался самый могучий мертвец – тварь практически в два метра ростом, тяжко несущая боевой молот, закованная в ржавые доспехи хранителей. Залп Гаспара расчистил путь перед ним обратив ещё десяток нежити в грохочущие кости или разлетевшиеся напрочь части восставших из могил. И оно двинулось к нам, вознеся почерневший двуручный клевец.

– Рассеяться! – командую и братья разошлись в стороны, уничтожая вокруг нас оставшихся заблудших, а тем временем мародёры-кочевники пытаются его засыпать стрелами, но все они вязнут в доспехе этого чудовища.

Мне приходится пойти в лобовую атаку, надеясь, что заторможённые рефлексы ожившего воина помогут мне. Его клевец резко опускается и в последний момент отпрыгнул в сторону, тут же ударяя в бок твари. Клинок со скрежетом пробил покрытый оранжевой ржавчиной доспех хранителя, но не убил его. В сантиметрах от головы пролетел острый клюв орудия, и из позиции снизу бью, но мой меч на этот раз только скользнул по нагруднику, оставив заметную царапину. Но обратным движением руки я направил лезвие по пальцам противника и лишил возможности заблудшего держать оружие. Резко выпрямившись и с разворота вгоняют в слабо защищённый пояс ребро щита, слыша хруст костей и звон железа, заставляя его скрючится.

Но не от моей руки враг нашёл второю погибель. Подбежавший Аль-Хаббад двумя клинками отправил на вечный покой заблудшего, сплясав возле него последний танец с оружием.

– Фух, – опустив щит, утёрся я ладонью, стирая пот с лица и осматривая поле битвы – песок стал багровым и чёрным, а ранее относительно чистая территория перед шахтой завалена телами. – Постройте с севера стену, чтобы… фу-ух… избежать подобных нашествий.

– Такая пакость в первый раз с моими людьми, клянусь, – Аль-Хаббад кулаком ударил меня в плечо довольно и восхищённо говоря. – Истинно говорю, вечное небо послало к нам вас, велисаритов, чтобы не сгинуть нам.

– Велисариты, – усмехнулся я. – Неужто и до вас дошло наше прозвище?

– Само собой разумеется, ибо такие разговоры очень быстро, со скоростью степного ветра, распространяются, – кочевник опустил голову. – «Общество спасения Эндерала»… помоги вам духи предков в вашем деле.

– Кстати, может отдашь свой амулет? – спросил его я, надеясь, что он станет красивым подарком.

– Амулет мой захотел? – вопросил грубо кочевник. – Ты конечно юноша лихой, но что я получу взамен?

– От меня? – я опустил руку в карман и вынул кошель, полный меди… мои последние деньги. – Сто пятьдесят медяков.

– Хорошо, – кочевник отцепил украшение и положил его в ладонь, с которой смёл кошелёк. – Отдаю тебе это, ибо чувствую… что оно тебе нужно не только как побрякушка. Ступай и пусть духи благословят ваш путь.

– Гаспар, закончишь тут? – поворачиваюсь к другу, и вынимая свиток, – Велисарий позвал меня на важный совет по зову Арантеаля.

– Хорошо, – согласился Гаспар, и я теперь могу со спокойной душой достать свиток телепортации и применяю его.

Свет покрыл меня, поглотил, а неведомая сила подняла и ввергла в течения иного мира, благодаря которым я смог за один лишь миг перенестись на тысячи километров. Вот оказываюсь у Храма солнца. Усталый, запылённый и немного озлобленный, но радостный от того, что наконец-то мы закончили «переговоры» и обрели нового союзника. Что ж, могу признать, что не только мы успешны – сегодня утром Велисарий договорился с собранием богатеев о том, что нам выделят деньги, представят услуги и товары в половину цены, а в обмен их рынки остаются неприкасаемыми, мы выкупаем часть акций у Банка, Золотого Серпа и Борека, а также условились о дальнейшем сотрудничестве по реколонизации земель Эндерала, где «Общество» окажет военную и техническую помощь в восстановлении, а «деловой люд», станет финансово-хозяйственной мощью. Но это только планы, далёкие и пока не важные.

Я сжимая в руках амулет, подаренный мне кочевником и подхожу в сторону Обители. Прекрасное окружение внутреннего двора Храма настолько мне приелось за эти дни, что уже не замечается. Хранители и послушники больше не смотрят на нас с презрением, не желают смерти, и не клянутся, что когда сотрудничество кончится, то с нас казнят. Успехи на Солнечном берегу, его заселение и договор о поставках обмундирования и пищи в ополчение и армию Арка расположил к нам практически всех членов Святого ордена. Ладно, я прохожу в Обитель – просторное трёхэтажное строение, где на первом этаже красуется всё тот же длинный стол из камня, а над ним нависает балкон, где можно заметить хранителей в доспехах.

Ощутив вместо прохлады приятное тепло, прохожу к самому столу, где вижу уже знакомые лица – Юслан в кольчуге, и стёганке зелёного цвета сидит рядом с Лишари. В сторону стоит старик Огневспых, а у трона расположились Арантеаль и Натара, вместе с Бореком. С противоположной стороны стола, напротив неримских двух магов гордо воссели темноволосый Велисарий без своего привычного доспеха, а в тунике лилового цвета.

– Привет, Лишари, – я сажусь рядом с чародейкой, чувствуя от неё приятный запах розы.

– И тебе не хворать.

– Арантеаль, – заговорил Велисарий, когда я кивнул в его сторону, возвестив об успехе операции. – Почему мне и моим людям не дали кусочки магического сигила? Или ты хочешь, чтобы мы заболели Красным безумием за городом?

– Прости, но на вас не хватает, – в своей манере хмуро отвечает Арантеаль.

– Кусочки сигила? – спрашиваю у Лишари, немного смущённый. – Вот прекрасно, теперь меня ждёт безумие… смерть в порыве сумасшествия – что может быть лучше?

– Подожди, – Лишари достала из кармана что-то – в её пальцах заметил кусочек чего-то, блестящего тёмно-лиловым; она приложила достаточно сил и расколола его, протянув мне получившуюся вторую стекляшку. – Держи.

