Евгений Баринов
Сказание о двух братьях и неведомой Руси

Книга I. О чем молчит природа

Введение

По бескрайним просторам гулял сильный, вольный ветер. Он дышал полной грудью, спускаясь с великих заснеженных гор, вздымая пену на могучих волнах Чёрного моря, расплескавшегося на южных границах, нёсся по раскалённым от жаркого солнца нескончаемым степям, переходившим в заливные луга и дремучие леса, и, разгорячённый, срывался с небесных высот, окунаясь в прохладу вековых огромных дубов и сосен, заставляя их гнуться и раскачиваться, признавая тем самым силу и неумолимый дух стихии.

Наигравшись и остыв, летел мятежный ветер дальше к любимым северным широтам, где реки сменяются бесчисленными озёрами, где простираются прекрасные своим разнотравьем луга, где царят строгость и молчаливость в каждой травинке, цветочке и берёзке. Это придаёт краю величественность и сказочную таинственность. Природа сама подсказывает, что здесь ничего просто так не происходит: всё имеет своё начало и конец, жизнь ведёт к смерти, а смерть рождает жизнь, одинокий луч солнца несёт свет и тепло, а ночь, сменяя день, обязательно спрячет его под плотным покровом спустившегося тумана и темноты. В этих северных краях ветер особенно любил вальяжно лететь низко-низко, касаясь травы и бережно лаская головки нежных ромашек и васильков, восхищаясь их скромной красотой и стойкостью, с которой они переживают бури и ненастья за свою короткую жизнь.

Не имея возможности дольше задержаться в этих краях, ветер с горечью врывался в дикие бесплодные поля тундры, заставляя трепетать разноцветный мох и одинокие карликовые деревья, и, не в силах утолить чувство разлуки, ветер неистово обрушивался на безмолвные воды Белого моря, чтобы затем найти покой и приют в исполинских льдах и снегах далёкого Севера, где никто и никогда не был.

Это огромное пространство, на просторах которого так любил гулять свежий ветер, называют Русь-матушка. Был этот ветер древним и хранил в памяти много тайн, историй, загадок и легенд. Одно из сказаний о двух братьях ему особенно дорого. Случилось это давным-давно, когда он залетел в северные широты с жаждой вдохнуть полной грудью, испытать свою силушку и увидеть всё самое необычное и примечательное в этом крае.

Глава 1. Таинственная нора

Пролетая, ветер ласково разметал русые волосы на головах двух братьев, спускавшихся с высокого живописного холма к опушке леса, тёмной зелёной полосой тянувшегося вдоль широкой поймы реки. Старшего звали Олег, и было ему четырнадцать лет от роду. Второго брата звали Светозар, и был он на два или, быть может, три года младше. Два рослых, крепких и статных парня были развиты не по годам. Светлые и открытые лица обоих говорили о стойкости духа, чистоте в помыслах и внутреннем благородстве. На более строгом лице Олега выделялась над переносицей залёгшая чёрточка от постоянно сведённых бровей. Черты Светозара были более мягкими и спокойными, а выражение лица часто выдавало готовность к улыбке и присущие младшему брату озорство и весёлость.

Оба бодро шагали по еле заметной тропинке, пролегающей через луг. Светозар, идя на два шага позади Олега, о чём-то увлечённо рассказывал. Он забавлял себя, зажимая пальцами правой руки основание стебля, чтобы потом провести вверх до верхушки и собрать таким образом все листочки и зёрнышки в пучок. Светозар бегло с любопытством рассматривал, что получилось – «петушок или курочка», затем подбрасывал пучок вверх и уже нацеливался на следующий стебель.

Олег шёл с травинкой в зубах, плотно сжимая её своими тонкими губами, и машинально перекладывал её то в одну, то в другую сторону рта. Брата он слушал вполуха, отвечая короткими репликами и позволяя с удовольствием посмеиваться над сказанным с весёлой недоверчивостью.

– Олег, так всё и было! Мы вчера после полудня свернули от реки в эту опушку леса и наткнулись на огромный-преогромный дуб. Он стоит на склоне оврага, а под его корнями обнаружили глубокую нору, похожую на пещеру, – рассказывал Светозар.

– Насколько широкий был вход? А вам не приходило в голову, что вы могли потревожить логово рыси или, того хуже, волчицы? – нахмурившись, спросил Олег.

– Мы так сами вначале подумали, – продолжил Светозар. – И залегли поодаль с той стороны, куда дует ветер, чтобы запах не относило к норе. Долго прождали, чтобы убедиться, что там, скорее всего, никого нет.

– Аааа… – многообещающе усмехнулся старший брат – И что дальше? Сколько вас хоть было?

– Со мной были Игорь и Волька. Мы решили, что разведаем всё до конца. Я двинулся первым, медленно подошёл к норе и обернулся в шаге от неё. Друзья стояли позади не далее вытянутой руки. Я присел на корточки и вгляделся в темноту входа. Мы все замерли от напряжения. Внутри норы было тихо, и только наверху истошно каркали вороны, да куница прыгала с ветки на ветку.

– Хорошо, а что ты ожидал увидеть в норе? И главное, что ты собирался делать, если там кто-нибудь бы оказался? – с видом знатока всё также невозмутимо спрашивал Олег.

В это время оба брата подошли к кромке опушки леса. Светозар с озадаченным выражением лица изучил ближайшие деревья, затем поднялся вверх по холму, потом спустился шагов на двадцать вниз, пока наконец не поднял руку:

– Кажется, отсюда выбежали! Сюда идём! – бодро крикнул Светозар и шагнул вглубь леса.

Олег выплюнул стебель изо рта и последовал за младшим братом. Медленно пробирались они по лесу, постоянно подныривая под раскидистые лапы огромных елей.

– Особых мыслей не было, – продолжил на вдохе рассказ Светозар, сгибаясь перед очередной веткой. – Думал, что найдём кости какие-нибудь, что-нибудь интересное, необычное.

– Ага, а встретили лешего, – заметил Олег, брезгливо смахивая с волос застрявшие иголки. – Долго ещё нам продираться через эту чащу?

– Мы уже близко. Сейчас будет полянка, и после неё начнётся рукав оврага. Там по дороге будет родник, в котором можно умыться и попить очень вкусной воды.

И действительно, к радости младшего брата, вскоре они вышли на небольшую залитую солнцем поляну, миновав которую, стали спускаться по косогору оврага.

– Я сидел и всматривался в глубь норы, пытаясь что-то разобрать в темноте, как вдруг показалось, что внутри что-то зашевелилось, и я с криком дёрнулся назад, – произнёс напряжённым тоном Светозар, заговорщически подмигнув. – Ребята также встрепенулись от моего возгласа, и мы все опрометью побежали на противоположный склон оврага и залегли наверху за ближайшим бревном.

– Ты действительно что-то увидел? – переспросил заинтересовавшийся услышанным Олег.

– Сам не знаю. То ли померещилось, то ли видел. За бревном мы долго пролежали, так что я успел рассмотреть всех его усатых обитателей, но потом решили всё же вернуться. Я шёл первым, за мной Волька. Игорь двигался медленнее, так как он слегка трусил и это было нам видно. Я на всякий случай ещё взял толстую палку, – Светозар развёл руки, показывая её размер.

– Так бы она вас и спасла, – усмехнулся Олег. – Мне кто-то из старших говорил: «Взял оружие, будь готов его применить. А иначе можно этим же оружием быть битому самому».

– С этим я согласен, но с дубиной в руках чувствуешь себя увереннее. Представляешь, что когда мы опять очутились подле норы и я сделал несколько шагов вовнутрь, вдруг налетел вихрь, позади послышался треск сучьев, раздался гул, зашумела листва и за моей спиной послышался крик Игоря: «Там леший, бежим!». Мы, конечно, рванули обратно вверх по оврагу. Вот и вся история.

– А ты сам-то что-нибудь приметил? – с сомнением в голосе спросил Олег, но его вопрос так и остался без ответа, потому что в этот момент они вышли к оврагу и, спустившись по его левой стороне, встали у родника. Вода находила выход из земли и тремя бодрыми ручейками бежала вниз, соединяясь в один большой ручей в низине склона. В том месте, где стояли братья, находилось углубление, выложенное камнями, и пить воду можно было, просто подставив две руки. Олег первый зачерпнул воду ладонями, умыл водой лицо, вдоволь напился и сказал:

– То, что здесь есть углубление с аккуратно подобранными камнями – это неспроста. Это дело рук человеческих или вашего лешего. Не помню, чтобы кто-то рассказывал, что в этой местности есть такой мощный родник.

Он подождал, пока напьётся младший брат, и продолжил с вопросительной интонацией:

– От крика твоего друга могла взлететь разбуженная им сова, она обломала ветку, которая с шумом и треснула.

Младший брат не сразу ответил, заинтересовавшись витиеватыми узорами трёх ручейков, убегавших вниз по проложенным через мхи и камни ложбинам.

– Сложно сказать теперь что-либо, так как Игорь своей паникой всё нам испортил. Я же залез в пещеру только на полтуловища и сам толком ничего не видел… Но знаешь, что точно странно? – Светозар бросил пристальный взгляд на брата. – Смотрю я сейчас на овраг и вижу, что он не очень-то большой и склоны неглубокие, а в тот момент мы бежали, бежали и всё не могли из него выбраться. Не говоря уже о том, что и потом мы ещё долго петляли, прежде чем выйти из леса.

– «У страха глаза велики» говорят в таких случаях. Но если ты намекаешь на лешего, то они действительно могут путать тропинки, чтобы путники ещё долго петляли по лесу. Так они развлекаются, – поучительно промолвил Олег и решительно зашагал дальше, вытаскивая на ходу из-под пояса тесак. – Ладно, чур нас, нечистая сила, пойдём наконец знакомиться с твоей норой.

Вскоре они подошли к огромной ели, стоявшей на склоне оврага, откуда и была видна эта нора. Олег заворожённо уставился на это необычное исполинское древесное создание. Нижняя часть её была усыпана длинными, во все стороны расходящимися, высохшими ветвями, напоминавшими ощетинившиеся копья, что придавало ели враждебный вид, словно предупреждая, что к ней лучше не приближаться. Затем ствол странным образом разделялся натрое, и ель уходила высоко в небо, формируя гигантскую крону, в которой терялись солнечные лучи. Мощные корни, как змеи, спускались по оврагу, оплетая широкий вход норы с обеих сторон. Зрелище было и притягивающим, и пугающим.

– Никогда не видел ничего подобного. Впечатляет, – произнёс Олег, осматривая всё вокруг норы. – Но это точно не логово зверей, так как на земле и корнях нигде не видно следов, которые так или иначе должны были остаться, если они подлезали к норе сверху.

– Я тоже обратил тогда на это внимание, но предположил, что их мог смыть дождь, – сказал Светозар, стоя наготове, держа в руках брошенную вчера дубину. – Не боишься? – спросил он старшего брата.

– Немного не по себе, но чувство страха – это нормально. Главное, уметь его контролировать. Страх даёт ощущение осторожности, – ответил Олег. С этими словами он взял камень и бросил его в нору.

Камень глухо стукнулся обо что-то один раз и больше его не было слышно. Оба стояли настороже, готовые дать отпор, кто бы не выскочил из норы. Олег ещё раз осмотрелся по сторонам, обвёл взглядом колыхаемые ветром кроны деревьев и прислушался к звукам перелетавших над головами птиц.

– Ладно, полезу за твоим лешим, – проговорил Олег, присел на корточки и медленно стал продвигаться внутрь норы, держа впереди вытянутую правую руку с зажатым в кулаке острым железным тесаком.

– Мне с тобой? – спросил Светозар, хотя по интонации голоса чувствовалось, что он предпочёл бы остаться снаружи.

Олег ничего не произнёс в ответ, видимо, уже не слыша вопроса младшего брата. Как только его ноги скрылись в темноте, Светозару стало немного не по себе. Он повернулся спиной к норе, осматривая внимательно овраг и стоящие слева и справа от него деревья. Нахлынула тишина, смолкли крики птиц, всё замерло так, что, казалось, биение сердца эхом разносилось по оврагу. От напряжения ему стало мерещиться, будто за верхними деревьями косогора воздух задрожал, став вязким и тягучим, словно прозрачная смола, но как он ни всматривался – всё не мог определить взглядом, что на самом деле там происходило.

«У страха глаза велики», – подумал он про себя, вспомнив напутствие старшего брата, и заставил себя усмехнуться, чтобы сбросить тяжёлое чувство наваждения. Развернувшись, Светозар склонил голову к норе и крикнул:

– Как ты там? Что-то нашёл?

Молчание стало ему ответом. Дрожь прошла по ногам Светозара. Он подождал немного, успокаивая себя и уговаривая не паниковать, затем крикнул ещё раз:

– Брат, не смешно! Вылезай или подай голос!

– Здесь! – еле послышалось из темноты. – Ползу обратно.

Прошло порядочно времени, как из норы стали доноситься шорох и звуки дыхания Олега. Высунулись рука и голова, и старший брат, наконец, выполз весь грязный, в пыли. Отдышавшись, он торжественно показал, что у него было зажато в другой руке.

– Смотри, вот что я захватил оттуда! – Олег с гордостью протянул Светозару две деревянные поделки, замазанные наполовину слипшейся грязью. – Ещё там были кости и какое-то тряпьё, но я не стал брать их с собой. Нора сразу делает поворот и в конце увеличивается в размерах так, что я смог практически вытянуться во весь рост. По всей видимости, это было чьё-то логово и в нём кто-то обитал, – сиял Олег, довольный тем, что затея привела к неожиданным результатам. Он был весь перепачкан чем-то чёрным вперемешку с пылью и землёй.

– У тебя лицо в саже. Похоже, там разводили огонь, – удивлённо заметил Светозар, принимая в руки одну из поделок, походившую на обычную корягу.

– Похоже на то, – обронил Олег. – Пойдём к роднику. Хочу быстрее отмыться, и там будет удобней почистить находки.

По дороге Олег продолжил повествование о пережитом:

– Даже не знаю, как я на них наткнулся в кромешной темноте. Я почувствовал, что под руку попала очень ровная палка, а палец упёрся в отверстие в ней. Я и решил, что это может быть что-то необычное.

На месте они, сидя на корточках, мокрыми руками старательно и бережно отковыривали засохшие куски глины. У обоих братьев горели глаза. Их воодушевляло то, что они открыли чьё-то тайное убежище и стали обладателями таинственных находок.

– Ты знаешь, а этот кусок коряги на самом деле силуэт корабля или даже ладьи. – промолвил Светозар, внимательно осматривая и ощупывая безделушку. – Очень красиво и аккуратно сделано.

– А это похоже на дудочку. Вот пять верхних дырок, а внутри пока глина забита, – Олег нежно любовался занятной вещицей.

На этих словах за деревьями раздался треск ломающихся сучьев. Оба молодца встрепенулись и вскочили на ноги. Олег сделал шаг вперёд, достав из-за пояса тесак, и закрыл собой Светозара. Вдруг рядом прозвучал звук глухого удара, будто что-то тяжёлое упало с дерева.

– Зверь или человек? – вопросительно прошептал Светозар, пряча драгоценный корабль в котомку.

– Давай медленно боком отходить в сторону, до самого верха оврага. Только ступай тихо, – в ответ промолвил Олег. – Будь то леший или зверь, мы своего не отдадим!

В этот момент с возвышения, откуда раздался первый звук, покатилось несколько камней, что сопровождалось истошным кукованием кукушки. Ближайшие ели закачались сами по себе, хотя порыва ветра никто не чувствовал. Отступая назад, Олег снял с себя рубаху и надел её наизнанку.

– Говорят, что это защита от леших. Снимает наваждение, – бросил он на ходу в ответ на вопросительный взгляд Светозара. – Теперь надо опасаться, только если нас выслеживает зверь.

Время тянулось бесконечно долго, пока они полушагами вышли за овраг и порядочно от него отошли. Не видя опасности, братья во всю силу побежали по направлению к опушке леса, где между верхушек деревьев обозначался просвет. Когда они наконец вышли к полю, удивлённый Олег заметил:

– Мы сильно отклонились и спустились к реке. Смотри, заходили мы в лес где-то там. Странно, конечно… Мне казалось, что я двигался ровно по тому пути, как мы шли к норе. Ну да ладно, пойдём домой! На сегодня приключений достаточно. Покажем матери и дяде наши находки.

Вечером все сидели за большим деревянным столом в светлице[1] и ели полбу с мясом. Олег довольно крутил в руках блестящую от чистоты дудочку и периодически пробовал в неё дуть, зажимая пальцами то одну, то все дырочки по очереди. Светозар же играл со своим новообретённым кораблём. По длине он был как две ладони с носом, похожим на голову лисы, и вытянутым хвостом, напоминавшим птичий.

Светозар заканчивал рассказ об их дневном приключении, делая паузы во всех самых опасных моментах. Олег бросал взгляд на мать, пытаясь предугадать, какая будет у неё реакция. Мать Изольда была доброй и сердечной женщиной с длинными русыми волосами, аккуратно заплетёнными в уложенные вокруг головы две косы. Её открытое и красивое лицо с чётко вылепленными чертами сразу располагало к себе. Много лет она воспитывала своих прекрасных детей одна, и потому в глазах у неё затаилось выражение вечной усталости и печали, что делало её лицо значительно более старым, чем это было на самом деле.

– Мам, как ты думаешь, мы действительно наткнулись на логово лешего? – с глазами, в которых читался вызов, спросил Светозар.

– Ох, дети мои, – произнесла своим тихим голосом мать Изольда. – Я рада, что вы у меня растёте такими смелыми и отважными, но всё надо делать с головой.

Она с молчаливым укором посмотрела на них и продолжила:

– Мне совсем не хотелось бы думать, что вы и вправду потревожили логово лешего, так как ничем хорошим это бы не закончилось. Надеюсь, что кто-нибудь из охотников пережидал там непогоду, мог ночевать в норе и случайно оставил свои поделки.

– Не, мам, тогда наше приключение сразу теряет таинственность и значимость. И зачем охотнику нужны такие предметы, как дудочка и кораблик? Я понимаю, если бы это была стрела или что-то из боевого снаряжения, – с надеждой воскликнул Светозар, ища поддержки у Олега, одобрительно кивнувшего головой.

– И тем не менее лезть одним в нору вдалеке от нашего городища было очень опасным мероприятием, – строго сказала Изольда.

– Мать, расскажи тогда, что знаешь про лешего? – вставил Олег.

– А вы пойдёте потом спать? – Изольда с материнской заботой посмотрела на сыновей.

– Да, пойдём, – с намерением выполнить обещание подтвердил Олег.

– Хорошо, договорились. Лешего часто называют лесовиком и почитают за хранителя и хозяина леса, обитающего в лесной чаще. Он умеет оборачиваться, представать перед путниками в виде дряхлого старика или дерева, и даже медведя. Своим криком и видом он может легко напугать людей до смерти.

