# База икс

Анатолий Гончар

Старший прапорщик Сергей Ефимов назначен командиром разведгруппы спецназа. И тут же его отправляют в район боевых действий, причем конкретная задача ему не поставлена. Подполковник Тарасов, который идет с его группой, тоже не посвящает Сергея в подробности. Известно лишь то, что разведчики должны обнаружить некую базу чеченских боевиков… Наконец группа находит эту самую базу. Подполковник Тарасов забирает какие-то документы. И вдруг – внезапное нападение чеченцев! Во время ожесточенного боя смертельно раненный Тарасов передает Ефимову взятые на базе бумаги и говорит, что это – компромат на Шамиля Басаева, ключ к его смерти…

## Вместо пролога

Ранним утром раздался голос отрядного муэдзина. Послышались негромкие голоса, шуршание одежд… и общая молитва…

А уже часом позже отряд Хаваджи Мирзоева покидал свой базовый лагерь. Небольшие группки моджахедов растекались по окружающим горам, чтобы выйти к транспортным коммуникациям противника, нанести стремительный, неотразимый удар и вновь раствориться в тенистых просторах чеченского леса.

…Стараясь не оставлять следов, боевики группы Лечо Бакриева пересекли ручей и выбрались на хребет, тянувшийся прямиком в нужном направлении. Здесь Лечо позволил своим людям передохнуть, а затем широким шагом направился туда, где его ждало знамя священной войны – джихада. (О том, что его еще ждали и деньги, обещанные за каждую проведенную диверсию, Бакриев предпочитал умалчивать.)

Двигаясь таким образом, вскоре Лечо вывел своих боевиков на широкую, накатанную трелевавшими лес тракторами дорогу и зашагал еще быстрее.

## Глава 1. Подготовка к выходу

> Мне эта задача не понравилась с самого начала…

> (шрам в глубинах памяти)

### Старший прапорщик Ефимов

– Серега, дуй на ЦБУ. – Майор Вадим Фадеев – мой ротный заглянул в палатку, где я и еще один командир разведывательной группы предавались послеобеденному отдыху. – На тебя БР пришел.

– Ну вот, – буркнул я, всеми силами изображая недовольство, – только-только вознамеришься отдохнуть часок-другой, и вот тебе на – какая-нибудь подлянка обязательно вылезет.

– Иди, иди, а то тебе еще «Решение» «рисовать», – поторопил меня командир роты, и я удивленно изогнул брови.

– С чего бы это? Боевое распоряжение только пришло, и сразу идти принимать «Решение»? Хм.

– А с того, что светит табе, милай, дальняя дорога завтра с утра пораньше, – говоря это, Вадим отнюдь не улыбался.

– Черт! – выругался я, совершенно искренне возмутившись и встав с только что согретой постели. Не то чтобы я не хотел отправляться в горы. Скорее наоборот – из-за четырехдневного сидения в ПВД стала заедать непереносимая тоска, но не люблю я внезапно возникающих задач. – Не-люб-лю! Впрочем, от моего «люблю – не люблю» в данном случае ничего не зависело. Не скажешь: «Пусть, мол, за меня другой пойдет, а я как-нибудь в другой раз по лесу прогуляюсь».

– Топай, Серый, топай! – поторопил Фадеев, видя мое нежелание ускорить сборы. – Комбат ждет.

Оп-па, комбат… Мне это не понравилось еще больше. И вообще, в груди неприятное ощущение появилось, не знаю даже почему; но будто шел-шел, споткнулся и всей грудью – на острый камень.

Да ничего не поделаешь, надо идти. Хорошо хоть не раздевался. В берцы впрыгнул и в палатку ЦБУ – центра боевого управления – потопал. Пока пересекал плац, заметил еще нечто весьма интересное: легковушка старенькая у ворот КПП притулилась, что тоже навевало на кое-какие размышления. А уж тем более настроения не добавило присутствие на постановке задач какого-то одетого в гражданку дядечки. Почему именно «одетого»? Да потому что военную выправку в нем было видно за километр. Когда же оказалось, что этот субъект намеревается пойти вместе с группой, мое настроение испортилось окончательно.

Беседа, то бишь постановка задач, надолго не затянулась. Вскоре, получив все необходимые указания, я повернулся и пошел готовиться к боевому выходу.

– Да, вот что еще… – Комбат Трясунов остановил меня, когда я уже был на полпути к двери. – У тебя, кажется, в тыловой тройке некомплект?

– Так точно, – без обиняков согласился я, не до конца понимая, куда клонит наш батяня-комбат.

– Хм, – прозвучало так, как будто он другого ответа ждал. – Тогда возьмешь одного человека у Гуревича. – От удивления у меня едва не отвалилась челюсть. – И не корчи рожу. В БЧС впишешь, и все.

