Пришелец из рая
Владислав Кулигин

© Владислав Кулигин, 2021

ISBN 978-5-0053-4350-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая

Тихо, почти беззвучно шел дождь. Живительная влага падала с неба, орошая пустынный и на первый взгляд, безжизненный пейзаж. Я стоял на широком высокогорном плато. Впереди раскинулся унылый и одновременно завораживающий вид. Бескрайние равнины уходили к исполинским черным зубцам гор у самого горизонта. По степи куда-то неслось перекати-поле, великолепно дополняющие ландшафт.

Порыв ветра всколыхнул мои волосы, испортив прилизанную дождем, но все еще безупречную прическу. Я чуть улыбнулся. Глубоко вдохнул, ощущая свежесть и чистоту здешнего воздуха, на душе стало чуть легче. Дожди в таких местах, как это, идут нечасто. Должно быть, вскоре этот пейзаж преобразится. Унылые серые равнины зазеленеют, чтобы потом снова вернуться к прежнему виду. Вот так все в жизни сначала расцветает, приобретая наилучший вид, потом медленно, но верно угасает.

Разглядывая этот пейзаж, открывающийся мне с высоты горного плато, я невольно отрешился от всех проблем, сливаясь с окружающим пространством. Мне сейчас это очень нужно. Только громкий и настойчивый писк за спиной напомнил о цели прибытия. Я обернулся. Передо мной возвышался исполинский серебристый шар. Его диаметр равнялся десяти метрам. Подойдя к нему, я дождался, пока откроется дверца, и вошел внутрь. Меня встретил аккуратный уют кабины пилота. Удобное кресло, перед которым на столике стояла хрустальная сфера размером с мою голову, писк доносился именно оттуда.

«А вот и новости!»: с предвкушением чего-то хорошего подумал я.

Устроившись в кресле, я положил руки на хрустальный шар. Дверь в корабль тут же закрылась. Как только руки соприкоснулись с поверхностью шара, перед глазами сразу возникли ментальные проекции функций корабля. Я подключился к центральному компьютеру. Выбрав среди палитры опций функцию звукового оповещения, я понял в чем дело. Не увидел и не почувствовал, а именно понял. Информация поступила напрямую, со скоростью нейронного импульса.

– Сигнал обнаружен! – выразил я мысли вслух. – Его источник находится вблизи южного полюса планеты.

Надо спешить. Отдав кораблю команду на взлет и перебазировку в район источника сигнала, я отдернул руки от шара. Видение перед глазами тут же исчезло. Кабина чуть задрожала. Это продлилось лишь пару секунд, после чего все прекратилось. Это означало, что я больше не нахожусь на поверхности пятой планеты системы Дакоба, а стремительно несусь по небу ввысь, к звездам.

Внимательно посмотрев на хрустальный шар, я увидел свое отражение. Стандартная, очень даже распространенная внешность. Русые волосы, худощавое лицо, на лбу четко видны контуры века третьего глаза. Ресниц там не наблюдалось, это означало, что глаз совершенно здоров и готов к применению в подходящий момент. Сейчас нужда в этом отсутствовала. Все спокойно и очень даже хорошо – оставалась надежда.

Для представителей планеты Лирия, я гражданин ничем не примечательный. Обычная заурядная личность со своей работой и проблемами, не то, что мой брат. Мне захотелось увидеть, как идет полет. Для этого чуть коснулся шара. От моего прикосновения под пальцем пробежал небольшой статический разряд и лишенная окон обозрения кабина корабля, преобразилось. Теперь вокруг целый мир. Бездонная чернота космоса, россыпи драгоценных камней звезд, до которых можно легко дотянуться. Снаружи для любого стороннего наблюдателя мой корабль, после моих действий, ничем не изменился, прозрачным он стал только для меня.

Я теперь видел, под собой планету, с которой только, что стартовал. Плыл над ней, словно сам умел летать. Она являлась небольшим планетоидом класса «М», что по нашей терминологии означало объект пригодный для жизни. Толстые белые облака мерно плыли по серо-голубой планете. С орбиты прекрасно виднелись озера, моря и реки. Несмотря на благоприятные условия, здесь существовали только примитивные формы жизни в виде бактерий, растений, насекомых и мелких животных. На южном полюсе планеты была небольшая ледяная шапка. Значит, тепло тут явно не везде. Корабль автоматически проводил требуемые для посадки на южной стороне маневры, позволяя мне отвлеченно придаваться своим мыслям, созерцая чужой мир.

Удивительно, наша цивилизация, одна из самых древнейших в галактике, но великих путешественников в истории насчитывались единицы, и то, давным-давно. Тогда жители планеты Лирия только начали свой большой путь по вселенной. Они сделали очень многое, установили первые контакты с неведомыми до той поры инопланетными цивилизациями, заложили основы межпланетных экономических отношений. И память о героях прошлого увековечена в поэмах, статуях, их именами стали называть целые миры. Но все это происходило так давно, что современные лирийы воспринимали те события как элемент фольклора. Для такой расы, как наша, это было невежеством. Мой брат решил изменить положение дел. Он стал единственным в своем роде путешественником, решившим устремиться в еще неизведанные глубины космоса, чтобы дать новый толчок развитию общества. Идеалист по натуре он всегда и во всем был упрям и просто неудержим.

Современные власти Лирии это как водится, не оценили. По их мнению, контактов с пятидесяти четырьмя инопланетными расами, входящими в Галактическую Ассамблею вполне достаточно и новые просто не нужны. Подобные заявления только подтвердили то, что нашей расе требуется помощь. И Сендор оказал ее. Он повторил подвиги наших древних героев, установил контакт с новыми расами, проник так далеко в глубокий космос, как еще никто до него. Это оказало на наше общество добротное освежающее воздействие. Моего брата ждали на родине, собираясь встретить его как героя, но случилось нечто непредвиденное. Когда его корабль вновь вошел в пространство ассамблеи, связь с ним неожиданно прервалась.

Поначалу все списали на временные технические неполадки, но когда молчание продлилось больше недели, на родине забили тревогу. Наше правительство попросило всех участников ассамблеи оказать помощь в поиске Сендора. Однако, несмотря на все усилия, прошел целый месяц, а его так и не нашли. Как единственный брат, я поклялся честью нашего рода узнать правду, а если Создатель будет благосклонен, то и вернуть путешественника на родину. Уже две недели я вел поиски, но нашел только слабый сигнал маячка корабля. Он исходил из места, куда я сейчас собирался приземлиться.

Планета стала резко увеличиваться в размерах. Судя по всему, сигнал шел именно с южной части этого мира, поскольку корабль направился в сторону ледяной шапки. Благодаря объемному виду из кабины, мне показалось, что я сам нырнул в атмосферу, словно хаотично блуждающий по космосу метеор, растворившись в ее облаках. Преодолев облачный слой всего за несколько секунд, благодаря антигравитационным двигателям, придуманным нашей расой, полностью избежав трения об атмосферу, моя сфера плавно опустилась на поверхность планеты. Как только корабль выключил двигатели, панорама объемного вида тут же исчезла, корпус судна снова сделался непрозрачным. Источник сигнала оказался теперь совсем рядом.

Перед тем, как выйти наружу, я еще раз прикоснулся к прозрачному шару управления. Нужно было проверить состояние окружающей среды за бортом. Перед моими глазами заплясали зигзаги графиков и диаграмм. Из информации я понял, что температура в этой части планеты намного холодней, чем на экваторе, где я находился перед этим. Воздух свежее, это обуславливалось большим наличием кислорода в этом секторе планеты. Если судить по объединенной системе показателей галактической ассамблеи, то температура за бортом равнялась минус десяти градусам Цельсия. Не то, чтобы наша раса уязвима к холоду, мы также воспринимаем его, как и большинство других рас мирового сообщества, но в этот раз я оказался не подготовлен. Никак не рассчитывал на то, что мне придется оказаться в таких условиях, поэтому не удосужился обзавестись теплыми вещами. На мне сейчас была пурпурная одежда, состоящая из длинной куртки, штанов, рубахи и туфель. Этот цвет являлся национальным для моей расы и символизировал духовную и физическую чистоту и совершенство. Все лирийцы гордо ходят в пурпуре, подчеркивая тем самым свою принадлежность к народу. В этот раз я пожалел о том, что не взял с собой что-то более теплое и менее символическое. Еще я понял, что источник сигнала находится в сотне метров к югу от места посадки.

Я встал с кресла и подошел к сплошной на первый взгляд, металлической стене. Она перестала быть таковой, стоило мне только прикоснуться. Корабли нашей расы являлись вожделенным объектом для преступных сообществ ассамблеи, оставаясь недостижимой мечтой. Ни один даже самый матерый взломщик кодов не мог справиться с лирийской технологией. Такая защита стала возможной только потому, что наши корабли всегда настроены на генетический код владельцев. Все двери и системы открывались и работали только после физического контакта с хозяином. А для воров корабль вроде моего, оставался лишь монолитной сферой без окон, дверей и других конструктивно выделенных особенностей.

Стена после моего прикосновения обратилась в дверь, которая плавно отъехала в сторону, выпуская меня в мир южной части пятой планеты системы Дакоба. Стоя в корабле, на расстоянии трех метров от поверхности я несколько мгновений любовался видом. По сравнению с экваториальной частью планеты, где простиралась степь, пейзаж изменился, но не очень. Он, по сути, являлся зеркальным его отражением. Место степи заняла тундра. Насквозь промерзшая земля, поросшая редкой жесткой травой, уходила к горизонту, на котором царапали небо исполинские горы. Ледяная шапка южного полюса из-за отсутствия океанов на планете начиналась прямо с поверхности. В воздухе порхал легкий снежок.

Я спрыгнул на землю. Дверь за мной тот час закрылась, и корабль снова превратился в монолитную серебристую сферу. По показаниям бортового компьютера сигнал шел из точки находящейся в ста метрах к югу. Обойдя свой корабль, я осмотрел территорию посадки. Как и во всех случаях применения антигравитационных двигателей, не было никаких последствий для экологии – опаленной земли, вмятин или кратеров, просто примятая травка, на которой стояла сфера. Полная безопасность для природы это еще один плюс наших технологий. Когда я уберусь отсюда, никто не сможет узнать о моем присутствии. Это мысль почему-то развеселила. Я ни от кого не скрывался, за мою голову не была назначена награда, просто не любил, когда кто-либо вмешивался в мои дела. Брат исчез при загадочных обстоятельствах, до этого он облетел некоторые районы дальнего космоса, поэтому сохранялась вероятность, что искать его мог не я один.

Оставшись довольным увиденным, я направился к предполагаемому месту нахождения маячка с корабля Сендора. Почва промерзла насквозь, чувствовалось, что под ней лед. При дыхании изо рта шел пар, а туфли на тонкой подошве не выдерживали таких условий, и ноги стали замерзать. Несмотря на это, оказалось приятно ходить по миру, в котором раньше никогда не ступала нога лирийца. Вероятно тот же дух искателя приключений был и у моего брата, только в гораздо большей степени.

Немного пройдясь, я увидел то, что могло вселить в меня радость, но породило лишь волнение. Впереди зияла небольшая воронка, такой мини кратер на ровной поверхности. Около двух метров в диаметре, глубиной едва ли в половину. Хоть я пока не видел, что находилось на дне, но уже догадывался. Приблизившись к воронке и осмотрев ее содержимое, я увидел то, что и ожидал. Небольшой, размером с ладонь конусообразный предмет черного цвета. Именно он испускал тот сигнал, который и привел меня в пустынный мир.

Нагнувшись, я взял маячок в руки. Он казался почти невесомым, что являлось очередным достоинством наших технологий. Корпус был теплым, хотя в лучшем случае пролежал здесь не меньше месяца. Вот этого я объяснить не мог. Обычно наши сигнальные маячки ничем выдающимся, кроме материала не отличались. Тщательно осмотрев его, я ничего подозрительного не заметил. Литой конусообразный предмет черного цвета, без каких-либо следов вмешательства.

«Надо отнести его в корабль и более детально там изучить!»: подумал я.

Сказано сделано. Когда я вернулся к своей летающей сфере, мои ноги уже с пару сошлись. С наслаждением человека вернувшегося домой, я снова уселся на ставшее родным, кресло и коснулся шара. Сначала чуть повысил температуру в корабле, нужно было согреться. Потом, водрузил свою находку прямо на хрустальный шар. Маячок легко удержался на нем, так, как я включил режим детального анализа найденного объекта. Все изучаемые предметы прижимало к шару особым энергетическим полем. Обхватив хрустальный шар руками, я принялся следить за результатами исследования.