– А как он всё-таки выглядит? – переспросил Светозар.

– Точно никто не знает, – улыбнулась Изольда. – Больше сплетен вокруг его внешнего вида, но описывают так, что леший ростом бывает с траву, а может прикинуться высотою с сосну, но обычно он ходит, как простой невысокий старый мужичок, с горящими глазами, длинными волосами и бородой бурого цвета, покрытый густой шерстью или древесной корой.

– Мать, скажи, чем он опасен для человека? Почему его все так боятся? – спросил Олег.

– Они крадут или забирают к себе в услужение маленьких детей, заблудившихся в лесу, – с чувством произнесла Изольда, бросив лёгкий тревожный взгляд на окна и на дверь в сенях. – Могут сбить с пути охотников, запутывая тропинки, или навалить ветром деревья так, что они закроют проход. Леший будет пугать до тех пор, пока не уйдёшь с его территории, а если будешь упорствовать, то натравит диких зверей.

– А если угостить его чем-то домашним, хорошим? – лукаво улыбнулся Светозар.

– А если, а если. Всё, спать! – отрезала мать Изольда, дав понять своим строгим видом, что рассказ окончен.

– Интересно, а наш отец когда-нибудь встречался с лешим на тропе? – не унимался Светозар, с неохотой вылезая из-за стола.

– Есть лешие или это всё выдумки, а ходить далеко в лес одним, а уж тем более лезть в чьи-то норы я вам обоим запрещаю! Уверена, что дядя Аскольд будет такого же мнения, – закончила мать Изольда и задула горящие в светлице свечи.

Когда оба брата улеглись, Олег задумчиво и немного мечтательно прошептал Светозару:

– Думаю, что наверняка отец пересекался с лешим. Он же подолгу уходил в леса на охоту и очень хорошо знал все лесные приметы. Ладно, давай спать.

Глава 2. Моленья русалий

Олег открыл глаза и, лежа на широкой лавке, устланной соломой, всматривался в небо через узкое оконце сеней[2], где он всегда любил спать летом. Был тёплый солнечный день, окна были открыты и в сенях царила приятная прохлада. Олег радовался тихому утреннему спокойствию, когда тело ещё не совсем отошло от сна, а голова не наполнилась тревожными мыслями о предстоящем. Можно было безмятежно лежать и наблюдать, как проплывающее по небу облако закрывало солнце, и тогда сени наполняла тень, которая затем стремительно, словно от испуга, убегала, пропуская свет во все тёмные уголки.

Пролежав так какое-то время, Олег вернулся мыслями к событиям вчерашнего дня, а потом – к предстоящим воинским игрищам, в которых он готовился принять участие. Палочные бои среди добрых молодцев всегда проходили в начале июня и являлись частью празднеств, прославляющих Дажьбога[3] и посвящённых плодородию и расцветающей природе. Победителя палочных боёв брали на службу в дружину воеводы Снежинграда, городища, в котором братья родились и выросли. Олег умел ловко обращаться с мечом, но знал, что у него есть один серьёзный соперник – Радомир, сын посадника[4], который не уступал ему по технике владения оружием, но при этом отличался заносчивым и вспыльчивым характером. С самого детства они враждовали между собой. Пожалуй, схватки именно с Радомиром на глазах всего городища он предпочёл бы избежать, но, возможно, тот сам оступится в палочных игрищах и не доберётся до решающей последней битвы. Олег сел, представил лицо Радомира и мысленно пригрозил ему своим кулаком.

От этих мыслей его отвлекло громкое зевание и кряхтение младшего брата. Светозар проснулся и стал от души в своё удовольствие потягиваться на лавке, стоявшей по другой стене сеней. Он всегда спал чуть дольше старшего брата и любил произвести побольше шума, прежде чем подняться с кровати.

Закончив с трапезой, оба брата пошли в поле помогать матери возделывать новую пахоту. Она всё поле хотела засеять гречихой, так как запасов последней не хватило прошлой зимой для быстро набирающих силу молодцев. Сама мать Изольда обыкновенно вставала с рассветом и приступала к хлопотному и тяжёлому хозяйству: выгоняла корову и овец, готовила еду на целый день для сыновей и затем уходила в поле, где к ней позже присоединялись сыновья. Отработав положенное и перекусив на скорую руку в поле вместе с матерью, каждый из братьев разбегался по своим делам. Сегодня Олег поспешил в кузницу к дяде Аскольду, а Светозар присоединился к своим закадычным друзьям, Вольке и Игорю, чтобы втроём направиться к пристани, рядом с которой располагалось хозяйство корабельных ремесленников.

Кузница дяди Аскольда была одним из тех мест, где подолгу мог пропадать Олег. Дядя был сильным широкоплечим стариком невысокого роста с огромными ручищами. Олег очень любил дядю, сдержанного и сурового человека, всегда готового отстаивать свою правоту и чеканившего слова, будто монеты пудовым молотом. При этом его отличало желание всегда посмеяться над собой и другими.

В кузнице Олег помогал дяде по всей черновой работе, был подручным в сварке, ковке и хорошо разбирался во всех премудростях выплавки железа. Это считалось тяжёлым и почитаемым делом в Снежинграде. Сама кузница находилась на окраине под защитой деревянных стен крепости на месте впадения притока в русло реки Мологи. По этому притоку дядя Аскольд по осени отправлялся вверх по течению, где на разливе одного из болот они доставали болотную руду с высоким содержанием бурого железняка. Здесь же, подле кузницы, он размещал девять плавилен, представлявших собой круглые ямы шириною в три взрослых шага, вырытых в земле и густо обмазанных глиной. В них дядя Аскольд варил железо для хозяйственных нужд Снежинграда. В самой кузнице у него стояла одна большая домница собственной усовершенствованной конструкции, позволявшей работать с высокими температурами и подмешивать разные примеси в руду, что давало редкую по качеству железную крицу[5], из неё он ковал мечи и шлемы, крепость которых ценилась аж в самом Великом Новгороде.

Олегу очень нравилось стоять у наковальни и, преодолевая жару, смотреть, как дядя Аскольд, весь чёрный от сажи и копоти, сверкая белками глаз, молотил по железной крице, только что извлечённой из печи. От исходящего звука гудела голова, но Олегу в такие моменты чудилось, что он оказывался в самой гуще настоящего побоища и вокруг него звенят оглушающие удары мечей в жестокой сече с врагом. Сам Олег мог считать себя мастером кузнечного дела, и его страстью стало придумывать разнообразные железные замки и ключи к ним, а хитрость их конструкции всегда приводила в восторг дядю Аскольда. Заказы на такие сложные в изготовлении механизмы приходили от князей и знатных бояр из ближайших и дальних поселений и городищ.

Дядя Аскольд всегда очень тепло относился к Олегу, потому они могли разговаривать на любые темы и сильно этим дорожили.

– Дядя Аскольд, чего ты боишься? – с живым интересом в глазах спросил Олег, пока орудовал мехами, нагнетая воздух в домницу[6].

Дядя положил на наковальню щипцы, поняв по интонации племянника, что тот хочет поговорить по душам.

– Давай я тебя удивлю, если скажу, что многого, – усмехнулся дядя Аскольд. – В общем-то, боюсь простых, житейский вещей: родные заболеют, руда может закончиться, или холода навредят урожаю, тогда будет голод.

– Скажи, а ты боишься лешего и прочую нечистую силу? – настаивал Олег, вызывающе посмотрев на дядю.

– Ах, вот ты про что спрашиваешь! – широко улыбнулся дядя. – Это непростой вопрос. Я верю в приметы и обычаи, знаю, что в природе есть много чего, что вызывает в нас страх и веру в нечистую силу. Но я не был бы кузнецом, если бы не верил, что сила всегда стоит за тем, за кем правда… – после недолгого молчания он добавил: – За кем правда и знание. Вот смотри. Я в кузнице повелеваю огнём и железом. Мы с тобой можем делать из руды то, что многие назовут чудом, а кто-то и колдовством. А это и не чудо, и не нечистая сила. Просто я разумею про железо то, чего не знают другие.

– Может, тогда в этом и есть секрет нечистой силы? – переспросил Олег, добавив: – Никто просто не знает, что за ней скрывается! А если найти ключ к этому секрету, преодолеть страх, то тогда и обретёшь знание и силу?

– Соглашусь с тобой, – утвердительно сказал дядя. – Но главное, чтобы знание, умение и уже тем более сила служили добрым помыслам и делам, так ведь?

И дядя Аскольд нарочито грозно посмотрел на племянника.

– Да, конечно, – поспешил кивнуть головой Олег.

– Потому как есть у нас служители идолов и святилищ[7], использующие свои знания во многом для собственной корысти и величия князей. Не по сердцу мне это, – на этих словах дядя Аскольд потрепал Олега по голове, и они продолжили варить железо.

Тем временем Светозар со своими друзьями шныряли по берегу реки рядом с пристанью и небольшим корабельным хозяйством. Они часто приходили сюда посмотреть на приходящие купеческие струги[8] и кочи[9], следили за ходом погрузки и выгрузки товаров. Светозар очень любил воду, корабли и с замиранием сердца провожал редко заходящие в эти края большие военные ладьи[10] княжеской дружины. Он с ребятами совал свой любопытный нос в кипучую работу корабельных ремесленников по ремонту торговых кораблей и изготовлению рыбацких лодок, выдолбленных из цельных стволов деревьев, которые так и назывались – «долблёнки». Здесь, среди кипучей работы плотников, Светозар чувствовал себя как дома и с радостью принимался за поручения по работе с деревом, которые иногда отдавал им отец Игоря, дядя Далибор, один из главных мастеров по корабельному делу. Особенно доставляло удовольствие Светозару запускать руки в большие кучи деревянной стружки, остававшиеся после выдалбливания корпуса лодок, и рассматривать десятки необычных по своей форме деревяшек.

В этот раз на лице Светозара читалось особенное возбуждение. Они показали дяде Далибору найденный в таинственной норе кораблик, и оба были сильно удивлены, услышав, что и его форма, и дерево, из которого он сделан, были весьма необычными и явно не из здешних мест. Более того, дядя Далибор похвалил мастера за интересные находки в пропорциях корпуса, хорошо отозвался про возможную остойчивость и скоростные качества судна. Он спросил у мальчишек, откуда у них такой редкий экземпляр, и Светозару пришлось придумывать, будто он случайно нашёл его в сундуке отца, разбирая старые вещи дома. Дядя Далибор внимательно изучил лодку со всех сторон, бережно крутя её своими распухшими от ветра и морозов пальцами, и обратил внимание на еле заметные непонятные знаки по обоим бортам.

– Очень ценная находка твоего отца, береги её, – сказал дядя Далибор, протянув кораблик парням.

Просветлённый новым знанием Светозар поспешил домой, чтобы поделиться новостями с Олегом.

К вечеру на внутреннем широком крыльце, скрытом от посторонних глаз, Олег тренировался с мечом с воображаемым противником. Он видел себя то в первых рядах на поле сечи, то сражающимся с огромным драконом. После нескольких выпадов он упирал тяжёлый булатный меч клинком в пол и, облокотившись на рукоять, отдыхал и восстанавливал дыхание. В такие моменты он представлял себя раненным в бою и внимательно осматривал мнимые порезы на руке и плечах, стонал от зияющей раны в боку и перетягивал пробитое копьём бедро, чтобы не умереть от потери крови. Затем он поднимал меч и, притворяясь, отражал атаку врага, которого он из последних сил сокрушал в решающем бою. В пылу сражения Олег приговаривал с сжатыми от напряжения зубами:

– Ничего, они ещё все узнают, они ещё увидят, из какого теста сделаны братья из рода Волотовичей. Мы ещё им всем покажем.

Он был доволен собой, обозревая, как много полегло врагов и нечистой силы от его крепких рук.

Здесь послышался скрип досок, и на пороге показался младший брат.

– Привет, старшой. Оттачиваешь мастерство? Во сколько завтра воинские игрища?

– Сбор с самого утра на площади в Детинце[11]. Но палочные бои начнутся после обрядовых хороводов и песен. Не хочешь со мной ещё немного поупражняться? – живо спросил Олег.

– Конечно, а ты не устал? Я смотрю, ты весь взмок.

– Я закончил с тяжёлым мечом, и будет в самый раз на скорость помахать чем-то полегче. Пойду принесу деревянные мечи, заодно покажу тебе сегодня парочку обманок.

Два брата с задорным и боевитым выражением лиц встали друг напротив друга, и Светозар первым нанёс несколько засечных[12] ударов. Затем последовал ответный выпад Олега, проведшего две серии отножных[13] и подплужных[14] ударов, чередуя их с короткими засечными. Светозар спокойно отразил первую комбинацию, но со второй стало туго, и он еле её парировал.

– Держись легче на ногах, – произнёс разгорячённый схваткой Олег, – Ты слишком сидишь на задней ноге, поэтому не успеваешь против длинных серий. Давай ещё раз повторим.

Олег сделал резкое обманное движение, обозначив атаку на правое плечо, а сам атаковал левое. Светозар успел сделать сброс меча и вернуть ему рубящий удар в голову, от которого старший брат увернулся, сделав скрутку торсом. Так они бились, не желая уступать друг другу, пока не наступили сумерки, и затем довольные, тяжело дыша, уселись на бревно у дома, чтобы подставить свои разгорячённые лица свежему вечернему воздуху. Олег, конечно, был выше и старше, технически лучше владел мечом, но Светозар достойно держался и, обладая отменной ловкостью, восполнял уязвимости мастерства дерзостью в атаках. Он с упорством пытался вернуть каждый неотбитый удар.

– Ты завтра обязательно победишь, – произнёс он, передавая старшему брату принесённую из дома чарку воды.

– Я рассчитываю на это. Важно не просто ярко показать себя, но обязательно выиграть, – Олег отпил добрую половину чарки и передал обратно Светозару. – Мы здорово размялись. Завтра с Радомиром будет действительно нелегко, но я уверен, что смогу одолеть в скорости и умении владеть мечом.

– Ох, как хороша водичка! – Светозар с чувством вытер рукой рот. – Завтра придут все мои друзья посмотреть на тебя. Я всех предупредил, чтобы обязательно были.

– А я не люблю, когда на меня много народу смотрит. По мне, лучше б палочные бои прошли вообще без близких и зевак. Выяснили бы перед воеводой, кто сильнее, и довольно.

– Как же без традиционных обрядов в честь праздника русалий?! Будем молиться о тепле, о дожде и плодородии полей, – мягко вставил Светозар.

Олег хмуро посмотрел на брата в ответ на это уточнение. Оба замолчали, и каждый задумался о своём.

– Олег, я сегодня был на речке у корабельников и показал нашу лодку из норы. Знаешь, что сказал дядя Далибор? – не дожидаясь ответа, Светозар возбуждённо выпалил: – Судно не из здешних мест, совсем не похоже на наши корабли, на его бортах вырезаны неведомые знаки. Как здорово, что у нас в руках что-то по-настоящему таинственное.

– Да, кажется, мы – молодцы, – не сразу ответил Олег, многозначительно подняв указательный палец вверх. – У меня чувство, что дудочка также не из простых вещиц. Собираюсь после игрищ разыскать пастуха и попросить поиграть на ней. Он лучше всех в таких вещах разбирается и, возможно, откроет какой-нибудь секрет нашей дудочки. Мы обязательно разгадаем загадку этой норы.

В этот момент на крыльцо вышла мать Изольда и позвала обоих сыновей в дом укладываться спать.

Наступила необычно тёмная ночь с ярко светящейся луной, мирно движущейся по чёрному бескрайнему небу-океану. Сени освещались равномерно падающим лунным светом, оставляющим на полу светящиеся блики. От них неровный, деревянный пол начинал жить своей жизнью, переливаясь, как поверхность воды. Олег никак не мог заснуть от ожидания завтрашнего дня, предвкушая эмоции участия в военных игрищах. Он устал ворочаться с одного бока на другой и смотрел неподвижно на эту сказочную игру лунного света, в котором мерцали, кружась и разлетаясь в разные стороны, поднимавшиеся с пола пылинки.

Сознание и мысли его блуждали между этими пылинками и светом луны, между воспоминаниями о прошлом и об отце, о том, что мир за окном скрывает в себе столько всего таинственного, сказочного, великого и прекрасного, непонятного и даже страшного, и что он должен стать частью чего-то большого и важного, а иначе и быть не может, так как он растёт умным и сильным, рассудительным и смелым и готовым в момент опасности ринуться в бой, расправив грудь и плечи, крепко держа в руке свой меч.

«Это не может остаться незамеченным, и я не могу остаться непричастным к чему-то великому, остаться безвестным», – думалось Олегу. Спокойный взгляд его устремился в даль, глаза наконец закрылись, а сени наполнились тихим мерным сопением двух братьев.

Утром с криком петухов обоих разбудила мать. Она уже приготовила кашу, блины, яйца. Два брата опрокинули на себя по ковшу колодезной воды, скинули с себя остатки сна и, одевшись, сели за стол. Олег ел напряжённо и молча. Он прокручивал в голове различные комбинации ударов, атак, выпадов, обманок, чтобы применить их против Радомира. В последний раз их стычка случилась пару лет назад, и тогда преимущество было за Олегом, но в последнее время воевода по просьбе посадника стал брать Радомира с собой в короткие военные походы, поэтому уверенности в прежнем раскладе сил уже не было. Сам Олег периодически принимал участие в потешных побоищах в соседском поселении, чтобы набираться опыта. Его отношения с Радомиром никогда не были ровными. Радомир отличался агрессивным характером, рос самолюбивым и самодовольным, считал должным, что предводительствует над парнями Снежинграда и не мог терпеть, когда кто-то не входил в круг его влияния. Как сыну посадника ему сходили с рук все его выходки, и Радомир с удовольствием пользовался такой вседозволенностью.

Олег и радовался этому состязанию, и переживал – вдруг он окажется не на высоте и не сможет стать первым. На кону стояло многое: это и возможность для победителя быть принятым на службу в дружину воеводы, и возможность доказать всем в городище, что Олег, а не кто-то из остальных молодцев, является первым воином, и, главное, почтить память об отце, который наверняка гордился бы такой победой.

– Сынок, – обратилась к нему мать, словно прочитав его мысли. – Я верю, что ты победишь сегодня, ведь ты у меня самый лучший и отважный. Но если что-то вдруг сложится не так, как ты ждёшь, то знай, что жизнь на этом не заканчивается, а трудности должны делать нас только крепче.

Она нежно посмотрела на Олега добрыми и любящими глазами. Сегодня в честь праздника Изольда нарядилась в расшитое разными узорами платье, на голове красовался кокошник со свисающими длинными лентами.

– Да, мам, конечно, – улыбнулся Олег и, немного подумав, с толикой тоски добавил: – Как мать ты и должна сказать только такие слова, а какое напутствие дал бы сейчас отец?