– Товарищ подполковник, у меня хватает людей! – Я не мог не запротестовать – забирать бойцов у другого группника было, по меньшей мере, нехорошо. – Зачем мне еще кого-то брать? Вон некоторые и по десять человек ходят. У того же Гуревича – двенадцать с радистами.

– Ефимов! – Трясунов повысил голос. М-да, когда нужно, наш комбат умел настоять на своем. – Я тебя что, спрашиваю? Мне по фигу, хватает у тебя людей или нет, я сказал взять – значит взять. Возьмешь, и чтобы нормального! – Потом, подумав, добавил: – На одно БЗ. Так Гуревичу и скажешь. Будет вякать, и его с тобой отправлю. В роли бойца. Понял?

– Понял, товарищ подполковник! – А он не шутит, прецеденты были; в прошлую командировку у него офицеры в роли бойца на боевое задание уже ходили. – Разрешите идти?

– Иди-те… – Трясунов махнул рукой и остался шушукаться с моим будущим спутником, а я вышел из палатки и первым делом отправился разыскивать капитана Гуревича. Надо же было, в конце концов, его обрадовать!

Нашел я Игоря за нашей палаткой, где он строил свой личный состав, собираясь вести его на послеобеденные занятия. Обычно у нас после обеда бывали хозяйственные работы, но сегодня он решил своих бойцов немножко взбодрить.

– Игорь, тут такое дело… – Я мысленно почесал репу, не зная, как начать разговор. – В общем, комбат приказал на одно БЗ, – я специально выделил слово «одно», – у тебя одного бойца позаимствовать… – сказал и почувствовал себя, по меньшей мере, дураком, а стоявшие в строю разведчики тревожно прислушались, ожидая продолжения «пьесы».

– Да не отдам я никого! – сразу же взъерепенился мой друг и боевой товарищ капитан Игорь Гуревич.

Я же, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, был вынужден повторить слова Трясунова еще раз.

– Только на одно задание. Он приказал. Да я-то брать не хотел… – И я сокрушенно развел руками, мол, что поделаешь, комбат есть комбат.

– Товарищ капитан, давайте я схожу? – отозвался из строя младший сержант Уткин. За что был удостоен весьма красноречивого взгляда своего группника. Мало того, что он влез в чужой разговор, так еще и не принято у нас напрашиваться, примета такая. Хотя на меня она не действует… пока…

– З-а-а-а… ткнись! – рявкнул Игорь, даже не оборачиваясь лицом к юному добровольцу. Ха-ха, похоже, парня впереди ждет нелицеприятный разговор.

– Так что будем делать? – Мне надо было поскорее развязаться с этим вопросом, чтобы заняться следующими.

– Что, что… – забубнив, как сварливый дед, командир первой группы первой роты капитан Гуревич Игорь Иванович повернулся к ожидающим его решения бойцам. – Ну и? Я так понимаю, добровольцы среди вас найдутся? – Раздалось невнятное гудение. – Понятно, – по общему настрою капитан понял, что такие действительно есть, хотя и меньшинство.

– Ну-ну… – Игорь изобразил обиду и, вдруг сделав совершенно серьезное лицо, спросил: – Серег, а тебе кого: автоматчика, пулеметчика? Снайпера не дам, он у меня один остался…

– Автоматчика. – Я был вынужден прервать его разглагольствования, так как действительно спешил, нужно было готовиться к выходу, а дел предстояло много.

– Ладно, жребий тянуть не будем, возьмешь Гришу Ляпина, – он кивнул в сторону крепыша, ходившего у него в головном дозоре. Чего-чего, а щедрости Игорю было не занимать. Хоть и на одно БЗ, а дал действительно лучшего. – Забирай, пользуйся! Но чтобы соринки… тьфу ты, волоса с его головы не упало, своей головой отвечаешь!

Я кивнул:

– Само собой.

– Можешь сразу наголо подстричь. На всякий случай, а то придется по всему лесу с пылесосом ползать. – Он уже улыбался. И окончательно развеселясь, проговорил: – Понаберут всяких там прапорщиков!

– Вот-вот, и приходится им, бедным, офицеров учить. Комбат предлагал вместо бойца тебя взять, да я отказался. Говорю, лучше бойца. Хоть с советами лезть не будет! – в тон ему высказался я, при этом во втором случае совершенно не погрешив против истины.

– Когда выход? – Игорь стал совершенно серьезен.

– Завтра утром.

– Тогда сразу забирай, пусть готовится. – И уже вовсю крикнул гомонившим бойцам: – А вы, бездельники, налево, на улитку шагом марш! А я щас с тарищем старшим прапорщиком минутку пошушукаюсь и подойду. И вот тогда вы малость взгрустнете…


– Это куда тебя так собирают? – полюбопытствовал Игорь, когда Ляпин ушел складывать шмотье, а остальной личный состав упылил из зоны видимости.