– О, чудесно. Мы теперь делимся нашей защитой с этими невежами, – вставил своё едкое словцо Константин, почесав лысую голову.

– Лишари, – говорю я, положив перед ней ладонь, – дайка мне на пару секунд твой кусочек.

Девушка без вопросов протянула его, и я подхватив его, поднёс амулет кочевника. Аккуратно отворив стекляшку я положил её осколок сигила, осветившими серебристую поверхность украшения. Тут же закрыл прозрачное стекло и взяв за два конца цепочки зашёл к Лишари сзади; чуть приподняв её шелковистый пышный мягкий каштановый волос аккуратно застегнул ожерелье на шее, в то же время увидев гневный укор Велисария, которому явно не нравится, что я уделил внимание неримке, а не планам о сохранении страны. Убирая руки, я просто не смог удержаться, чтобы не погладить её шею.

– Так будет гораздо лучше, – тихо произнёс я и занял своё место, с уколом повинности опустив голову.

– О, как мило, – пробурчал Юслан.

– Может начнём!? – вспылила Тручесса, повернув ко мне лик с испепеляющим взором. – Арантеаль, это слишком опасно… независимо от того, что они здесь хотят, если мы пошлём шпионов, и они будут пойманы, то Нерим будет рассматривать это как провокацию.

– Бедные, бедные люди…, – снова слышу минорную речь Юслана, – всё что они сделали – это вторглись в чужую страну, и посмотрите насколько мы безжалостны, посылая шпионов, чтобы узнать, зачем они здесь. Нам должно быть стыдно.

– Оставьте свой сарказм, мы оба знаем, что я имею в виду. Ты знаешь моё мнение Теалор.

– Я учту его, – хмуро произнёс Арантеаль, который отстранился и все заметили, как в Обитель прошла фигура на которой закрытое одеяние, защищающее его невзгод; новый участник занял место рядом с Арантеалем и мне даже не охота смотреть на этого «чудного». – А ты вовремя прорицатель, – Арантеаль повернулся к высокой светловолосой девушке в броне стражи Арка, стоящей возле Тручессы. – Командующий, объясните ситуацию.

– Конечно, великий магистр, – чуть приклонила голову Леора. – Вчера мы получили известие от одной из наших застав в Дюнном… один из рыбаков видел у острова в нескольких милях от берега стоящие на якоре корабли. На них развевался неримский флаг.

– Мы уже послали разведчиков проверить информацию, и это оказалось правдой, – вставил слово Арантеаль.

– А мы предупреждали! – неожиданно заявил о себе Велисарий. – Великий магистр, теперь ты понимаешь, что все наши дела, все наши предупреждения были не напрасны… к сожалению, поздновато немного.

– Да мы поняли, что ты, Велисарий самый умный и продуманный, – заголосил Константин. – Теперь ты можешь заткнуться, чтобы мы продолжили?

– Ты рад, что оказался прав?

– Нет, Арантеаль, но я печален от того, что мы недостаточно подготовились к этому. Эндерал в опасности, наша родина. Теперь наши шансы намного меньше.

– Но… это же акт войны. Зачем они это делают? – грубым и непонятным голосом озвучил вопрос «пророк».

– У нас есть предположение. Я полагаю, ты знаешь, что гражданская война в Нериме закончилась два месяца назад? И кто победил?

– Не знаю. Кто?

– Объединённые силы северного и срединного королевства во главе с Таранором Коареком из Кабаэта. Повстанцы юга и остатки храма творца были уничтожены раз и навсегда. Сейчас Нерим объединён под знаменем «Вольного народа Нерима», как они любят себя называть. И это может быть причиной появления их кораблей.

– Но зачем? Зачем Нериму рисковать развязыванием ещё одной войны, когда он только что закончил предыдущую? – не унимается в вопросах «прорицатель», что меня начинает раздражать… неужто этому уникуму важны причины, он вроде как пытается остановить цикл и для чего эта ему информация? – спрашиваю я себя.

– Из-за Коарека.

– Утверждают, что он помогал Наратзулу Арантеалю незадолго до того, – подхватил мысль Константин, – как были уничтожены Рождённые Светом. И хотя раньше он был аморалистом, который менял идеалы так же часто чем подштанники, «крестовый», так сказать, «поход», с Наратзулом изменил его. Он стал заклятым врагом религии.

Арантеаль продолжил:

– И для него смерть богов – это первый шаг из многих. И теперь он видит свою задачу в том, чтобы избавить Вин от религии раз и навсегда… «освободить мир от бича веры» – это его слова.

– Стоит отметить, – слово схватил Юслан, повернувшийся к «прорицателю», – что его понимание «освобождения», включает в себя массовые казни и сожжение храмов. Он фанатик, и, что ещё хуже – люди обожают его за это…. Всё что он хочет – это построить новый мир и его «Вольный народ Нерима» должен стать авангардом.

– Что нам ещё нужно знать о Коареке? – спросил «пророк».

– Да в общем больше ничего, хотя… есть ещё кое-что. Он – нарцисс. Я был удивлён, когда услышал, что знамёна «Вольного народа Эндерала» не украшены его изображениями и надписью «Восхваляйте меня».

– И дайте угадаю: вы подозреваете, что Коарек здесь, так как эндеральцы всё ещё верят, что боги живы, правильно?

– Верно.

Угрюмый глас Арантеля снова зазвучал:

– А вот чего Коарек не понимает, так это того, что мы делаем всё, чтобы предотвратить кризис.

– А просто рассказать правду обычному народу. Об этом не может быть и речи?

– Не раньше, чем Высшие будут остановлены. Гражданская война в Нериме, Киле и Аразеале, показывает, к какому хаосу может привести такое откровение… и мы не пойдём на такой риск.

– А что если мы объясним наши мотивы Кореку? Может быть, он даже окажет помощь в борьбе с циклом, – наивность «Пророка» меня немного тряхнула, неужто он не понимает, что этот человек пришёл сюда убивать и сжигать… нет блин, он с солдатами и оружием пришёл сюда чтобы помочь.

– Тут есть проблема. Пегаст? – сказав, посмотрел на Лишари Арантеаль.

– Мы полагаем, что Коарек уже знает о цикле и очищении. И он… как бы это сказать… хочет, чтобы это произошло.