– Сынок, он бы сказал, что ты готов, можешь и должен победить, другого тебе не дано! – торжественно произнесла Изольда, и слёзы выступили у неё на глазах.

– Так и есть, старшой, – подхватил Светозар. – Ты лучше их всех и сегодня покажешь им, кто кого!

Младший брат вскочил с лавки и, промчавшись по светлице, сделал несколько разящих выпадов руками, сопровождая голосом их разрушительные последствия для противника. Его уверенное лицо и смешные возгласы заставили всех улыбнуться.

– Ну если Светозар так сказал, то деваться мне некуда, – рассмеялся Олег, встал из-за стола и пошёл собираться.

На большой торговой площади Детинца уже собралась большая часть жителей Снежинграда и пришлых зевак, которые весело проводили время на ярмарке, расположившейся под стенами крепости. Многие устроились на верху земляного вала, откуда особенно хорошо обозревалась площадь, которая сегодня должна была стать святилищем большого праздника. Посадник с волхвами стоял на крыльце княжеских хоромов[15]. По другую сторону площади вдоль торговых палат собралась вся городская знать: бояре и купцы. Справа от них выстроились воевода с его ратниками. Здесь же стояли молодцы вместе с Олегом, готовившиеся принять участие в палочных боях. Все они были облачены в кожаные защитные латы, в руках держали деревянные увесистые палки. Замыкали первый ряд уличные музыканты, игравшие на флейтах, барабанах и гуслях.

Посадник поднял руку, музыка затихла, и все замолчали в ожидании начала празднества. Дождавшись полной тишины, глава городища опустил руку и тогда в центр площади вышла девушка-русалия с распущенными длинными волосами, одетая в сарафан с рукавами, свисающими ниже кистей рук на длину локтя. Под звуки флейты она начала плясать, кружиться и махать руками, как крыльями, подражая то ли птице, то ли богине Мокоше.[16] Толпа хором затянула песни про облака, дождь и урожай. Затем к танцующей присоединились девять девушек с венками на голове и в платьях, украшенных цветами, травами и ветками деревьев. Под бубны они начали водить хоровод вокруг главной русалии, вначале медленно, потом всё быстрее и быстрее, пока танец не вышел на бешенный ритм и не стало казаться, что девушки вообще не касаются земли. В этот момент в круг святилища вошли волхвы, которые стали размеренно осыпать кружащихся девушек зерном, горохом и травой, преподносить всем стоявшим по кругу площади зрителям хлеб и хмель из чаш и рогов. После этого они легли на землю, а девушки перестали танцевать и начали босыми ногами катать волхвов по земле, поднимая руки к небу и призывая хороший урожай. Завершив обряд, они возобновили пляски и хоровод под возбуждённое людское улюлюкание, крики и свист.

Наступила середина действа, когда появились несколько мужчин в масках волков-оборотней во главе с богом Волосом[17], голову которого венчали рога оленя. Все они были облачены в звериные шкуры и стали скакать, прыгать против хода движения девушек. В круг танца вбежали скоморохи со свирелями в руках, кривляясь и извиваясь или шагая на высоких ходулях. От количества танцующих, кружащихся и прыгающих под звуки громыхающих бубнов, дудок и гуслей, голова шла кругом. На лицах зрителей читался восторг. Выделялся среди них только Олег, следивший со скучающим взглядом за всеобщим весельем. В кульминации празднества волхвы принесли в жертву петухов и козла, разбрызгали кровь на танцующих и толпу, давая возможность желающим испить её из обрядных чаш. Пляшущие девушки наконец упали без чувств от усталости, и тогда музыка прекратилась, неожиданная тишина придавила всех значимостью таинства. Волк-оборотень вместе с Волосом подняли русалию и она, увлекая всех остальных девушек, удалилась с места действия. Это означало, что пришёл черёд военных игрищ.

Олег обвёл взглядом площадь с людьми, в нетерпении ожидающими новых впечатлений, и посмотрел на небо.

– Хороший день сегодня выдался, – сам с собой заговорил он. – Облачно и солнце не будет нас жарить. От прохладного ветерка даже приятно. Хотелось бы думать, что это специально для меня.

Олег улыбнулся про себя, понимая, что так скорее всего рассуждает каждый участник состязания. С этими мыслями он оглядел стоявших рядом товарищей по палочному бою, которых хорошо знал. Справа возвышался Даниил, высокий и долговязый парень, сын конюха, служившего при Детинце, с сильно хромающей техникой. По правую руку от Даниила стоял Владлен, которого Олег всегда недолюбливал за тупость и чрезмерную прямолинейность. Слева важно выделялся Борислав, главный задира в ватаге Радомира, который на самом деле был труслив. Далее Радомир и за ним мощные братья Глеб и Борислав, отец которых много лет был дружинником княжеского войска и должен был неплохо натаскать детей в ратном деле. Замыкал ряд Владимир, сын плотника, единственный, к кому Олег был с детства расположен в общении и уважал за строгость суждений.

В этот момент раздалось призывное звучание горна, усилившееся подхватившими его бубнами, воевода вышел на шаг вперёд и воззвал ко всем собравшимся:

– Сегодня в честь празднества плодородия и урожая мы, как и каждый год, устраиваем палочные бои, чтобы выявить сильнейшего добро-молодца, достойного наших отцов и предков. Победитель состязания будет принят в дружину Снежинграда!

Скоморох прошёл с мешком вдоль ряда, и каждый участник бросил туда свой платок. Воевода по очереди вытащил платки из мешка и таким образом были определены четыре пары, кому с кем предстояло биться. Олегу в первом кругу достался Глеб, старший из двух братьев, и он подумал про себя, что это вполне неплохой вариант.

Все пары разошлись по площади, прозвучал ещё один зычный призыв горна, и палочные бои начались. Народ возликовал, одобрительный свист и крики отразились эхом в стенах Детинца. Глеб первым нанёс сильный удар сверху наотмашь, и Олег был вынужден парировать его отводным ударом, чтобы, нанеся ответный удар, оставить дистанцию для свободы дальнейших действий. Он решил не форсировать схватку, а дать себе время освоиться на площади, поймать свой ритм и, главное, оставить побольше сил перед финальным боем. Атаки Глеба он находил резкими и опасными, но всё же не настолько, чтобы волноваться. Глеб был чуть тяжелее его и отличался заметной силою, поэтому Олег часто пользовался сбивами палки противника, чтобы сменить траекторию удара, и отводами, позволявшими быстро контратаковать. Краем глаза Олег приметил, что две схватки уже закончились. Тогда он решил рассеять внимание Глеба долгим обманным кручением меча над головой, чтобы потом внезапно обострить бой. Последним движением палки он нанёс сильный удар справа налево, затем атаковал руку противника вертикальным ударом с левой стороны, увёл меч как бы по дуге для удара справа, но вместо этого резко обрушил всю силу на голову противника. Глеб, до того парировавший удары, отражая последний, слишком сильно раскрылся. Олег, как раз и ожидавший этой ошибки, сделал подшаг левой ногой и поразил соперника коротким засечным ударом в шею и плечо. Глеб охнул и вынуждено согнулся, и тогда Олег пнул его ногой в бок, повалив на землю. Бой был выигран.

По окончании последней схватки воевода объявил имена победивших: Борислав, Радомир, Олег и Владлен проходили в следующий круг. По правилам военных игрищ выигравший первым Радомир должен был теперь состязаться с Владленом, закончившим последним свою схватку. Олегу предстояло сразиться с Бориславом, младшим из двух братьев.

Олег подошёл к своим, чтобы попить воды и вытереть пот с лица.

– Здорово ты его подловил! – радостно и с гордостью произнёс Светозар. – Я всё ждал, когда ты займёшься им всерьёз, а потом раз – и такой выпад.

– Молодец! – хлопнул по плечу дядя Аскольд. – Очень уверенно и спокойно повёл себя.

Олег не мог ничего ответить, терпеливо пережидая долгие и нежные объятия матери.

– С Бориславом будь внимательнее. Он выглядит проворней своего старшего брата. Напирай на скорость и технику, – заботливо продолжил дядя Аскольд.

– Да, дядя, – кивнул Олег. – Насяду на него с самого начала, и посмотрим, как он справится с моим напором.

– Братишка, мы здесь все за тебя! – весело прокричал Светозар, схватившись за руки вместе с Волькой и Игорем в знак поддержки.

Олег молча поднял своё деревянное оружие, поприветствовал зрителей в знак уважения и, развернувшись, пошёл обратно в центр площади. Вокруг оставшихся двух пар народ сомкнул более тесное кольцо. Призывный звук горна объявил о начале второго круга. Теперь выжидательную тактику занял Борислав, ставший медленно кружить вокруг воображаемого центра поля боя. Он был на полголовы выше Олега, косая сажень в плечах, и, перемещаясь, всегда переносил вес тела на заднюю ногу, ступая на неё полной ступнёй. Олег, видя в этом недостаток, старался работать первым номером и постоянно провоцировал Борислава, чтобы тот переходил в контратаки и допустил ошибку. Но Борислав смог аккуратно парировать все удары Олега и, со своей стороны, не стремился сократить дистанцию и перейти в ближний бой. Своим видом он показывал, что у Олега не получится его перехитрить. В этот момент раздались крики возликовавшей толпы, означавшие, что поединок закончили Радомир и Владлен. Последний стоял на одном колене с ушибленной рукой и не мог поднять палку, чтобы сражаться дальше.

«Плохо, – пронеслось в голове Олега. – Теперь каждое лишнее движение будет играть против меня. Времени на восстановление сил после схватки у меня будет меньше, чем у них. Надо что-то предпринять».

Он решил поменять рисунок боя и стал делать вид, что устал и готов отдать инициативу. Не сразу, но Борислав уверовал в слабость соперника, стал сильнее вкладываться в удары, и в одну из таких атак Олег ловко увернулся, присел и нанёс сокрушительный горизонтальный удар в грудь Борислава, отбросив его на землю. Олег обозначил палкой по воздуху возможный удар по голове, подтверждавший его безоговорочную победу. Послышался одобрительный гул, пронёсшийся по рядам зрителей. Олег направился к своим, тяжело переводя дыхание и собираясь с мыслями для последней решающей схватки.

«Что за чёрт, повезло Радомиру, что он так быстро разделался с Владленом! – с досадой подумал Олег. – И теперь уже вовсю отдыхает, пока я провозился с Бориславом».

– Как дерётся Радомир, что скажете о нём? – первым делом спросил он, когда приблизился к своим.

Дядя с серьёзным лицом покачал головой:

– Радомир хорош, агрессивен и грязно ведёт бой. Тебе надо готовиться к тяжёлому поединку.

– Понятно, значит всё, как и всегда, – отрезал Олег и окинул взглядом разгорячённый зрелищем народ.

– Сынок, мы знаем и верим, что ты с ним справишься. Ты самый лучший у нас! – мать Изольда с чувством сжала руку старшего сына.

– Как я вижу, не все так считают, – Олег взглядом указал на происходившее на площади, где толпа разомкнула круг и медленно разделилась на тех, кто стоял ближе к лагерю Радомира, его отца и воеводы, и меньшая часть тех, кто кучковался рядом с дядей Аскольдом и Олегом, выражая ему и матери поддержку и пожелания в духе «пусть победит сильнейший из достойнейших».

Наконец взвыл горн, загрохотали бубны, и зычный голос воеводы объявил, что правила устанавливают проведение последнего сражения для выявления лучшего воина с применением деревянного меча и щита. Воевода властным жестом руки указал обоим молодцам сменить оружие. Олег поклонился дяде и матери, поцеловал меч и щит и пошёл навстречу Радомиру. Он удивился, почувствовав, как холодок пробежал вдоль спины и на какой-то миг он перестал ощущать свои ноги ниже колена.

«Такого я от себя не ожидал, – ухмыльнулся Олег и мысленно приказал ногам: – Вы только посмейте подвести меня!»

В центре площади он встал напротив Радомира и посмотрел прямо в его глаза. Олегу было всегда противно широкое лицо соперника, с посаженными на невысокий покатый лоб густыми бровями, из-под которых пристально глядели узкие, как щёлочки, глаза. Внутренне Олег готовился к битве взглядов, чтобы ни в коем случае не отвести глаза, но Радомир, как обычно, нарушил привычный ритуал, направив деревянный меч остриём в лицо сопернику, и громко рассмеялся, противно кривляясь всем телом.

– Опять твои выходки! – рассвирепел Олег. – Сейчас посмотрим, чему ты научился за последние два года.

Злость и раздражение вскипели у него внутри. Олег резким движением отвёл меч Радомира от своего лица.

Понеслась! – и Олег обрушил всю ярость и накопленный гнев на Радомира.

В этот момент ноги обрели былую лёгкость и уверенность. Он атаковал оглушающими ударами по щиту противника, наносил рубящие тяжёлые удары от плеча во всю длину руки, полагая, что стойкость Радомира дрогнет и Олег сломает его невиданным напором. С каждым ударом сквозь зубы он повторял про себя:

– Это тебе за твою наглую рожу, за твои хамские выходки и за то, что они сходят тебе с рук! Это за то, что запугал всех парней в округе, за твою самодовольную и кривую усмешку.

Потом, возвращаясь мыслями к тому, что произошло, Олег не мог вспомнить деталей большей части схватки. Ослеплённый яростью, он впал в беспамятство и действовал интуитивно, пока силы не стали его покидать, а рассудок возвращаться. После одной из комбинаций Олег сильно провалился вперёд с мечом, потеряв устойчивость в ногах, и в голове молниеносно промелькнула мысль, что такую оплошность Радомир не простит. Он замешкался, перегруппировывая положение ног, и подставил плечо под меч соперника. Чувствительный удар потряс и вывел его из небытия. Мысли начали лихорадочно метаться, и в попытке их обуздать Олег ушёл в глухую оборону. Ожидаемой передышки не случилось, так как Радомир, казалось, только начал схватку и потому проводил быстрые и сильные комбинации, чередуя их толчками щита, которые Олегу было непросто предвидеть. Одним из таких выпадов Радомир нанёс ему болезненный удар в бок.

– Чёрт, – выругнулся про себя Олег, – Так дальше нельзя, надо взять себя в руки и заставить навязать свой ход битвы.

Он отбросил щит, перехватил меч и начал быстрые вращательные движения им над головой, одновременно перекидывая его из одной руки в другую и совершая короткие, быстрые двойки с обеих сторон.

– Кого ты хочешь удивить своими фокусами? – оскалился Радомир, проведя несколько ответных атак и сумев во время одной из них ударить щитом противника в подбородок, после чего сам бросил щит на землю.

– Ах ты! – заскрежетал зубами Олег, сплюнув на землю потёкшую из рассечённой губы кровь. – Так ты понимаешь честный бой!

Он ринулся к Радомиру в надежде перехватить инициативу на ближней дистанции. Скрестив мечи вплотную, Олег сильно ударил ногой сбоку по коленке Радомира.

– Ты начал, вот и получи! – бросил в гневе Олег.

Бой продолжился, и какое-то время оба бились на равных. Грязные трюки продолжились, и вот оба оказались на земле, перекатываясь со спины на грудь и стараясь достать побольнее до лица друг друга. У Олега были разбиты губы и скула, повреждена переносица, у Радомира красовалось рассечение брови и сильно заплыл один глаз. Постепенно у Олега нарастало внутреннее беспокойство:

– Как же так, я столько раз атаковал Радомира, а ему всё нипочём?! Почему он не сдаётся? Почему не уступает? Я же всегда считал его не сильнее меня. Он же герой только среди своей своры. Откуда у него такая упёртость и злость?

В этот момент они снова стояли на ногах и наносили по очереди одиночные удары. Олегу с трудом давалось блокировать меч Радомира, и всё чаще он скидывал отводными движениями удары противника. Оба тяжело дышали, но Олег ощутимо сдавал, опираясь на меч после каждой отбитой атаки. Кисти и предплечья предательски немели – Олег смотрел на них, приказывая им взглядом поднять меч и защищаться. Он медленно отступал в направлении воеводы, надеясь, что тот остановит бой и присудит обоим победу. Всё было тщетно. Чувство приближающегося поражения стало захватывать его всё более и более, и он уже ничего не мог поделать с этим наваждением. Лицо Радомира, неизменно наступавшего с мечом, превратилось в маску ужаса, против которого протестовало сознание, пытаясь преодолеть страх порицания и стыда. Олег из последних сил поднимал свой меч, стараясь дотянуться до этой маски, разрубить её пополам, лишить противного оскала, – всё было тщетно.

«Может убежать от неё, кинуть в неё меч и сдаться?» – пронеслось в голове Олега, когда маска ужаса разрослась до исполинских размеров, издала оглушительный гром и плеснула молнией. И тогда его накрыла темнота и через неё где-то там далеко он слышал приглушённые звуки едкого, самодовольного хохота и шум улюлюкавшей, свистящей толпы.

Олег пропустил сильнейший удар по голове и теперь, сражённый навзничь, лежал на земле посреди заветной площади Детинца.

– Я тебя ещё достану, обязательно достану! – повторял он, блуждая по ту сторону сознания, из тьмы лабиринта которого ему не удавалось выбраться.

Глава 3. Тяжелая правда

Ветер носился вокруг берёзы, колыхая повисшие ветви, будто стараясь оторвать и забрать их с собой. Олег оцепенело смотрел на берёзу, созерцая её трепещущие ветви и разлетающиеся листья. Он вяло пытался решить для себя, заодно ли он с ветром, чтобы оторвать ветви с листьями и унести эту красоту куда-то далеко-далеко. В душе Олега поселилось уныние и отчаяние.

– Я проиграл, – повторял он про себя. – Я утратил то, к чему шёл последние годы, потерпел позорное поражение Радомиру на виду всего Снежинграда. Как теперь смотреть людям в глаза, как пробиваться в дружину?

Олег сидел в одиночестве на крыльце избы, откуда открывался вид на городской амбар и протекающую впереди реку. Он был благодарен матери и брату, старавшихся не досаждать лишним вниманием, и поэтому битый час беседовал сам с собой, советовался с берёзой и ветром – единственными желанными гостями в этот день.

Он перебирал слова, сказанные после состязания матерью, дядей Аскольдом и многими другими знакомыми, стремившимися поддержать Олега. Все восторгались его упорством и отмечали ожесточённость схватки, которая никого не оставила равнодушным. Больнее всего было вспоминать о том, как он уходил с площади под мерзкий гогот Радомира и его друганов, которые ещё долго не могли успокоиться. Один, особенно наглый паренёк, подлетел к Олегу и, тыча ему в грудь, прокричал:

– Что, получил, ха-ха-ха!

Дядя Аскольд так грозно посмотрел на него, что тот поспешил отбежать, чем вызвал уже в свой адрес новую порцию смеха и улюлюкания у Радомира и его приспешников.