– Хрен его знает. Район дали такой, что его и за десять боевых заданий не облазишь. И что будем искать – понятия не имею. С нами еще какой-то хрен с бугра идет, он типа в курсе. А мы так, на подпевках будем.

– Ясно… – глубокомысленно изрек капитан и тут же спросил: – Это знаешь что может быть? – Отрицательно качнул головой. – В прошлом месяце, говорят, какую-то вертушку сбили, так вот – то ли она кого-то шибко важного перевозила, то ли вообще из-за бугра была. Вся информация на уровне слухов. Ты тогда на БЗ был, поэтому и не в курсе. – Я в знак согласия кивнул, уже догадываясь о пришедшей ему в голову мысли. – Вот, наверное, вы к ней и претесь.

– Не знаю, – проговорил я искренне. – Будем смотреть.

– Ладно, не парься! – Игорь ободряюще улыбнулся, помахал мне рукой и пошел на улитку к своим ждущим выволочки разведчикам.

Я же, увидев чапающего из туалета старшину – старшего прапорщика Косыгина Петра Васильевича, – засвистел и призывно замахал руками.

– Василич!

– Че те? – Старшина пребывал в своем репертуаре.

– Пиши рапорт на пайки, на трое суток с завтрашнего числа, на тринадцать человек. – Косыгину всю информацию лучше выдавать сразу. Порциями он ее может не по тем полкам разложить и что-нибудь не так сделать.

– А че эт на пятнадцать? – Наш старшина тот еще жук, его не проведешь. – У тебя же в группе четырнадцать человек вроде?

– Со мной Ляпин из первой группы идет. – Шутить и спорить со старшиной – себе дороже, поэтому я поспешил объясниться: – Со мной пятнадцать.

– Тогда понятно. Значит, с завтрашнего?

Я кивнул, и Косыгин, на ходу что-то насвистывая, отправился в штабной кунг.

«Так, с пайками, можно считать, вопрос решен. Теперь следует заняться остальными делами…»


Выход был действительно назначен на завтрашнее утро. Так что все оставшееся светлое время суток ушло на сборы и приготовления. Район, где нам предстояло вести поиск, по-настоящему горным назвать было нельзя, но и таким, какие до сих пор мне приходилось «работать», он тоже не был – абсолютно неподъемные обрывы мне прежде если и попадались, то редко, а тут их вроде бы намечалось предостаточно. Поэтому кроме обычных веревок пришлось получать на складе альпинистские карабины и искать среди каптерочного хлама заброшенные туда за ненадобностью обвязки.

Мысленно матерясь и чихая от поднимаемой пыли, мы со старшиной роты не спеша разгребали вещевые завалы.

– Михалыч! – Со стороны палатки центра боевого управления показался еще один группник нашей роты – старший лейтенант Крушинин собственной персоной, я помахал ему поднятой вверх рукой. – Михалыч, – крикнул он громче, похоже, так меня и не заметив, – тебя к телефону!

А может, все-таки увидел? Впрочем, к чему мне этот философский вопрос?

– Иду, – отозвался я и повернулся к Косыгину: – Василич, найдешь, отдай Прищепе. Добро?

– Однозначно, – глубокомысленно изрек старшина и, еще глубже зарывшись в тряпки, продолжил начатые «раскопки».

«Тоже мне Жириновский нашелся», – мысленно хмыкнул я и поспешил в палатку центра боевого управления, так как боялся, что связь неожиданно прервется и я не смогу услышать голоса моих дорогих и любимых – жены и ребятишек. А что это был звонок именно от них, я не сомневался ни на секунду – ни у кого из родственников, кроме супруги, номера отрядного телефона не было.


Увы, все хорошее когда-нибудь заканчивается. Моя недолгая беседа с семьей завершилась, оставив в душе щемящее чувство разлуки, слегка смешанное с чувством вины и приправленное сладким налетом ожидания скорой встречи, ибо до конца командировки оставалось всего-то чуть больше месяца. Точнее, тридцать семь дней томительного ожидания.

– Серега! – Окрик майора Фадеева вывел меня из пелены грустных раздумий. – Я джипиэс получил и тебе на стол положил.

Только сейчас я вспомнил о том, что просил Вадима получить мне новый навигационный прибор взамен вышедшего из строя. Сломался мой старый джипиэс на предыдущем боевом задании. Отчего? Кто знает. Может, тюкнул я его чем по неосторожности; может, влагой напитался (все БЗ лили дожди), но экран погас и больше ни в какую не хотел загораться. Значит, с джипиэсом полный порядок. Это хорошо. Одной проблемой меньше. Так, теперь надо пойти и в конце концов разобраться с обвязками (хотя бы посмотреть, что они сейчас собой представляют, а то, может, еще перешивать придется или вообще самим из веревок вязать).