Перед глазами снова пробежали первые данные анализа. Маячок сделан из талариума, весил два с половиной килограмма. Эта информация не вызвала удивления. Зато следующие данные повергли меня в шок. Кроме обычного источника энергии внутри предмета имелся еще один, не понятно, зачем там оказавшийся. Также в конической части маячка находилось совершенно нехарактерное для него устройство – кнопка. Вернее, сама конструкция представляла собой кнопку. Что под ней, рассмотреть не удалось даже с помощью сканеров. Закончив анализ, я отдернул руки от шара управления и едва успел подхватить упавший маячок.

– Очень интересно.

Значит, мой брат умышленно изменил его. Зачем? Решил оставить мне какое-то послание? Он же наверняка знал, что если случится непредвиденное, я буду искать его. Это логично, впрочем, оставалась и еще одна версия. Кто-то мог подменить маячок и подбросить его мне. Возможно, как только я нажму эту самую кнопку, то вместе со своим кораблем превращусь в пар. В любом случае, строить догадки можно бесконечно.

Держа конусообразный предмет на вытянутых руках (как будто, это могло помочь) я зажмурился и нажал большими пальцами на его вершину. Мгновение спустя ничего не произошло. Я открыл глаза.

«Может, я что-то неправильно сделал?»: подумал я, осматривая прибор. Как вдруг, перед моими глазами все померкло. Это продолжалось всего лишь мгновение, но успело здорово напугать. Лишь когда я увидел знакомое до боли лицо, то почувствовал облегчение.

Уже сам вид черноволосого лирийца с худощавым лицом, сильно обеспокоил меня. Выглядел брат не как всегда. Его третий глаз оказался слегка приоткрыт, что говорило о недавнем применении пси-способностей. Ментальная проекция брата отобразилась по пояс, так, что я отчетливо видел, его одежду. Сендор был облачен в не свойственную нашей расе одежду. Черная куртка из какого-то мягкого материала, из-под нее торчала синяя рубаха. Да и сам он выглядел изможденным. Тем не менее, улыбался.

– Здравствуй брат, – началось воспроизведение. – Наверняка ты удивлен, но я знал, что в случае проблем, ты будешь искать меня. И если ты сейчас смотришь это сообщение, значит, мне нужна помощь. Я специально принял меры предосторожности. Та кнопка на конической вершине маячка – триггер. Когда ты ее нажал прибор автоматически взял пробу ДНК. Таким образом, если бы мой маячок нашел кто-то другой, то послание осталось бы непрочитанным. После того, как ты прослушаешь его, оно будет автоматически удалено, так, что запоминай, что я тебе скажу.

У меня все похолодело внутри. Значит, мой брат вляпался во что-то очень дурно пахнущее и наверняка опасное.

– Во время путешествия по дальнему космосу я нашел нечто поражающее воображение, меняющее все, – продолжил мой брат, его лицо просветлело. – Это был мой последний полет по неизвестному сектору, я уже готовился возвращаться назад, когда обнаружил на одной из неизученных планет…

Брат не договорил. Его ментальная проекция оглянулась куда-то назад, потом снова обратилась ко мне, лицо Сендора стало тревожным.

– К сожалению, у меня нет времени рассказать тебе больше, – продолжил мой брат. – Я понял, что моя находка привлекла излишнее внимание. Скажу тебе только одно, направляйся на Каратак, он расположен на окраине территории ассамблеи. В столице этого мира найди местного жителя по имени Рксу. Его отыскать не сложно, он довольно известная персона, а пока я прерываю связь. Мне пора…

На этом послание закончилось, видение исчезло, маячок в моих руках моментально остыл, превратившись, в обычный кусок метала. Я с самого начала предполагал что-нибудь подобное. Если путешественник, забредший на окраины изведанного космоса, исчезает, будучи уже недалеко от дома, значит что-то тут не чисто. Планета Каратак, о которой упомянул мой брат, находилась недалеко от системы Дакоба. На своем корабле я достигну ее за четыре дня. Насколько мне известно, Каратак – крупный логистический центр. Это значит, что там много торговцев и перекупщиков, половина из них нелегалы. Запасов пищи и воды в моей сфере хватит как раз, чтобы добраться туда, а покупка новых припасов – неплохой повод для посещения и хорошая легенда для отвода лишних глаз.

Коснувшись хрустального шара, я отдал команду на взлет. Корабль качнуло. Я снова включил полный обзор и мог теперь наблюдать, как передо мной разверзаются облака, и как поверхность планеты становится все более далекой. Когда вокруг меня снова разлилась чернота космоса, я задал кораблю новые координаты полета. Нужно срочно встретиться с этим Рксу и разузнать у него как можно больше. Моя серебристая сфера стала постепенно отдаляться от планеты, готовясь к переходу на гиперскорость. Я сосредоточился на своих мыслях о брате, решив более ни о чем другом не думать, но меня отвлекли. Это сделали две крохотных точки, быстро двигающихся над поверхностью планеты. Я тот час коснулся шара управления и приказал кораблю пока отменить ускорение и увеличить увиденные объекты.

Над планетой кружили два небольших аппарата. Они имели хищную стреловидную форму и были выкрашены в черный цвет, почти полностью сливаясь с космосом. Они очень походили на пиратов. Вот только, что им нужно в этом пустынном мире? Может у них здесь база? Это маловероятно, иначе я бы узнал об этом еще на подлете.

Неизвестные корабли тем временем, пошли на посадку.

«Не буду навлекать на себя гнев пиратов. Я не полицейский, в конце концов!»: подумал я.

Снова отдав приказ об ускорении, я поудобней откинулся в кресле, приготовившись к резкому переходу в гиперскорость. Через несколько мгновений, вся вселенная поплыла перед моими глазами и превратилась в одну нескончаемую звездную нить. Я закрыл глаза.

* * *

Пронзая редкие белые облачка, плывя в синем океане чистого летнего неба, наш антиграв пролетал над городом. Первый раз в столицу меня привез отец, когда я был совсем маленьким. С тех пор я почти ничего не помнил, поэтому смотрел на Алессию, как в первый раз. Город простирался до самого горизонта. В нем легко сочетались технологичные черты благ цивилизации со старыми улочками и большими зелеными парками. Вид завораживал меня, двенадцатилетнего парня, выросшего в провинции. Я зажмурился и перевел взгляд на брата. Сендор сидел у противоположных окон кабины антиграва рядом с мамой. Он, не отрываясь, смотрел на мелькавшие там виды и восторженно делился впечатлениями с нашей матерью. Илайя, смотрела на сына и гладила по голове. Добрая и любящая, она всегда являлась для нас опорой и тем убежищем, придя в которое, тебе становится хорошо и все проблемы исчезают от самого факта ее присутствия. Стройная, высокая фигура, олицетворяла внутреннюю силу и непоколебимую веру в лучшее. Она посмотрела на меня и улыбнулась.

– Намид, ты почему такой серьезный? Не рад поездке?

Я улыбнулся в ответ. Меня охватило странное чувство. Не радость от возвращения в столицу, а скорее предчувствие чего-то плохого. Возможно это из-за того, что наш с братом папа трудился на другом краю космоса и не мог разделить это путешествие.

– Я рад, но жаль, что папа не приехал, – сказал я.

Мама понимающие кивнула.

– Не волнуйся. Осталась всего неделя, и он вернется.

«Чтобы еще через три месяца исчезнуть на полгода»: домыслил я про себя.

Антиграв тем временем начал снижение. Он приземлился на площадке в центре одного из парков. Стенки корпуса растаяли, позволив нам выйти. Помахав руками улетающему транспорту, мы начали прогулку. В этот день мы запланировали посетить центральную площадь нашей столицы и ряд музеев, после чего антиграв возвратит нас домой.

Между пешеходных дорожек, статуй, деревьев и фонтанов, проходили ленты транспортеров, опоясывающие весь парк. На них мерно двигались, наслаждаясь видами сотни людей. Мама стала на одну такую дорожку и позвала нас за собой.

Я потянулся. Тело затекло и жаждало движения. Ползти на медленном транспортере мне совершенно не хотелось. Видя мое нетерпение, Сендор легонько хлопнул меня по животу и с криком «догоняй», помчался вперед. Улыбнувшись, я побежал за ним.

– Только далеко не убегайте! Где потом вас искать?! – сказала мама вдогонку.

Пропитанный ароматами свежескошенной травы и цветов воздух бил в лицо, заставляя чуть жмуриться. Мимо проносились фонтаны, деревья и случайные прохожие, провожавшие нас одновременно улыбками и порицаниями. Остановившись, когда закололо под ребрами, я присел отдохнуть у подножья большой статуи. Переводя дух, я даже не посмотрел, кого она изображала. Брат остановился следом и подошел ко мне.

– А кем ты хочешь стать, когда вырастишь? – сказал он, придя в себя. – Работать как отец?

Я пожал плечами.

– Наверное, дело то хорошее. Так устроено наше общество, ты приносишь ему пользу, а оно отвечает всеми нужными благами по твоим потребностям. Все справедливо. А ты?

– А я хочу быть как он, – сказал брат, указав рукой на статую, возле которой сидел. Обернувшись, я осмотрел место, где решил отдохнуть. Над нами возвышался каменный истукан с благородным лицом, в руках он держал макет старинного космического корабля, устремленного ввысь.

– Кто это? – растерянно сказал я.

Сендор усмехнулся.

– Ну, ты даешь! Не знать такого героя. Это же Блессу!

Я удивленно выдохнул. Это имя знает каждый ребенок на Лирии. Последний первооткрыватель в истории цивилизации взирал на нас мраморными глазами, как мне показалось, полными тоски по былым временам.

– И ты хочешь стать путешественником? – удивился я. – Почему? Это ведь никому не нужно, да и лететь теперь некуда.

– Космос большой, я найду куда, а о нужности пусть судит наше общество.

Я внимательно посмотрел на брата. Он выглядел абсолютно серьезным, уверенным в своей правоте. Нашу беседу прервала мама.

– Вот вы где! Еле нашла! Чтобы больше никаких пробежек. Вы меня поняли?

Мы кивнули. Она взяла нас за руки, и мы продолжили путь. Впереди нас ожидал весь день, а предстояло еще так много повидать.

Глава вторая

Тихо шел дождь. По большому стеклу беззвучно текли капли, образуя причудливые формы. У большого окна стоял мужчина в строгом деловом костюме черного цвета и обозревал открывающуюся панораму. Шпили небоскребов, более низкие здания и строения, автомобильные трассы, которые со своими нескончаемыми пробками напоминали русла рек, по которым текли разноцветные потоки машин. С высоты птичьего полета просматривалась большая часть мегаполиса. Остальное надежно скрывал смог и водяные испарения, обычные здесь явления после дождя.

Мужчина выглядел от силы лет на сорок. Он задумчиво смотрел в окно. Создавалось впечатление, что некая сверхъестественная сила, наделила этого человека всеобъемлющей властью и теперь он постоянно думает о благе для всего мира, и просто не способен отвлекаться по мелочам. Раздавшийся легкий стук в дверь, позади него как раз и являлся такой мелочью. На его суровом, словно вырубленном из камня лице не дрогнул ни один мускул.

Стук повторился, на этот раз настойчивее. Только это заставило оторваться от своих дум и обернуться. Внимательному взору предстал просторный роскошный кабинет, оформленный по последнему слову моды в стиле хайтек. Прямо перед ним раскинулся большой письменный стол из стекла и пластика, рядом с которым стояло кожаное кресло. По другую сторону стола находился простой деревянный стул с прямой спинкой.

– Да, – наконец ответил мужчина.

В кабинет вошел высокий худощавый парень лет двадцати пяти, также в строгом костюме, но в отличие от хозяина кабинета, серого цвета. Он удачно гармонировал с его внешностью. Сам молодой человек подходил под термин «серая масса». Коротко стриженные белесые волосы, светло-серый оттенок кожи в сочетании с серыми глазами и незапоминающимся лицом давали возможность таким людям, как он быстро растворяться в толпе, не привлекая лишнего внимания.

– Здравствуйте Игорь Петрович, – сказал вошедший. Его голос напротив, оказался уверенным, говорящим о силе духа своего обладателя.