– Мы говорим о чём-то, что может означать конец всей жизни, верно? – удивился «прорицатель».

– Боюсь что так, – тяжко выдохнула Лишари. – Я знаю, что это звучит странно, но неким образом это имеет смысл. Для него Эндерал, как дом Святого ордена, является воплощением невежества и застоя… и мы предполагаем, что он даже знает о нашей борьбе с Высшими. Но в его глазах во всех образчиках Святого ордена, пытающихся предотвратить происходящее, должно быть что-то хорошее. Может быть он даже видит Высших в качестве прорицателей новой эры, кто знает… фанатики непредсказуемы.

– Сейчас это только предположение… но мы должны знать, – сказал великий магистр.

– Иными словами нам необходимо шпионить за неримцами.

– Да, ты знаешь, что такое серебряное блюдо?

Пока Арантеаль рассказывает об этих связных устройствах «Пророку», я слегка касаюсь ладони Пегаст, обращаясь к ней:

– Лишари, что тут происходит? – с печалью замечаю я, – надеюсь, что после этой военной увертюры со всеми вами всё будет в порядке.

– Всё может быть, не знаю, чего ждать от всего этого безумства. Кстати, я управилась с твоим мечом. Давай я тебе его чуть позже передам?

– Хорошо. В таверне. После этого собрания.

– Да, отлично. Кстати, как твоя работа со всяким отребьем? Руки не чешутся никого прибить?

– Чешутся, – усмехнулся я. – Странно всё это… ещё вчера мы были врагами, а теперь за деньги мы покупаем дружбу с торговцами и кочевыми народами, – шепотом говорю я.

– И вы хотите, чтобы это «размещение» было совершено мной, не так ли? – громкой фразой привлёк к себе внимание «прорицатель».

– Тобой, Огневспыхом и наёмником Даль’Вареком. Однако вы не сможете плыть на остров на корабле – это было бы слишком заметно, – ответил Арантеаль.

Константин, сложив руки на груди и иногда почёсывая бороду, заговорил:

– Мы обнаружили, что у пирийцев была какая-то подземная транспортная система. «Подпоезд», как они её называли. Эти поезда соединили наиболее важные регионы мира друг с другом, и вероятно, также храм на острове, у которого корабли Коарека стоят на якоре. Если нам удастся найти один из этих поездов, мы могли бы использовать его, чтобы получить доступ к лагерю.

Мне наскучила эта шарада с попыткой проникнуть к неримцам. Разве они не понимают, что сейчас нужно готовится к войне, разве Арантеаль всё ещё не верит нам, разве ему недостаточно наших доказательств? О Господи, дай мне сил. Вместо слов я всмотрелся в немного округлое лицо дамы, которая сидит передо мной. Не знаю, почему раньше считал её заносчивой, не ведаю… может потому, что мало общался и не знал её? Теперь же я готов взирать на её очертание лика её, слушать её. Не знаю, откуда эта тяга к человеку… правильно сказал Арантеаль – чары.

– Хорошо, когда выступаем? – это был финальный вопрос «прорицателя», на который, когда был дан ответ, одарённое существо быстро попрощалось и бегом понеслось из Обители.

– Все свободны, – махнув рукой отпускает нас Арантеаль, но тут поднимается Велисарий и говорит мне, как только также поднялся:

– Фриджидиэн, останься.

– Лишари, подождёшь меня в Толстом леоране? – спросил я.

– Хорошо, – сказала дама и покинула это место быстрым шагом. – Только не задерживайся сильно.

Мы остались вчетвером – я, Велисарий, великий магистр и Тручесса. Мой командир первый начал разговор:

– Арантеаль, неужто сейчас ты готов забыть свой главный долг хранителя – сохранить добрых людей и родину от посягательства мерзкого врага? – Велисарий напорист. – Теалор, внемли голосу разума – разве ты не видишь всё «дружелюбие» Нерима? Они пришли сюда с мечами и огнём, а ты всё ещё не можешь уразуметь, для чего они тут? Да открой ты глаза, слепец!

– Следи за языком! – крикнула Натара.

– Я понимаю тебя, Велисарий. Чего ты хочешь?

– Скорее всего они ударят в порт, Арантеаль. Необходимо, что бы ты инициировал перемещение из порта людей и ресурсов. Надо выставить караульных. Подготовить артиллерийские позиции в городе. И ещё – надобно начать запись в ополчение. Воинскую повинность ввести, а вместе с тем и собрать всех, кто имеет власть.

– Я не могу принуждать людей Арка к этому, – твердит каменной речью Арантеаль. – Но если хочешь приготовить ополчение из аркчан, то все те, кого ты сможешь взять в Подгороде – все твои. Да и с артиллерией ты сам разберёшься. Разговор окончен.

– Арантеаль, – довлеюще продолжает Велисарий, буравя его пристальным взглядом. – Хотя бы приди на Совет. Спустя три дня я соберу всех, кого мне удалось собрать.

– Хорошо, я приду на твой совет.

Не такого исхода ждал Велисарий. Он надеялся на содействие Арантеаля, но видимо ему придётся самому всё делать. Однако, сейчас мой командир направился ко мне с устрашающим видом:

– Фриджидиэн, – Велисарий встал напротив меня и положил руку на плечо. – Я хочу тебя предупредить, чтобы ты сильно не обольщался. Эта Лишари Пегаст… она ветрена, да и не разделяет нашего стремления по Эндералу… в общем, я не хочу, чтобы, когда встанет вопрос выбора между родиной и этой девушкой, ты выбрал не ту сторону. Пойми, я тебе не хозяин, но все мы сражаемся за отечество и не хочется, чтобы в погоне за… личным и крайне быстротечным чувственным моментом, ты спустил в нужник судьбу родины.

– Я понимаю и… господин, с ней у меня только дружеское общение. «Верен Эндералу до самой смерти», – повторил я девиз «Общества».

– Вот и молодец, – похлопав по плечу сказал Велисарий и отстранился, чтобы дальше реализовывать свой тактический гений.