– Понял, потом заберу, – махнул я рукой и направился в сторону ротной каптерки, дверь которой была по-прежнему раскрыта, надеясь увидеть в руках у остававшегося там старшины столь вожделенные для меня предметы горной экипировки. Увы, ни Васильевича, ни обвязок в каптерке не обнаружилось.

– Васильевич! – позвал я, будучи совершенно уверен, что тот отирается где-то поблизости – на удалении одного подскока. Но мои ожидания оказались напрасными.

– Васильевич! – крикнул я уже гораздо громче, но вновь не получил никакого ответа.

– Василич! – уже со всей мощи рявкнул я, и из палатки связистов высунулась помятая физиономия Григория Воробьева – капитана, командира роты связи, моего бывшего ротного. Я же приехал сюда в должности старшины роты связи, а уже потом, когда отряд понес значительные потери среди офицерского состава, переквалифицировался на командира группы. На войне я уже не первый раз, но тогда был Афганистан. Хотя хрен редьки не слаще, война, она и есть война – что анфас, что в профиль.

– Ты чего орешь?

Похоже, у Гриши вчерашний вечер удался. Да какой уж там «похоже»… Сегодня с утра только и разговоров было, как капитан Воробьев, слегка «усугубив» на именинах лейтенанта Суслова – нашего начпрода, потом битый час гонялся с пистолетом за тем же самым именинником, грозясь отстрелить ему самое дорогое и обещая пристрелить каждого, кто помешает проведению данного мероприятия. Что он подразумевал под самым дорогим, было не совсем понятно, потому как целился куда-то вниз и стрелял все время под ноги. Пистолет у Григория в конце концов отобрали, после чего комбат приказал сопроводить его до кровати и «ПМ» больше ни под каким предлогом не давать «ни завтра, ни послезавтра, ни еще когда-либо». Жаль, что я, несмотря на выстрелы, все это время спал и шоу не видел. Говорят, было весело. Интересно, а Суслову тоже было весело или не очень?

– Василича зову. – Ответ мой выглядел донельзя глупо, но что я еще мог ответить на не менее глупый вопрос?

– Да здесь он, – кивнул мой бывший ротный в направлении собственной палатки.

– Тогда какого хрена…

Я не договорил, просто понял, что это не имеет смысла, ибо из жилища связистов на свет божий выбрался довольный донельзя (ну прямо как налакавшийся сметаны кот) старшина Косыгин. Физия его буквально светилась от счастья. В одной руке он держал нужные мне обвязки, в другой – литровую бутыль, на дне которой все еще трепыхались остатки мутноватой жидкости.

– Во, нашел! – возвестил он, радостно потрясая обеими руками.

Если признаться, я так и не понял, что именно он имел в виду – обвязки или запрятанную в тряпье, да так там и забытую, а теперь найденную бутыль самогона. Во всяком случае, мне кажется, самогону он радовался больше.

– Ты чего не отвечал? – сердито буркнул я. Хотя в душе вовсе не злился и не обижался, сердиться на Васильевича не имело смысла.

– Я думал, с тобой ротный, – признался тот, и только теперь я осознал, что найденная старшиной бутылка изначально была полной.

– Василич, черт!..

Мне только и оставалось, что развести руками и, шагнув навстречу старшине, забрать у него предметы моих поисков. Слава богу, обвязки оказались вполне пригодными для использования, даже почти новыми. Так что еще на одну проблему в подготовке к предстоявшему боевому выходу стало меньше.


Пока я носился с горным снаряжением, мои бойцы спокойно дербанили пайки. Шли на три дня, но кто-то брал еды на два, а кто-то рассовывал по рюкзаку все, что только можно. Бойцы меняли меж собой (в зависимости от того, кто что больше любил) тушенку на кашу, паштет на сельдь в масле или сосисочный фарш и так далее. Лишние галеты складывались в отдельную стопку или сразу же отправлялись в оставленные под мусор коробки. Что-что, а нехватов среди моих спецов не было. И хотя разнообразие местного питания оставляло желать лучшего, калорий хватало за глаза. Можно было бы еще понаблюдать за умиротворяющей картиной общих сборов, но мне тоже было пора заняться собственными делами. Так что, швырнув обвязки к вытащенным из рюкзаков (для «техосмотра») и теперь сложенным в кучу веревкам, я заграбастал отложенные для меня пайки и со спокойной совестью отправился в палатку, чтобы в уютной обстановке офицерского кубрика уложить рюкзак. Кстати, не такое это простое дело, как кажется, и хотя многое делается индивидуально, общие правила все же существуют. Вода, дополнительный боекомплект – это первое, что всегда должно быть под рукой. Опять же немного продуктов для перекуса (основную массу «пищевых концентратов» можно спокойно запихать на самое дно рюкзака для создания «правильного» центра тяжести). С центром тяжести вообще морока – уложишь весь БК сверху, так вкупе с нагрудной разгрузкой в самый неподходящий момент тебя начинает мотать из стороны в сторону. Опять же, положишь все вниз – мало того что во время боя не доберешься, так еще и поясницу давить будет. Но это, конечно, тоже у кого как, да и рюкзаки бывают разные. У меня так обыкновенный РР – рюкзак рейдовый – мне, например, давит. К тому же и БК можно взять два, а можно и три.