– Заходи Фрэнк, я ждал тебя, – сухо сказал хозяин кабинета, уютно устроившись на кожаном кресле. Оно при этом поднялось на несколько сантиметров, чтобы расположившийся в нем человек, казался выше своего собеседника, а тот послушно сел на жесткий стул со спинкой, ощутив требуемый дискомфорт.

– Как идут дела? – спросил Игорь Петрович.

– Все согласно плану. Объект благополучно доставлен на базу. Проблем не возникло.

– Рад это слышать. Секретность надлежащая?

– Да, сэр.

– Надеюсь, – сказал Игорь Петрович. – Хочется верить в твое понимание, что успех всей этой затеи построен на ее полной секретности. Если информация попадет в руки журналистам или агентам ассамблеи, тогда все пойдет прахом. Ты это осознаешь?

Молодой человек занервничал. Это усиливалось еще и особенностью стула, который специально спроектирован так, чтобы расположившиеся в нем граждане чувствовали себя не комфортно. Это усиливало психологическое давление Игоря Петровича на своих собеседников, который нависал над ними, словно дракон над жертвой.

– Я могу вас заверить.

Голос Фрэнка едва заметно дрогнул. Игорь Петрович оставшись этим довольным, вальяжно откинулся на кресле.

– В таком случае я доволен, – сказал хозяин кабинета. – Но это еще не все. Успешное начало лишь повод для новых беспокойств. С этого момента назначаю тебя руководителем службы безопасности проекта. Ты должен использовать все свои ресурсы, чтобы поддерживать секретность и пресекать любые попытки утечки информации. Вопросы есть?

– Нет, сэр.

– Тогда приступай к выполнению обязанностей. Свободен.

Фрэнк с облегчением поднялся со стула и направился к выходу. У самой двери Игорь Петрович окликнул его. Молодой человек обернулся.

– Держи меня в курсе дела.

– Да сэр.

Выдохнув, молодой человек закрыл за собой дверь и отправился исполнять новые обязанности.

* * *

Почти четыре дня прошло с тех пор, как я вылетел на Каратак. Мой корабль беззвучно плыл в желтом океане гиперпространства – единственно возможной среде, позволяющей выдержать такую скорость. Все это время я тихо предавался своим размышлениям. Они, конечно, были посвящены брату. Нельзя сказать, что я сиднем просидел почти четыре дня на кресле. Кораблик хоть имел малые размеры, не ограничивался кабиной. В моем распоряжении были места для пассажиров – двух существ гуманоидного типа, отсек для гигиенических нужд и служебные помещения – шлюз и небольшой грузовой отсек. Для одного меня места хоть отбавляй, и я в свободное от контроля за полетом время, прогуливался по отсекам, разминая затекшие конечности. Но, так или иначе, мои мысли сводились на Сендоре, его послании и моих дальнейших действиях. Раз за разом я вспоминал его сообщение. Оно озадачивало. Уж слишком много в нем странностей.

Во-первых, почему брат оказался в не имеющей ничего общего с нашей расой одежде? Во-вторых, он явно казался чем-то обеспокоенным. Я вспомнил, как он хотел рассказать что-то очень важное, но прервался на полуслове, оглянулся назад. Вероятно, опасался кого-то, или чего-то. И, наконец, его третий глаз оказался приоткрыт, что говорило о недавнем использовании. Это беспокоило больше всего.

Сакральный орган, исходя из догматов нашей официальной религии, дан Создателем для защиты от сил зла. Он не применялся в повседневной жизни, а по своей сути и глазом-то не являлся, но был незаменим в экстремальных, представляющих угрозу для жизни ситуациях. Граждане нашего общества и мужчины и женщины имеют очень большой запас психической энергии, которая концентрируется в области третьего глаза. В случае угрозы жизни, мы можем использовать такую энергию для самообороны. Это проявляется обычно очень эффектным для инопланетян способом. Третий глаз открывается, излучая яркий ослепительный свет чистой психической энергии, а физические силы лирийца, его применившего, утраиваются. Таким образом, у каждого представителя нашей расы есть один хороший шанс даже в самой безвыходной ситуации, спасти свою жизнь и своих близких. Правда все эти способности действуют не более десяти минут, потом запасы психической энергии истощаются и третий глаз закрывается. Использовать его еще раз можно не менее, чем через неделю, и то, при самых благоприятных для жизни условиях. Поэтому каждый представитель нашей расы бережет эту способность на самый крайний случай.

Если брат оказался вынужден воспользоваться своим третьим глазом, значит ситуация хуже, чем я предполагал с самого начала. Из всего того немногого, что я сейчас знал, понятно лишь одно – Сендор во время своих странствий раскопал что-то невероятно ценное и его исчезновение напрямую с этим связано. У меня на руках всего одна зацепка – некий Рксу. Удивительно, но я до сих пор не представлял себе, как выглядят местные жители Каратака, поскольку, ни разу не бывал там раньше. А раз Сендор не снабдил меня описанием Рксу, его поиски станут для меня очень трудной задачей.

За всеми этими тяжкими размышлениями о предстоящих заботах, у меня разыгралось острое чувство голода. Я вдруг вспомнил, что последний раз ел целых десять часов назад. Поскольку запасы моей сферы ограничены, и их едва хватало, чтобы сходу добраться до Каратака, я старался экономить. Поднявшись с кресла, я подошел к стенке с правой стороны от него и дотронулся обеими ладонями до ее гладкой прохладной металлической поверхности. Стенка под руками сразу просела, словно живая, и прямо на меня двинулась широкая панель, вслед за которой потянулась вереница небольших плотно запечатанных ячеек, прикрепленных к панели. Это мой холодильник. Выдвинувшись примерно на полметра, вереница остановилась, достигнув механического предела.

Вообще, на Лирии серьезно относились к процессу приготовления пищи. Это своего рода особый ритуал, со своими, уходящими вглубь веков, традициями. Обед среднестатистической лирийской семьи состоял из четырех перемен блюд, между которыми полагался традиционный десятиминутный перерыв. Все члены семьи собирались за один стол, символизирующий единство поколений лирийского общества, после чего следовало начало трапезы. Первая перемена блюд состояла из больших чашек особого чая, укрепляющего организм, и служила своеобразной предтечей основным блюдам. После чая все члены семьи в течение десяти минут придавались медитации. Это являлось традицией, а их в нашем обществе привыкли уважать. Второй переменой блюд был суп. Здесь каждая семья решала сама, какой суп готовить, обязательным оставался лишь факт наличия оного. После супа следовал еще один перерыв. На этот раз каждый мог заниматься чем угодно, важным являлось присутствие членов семьи за общим столом. На третье обычно подавалось жаркое, но вполне годилась и рыба, а также ларн, деликатес нашей планеты – очень ценное в пищевой промышленности ракообразное. Последний десятиминутный перерыв посвящен воздаянию молитв Создателю, за прекрасную пищу и здоровье всех членов семьи, ее принимавших. Напоследок оставался десерт. Здесь фантазия домашних кулинаров приобретала безграничные масштабы. На этом церемония обеда завершалась, и все члены семьи могли расходиться по своим делам. Средняя продолжительность церемонии обычно составляла не более часа. А в знатных, элитных слоях нашего общества, она могла длиться гораздо дольше. Все дело в большем числе блюд.

Многие расы галактической ассамблеи критиковали нас за такие, по их мнению, расточительные обряды, но некоторые и хвалили. В частности земные врачи поддерживали десятиминутные перерывы за их благоприятное влияние на пищеварение и здоровье в целом. У людей даже существовала похожая система – раздельное питание. В моем случае, я не мог позволить себе такой роскоши. Во всяком случае, на большие порции чая мне рассчитывать точно не приходилось. Сейчас я мог довольствоваться только минимальным рационом, которого, кстати, и без того оставалось немного.

Оставив без внимания большую часть ячеек (они давно опустели), я открыл предпоследнюю из них. От крышки из пластика веяло холодом, но это меня только взбодрило. Внутри ячейки меня ожидал мой обед. Герметично запечатанные прозрачные брикеты с супом, синтетическим мясом и ларном. Они заполнены на четверть и все поблескивали небольшими голографическими наклейками. Осмотрев их и с сожалением отметив, полное отсутствие десерта, я приступил к трапезе.

Достав брикетик с супом, я легонько нажал указательным пальцем на голографическую наклейку. Тут же послышалось характерное шипение. Содержимое прозрачного контейнера начало подогреваться. Всего пару секунд потребовалось на то, чтобы суп перешел из твердого замороженного состояния в жидкое, а затем начал подходить к рубежу газообразности. Содержимое прозрачного брикета, ранее составлявшее четверть, теперь заполнило его доверху. Прозрачные стенки все запотели изнутри, но снаружи все оставалось абсолютно терпимо. Теплоизоляция была полной, я не почувствовал никакого, даже легкого изменения температуры емкости. Наша техника, как всегда работала безотказно.

Открыв прозрачную крышку, я окунулся в море незабываемого аромата. В этот раз мне достался овощной суп, запах от него исходил такой, словно его только, что приготовили. Чувствовалось в нем немного от специй и больше от свежих овощей. Эта симфония запахов помогала вспомнить одну популярную в мирах ассамблеи поговорку: «Аппетит приходит во время еды».

В виду спартанских условий спасательной экспедиции, мне приходилось обходиться минимумом столовых приборов. Я даже ложки не захватил. Только палочки для жаркого. Отхлебнув немного из брикета, я ощутил, как приятно растекается по организму горячая волна насыщения. С тоской вспомнил нормальные завтраки, обеды и ужины у себя дома. В жизни, увы, не всегда бывает так, как хочется.

Расправившись с порцией супа, я бережно поставил опустевший брикетик назад в холодильную камеру. Доставать второе блюдо я не спешил, решил отдать хоть какую-то дань традициям. Выдержав ровно десятиминутную паузу, я достал вторую, прозрачную упаковку, заполненную на четверть, и включил разогрев. Мясо было уложено аккуратными, дымящимися от разогрева дольками, сочными, вымоченными в клубничном соусе. Не став терять время на ностальгические мысли, я аккуратно захватил двумя длинными палочками один кусочек и отправил его себе в рот. Все оставалось таким же безупречным и вкусным, как и всегда в нашей кулинарии.

Завершив трапезу, я сложил пустую тару назад в холодильную камеру и задвинул ее обратно в стену корабля. По всему телу разлилась приятная теплая волна сытости. Что ж, теперь можно продолжать поиски, на сытый желудок и думается лучше. Мысленно посетовав на небольшие размеры корабля, я стал медленно прохаживаться вокруг кресла. На родине говорили, что движение способствует мыслительной деятельности, я с этим полностью соглашался, когда я двигался, мне думалось гораздо легче, чем сидя в кресле.

Я снова принялся размышлять о том, с чем придется столкнуться на Каратаке. Мне предстояло найти одного жителя из миллионов на целой планете. Брат лишь сказал, чтобы я искал в столице планеты и упомянул о том, что некий Рксу известная там личность, но известность бывает разного рода. Что-то подсказывало мне, что нужный мне субъект не политик, не герой и не публичный человек, иначе все оказалось бы слишком просто. Впрочем, я, как и все существа во вселенной, мог ошибаться.

Ход мыслей остановил легкое сотрясение, прошедшее по корпусу моего корабля. Я тут же уселся в кресло и положил руки на хрустальный шар. Корпус корабля снова стал прозрачным, и я увидел перед собой обычный космос. Корабль вышел из гипера, вынырнув у орбитального маяка планеты Каратак. Мои приключения начинались.

Глава третья

Центральный космопорт планеты Каратак являлся самым оживленным из всех, что я когда-либо видел в жизни. Кроме моей сферы на гладкой каменной ладони посадочной площадки находились сотни кораблей самых невиданных конструкций. Они стояли ровными рядами на пронумерованных местах, дожидаясь своей очереди на старт или взлет. Правильней даже сказать не стояли, а висели в паре метров над поверхностью на антигравитационных подушках, бывших на каждой площадке. Здесь присутствовали корабли очень многих цивилизаций Галактической Ассамблеи. Треугольные серебристые красавцы, сигарообразные монстры, плоские блюдца, огромные и крошечные. У меня создалось впечатление, что я попал к дилеру и выбираю покупку. Несмотря на все это изобилие, моя сфера осталась единственным представителем цивилизации Лирия.

