Галина Владимировна Романова
Пепел прошлого
Роман

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Романова Г. В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

Глава 1

Ей самое время было умереть. Смысла в дальнейшем пребывании на этом свете она не видела. Особенно после того, что она натворила.

Или не она?

Горькое горе растянуло ее губы в страшную улыбку еще час назад. С того момента она застыла на ее лице, не исчезая. Это была скорее судорога, а не улыбка. Судорога острой боли, пробившей весь ее организм.

Может, ее парализовало в ту минуту? Может быть, может быть…

Странно, но сама мысль об этом нисколько ее не напугала. Как не напугала перспектива сделаться беспомощной и никому не нужной. Она и так никому не нужна. И жить ей осталось всего ничего, каких-то пару часов. И умрет она частично парализованной или здоровой – неважно. Хотя нет. Для осуществления того, что она задумала, ей нужны силы – физические. Иначе никак. Иначе не получится.

На всякий случай она сжала и разжала кулаки. Пальцы прекрасно справились. Уже неплохо. Она влезла в карман длинного пальто, нащупала телефон, вытащила его и посмотрела на экран.

Ни одного сообщения. Ни одного пропущенного вызова. Могла бы не стараться и не ставить его на беззвучный режим. Ее никто не хватился. Почему-то от этой мысли стало еще больнее. Инга плотнее запахнулась в пальто, зажмурилась и постаралась вернуть лицу серьезное выражение, но проклятый рот продолжал улыбаться.

– Здесь куда? – отвлек ее от тяжелых мыслей голос водителя такси.

Инга резко распахнула глаза, присмотрелась. В сгущающихся сумерках знакомая улица казалась чужой. Новенькие изгороди, красивые дома, высокие деревья. Проезжая часть огорожена бордюрным камнем. Да не было тут никогда такого! Полынь по пояс с крапивой по обочинам. Может, не там свернули?

– Да нет. Навигатор точно ведет, – ткнул пальцем в телефон водитель. – Ваша улица. Только номера дома не нахожу.

Она наконец узнала то место, где прошла ее молодость – по кривой березе, которую до сих пор никто не осмелился срубить.

– За березой налево. Там тупик. И мой дом, – отрывисто произнесла она, чувствуя странный спазм в горле.

На самом деле дом когда-то принадлежал ее тетке. У нее Инга жила два года, когда оканчивала школу, и после еще пять лет, пока заочно училась в Москве на экономиста. Потом уехала, вышла замуж и почти ей не звонила. Тетка заболела и умерла в одиночестве. На похороны Инга не попала. Ее слишком поздно нашли. Ни у кого не оказалось контактов. Приехала через пару месяцев, совершенно случайно обнаружив в риелторской газете бесплатных объявлений заметку о продаже дома.

Приехала, а тут…

– Остановите у калитки, – попросила она.

Таксист послушно остановил машину. Инга расплатилась, вышла на улицу и задрала голову. Надо же, все тот же фонарь – с ржавым колпаком и тусклым светом. Помнится, дико скрипел на ветру, нагоняя на нее тоску в ненастье. Думала, таких уже и нет. Света от него – на два метра в радиусе. Палисадник, дорожка к крыльцу, сам дом – все тонуло в темноте.

И хорошо. Для того, что она задумала, прожекторов не надо. Даже легче будет шагнуть из одной темноты в другую. Красивый мир покинуть сложнее. Намного сложнее.

Идти на высоких каблуках по старой дорожке, выложенной речным камнем, было страшно неудобно. Она спотыкалась, скользила и без конца хваталась за ветки жасмина, чтобы не упасть. Наконец носы ее коротких сапожек уперлись в нижнюю ступеньку. Шершавые перила. Три ступеньки. Расшатанная притолока. Слева сверху за ней – ключи от двух замков. Оставила соседям, чтобы присматривали и зимой дом протапливали.

Ключи были на месте. Замки нашлись быстро и открылись без скрежета. Толкнув дверь, она вошла в узкий коридор. Пахло сушеной мятой и смородиновым листом. Здесь всегда так пахло, сколько она себя помнила. Два шага вперед. Еще дверь. За ней тесная кухня. У входа всегда стояла табуретка. Старая, дубовая, прочная, неубиваемая. Тетка каждый год обновляла на ней краску, меняя цвета, и никогда не повторялась. Интересно, какого цвета табуретка теперь? Когда Инга приезжала сюда в последний раз, то даже не взглянула влево и не заметила.