Значит, с горным снаряжением все, теперь берусь за собственные сборы. И еще вот что – не забыть сигналы опознавания посмотреть, а то вдруг сменили, хотя вроде бы и не должны.

– Прищепа! – окликнул я одного из своих спецназеров, временно исполняющего обязанности моего заместителя.

– Я, товарищ старший прапорщик!

У него не голос, а бухалка; все кажется, будто из бочки доносится, если на кого гаркнет, то по звуку не крик, а медвежий рев. Вот взматереет, и годков так в тридцать точно как медведь станет. У него и сейчас ширина плеч больше, чем рост. И ведь что главное – не увалень. Ходит в головняке первым, прет и миноискатель и «АС» «Вал» – это кроме автомата, естественно. Я ему предлагал «АКМС» с «ПБС» – с прибором бесшумной стрельбы. Он отказался – говорит, «АК» «пять сорок пять» привычнее. Привычнее так привычнее, не мне же лишний ствол на горбушке таскать. Хочет, так пусть таскает, а в головняке – головном разведывательном дозоре – бесшумник по-любому нужен.

– Аккумуляторы к БН на тебе, понял? – БН – это ночные бинокли, БН-2 и БН-3. Их вообще чаще всего «ночниками» называют, как, впрочем, и ночные прицелы.

– Я помню.

Помнит он, как же! Прошлый раз чуть было без батарей не ушли, хорошо что проверил. Сашка-то всем хорош, вот только до Виталика по хозяйственной части ему еще далеко. Виталик Шадрин – мой штатный заместитель, находится в госпитале по ранению. На предпоследнем БЗ зацепило его малость. Так что едва ли до конца командировки он вернется в строй; к тому же, зная Виталика… Ну да ладно, пусть лечится.

– Прищепа! – Он уже решил, что у меня к нему все. Ну уж нет!

– Да, я, – с готовностью отозвался мой временный заместитель.

– Нам минералку обещали подкинуть, так что отряди пару человек на продовольственный склад, пусть заберут.

– Товарищ старший прапорщик, может, мы когда на ужин пойдем, тогда и…

– Саша, отправляй, – потребовал я с нажимом в голосе, – а то вы пока проваландаетесь, про обещанную минералку тихо забудут. Вперед и с песней… и чтобы в темпе. – Я, конечно же, мог распорядиться и отправить бойцов сам, но следовало приучать исполняющего обязанности заместителя командира группы к самостоятельному командованию, а прочих бойцов – к отдаваемым его голосом командам.

– Юдин, Гаврилюк! – вернувшись на свое место и не отрываясь от созерцания разложенных на картонке консервов, распорядился Прищепа. – Слышали, что командир сказал? На все про все – пять минут.

Вот это нормально, это уже по-нашенски – спокойно и твердо. Рядовой Юдин ходит в головном разведдозоре вторым, сразу за Прищепой, зовут Ильей. Нормальный боец, только я его сегодня в тыловую тройку определил. Он сперва для порядка побухтел, побухтел и умолк. А что барагозить, если только на одно БЗ? То-то и оно. Гаврилюк Алешка – снайпер, он в тыловом дозоре. С ним, кстати, там же еще и Эдик Довыденко с «РПК». Раньше в тыловой тройке еще и Шадрин был, но теперь до сегодняшнего дня двое ходили. Все собираюсь на постоянку (постоянная основа) сунуть туда кого-нибудь третьего, но никак не соберусь. А поставить надо. Может, Юдину понравится? Хотя кого тогда в головняк ставить? Нет, скорее всего, я к ним Батуру определю. А вторая тройка ядра и вдвоем оставшийся месячишко походит.

– Пошли! – вскочивший на ноги Гаврилюк потянул за рукав не спешившего отрываться от своих продовольственных запасов Юдина.

– Да щас я! – попробовал отмахнуться тот, но не тут-то было.

– Пошли! – настойчиво потребовал мой второй снайпер, и Илюха, тяжко вздохнув, был вынужден повиноваться.