Вскоре оказываюсь в самой примечательной таверне всего Арка, где дорогие закуски и выпивка, лучшая музыка и отличная компания из богатеев и знати. Но они меня не интересуют, ибо передо мной, за круглым столиком в глуби заведения, сидит пригожая девушка, которая опрокидывает бокал отменного бренди, от которого исходит приятный тонкий аромат. Когда выпивка оказывается прикончена, она едва-едва захмелёнными глазами посмотрела на меня.

– Бренди ты выбрал хороший, – её рука опускается к кожаной сумке у ног. – Держи, теперь он может и отморозить что-то у идиота, который решит с тобой сразиться.

– Благодарю.

– Скажи, а зачем ты меня сюда притащил? Вот зачем тебе, чистокровному эндеральцу, раскошеливаться на меня, полускарагга?

– Мне просто нравятся хорошие люди. Приятные и в чём-то… раскованные, – немного смущённо улыбнулся, отвечая на вопрос.

– Что ж. Интересный ты человек, хоть и немного дурной. Вот что для тебя так сильно значит родина, что ты за неё зубами цепляешься? Что сделал для тебя этот долбанный Орден?

– Лишари, родина для меня много значит. Тут родился я, мои родители. Тут жили твои предки, твоя культура и народ. Это та земля, которая по праву принадлежит тебе… тут люди, с которыми ты связан больше, чем знакомством. Связан кровью. Само присутствие на родной земле придаёт сил.

– Не мои!

– Я имел в виду немного другое.

– Поняла. Ох ладно, у каждого свои тараканы в голове, ничего тут не отнять. Скажи, а ты на какой магии специализируешься?

– Я? Мне предпочтительнее магия света. Не энтропия, не псионика, не элементализм и ментализм, – ответив, я посмотрел на свою руку, где стали мерцать пучки тёплого света. – Мне всегда нравилось лечить, а не калечить. Да и магия света напоминает мне о том, что множество язв можно побороть и развеять темноту в душе.

– Ты что, темноты боишься?

Я немного припустил голову, тяжело подтянув к себе бокал с бренди и коснулся губами к его краю. Посмотрев в скосые глаза Лишари, в которых вижу что-то таинственное, завораживающие, отвечаю:

– Это было во время посвящения. Зелье, которое мне дали… в общем я оказался в полной кромешной тьме, моё сознание оказалось зажато в каком-то месте. Мне нужно было найти способ покинуть то место… холодное, полностью лишённое света, – мой голос задрожал; мне трудно вспоминать произошедшее. – Я не знал, что делать, меня накрыла паника. Обычные заклинания призыва света не работали. В общем, выдавив всю психическую энергию, я смог развеять тьму и найти выход из этого безумия. С тех пор, мне трудно находится в кромешной тьме, – тяжело произнёс я и приговорил ещё один бокал бренди, чтобы успокоиться. – Сводит паника.

– Понятно. Ещё одно подтверждение всей тупости обрядов Ордена, – привычно возмутилась на любые для неё «несуразные» действия. – Ты же мог погибнуть тогда. Чтоб эти долбанные посвящения и инициации.

– Понимаю тебя Лишари. Понимаю… но мне тогда пришлось его пройти, чтобы стать хранителем. Ладно, что было, то было. Кстати, спасибо тебе за зачарование и… кусочек сигила. Ты уберегла меня от Красного безумия.

– Да не за что, лишь бы воюющих с Неримом было побольше. Кстати, Велисарий, как ты с ним познакомился? Как сдружился? И почему так его поддерживаешь?

– Он спас меня в своё время. А когда Арантеаль пришёл с вами, то часть хранителей тут же стала требовать от него действий по укреплению Арка. И громче всех звучал голос Велисария, – снова наливаю в бокал бренди. – Я его узнал после испытания, мы с ним вместе выдвигались на те происшествия, которые позволял Орден. Он был ревнителем до порядка, возможно дальше больше чем, Тручесса, и часть хранителей встала на его сторону. А потом… ты знаешь, мы рассорились и разошлись. Мы всего лишь хотели, чтобы Арантеаль больше обращал внимание на землю, чтобы оторвался от… грёз.

– Которые как оказалось совсем не грёзы! – громко заявила Лишари.

– Понимаю, – усмешка слетела с моих губ. – Ты переубедила меня. Скажи, что ты будешь делать, когда всё кончится?

– Ещё не знаю. У меня лежит куча пирийских текстов и артефактов, целая гора информации, которую нужно очень быстро переработать. Знаешь, когда всё кончится, мы хорошо наберёмся в таверне.

Мы ещё долго сидели и живо общались, медленно, бокал за бокалом опустошая полуторалитровую бутылку бренди. Я рассказывал об Эндерале и его истории, о там, как он терял территория за территорией, а Лишари иногда посвящала меня в своё детство и особенности пирийской цивилизации. Не знаю, но с каждой минутой общения, с текучим звучанием её голоса, с каждым маленьким откровением, казалось, что этот человек мне становится ближе. В конце концов, сильно приняв и осмелев, задаю вопрос, который созвучен с тревожным биением сердца:

– Лишари, ты не хочешь завтра вечером прогуляться? Велисарий, – я слегка пригнулся, – планирует встречу с внегородскими магами днём, – я убрал слово «дикие», чтобы не обидеть Лишари. – Что ты об этом думаешь?

– Не знаю, стоит ли, Фриджидиэн…

Внезапно наш диалог прервал светловолосый великорослый мужик в тёмном тканевом пальто, который заголосил, ткнув пальцем на Лишари:

– Среди нас дикарь из диких магов! Ведьма!

– Заткнись! – резко встал со стула я, практически уткнувшись носом в его грудь. – Нашёлся тут, правдоруб. Высокородный.

– Шо, да ты мне тут указывать будешь? – с силой меня пихнул мужик, да так, что едва не сел обратно на стул; немного пьяный, я всё ещё могу себя контролировать, но вот Лишари готова порвать этого человека:

– Ах ты свинья укоромленная! – на кончиках пальцев девушки заплясали зелёные искорки. – Да я тебя по стенам размажу.

– Вот он, дикий маг во всей своей красе! Люди, да в старые времена распяли бы эту, – закричал оскорблениями мужчина.

Какая же это бредятина – считать всех тех, кто не прошёл «хождение по воде», изгоями. Только за то, что они не хотели стоять на учёте у Святого ордена и проходить испытание, а ещё учитывая, что Лишари – неримка, то это только хуже – большинство эндеральцев не особо любят пришлых.