Покинув корабль, предварительно запрограммировав его на прием пищевых рационов, которые я собирался заказать, для чего существовал специальный грузовой отсек, я собрался уйти с летного поля космопорта и направиться в здание терминала, куполообразная крыша которого видна отсюда, как меня остановил робот-регистратор. Небольшой причудливый агрегат – белый металлический цилиндр с восьмью руками-манипуляторами, для обслуживания сразу нескольких клиентов, висел в паре метров над землей.

– Каков предполагаемый срок стоянки вашего корабля? – отчеканил металлический голос робота.

– Срок не определенный, – сказал я. – Все будет зависеть от того, как быстро я улажу свои дела.

– Максимальный срок стоянки корабля для граждан, не проживающих на планете Каратак – десять стандартных суток.

– Возможно ли продлить? – с надеждой спросил я.

– Нет, Каратак – является главнейшим логистическим центром во всем секторе, каждое свободное место здесь имеет важное значение.

– Хорошо. Я заплачу за десять суток.

Вместо ответа на обращенной ко мне стороне регистратора отодвинулась металлическая пластина, открыв мне гнездо безналичного расчетного аппарата. Я достал из внутреннего кармана куртки бесцветный шестигранный дата-кристалл размером с ноготь и вставил его в гнездо.

– Пятьдесят платежных единиц ассамблеи удалено с вашего счета, – сообщил робот. – Желаете проверить?

– Нет, я доверяю точности аппаратов такой важной планеты, – сказал я, забирая кристалл.

– Добро пожаловать, – сказал робот, более веселым, как мне показалось, тоном. – Ваш временный регистрационный номер «542Ф», не забудьте его.

Поблагодарив электронного болвана, я продолжил свой путь к терминалу центрального космопорта. Проходя мимо транспортных площадок, я заметил погрузку трех кораблей и разгрузку двух. Большинство операций происходили в автоматическом режиме. Местная сервисная служба работала на славу. Со стороны это выглядело очень занятно для такого вот вынужденного туриста, как я, никогда ранее ничего подобного не видевшего. Прямо под кораблем разверзалась огромная пропасть, каменное покрытие опускалось внутрь, но судно продолжало висеть в воздухе удерживаемое антигравитационными полями. Все крупногабаритные грузы спокойно выплывали из корабля в герметичных контейнерах и исчезали в черном жерле образовавшейся пропасти. Через определенное время, если в этом появлялась необходимость, черная пасть пропасти извергала во чрево корабля контейнеры с новым грузом. Что ни говори, но даже на Лирии не было такой системы погрузки. Превращать собственную планету в полый шарик, доверху набитый всеми возможными вещами с бескрайних просторов галактики, на такое способны только жители Каратака.

Вдоволь насладившись увиденным, я достиг края посадочной площадки. Плоская каменная ладонь космодрома уступила место бескрайним ровным зеленым лужайкам, уходящим к горизонту. Таких пейзажей не бывает на живых планетах. Ровные, будто вырезанные из камня, полностью игнорирующие любые порывы ветра травинки, уходили к горизонту, насколько хватало глаз. Нигде в дали не проглядывал лес, не просматривались холмы, только серый купол терминала космопорта возвышался над округой.

«Странное место»: подумал я.

Через зеленые поля к терминалу вели две узкие черные полосы. Самодвижущееся дорожное покрытие, мерно везущее экипажи кораблей к космопорту и обратно было в метр шириной.

Насколько я мог судить об этой планете, подобная система транспортировки выглядела весьма достойно, даже экологично. На Лирии подобные движущиеся треки проложены в изобилии в парках и заповедниках, чтобы не повредить флоре и фауне. Хотя, глупо сравнивать свой родной мир с местом, которое увидел впервые. Вряд ли существ, добровольно превративших свою планету в базу оптовой торговли, заботила экология. И что заставляет работать эту транспортную полосу – еще большой вопрос.

Во сколько здесь бывает час-пик, я не знаю, робот-регистратор мне об этом не сказал, но сейчас видимо другое время. Одна из полос – та, что шла от терминала оказалась полностью загружена. Сотни существ самого разнообразного вида стояли друг за дружкой, терпеливо ожидая прибытия к летному полю. Поджарые двухметровые фигуры кренков в национальных серебристых одеждах, полуметровые синекожие лилипуты – жители Зелмаута, парочка землян, невесть каким образом затесавшиеся так далеко от своей родины. Люди – два высоких брюнета в светло-синих брючных костюмах, завидев меня, заулыбались, помахали руками, что-то прокричали на непонятном наречии – очевидно, приняли за своего. Это вполне понятно, ведь мой третий глаз сразу не заметен, особенно издали. Сосредоточившись на мне и завидев очертания третьего глаза на моем лбу, они потеряли ко мне интерес. Я лишь виновато развел руками, мол, со всеми бывают казусы.

Почти вся ассамблея была представлена здесь. Встав на полосу, направляющуюся в сторону терминала, я удовлетворенно расправил плечи, наслаждаясь свободой. Моя транспортная полоса оказалась почти пустой, лишь далеко впереди виднелась какая-то поджарая фигура в черном одеянии. Очевидно, сегодня заканчивался срок простоя внушительной части кораблей на летном поле, а прибывающих оказалось немного.

Полотно транспортера перемещало только экипажи кораблей, не грузы. Мерно двигаясь со скоростью приблизительно равной десяти километрам в час, транспортер позволял мне рассматривать окрестности и проезжающих по соседнему треку пассажиров, направляющихся на летное поле. Поскольку из окрестностей кроме зеленых равнин не было ничего, я с любопытством занялся изучением пассажиров. Мне еще не доводилось видеть такого разнообразия чужаков, как за прошедшие несколько мгновений. Почти всю жизнь я провел на Лирии, а если и покидал ее, то лишь для коротких межпланетных рейсов на колонии и базы в нашей же звездной системе. Меня такой порядок вещей абсолютно устраивал. Инопланетян я видел в основном в программах информационной сети. Внезапно я подумал о том, насколько все-таки разными стали мы с братом.

Через полчаса я прибыл к большому куполообразному зданию из прозрачного материала. Вблизи конструкция терминала космопорта предстала совершенно в ином свете, чем издали. Прозрачный купол оказался не однородным, а состоял из множества граней, этакий большой драгоценный камень. Размерами это великолепие достигало метров двадцать в высоту и в несколько раз больше в ширину. Осматривая диковинное здание, я мысленно поблагодарил землян, за то, что они подарили галактической ассамблее свою удивительно простую и точную систему счисления. Метры, километры, сантиметры и парсеки гораздо более удобны, чем глаксианские джессы или даже наши сторжи, и прекрасно отражали истинное положение дел, именно поэтому земная мера счисления стала официальным стандартом ассамблеи.

Транспортеры шли к зданию и уходили прямо в него через прозрачные арки, провозя прилетевших представителей различных рас прямо в терминал и увозя готовящихся к отлету. В одиночестве я преодолел арку и успел оценить строительный гений жителей Каратака. Арка представляла собой хороший срез всего материла, из которого состояло здание. Я искренне удивился тому, что толщина стен там достигала от силы пару сантиметров.

«Вот это да!»: подумал я. « Держать такую громаду здания на тонких перекрытиях, это и впрямь достойно похвалы!»

Внутри терминала оказалось не так просторно, как можно представить, подъезжая к нему со стороны. Всего в двадцати метрах от арок, треки заканчивались, и начиналась высоченная стена, из такого же прозрачного граненого материала, как и само здание. Эта стена как ножом отрезала большую часть пространства. Самодвижущаяся дорожка для прибывающих на планету, на которой стоял я, ушла в пол прямо перед будкой из белого твердого материла, в которой сидело существо в синей, явно форменной одежде с нашивками. Создание напоминало гигантского кузнечика-переростка коричневого цвета, которому какой-нибудь сумасшедший ученый пересадил нормальные, похожие на человеческие, руки. Синяя униформа смотрелась на нем просто нелепо.

– Ваши документы, – сказало создание, вероятно коренной житель планеты, на межпланетном официальном языке галактической ассамблеи. Его голос, почти такой же чеканный и монотонный, как у робота-регистратора, слегка подрагивал, придавая ему неприятный оттенок.

Я молча достал тот же самый дата-кристалл и протянул его таможеннику. Это конечно не означало, что я собираюсь предложить ему взятку, просто на моей родине документы, подтверждающие личность и платежная система совмещались для удобства их пользователя. Но конечно так было далеко не везде и многие представители власти этого не знали. Данный абориген планеты Каратак также посмотрел на меня как-то странно. Во взгляде его больших фасеточных глаз я уловил осуждение и вместе с тем легкую иронию.

Тем не менее, секунду поколебавшись, таможенник взял мой дата-кристалл и убрал его куда-то внутрь своей будки. Я терпеливо ждал. Проделав с ним ряд манипуляций, таможенный служащий, покачав треугольной головой, вновь протянул мне кристалл.

– Ваша личность установлена, Намид, гражданин Лирии, – сказал он, наконец. – При вас есть багаж?

Я покачал головой.

– Не забывайте ваш регистрационный номер и вернитесь к этому терминалу ровно через десять стандартных суток.

Каратакец вернул мне дата-кристал. Вслед за этим рядом с будкой отъехала в сторону часть прозрачной стены, пропуская меня в столицу планеты Каратак.

* * *

Зал наполняла бодрая музыка, сочетающая одновременно жесткие переливы цимбал и нежную гавайскую гитару. В игорном зале крупнейшего на Каратаке казино для гостей планеты «Черная лагуна» сегодня было полно народу. Гости планеты – представители различных держав ассамблеи, главным образом экипажи стоящих в космопортах кораблей, веселились, как могли. Женщины в вечерних платьях, или аналогичных инопланетных нарядах для торжественных церемоний, их кавалеры. Кто-то просаживал деньги, играя в старомодную рулетку, кого-то привлекли старые как мир автоматы, а некоторых гостей крупнейшего логистического центра в секторе привлекла местная забава – к-раз.

К-раз представлял собой нечто вроде крысиных бегов, только крыс заменяли представители местного животного мира – лорики. Также к-раз отличался от древней земной игры масштабами. Здесь отсутствовали маленькие, игрушечные желобки и лабиринты, по которым носились грызуны в надежде добраться до кусочка сыра в их центре.

Примерно три сотни гостей планеты столпились вокруг большого проема в полу, который для надежности огородили защитными поручнями. Через проем открывался вид на лабиринт, расположенный в шести метрах ниже уровня пола казино. Каждый коридор такого лабиринта имел высоту в полтора метра.

Все внимание собравшихся устремилось на начальный уровень лабиринта. Там находились три входа для лориков, первый закрыт зеленой дверцей, второй красной, третий черной. Нервозность обстановке предала барабанная дробь, возвещающая о начале игры. Как только она оборвалась, три входа одновременно открылись. В лабиринт выскочили, громко рыча, трехметровые зубастые ящеры, покрытые черными роговыми пластинами, лорики заняли свои места. Ящер, появившейся из зеленого входа, казался больше и свирепей своих собратьев, но оказавшись рядом, твари никак не проявляли своей агрессивности друг к другу, пользуясь преимуществом в габаритах, только время от времени обмениваясь громким рычанием и скаля зубастые пасти.

– Сейчас уважаемые гости планеты, наступило время делать ваши ставки! – объявил стальной дрожащий голос местного крупье.

Прямо в воздухе перед каждым из собравшихся появились мерцающие голографические кнопки. Зеленая, красная и черная, соответствовали цветам животных. Несколько мгновений зрители отдавали свои предпочтения, после чего кнопки исчезли, и прямо над проемом в полу появился большой голографический экран, на котором отобразился график зрительских предпочтений. Круговая диаграмма, в виде порезанного на неравные дольки пирога, отражала весь спектр настроений. Больше всего ставок сделали на лорика, вышедшего из зеленого входа, за него отдали свои предпочтения шестьдесят пять процентов зрителей. Красному досталась всего четверть, а лорик, вышедший из черного входа, получил оставшиеся десять.

– Ставки сделаны, ставок больше нет, – громко объявил местный крупье. – Теперь приветствуем начало к-раза!