– Это ничего, – сказал дядя Аскольд. – Всегда находятся петрушки, ничего не смыслящие и готовые танцевать под чужую дудку. На своих двоих таким стоять не суждено. Не обращай внимания.

Олег криво усмехнулся, но ничего не ответил, так как было слишком тяжело.

«Всё не то и не так! Как же досадно», – корил себя сейчас Олег, понимая, что его подвело чутьё и осторожность в бою, которые обычно были его сильными качествами. А здесь он так слепо и глупо ринулся на Радомира вместо того, чтобы присмотреться к нему и спокойно поискать слабые стороны.

– Ты провёл меня, Радомир! – и он в сердцах пнул меч, лежавший рядом на крыльце.

Внезапно налетевший порыв ветра заставил его зажмуриться. Зашелестели ветки берёзы, и ветер устремился дальше, волновать безбрежные просторы заливных лугов. На миг Олегу показалось, что он способен проникнуть в таинство шёпота и тех тайн, которыми берёза самозабвенно делилась с ветром. Он открыл глаза, перевёл взгляд с дерева на небо, и его охватило непреодолимое желание податься в бескрайние дали и оставить позади досаду и поражение. Олег встал и побежал, стремясь незамеченным миновать дома и людей. Оказавшись за сторожевыми воротами и окружающим город земляным валом, он рванул во всю прыть своих ног, удаляясь к вершине близлежащего пологого холма.

Олег бежал долго, прикрыв глаза, радуясь бешенному пульсу в теле, вбирая полной грудью воздух и стараясь выбросить все мысли из головы. Прибавляя скорость на спуске с одного из холмов, он забывался в попытках пролететь как можно дальше. С силой отталкиваясь одной ногой, он стремился как можно резче оттолкнуться другой и уйти в вожделенный прыжок. Довольный ощущениями, он кричал:

– Ааа…а, хорошо! Лечу! Свобода!

Завернув в небольшой лесочек, Олег наткнулся на овражек с родником, смочил лицо, волосы и вдоволь напился воды. Кровь пульсировала в голове, а сердце бешенно стучало. Ритм вернул его к утренней битве, и громкий, утробный крик вырвался из груди – это был голос отчаяния, злобы и сожаления. Он кричал до боли в горле, не сдерживая себя, и слёзы полились из глаз. Олег упёрся ладонями в коленки и ещё долго стоял так, наклонившись, рыдая и вздрагивая всем телом. Затем он встал, хорошенько умылся и медленно побрёл домой.

Пересекая пахоты и межевые борозды, Олег увидел пастуха со стадом домашнего скота. Он признал парня и решил к нему подойти. Пастух приветливо махнул рукой:

– Приветствую тебя, сорвиголова!

– Почему сорвиголова? – от неожиданности Олег остановился.

– Да, видел тебя сегодня утром в деле. Ты шёл напролом в бою с Радомиром. Это было ярко и безрассудно.

– Так ты смени посох на меч и покажи, как надо, – огрызнулся Олег.

– Ладно, не серчай, не хотел тебя задеть. Я за тебя болел на самом деле. Не многие готовы открыто бросить вызов Радомиру и его своре.

Олег молчаливо кивнул и пошёл дальше. Неосознанно он запустил руку за пазуху и обнаружил дудочку, которую взял с собой, рассчитывая поиграть в уединении. Он вернулся к пастуху и спросил:

– Посмотри на эту дудочку. Ты же знаешь в них толк? Я пытался играть, но звуки выходят странные.

Пастух взял дудочку в руки, и в его глазах тут же проявилось живое участие и любопытство:

– Разрази меня гром, – задумчиво произнёс он, ощупывая дырочки и внимательно рассматривая деревянные узоры. – Странно, я не видел такого дерева, таких ровных и гладких дырочек. Заметь, они сделаны через разные промежутки. Можно попробовать?

– Да, я и хотел попросить тебя сыграть что-нибудь, – кивнул Олег.

Пастух сделал несколько пробных звуков, проиграл свои мелодии, но так и не смог добиться, чтобы звучало именно то, что он хотел.

– Заморская поделка, не иначе, – многозначительно протянул он, передавая дудочку её владельцу. – Уж на чём только дудеть не доводилось, а с этой не могу сладить. То ли я дурак, то ли она испорчена. Где ты её раздобыл, с кем обменялся?

– Нашёл у отца в сундуке, – многозначительно проговорил Олег.

– Давай я тебе лучше покажу, как я на своей играю. А ты со своей уж сам как-нибудь, – предложил пастух.

Они уселись на траву, и пастух до самого заката объяснял Олегу, как извлекаются звуки и складывается мелодия, как правильно задерживать дыхание и равномерно его распределять, чтобы звучание было ровным и долгим. Олег, сам того не ожидая, с удовольствием погрузился в этот процесс и не заметил, как наступили сумерки. У него стали получаться простые песенки. Прощались они добрыми друзьями:

– Здорово мы провели время, – открыто и добродушно улыбнулся пастух. – Музыка умеет залечивать любые раны.

– Спасибо, дружище, – Олег крепко хлопнул пастуха по плечу. – Мне этот урок был сегодня нужен как никогда. Увидел тебя с твоим стадом и всем нутром ощутил, что надо обязательно подойти. И я рад, что не ошибся с этим чувством. День не потерян теперь зря.

– Я тоже рад. Почаще играй для себя и разгадай секрет своей дудки. В ней много загадок.

– Да, обязательно. Докопаться до сути – это моё призвание. Прощай.

Олег медленно побрёл домой с чувством лёгкости и спокойствия на душе от того, что внутри зародилось понимание, что делать дальше.

– Если не научишься на ней играть, найди меня! Ладно? – услышал он вослед крик пастуха.

Следующие дни лета прошли в своей обычной рутине. Два брата помогали матери в поле и по хозяйству. Олег много времени проводил в кузнице дяди Аскольда, забавлял себя игрой на дудочке и часто пропадал на охоте, где оттачивал навыки стрельбы из лука. Светозара тянуло к пристани, где он старался пригодиться во всех делах одновременно: помогал купцам переносить товары и скарб, рыбакам перебирал сети, плотникам заготавливал брёвна. Он с живым интересом рассматривал прибывавшие суда, их разноцветные паруса и заморских гостей. Обладая живым характером, Светозар с задором и хитринкой в глазах подходил к шагающим по пристани незнакомцам и расспрашивал их, откуда и куда путь держат, надолго ли у них задержатся. Их рассказы приоткрывали ему завесу дальних земель и опасных приключений.

В один из вечеров, возвращаясь усталый с охоты, Олег прошёл главные ворота Снежинграда и направился вдоль земляного вала домой, когда путь ему преградили трое парней из своры Радомира. Олег отступил на несколько шагов к стене близстоящей избы, защищая спину, не давая никому возможности подойти сзади. Одну руку он положил на рукоять тесака, висевшего на ремне платья.

– Что надо и не много ли чести встречать меня в ночи? – как можно увереннее воскликнул Олег.

– В том и дело, что чести много, – зло прошипел Борислав, считавшийся правой рукой Радомира.

– Так и ступайте по домам, – перебил его Олег. – Какое есть дело ко мне? Если есть, выкладывайте, а нет, так дайте дорогу.

С этими словами Олег заставил себя сделать полшага вперёд.

– Дел с безродными и трусами не ведём. Сегодня на вече со старостами было решено принять Радомира в дружину на службу, – продолжил Борислав, выделявшейся копной рыжих волос.

– Кто бы сомневался в обратном. Приняли, я рад, – натянуто улыбнулся Олег.

– Да, но на совете открылась одна любопытная деталь, и Радомир как участник собрания попросил тебя в неё посвятить, – оскалился Борислав. Все трое заговорщицки захихикали, переглядываясь друг с другом.

Озноб пробежал по спине Олега. Слова «безродный» и самодовольные рожи троицы закружились в его голове. Что-то подсказало, что речь пойдёт об отце. Эта догадка сковала ему ноги, а уловивший его смятение Борислав продолжил:

– Кто-то из старцев предложил тебя принять в дружину воеводы, но посадник заявил, что ты не можешь быть удостоен такой чести. Он напомнил, как твой отец подбивал горожан против княжеской власти, а когда у него ничего не получилось, он позорно и безответственно исчез, бросив семью на произвол судьбы. Нельзя тебя выдвигать в дружину.

Олег с трудом внял сказанному, повторив про себя все слова ещё раз, чтобы осознать их смысл. Сердце наполнилось муторной тяжестью. Он подумал о том, должно ли ринуться в драку за оскорбление, требовавшее действий, но, странным образом, не чувствовал былого возбуждения и уверенности в правоте. Внутренний голос предательски призывал не совершать необдуманных решений, попробовать избежать конфликта. Подобные мысли были ему противны. Он боролся с искушением и одновременно боялся, что вспышка гнева только подтвердит их слова, покажет, что он им поверил. Этого он не мог допустить, убеждая себя, что надо вначале разобраться, была ли это правда.

– Сын за отца не в ответе, – против воли, медленно и тихо произнёс он.

– Ха-ха, для нас ты всегда будешь сыном труса и предателя, – ещё раз оскалился Борислав.

– Пошли вон, – Олег толкнул ближайшего к нему парня и зашагал, не оборачиваясь, к дому.

– Скатертью дорога! – полетели слова вдогонку.

Олег шёл, не разбирая шагов.

– Зачем это всё! Почему на меня? Как теперь жить с этим позором?! – скрежетал он зубами.

Сил заходить домой не было. Он бросил охапку соломы у крыльца, долго лежал с открытыми глазами и пристально, не отрываясь, смотрел на луну. Куда-то далеко её свет уходил в бездонную даль его тоски. Щемящая боль и множество смешанных чувств эхом отражались в этой глубине.

С рассветом Олег с тяжёлым осадком на душе перешёл в избу, сел подле печи в ожидании, когда мать выйдет и начнёт стряпать еду. Младший брат безмятежно спал в сенях в такое раннее время.

Наконец мать проснулась.

– Расскажи мне об отце? – попросил Олег. – Что на самом деле с ним произошло?

Изольда бросила взгляд на сына, сразу поняв по его хмурому виду, что случилось что-то серьёзное. Она постаралась улыбнуться и мягко произнесла:

– Сынок, мы много раз об этом говорили. Он пропал без вести на охоте. Твой отец был сильный духом и не боялся бросить вызов любым опасностям. Почему ты не спал всю ночь? Что стряслось?

– Эту историю я от тебя слышал много раз. Почему он оставил нас? Вчера было вече, и мне передали, что речь зашла обо мне, принять ли в дружину или нет. Посадник был против, сказал, что мой отец был предателем, выступал против княжеской власти и что я недостоин чести служить в дружине воеводы. Что это всё значит? Ты всегда рассказывала совершенно другое… – подбородок Олега задрожал.

Печаль и тревога отразились на лице матери. Изольда села за стол, взяла ладонь сына в свои руки и стала подбирать слова. Они тяжело ей давались, она говорила медленно и в голосе читались скорбь и сожаление.

– Олежек, сынок, все эти годы я не обманывала тебя и Светозарушку, когда говорила, что ваш отец был сильным мужчиной и им можно было гордиться. Он был лучшим охотником в Снежинграде и мог один ходить на кабана и медведя. Ещё у него были золотые руки – сколько изб он заложил в городище и чего только не делал из дерева своим топором. Дяде Аскольду отец помог расширить кузницу, и они вместе работали над устройством большой домницы.

При этих её словах большие глаза Изольды осветились мечтательным светом. Олег старался не смотреть матери в лицо – внутри него царило сомнение.

– Да, он не был воином и не командовал дружиной, как тебе бы хотелось. Он был слишком вольнолюбивым, чтобы служить кому-либо, кроме семьи. Но горожане его почитали и уважали. С ним вы всегда росли в достатке.

– Я знаю, что он был искусным охотником и ремесленником, но почему теперь все считают его предателем, почему ты раньше мне не говорила правду? – Олег встал из-за стола и стал ходить по горнице. – Как теперь жить с этим позором?! – с раздражением и отчаянием вскричал он.

– Сынок, тебе было бы сложно это всё понять раньше. Может, я и не права, но бывает так, когда правду лучше приберечь для себя, если она слишком горька и тяжела, чтобы её принять близкому человеку, – с этими словами Изольда подошла к сыну с желанием погладить по волосам.

– Расскажи тогда сейчас, всё как было, – твёрдо прочеканил Олег, отклоняя голову, и отошёл в противоположный угол избы.

– Твой отец никогда не был предателем и всегда заботился о благополучии Снежинграда. Однажды он появился невесть откуда, в наших краях и поселился обособленно на окраине. Был нелюдим и долго ни с кем не сходился. Но постепенно его умение загонять зверя на охоте и обращаться с деревом расположили к себе горожан, и он был благожелательно всеми принят. С твоим отцом я познакомилась на празднестве Купалы[18], и мы влюбились друг в друга с первого взгляда. Мы уважаемый род Волотовичей и наши предки испокон веков обосновались здесь на реке Мологе. Кровь моя благородная, однако родители, к счастью, не стали возражать против нашего брака. Мы жили в большом чувстве и согласии, хотя я всегда знала, что твой отец одержим какой-то неведомой дремлющей страстью к свободе и дорожил ею превыше всего, – Изольда всплеснула руками в бессильном жесте, что уже ничего не поправить и не изменить, и продолжила: – Горожане до последних лет вели торговлю и выстраивали мирные отношения с соседями. Всё изменилось, когда у нас появился нынешний посадник, ставший призывать старцев и купеческую знать примкнуть к княжеской власти Великого Новгорода, суля им выгоды и награду. Твой отец считал, что надо развиваться обособленно, хранить независимость, держать мир со всеми, расширять торговлю и поэтому уговаривал горожан, чтобы на вече они заявили о своём несогласии. Многие его поддерживали, но посадник оказался хитрее: по его воле один из заезжих купцов оговорил отца, обвинив в краже, и, воспользовавшись поводом, посадник призвал княжескую дружину скрутить и посадить отца в темницу. Без голоса отца на вече горожанам не удалось отстоять свою правоту. Так посадник от имени новгородского князя стал управлять городищем. Купец тот потом признал свою неправоту, отца выпустили, но с тех пор нашу семью начали всячески притеснять. Отец предлагал обосноваться на новом месте у поморов, но я только родила Светозара, а тебе было три года от роду. Мы решили переждать две зимы и тогда уплыть на север. Но следующим летом случилась беда. Однажды отец ушёл на охоту и так и не вернулся. Подозрения вначале пали на посадника, что он причастен к исчезновению. Все жители Снежинграда отправились на поиски и в результате в дремучем лесу на той стороне разлива нашли его копьё, лук со стрелами и одежду, но ни тела, ни следов крови и битвы не обнаружили. Посадник и старцы заявили, что дело нечистое, и сожгли все его вещи на Святилище, чтобы задобрить идолов. С тех пор та сторона разлива считается проклятым местом, и никто там не охотится. Я не верю, что твой отец связан с нечистой силою, и продолжаю ждать, когда он вернётся к нам, но надежды почти не осталось. На меня были гонения из-за отца, но посадник по прошествии времени перестал нас мучить, и мы с дядей Аскольдом смогли вас спокойно вырастить.

Изольда села на лавку, и слёзы потекли по её лицу. Как тяжело ей дались все эти годы одиночества, сомнений и ожидания. Она с теплотой посмотрела на Олега и добавила:

– Он очень вас любил, гордился тобой, видел в тебе много ярких качеств и считал, что ты станешь настоящим мужчиной, будешь вершить великие дела. Я всегда старалась дать вам всё самое лучшее, что было у меня. Жила только тобой и Светозаром.

Изольда умолкла и без сил опустила руки на колени. После долгого молчания Олег мрачно выдавил:

– Теперь мне понятно, почему я всегда чувствовал себя изгоем, а дружинники никогда не выказывали мне знаков уважения, даже несмотря на мои успехи и способности. Радомир со своей шайкой старались задирать меня по любому поводу, улавливая отношение старцев и знати ко мне. Спасибо, мать. Лучше позже, чем никогда.

– Ты несправедлив, сын, думая только о своих невзгодах. Я держала всё это в себе, отгораживая презрение и нападки от тебя, ещё маленького и неготового встречаться с пугающей реальностью. Представь, каково мне было терпеть взгляды и отношение посадника?! Но мы с дядей Аскольдом защищали тебя, и я не скажу, что у тебя было такое уж несчастливое детство. Подумай об этом и цени то, что я вложила в вас, мои силы и любовь. Прошу тебя! – Изольда бросила на Олега умоляющий взгляд.

– Но почему мы сами потом не ушли на новое поселение, где могли бы жить без оглядок и осуждения? Начали бы новую жизнь? – вскричал Олег.

– Сынок, куда и где, кому я нужна с двумя детьми? Это совсем непросто. Здесь у нас большой дом и земля, нам помогал дядя Аскольд и как-никак другие горожане, хранившие добрую память об отце. Там я была бы совсем одна, я боялась. Я думала об этом много раз, но как мать не могла пойти на такой безрассудный поступок, чтобы подвергать вас неизвестности. Я решила всё это перетерпеть ради вас и вашего будущего.

– Да, которого нет, – съязвил Олег.

– Будущее есть всегда! Я учила вас и дала вам всё, чтобы вы смогли гордо и с достоинством пройти свой путь, – разгорячилась Изольда.

– Ага, конечно, без отца, и будучи ненавистным посаднику и дружине… – хотел продолжить Олег, но замолчал.

Он походил взад-вперёд по избе и на пороге тихо произнёс:

– Мне надо о многом подумать, но я благодарен тебе за правду. Теперь я сильнее, чем раньше, буду ковать себе броню, чтобы закрыть все свои душевные раны, – с горькой ухмылкой Олег открыл дверь в сени и вышел.

Изольда с отрешённым видом и невидящими глазами продолжала сидеть на лавке, скрестив руки на коленях. Беззвучие повисло в воздухе, а тоска по прошлому расползлась по всей избе.

Глава 4. Водяной

Спустя несколько дней два брата подошли к широкому разливу, образовавшемуся после крутой дуги, которую река Молога описывала перед Снежинградом. Олег и Светозар стояли на поляне, окаймлённой высоким берегом, круто обрывающимся справа и плавно спускающимся к самой воде слева. На краю поляны росла одинокая ива с роскошной кроной, немало повидавшая на своём веку. Ива нависала над кручей обрыва, словно хотела войти в воду и обняться с рекой, своей давнишней подругой, которую она знала с детства, когда была ещё тоненьким прутиком. К толстому суку была привязана бечёвка, на которой все парни любили раскачиваться и прыгать в воду, стараясь улететь подальше и наделать побольше брызг при падении. Обоим братьям эта забава была также по душе, но в этот раз они пришли совсем по другому делу.