– Стой, – хватаю я её за запястье. – Не нужно.

Вместо магии можно использовать технологию. Я цепляюсь за рукоять устройства и достаю его. Пока шёл из Храма успел его перезарядить, да ещё и пороха положил по больше… и выставив его у уха мужика, тяну за крючок. Громоподобный звук разнёсся по таверне, заставивший вздрогнуть каждого, а сам агрессор теперь валяется на полу, с прижжённым ухом, держась за него и испытывая мучения от оглушительного писка.

– Ох, чувствую влетит мне от Арантеаля за это, – медленно говорю, убирая «громыхатель».

– Я согласна с тобой прогуляться, – легко улыбнувшись, сказала Лишари. – Давай через три дня, когда я закончу с работами.

Глава 7. Организация Златобродского договора

«Когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников; а при разумном и знающем муже она долговечна»¹⁸.

– Из книги Предание.

Спустя три дня. Арк.

– Почему нас не впустили в Храм солнца? – фыркнул я, созерцая не прекрасные мраморно-белые стены вершинной твердыни, а серые, понурые стены замка Злотоброд.

То, что я увидел здесь, поразило меня. Замок на юге Солнечного берега стал не просто базой для Велисария и местом планирования его операций, а целой крепостью, в которой собирается новая армия. Всюду поставлены стойки с оружием, сверкающие начищенными клинками и копьями, народ тренируется под неусыпным взглядом инструкторов, на стенах и башнях несут службу команды лучников и арбалетчиков, а немногочисленные маги-элементалисты готовы поддержать их волной огня, льда или тока.

Рядом стоящий со мной Велисарий молчит, осматривая внимательно залу для приёмов. Я смотрю по бокам и с радостью встречаю декоративные лианы и зелёные насаждения. У стола, покрытого жемчужного цвета скатертью и уставленного графинами с вином, собрались все те, кого удалось собрать… все, кто может вступить в бой с Неримом и спасти родину, если они сумеют объединиться, откинув противоречия.

– Потому что Теалор Арантеаль столь трепетно относится к своему Светочу, – пояснил Велисарий, смотря на то, как через распахнутую дверь входит высокий мужчина, его тело защищено блестящим ртутно-золотистым атлетическим панцирем; седой волос бородки и головы придавал немного к шарму, короткий рдяный атласный шарф вторил широком внушительному плащу.

Мой командир выглядит не менее величественно – на нём панцирь цвета слоновой кости, на груди которого величественно сияет двуглавый орёл, окутанный лиловым мерцающим плащом. Лицо же отражает холод, не ледяное безразличие, а сосредоточение и готовность решить любые проблемы.

Велисарий и Арантеаль – как две противоположности одного мира, как два брата, которые максимально не похожи. У каждого из них столь разные задачи, но цель одна – спасти этот гибнущий мир.

– Малой, – дёрнул меня за плечо Конан. – Нас эти святошки к себе не пригласили, потому что это всё равно, что в доме курильщиков понатыкать всюду бочки с порохом. Рвануть может.

– Понимаю, – прохриплю я, взирая на то, как мужчина в синей мантии, со шкурой волка у воротника, давящей на плечи кольчуги, занимает своё место.

Тут собрались самые сильные представители этого маленького разрозненного континента. Находясь под властью Святого ордена, он был величественен и могущественен, но сейчас его поразила страшная хандра – на севере позиции Арантеаля были отброшены дикими магами и горцами, аристократия не желает его слушать, Дюнное практически вышло из-под контроля центральной власти, а леса, поля и дороги взяты под контроль бандитами и кочевниками… о Подгороде я вообще молчу. Я искренне надеюсь, что сегодня мы сможем договориться о мире, сможем сымитировать хотя бы призрак единства, чтобы отразить и нападение Коарека и убережём от смерти обычных людей. Хоть на немного. И Велисарий, как только смог со всеми связаться, как только ему удалось посадить всех кого можно за стол переговоров, не медля созвал это собрание, чтобы не затягивать с обороной.

«Ты дурак, раз веришь, что эти дебилы из власти смогут договориться. У них либо золото, либо книжка, либо дерьмо вместо мозгов. Не надейся на добрый исход», – предупредила меня Лишари сегодня утром, когда я уходил из Арка. Ох, странное чувство мне открылось – без её присутствия мне странно грустно, словно я что-то утратил… нечто важное для моего сердца. Впрочем, мы готовы вести переговоры, о чём сказал сам Велисарий:

– Достопочтенные мессиры, я прошу вас занимать места. Мы начинаем.

Все стали рассаживаться. Повисла немного напряжённая обстановка, рождённая взаимным недоверием – года обирания и грабежей, резкое различие в богатствах и идеях – вот что камень преткновения. Чтобы не вспыхнула искра, чтобы лихое сердце не воззвало к стали – в зале нет ни ножей, не вилок, оружие только у велисаритов, несущих невидимую службу в тёмных углах.

Краем глаза я коснулся Исаила в багряной мантии. Он внимательно всматривается в распахнутую книгу и пытается постигнуть строки стихов, которые нам сегодня рассказывал. Интересная получается история по Преданию – первые народы далёкой цивилизации расселились по миру, но очень быстро погрязли в злодеяниях и развращении. Тогда Всевышний попустил духам зла удовлетворить их жестокость и коварство и с помощью обмана, манипуляций и хитрости они смогли погубить живое, прибрать души, которые настолько возлюбили зло, что не способны были на доброту. Насилие, ложь, разврат и дикость были ниспровергнуты катаклизмом, уничтожившим «любимое творение рук Его».

Но сохранил Творец Себе горсть людей, от которых вновь пошёл род людской и расселились они по миру, но вновь сердце человеческое возлюбило мрак.

Мрачная история человеческой слепоты, однако ныне не над ней нужно думать. Сел я рядом с троном Велисария. Мой взгляд внимательно всматривается в напряжённые лица собравшихся. Я тут только для ведения протокола собрания, неважный слуга, а поэтому передо мной быстро появляется лист пергамента и перо.