Ляпина по трезвому рассуждению я решил поставить не в тыл, а в головной разведывательный дозор, на место Юдина, а Юдина, о чем я уже упоминал, как раз в тыл. Тыловая тройка как-никак за глазами, и когда там привыкшие друг к другу ребята, мне как-то спокойнее. Теперь у меня боевой порядок распределился следующим образом: первый – рядовой Прищепа, про него я уже тоже говорил. Второй, значит, Гриша Ляпин. Третий – пулеметчик рядовой Тушин, имя все время из головы вылетает – Тушин и Тушин; вот и сейчас вылетело, ладно, бог с ним, с именем! Тушин мне сперва слабоват для «ПКМ» показался – впрочем, так оно и было; но потом втянулся, прет, как вол. Следом за ним иду я, и на это у меня имеется сразу несколько причин, объективных и субъективных. Хотя среди наших четвертое место в боевом порядке считается несчастливым. Но мне ли заморачиваться по этому поводу? Я считаю по-другому. Итак, почему я хожу четвертым: во-первых, у меня в группе до этого БЗ внутригрупповой связи не было (на это боевое задание дали – сподобились, у того же Гуревича отобрали; бедный Игорек!) и управлять головняком было сподручнее; во-вторых, противник прекрасно знает, где обычно идет командир спецназовской группы, так что я заодно и о своей заднице забочусь. Я вообще о ней не забываю: хожу в обычном маскхалате (когда тепло); когда похолоднее, как сейчас, – в обычной «горке», ничем не отличаясь от рядовых разведчиков. Разве что кепка набекрень для удобства (козырек так меньше мешает). Так вот, сразу же за мной топает разведчик-пулеметчик Юрка Калинин, следом один из радистов – первый номер Костик Каретников, потом Артем Баранов – автоматчик с «АКМС»; следом снова радист – контрактник Ромка Гришин, и крайний в тройке Калинина рядовой Николай Вячин с «АКМС» с бесшумником. Дальше уже тройка Кудинова: собственно, сам Аркадий – он снайпер, за ним рядовой Сергей Чаврин с «ПКМ», и следом разведчик-автоматчик Николай Батура с «АК-74М». А дальше уже тыловая тройка пошла. Теперь там Илья Юдин – разведчик-автоматчик, следом Алексей Гаврилюк, как я уже упоминал, снайпер и по совместительству мой заштатный алкоголик, впрочем, последнее время он держится, и в замыкании пулеметчик Эдик Довыденко – рядовой с «РПК». Вот и вся группа – четырнадцать человек, я пятнадцатый. Никого не забыл? Ах да, с нами еще этот типок пойдет. Определю его куда-нибудь подальше от себя, к тылу поближе, чтобы глаза не мозолил. Во вторую тройку ядра поставлю и буду спать спокойно.

Все, хватит болтать, пора дело делать, то бишь рюкзачком заниматься. Вперед – и с песней…


Минеральную воду принесли к тому моменту, когда я, отвязав от спинки кровати рюкзак, уложил в него содержимое первого пайка. Все, кроме тушенки. Не идет она почему-то у меня последние три месяца, и все тут. Может быть, оттого, что лето – начало осени, жара; может, почему еще, не знаю. Это, как говорится, вопрос к докторам. Ну, под настроение иногда могу сожрать баночку – и опять перерыв дней на семь-десять. Так что на БЗ предпочитаю брать кашу, рыбу, паштеты, фарши (в зависимости от того, какой у пайка номер) и галеты, их обычно беру с запасом. Воды прихватываю две-три баклажки, но пью, в общем-то, мало и в принципе могу растянуть их и на трое, и на пятеро суток. Хотя когда вода поблизости, всегда напиваюсь от души – чтобы в животе булькало.

– Сергей! – раздался голос ротного – майора Фадеева.

– Аутиньки, – отозвался я, даже не порываясь выглянуть из палатки. Услышит – подойдет. Если я ему требуюсь вне ее пределов, позовет еще раз. Благо у нас тут все по-простому, без чинопочитания – по именам, но по службе главенство ротного признают все, как говорится, несмотря на возраст и былые заслуги. Ведь, в конце концов, ответственность за нас лежит на нем. – Вадим, я здесь!

– Сергей! – Фадеев заглянул в палатку и несколько раз моргнул, привыкая к скудному освещению. – Новая вводная. – Я насторожился. – Берешь с собой десять кэгэ тротила.

– За каким??? – Немая сцена.

– А хрен его знает, даже ни чих-пых… – Он со скорбным видом развел руками.

– А хоть с районом разведки поконкретней определились? – Такого «Решения», как сегодня, я еще никогда не принимал. Подписал распечатанный лист карты и отдал своему оперативному офицеру. Типа потом нарисуешь.

– Не-а. – Уж больно легкомысленный ответ, словно ему самому неинтересно, вокруг чего вся эта суета. А может, и неинтересно, былой опыт нашептывал и подсказывал: чем грандиозней замысел, тем никчемней результат. Дай бог, чтобы он оказался прав.

– Полный абзац, блин: пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что! – Что ж, остается только вслед за командиром разводить руками.

– Ты не прав! – возразил мне Вадим и, пнув носком ботинка лежавший подле буржуйки цинк, рявкнул: – Истопник!

По ночам было уже довольно холодно, и бойцы по очереди дежурили около топившихся дровами буржуек, а жрали они дрова немилосердно и требовали хорошей пилы и времени. (Это тебе не афганские «палариусы», «работавшие» на керосине или солярке.)