Собравшиеся радостно зааплодировали. Тем временем в самом центре лабиринта, месте, где должен оказаться ящер-победитель, прямо из ниоткуда появился большой ломоть кровоточащего сырого мяса. Лорики насторожились, начали шумно втягивать носом воздух. Еще пара секунд и они тут же пришли в движение, ломанувшись вперед по лабиринту. Фаворит игры, ящер под зеленым цветом в самом начале пути столкнулся со своим красным собратом, когда тот нашел собственную красную дорожку менее привлекательной и полез в зеленый сектор. Между ними завязался бой, в ходе которого явный фаворит к-раза несмотря на свои превосходящие габариты, проигрывал. Зеленый лорик рвал его на части. Вырвав большой кусок мяса от передней лапы, он опрокинул его на спину и попытался вцепиться в шею. Фаворит отчаянно сопротивлялся, нанося размашистые удары мощным хвостом по своему противнику, пытаясь сбросить его с себя. Все поле битвы оказалось залито зеленой кровью лориков. Тем времен явный аутсайдер к-раза спокойно пошел вперед, двигаясь к намеченной цели.

Зрители негодовали, ведь стало очевидно, что большая часть ставок пошла в счет казино. Красный лорик тем временем окончательно расправился со своим соперником и присоединился к гонке. Зрители немного оживились, ставивших на красное тоже оказалось не мало, и стали жадно следить за игрой. Вышедший из черного входа лорик преодолел уже примерно половину лабиринта, но собрат стремительно нагонял его. Вышедший из красного входа ящер оказался явно напористее и свирепее своих собратьев.

Зрители взволнованно прильнули к поручням безопасности. Все были на взводе, кроме одного. Молодой землянин, брюнет среднего роста в черном костюме и темных очках стоял в первых рядах, и вальяжно опершись на поручни, улыбаясь, следил за происходящим в лабиринте. Его явно не волновали негодующие вопли толпы, суета и царящее вокруг напряжение. Он вел себя, как оракул, который задолго до начала игры знал результат. Время от времени землянин отвлеченно поглядывал по сторонам, словно простой обыватель, не причастный к действию внизу. Его взгляд скользил по стоящим рядом зрителям, время от времени, останавливаясь на красивых девушках землянках, или биологически родственных рас. Несколько раз, взгляд брюнета останавливался на крупье каратакце, который сидел в дикторской будке, возвышавшейся на пять метров над толпой. Крупье отвечал ему взаимностью – всякий раз легонько, чтобы никто не заметил, качал своей плоской хитиновой головой. Землянин, явно понимая знак, вновь обращал свой взор на происходящее в лабиринте.

А происходящее там приняло неожиданный оборот. Пройдя больше половины пути, черный лорик стал отставать от своего красного собрата. В зрительских рядах произошло явное оживление, почти треть их готовилась получить солидный выигрыш, которыми обычно славилась «Черная лагуна». Лавируя меж препятствий и специально сделанных ловушек, красный лорик следовал по извилистой дорожке лабиринта, все ближе и ближе подбираясь к вожделенному куску мяса. Вышедший под черным входом ящер отставал все больше, казалось, будто он сам, не веря в победу, сбавляет темп бега, уступая место более сильному сопернику.

Наблюдавший за всем этим брюнет вновь перевел взгляд на крупье и тот на этот раз легонько кивнул. Широко улыбнувшись суетящемуся вокруг него народу, брюнет снял черные очки и снова устремил свой взор на арену к-раза. Там до победы красного лорика оставались какие-то секунды. Землянин сконцентрировал свой взгляд на аутсайдере. Правый глаз брюнета сменил цветовую пигментацию превратившись из голубого в черный, затем зрачок вспыхнул белым светом. Вспышка оказалась настолько мала, что никто из полностью сосредоточенных на к-разе зрителей не заметил ее. Обстановка в лабиринте сразу изменилась – аутсайдер бегов вдруг с утроенной энергией бросился вперед, а красный лорик зацепившись за выскочивший из-под пола каменный выступ растянулся посреди дорожки всего в нескольких метрах от центра лабиринта. Зрители ахнули, когда лорик вышедший из черного входа, радостно впился в победный кусок мяса.

– Уважаемые зрители к-раза, у нас появился победитель! – снова зазвучал голос крупье. – Победил лорик вышедший под черным цветом! Все сделавшие ставки на победителя, прошу, пройдите в кассу номер пять для получения выигрыша.

Зрители стали расходиться, разумеется, большую их часть не расстроил проигрыш, ведь «Черную лагуну» всегда посещали лишь состоятельные индивиды, но были и единицы, кто уходил от к-раз арены в очень подавленном состоянии. Когда все зрители разошлись, у поручней безопасности остался лишь брюнет. С легкой улыбкой он смотрел вниз.

– Всегда ставь на черное, – усмехнувшись, сказал он.

– Виктор, – окликнул брюнета подрагивающий монотонный голос.

Землянин обернулся. Крупье спустился с дикторской и теперь стоял перед ним. Максимальный рост коренных жителей Каратака не превышал полутора метров, глядя на крупье с высоты своих ста восьмидесяти сантиметров, Виктор Зенцов полностью в этом убеждался.

– Держи, – прямоходящее насекомое с пятипалыми руками, одетое во фрак с бабочкой, протянуло брюнету дата-кристал. – Твоя доля.

Виктор молча взял кристалл и, не проверяя, сунул во внутренний карман пиджака.

– Большая часть выигрыша и в этот раз пошла в счет казино, – сказал землянин. – Рад, что мы можем быть друг другу полезны.

– За, что люблю вашу расу, так это за рдение об общей выгоде, – сказал крупье, хохотнув.

Виктор недовольно поморщился.

– Я тебе сегодня еще нужен?

– Нет, – быстро ответил каратакец.

– Тогда, если не возражаешь, я тут побуду, повеселюсь, на выигранные деньги.

– Сколько будет угодно. Развлекайся.

Брюнет, не прощаясь, направился прочь от аборигена.

«Как же мне осточертели эти уроды, кто б знал!»: подумал он, направляясь к стойке бара. «Как хочется на Землю, хотя нет, туда мне путь заказан, хотя бы на Сидонис, там, по крайней мере, таких нету».

Устало опершись о стойку, сделанную из красного лакированного дерева, в лучших традициях дорогих земных пабов, брюнет жестом подозвал бармена. В этот раз работник казино оказался не аборигеном, которых Виктор терпеть не мог, а сидонцем, представителем расы, схожей с человечеством биологически. Высокий серокожий парень с резко контрастирующими коротко стриженными желтыми волосами, в белой рубашке с черной бабочкой, приветливо улыбнулся.

Виктору немного полегчало. Он не являлся расистом, и таковых не очень жаловал, но различия обитателей галактической ассамблеи, и физиологические и культурные, до невероятного огромны, что иногда ему казалось, что нервы вот-вот сдадут и он пустит в ход оружие. До этого к счастью, пока не доходило.

– Классику, двойную, – сказал Виктор.

– Сейчас, – сказал бармен и принялся смешивать напитки.

«Наконец-то»: облегченно подумал землянин, заворожено следя за ловкими манипуляциями бармена с перемешиванием и взбиванием компонентов его любимого коктейля. «Хоть где-то я близок к дому».

Через пару секунд улыбчивый бармен поставил перед Виктором длинный и узкий стакан, доверху заполненный оранжевой жидкостью. Не говоря ни слова, землянин жадно отпил половину, и облегченно вздохнув, поставил стакан на стойку. Вкус настоящей русской водки, апельсинового сока и местных приправ стал для него настоящим бальзамом, придающим сил. Теперь можно снова видеть местных ходячих кузнечиков изображая радость и растягивать губы в улыбке.

– Любите классику? – донесся до Виктора чуть хрипловатый женский голос.

Он обернулся, слева от него за стойкой на высоком стуле сидела красивая, на этот раз абсолютно земная девушка. Стройная брюнетка в роскошном красном платье, являлась воплощением идеалов Виктора, ангелом, спустившимся с абсолютно земных небес. Нежная словно бархат кожа, стройная фигурка с легкими чертами пышности, что придавало девушке еще большую привлекательность, все эти обстоятельства быстро изменили настроение брюнета в лучшую сторону. Девушка оказалась высокой, выше самого Виктора. На каблуках, в ней было около ста девяноста сантиметров.

– Привет, – только и смог сказать брюнет.

Конечно в «Черной лагуне» бывали земляне, и даже красивые женщины, но захаживали они так редко, что брюнет почти никогда не заставал их. Это притом, что Виктор жил на Каратаке уже три года.

– Привет, – отозвалась девушка, одарив его ослепительной улыбкой.

– Я очень люблю старую добрую земную классику, особенно таких классических красоток, как вы, – сказал Виктор, немного придя в себя. – Могу я угостить вас?

– Конечно, – сказала девушка.

Залпом, допив оставшиеся содержимое своего стакана, брюнет подсел к девушке и попросил бармена подать еще две порции, одну для красавицы, другую для себя.

– Как вас зовут красавица? – сказал Виктор.

– Мария, – ответила она.

– Виктор.

«На славянку ты не очень похожа, скорее откуда-нибудь из западной Европы»: размышлял брюнет.

– Вы случайно не из России? – спросил он.

– У меня есть русские корни, но выросла я на Марсе.

«Конечно, на Марсе. Я слишком давно не был дома, и не привык еще, что гражданские лица проживают на других планетах Солнечной системы. С тем же успехом она могла быть откуда-нибудь с Ио».

– Ясно, – сказал брюнет, немного смутившись. – Вы здесь по делам, или как?

Бармен в это время поставил на стойку два полных стакана «классики» и забрал опустевшую тару Виктора.

Мария поднесла стакан к губам и, сделав небольшой глоток, поставила его на место.

– Не хочу обсуждать дела, лучше обсудим, второй вариант, – сказала девушка, недвусмысленно подмигнув.

– Люблю остроумных девушек.

– А я люблю таких уверенных в себе свободных земных мужчин, как вы, – сказала девушка, томно посмотрев на Виктора так, что у него тут же повысился тонус.

«Наконец-то этот поганый день, на этой поганой планете закончится чем-то хорошим!»: с надеждой подумал Виктор. Он почувствовал сильное желание, оно охватило его полностью, и это вполне естественно. С личной жизнью на пустотелой планете населенной разумными кузнечиками у здорового мужчины землянина естественно ничего не могло устроиться. Те немногие соотечественники, посещавшие Каратак по делам, обычно являлись мужчинами, или прибывали парами, вместе со своими подругами или женами. Единственной отрадой для Виктора являлись схожие биологически с землянами виды вроде сидонцев. Их женщины охотно шли на контакт с землянами, в том числе и на сексуальный. К счастью для брюнета сидонцы на Каратаке не так редки, как земляне, но общения с женщинами с земли очень не хватало.

В это время, с другой части казино, где располагался танцпол, все это время молчавший, донеслась плавная танцевальная джазовая музыка.

«Как раз во время!»: подумал брюнет.

Залпом осушив свой стакан с «классикой» и почувствовав, как выпивка начинает свое околдовывающее действие, брюнет пошел в наступление.

– Может, потанцуем? – предложил он.

– С удовольствием, – легко согласилась красавица.

Виктор протянул даме руку ладонью вверх, она аккуратно положила туда свою нежную руку, обернутую перчаткой из черного люминеля.

Они пошли молча, и с виду казалось, что это не едва знакомые люди, а респектабельная пара с Земли. На танцполе также оказалось полно народу. С точки зрения среднестатистического землянина, никогда не покидавшего пределов родной планеты, обстановка на дискотеке походила на бал-маскарад. Синекожие, серокожие человекообразные фигуры, рептилоиды, каратакцы и прочие обитатели ассамблеи, плавно двигались в танце, не обращая на окружающих почти никакого внимания. Виктор давно привык к такой обстановке, а вот его спутницу это все смущало. По крайней мере, так он думал, когда кружился с ней в плавном, похожем на вальс танце, в такт музыке. Девушка вела себя немного заторможено, задумчиво, время от времени, оглядываясь по сторонам.

– Вас что-то смущает? – спросил Виктор свою спутницу.

– Нет, я люблю классику в танце, – сказала Мария.

Правая рука Виктора плавно переползла с талии на упругую ягодицу девушки.

– А может быть, вы любите классику во всем, даже в сексе? – спросил брюнет.

Мария отнеслась к его уверенному жесту благосклонно, даже не пытаясь убрать его руку.

– Особенно в сексе, – нежно прошептала она прямо в ухо брюнету.

Нежно, едва касаясь, он поцеловал Марию в ее изящную длинную шею.

– Может быть, продемонстрируйте это когда-нибудь, скажем – сейчас? – прошептал он на ушко даме.

– Непременно, вот только закончится танец, – сказала Мария, на этот раз все-таки передвинув руку Виктора на свою талию.

