Кладбище детских разбитых вещей
Артём Игоревич Юганов

© Артём Игоревич Юганов, 2021

ISBN 978-5-0053-4316-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

P:р/01:00

Тридцать ночи по Москве —
Я в опавшей нелистве
Предзамкнул сухие веки
Ярко-серой синеве.

На часах пришла пора:
Горклым криком со двора,
Раздвоеньем человека
Нулекратное «ура».

Тишина туда, где ты.
Кокон моря без воды.
Мановеньем-четвертьвеком
Гений вечной мерзлоты.

Не так, Всё

Сидя слегка, прижавшись в чём-то уголком к тетради,

С чувством клавишей на лице и на гарнирной пряди,

Между литром озона, стянутым вскрытыми в солнце глазами,

Но и не сам и не самый, и не за самыми небесами.

И не за матовыми словами сплавлялись во хороводы

Мотыльки или лампочки – мне плевать, я за звёздами в воду.

Он?

Был чистоплотным – всегда смывал за собой улыбки.

Верил в часы, похмелье и секунды между рекламами.

Часами стоял у плиты, решая, насколько хочет есть.

Рисовал на зеркале зверят и маленькие паровозики,

Внешний вид находился на грани вымирания.

Единственный телефонный номер

Начинался на восемь, а оканчивался

На неизвестно сколько километров дальше,

Чем она жила раньше.

Со скуки сходил в больницу – прописали суицид.

Говорил себе, что он маленький Будда,

Который танцует под луной на розовой травке,

Обвешанной колокольчиками в виде сердечек,

С лысыми одуванчиками.

Чистил зубы по утрам, вечерам, пятницам и воскресеньям,

Потом не чистил – вернул бабушке.

Когда брил кошку, заметил, что она уже испортилась.

Пропустил свидание из-за ядерной войны.

xxcH

Хотел бы жжением, истерией,

Хоть всем собой сквозь первейший лёд,

Сквозь омут памятнейших мистерий,

Но, знаешь, она живёт.

Я – это сезонное

Там, в подворотне под Ленинградом,
С башкой, побритой наискосок,
Закрашу окна губной помадой,
Налью в бокалы собачий сок,
Я научусь кричать так громко,
Что мухи спрячутся по домам,
На венах нитками и иголкой
Нашью две птички под стать словам,
Я буду драться за шум прибоя,
Я буду верить, что снег придёт,
Я буду в прятки играть с собою
На раздевание. Бог спасёт.

Снег растает

Кажется, всё-таки верю вам.

Я не дерево – я листок на дереве.

Я – только сейчас. Я не стою дорого.

Я – лишь свалка для археолога.

Я живу не собой и не парою.

Я – то новое, что через год забытое старое.

Когда мы летим, то уже не мы.

Снег растает после первой последней зимы.

Рождение пустоты

В тишине одинокого мира

Будут долго кусаться стены.

Где шаги, там и звуки забытого пира —

От угла до угла и до первой отмены.

В каждом шаге пустые клетки —

В каждом слове пустые звуки.

На лице из присохшей до боли салфетки

Сделан маленький самолётик скуки.

Реверсивная хроника событий

Тронь меня, и ты тронешь сухой ручей.

Он

Стал вместилищем гадких тварей,

Больше чьих-то. А я ничей.

Тронь, и ты тронешь сырой бетон,

Затонувший под сводами

Годами.

Некого

Забирать из-под той где листва осени —

За себя не просим,

Да и если бы склеить бы,

Но из осени никого.

Только вязкой мольбы только вязкие мольбы

Изредка.

Только правда – залог судьбы

Без ответа на почему.

Только бы – раз прошу, то и некому,

И что ради ли вязаного потолка,

По закатному выпачканного ли обоями,

И к чему бы?

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Генерирую осколки вакуума.
Довожу созерцание до ума.
Ставлю руки свои выше их ног.
Тишиной превозмогаю звуки, которые бог
Позабыть помог.
Нахожу ангедонию лучше общества
И по запаху, и вообще,
Ровно также ищу экспрессивные вещества
В бренной разности из вещей
На границе фрустрации и волшебства.

|02+HH|cHc4H

Идею льняных одеял
Обуяло кошачье сердечко,
Грызущее статус начал,
Так похожих на вечность,
На космос вчерашнейших зим,
Начинавшихся словом «прости»
Или раньше, чем в приторной робости
С тем или с ним.
Настоятелью гипотомании
Стало громкое так блистательно,
Что шептало, молилось нательно,
Но при смерти от вымирания.

Угол

В комнате с видом на стекло

Каждое зеркало кажется слишком разбитым для праздника,

Стены пропитаны спреем от комаров и ещё чем-то очень похожим

На старый запёкшийся мёд.

В этой комнате

Мусоропровод забился – да, он был единственным выходом —

Многое здесь нарисовано пальцами ног от угла до угла и ночами,

В которых горели глаза.

В этой комнате

Пыльные лампы забыли, что свет – он лишь то, что даровано

Каждой из них

Для других,

Но пыль поравнялась с вместилищем рук, глаз и лёгких,

Давая забыть, что ты есть.

В этой комнате

Многие так никогда и не смогут узнать, что их нет,

Этих тряпочных стен, как и многих не стало

В той комнате с видом на стекло.

Граница пространства – воздух

Всё в порядке, на месте, в действии,
Не колышется больше нормы.
Словно камень, рука в приветствии
Замерла, чтоб давно знакома.

Дрессированы складки личности
На лице, на руках, походке.
Огранённый кристалл обычности
Вскользь рукою дрожащей водки.

Бесконечность шагов пульсации
По наезженному отрезку.
Вправо – влево – прокрастинация.
Жизнь, подвешенная на леску.

Многоразовым днём окрещенный,
Упокоенный, заменимый,
С указателем для затрещины —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.