Ничего не заметила. Все пропустила, даже творившееся прямо у нее под носом. Как в аквариуме жила. Создала себе превосходные условия, составляющей частью которых была забота о муже, и думала, что все всех устраивает. Раз ей хорошо, значит, и всем тоже. И главное – ему! А все не так, все было иначе, просто она не замечала. Или старалась не замечать. Верила – или старалась верить любому его вранью.

Истории, которыми он ее потчевал, были складными, да! Взгляды – чистыми, слова – искренними. Как могло случиться то, что случилось?!

Инга шагнула влево и тут же наткнулась на табуретку. Стоит все там же, надо же! Она осторожно опустилась на нее, привалилась спиной к стене и уставилась в темноту старой кухни. Очень было темно, очень. И она могла бы, да, могла включить свет – выключатель как раз над ее головой. Или хотя бы фонарик на мобильном. Но сама мысль о том, чтобы помочь себе, казалась ей противной.

Она не заслужила никакой помощи, ни посторонней, ни собственной. Она глупая, хотя считала себя очень умной и проницательной. И вот ее ум и проницательность поимела парочка влюбленных, даже особенно не напрягаясь! Походя так, почти весело.

Эта сладкая парочка сегодня отмечала в одном из шикарных ресторанов пятилетие своих отношений. Были гости. Много гостей – нарядных, именитых. Они пили за первый юбилей красивых отношений возлюбленной пары. Звучали тосты, поздравления, подносились дары.

А она…

Она пряталась за колонной, сумасшедшими глазами смотрела на все это действо и силилась угадать: кто же из этих нарядных гостей позвонил ей час назад и вызвал ее сюда?

Может, та блондинка, что криво ухмылялась, аплодируя жарким обнимашкам возлюбленной пары? Ухмылялась и много пила.

Или тот сердитый усатый дядька, что не сводил глаз со счастливой избранницы? Он пожирал ее глазами, раздевал и мысленно проделывал с ней всякие грязные вещи. И злился, потому что этому не сбыться – тонкую талию обнимает чужая рука. Сильная мужская рука с обручальным кольцом на правом безымянном пальце.

И это кольцо на его палец надела она – Инга! Три года назад, когда они поженились!

Их браку три года. А отношениям со стройной рыжей девушкой – пять. Как так?! И это было первое, что она выкрикнула, выходя из-за колонны, где устала прятаться.

«Пять лет, Игорь? Серьезно? Как такое возможно?! Кому из нас ты изменял в итоге? Ей или мне?»

В этот момент ей показалось, что она оглохла, так сделалось тихо в ресторанном зале. Где-то ложка упала на бетонный пол, и снова тишина. Потом зашуршал шепоток:

– Кто это?.. Кто?.. Жена?.. Да ладно!.. Игорь женат?.. Не на Марго?..

Под этот сдавленный шепот она стремительно пробиралась к центральному столу, где минуту назад под аплодисменты отцеловалась возлюбленная пара. Дошла. Остановилась. Глянула на Игоря.

Он не выглядел смущенным или виноватым, нет. Он выглядел удивленным. Ее появление его всего лишь удивило, не более. Он ровным голосом спросил:

– Что ты здесь делаешь?

Даже не назвав по имени!

– Я приехала помочь тебе, дорогой.

– Помочь? – Его девушка отчаянно заморгала, переводя взгляд с одного огромного пакета на другой.

Эти туго набитые черные мусорные мешки на сто пятьдесят литров каждый стояли у ног Инги.

– Помочь в чем? – повторила девушка удивительно красивым, мелодичным голосом.

– Помочь собраться, – процедила Инга сквозь зубы.

И за мгновение усеяла танцпол ресторанного зала тем, что было в пакетах – вещами ее любимого мужа. Она успела сорвать их с вешалок и запихать в мешки, когда получила вызов на торжество. Вызов с комментариями…

Инга смотрела в непроглядную темень тесной кухни, но видела совсем другое.

Раздраженное лицо мужа, когда она разбросала его вещи по ресторану. Удивление и радость на лице девушки.