Такое поведение партнерши нисколько не смутило брюнета, напротив, даже возбудило еще больше. Так или иначе, думал брюнет, одинокая девушка на чужой планете, далеко от Земли увидев одинокого симпатичного соотечественника, конечно, воспылает к нему страстью, но не настолько, чтобы как дешевая проститутка вешаться самой ему на шею.

Неожиданно ситуация резко изменилась. Мария вдруг сама подалась вперед, ее шикарный бюст оказался так близко от лица Виктора, что ему захотелось начинать самые активные действия, абсолютно не стесняясь окружающих. Мария заключила брюнета в объятья.

«О да…»: блаженно подумал Виктор. «О нет!»

Внезапно брюнет почувствовал острую боль в спине, как раз в том месте, где брюнетка сцепила свои руки, сомкнув объятие. Возбуждение резко схлынуло с Виктора, он оттолкнул от себя обворожительную леди и вытащил из-под своей лопатки небольшой шприц-дротик.

– Ты, что мне вколола, сука? – закричал Виктор, обращая на себя внимание танцующих граждан.

Девушка только засмеялась и вдруг дико закричала: «Это он!!!»

Тут же по всему танцполу, распугивая чарующую полутьму, пошли яркие вспышки. Каждая превращалась в облаченного в черный хитиновый панцирь кузнечика, с серпообразными предметами в руках. Полиция Каратака всегда умела появиться эффектно и неожиданно.

– Ах ты тварь! – зарычал Виктор и попытался кинуться на девушку, но внезапно все его силы куда-то делись, и он почувствовал себя словно сделанной из ваты куклой.

Полицейские сразу же открыли огонь. Все находящиеся на танцплощадке дико закричали и ринулись прочь. Поскольку появились законники за спиной Марии, Виктор попытался убежать, но вместо этого неуклюже завалившись на бок, свалился на пол. Тело брюнета почти перестало слушаться. Это произошло очень во время. Россыпи зеленых раскаленных сгустков пролетели как раз над тем местом, где стоял Виктор. Несмотря на эффектное появление, меткостью караткцы явно не отличались – один из зарядов попал девушке в спину. Мария не издав ни звука, повалилась на пол рядом с Виктором.

Виктор смотрел прямо на ее подрагивающее в конвульсиях тело, несмотря на подставу, которую она ему устроила, ему стало жаль ее. Обидно, что умирает такая красота. Внезапно, его жалость сменилась презрением – вместо лужи крови из раны на ее спине вытекла какая-то белесая жидкость, и повалил легкий дымок, в воздухе запахло чем-то едким.

– Киборг, – прошептал Виктор. Конечно, думал Виктор, откуда на Каратаке такие вот одинокие красавицы землянки, как по заказу. Как я мог повестись на такой старый трюк?

Полицейские тем временем направились к нему, продираясь сквозь толпу носящихся в панике граждан.

«Ну, вот и все, это конец, сейчас меня возьмут, причем вполне справедливо. Меня давно разыскивает полиция не одной планеты. Жаль только, что все заканчивается вот так неприятно…»: размышлял брюнет, наблюдая, как полицейские все ближе и ближе приближаются к нему.

Внезапно запястья брюнета словно зажали металлическими клещами, мир пришел в движение и полицейские стали удаляться. «Меня кто-то тащит по полу!»: совершенно безразлично подумал землянин. Транквилизатор, который ему вколола дамочка-киборг, был весьма неплох, он ослаблял не только мышцы своей жертвы, но еще и подавлял волю.

Танцпол поплыл перед глазами Виктора и внезапно превратился в общий зал казино, там как всегда полно народу, видимо еще никто ничего не слышал, потом мир превратился в одну маленькую, плохо освещенную комнатку, в которой брюнет раньше не бывал.

Тут мир повернулся на сто восемьдесят градусов, и Виктор увидел лицо своего спасителя. Им оказался крупье. Разумный кузнечик во фраке держал его своими неуклюжими и отвратительными, но очень сильными руками.

– Ты? – прошептал брюнет.

– Я, – отрывисто рявкнул крупье. – Ты даже не представляешь, какие у меня из-за тебя могут быть проблемы, но решил рискнуть, не побоялся. Я понимаю, конечно, что ты невысокого мнения о нашей расе, но знай, что приносящих выгоду мы в беде не бросаем.

– Я польщен. Что дальше, спрячешь меня в этой каморке? Думаешь, ваши продвинутые сороконожки из полиции ее не найдут?

– Не считай меня идиотом.

Стена послушно отъехала в сторону, открыв узкий темный туннель коридора, предназначенный явно не для землян.

– За этот потайной ход я отвалил кучу денег, поставил на него устройство, которое не по зубам даже полиции, – отрывисто объяснил крупье. – Признаюсь честно, для себя его делал, но сейчас он нужнее тебе. Теперь идти, сюда с минуты на минуту придут, потом сочтемся.

– Подожди. Кто сдал меня полиции? Кто узнал, что я здесь?

– У меня нет этих сведений. Не знаю, кто это был, но узнаю, будь уверен.

– Хоть какие-то идеи есть? – настаивал на своем брюнет.

– Знаю только, что какой-то чужак запрашивал информацию о тебе в общепланетарной базе данных, – сказал крупье. – Больше никаких зацепок не имею, а сейчас идти, иначе будет поздно.

Напрягшись изо всех сил, Виктор сумел взять свое обмякшее тело под контроль и протиснуться в узкий лаз потайного хода.

– Идти прямо, там есть пару ответвлений, но ты никуда не сворачивай, они сделаны специально, чтобы сбить с толку возможных преследователей. Я буду искать того, кто сдал тебя полиции, если найду, дам тебе знать.

За спиной Виктора проход закрылся, а впереди ждал плохо освещенный, покрытый мраком лаз.

Глава четвертая

Столица важнейшего логистического центра сектора встретила меня вполне гостеприимно. Стоило только покинуть здание терминала космопорта и выйти на свеженькую зеленую лужайку, как перед глазами расплылась яркая цветовая гамма, после чего я уже находился в городе Каратак.

– Телепортация, – догадался я.

Вокруг бурлил поток жизни. Мимо протекали тысячи различных инопланетян, спешащих по своим делам. Первым, что привлекло внимание, стали нависавшие надо мной величественные исполинские здания, каких я никогда не встречал на своей родине. Четыре огромные конусообразные башни уходили вверх, наверное, метров на двести, или более того, по крайней мере, вершины их почти полностью скрылись за облаками. Эти исполины казались настоящими горами, смею предположить, что именно из них они и были сделаны. Невиданные башни стояли вокруг города, одноименного с планетой, с четырех сторон.

Вокруг них в небе кипела жизнь. Множество летательных аппаратов самых разнообразных конфигураций то и дело проникало внутрь башен и вылетало наружу. У меня сложилась четкая ассоциация этих величественных строений, назначение которых было мне не понятно и гнезд роящихся насекомых. Тут я посмотрел на ближайшего проходящего мимо меня каратакца. «Они же инсектецоиды, это все объясняет!»: подумал я. « Стремление к роению у них в генах».

С трудом оторвав взгляд от исполинских конструкций непонятного мне назначения, я огляделся вокруг. Если не считать исполинских гор-ульев, я находился на самой обычной улице в столице одной из планет ассамблеи. Под ногами твердое покрытие, черного цвета, устилающее все вокруг, по нему спешили по своим делам коренные жители планеты и приезжие инопланетяне, которых заметно в толпе гораздо чаще.

Дизайн зданий вокруг являлся вполне традиционным для крупных городов и даже чем-то походил на стиль родной Лирии – высоченные небоскребы, изящной формы башни и ротонды, переплетенные между собой сотнями прозрачных транспортных труб. Посмотрев на все это, я остановился в нерешительности. Я только сейчас понял, что не знаю, что делать дальше. Да, я последовал инструкциям своего брата, прибыл на Каратак, оказался в его столице, но, как выполнить последнюю инструкцию? Где найти этого таинственного Рксу в таком диком муравейнике, который покидают и куда прибывают тысячи существ в день? Этот вопрос поставил меня в тупик.

Оставив этот вопрос без ответа, я решил хотя бы прогуляться по городу, немного отвлечься от своих проблем. Как гласит одна лирийская пословица: «Любое действие намного лучше бездействия!». Остается только довериться народной мудрости.

Наугад выбрав направление, я неспешным прогулочным шагом начал исследовать город, как самый обычный турист. Там оказалось приятно прохладно, воздух свеж и чист, за что без сомнения можно сказать спасибо системе местного кондиционирования и очистки. Как я убедился, родная флора здесь отсутствовала. Мимо меня сновали тысячи лиц, принадлежавшие сотням рас и национальностей, некоторые из них вели себя также беззаботно, как и я, возможно и вправду были просто туристами, но большая часть уверенно двигались выбранным курсом – сразу видно деловых людей, стремящихся к наживе, или хотя бы к признанию. Что самое интересное, среди всех этих лиц очень мало женщин. Огромный логистический центр на мертвой, искусственно выпотрошенной аборигенами-инсектецоидами планете, оказался в большинстве своем не привлекателен для представительниц прекрасного пола, как для мужчин. Да и тупая жажда наживы больше присуща мужчинам почти всех рас, чем женщинам.

Наземный транспорт на планете отсутствовал, что сказывалось на улицах, начисто лишенных проезжих частей. Вместо этого в городе отлично действовали антигравилеты и транспортные трубы в зданиях. Если кому-то требовалось переместиться в другую часть города, он подходил к ближайшей транспортной станции и вставлял свой платежный модуль, будь то дата-кристалл, микрочип или старомодная пластиковая карточка в специальный приемник, тот снимал со счета стоимость вызова летательного аппарата, и свободный антигравилет опускался точно рядом с нуждающимся в нем.

При всей развитости транспортной системы Каратака, у любого обывателя, первый раз попавшего сюда возникал вопрос, а почему нельзя применить телепортацию в массовом транспорте. Я, хоть и в первый раз оказался здесь, знал ответ на этот вопрос, поскольку сам на Лирии занимался проектированием транспортной сети. Ответ на него заключался в том, что слишком частое использование телепортации повышает риск сбоя всей транспортной системы, из-за чрезмерной нагрузки. А что такое сбой во время телепортации – это страшная и мучительная смерть для любого живого существа, вовлеченного в процесс.

Еще одной особенностью мегаполиса являлось полное отсутствие деревьев, по крайней мере, там где я успел прогуляться не нашел ни одного. Если вспомнить, что и у космопорта из растений присутствовала только низенькая травка, явно искусственного происхождения, создавалось впечатление, что эта планета уже давно не способна что-либо родить, кроме гравитации.

После часа прогулки, мне начало надоедать постоянное мельтешение народа вокруг. Я старался не зациклиться на этом, отвлечься, сосредоточиться на изучении зданий, и даже преуспел в этом. Например, я заметил, что наряду с современными исполинскими постройками в городе чередуются приземистые высотой в два-три этажа здания из странного, похожего на воск материала. Скорее всего, это жилые дома здешних аборигенов. Во всяком случае, я не видел, чтобы туда заходили представители иных рас. Улицы Каратака широкие, с множеством ответвлений и изгибов. Через каждые десять метров находились станции транспортных антигравилетов, так, что любой желающий мог всегда попасть из одной части города в другую.

Потратив на осмотр встретившихся мне достопримечательностей города еще один час, я ощутил острое чувство голода. И, весьма кстати, сразу после этого, мне на глаза попалась вывеска на общем наречии ассамблеи гласящая «Местная кухня». Тут мне в голову пошли мысли о сытном обеде, в лучших традициях Лирии, а также о не менее острой необходимости пополнить запасы моего корабля, ведь так или иначе, через десять дней я снова окажусь в космосе. Поэтому, исходя из моих потребностей, я, недолго думая, открыл дверь под вывеской небольшого, похожего на улей здания, и прошел внутрь.

Сказать, что внутри этого заведения, жарко, означало ничего не сказать. После приятной прохлады Каратака вал горячего воздуха просто сбил меня с ног. Внутри местной забегаловки царил полумрак, тусклый свет пробивался прямо из стен. «Они и впрямь все еще остаются насекомыми!»: подумал я, осматривая настоящий пчелиный улей, внутри которого я оказался. Площадка прямо перед входом, на которой я находился, оставалась единственным местом, где я мог стоять в полный рост, всего через пару метров, потолок круто сужался до высоты чуть более полутора метров.