Светозар давно уговаривал Олега провернуть шутку с одним загадочным столбом, одиноко возвышавшимся над водой у противоположного берега в тихом затоне. Столб выглядел зловеще и отпугивал не только мальчишек, но и местных рыбаков, старавшихся держаться от него подальше. Чёрный и кривой – он на рост человека возвышался над водой. Было совсем непонятно, как он там оказался посреди водной глади и какие тайны скрывает в себе. Часто вороны и другие хищные птицы подолгу сидели на нём, зорко наблюдая, как лодки рыбаков и торговые струги проходили поодаль. За столбом берег реки уходил крутым косогором вверх, прячась в объятиях непроходимого леса. Из-за высоких деревьев затон всегда был в тени, а речка теряла свой мерный ход, создавая иллюзию мнимого покоя. В народе ходило поверье, что место это нехорошее, гиблое из-за своих подводных течений, а сидевшие на столбе вороны со своим противным, резким карканьем только усиливали тревогу и беспокойство.

День выдался пасмурный, и потому на поляне, кроме Олега и Светозара, да ивы никого не было. Тяжёлые облака, через которые с усилием пробивалось солнце, быстро летели к ним навстречу. Ветер наслаждался простором и пускал мелкую рябь по разливу, исчезая где-то у дальних берегов реки, продолжавшей своё бесконечное движение.

– Хорошо, что погода сегодня нежаркая, – сказал Светозар. – Никого здесь нет.

Олег ничего не ответил, хмуро обводя взглядом поляну и разлив.

– Старшой, ну ты что, ты же мне обещал помочь с проделкой со столбом. Так хочется рассказать ребятам, что мы это сделали. Представляешь сколько будет разговоров и пересудов?! – с напускной горячностью затараторил Светозар.

Олег посмотрел на брата, протянул неспеша руку, потрепал по голове и произнёс:

– Да, дружище, раз обещал, то слово своё надо держать. Просто нет желания ноги мочить. Сегодня, действительно, ветрено. Ладно, пойдём делать плот.

– Вот, другое дело, вот это по-нашему! – и Светозар вприпрыжку побежал по отлогому спуску к берегу, где рос камыш.

– Я буду резать камыш тесаком, а ты бери топор и сходи наруби пять или шесть стволов дерева, толщиной не меньше своей ноги, – крикнул ему в спину Олег.

– А потом? – переспросил Светозар, показывая всем своим видом крайнюю заинтересованность.

– Уложим в ряд через небольшие расстояния, накидаем сверху на них толстый слой камыша и перевяжем всё крепко бечёвкой. Она у меня в котомке, – Олег деловито снял с плеча сумку и положил на траву. – Давай постараемся быстро со всем управиться. Неохота по воде в сумерках плавать.

– Будет сделано! – переиграл с озорной улыбкой Светозар деловитый и холодный тон Олега и побежал к ближайшим деревьям.

Провозились они изрядно, и теперь оба критически смотрели на результат своего труда.

– Да… – протянул Светозар, подпирая бока двумя руками, – ты уверен, что этот плот поплывёт?

– Какие брёвна принёс, такой плот и получился, – сухо сказал Олег и нагнулся, чтобы усилить узел на стыке двух брёвен.

– Ты мне не говорил, что они должны быть совсем ровными, – стал защищаться младший брат. – Я срубил, какие смог.

– Плот-то поплывёт. Вопрос, как он будет держаться на воде и насколько устойчив к качке. Из-за кривизны деревяшек я не смог правильно их уложить и стянуть все камыши. Теперь остаётся только проверить. Спускаем его, – и Олег, зайдя по колено в воду, стал стягивать его в реку. Светозар упёрся сзади, и два брата быстро стащили плот на воду.

– Залезай! – скомандовал Олег и добавил со слабой улыбкой, – Я пока подержу его, чтобы он не уплыл, а ты попробуй его покачать. Посмотрим, насколько он плох.

Светозар вскарабкался на сооружение и попрыгал вначале в центре, потом сделал по шагу вправо, влево и довольный воскликнул:

– А очень даже и неплохая посудина у нас получилась. Вполне сегодня сгодится.

Олег бросил последний критический взгляд на конструкцию, отдал брату подобие весла, которое он сам заранее выстругал, и залез на плот, медленно начинавший движение вниз по течению.

– Можно я буду грести и править к чёрному столбу? – с надеждой посмотрел Светозар на старшего брата.

– Можно, – спокойно ответил Олег. – Главное, не делай резких движений. Я сяду на другой край, чтобы уменьшить перекос, пока ты будешь работать веслом с этой стороны.

Два брата на плоту стали продвигаться к противоположному берегу. Младший прямо и с гордостью стоял на краю деревянного настила, совершая резкие взмахи руками, его свободная рубаха развивалась на ветру, и он с удовольствием подставлял своё светлое лицо порывам ветра и лучам солнца, когда оно выходило из-за туч. Старший сидел с согнутой спиной, опёршись одной рукой о колено, и, казалось, не принимал участия в том, что происходило, – мысли его блуждали где-то далеко от здешних мест.

Вскоре они вышли за середину разлива и пересекли границу затона. Течение, с которым они боролись ранее, больше не ощущалось, вода стала тёмной, неподвижной массой. Её поверхность, как чёрная краска, была непроницаемой для глаз, и было совершенно не понять, что она скрывала в глубине. Вокруг всё замерло: не доносилось ни крика птиц, ни шелеста деревьев. Витавшая в воздухе таинственность и растущее в груди беспокойство заставили Олега встать и пристально всматриваться в воду.

– Какое тихое место. С того берега оно всегда выглядело спокойным, но сейчас нет ни ветерка, ни звука. Слегка кошки скребут… – произнёс Светозар.

– Чёрные или белые скребут? – заставил себя пошутить Олег.

– Чёрно-белые с пятнами, – не остался в долгу Светозар.

Когда они подплыли к заветному столбу, Олег забросил на него кольцо бечёвки и медленно стал подтягивать плот.

– Смотри в оба! – окликнул Олег младшего брата. – Вдруг здесь коряга в воде? Проверяй веслом глубину и то, что перед нами может быть под водой. Ничего не видно.

– Не волнуйся, я как раз это и делаю, – и Светозар, не договорив, то ли оступился, то ли голова закружилась, но он вдруг потерял равновесие, взмахнул руками, выпустив весло, и полетел спиной на плот, при этом весло упало в воду. От падения деревянное сооружение заходило из стороны в сторону, и Олегу пришлось броситься на колени и расставить широко руки, чтобы переждать и выровнять его положение.

– Ах ты, – вскрикнул Светозар. – Весло уплывает! Как же я так оступился? – с досады Светозар махнул обеими руками. – Сейчас прыгну за ним!

– Стой, подожди! – остановил его Олег. – Я лучше плаваю, мне и доставать.

– Моя вина, мне и исправлять, – запротестовал Светозар.

Пока оба брата спорили, весло отнесло немного в сторону, потом вода под ним ещё больше потемнела и деревянный обрубок скрылся из виду.

– Что такое, где весло? Куда оно делось? – недоуменно смотрели они друг на друга, пытаясь в глазах прочесть ответ или подсказку исчезновения.

– Я его только что видел, буквально в двадцати шагах. Оно должно быть там, – причитал Светозар.

– Может быть, водоворот. Такое возможно, – тихо произнёс Олег. – Хорошо, что не стали плыть за ним, если здесь и правда коварные подводные течения.

– Что же теперь делать? – растерянно спросил Светозар.

– Давай вначале сделаем, что ранее задумали, а потом будем разбираться, как выплывать отсюда. Соорудим из части плота, чем грести можно будет.

Олег добрал на себя бечёвку и притянул плот к столбу. Светозар вытащил из котомки большой устрашающего вида шлем. Его они выковали по чертежу и конструкции Олега, позволив крепким рукам дяди Аскольда реализовать задуманное. Формой шлем походил на череп человека и теперь, по задумке Светозара, его надо было водрузить на столб, чтобы все в Снежинграде знали, кто мог отважиться на такой смелый поступок. Он передал шлем Олегу, вынул из котомки ещё свёрток материи и бережно развернул его. Внутри лежали две маленькие деревянные головёшки, обладающие свойством светиться ночью при полной луне. Секрет такого обжига им как-то показал дядя Аскольд. Олег аккуратно насадил шлем на столб, а Светозар тщательно вывел глаза и зубы своими волшебными угольками.

Подумав немного, он расчертил подобие человеческих рёбер вдоль всего столба, чтобы в ночи рисунок напоминал скелет.

– Самое то для грядущего празднества Купалы. Во время ночных гуляний и пений все обратят внимание на нашу выдумку и должны будут оценить по достоинству.

– Ты, главное, сам не проговорись Игорю и Вольке, а то никакого заговора не получится. Они точно раструбят на весь городище. А так послушаем, кто и что будет говорить. Будет веселее, – деловито подметил Олег.

– Лады, – подтвердил Светозар, – я и сам хотел хранить молчание первое время.

Он посмотрел на родной берег с одиноко стоящей берёзой и спросил:

– Как будем теперь выбираться отсюда?

Олег смерил взглядом оба берега, их плавучее сооружение и предложил:

– Без весла нам не доплыть, так как течение сильное. Унесёт. Но мы сдюжим дотолкать плот до ближайшего берега по заводи, сделаем нормальное весло и тогда вернёмся. Как тебе такой план?

Светозар поглядел на воду и ответил:

– Не по душе лезть в эту мутную черноту. Почему нельзя открепить одно из брёвен от плота?

– Ага, тогда он точно прямо здесь весь и рассыпется, – отрезал Олег. – Я буду толкать, а ты займёшься веслом на берегу. Скоро уже солнце к лесу начнёт клониться, так что надо поторапливаться.

Он аккуратно сполз в воду по грудь и во всю силу заработал ногами. Плот медленно поплыл в сторону берега, как вдруг Олег возбуждённо воскликнул:

– Вижу, вижу наше весло! Вот оно, под мною на глубине. Рукой подать вроде. Похоже, одним концом в корягу упёрлось. Сейчас достану!

Светозар не успел и возразить, как старшой нырнул головой вниз. Сам он, сколько не приглядывался к тому же месту, никакого весла не видел. Олег вынырнул и, запыхавшись, прокричал:

– Дай мне бечёвку нашу! Я буду держать её в руке и привяжу к веслу. Как только сильно дёрну, то тяни. Оно оказалось чуть глубже… и вроде там коряга мешает.

Младший брат поддался задорному настрою старшего и, протягивая бечёвку, пошутил:

– Будь спокоен. Вытяну и тебя, и весло, и самого Водяного!

Олег набрал полную грудь воздуха и нырнул ещё раз во всю силу рук. Светозар проводил силуэт брата и его ноги в этой мутной, тёмной воде и стал напряжённо всматриваться. Он различил какую-то возню, как будто Олег привязывает бечёвку к веслу. Потом забулькали пузыри, и тут внезапно всё стихло. Светозар прошёл от одного края плота до другого, осмотрелся вокруг него ещё раз, но поверхность оставалась недвижимой и затон предательски хранил тишину. Подождав безрезультатно ещё немного, младший испуганно закричал:

– Брат, что за дурацкая шутка! Вылезай, не смешно?!

Здесь он вспомнил, что в руке у него всё ещё оставалась верёвка. Он дёрнул за неё, но она не поддалась и слегка потянула Светозара в ответ.

– Вот как, ты решил разыграть меня? – рассердился уже Светозар. – Ну я тебе устрою взбучку, старшой.

И он прыгнул в воду вслед за бечёвкой. Светозар хорошо плавал, отлично нырял, и вообще вода была его стихией. Он резкими рывками двигался вдоль верёвки, опустившись на корпус или два вглубь. Перед собой он увидел увесистую лапу коряги, здесь же бечёвка перегибалась и уходила правее в глубину, где терялась за скоплением довольно длинных водорослей.

– Там ты спрятался? – пронеслось в голове, когда, сделав бросок, он стал раздвигать волнистые плети растений. За ними он различил очертания больших лежавших друг на друге валунов и тёмное углубление между ними. Светозар подплыл ближе, всмотрелся внутрь подобия пещеры, и леденящий озноб пробежал по его спине, выдавливая воздух с криком ужаса и отчаяния. Он успел совладать с собой, чтобы не хлебнуть воды и не усугубить положение. Перед ним предстало неведомое ему существо:

– Неужели Водяной?! – был поражён младший брат, и страх по-прежнему блуждал внутри него от самых пяток до кончиков волос.

На нижнем валуне не то сидел, не то полулежал огромный человекообразный старик, многими членами тела подобный рыбе: выпученные круглые глаза, два длиннющих уса над широким и выдающимся вперёд ртом, голова, покрытая тиной, и толстое, словно бочонок, брюхо, переходящее в мощный короткий рыбий хвост. Вид у него был не столько злобный, сколько отталкивающий: вместо ушей – плавниковообразные треугольные наросты; спутанная борода скрывала жабры на шее; чешуя вместо кожи меняла окрас от золотистого на голове до буро-чёрного на хвосте; длинные мускулистые руки венчались чем-то, похожим на клешни рака, но с мощными пальцами и перепонками. Он держал весло и конец бечёвки, перекидывая их с одной лапищи на другую, и в глазах его читалась недобрая усмешка.

Неожиданно для самого себя Светозар собрался с мыслями и будто крикнул сквозь воду:

– Где мой брат? Зачем вы поймали его?

– Ох, ох, ох.. Насмешил, рассердил, – ответил Водяной. – Сам с два вершка, а мне смеет вопросы задавать. Показать, кто я такой?

Водяной вскинул свои мощные лапищи и стал колыхать свою тинообразную бороду так, что вода вокруг начала бесноваться, водоросли клониться ко дну и Светозара откинуло волной к валунам, об один из которых он сильно приложился спиной. Молодец понял, что хозяин положения здесь совсем не он, и заговорил мягким, размеренным голосом:

– Знаю и вижу, вы Водяной, хозяин рек и озёр. Командуете всеми рыбами и жалуете рыбаков, что делятся своим уловом.

– Ох, ох, ох… Удивил, задобрил. Сам с два вершка, но верное слово за собой имеешь. Что, за братцем своим явился ко мне?

– Да, он нырнул за веслом и пропал. Я поспешил к нему на выручку. Мы не могли представить, что побеспокоили покой и тишину самого Водяного.

– Хо, хо, хо… Хитришь, на жалость давишь, – довольный, хлопнул Водяной себя по пузу лапищами. – Беспокоить, тревожить меня по пустякам – неправильно. Я вот и столб для вас, людей, поставил, чтобы не лезли посторонние ко мне в затон.

– Столб мы, конечно, видели, – смутившись, сбивчиво произнёс Светозар. – Но как понять, что за него плавать нельзя? И что вы здесь живёте?

– Ха, ха, ха… Здрасьте, приплыли, – усы Водяного над ртом вытянулись вверх вдоль лица. – Что, разве отец да мать про меня ничего не сказывали? Или старцы языческие на празднествах? Да…, времена наступили. А вы ещё и осквернять моё предупреждение вздумали.

– Виноваты мы, конечно. Не знали. – потупил взгляд Светозар.

– Вот и мне не смешно, – схмурил брови Водяной. – Знаки природы надо читать, за зверьём и лесными тварями наблюдать так, чтобы тебя не видно и не слышно было, вот тогда узнаешь её, природу-матушку, детей её всех и секреты неведомые. А эти ещё шлем свой поганый водрузили и столб чем-то мой измалевали.

– Простите нас! Мы без злого умысла, а забавы ради, – смог вставить Светозар упавшим голосом.

– А раз залезли, то не обессудьте. Придётся пожить, поработать у меня. Хозяйство большое, всем дело найдётся.

– Нельзя нам у вас оставаться. Матушка беспокоиться будет. Отца нет, и мы у неё одни. Она не переживёт такого горя, – вкрадчиво и как можно жалостливее, нараспев, проговорил Светозар.

– Ох, ох, жалеть и жаловать. Жизнь – она штука жестокая. Ты разве не знал?

Речное чудище провело по своему лицу лапищей так, что чешуя его сменилась с золотистого на красно-бурый. Почёсывая бороду и хитро прищурив свой правый глаз, он добавил:

– Где тебе, молодо-зелено. Приводи свою матушку, я сделаю её своею женой. Раздолье у меня будет для всех.

– Не согласится она, точно знаю, – не замешкался Светозар. – Могу я предложить вам достойный подарок? Выкуп?

Для убедительности и уверенности Светозар выпрямил спину, уперев обе руки в бока.

– Мммм… – протянул Водяной, расплывшись в заговорщической улыбке. – Вербовать, задаривать я и сам люблю, но эти слова достойны взрослого мужчины. Внимаю тебе, что можешь предложить?

Светозар, ободрённый удачной идеей, что смог заинтересовать речное чудище, продолжил вкрадчивым голосом, тщательно подбирая каждое слово:

– Есть одна вещица, которая вам точно приглянется. Все дивились и хвалили, кому я её показывал. Это кораблик, сделанный из редкого дерева, коего в наших краях не сыскать. Форма его доселе нашими мастерами невиданная, а по бортам знаки нанесены неведомые.

– Ух, ух, ярко сказано, описано, да кораблей я видывал много разных, а уж сколько у меня на дне покоится и не сосчитать, – Водяной замолчал, и цвет лица его снова сменился на золотистый. – Но ты мне понравился. Смелость и задор вижу в тебе. Не каждому дано так со мною разговаривать, а потому вот тебе мой наказ.

Водяной притянул широкий стебель водоросли, взял с лежащего камня толстую рыбью кость и стал писать на растении: «Двоих братьев отпускаю, но с уговором, что наведается младший из них ко мне в гости ещё раз и покажет обещанную диковинную вещицу. Со столба велю всё снять и его отмыть, потому что на нём, кроме воронов, ничего видеть не желаю. А тебе повелеваю держать язык на замке. Срок тебе месяц даю ко мне в гости пожаловать».

– Всё ясно? Этот стебель – наш с тобой уговор и нарушить его тебе смерти будет подобно.

– Яснее не бывает. А как мне к вам в гости ещё раз попасть? – бодро спросил Светозар.

– Как сегодня пожаловали. До столба на плоту доплывёшь и ныряй. А я уже и встречу. Развеял ты мою скуку, так что теперь бывай. Нынче я великодушный.

На этих словах Водяной взял длинные косы из тины своей правой лапой, сделал два круговых движения и появившийся невесть откуда водоворот подхватил молодца, унося наверх. От неожиданности произошедшего Светозар ничего не успел сказать на прощание речному чудищу. Оказавшись на поверхности, он повернул голову и увидел рядом с собой плот и держащегося за него старшего брата, изумлённо и одновременно испуганно смотревшего в ответ.

– Ты куда пропал?! Я тебе кричу, зову, нырял несколько раз в этой мути непроницаемой. Ко мне уже мысли страшные полезли, – переводя дыхание воскликнул Олег.