«Вот видишь, Игорек, а я тебе говорила…» – приблизительно так читалась ее радость.

С гостями все было более или менее понятно. Для них это стало еще одним развлечением на сегодняшний день. Ни одного сочувственного вздоха. Ни одного жалостливого взгляда. Она себя жалела. Они – нет. А потом Игорь попросил ее уйти. Не сделав ни единой попытки хотя бы извиниться, сказал, снова не назвав ее по имени:

– Тебе лучше уйти.

Она ушла. Поймала такси, потому что не могла сесть за руль в таком состоянии – не сумела бы отъехать со стоянки и пары метров. Села в чужую машину и попросила отвезти ее в соседний поселок, где когда-то прожила целых пять лет после того, как окончила школу. И до этого два.

И вот она здесь для того, чтобы умереть. А ведь совершенно не подготовлена! В петлю лезть однозначно не хочется. В ванную, чтобы вскрыть вены, не выйдет – для этого надо запустить газовую колонку, нагреть воды. Пока станет хлопотать, возможно, передумает, а она не имела права. Твердо решила: жить она не станет.

Инга чуть привстала, дотянулась до выключателя, щелкнула им. Тусклый свет маленькой лампочки под старым абажуром выхватил из темноты знакомую обстановку: стол у окна под яркой клеенкой. Три венских стула с растрескавшимся лаком. Старинный сервант с хорошей посудой – тетка любила красивый фарфор. Икона в углу. Большой холодильник, шнур от него валялся на полу – соседи отключили, она просила. Рядом с холодильником пустая раковина.

Все привычное и чужое. Не ее. И жизнь ее уже ей не принадлежит. Смысл у нее забрали сегодня.

Забрали…

Неожиданно всплывшее в сознании слово потащило за собой размышления. И вывод родился скоро.

Раз все так сложилось, что смысл жизни был украден, то пусть и жизнью ее кто-нибудь распорядится, не она сама. А где удобнее всего это сделать? А удобнее всего это сделать на дороге! Почти ночь, темно, накрапывает дождь. Если она выскочит на дорогу перед машиной, вряд ли водитель сумеет совершить маневр. А чтобы никого не подставлять, она напишет записку и положит ее в карман.

Все! Она решила.

Инга порылась в сумочке, нашла старый чек из супермаркета длиной сантиметров двадцать точно, перевернула его и карандашом для глаз сделала лаконичную запись: «Никого не виню, все сама решила и сделала». Расписалась и поставила дату. Свернула изнанкой внутрь, уставилась на ровные строчки и вспомнила.

Покупок в тот день было много. Они делали их с Игорем. Хватали все подряд, забивая тележку доверху. И хорошо было им, спокойно, весело. Ничто, как говорится, не предвещало. Набили четыре пакета. Вместе несли до машины. Ей он отдал те, что легче. Заботу тем самым проявил, сволочь! Дома на кухне вместе разбирали покупки, составляли меню на вечер субботы.

Тем счастливым днем была суббота. Последняя счастливая суббота в ее жизни.

Она выключила свет и вышла на улицу. Встала в пятачок света, который был очерчен старым фонарем, покрутила головой. Гул с автотрассы шел справа, туда она и повернула. На ее памяти на этом участке улицы стояло четыре старых дома. Бревенчатые срубы с резными наличниками, яркими цветами в палисаднике и раскидистыми яблонями вдоль низких оград. Сейчас на месте двух старых домов велась стройка, освещаемая со всех сторон яркими прожекторами. Их острые лучи доставали до поворота и до деревьев вдоль дороги. Было светло как днем. Третий дом стоял заколоченным. В четвертом, сразу в трех окнах, выходящих на дорогу, горел свет.

Сразу за этим домом дорога поворачивала влево, и через десять метров – съезд на автотрассу. Гул проносившихся по трассе машин был почти оглушительным. Или это ей так казалось? Каждому грешнику легкий треск костра кажется ревом адского пламени. А она задумала грех!

Инга неожиданно остановилась, облокотилась об изгородь, нашарила в кармане посмертную записку и впервые засомневалась.

А почему, собственно? Зачем? Кого радовать? Этой вертлявой сучке с копной рыжих кудрей так запросто расчистить дорогу? Никто не настаивает на борьбе, но никто и не заставляет ее уходить. Чего она вдруг решила именно так?