– Я, товарищ майор! – На зов откликнулся рядовой Семенов, боец из группы капитана Гуревича.

– Золу из поддувала я, что ли, за тебя выносить буду? – вкрадчиво и почти ласково поинтересовался Вадим.

– Сейчас сделаю! – поспешно заверил его боец. Он-то отлично знал, что может скрываться за этой нарочитой ласковостью, и потому, не дожидаясь повторной команды, принялся резво вычищать в цинк накопившуюся в поддувале золу. А я вернулся к прерванному разговору.

– Это почему же я не прав? – Теперь уже и второй паек нашел свое место в глубокой утробе рейдового рюкзака.

– Ты не просто не прав, ты не прав дважды! – заверил меня Фадеев. – Во-первых, путь твой известен – это глубины чеченского леса, даже более конкретно: куда-то чуток поюжнее обычного. Во-вторых – как это, принеси неизвестно что? Известно – результат. – Все с ротным понятно, он надо мной издевается. Шутит, понимаешь ли. Но, да ладно, шутник, я тебе это еще припомню!

– Мели Емеля, твоя неделя! – беззлобно огрызнулся я и продолжил укладывать свое имущество.


Не считая вылетов на ВПШГ, в последнее время на вертушках нас забрасывали редко, а меня с моей группой так и вовсе ни разу. Так что когда мне довели (уже ближе к вечеру), что вывод в район разведки будет воздушным путем, нам пришлось спешно топать за пределы ПВД и отрабатывать посадку-высадку. В смысле, посадку в вертолет и высадку из него же – пешим по-конному. Одним словом, малость побегали. Но в последний момент у них там наверху что-то не срослось. А может быть, так было и задумано? Одним словом, полетать нам не пришлось. Да, собственно, не очень-то и хотелось. У меня до сих пор от одного воспоминания об афганских взлетах и посадках уши болят, сглотнуть хочется. Так что, когда объявили, что вертолетов не будет, я даже какое-то облегчение испытал. На колесном ходу оно как-то спокойней. Конечно, и на дорогах что угодно может случиться, но тут если в первые мгновения жив остался, то многое от тебя самого зависеть будет, а в воздухе… только от бога, и то в лице пилота. Одним словом… кажется, я уже начал повторяться.

Итак, готовность на выезд завтра в десять утра. Все собрано, все готовы, теперь в шесть подъем, завтрак, потом в темпе вальса нужно получить взрывчатку, граники, то есть «РПГ-26», мины, прочую тряхомудию – и в путь. Вот только куда и зачем? Район поиска хрен знает какой огромный, вот и реши, в каком конкретно месте ножками топтаться будем. Хотя есть у меня некоторые предположения. И если я прав, то задачка нам предстоит еще та. Местность труднопроходимая, базовая, а БР – боевых распоряжений – на работу в тех краях раз-два и обчелся, так что район до сих пор толком так и не разведан. Возможно, именно поэтому про него всякие легенды и ходят. Впрочем, легенды легендами, а приличная база там наверняка есть. В конце концов, банда, с которой пришлось нам схлестнуться на моем втором (в качестве командира группы) боевом задании, шла откуда-то оттуда. И рыл в ней, по моим прикидкам, десятка три, не меньше. Так что, несмотря на грандиозность планируемых задач, а судя по субъекту, нас сопровождавшему, именно такими они и представлялись вышестоящему командованию, у моей группы был шанс на реальное действо. И по холодку, временами переползавшему с места на место по моей спине, это не сулило нам ничего хорошего.

Меж тем солнце скатилось за горизонт, и у земли серым туманом стала сгущаться темнота наступающей ночи.


Вечер выдался на удивление тихим. Едва начало темнеть, как на прозрачном, безоблачном небе высыпали миллиарды звезд. Млечный Путь, туманной лентой протянувшись от горизонта до горизонта, мерцал крупными звездами по «обочинам», Большая и Малая Медведицы поражали яркостью, сверкала – последняя надежда заблудившихся путников – Полярная звезда. Среди звездного роя светлой точкой летел под звездами искусственный спутник, и возможно, где-то там, в глубине космоса, в необъятных просторах галактики в этот же самый миг в такое же безоблачное небо, затаив дыхание, вглядывался чуждый нам инопланетный разум. Но рассуждения о другом разуме следовало оставить философам или, в крайнем случае, космонавтам, а мне пора было идти спать. И потому, бросив взгляд на чадящие у горизонта газовые факелы, я еще раз вдохнул свежий ночной воздух и нырнул под палаточный полог.