Заведение местной кухни сложено изнутри из ровных и геометрически правильных блоков желтого цвета. Нагнувшись, я потрогал этот материал – это не металл. Он излучал тепло и на ощупь напоминал застывшую гору воска. У меня возникло очень четкое ощущение, что я нахожусь в гнезде насекомых, и вокруг меня все состоит из сот. В паре метров располагалось подобие барной стойки – узкая полоса из точно того же желтого материала, что покрывал пол, только в отличие от него, стойка испускала тусклое свечение. За ней стоял бармен – один в один похожий на таможенника из космопорта, только облаченный в широкий балахон белого цвета, делающий его похожим на полуистлевший труп добропорядочной старушки гуманоидного типа. Еще одной особенностью этого сокровенного для всех забегаловок и пабов места являлось полное отсутствие ассортимента товаров позади бармена. Не было ни стеллажей алкогольной продукции, ни чего-либо подобного, просто голые желтые стены, источающие слабое свечение.

В глубине диковинного помещения стояли карикатурные подобия совершенно обычных столиков, какие есть в любом кафе, за которыми сидели аборигены. Местные жители никак не отреагировали на мое появление, и это при том, что я оставался единственным инопланетянином в помещении. С одной стороны, это радовало. Я не часто бывал в подобных заведениях вне Лирии, но как-то мне довелось вместе с братом попасть в паб на Сидонисе, так там к новичкам вполне могли пристать пьяные завсегдатаи заведений. Каратакцы похоже и не думали о подобных вещах, выражая безразличие. Им ничуть не мешала жара, даже напротив, мне показалось, здесь они чувствовали себя более комфортно, чем на прохладных улицах города, и не мешало мое присутствие.

– Первый раз в нашем заведении? – окликнул меня дребезжащий монотонный голос.

Я вышел из ступора и повернулся к говорившему.

– Подходите к стойке, – сказал мне бармен. – Только осторожно, нагибайтесь и не ушибите голову.

Не став тратить времени на благодарность, я последовал его совету – согнувшись в три погибели, протиснулся прямо по коридору и осторожно уселся на маленький, но широкий

стул у стойки. С моим ростом получилось так, что я сидя мог спокойно смотреть аборигену в его фасеточные глаза.

– Спасибо за гостеприимство, – поблагодарил я его.

– Вы первый раз на Каратаке, – утвердительно сказал бармен. – Это сразу видно, наша культура слишком необычна для чужаков, чтобы с первого визита привыкнуть к ней.

– Это точно. Я очень голоден, надеюсь, вы обслуживайте инопланетян? – сказал я.

– Обслуживаем, но немногие из них хотят кушать здесь, – сказал бармен. – Видите ли, кулинарные потребности нашей расы столь же необычны для вас, как и наша культура.

– Я все же рискну, – сказал я. – Можно посмотреть меню?

– У нас нет меню в привычном для гуманоидов виде, – сказал каратакец. – В нашей кулинарии существует всего три блюда, они так и называются, номер один, два и три. В наших обычаях, каждый каратакец обязан заказать и съесть все три блюда по порядку, но для чужаков делается исключение. Могу посоветовать вам блюдо номер два, оно единственное имеет хоть какой-то спрос у прилетающих сюда инопланетян.

«Да уж, что можно ожидать от цивилизации, так чудовищно относящейся к кулинарии?!»: ужаснулся я про себя. Но есть хотелось зверски, а искать поблизости более пригодное для меня заведение не хотелось, к тому же, не терпелось узнать, на что похожа кухня каратакцев.

– Хорошо, давайте мне ваше блюдо номер два. Скажите вот, что, вы используйте дата-кристаллы в качестве платежного элемента? – сказал я.

– Используем, также, как и любые другие, начиная от пластиковых карт, заканчивая биологическими имплантами, – сказал бармен. – Это торговая планета, здесь все готовы иметь дело с любыми представителями ассамблеи.

Я удовлетворенно кивнул. Меньше всего мне хотелось сталкиваться с проблемами обмена валют.

Получив от меня заказ, бармен вышел куда-то через маленькую дверь позади сойки, вероятно, пошел на кухню отдавать распоряжения по блюду номер два. Я тем временем, развернулся на стуле и стал более внимательней осматривать посетителей. Местные жители смирно сидели за своими столиками, глядя перед собой, изредка они обращали внимание на своих соседей и переговаривались с ними на совершенно невообразимом для меня сочетании свистящих и щелкающих звуков, очевидно, таков их родной язык. В промежутках между разговорами и окаменелым сидением за столиками каратакцы ели блюда своей родной кухни. Именно этот момент и привлек наибольшее мое внимание. Кто-то из аборигенов засовывал себе в рот длинные конусообразные предметы и медленно выдавливал их содержимое в себя. Другие кушали из глубоких чашек длинными ложками какую-то беспорядочно копошащуюся субстанцию. Присмотревшись повнимательней, я с отвращением понял, что эта субстанция – тысячи крошечных живых существ, вероятно тоже насекомых, которых каратакцы поглощали с большим аппетитом.

Меня начало мутить, я поспешил отвернуться от аборигенов и повернуться к барной стойке.

«Если бармен принесет мне что-нибудь подобное, клянусь я подам на него в суд!»: с отвращением думал я.

Словно услышав мои мысли, вернулся бармен с блюдом номер два в руках. Большая тарелка накрытая серебристым колпаком. Вместе с блюдом каратакец принес и стандартные для большинства цивилизаций столовые приборы – нож и вилку. Поставив тарелку передо мной, бармен сказал: «Ваш заказ подан».

С осторожностью сапера, разминирующего боевой заряд, я открыл крышку. Не смотря на то, что я видел мгновение назад, на тарелке не оказалось ничего отвратительного. Под колпаком скрывалось нечто напоминающее пирог – толстый выпуклый холмик чуть меньше диаметра тарелки. Выглядел он как большой кусок меда в сотах правильной формы. Прильнув к сему яству, я не учуял абсолютно никакого запаха, как будто, это не кушанье, а кусок мрамора.

– Это и есть блюдо номер два? – все еще сомневаясь, спросил я.

– Да, – ответил бармен. – Попробуйте.

– А чего-нибудь выпить, у вас нет, например воды? – сказал я, вспомнив о раздельном питании.

– Увы, это ресторан местной кухни, а каратакцы получают влагу только из блюда номер один, а оно для вас опасно, – сказал бармен.

«Ну, что за планета?!?»: разозлился я. «Больших кулинарных монстров, наверное, просто не существует в галактике!»

Взяв правой рукой нож, левой вилку я принялся отведывать блюдо местной кухни. Толи нож оказался тупым, толи блюдо номер два таким черствым, что первая моя попытка отрезать от нее хотя бы маленький кусочек провалилась.

– Вам будет легче, если вы просто надавите ножом на край блюда, – объяснил мне инсектицоид.

«Легче, так легче»: подумал я, двумя руками нажав на ручку ножа прямо посередине местного продукта.

Нож медленно, словно нехотя вдавился внутрь, и я провел длинную линию разреза до самого края блюда. Сделав так еще раз, я отрезал ровный треугольный кусок, усилив сходство местного блюда с пирогом. Достав получившийся кусок, я осмотрел его. Внутри, как я и предполагал, сие блюдо имело пористую структуру. Поры были заполнены мутной желеобразной субстанцией зеленого цвета. Как ни старался я сейчас уловить запаха местного пирога, так ничего у меня не получилось. Не знаю, из чего здешние повара делают такие вещи, но с обонянием у них явно проблемы. Решив больше не ждать, я поднес кусок местного пирога к своему рту. Последним, что я видел перед тем, как откусить кусочек, оказался бармен, который как-то насмешливо посмотрел на меня…

* * *

По узким темным коридорам, словно призраки бесшумно неслись пять массивных фигур. Все как один закованные в черные бронированные скафандры, оборудованные сервоусилителями, они держали перед собой внушительного вида автоматы и, сочетая в своей походке ту быстроту и осторожность, которая бывает лишь у профессионалов своего дела, продвигались вперед. В кромешной тьме коридоров группа была почти незаметна, зато они сами прекрасно видели все, что появлялось на пути. Ходы петляли подобно лабиринту, в котором встречались очень неприятные сюрпризы. Дважды группа обходила ловушки – широкие провалы в полу от которых веяло холодом. Остановившись у крутого поворота, фигуры как по команде замерли, выставив перед собой стволы автоматов.

– Тридцать процентов пройдено, шумогасители работают нормально, – сказал по внутренней связи боец возглавляющий отряд. – По нашим данным, за этим поворотом начинается прямая дорога к точке X. Надо быть осторожней. Ночное виденье на максимум, шумогасители в прежнем режиме. Первым идет Моралес, дальше я, Галахер за мной, Браун и Зути прикрывают тылы. Вперед!

Группа выстроилась цепочкой и медленно двинулась вперед. Завернув за поворот, они вышли в длинный и широкий туннель. Обстановка пока в точности соответствовала информации, загодя полученной от разведчиков. По коридору стелилось белое покрывало тумана, поэтому даже с мощными приборами ночного виденья путь просматривался не больше чем на пятнадцать метров. Неспешно они пробирались вперед. По мере продвижения группы, туман стал все более сгущаться вокруг бойцов. Всего через несколько минут туман накрыл группу и они словно бы оказались внутри стакана с молоком.

– Всем быть предельно осторожными, мы не знаем, что бу…, – командир не успел договорить. Какая-то тень молниеносно вынырнула из тумана и утащила его прямо в сгущающуюся дымку.

– Командир! – вскрикнул идущий за ним Моралес.

В ответ где-то вдалеке раздался хруст разламываемой брони и дикий крик командира группы.

Бойцы ответили дружным залпом из всех стволов. Автоматы били почти бесшумно, но в замкнутом пространстве даже эти выстрелы эхом разносились по коридорам, а огненные всполохи разгоняли туман. Потратив пару секунд, чтобы сменить магазины, бойцы замерли. Вокруг царила непроглядная мгла и полная тишина.

– Вперед, медленно, – отдал приказ Моралес, автоматически ставший новый командиром отряда.

Через десять метров группа наткнулась на тело своего бывшего лидера. Бронированный скафандр, который не раз выдерживал выстрелы в упор из самого мощного стрелкового оружия, был вскрыт, словно консервным ножом. Перепачканные кровью ошметки снаряжения валялись рядом с телом.

– Что могло сделать такое? – сказал Галахер.

– Мы же не на Земле, черт его знает! – сказал Моралес. – Теперь вперед, не смотря ни на что, мы обязаны выполнить задание.

Оставив тело командира позади, группа двинулась дальше. Коридор казался бесконечным. Туман мешал видеть, а случившееся мгновение назад держало всех в напряжении.

– По нашим данным мы прошли уже больше половины пути, осталось всего ничего, – сказал Моралес.

Внезапно раздавшийся шорох заставил Моралеса остановить группу. Шум казался еле слышным, и если бы не слуховые усилители, стоявшие на гермошлемах бойцов, никто даже не обратил на него внимания.

– Приготовьтесь, – сказал командир группы. – Нутром чую, что-то здесь не ладно.

Внезапно, командир ощутил, как на его защитный костюм сверху посыпалась каменная крошка. Совсем чуть, только несколько песчинок. Другой не обратил бы внимания, но Моралес знал – в боевых заданиях случайностей не бывает. Осторожно подняв голову, боец оторопел. Прямо над ними на высоте четырех метров, на потолке висело человекообразное существо. Длинное продолговатое тело, сероватая кожа, на туловище даже виднелись фрагменты одежды. Создание, неестественно держась когтистыми лапами за гладкую поверхность потолка, смотрело прямо в глаза Моралесу. Во взгляде чужака читалась жгучая ненависть, такая, что командиру группы стало не по себе.

Холодный пот прошиб бойца, впервые в жизни он допустил такую оплошность. Он за свой опыт прошедший немало боевых операций и на Земле и вне ее, совершенно забыл про возможность некоторых существ карабкаться по стенам. Моралес оцепенел, не в силах оторвать свой взгляд от существа.

Из этого жуткого состояния командира вывела резкая трель автоматов его группы. Это его бойцы стреляли по, откуда ни возьмись появившимся со всех сторон собратьям висящего на потолке существа, решившим начать общую атаку.