Дверь крайнего бревенчатого дома с грохотом и страшным скрипом отлетела в сторону. По деревянным ступенькам кто-то быстро сбежал. И рванул дальше – к калитке. Это была женщина. Она торопилась, всхлипывала и без конца выкрикивала:

– Помогите кто-нибудь! Спасите…

Негромко – может, знала, что никого вокруг нет. Или опасность была ею преувеличена.

Но Инга, сама не понимая почему, оттолкнулась от изгороди и шагнула в тень.

Женщина выскочила за калитку, остановилась и закрутила головой.

Она была еще достаточно молодая и высокая. Запущенная стрижка на темных волосах. Широкие длинные джинсы. Инге показалось, что они не ее – она без конца их поддергивала на талии. И джемпер явно с чужого – мужского – плеча, а обуви нет вовсе. Молодая женщина стояла босиком на ледяном асфальте на прибитой мелким дождем пыли. Ни сумки при ней, ни телефона. Иначе она бы уже вызывала полицию.

– Помогите же кто-нибудь! – так же тихо и неубедительно воскликнула женщина и сделала пару шагов в сторону автострады.

Она не смогла уйти дальше. Следом за ней на дорогу выбежал мужчина. Рассмотреть его лицо Инге не удалось. Он был в черной крутке с капюшоном. Спортивные штаны плотно обтягивали крепкие, накаченные ноги. Высокие кожаные ботинки на шнуровке. Тупой нос левого вдруг с силой ударил сбежавшую босую женщину в область поясницы. Она громко застонала и упала на колени.

– Ты куда собралась, тварь?! – не заботясь о том, что их могут услышать, заорал мужчина. – Я что тебе сказал? Сидеть и ждать! А ты что?

– Я не хочу домой. Я устала. Я не хочу домой, – мелко затрясла головой стоявшая перед ним на коленях женщина. – Отпусти меня! Отпусти меня, пожалуйста! Отпусти!

Тот, кого она просила, умоляла, левой рукой схватил ее за волосы и резким движением поднял с коленей.

– Я велел тебе меня ждать! – просипел он и полез в правый карман черной куртки. – Я велел тебе меня ждать!

Дальше все произошло быстро и было таким ужасным и беспощадным, настолько не вязалось с реальностью, в которой Инга привыкла существовать, что она не помнила, как сползла в глубокую траншею, на краю которой балансировала несколько последних минут.

Может, эту яму подготовили для каких-то своих целей строители, или хозяева заброшенного, заколоченного дома собирались здесь что-то сажать или возводить. Кто-то вырыл яму и забыл. Грунт размыло частыми дождями, края обвалились и заросли со временем высоким бурьяном. Но именно эта траншея спасла ей жизнь, с которой она еще десять минут назад с такой легкостью собиралась распрощаться.

На ее глазах только что произошло убийство! Самое настоящее, не театральное. Человек в черной куртке вытащил из правого кармана что-то узкое и блестящее и трижды этим ударил молодую женщину в бок, в спину и снова в бок. На первом ударе она вскрикнула болезненно и остро, на втором захрипела, на третьем он швырнул ее на землю, и она не издала ни звука.

– Тварь… – прошипел мужской голос. – Тварь…

Инга выглянула из траншеи. Сквозь густой засохший бурьян она отчетливо видела, как мужчина вытер длинное тонкое лезвие о штаны женщины. Потом толкнул ее правой ногой, переворачивая на спину, и пробормотал:

– Доигралась, тварь.

И исчез во дворе крайнего на этой части улицы дома. Инга утопала в рыхлой земле высокими каблуками белоснежных замшевых ботиночек, в которые вырядилась ради Игоря и его девки. Она не сводила глаз с неподвижного женского тела.

Он ее убил?! Он ее убил. Тремя ударами острого блестящего ножа. Кем ему приходилась эта женщина? Почему он так с ней?

Игорь тоже, можно сказать, убил ее, но без ножа. И она же дышит! А дышать ей с каждой минутой хотелось все острее и все сильнее хотелось жить. К недавним мыслям о добровольном уходе она даже не думала возвращаться. Все, что ей сейчас было нужно, – выбраться из ямы и бегом вернуться в дом тетки. Включить отопление, согреть воду, залезть под горячий душ. Потом заварить ароматных трав, отщипнув несколько веточек от любого из дюжины сухих пучков, висевших под потолком в узком коридоре, залезть на теткину перину и уснуть мертвым сном. А утром…

Она не знала, что будет делать утром. Но точно знала, что будет жить.