Все было, как всегда, то бишь привычно однообразно, разве что в рюкзаках ютилось непривычно большое количество тротиловых шашек да стоял в сторонке, нервно переминаясь с ноги на ногу, вчерашний «гражданский» дядечка. Впрочем, этот дядечка (если приглядеться) был лет на десять моложе меня. Лицо широкоскулое, волосы русые, на правой щеке небольшая ямка, нос едва заметно искривлен, рост где-то метр восемьдесят, по фигуре – эдакий качок, слегка начавший обрастать жирком – и это плохо, могут быть проблемы с выносливостью. Хотя, надеюсь, все пройдет нормально, пойдем не спеша, так что, возможно, и ничего, выдержит. Одет он в немного странный зелено-серый маскхалат – хотя, пожалуй, в чеченском лесу он будет самое то; сверху камуфлированная поясная разгрузка, из нагрудного кармашка торчит синяя «головка» джипиэса (раза в два меньше моего, с виду отличный приборчик), в руках обычный, правда, новенький «АКС» и пистолет в кобуре – я таких вживую еще не видел, только на картинке. Если не ошибаюсь, «ПЯ» – 9-мм пистолет Ярыгина. Говорят, хорошая машинка. В разгрузке магазины, гранаты, дымы, ракеты – одним словом, полный комплект. Небольшой рюкзачок возле ног. Почему он спальник не взял? Ночью дуба будет давать… Да и хрен с ним, насмерть не замерзнет. Думаете, я злой? Нет, вовсе нет, просто не люблю непонятных задач. И «данайцев», дары приносящих, тоже не люблю.

– Ефимов, ко мне! – Трясунов вышел на плац, окинул мое войско пристальным взглядом. Сейчас еще чего-нибудь сказанет. Нет, промолчал.

– Я, есть! – вяло «козырнул» я и неторопливым шагом направился к ожидающему меня комбату.

– Товарищ подполковник, старший прапорщик Ефимов… – Ну и далее по тексту.

– Это подполковник Тарасов. Выполняешь все его указания и приказы, он старший, ты в его полном распоряжении. – Трясунов с кислым выражением лица повел взглядом в сторону скромно стоявшего в сторонке «Рэмбо». Да кто он такой, в конце-то концов? Вымпеловец? Подсолнух? Обычный фешер? Впрочем, мне-то какое дело, пусть будет обычным фешером. Мне так проще, и в пути разочарований меньше. Хорошо, хоть фамилию и звание назвал, а то я уж думал, что до конца задания на «эй, кто вы?» общаться будем.

– Ты все понял? – наверное, заметив мой отсутствующий взгляд, комбат все-таки решил уточнить, дошло ли до меня сказанное.

– Так точно, все понял! – кивнул я и тут же подумал: «Ну уж дудки! В его воле только направление и цель, остальное будет так, как решу я».

– И никакой самодеятельности! – видимо, прочитав мои мысли, потребовал Трясунов.

– Так точно, без вопросов! – Ага, счас! Вот если этот тип захочет посоветовать что дельное, пусть советует, но не больше.

– Встать в строй!

– Есть! – Галька под моими каблуками жалобно заскрипела, я развернулся и направился к голове группы.


– На погрузку!

Только сейчас до меня дошло, что подполковник Трясунов был мрачен. С чего бы это?

– Товарищ прапорщик, а номер машины? – взваливая на спину рюкзак, поинтересовался Прищепа, и я, не отвечая, молча уставился ему в лицо. – А, ну да! – опомнившись, засмеялся Александр. – Что это я, совсем того…

– Шагом марш! – привычная команда. Бойцы привычно взвалили рюкзаки и привычно потянулись к выходу с территории ПВД. Привычно, все привычно, каждый раз одно и то же, и каждый раз молитва-мысль: «И пусть количество уходящих равняется количеству вернувшихся».

– Ефимов!..

Комбат в последний момент хочет сказать что-то в напутствие. Ан нет, похоже, он решил нас, то есть меня и фешера, все же представить друг другу. Вовремя, ничего не скажешь! Но лучше поздно, чем никогда. А фешер (все же буду именовать его так, хотя, похоже, к обычным работникам ФСБ он не имеет ни малейшего отношения) уже протянул мне свою руку. Ладонь оказалась широкой и слегка шероховатой, рукопожатие крепкое, но не показушное – чтобы, значит, жать во всю силу. Что ж, молодец, ценю!

– Виктор, позывной «Тарас». – Он представился первым, тоже правильно. Он старше по званию, вот пусть и определяет правила игры. Значит, по именам и на «ты». Что ж, очко в его копилку, и мне опять же проще.

– Сергей. – И тут же без перехода: – Куда топаем?

– Координаты места назначения только после десантирования, – проговорил он и, наверное, увидев, что я поморщился, смущенно и даже несколько виновато пояснил: – У меня пакет. Вскрою после убытия колонны.

Я постарался сохранить серьезность и, ничего не говоря, пожал плечами: мол, все нормально, пакет – он и в Африке пакет, я бы и сам… – Едва сумел подавить усмешку: да, заигрались ребятишки в шпионов, заигрались.