Медленно Моралес начал поднимать ствол своего автомата и направлять его вверх. Но монстр поняв, чем это может для него обернуться, отцепился от потолка и спрыгнул вниз, прямо на командира группы. Дикий крик дезориентировал людей, заставил растеряться, чем незамедлительно воспользовались твари. Пока Галахер и Браун отдирали монстра от Моралеса, существа ринувшись гурьбой, набросились на оставшегося в одиночестве Зути и разорвали его в клочья.

Командира здорово потрепало, скафандр оказался пробит в районе плеча, также при падении он здорово ударился головой о стенку своего же гермошлема. Удивительно, что Моралес при всем этом находился в сознании. Одной рукой задерживая дырки на скафандре, другой рукой Моралес держал автомат и помогал своим сослуживцам отстрелять тварей.

Монстры все лезли. На поле боя лежал уже десяток их тушек, но все новое ужасающее рычание говорило о том, что их будет больше. Оставшиеся на ногах бойцы сгрудились вокруг своего раненого товарища и образовали подобие защитного периметра. Раненый мысленно ругал себя за свою оплошность. Не соверши он ее, можно было отступить, а с раненым на руках это сделать в такой ситуации невозможно. «Теперь остается два пути – или мы их – или они нас!»: подумал командир, усмехнувшись. « В бою такой выбор предоставляется с завидным постоянством…»

Моралес мысленно приготовился к смерти. Напоследок он решил таки поругать себя за свою оплошность, в надежде на то, что господь услышит его раскаяние и простит ему ошибку. Поглощенный этими мыслями и постоянной стрельбой, боец впал в своеобразный транс. Его движения стали механическими, а мысли начали жить своей жизнью. Поэтому, когда все стихло, он даже испугался этому, утратив привычный уклад вещей.

Твари закончились. Остались только около трех дюжин дохлых тушек мутантов. Еще не веря в победу, люди оставались в боевых позициях, прислушиваясь. Тишина просто радовала.

Тяжело вздохнув, раненый опустил автомат и распластался прямо на земле, рядом с мертвыми тварями. Тоже самое вскоре сделали остальные. Надо было дать отдых затекшим рукам, ногам и спинам.

Долго расслабляться в таких обстоятельствах равносильно самоубийству, поэтому через пару минут, они подготовились к продолжению пути. Подняв своего командира и поддерживая его за руки, оставшиеся в живых бойцы, направились дальше по коридору, который вот-вот должен превратиться в искомую цель. Пару раз они останавливались, чтобы передохнуть. Во время отдыха Галахер оставался начеку, а Браун сумел залатать пробоины скафандра Моралеса. Монстры больше не показывались, или они, получив отпор, откатились назад, а может, просто закончились. В любом случае, поблагодарив судьбу за такой поворот событий, бойцы продолжали двигаться вперед.

Вскоре коридор закончился глухой стеной, на которой были выбиты незатейливые иероглифы и слова на неизвестном диалекте. В центре стены зияло крохотное крестообразное отверстие.

– Наконец-то, дошли! – радостно сказал Моралес.

Осторожно поддерживая своего командира за плечи, Браун и Галахер подвели его к стене. Моралес достал из кармана своего костюма длинный кристалл, крестообразной формы. Подойдя к проему в стене, он осторожно вставил туда камень.

Раздался легкий гул, стена задрожала, и медленно, словно нехотя, поползла вверх.

Бойцам открылось небольшое помещение, все сплошь покрытое кристаллическими образованиями разной формы и цвета. С потолка свешивались длинные черные сталагмиты, доходящие до самого пола. В центре комнаты на постаменте из сплетения сталактитов находилось то, ради чего группа проделала долгий путь и рисковала жизнями своих бойцов. Фиолетовый кристалл неправильной формы, длинной сантиметров в семь, и три в ширину висел в воздухе сантиметрах в десяти над постаментом. Артефакт излучал тусклое свечение, создавая вокруг атмосферу загадочности.

Моралес осторожно, но уже без помощи бойцов подошел к постаменту и взял кристалл. В его руках кристалл замерцал необычайным фиолетово – белым светом.

– Задание выполнено объект «X» у нас, можно возвращаться, – сказал Моралес. В его голосе звучали нотки облегчения.

Внезапно, свечение кристалла начало усиливаться.

– Мне это не нравиться, – сказал Галахер.

– Брось, что здесь может случиться, – отрезал Моралес. – Мы сейчас прошли через такое, что может сделать древний артефакт?

Словно услышав слова командира, кристалл разразился ярчайшей вспышкой, ослепившей бойцов, потом мрачные катакомбы древней инопланетной базы сотряс чудовищный взрыв.

В бескрайних степях пятой планеты системы Дакоба прямо посреди пустошей открылся люк, оттуда густым серым столбом повалил дым. Извиваясь, словно уж на сковородке, из люка тьмы подземелий выполз последний, выживший из боевой группы. Выглядел он ужасно – скафандр напоминал дуршлаг, на ногах сквозь лоскуты бронированной ткани сочилась кровь. Оказавшись на открытом пространстве, он без сил повалился на землю и снял ставший сейчас бесполезным гермошлем.

Коротко стриженные светлые волосы бойца на лбу перепачканы кровью, а худощавое лицо выражало сильнейшее разочарование. И дело здесь даже не в том, что он потерял всех своих людей, главной причиной разочарования стало то, что миссия оказалась проваленной и придется как-то объяснять это начальству.

Сделав над собой усилие, боец поднялся на ноги. Его раны сильно кровоточили и причиняли ему невыносимую боль. Несмотря на мучения, он доковылял до своего корабля, который предусмотрительно посадил рядом с выходом из базы. Его корабль – небольшой истребитель хищной стреловидной формы, выкрашенной в черный цвет, ждал его и при приближении своего хозяина открыл кабину и выдвинул трап. Оказавшись, наконец, в безопасности, боец первым делом включил тахионную связь с базой.

– Альфа, альфа, говорит номер три, Фрэнк Галахер, объект «X» подвел нас, – сказал он в передающее устройство. – Повторяю, объект «Х» подвел нас…

Медленно оторвав от поверхности планеты свое хищное стреловидное тело, корабль устремился в небо.

Глава пятая

По моим щекам хлестали острые ветки, но я не обращал на них внимания, продираясь вперед через ночную густоту леса. Непонятно откуда взявшийся страх гнал меня вперед. Ничто не угрожало моей жизни, просто всеми фибрами своей души я чувствовал ужас, и я знал, что если остановлюсь, со мной произойдет нечто ужасное.

Казалось тьме, окутавшей все вокруг, не будет конца, она подобна пауку, опутавшему свою жертву липкой сетью. Деревья, окружавшие меня, были хвойными, это единственное, что я успевал заметить в диком темпе, несясь вперед. Внезапно передо мной возникла пустота – лес кончился так неожиданно, что я упал, растянувшись, на голой поляне. Быстро обернувшись, я увидел, что деревья позади, стояли ровными рядами, словно от леса отрезали ровный кусок, будто от пирога.

«Нельзя терять ни минуты!»: стучало у меня в голове. Сделав над собой усилие, и поднявшись на ноги, я вновь устремился вперед. Но меня ожидал сюрприз – через десяток метров путь обрывался, уходя вниз бездонной пропастью. Совсем рядом с обрывом неподвижно лежало тело.

Совладав с собой, я решил осмотреть его. То ли из природного любопытства, которое не притупляло даже чувство страха, то ли от безысходности, я склонился над ним. Это оказался мужчина гуманоидной расы, облаченный в плотную черную одежду. Его лицо почему-то закрыто плотным шарфом. Я убрал его, желая опознать тело, и вскрикнул от неожиданности. Там лежал мой брат Сендор. Его глаза были закрыты, на лице остались следы запекшейся крови.

– Сендор? Как это могло случиться? – сказал я.

Неожиданно сильнейший порыв ветра опрокинул меня на землю, перед глазами все померкло. Попытавшись встать, я снова упал – ноги казалось, перестали слушаться. Страх с новой силой скрутил меня, и внезапно чья-то рука опустилась на плечо.

– А-а-а! – дико закричал я.

Оглянувшись, я увидел, что это сделал Сендор.

– Брат, ты жив? – спросил я.

– Запомни одно, Намид, не дай им воплотить свои планы в жизнь!

– Что…, – хотел спросить я, но внезапно, все вокруг окутала тьма, а я начал проваливаться в холодную пустоту…

* * *

Сильный порыв прохладного ветра заставил меня открыть глаза. Вместо чего-то ужасного, что вполне ожидалось, я оказался на улице столицы Каратака, а именно – на ступеньках заведения «Местная кухня». Над городом сгустились вечерние сумерки, а надо мной стоял бармен и насмешливо смотрел на меня.

«Какой ужас!»: сделал вывод я.

– Уже очнулись, хорошо, – проскрежетал абориген. – Я уж боялся, что придется вызывать медслужбу. Всякие происшествия, подобно этому очень плохо отражаются на репутации моего заведения.

Слова бармена звучали как фон, я долго не воспринимал их значение – в голове гудело, желудок слегка ныл.

– Что со мной произошло?

– То чего я и боялся – ваша раса плохо реагируют на наши продукты, – сказал бармен. – Как только вы откусили кусок блюда номер два, то сразу же потеряли сознание.

Сделав над собой усилие, я попытался встать. Тело ощущалось ватным и получилось только приподняться на локтях, но с помощью бармена мне удалось принять вертикальное положение. Первое, что я сделал, вновь обретя почву под ногами – отряхнул свою одежду и обыскал карманы. Дата-кристалл был на месте.

– Не волнуйтесь, воровство у нас не принято, – видя мое беспокойство, сказал абориген. – Ничего лишнего мы никогда не берем.

– Лишнего? – не понял я. – Вы еще предлагаете мне заплатить за ваше блюдо?

Бармен торопливо замахал руками.

– О нет, что вы, – сказал он. – Поскольку была угроза вашей безопасности по моей вине, не брать с вас платы – меньшее, что я могу для вас сделать.

При воспоминании о местных харчах мне снова сделалось плохо, мир заходил ходуном у меня под ногами, и если бы не бармен, вновь подхвативший меня, я снова распластался бы на чистых улицах столицы этого мира.

– Стакан воды, – устало сказал я, глубоко дыша, пытаясь придти в себя.

– Как я уже говорил раньше, мы, каратакцы, получаем влагу только из блюда номер один, а оно опасно для вас, – проскрежетал абориген. – Но если это вопрос вашего благополучия, я воспользуюсь своим телепортационным терминалом и закажу воду из ресторанчика земной кухни, который находится не так далеко отсюда.

– Это вопрос моего благополучия, – сказал я.

– Тогда подождите здесь, – сказал каратакец, скрываясь в стенах своего заведения.

«О создатель, куда я попал и что здесь делаю?»: страдальчески подумал я, воздвигнув руки к небу.

Легкий порыв свежего ветра прибавил мне сил и немного поднял настроение.

«Как хорошо, что этот кузнечик догадался вынести меня наружу, если бы я остался внутри, в сознание я бы не пришел»: подумал я, наслаждаясь прохладой.

Солнце медленно, но верно собиралось спрятаться за горизонт, проглядывая сквозь облака и тучи антигравов воздухе. Мимо похожего на улей здания «Местной кухни» проходили по своим делам толпы людей, и им не было дел до моих проблем. Наверное, даже, когда я лежал на ступенях здания на меня мало кто обращал внимания. Такая уж жизнь у наций, выбравших власть капиталов, торговлю и конкуренцию, в качестве двигателя прогресса. В истории Лирии есть период, когда и у нас господствовали подобные отношения. Его справедливо нарекли «Темными временами». К счастью мой мир сумел преодолеть это и вот уже пять сотен лет лирийцы живут свободными, счастливыми и в справедливом обществе главная ценность которого – благополучие каждого отдельно взятого гражданина.

Занятый суровыми думами я не уследил, как сзади ко мне подкрался бармен. Я обернулся только когда он проскрежетал что-то неразборчивое. В руках у аборигена блестел большой стеклянный стакан с бесцветной жидкостью в нем.

– Ваша вода, – сказал он.

Взяв стакан из рук каратакца, я сначала осторожно понюхал его содержимое – запаха отсутствовал. Тогда недоверчиво я сделал маленький глоток – к счастью это действительно оказалась вода.

«Наконец-то! Хоть что-то нормальное!»: подумал я, сделав большой глоток. Опустошив стакан, я с наслаждением крякнул и прислушался к своим ощущениям. По организму разливалась благодать, даже желудок отреагировал позитивно – видимо местные продукты фатального воздействия на мой организм не оказали, что внушало оптимизм.