– Странно, а я за тобой в воду прыгнул. Ты сам долго не показывался, как за веслом полез. Весло-то c тобой? – недоуменно произнёс Светозар.

– Да, вот оно. Всплыло рядом с плотом, как я его из-под коряги дёрнул.

Оба брата долго и молча смотрели друг на друга, вопрошая глазами и не находя ответа во всём, что сейчас произошло. Младший брат очнулся первым:

– Поплыли отсюда домой, пока целы. И давай вначале снимем шлем со столба. Не место ему здесь.

Олег кивнул в знак согласия, залез на плот, втянул на него Светозара и мощно заработал веслом.

Когда уже смеркалось и деревья откидывали причудливые тени, два брата, выбравшись на берег, направились в сторону дома. Каждый был погружён в свои мысли. Светозар всё возвращался к отдельным фразам разговора с Водяным, к тому, как странно пропало весло и как долго его брат не выныривал на поверхность, да и сам он провёл неизвестно сколько под водой.

– Разве такое возможно? Неужели и вправду на свете есть колдовство, Водяной, леший и прочая нечистая сила? Значит, всё это не сказки и всерьёз? Возможно ли разговаривать с ними, да ещё и под водой? – задавал себе вопросы Светозар.

Прокручивая всё случившееся ещё и ещё раз, он убедил себя, что всё почудилось из-за того, что он очень глубоко и, главное, долго оказался под водой.

«Надо будет хорошенько ещё раз всё обдумать. В конце концов испытаю повторно себя у чёрного столба, чтобы развеять наваждение», – решил для себя Светозар.

Всю дорогу он присматривался к Олегу, силясь понять, какие мысли гложат старшего брата, переживает ли он за то, что случилось на разливе. Светозар намеренно не стал расспрашивать старшего о произошедшем, но Олег сам заговорил о том, что сегодняшняя вылазка была захватывающей и полезной, что они построили и припрятали надёжный плот, разведали наводящий страх чёрный столб. Перед самым домом старший брат попросил младшего не рассказывать матери, что они потеряли весло и опасно ныряли за ним в мутную воду затона. Светозар охотно согласился, терзаемый не покидавшим его ощущением, что они по-разному пережили приключение у чёрного столба.

Глава 5. Свобода

Той же ночью Олегу приснился странный сон, который во многом способствовал ключевому решению, определившему его будущее и многие последующие события.

Снилось ему, как над Снежинградом и окрестностями нависли тёмные, грозовые тучи и не желали никуда уходить. Ветер неистово носился между домами по пустынным дорогам и дворам, поднимая клубы пыли вперемешку с ветками деревьев и листвой. Олег вышел навстречу стихии, чтобы прочувствовать её силу, и стал подниматься по ближайшему холму, дивясь тому, как порывы ветра прижимали гречиху к самой земле и гнали эту волну по полю до самого горизонта. Самого Олега ветер мягко подталкивал в спину, приглашая следовать дальше по дороге. Выйдя на вершину холма, он увидел, что к нему приближаются две чёрные гороподобные тучи, низом стелющиеся по земле и уходящие вверх до самого неба. Это был ветер, кружащий с бешенной скоростью и разрывающий грозовое небо, отчего смертельный воздушный водоворот был окрашен в тёмно-бурые тона. Олег стоял и заворожённо смотрел на бешенный танец разгулявшейся стихии. Не успел он подумать, что могло происходить внутри такого устрашающего явления, как вихрь сбил его с ног и втянул в один из водоворотов. Непрозрачная серо-синяя пелена застилала глаза, и вокруг ничего нельзя было разобрать. Олега начало кружить и раскачивать из стороны в сторону. Движения стали такими быстрыми, что он закрыл глаза и сжался в комок, осознавая, что не владеет своим телом. Остались только мысли в голове и ужасные ощущения от бешенного ритма вращения. Ему было страшно: он напрягал все мышцы, как мог, и боялся, что не выдержит напряжения и его разорвёт на куски.

– Если мне суждено разбиться, то пусть это случится сейчас. Больше не могу выносить эти мучения. Остановите этот водоворот. Невозможно так летать и кружиться человеку. Так не должно быть!

Олега поднимало и опускало, унося в неведомое. Паника болезненно подтачивала волю.

– Куда я лечу? Где окажусь? Смогу ли вернуться и увидеть родных? – спрашивал он себя уголком сознания.

Пытка продолжалась долго, и надежда на спасение совсем пропала. Вдруг всё остановилось, откуда-то сверху появился свет, и Олег начал плавно опускаться вниз. Ему почудилось, что он оказался в совсем незнакомом месте, где никогда не бывал, но на душе стало так хорошо и легко, что возникло желание остаться и всё посмотреть. Только он коснулся земли и сделал шаг, как проснулся и открыл глаза.

Привычный утренний свет заливал сени, и Олег ещё длительное время, лёжа, отходил от пережитого. Болезненные ощущения во время сна были настолько сильны, что руки и ноги ещё болели от нагрузок.

– Приснится же такое, – пробурчал про себя Олег и стал одеваться.

В течение всего утра он часто возвращался к увиденному, удивляясь, насколько яркими были впечатления от полёта, задавался вопросом, зачем и почему такое ему приснилось, где он оказался и что это было за новое место и что произошло бы, если бы сон продолжился дальше. До обеда он по просьбе матери прокладывал межу[19] по краю недавно распаханных земельных владений. Занятие было не из лёгких, так как приходилось корчевать старые пеньки. К полудню он закончил половину работы и, довольный проделанным, несмотря на усталость, установил на одну из борозд самую уродливую корягу, на которую водрузил собственноручно выструганного деревянного устрашающего вида Чура[20] с увесистой палицей в руке. Переводя дыхание, Олег выпрямился и посмотрел на ласково светившее солнце, которое в этот момент как-то особенно наполнило теплом его истерзанную душу.

«Да, надо уезжать. Время пришло! Надо выбираться отсюда и искать счастья – эти мысли пронеслись в его голове вместе с догадкой, зачем был нужен этот сон. – Мне и снилось, что надо оторваться от земли, от городища и двинуться на новые места, пусть это будет трудно и тяжело», – Олег щурился, глядя на солнце, и улыбка впервые за последнее время заиграла на его лице.

Он понял, что здесь и сейчас принял судьбоносное решение, и радовался, как легко оно ему далось, что теперь ничто не остановит его на пути в дальние края. Олег ещё раз закрыл глаза и долго стоял, наслаждаясь тем, как солнечное тепло проникало в него через веки и растекалось по телу, насыщая силой, решимостью и одновременно лёгкостью бытия. Хотелось высоко подпрыгнуть и полететь, словно птица, навстречу ободряющим лучам. Олег не выдержал и громко закричал:

– Эге-ге-ге-эээээээ!

– Осталось объявить о своём решении матери, брату и дяде. Им нелегко будет это принять, но они рано или поздно поймут, – сказал он себе.

Олег ещё раз порадовался солнечному волшебству и осенившему его видению и принялся дальше за работу. Для себя он решил, что не будет ничего откладывать и завтра переговорит со всеми.

Утро наступило быстро, и после полудня Олег смог отправиться к кузнице дяди Аскольда. Она находилась на окраине городища, чтобы шумом и дымом не мешать другим жителям. Обычно Олег хаживал самой короткой тропкой, но в этот раз ноги сами несли его через весь Снежинград и памятные для него места. Он шёл, вспоминая связанные с ними истории, где-то останавливался и замирал, чтобы вспомнить детали того или иного события, рассмотреть избу или двор, где что-то происходило.

– Неужели я это всё вижу в последний раз, готов надолго проститься без уверенности, что смогу вернуться сюда? – спрашивал себя он.

Былая решимость уступила место тени сомнения, и Олег продолжал блуждать по городищу на пути к кузнице, пока, выйдя на главную улицу, не встретил Радомира, деловито едущего к Детинцу вместе со своим отцом на двух вороных конях. Радомир в свою очередь заметил извечного недруга и сделал рукой, держащей плётку, обидный жест, снабдив его издевательской ухмылкой. Всё внутри Олега закипело, и он решительно повернул к кузнице, перейдя на быстрый шаг. Перед заветной дверью он опять застыл в колебаниях и, наконец, собравшись с духом, вошёл в кузницу.

Работа, как всегда, кипела, дядя Аскольд с младшим братом закладывали в домницу древесный уголь и железную руду. Дядя улыбнулся, подошёл и крепко обнял Олега. Потом они все вместе приступили к варке железа, и просторная кузница наполнилась жарой, мужскими окриками и потом разгорячённых человеческих тел. Когда выплавка и проковка были успешно завершены, все уселись на долгожданный перекус. Дядя разломил каравай хлеба и пустил по кругу кувшин с холодным молоком. Светозар самозабвенно крутил в руках кованные узоры животных, которые дядя Аскольд ради забавы выковал для младшего племянника, но от внимания дяди не могло ускользнуть напряжённое выражение лица старшего, и он поспешил спросить:

– Какая дума гнетёт твою головушку? Ты сегодня сам на себя не похож.

Олег немного вздрогнул от вопроса, так как ещё с самого утра безуспешно силился найти правильные слова, обыгрывая разные варианты, чтобы первым начать разговор:

– Дядя, братишка… Я принял решение покинуть дом, наш городище и отправиться в стольный град, Великий Новгород, а там найти себя, поступить на службу.

Олег хотел произнести всё весело и легко, будто речь шла о пустяке и плёвом деле, но слова предательски медленно выползали из уст. Он посмотрел на дядю, чтобы по лицу прочитать, что тот думает, не сердится ли. Добродушное выражение глаз дяди Аскольда нисколько не изменилось, и по нему можно было сказать, что он ожидал чего-то в этом духе.

– Как давно ты терзаешься таким решением? Когда задумался об отъезде? – спокойно спросил он.

– Наверное, уже год об этом думаю, но последние события укрепили мою решимость. Оставаться здесь более я не могу, – выпалил Олег, коря себя за то, что соврал со сроком.

Дядя Аскольд улыбнулся мягкой печальной улыбкой, хлопнул своими ручищами по коленям и, опершись на них, резко выпрямился во весь свой огромный рост. Он попросил Светозара присмотреть за затухающими углями в печи и предложил Олегу выйти с ним на прогулку, чтобы всё подробно обсудить:

– Хорошо мыслить я могу только на ногах, да ещё когда свободно дышится полной грудью.

До самого поля они шли молча. Дядя не спеша переваливался с одной ноги на другую, а Олег коротал время, срывая уже набухающие колосья пшеницы, тёр их между ладоней, пока шелуха не отлетала от зёрен, и забрасывал потом в рот, с удовольствием пережёвывая сладкую кашицу. Он хорошо знал, что дядя любил подолгу обдумывать сказанное.

– Когда-то давно я говорил тебе, что не всегда жил и ремесленничал здесь кузнецом. Ногами я порядочно истоптал матушку Русь и потому не в назидание тебе, а как добрый совет, хочу предупредить, что быть одному – это тяжёлая доля и тебе придётся несладко. Проложить свою дорогу по жизни надо, и бороться за это право – долг каждого мужчины. Только вопрос, когда вступить на этот путь, готов ли ты, с кем и как пойдёшь по нему? А бывает, встанешь на перепутье и если свернёшь не туда, дашь слабину, то потом будет очень трудно вернуться назад, – дядя Аскольд чеканил слова в такт своих размеренных шагов, и звучали они, как всегда, убедительно. – Здесь мы пока ещё можем защитить тебя от жестокости и подлости, а уйдёшь – уже нет. Мне будет спокойнее, если ты ещё на пару лет задержишься с нами, возмужаешь и окрепнешь духом. Возможно, ты ещё не готов стать на свой путь и, самое главное, остаться верным своему выбору.

– Дядя, я благодарен за твои слова, ты воспитал меня и всегда переживаешь за меня, но с подлостью, несправедливостью я и здесь сталкиваюсь каждый день. Возьми Радомира и его приятелей. Кто он без покровительства отца? Что за паршивая свора?! Всегда вместе важно разгуливают по городищу и притесняют всех остальных парней просто потому, что некому дать им отпор. Слова им не скажи. Разве это правильно? А то, что меня воевода в дружину не принимает из-за отца? Это ли не человеческая подлость? Бесит, что я ничего не могу с этим сделать, – Олег, дав волю своим чувствам, сорвал пучок колосьев пшеницы и бросил их в сердцах под ноги.

Пройдя с десяток шагов, он добавил:

– Я и сам не уверен, не знаю, как сложится мой путь и каким он вообще должен быть. Но ты же мне не откажешь в упорстве и настойчивости, дядя? У меня есть убеждения и твёрдость в словах и данных мною обещаниях. Да, будет трудно, и я не обманываю себя в ожиданиях, но, не сделав шаг, не осилишь дорогу, правда же? А в трудный момент я не спасую, не оступлюсь. Это я про себя знаю.

На этих словах дядя Аскольд обхватил Олега за плечи, притянул к себе и, рассмеявшись, произнёс:

– Да, в упорстве ни тебе, ни Светозару не откажешь. Наша порода. Сам привык доводить любое дело до конца, прежде чем приступать к новому. Насчёт Радомира… Ведаю о вашем давнишнем противостоянии и разделяю твоё отношение к нему и его отцу, многие действия и порядки которого я не одобряю, но скажи, не считаешь ли ты, что в этом противоборстве ты сделал всё, что мог? Сейчас отступить, хлопнуть дверью, уйти – это и есть свернуть с пути, прогнуться перед трудностями. Все ли ты способы попробовал? Все ли ключи подобрал от этой двери? Думал ли ты об этом?

С задором в горящих глазах Олег ответил:

– Много думал об этом я, дядя, и потому хочу уехать, чтобы потом вернуть должок Радомиру и его своре. Я не бросаю эту дверь, а лишь хочу поискать правильные ключи где-нибудь, помимо родного городища. Потом обязательно вскрою этот замок, а ещё лучше – разрублю его. Здесь, в Снежинграде, всё крутится вокруг воли посадника, и я не вижу себе достойного поприща. Одни шугаются меня, памятуя, видимо, об отце, другие втихаря поддерживают, а может, общаются только во многом из-за тебя. Иначе и совсем не стали… Как я не стараюсь, чувствую себя изгоем.

Дядя тяжело вздохнул, и всё так же неспеша они пошли дальше по дороге.

– Гнев твой праведный, но никогда не одобрял я чувства мести и желания устроить возмездие за старые обиды. Помнишь, зимой мы часто играли в игру «царь горы»? Так вот, на этой горе царю всегда одиноко. По праву сильного он туда забрался, но рядом с собой ему уже никого не поставить, ни друзей, ни родных, ни соратников, и потому любому правителю приходится ох как тоскливо. Запомни это, и никогда, я надеюсь, ты не испытаешь бремя этой ноши! Потому не надо считать себя изгоем, и подумай над тем, что, возможно, отцу Радомира пусто и тревожно живётся в княжеских палатах, так как он знает, что многие из старейшин и купеческой знати жаждут оказаться на его месте, свалить с царской горы. Самые одинокие – это они там, а не мы. Им некому доверять и поговорить по душам.

– Верно, дядя, я как раз хочу найти друзей по себе, соратников с такими же взглядами и устремлениями, знаниями, чтобы вместе терзать любимое поприще, идти на подвиги и свершения. Жажду применить себя в деле плечом к плечу с простыми парнями, как я, которые бы всем сердцем желали перемен, справедливости и причастности к чему-то большему, чем простая жизнь ремесленника и пахаря, – горячился Олег.

– Многие великие дела и подвиги оборачиваются для простых людей большим горем и тяжёлыми испытаниями. Держи это напутствие при себе, – вставил дядя Аскольд.

Он остановился, окинул взглядом простиравшееся поле и ближайший косогор, по которому стелилась вечерняя мгла, и развернул мягко рукой старшего племянника, приглашая идти домой. Добрую половину обратного пути они двигались в безмолвии.

– Обрести друга, боевых товарищей, на кого ты мог бы опереться и которые стали бы тебе как родные, – это большая удача. Жаль было слышать, что тебе не удалось найти друзей, сплотить вокруг себя команду единомышленников в Снежинграде. Думаю, что тебе самому есть над чем подумать, почему так случилось. Списать всё на страх перед Радомиром и его сворой – значит не найти правильного ключа от двери. Другие парни чего-то не увидели в тебе, не нашли, не поверили тебе? Должна быть толика твоей вины, что не объединил их вокруг себя. Извини, если мои слова больно задели тебя, – участливо, но твёрдо заметил дядя Аскольд.

– Ничего, дядя, я привык, – уставший от разговора, грустно ответил Олег. – Могу тебе сказать, что я честно старался, держал себя, как центр другой силы, и, как мог, противопоставлял нас шайке Радомира, не давая в обиду тех, с кем общался, защищая обиженных ими парней. Но ты видишь, что есть, то есть. Похоже, усилий было недостаточно. Честно не понимаю, как надо было сделать по-другому. Я никогда не был главным заводилой, чтобы сыпать шуточками да прибаутками и веселить всех, если от меня этого кто-то ждал.

– Слышу в голосе сожаление, но не стоит себя корить. В тебе много сил, и ты хочешь применить их во благо. Это главное! Помни, что не надо спешить жить, у тебя всё ещё впереди, не торопи время, – на этих словах дядя взял левую руку Олега в свою, накрыл другой, и с торжеством отчеканил своим басом: – Ну что же, чувствую, что тебя не переубедить с отъездом, а потому даю тебе своё добро. Но при одном условии, что первое время подсобишь моему старому другу в кузнечном деле. Есть у меня такой в Великом Новгороде. На месте осмотришься и решишь, куда двинешься дальше.

– Как же я тебя люблю, дядя! Спасибо тебе за всё, – не выдержал Олег и со слезами на глазах крепко обнял великодушного великана.

– Полно тебе. Каждый птенец, оперившись, стремится вылететь из гнёзда. А ты у меня тот ещё ястреб. Ого-го, силушка! – дядя поднял руку племянника вверх, помахав ею из стороны в сторону. Затем нахмурил брови и продолжил: – С матерью твоей я сам переговорю завтра. Скажу, что отсылаю тебя на выучку, набираться опыта. Так будет легче это принять. Ты поэтому раньше вечера к ней не приставай с отъездом, чтобы дать время успокоиться. Светозар пока при ней, и я думаю, что она должна будет дать тебе своё благословение.

– Век буду тебе благодарен, дядя, – промолвил Олег.

Оба стояли неподвижно, дядя Аскольд медленно провёл своей рукой по светлым прямым волосам Олега, и могло показаться, что у этого большого сурового человека на глазах выступили капельки воды, заблестевшие от сияния только что вышедшего на ночной небосвод молодого месяца.