Мужчина вернулся. Прошел мимо тела женщины, даже не взглянув на него, и снова достал что-то из кармана. Оказалось, брелок сигнализации. Машина моргнула фарами из посадок напротив дома. Он пошел к ней. Захлопали дверцы. Вернулся он быстро, с канистрой, и исчез с ней за изгородью. Вскоре со стороны дома потянуло дымом.

«Он его поджег», – поняла Инга и закусила губу, чтобы не заскулить.

Пусть бы он уже уехал. Пусть бы он уже исчез! Пусть бы она навсегда забыла о том, что видела. Просто забыла, и все! Как дурной сон, как кошмар наяву, который ей просто привиделся.

Он уехал, но не сразу.

Сквозь бурьян и затягивающий улицу дым Инга увидела, как он подхватил с земли женщину и потащил ее обратно во двор. «Он хочет избавиться от тела – сжечь его», – сообразила Инга и неожиданно заплакала. Не от страха и жалости к себе, утопающей дорогими каблуками в жирной земле. Она заплакала потому, что чудовище собиралось сжечь свою жертву заживо.

Инга могла поклясться на Библии, что слышала, как женщина громко застонала, когда он тащил ее в огонь.

Глава 2

– Игореша, чем занимаешься?

Мягкий голос Марго зазвучал в его телефоне слишком рано. Он глянул из-под ресниц на часы: девять пятнадцать. Черт побери эту Марго! Он уснул в четвертом часу. Имел полное право еще час поспать.

– Ау, милый! – мурлыкала она. – Ты слышишь?

– Слышу, – отозвался он хриплым со сна голосом.

– Спишь?

– Сплю.

– Вставай, соня! – тут же закапризничала Марго. – Нам через три часа нужно быть в гостях. Помнишь, у кого?

– Помню.

Игорь поморщился. Все эти штучки-дрючки Марго ему порядком поднадоели. Встречи с нужными людьми, ужины, обеды, вечеринки с непременными коктейлями и танцами – Игорь от всего этого устал. Пытался возмущаться, но Марго уверяла, что это нужно для дела. И возмущение его сразу прекращалось.

Дело для него – прежде всего. Его фирма, которую он создал с нуля, выходила на новый уровень, и это было важно.

Он начинал со старого письменного стола и скрученного изолентой факса – у него на тот момент даже компьютера не было. Всю информацию хранил в телефоне. И его стол стоял в подвальном помещении, в каморке, которую он арендовал у одной знакомой из ЖЭКа. Там всегда было душно и жарко – через стену находилась бойлерная. И, обливаясь потом, он клялся себе: как только переберется из подвала в нормальное офисное помещение, первым делом поставит кондиционер. Первым делом! Но тогда надо было терпеть. Надо было оставаться в плюсе. Надо было работать, работать и работать. Но клятве своей он остался верен: как только переехал в офисное здание на окраине, лишенное практически всех удобств, сразу поставил себе кондиционер. У них тогда даже туалет был на улице, а кондиционер имелся, и Игорь мог позволить себе летом не потеть, а зимой не мерзнуть.

Господи, только вспомнить, через что ему пришлось пройти, взбираясь наверх! Не спать, бомж-пакет жрать, заваренный кипятком из термоса, рваные носки носить и потные рубашки. Пятнадцать лет! Пятнадцать лет беспрестанных трудов, лишений и экономии. К тридцати пяти годам он почти отчаялся разбогатеть и занять достойное положение среди уважаемых бизнесменов. У него опускались руки, накатывало полное безразличие, и именно тогда в его жизни появилась Марго.

– Ты пришла, чтобы спасти меня?! – вытаращился он пять лет назад на рыжую пигалицу, вставшую перед ним в позу в его пыльном кабинете с кондиционером. – Я не ослышался?!

– Нет. Я пришла, чтобы спасти тебя и твой бизнес, который загибается, – произнесла она с тем же напором, с которым начала, ввалившись в его кабинет.