Велисарий встал. По его броне растекся свет свечей, фонарей и большой хрустальной люстры над столом. Оглядев всех твёрдым взором, он чуть кашлянул и открыл заседание совета голосом крепким:

– Прежде чем мы начнём, я бы хотел проверить наличие представителей, заявленных для участия, – Велисарий взял список. – Начнём. Теалор Арантеаль от Святого ордена.

– Я здесь, – ответил мужчина, потирая шарф.

– Даль’Гоус от аристократии Арка.

– Благородные здесь, – подтвердил своё присутствие черноволосый мужчина, на котором сверкает каменьями чёрно-белый камзол, его голову отягощает шаперон, а пальцы поблёскивают золотыми кольцами.

– Шапур Алами от Дюнного.

– Сыны вечного огня пустыни здесь, – тихим голосом представил себя смуглый мужчина, укутанный в золотой кафтан с тюрбаном.

– Свяослав от Речного.

– Затворники лесов юга пришли глаголать, – грубой звонкостью речью явил себя бородатый мужик в алом тканевом кафтане, под которым виднеется вычурная рубаха, а на у рук на столе покоится меховая шапка.

– Корван от Лиги Диких магов и горцев севера.

– Север верен клятве присутствия, – таинственно-безветренно произнёс парень с длинным чёрным волосом, решивший для одежды выбрать серебристо-чёрные свободные одежды, подпоясанные широким поясом.

– Кульканн от Северопустынного каганата.

– Наши луки и сабли внимают твоему слову, – громко объявил воин, укутанный в роскошную просторную одежду бежево-белой расцветки, с золочёной шапкой из козьего меха на голове.

– Жиро от Борека.

– Не посрами сегодня наших полей своими идеями, – грузно проговорил пузатый крупный мужчина, сверкающий парчовым дуплетом, сильно воспаряющим на животе.

– Конан от Солнечного берега.

– Говори и пусть слова твои будут слаще мёда!

– Брат «Гнев» от Подгорода.

– Подгород будет внимать и говорить сегодня, – вымолвил лысый мужчина, окутанный покрывалом таинственности, защищённый тёмно-фиолетовая куртка над кольчужной рубашкой.

– Хорошо, – завершил перечисление Велисарий и положил лист. – Теперь можно перейти к делу.

Все глаза уставились на Велисария, и я не могу не заметить повисшего тяжёлого напряжения. Он понимает важность сегодняшнего момента, что от его слов, и его действий многое зависит… жизнь целой страны. Он выполнил нелёгкую задачу – собрал вечно враждующий люд здесь, теперь стоит ещё более сложная цель – попытаться заставить их работать вместе.

Я кладу руку на кусок ткани в кармане и вынимаю его. Трясущейся рукой я утираю пот со лба и лица, но его нет. Только прохладная побледневшая кожа выдаёт моё дикое волнение.

– Сегодня, здесь нам удалось собраться, – начал Велисарий, – я рад видеть здесь всех, искренне сердечно признаю, что без участия каждого из вас, нам не удастся победить. Это беспрецедентный совет, такого наша история ещё не знала.

Я заметил, что голос Велисария дрожит, его ладони стали мраморными, лицо утратило былую живость. Мне тоже не по себе от одной мысли, что будет, если мы провалим сегодняшнюю миссию.

– Все мы знаем, против кого нам предстоит встретиться, – Велисарий нервно кинул на стол целую кипу пергаментов и листов. – Тут и отчёт нашей разведчицы, и несколько рапортов разведки Святого ордена, агентов Дюнного и даже торговцев, работающих на аристократов. И даже пара писем, заверенные печатью самого Андреаса Гринхарата, герцога остианландского и…

– Я знаю его, – заговорил Даль’Гоус и поморщил лицо, посмотрев на Конана. – Это наместник Управы. Неужто неримлянин предаёт Коарека?

– Он не идиот, – натужно продолжает Велисарий, сложив руки на груди. – Коарек преследует идеи очищения. Он идёт огнём и мечом принудить нас к «очищению». А что такое «очищение»… взгляните на руины пирийской цивилизации и обугленные трупы в них.

– К делу! – призвал Конан. – Давайте молвить о делах, более приземлённых.

– Конан, – заговорил высокий седовласый мужчина, нацепивший на себя простой кожаный жакет, его округлое лицо отмечено шрамами, особый шарм придают усы-подковы.

– Ралаф, – гневно заговорил Конан, тряхнув седого за плечо. – Успакойся. Твою банду сильно порезали и не дерзи здесь.

– Ох, теперь мы ведём переговоры со знаменитыми преступниками, – надменно заявил аристократ, в котором я узнаю «принца» Даль’Мита¹⁹.

– Не просто бандит, а представитель всей Эндеральской вольницы²⁰, истинно свободный человек и портящий невинных девок. Ха, Гагантуа не даст соврать!

– Соблюдайте этикет, – фыркнул аристократ. – Мы сюда пришли и встали рядом с вами, дышим одним воздухом с вами, чтобы Арк жил. Не испытывайте наше благородство.

Велисарий поднял руку, как только Конан собирался взорваться, но варвар подчинился Флаву. Видимо доверие Конана моему командиру столь сильно, что он сумел сдержать волну гнева.

– Нам предстоит встретиться с колоссальной наступательной армией, мессиры. И ведёт их фанатик. И она уже у нашего порога.

– Мы понимаем это, – тихо заговорил Даль’Гоус. – И наша лояльность общему делу оценивается в том, что представители аристократии будут вести армии. Если воевать, то только не рядом с чернью.

– Хочу заверить, – напыщенно заговорил Даль’Мит, – что как только мы избавимся от неримлян, такие как Ралаф Крокко, Гагантюа и Пьялс вновь будут объявлены вне закона! Рудуйтесь, что вас не добили. Помощь помощью, но им место за решёткой в лучшем случае! Зверьё должно сидеть в клетке!

– Ах ты дрянь знатная! – закричал Конан. – Посадить бы тебя на перо, да скормить бы потом рыбам.

– Конан, брат, разве я должен стоять и слушать тех, кто меня так оскорбляет? – вспылил Крокко, почесав усы.

– Ты грабил Эндерал на протяжении многих лет и ещё смеешь о чём-то здесь заявлять?