Сборы и приготовления к отъезду заняли большую часть месяца. Дядя, как и обещал, переговорил с Изольдой, и, конечно же, она не приняла новость об отъезде. Были и слёзы, и уговоры, и молчаливое несогласие, но мало-помалу мать смирилась с намерением старшего сына и заявила, что своего благословения не даст, но и препятствовать не будет. Дяде она признавалась, что с тяжёлым сердцем гонит от себя плохие мысли, как бы с Олегом не случилось чего-то, подобного случившемуся с её мужем, когда-то оставившего их ради лучшей жизни. Дядя Аскольд, как мог, утешал, убеждая, что молодого ястреба в гнезде не удержать и если запретить, то Олег сам убежит и не оставит никаких следов, а так лучше пусть он пробует на прочность новую жизнь под присмотром его старого товарища. Этот довод, да и, пожалуй, решимость в глазах старшего сына сыграли решающую роль.

– Ладно, по крайней мере, мой младшенький, Светозар, будет при мне, – сдаваясь, уговаривала себя мать Изольда.

Вечером накануне отъезда два брата расположились на одной из нижних ветвей большого дуба. Олег так и не успел основательно рассказать про свой отъезд младшему брату и поэтому тяготился ощущением недосказанности. Он любил Светозара и переживал, что оставляет его так же, как когда-то их покинул отец, и поэтому хотел найти особенные слова, чтобы братец понял его и не таил обиду. Олег помнил, как долго его беспокоило, что никто толком не объяснил, почему ушёл и как пропал их отец, как он мучился тоской по нему и что внутри себя так и не принял, не простил его. В последние дни Олега особенно остро терзали мысли, что по отношению к младшему брату он поступает так же, как его отец много лет назад, тем более, что даже самому себе он не мог толком объяснить, куда и зачем собрался.

Олег и Светозар срывали набухшие жёлуди и по очереди бросали их вдаль. Оба брата наслаждались тем, как от простого механического движения руки жёлудь по твоей воле устремляется на новое поселение в гущу травы и тем самым меняет свою судьбу.

– Сегодня ты мне не говоришь, что кидаешь дальше и точнее, – заметил Светозар, отправляя очередной жёлудь в затяжной полёт.

Олег перевёл взгляд на брата:

– Нет, не говорю. Такой день, что не хочется бросать пустые слова на ветер.

– Олег, почему ты уходишь от нас? Почему не можешь остаться? – совсем серьёзно спросил Светозар.

Старший брат не сразу ответил. Внимательно осматривая форму и поверхность каждого жёлудя, лежащих в руке, он бросил их один за другим и тогда ответил:

– Мир, расстилающийся за поляной, на который ты смотришь, – огромный и устроен по-разному. Как растут здесь дубы, а дальше к реке – берёзовая роща, так и земли, города и порядки на Руси сильно различаются. Я хочу увидеть и узнать, как бывает по-другому. Бывает ли лучше? Кем и как это было придумано и исполнено? Тогда я смогу вернуться и улучшить наши порядки.

– Ты ради нас хочешь нас же и оставить? – живо отреагировал Светозар.

– Сложно сказать, делаю я это ради себя или ради вас. Главное, разобраться и найти что-то важное для нас всех.

– Ты считаешь, что в других краях жизнь лучше? Люди более счастливые?

– Возможно, где-то счастливее, а где-то и хуже. Вот посмотри, братец, – и Олег протянул пару сорванных желудей. – Видишь, этот ровный и ладненький, а этот вымахал кривым с непонятным наростом, но оба растут на одном дереве и должны быть одинаковыми. Издали все жёлуди кажутся один к одному, но если внимательно каждый рассмотреть, то увидишь различия. Так и я не хочу всю жизнь сидеть и держать в руке плохой жёлудь. Лучше буду искать такой, как этот – ладненький и красивый. Понимаешь меня?

Олег с чувством посмотрел на Светозара, крутившего в руках полученный от старшего плохой жёлудь. Тот повертел его в руках три или четыре раза и, поднеся близко к лицу, стал осторожно соскребать чёрный нарост, расползшийся рядом со шляпкой.

– Смотри, этот можно вылечить, – заметил Светозар.

– А вырастет всё равно кривым, раз уродился таким, – слегка раздражённо ответил Олег.

Светозар с силой забросил жёлудь как можно дальше и произнёс:

– Хочу пожелать, чтобы из него вырос прекрасный высокий дуб, а его кривизна только помогала ему противостоять ветрам и снежным бурям. Он этого заслуживает больше, чем все те, кто родился одинаковыми и ровными. А ты взял и обидел этот жёлудь, не дав ему шанса.

Олег обнял своего брата за плечи:

– Хорошая мысль! Каждый должен работать над своими слабостями, чтобы обратить их в сильные стороны. С этим я согласен.

– Старшой, скажи, если ты в пути встретишь чудище окаянное, что будешь делать?

Удивившись вопросу, Олег переспросил:

– А почему я должен его обязательно встретить?

– Ты же будешь ехать через дремучие леса, мало ли кто там водится: лешие, оборотни. Никто доподлинно не знает, вымысел это или явь.

– Постараюсь скрыться, на дерево, может, залезу или, если не отвертеться, буду сражаться, – ответил старший брат, рассмеявшись.

– А если он огромный и свирепый? – продолжал напирать Светозар.

– Не понимаю, зачем ты всё это спрашиваешь, – строго посмотрел Олег на брата, стараясь уловить, серьёзно это его интересует или он пытается просто разыграть, – К чему клонишь?

– Я так, в общем. В шутку больше спрашиваю, – Светозар замешкался и отвёл голову: – Представь, если встретился с кем-то и силы неравны?

Смущение брата было непонятно Олегу, но он решил ответить обстоятельно:

– Если это нечистая сила, то против неё есть разные поверья, коих я, правда, не сильно разумею. Но пока не увижу её сам, стою на том, что всё это большое преувеличение, так как у страха глаза велики. Если это неведомый враг, то его надо побеждать не силою, а ловкостью и хитростью. Тебе я советую попробовать заговорить ему зубы и подружиться. Каждое чудище, как тот кривой жёлудь, живёт одиноко и несчастливо, а если найти к нему подход, раскусить секрет, то может статься, что оно вовсе и не чудище, а просто нечто совсем особенное. Вряд ли у меня так получится, а у тебя сердце открытое и «язык без костей», как любит говорить мама. Это твой дар.

– Давай вместе уедем? – вдруг, перебив, горячо воскликнул Светозар: – Ты можешь взять меня с собой?

– Никак нельзя, – мягко произнёс Олег. – Для всех нас это печаль и тяжесть долгого расставания, но мать просто не выдержит нашего совместного отъезда. Лучше я обязательно приеду следующим летом и захвачу с собой как можно больше историй и рассказов.

– Я буду очень скучать по тебе, – голос Светозара дрогнул, глаза заблестели.

Олег ждал этого момента и внутри себя обрадовался, что младший брат дал волю своим эмоциям.

– Братишка, я оставляю тебя за старшего, и, главное, заботься о матери. Все свои обязанности я передаю тебе в моё отсутствие. На рожон не лезь и дружи с головой в любой ситуации. Принимай все решения взвешенно и хорошенько обдумав. «Утро вечера мудренее», я с этим согласен. И почаще заходи к дяде Аскольду. Он тебя обучит всем премудростям кузнечного дела. Всегда пригодится, – каждое слово Олегу давалось с трудом от нахлынувших чувств.

– Ладно умничать, – улыбнулся Светозар, утирая глаза рукавом. – Помнишь, я один раз совсем маленьким свалился с лошади в овраг, а ты бегал вдоль него и кричал: «Спасите, спасите хорошего человека!» Всё со мной и матерью будет в порядке. Ты лучше себя береги.

– Буду, буду, – похлопал Олег по плечу Светозара. – Я тоже уверен, что всё у нас будет в порядке. Возмужаем и ещё всем покажем! Пойдём теперь спать. Завтра рано вставать.

Олег перелез на самую нижнюю ветвь дуба и спрыгнул на землю.

– Смотри, прыгаю с ветки, где мы сидели! Это будет повыше твоего, – весело воскликнул Светозар и полетел на землю, ловко кувыркнувшись при приземлении, затем быстро вскочил на ноги и отряхнул руки и рубаху.

– Так помни, ты теперь за старшего. Никаких выше или ниже, – улыбнулся Олег, и оба довольные пошли домой.

На следующее утро за городом растянулся длинный обоз, уходивший с товарами в стольный град, Великий Новгород. Олег, простившись со всеми, сидел на одной из повозок, мерно поскрипывающей задними колёсами. В душе боролись тяжёлое чувство расставания и предвкушение новых мест. Перед глазами постоянно всплывали скорбное выражение лица матери и меньшой, бежавший за повозкой добрых три или четыре версты[21]. Устав, тот остановился и прокричал:

– Буду тебя ждать. До свидания, братишка! Покаа-а…

Олег, державший себя с родными всё утро с напускной деловитостью, желая показать свою взрослость, вдруг порывисто задышал и уже не смог сдержать рыданий.

– Наверное, так надо, не раскисай, – говорил он себе.

Слёзы текли по щекам, и губы неестественно растягивались в гримасу улыбки, пока он продолжал перешёптываться сам с собой. Олег откинулся спиной на мешки и уставился в небо, всегда служившее ему надёжным другом:

«Ветер по небу идёт, всех нас вдаль с собой зовёт, – стали крутиться в голове слова, – с облаками он играет, судьбы наши выбирает».

Он понемногу успокоился, и ему начало казаться, как будто он уже и не здесь вовсе, а где-то там впереди выбирает тропку на развилках новой жизни. От мерного покачивания на него вскоре накатила дремота. Ветер действительно пролетел мимо обоза, сделал виток над спавшим в повозке Олегом и рванул ввысь, чтобы бросить взгляд на расстилающиеся впереди леса, реки и поля.

Глава 6. Подводное царство

Прошел месяц со дня отъезда Олега. Это было тяжёлое время для Изольды и Светозара, когда приходилось перекраивать свои привычки и привыкать к тишине, внезапно охватившей дом. Обоим не хватало большого и родного чувства опоры, который всегда давал своим присутствием Олег. Изольда лишилась пары взрослых рук в работе по хозяйству и возможности обсуждать житейские трудности со старшим сыном, как они часто это делали, сидя за столом, когда Олег внимал чаяниям матери, готовый нести свою ношу старшего мужчины в доме. Светозару тоже приходилось нелегко в первые дни, так как у него пропало беззаботное чувство уверенности, что старший брат рядом в любой трудной ситуации и может хмурым взглядом или кулаком отстоять его правоту.

В один из уходящих дней лета Светозар увлечённо рассматривал бегущих друг за другом муравьёв. Они по прямой линии ползли вверх по увесистому стволу берёзы, росшей рядом с их избой. Поражало, что муравьи ровным строем в одинаковом темпе упорно карабкались наверх, а рядом другие муравьи ритмично тонкой змейкой спускались, и если ничто не мешало им извне, то они могли бесконечно долго совершать это движение вверх и вниз.

– Что движет ими? Кто определил тот таинственный путь, по которому они ползут? – задавал себе вопросы Светозар, пока стоял рядом с берёзой и взглядом провожал муравьёв от низа ствола до крупных веток, располагавшихся выше его головы.

Он знал и сам ранее видел, как муравьи ухаживают за прячущимися под листьями маленькими зелёными букашками, с которых они берут сок, похожий на молоко. Светозара интересовало, как они способны понимать и общаться друг с другом.

– Неужели в таких маленьких созданиях есть разум, сопоставимый с разумом зверей или даже человека? – вертелось у него в голове.

Светозар проследил, как, спустившись с берёзы, муравьи бежали по краю тропинки до деревянного настила и потом, вскарабкавшись на крайнюю половицу, следовали по её поверхности до развилки, свернув с которой, они устремлялись к забору и за ним терялись в густой траве. Он несколько раз клал то камень, то палку на пути муравьёв, и каждый раз они, повинуясь какому-то безошибочному внутреннему голосу, моментально огибали препятствие и продолжали своё движение в неизменном направлении.

– Может ли это быть проявлением какой-то таинственной воли, которая подсказывает им, что делать? И если это так и они – проводники этой силы, то где её источник? – размышлял Светозар.

– Может ли человек воспользоваться этой высшей силой или ему лучше, наоборот, не иметь с ней дело как с нечистой? А то станем такими же послушными и безропотными, как муравьи… – разговаривал сам с собой Светозар.

Понаблюдав за букашками ещё какое-то время, он решил сильно усложнить им жизнь и с силой плесканул целый ушат воды на деревянную половицу, смыв всех муравьёв на землю. Светозар присел на корточки, чтобы посмотреть вблизи, что будет происходить далее. Муравьи ударились в панику, потому что разлитая вода не позволяла им продолжить привычное движение. Они стали разбегаться во все стороны, а некоторые развернулись и поползли обратно. Но потом произошло следующее: единичные муравьи, которых Светозар для себя назвал «лазутчиками», смогли обежать вокруг мокрого места и влиться в ряды своих встречных собратьев, при этом часть толпившихся здесь муравьёв тут же ринулись по их стопам, огибая половодье. Остальные букашки ещё долго беспорядочно кружили и суетились, но как только вода окончательно спала, они как ни в чём не бывало продолжили свой путь по старому маршруту.

– У вас мёдом, что ли, здесь намазано?! – возмутился Светозар, будучи уверенным, что ушатом воды смог поколебать невидимую волю, руководившую муравьями.

«Надо будет разворошить один из муравейников, чтобы посмотреть, что и как там устроено», – решил он для себя.

Вдруг до него долетели громкие женские вопли и крики, раздававшиеся, по всей видимости, с торговой площади Детинца. Кто-то даже стал звонить в колокол, и это означало, что произошли серьёзные и никем не ожидавшиеся события. Светозар бросился бежать на шум собиравшейся толпы, и по дороге к нему присоединились другие горожане.

На площади Детинца уже толпился народ, преимущественно женщины с детьми, многие из них причитали со слезами. Светозар не смог сразу разобрать, что же произошло, так как женщин постоянно перебивали вновь подходящие горожане. Но как только суть случившегося стала ясна, он на онемевших ногах отошёл от толпы, прислонился к забору ближайшей избы и на какое-то время ушёл в себя, потеряв интерес к происходящему.

– Неужели это знак для меня? Или просто совпадение… Вышел ли срок, когда я обещал вернуться? – спрашивал он себя.

Светозар стал подсчитывать прошёл ли месяц или нет и одновременно пытался ответить, верит ли он в нечистую силу, или встреча с Водяным была не более чем наваждением, как он раньше в этом себя убедил. Из забытья его вывел тряхнувший за плечо друг Игорь:

– Ты чего здесь стоишь? Слышал, что произошло с рыбаками?

– Да, в целом. Расскажи, что ты знаешь? – ответил вопросом на вопрос Светозар.

Игорь был на два года старше Светозара, но с самого детства дружил с ним и очень ценил отношения с Олегом. Он был рослым парнем с открытым и немного угловатым лицом, с яркой каштановой шевелюрой, и вся манера держаться выдавала в нём склонность к порывистости и горячности.

– Толком никто ничего не знает, – всплеснул обеими руками Игорь. – С этими бабами никогда не разберёшь, что к чему. Вчера должны были вернуться рыбаки. Потом их ждали с утра, а после обеда послали гонцов из ватаги Радомира искать выше по реке. И вот они вернулись с вестями, что кто-то видел, как судно закрутило в водоворот, оно накренилось и затонуло. Местные бросились спасать рыбаков. Нашли даже долблёнку, чтобы подплыть к месту, но никого спасти не смогли. Сгинули рыбаки, как в омуте. Все сейчас судачат, толи была течь, толи судно было очень гружёным, толи нечистая сила вмешалась, так как водоворота в этом месте отродясь никто не видывал. Жёны и дочери этих рыбаков вместе с соседками в голос причитают. Ведь пятеро мужиков пропало. Посадник вон пришёл и молчит. Знать, сказать нечего.

– Случившееся не укладывается в голове. На морях корабли о скалы разбиваются, на реках на мель садятся, но чтобы из-за водоворота целый коч затонул?! Такого я не мог представить. А остался ли кто-то из гонцов продолжить поиски?

– Да, кажется. Пойдём, пойдём обратно на площадь. Надо там стоять, тогда больше узнаем.

Игорь и Светозар вернулись к скоплению народа и до вечера провели в ожидании новостей. Возбуждение и общее чувство, что надо как-то действовать, витало в воздухе. Никто не мог поверить, чтобы пятеро опытных, видавших виды рыбаков могли так просто пропасть без вести на подходах к дому. Горожане, разбившиеся на маленькие кучки, выдвигали одну версию произошедшего невероятней другой. Среди общего гама до уха Светозара иногда долетали слова «Водяной» и «нечистая сила». Рядом гурьбой носились мальчишки – сыновья исчезнувших рыбаков, кричавшие, что завтра с утра отправятся на их поиски. Светозару очень хотелось включиться в общий настрой и примкнуть к кому-то, кто собирался на выручку, но внутренний голос подсказывал, что ему, возможно, нужно решиться на собственный план спасения рыбаков. Он замер в нерешительности, обдумывая, что предпринять, когда его в очередной раз дёрнул Игорь:

– Светозар, айда с нами? – возбуждённо, с горящими глазами воскликнул верный товарищ. – Сейчас соседские парни идут в ночь на поиски. Будем вдоль берега жечь костры и прочёсывать местность до утра. Я поговорил, и тебя готовы взять, пойдёшь?

Светозар, помешкав мгновение, твёрдо ответил:

– Да, я с вами. Только сгоняю домой за тёплыми вещами и матери скажу.

– Здорово, – обрадовался Игорь. – По месту встречи все условились, что это будут задние ворота амбара. С тобой нас четверо. С последними петухами выходим.

Всю ночь ребята провели у берега реки, разводя высокие костры и выкрикивая имена рыбаков. Они пытались обнаружить обломки судна или что-то из всплывших вещей. Ребята видели, что несколько лодок-долблёнок с зажжёнными факелами кружились выше и ниже по реке. Под утро все собрались у пристани, чтобы подвести итоги. Мужики с хмурыми и расстроенными лицами старались не смотреть в глаза молодцев. Всем было неуютно от того, что усилия на воде и берегу не принесли никакой пользы, а время стремительно уходит. Никто не хотел возвращаться с пустыми руками и отсутствием обнадёживающих известий. Перед тем как разойтись, кто-то предложил принести в жертву домашний скот на вечернем обряде у Святилища и бросить в реку, чтобы умилостивить Водяного, если это его рук дело. Мужики договорились обсудить это со старейшинами и посадником.

Светозар ввалился, обессилевший, в сени и, не раздеваясь, ничком повалился на кровать. Чувство досады и разочарования томило его. Он надеялся, что поиски прояснят произошедшее с рыбаками или хотя бы укажут на их следы, но все предположения оказались ошибочны. Ему хотелось побыстрее провалиться в сон, он усердно зарывал нос и лоб в подушку, но тяжёлые мысли не отпускали его. Провалявшись какое-то время, Светозар встал и пошёл проверять, где лежат кораблик и дудочка. Убедившись в сохранности находок, он положил их в котомку, вернулся в кровать и быстро заснул спокойным и глубоким сном.