Бизнес в самом деле загибался. Как раз в тот момент кредиторы алчно клацали зубами у самого его кадыка. Он уже готов был продать все свои активы, и тут эта рыжая!

– Кто ты вообще такая?

– Я – твоя мать Тереза, – совершенно серьезно заявила дохлая девица и нагло развалилась в пыльном кресле у окна. – Может, выслушаешь, прежде чем я уйду?

Он решил ее выслушать, поскольку у него было время. Нет, не так – у него была масса свободного времени, поскольку он практически банкрот.

– Я – Маргарита Иванова, – представилась она, когда он решил ее послушать. – Студентка лучшего университета нашего славного города. Учусь на экономиста, на пять с плюсом. Экстерном оканчиваю четвертый курс. В следующем году защищаюсь.

– Поздравляю. А ко мне на практику, что ли? – неуверенно улыбнулся Игорь и еще раз внимательно оглядел девчонку.

Она была худой до изнеможения. Бледная кожа на лице и длинной шее почти прозрачная, но темно-карие глаза горят невероятным огнем. И губы были алыми-алыми, хотя незаметно, чтобы она пользовалась помадой. Рыжие волосы закручивались короткими колечками над ушами и на макушке, затылок коротко выстрижен. Одета она была нелепо: огромные башмаки на шнурках почти до колена. Широкие короткие штаны, как у клоуна, честное слово! Полосатый вязаный свитер с горлом.

– Я не на практику, – сурово одернула она его. – Я здесь, чтобы спасти твой бизнес. В общем, начну по порядку. Неделю назад я сдала курсовую на «отлично». Тема: как вытащить бизнес из болота и не пострадать. Не дословно, конечно.

– И? – Игорь пока ничего не понимал.

– В общем, курсовая имела успех, и мой куратор посоветовал мне идти в науку. Сказал, что у меня есть все шансы продолжить образование.

– Поздравляю, – он кисло улыбнулся.

– Но мой куратор не знает, что при таких зашкаливающих шансах у меня совсем нет денег на то, чтобы продолжать учебу, снимать квартиру, что-то есть и во что-то одеваться. Полгода назад я похоронила родителей. – Ее глаза заблестели, но голос остался ровным. – В общем, мой друг детства посоветовал применить на практике мои навыки, то есть запустить тему курсовой в жизнь.

Она ненадолго умолкла, детально изучая его кабинет. Он тоже молчал. Ему даже интересно не стало. Он просто убивал время, попутно фантазируя: а мог бы он заняться с ней любовью, если бы сильно захотел? Решил, что не смог бы. Девчонка была слишком худой, порывистой до нервозности, и еще – очень высокомерной, потому что очень умной. Таких он всегда сторонился.

Снова заговорила она минут через пять.

– Кондиционер – это здорово. Наверное, начинал в чудовищных условиях, раз при туалете на улице первым делом поставил кондиционер? – Ее яркие губы сложились в понимающую улыбку.

А он онемел от такой проницательности. Сдать его ей никто не мог – он ни с кем своими клятвами не делился. Она догадалась, она просто догадалась! Или просчитала его.

– Но вот все остальное оставляет желать лучшего. Фирме надо съехать отсюда, и как можно скорее. Нужно снять другой офис, ближе к центру.

– На что?! – фыркнул он. – Я практически банкрот.

– Именно поэтому я здесь. – Она надменно глянула на его видавший виды письменный стол. – Я вытащу твой бизнес. Сделаю его прибыльным. Это будет мой дипломный проект. Я докажу тебе, себе, всем, что могу.

И он догадался.

– Который я по счету? – спросил он, прищурившись.

– Что? – Она едва заметно вздрогнула.

– Скольких бизнесменов ты посетила до меня? Который я по счету, Маргарита?

Ее бледное лицо сделалось пунцовым, когда она произнесла:

– Восьмой.

– Тебе не поверили? – немного подсластил он пилюлю.

– Меня послали почти все. Некоторые в грубой форме. – Острый подбородок нацелился в его сторону. – Они недальновидные дураки! Это все, что я могу сказать. Имущество трех из них уже выставлено на аукцион. Чтобы они потеряли, доверившись мне?

– Как ты нас всех отыскала? Хотя, о чем это я! В Сети сейчас все освещается, вплоть до уставного капитала.