– А ещё и разорял фермы, продавал работорговцам крестьянских парней а девок в бордели. Не всех конечно, некоторые, – Крокко дотронулся до бока, который видимо кольнул болью, – шли на наши нужды. За что я потом и получил от… протеже Арантеаля. Но хилён оказался герой, не осилил меня.

– Велисарий, мы тебя достаточно наслушались и честно признаться, – Андрейю Даль’Мит развернулся и спешно направился к выходу; вместе с ним заседание покинула и часть аристократии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Аразеальский канон – религия и культ, присущие Аразеалу. Ему присуще особое почитание Ирланды, богини правосудия и справедливости. Главный храм цивилизованной части этого континента посвящён ей. Отличительные черты религии заключаются в том, что догматы построены на принципах законности, справедливого отношения и особого почитания закона. Богослужения отличны строгим формализмом и ритуальным почитанием Ирланды, как богини судей. Главный жрец и его круг одновременно и являются верховными судьями в Аразеале. Народ обязан следовать «Святому кодексу Ирланды», религиозно-юридическому своду законов, в котором содержатся нормы конституционного, уголовного, административного, семейного и гражданского права, а также предписания благочестия.

Вернуться

2

Пирийская империя или Пира – цивилизация, которая преобладала в мире до первой эры и однажды бесследно исчезла. Пира была похож на Вин под властью Рожденных светом – мировая империя с отдельными культурами на отдельных континентах. Многочисленные руины можно найти повсюду в Вине – на Эндерале больше всего, так как там был «Город тысячи водопадов», столица Империи пирийцев. Пира, подобно Вину под Рожденными светом, была аристократией. На вершине каждой из двух каст были три Священника Солнца, которые действовали непосредственно по видениям Высшего Существа и таким образом управляли Пирой. Касты были образованы семейными узами, придавалось большое значение «чистоте» их крови, что часто приводило к бракосочетаниям внутри касты и кровосмешению. Хотя они не были прямыми врагами, их соперничество тянулось через тысячелетия. Это выражалось в попытках продемонстрировать свою абсолютную власть и политические интриги. Таким образом, два разных архитектурных стиля можно найти в руинах вокруг Эндерала, каждый из которых несет подпись соответствующей касты. (Энциклопедия Вина/https://bethplanet.ru/forum/75-1054-1)

Вернуться

3

Адалаэль-Саффарит – титул Единого Бога, переводящийся как Господь-Вседержитель, пришедший из древнего южнонеримского языка, ныне забытого.

Вернуться

4

Красное безумие – это эпидемия, которая начала поражать Эндерал после смерти Рожденных Светом. Визуальным признаком Красного безумия является знаковое красное свечение, исходящее из глаз пострадавших, откуда и пошло название «Красное безумие». Другие симптомы проявляются в изменении поведения: пораженный начинает нападать на всех в поле зрения, не заботясь даже о собственной безопасности. Обычно это сопровождается безумными разглагольствованиями об «очищении испорченного мира» и «освобождении» тех, на кого нападают. Вполне возможно, что Красное безумие просто медленно ухудшает психику человека, и что более экстремальные симптомы являются простым следствием этой потери рассудка. Эта теория дополнительно подтверждается дневником Йеро, в последнем письме которого показано, что Йеро медленно отказывается от своих прошлых идеалов и развивает более безумный менталитет, прямо перед его печально известным инцидентом. Способ передачи Красного Безумия неизвестен, но, похоже, он имеет магическую или духовную природу (Surai/https://en.wiki.sureai.net/Enderal:Red_Madness)

Вернуться

5

Эндеральский канон – разновидность культа светорождённых, распространившаяся на территории Эндерала. Отличается особым почитанием Мальфаса, строгим следованием книги «Путь», которая является основным источником догматов и канонов веры. Эндеральский канон – это храмовая религия закона, так как основную роль в жизни эндеральцев играет Храм солнца, где происходят основные богослужения и жертвоприношения Мальфасу, а буква религиозных текстов является и предписанием закона. Духовенство представлено жрецами и Первосвященником, которые отделены от государственного аппарата. Богослужения носят несложный, простой характер, и зачастую сочетают в себе проповедничество и несложную ритуалистику. Центральным жизнеутвердительным элементом канона эндральцев является социальная система «путь», который символизирует определенную роль, провозглашенную каждому в возрасте восьми лет во время их так называемого «Освящения пути». Эта роль исходит от самого Малфаса, и ее выполнение является конечной целью в жизни верующего. Людей, которые пренебрегают своей задачей в жизни – или вообще не получили посвящения пути – называют «Беспутными» и презирают. Роли / Пути разделены на производителей, эрудитов и благородных. Каждая роль обычно соответствует определенной профессии, даже если здесь есть различия. Все правила жизни и духовные ценности записаны в «Священных стихах», религиозном писании из 101 стиха, которые являются правилами каждого верующего (Surai/https://en.wiki.sureai.net/Lore:Enderal).

Вернуться

6

Эндеральские провинции – административно-территориальные единицы Эндерала, которые отличаются по географическим признакам, культурно-историческому развитию и политической конъектуре. На протяжении истории форма управления той или иной провинции менялась – от вольной «полуреспублики» под условным надзором наместника ордена, как то было в Сердцеземье, независимой автономии, как с Тальгаардом до делёжки власти с феодалом (графы Златоброда) Солнечного берега и абсолютного подчинения Святому ордену. На настоящий момент в стране 13 провинций – Арк, Западный утес, Златолесье, Кристальный лес, Морозные утесы, Пороховая пустыня, Проход в Королевской горе, Сердцеземье, Солнечный берег, Талгард, Темная долина, Фермерское побережье, Шепчущий лес. По-настоящему полный контроль Святой орден сохраняет над Арком, южной частью Пороховой пустыни и центром Солнечного берега.

Вернуться

7

Полки стражи – вооружённые силы Эндерала, подчинённые в отличие от ополчения, родовых войск знати и наёмников, Святому ордену. Они формируются за счёт, как и профессиональных солдат, так за счёт и комплектования призывниками. Они постоянно заняты на строевых учениях или боевых тренировках, их легко узнать по их красной форме. Они также служат как городская стража, пожарные и полиция, а также из них формируют действующую армию, готовую к отражению вражеских атак. Полки по большей части состоят из пехоты, которая может быть снаряжена самым различным оружием и доспехами. В качестве огневой поддержки в состав полков могут входить и артиллерийские подразделения, комплектуемые пушками и баллистами.