Проснулся Светозар ближе к обеду. Он быстро поел из ещё неостывшего горшочка, собрал верёвку, топор, краюшку хлеба в котомку и вышел во двор. Его лицо излучало спокойствие, в глазах читались деловитость и лёгкая усмешка. Он отыскал мать, подошёл и крепко обнял её, долго удерживая в объятиях.

– Ты чего, сынок, что случилось? – ласково потрепала она его прямые русые волосы.

– Хочу сказать, что я очень сильно тебя люблю, мам.

– Что это на тебя нашло? – улыбнулась Изольда. – И я тоже тебя люблю. Ты и Олег – лучшие парни на свете. Я вами так горжусь. Как прошли поиски? Я слышала, что вестей нет никаких.

– Нет, мам, к сожалению. Всю ночь жгли костры, рыскали по берегу и на воде на лодках, – опустил глаза Светозар, – Спасибо, что приняла мой порыв и спокойно дала пойти на поиски.

– Как я могла иначе! Отпустила старшего сына и понимаю, что тебе тоже нужна свобода. Твой отец всегда считал, что надо помогать нуждающимся и попавшим в беду, и я с этим согласна, как ни тяжело мне было волноваться за тебя всю ночь.

– Ты у меня такая замечательная мать! Вот увидишь, что рыбаки непременно найдутся! Я это чувствую, – с жаром произнёс Светозар.

– Хочется в это верить, сынок. Что нам остаётся, кроме веры и терпения? – грустно сказала Изольда, – Будем всем миром помогать оставшимся без мужей матерям с их детьми. У одной вдовы на руках – двое годовалых близняшек!

– Сегодня вернусь поздно. Прямо сейчас отправлюсь опять на поиски. Не волнуйся.

– Хорошо. Только, пожалуйста, осторожней и делай всё с головой. Я на Святилище буду со всеми вечером. Старцы и посадник призывают горожан собраться на обряд. Будем задабривать Водяного, чтобы он отпустил рыбаков домой.

Светозар с лёгким сердцем побежал на реку к месту разлива, где они с Олегом делали плот в прошлый раз. Было начало осени, и ветер с упоением гонял частые и быстрые волны, которые, как целое стадо белых барашков, следовали друг за другом. Светозар рьяно принялся сооружать себе плот, не обращая внимания на то, что вода была уже прохладной. Он на скорую руку скрепил несколько брёвен, уложив их на толстый слой высохшего камыша, и получил подобие длинной узкой лодки. Усевшись верхом и свесив ноги в воду, он начал грести, двигаясь в сторону чёрного, толстого кривого деревянного столба, как и всегда возвышавшегося посреди вечно спокойной глади затона. Светозар усердно работал веслом, посматривая, не покажутся ли справа или слева промысловые лодки. Ему было важно оставаться незамеченным. Вскоре он был на полпути, но сил оставалось мало, ведь приходилось бороться с сильным ветром и течением. К тому же ноги стали уже замерзать в воде, а попробовав сесть на корточки, Светозар понял, что не может с силой толкаться веслом, так как в таком положении плот стал очень шатким.

– Что же такое придумать? Что же cделать, чтобы доплыть до запруды? – кусал он передними зубами свои плотно сжатые губы.

Немного отдохнув и тщательно растерев ноги, он снова принялся за дело и окончательно выбился из сил, когда до столба оставалось немногим более четверти пути и до края запруды можно было рукой подать.

– А! Чтоб тебя! – прокричал с силой Светозар, неизвестно на что рассердившись.

Тогда он положил весло, закрыл глаза и застыл неподвижно на месте. Со стороны могло показаться, что он крепко задумался над тем, что ещё можно было бы предпринять в этой непростой ситуации посреди водной стихии. Отдыхая с закрытыми глазами, Светозар не мог видеть, как рядом из воды выпрыгнули две огромные рыбы, вода быстро потемнела вокруг плота, слившись в один цвет с затоном, волны и течение остановились, а сам плот начал медленно продвигаться ближе к таинственному столбу. Какая-то большая рыба подталкивала его своей плоской головой с огромным ртом, по обеим сторонам которого торчало два длинных уса. Ветра не стало совсем, сумерки мрачно наползли на уходящий светлый день, вода стала недвижимой черной-пречёрной массой, всё стихло, и только вороны зловеще каркали, с прибрежных деревьев наблюдая за происходящим. Светозар открыл глаза, когда плот ударился своим краем о столб. Он улыбнулся, осмотревшись по сторонам, и громко прокричал:

– Спасибо, Водяной! Я так и знал, что ты подсобишь мне подъехать на моём камышовом коне к парадным воротам!

После этих слов хоровод мальков и мелких рыбёшек, выпрыгивая и снова ныряя в воду, пронёсся вокруг плота, описав три почётных круга. Светозар положил весло на плот, снял котомку с плеча, переложил её в левую руку, посмотрел на небо и нырнул в тёмный, студёный омут. Под водой, оказавшейся теплее, чем он ожидал, Светозар увидел рядом с собой огромного сома, размерами превышавшего его самого. Рыба сделала вальяжный разворот и подставила свой хвост.

«Что же, раз приглашаешь, последую за тобой!» – подумал он про себя и обхватил хвост свободной рукой.

Сом размеренно поплыл в сторону, совершил ещё один разворот и начал уходить в глубину. Перед глазами Светозара вырисовались очертания невиданного им ранее громадного дворца, из вершины которого шпилем торчало мёртвое дерево, уходящее за поверхность воды.

«Ага, теперь я знаю секрет зловещего столба», – пронеслось в голове у Светозара.

Внутри колыхнулось волнение, подступившее к горлу от того, что он узрел невероятного масштаба и значимости секрет.

– Вот это да! – продолжал он повторять про себя с восхищением и трепетом, в то время как они опускались всё ниже и ближе к парадному входу и можно было рассмотреть подводное сооружение в деталях. Передняя часть дворца была похожа на широко открытый рот рыбы, обрамлённый двумя массивными колоннадами, похожими на зубы, широкие у основания и суживающиеся к середине. Над входом располагалось два просторных балкона, напоминающие глаза. Выше уходили линии величественного купола со сложной резьбой и узорами, производившие впечатление заморского чудища с восемью щупальцами, очутившегося на крыше дворца. К парадному входу со всех сторон стекались всевозможные рыбы и другие обитатели водной стихии, о существовании которых Светозар мог только догадываться: ракообразные, длинные, как змеи, плоские, как сковорода, с усиками и ножками, как у сороконожек. Многие из них деловито и ни на что не отвлекаясь, двигались мимо него туда-сюда.

– Да здесь целое царство! Кому сказать, не поверят, – дивился Светозар.

Ведомый сомом, он вплыл внутрь сооружения, поражавшего сочетанием невиданных по красоте камней и собранных из них колонн, растущих водорослей и диковинных разноцветных деревьев без листьев, до каждого из которых ему очень хотелось дотронуться, чтобы пощупать и понять, из чего сделаны эти необычные растения. Сменяя один переход на другой, миновав дюжину тоннелей, отделённых целым лесом водорослей, Светозар попал в просторную залу с куполообразным сводом, где на широком троне возлежал Водяной. Сом с напускной важностью сделал круг внутри и остановился в центре, чтобы удалиться через зиявшее посредине купола круглое отверстие.

Светозар встал на ноги, отяжелевшие от волнения, но про себя подумал, что был рад оказаться здесь и увидеть Водяного. Он открывал новый мир и неведомую для человека жизнь.

– Приветствую тебя, Водяной, чьи убранства и дворец краше царских палат, а число слуг не поддаётся счёту!

– Говори, говори, – растянул рот в довольной улыбке Водяной, – до складных слов ты мастер, как я помню, а я, стало быть, большой охотник. Сказывай, с чем пожаловал?

Светозар для уверенности сделал несколько шагов вперёд и обвёл взглядом полстены справа от Водяного, представлявшей собой карту непонятной земли с реками, озёрами и островами.

– Пожаловал, как и обещал, показать безделицу одну, да и спросить, может, чем полезен могу быть.

С этими словами Светозар, не мешкая, достал из своей котомки кораблик и, подойдя вплотную к Водяному, передал его со словами:

– Вот, удивительная вещица неизвестной работы и невиданными знаками по бортам. Форма корабля указывает, что он явно не из здешних мест.

– Ох, ох… Верно, верно, был такой уговор, – речное чудище плавно сползло со своего ложа и направилось к растущим вдоль одной из стен водорослям. Внимательно изучив один из стеблей, Водяной прищурил глаза и воскликнул с раздражением:

– Так ведь обещание было через месяц, а сейчас уже сколько прошло? Негоже такому юному молодцу пытаться обмануть меня.

Он нахмурил брови, повёл бородой, и высоко под самым куполом закрутился угрожающего вида водоворот, остриё которого начало медленно опускаться на Светозара.

– Мммм… Впрочем, – и брови у Водяного вернулись на прежнее место. – были и такие, кто, обещавшись и кланявшись, совсем не приходили. Что с вашего брата взять?! А вот вещица действительно интересная.

Он принялся пристально рассматривать кораблик, ловко держа его в своих длинных руках-клешнях:

– Ох, ох, ох… Нежданно, негаданно, да ещё действительно знаки и символы заморские начертаны по бортам. Как раздобыл сию безделицу?

Светозар пересказал крупными мазками, как они с братом случайно обнаружили нору в дремучем лесу и в ней нашли эту вещицу, умолчав про дудочку. И добавил, что хочет заложить остов этого корабля и спустить на воду к следующему лету.

– Ха, ха, ха… Похвально и правильно. Построишь, так, может, и меня прокатишь с ветерком, – речное чудище взяло паузу, ещё раз внимательно покрутило кораблик в клешнеобразных ручищах и, отдав Светозару, продолжило, раскатывая слова басовитым, сиплым голосом: – Веришь ли ты в чудеса? За тебя отвечу, что тебе остаётся, раз находишься у меня в гостях… Ну, а я так точно верю. То, что эта вещица оказалась у тебя в руках, а ты у меня в руках, ха-ха, в гостях – это, я убеждён, большая неслучайность, а даже и совсем неслучайность.

В этот момент к нему резво подплыли две рыбёшки, что-то прошептали на ухо, похожее на плавниковообразные треугольные наросты, и Водяной небрежно, но ласково бросил:

– Пришло, подошло время трапезничать. Я тебя приглашаю как дорогого гостя разделить это удовольствие со мною и, следуя добрым русским традициям, заодно поведаю толику своих секретов, да и про загадочный кораблик не умолчу.

К Светозару опять подплыл огромный сом, которого он обхватил за хвост, и процессия во главе с Водяным поплыла через тоннели. Во время движения Светозар только и успевал крутить головой, созерцая и дивясь диковинности внутреннего убранства дворца. В особенности поражали статуи, настенные картины заморских животных и подводных обитателей, существования которых он никак не мог предположить: то были и огромные рыбины с пилой на носу, и полуживотные с длинными щупальцами вместо ног, и мерзкие до дрожи шарообразные существа с спутанными, извивающимися нитями, как у водорослей или змей. Светозар до боли жмурился в попытке убедиться, что это не сон и не наваждение. Наконец, они вплыли в просторную залу с огромным столом и стоявшими на нём разными яствами и вкусностями.

– Присаживайся, гость хоть и непрошенный, но желанный, отведай моего, – и Водяной лукаво посмотрел на растерявшегося молодца, обводя ручищей круглый стол, сделанный из среза огромного малахитового камня.

Светозар машинально последовал за ручищей речного чудища и оглядел все яства, дивясь представившейся картине. После всего невероятного, что он встретил на пути сюда, Светозар ожидал увидеть на столе какие угодно чудеса, но не то, что в основном мать Изольда с дядей Аскольдом собирали на званый стол по торжественным случаям: горшочки и чугунки, жаркое из дичи, мочёные и солёные огурцы, чеснок и капуста, румяный со всех боков молочный поросёнок, мёда разных цветов и вкусов.

– Какой удивительный стол, – не сдержал себя Светозар.

– Ха, ха, ха… В самом деле? – и густые брови Водяного вопросительно приподнялись: – Что в нём особенного?

– Он во многом очень человеческий. Здесь, как и у людей, есть мясные блюда, но нет совсем рыбы, – выпалил Светозар и сразу прикусил губу, спохватившись за бестактность сказанного. Чтобы исправить ситуацию Светозар тут же заметил:

– Мы плыли в эту залу мимо статуй фигур неведомых существ, как видно, речных и морских, сделанных из ракушечника, так что я ожидал и здесь увидеть что-то подобное, но нет.

Водяной молча устроился в полулежащей позе в широком кресле у стола.

– Обидеть, расстроить меня решил, но за прямоту мысли благодарю. Что ж, я владыка рек и озёр и не могу есть своего брата, своих детей. Впрочем, как и люди не едят себе подобных. А вот дичь и птица, это – моя страсть! Да и что утаивать, все остальные человеческие слабости мне тоже не чужды. Хочу тебя, молодец, попросить об услуге одной… – он многозначительно закатил свои глаза под косматые брови, – Сможешь мне пригнать овечек парочку и зайчат наловить?

Лицо Светозара сделалось суровым, он сжал кулаки и отчеканил каждое слово:

– Никогда не собирался и не буду служить силе нечистой! О тебе, Водяной, по-другому думал, с чистым сердцем и помыслами шёл сюда.

– Ух, ох, ах… Правильно, верно, что с сердцем открытым, да помыслами честными, в этом тебя разубеждать не буду. Сила ведь в этом и скрыта, а вот про нечистую силу поспорю, – Водяной примиряюще улыбнулся. – Давай вначале поедим, а то за такими разговорами ты от меня с пустым животом уйдёшь, а мне это обидно будет. Так редко представляется возможность разделить с хорошим молодцом радость вечерней трапезы.

Светозар сильно не колебался и принялся за еду, так как во рту с утра ничего не держал, а смотреть на ломящийся от яств стол было тяжело.

С аппетитом поглощая блюда и смачно причмокивая, Водяной живо интересовался порядками, которые были заведены в городище, охотно делал замечания и учтиво расспрашивал про семью. Светозару была приятна завязавшаяся душевная беседа, он с удовольствием рассказывал, что и как было устроено в Снежинграде, но про себя и семью старался отвечать сдержанно. От себя от задал вопросы о великолепном дворце и о жизни речных и морских обитателей. К концу трапезы Водяной резко поменял разговор.

– Называл ты меня давеча нечистой силой? Разве я являюсь нечистой силой только потому, что похож на Чудо-юдо, как обо мне говорят? Все мы сделаны природой, её силой и очень многим с ней роднимся. Все любим вкусно поесть: ты любишь и мясо, и рыбу, а я жалую мясо, – он довольно похлопал себя по внушительному брюху. – Особенно дичь, но обожаю и лесные дары: ягоды разные, грибы, конечно, рыжики, там, грузди с белыми… Ммм, объедение!

Водяной прикрыл глаза от удовольствия и замер с мечтательным выражением лица. Потом резко подался вперёд и повышенным тоном воззвал к невидимой толпе:

– Правители ваши строят хоромы и терема, стремятся верховодить войсками и простолюдинами. И я тоже обустраиваю своё водяное царство, а ты меня нечистой силой нарекаешь…

Светозар не сразу ответил, а встал из-за стола и подошёл к стене, заинтересовавшей его сочетанием камней разных цветов и фактуры, сверкающих ярче звёзд на небе.

– Люди от страха готовы обозвать всё непонятное нечистой силой и отмахнуться от неизведанного. Меня на эту мысль недавно навели муравьи, которых я разглядывал в лесу. Как они стройно и ладно следовали друг за другом, подчиняясь какому-то неведомому закону! Хотелось полагать, что это волшебство или чья-то невидимая рука управляет ими, но чем дольше я наблюдал, тем ближе они мне становились, а их упрямые передвижения напомнили наш городище, где все также двигаются друг за другом по одним и тем же дорожкам, озабоченные простыми делами.

Светозар повернулся, посмотрел на Водяного и улыбнулся открытой широкой улыбкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Светлица – самая светлая, освещенная комната традиционного русского дома. В светлице в отличие от горницы нет топочной части печи. В светлице не стряпали.

Вернуться

2

Сени – крытое пространство (переходы) между избами и горницами. Также входная часть (прихожая) традиционного русского дома, неотапливаемое помещение. В летнее время использовалась как спальня.

Вернуться

3

Дажьбог – один из главных богов славянской мифологии, бог Солнца и его олицетворение, бог плодородия.

Вернуться

4

Посадник – глава города, «посаженный», назначенный князем или вечем для управления городом.

Вернуться

5

Крица – рыхлый ком размягчённого железа в смеси со шлаком и частицами несгоревшего угля.

Вернуться

6

Домница – от Домна, то есть большая печь для выплавки железа.

Вернуться

7

Святилище – храм или священное место, посвященное определенному божеству, святому, идолу, предку.

Вернуться

8

Струг – русское плоскодонное парусно-гребное судно, служившее для перевозки людей и грузов.

Вернуться

9

Коч – русское морское парусно-гребное судно поморов и сибиряков; деревянное, однопалубное, промысловое.

Вернуться

10

Ладья (в северных говорах Лодья) – славянское и поморское парусно-весельное морское и речное судно, предназначенное для торговых и военных целей.

Вернуться

11

Детинец – центральная и наиболее древняя часть древнерусского города.

Вернуться

12

Засечный удар – удар рубящей кромкой оружия, наносимые сверху вниз.

Вернуться

13

Отножной удар – диагональный удар снизу вверх с левой стороны.

Вернуться

14

Подплужный удар – диагональный удар снизу вверх с правой стороны.

Вернуться

15

Хоромы – жилые деревянные строения, просторный богатый дом, обычно состоявший из отдельных строений, объединенных сенями и переходами на Руси.

Вернуться

16

Мокошь – богиня в славянской мифологии, её идол стоял в воздвигнутом князем Владимиром киевском капище наравне с идолами других богов. Она была богиней жизненных благ и изобилия, матерью урожая.

Вернуться

17

Волос – «скотий» бог в славянской мифологии, считавшийся покровителем скота

Вернуться

18

Праздник Купала – народный праздник восточных славян, посвященный летнему солнцестоянию и наивысшему расцвету природы и отмечаемый 24 июня (7 июля по старому календарю)

Вернуться

19

Межа – граница земельных участков, узкая полоса необработанной земли между соседними наделами

Вернуться

20

Чур – слово восходит к имени славянского бога родового очага, оберегающего границы земельных владений.

Вернуться

21

Верста – русская единица измерения, соответствует нынешним 1066 метрам.

Вернуться