Вернуться

8

Коалиция голубых островов – это правительственный орган, который управляет Киле, и торговая организация, ответственная за межконтинентальную торговлю между архипелагом и другими континентами. Правительство следует приказам семи самых богатых торговцев Киле, которых все называют магнатами. Первый магнат отвечает за большинство задач управления, но не является единоличным правителем. Несмотря на то, что его называют королем или королевой торговцев, Первый магнат не имеет свободы действий без других магнатов. Что касается утверждения законодательства, Первому магнату нужна поддержка как минимум трех других магнатов. Есть также около 500 чиновников с другими задачами (World of Vyn Wiki/https://vyn.fandom.com/wiki/Blue_Islands_Coalition)

Вернуться

9

«Лучше человек, скрывающий свою глупость, нежели человек, скрывающий свою мудрость» – 20 стих 30 главы Книги премудростей Иисуса сыны Сирахова.

Вернуться

10

Замок Златоброд – замок графского рода, ранее соправившим над западной частью Солнечного берега вместе со Святым орденом. Замок Златоброд величественно возвышается на самой вершине Златобродного утеса, его очертания можно различить со всей южной береговой линии региона Солнечный берег. Когда-то Замок был центром торговли на близлежащей местности, а его владельцы – богатыми и влиятельными людьми, однако это изменилось еще задолго до событий игры. После инцидента с Пепельной вдовой, дух которой теперь обитает в этой местности Замок и его окрестности пришли в упадок. (Enderal Вики/ https://enderal.fandom.com/ru/wiki/Замок_Златоброд)

Вернуться

11

Тель-Имальтхаати – существо во многих религиях и культурах Вина, представляющее зло, имеющее множество идентичных наименований. Согласно учению Общины Всевышнего это первый мятежный дух, поднявший великий бунт против Творца и завлёк за собой часть служителей Единого, а потом и совратил перволюдей с истинного пути. Согласно иным, языческим воззрениям вне культа Светорождённых, он тёмный бог, представляющий зло, хранитель загробного мира теней и т.д. Культ Рождённых светом не содержит о нём сведений, кроме признания учения о нём опасной ересью, утверждённое на пятом Ксарморанском соборе. В ряде неримских философских учений, нашедших воплощение в знаменитом Ордене магов, он выступает как освободитель, который должен свергнуть режим светорождённых и даровать людям свободу.

Вернуться

12

Саттар – чин, занимаемый «первым среди равных» у дюннийских крупных торговцев и знатных родов, которые управляют городом. Одновременно он является и руководителем самого Дюнного и командиром придворного корпуса.

Вернуться

13

Джиннахан – злой дух в Дюннийской мифологии, который причиняет неудобства и строит козни, ответственен за распространение болезней и горя. Дюннийцы верят, что эти духи произошли из дыма, который возгорелся от войны между светом и мраком, добром и злом. Будучи следствием насилия, они и сами встали на сторону зла. Некоторые люди покланяются им как божествам и приносят жертвы, несмотря на запреты эндеральского культа, считая, что они могут и приносить добро.

Вернуться

14

Ашур-Мальфашат – божество в культуре Дюнного, олицетворяющее Мальфаса, но с искажениями на восточный манер. Аль-Мальфаси является дюннийским проявлением синкретизма Культа Рождённых светом и местных верований, породившим «Дюннийское исповедничество», базирующееся на «Восточном кодексе», который помимо основных правил мальфитского аскетизма, суровости, справедливости, крести духом и твёрдости веры, рассказывает ещё и о вплетённых элементах дюннийской культуры (джихананнов, судный день, великих героев, всемирный ураган, сражения с монстрами и т.д.).

Вернуться

15

Вечное небо – олицетворение стихии воздуха в культуре эндеральских кочевников. По мифам и сказаниям, там живут духи, которые отвечают за состояние погоды, ветра, а также принимают тех кочевников, которые жили благочестиво.

Вернуться

16

Шатрабек-ахн – название командира или главы рода у кочевников.

Вернуться

17

Тенугари – божество ветра у народа кочевников, которое входит в совет четырёх верховных богов, представляющих каждую стихию. Так же ему и отдан суд над праведниками и грешниками и он решает, где будет пребывать душа – в огненном аду, вернётся на землю для перерождения, упокоится в воздушном раю или растворится в эфирном океане, чтобы стать духом магии.

Вернуться

18

Когда страна отступит от закона, тогда много в ней начальников; а при разумном и знающем муже она долговечна – цитата из Книги премудростей Иисуса сына Сирахова, глава 28 стих 2.

Вернуться

19

«Принц» Андрею Даль’Мит – поэт, представитель известного знатного древнего рода. Отличается тягой к изысканным вещам, питает любовь к метафорам и загадкам. Помимо прочего нажил на своём творчестве хорошее состояние, благодаря чему имеет широкий наёмный контингент, влияние и почёт, несмотря на несуразицу в своём творчестве. Так же одним из его пристрастий является особый фанатизм в вере и почитанию традиций. Является двоюродным дядей Дунвара, эндеральца, проходящего испытание вместе с прорицателем.

Вернуться

20

Эндеральская вольница – ряд военно-политических образований, создавшимися за последние 30-40 лет. От культов и сект отличается ярко-выраженным бандитским и преступным характером. В отличии от «войска Конана», которое включало коренных жителей Золотого берега, веками живших среди лесов, представляло собой разношёрстный сброд. «Вольница» по большей части представляло собой союз банд и преступных группировок, руководимых многими одиозными личностями, как Ралаф Крокко, Родэрик Скукорез, Пьялс и прочие преступники. «Вольница» управлялась собранием глав банд и своей целью, помимо грабежа и разбойничества, ставило низложение власти Святого ордена, установление «республики», а также уничтожение касты благородных. Но несмотря ни на какие заявления, они оставались широчайшим бандитским союзом, действовавшим на территории всего юго-западного Эндерала, проникая в Сердцеземье.

Вернуться