– Совершенно верно, – кивнула она. – Хорошо, что ты это понимаешь. Четверо из восьми решили, что я шпионю на конкурентов.

Они снова помолчали, рассматривая друг друга.

– Если я даю добро, что ты хочешь взамен? Стать компаньоном?

– Именно. Других условий не приемлю, – кивком подтвердила Маргарита. – Только партнерство на взаимовыгодных условиях. И если ты согласен, оформляем все прямо сегодня. Документы готовы, они в папке. Останется только вписать название твоей фирмы и данные.

Она положила сухонькую ладошку на толстую папку, лежавшую у нее на коленях.

– Заверяем нотариально, и я приступаю…

Пять лет назад это было. Вчерашняя дата как раз ознаменовала собой первый юбилей их союза. Они сообща решили, что отметят это дело с шиком. Пригласят нужных людей – чем круче они разворачивались, тем их становилось все больше и больше.

Многих из них Игорь даже не знал. Достаточно было того, что их знала Маргарита. Она давно уже отвечала за финансы, юридическую составляющую и связи с общественностью. Она искала новые пути развития и успешно претворяла в жизнь. О тех страшных, голодных годах Игорь почти не вспоминал.

У него была новая квартира в отличном районе, просторная, на хорошем этаже, с великолепным ремонтом и красивой мебелью. У него в семье было три машины – одна жены, две его. На все три машины в подземном паркинге были выкуплены места. Правда, Инга не всегда там парковалась. Ей было лень.

Кстати, Инга! Где она от него прячется, интересно? Дома не ночевала, не ответила, когда он позвонил ей, вернувшись домой под утро. Даже выключила его. Устроила вчера такую гадкую сцену с его вещами! Хорошо, сотрудники ресторана помогли в мгновение ока собрать все тряпки, конфуза почти не случилось. Через десять минут все пошло своим чередом: пили, ели, танцевали, веселились и попутно оговаривали условия новых перспективных контрактов. Ему было не до капризов жены. Он забылся. Да и Марго крутилась весь вечер перед глазами ярким огненным пятном. Ему, честно, было не до Инги!

Вернулся он под утро и сразу свалился в кровать, еле успев раздеться. Понял, что Инги на ее половине кровати нет, и набрал ее. Телефон был выключен.

– Да и черт с тобой! – фыркнул он и провалился в сон.

Разбудила Марго и сразу взяла его за жабры. Три часа на сборы не так уж и много, если учесть, что он после вчерашнего торжества еще не совсем пришел в себя. Надо в душ, потом что-то приготовить на завтрак, подобрать одежду.

Черт! Она же в пакетах в багажнике машины. Почти все его вещи!

– Идиотка! – проворчал Игорь, сползая с кровати, покосился на нетронутую подушку Инги и повторил: – Идиотка!

Он не стал ей больше звонить. Не до нее! Принял душ, спустился на лифте в паркинг и достал из багажника вещи. Когда дома вытряхнул все на пол, снова заругался – почти все в пыли, измято. Вот что устроила?! Зачем?! Не проще было позвонить, спросить: а что да как, Игорек? Все же неправильно поняла.

Или ей было выгодно понять именно так? Устроить истерику на глазах присутствующих – чем больше свидетелей, тем лучше, так? Потом нанять адвоката, подать на развод, затеять раздел имущества, разорвать его бизнес пополам. И когда? Именно тогда, когда дела идут в гору. И не просто идут, а взлетают! Может, все так, как говорит Марго? И дело вовсе не в ревности.

Ай, пусть думает как хочет! Ему некогда. В груде пыльных тряпок надо найти что-нибудь приличное для загородного отдыха с нужным человеком и сожрать уже хоть что-нибудь. Желудок сводило после вчерашней выпивки. Он пил немного, но дело в том, что пить ему нельзя было вовсе – застарелый гастрит грозил перерасти в язву. Инга строго следила за тем, что он ест и пьет. Марго о его проблемах со здоровьем не догадывалась.

Она позвонила, когда он доедал рисовую кашу. Инга сварила ее вчера, до того, как устроила публичную истерику. Планировала скормить ему на ужин и исчезла куда-то.

– Да, Марго, – ответил он с набитым ртом.

– Ты готов? – она говорила, запыхавшись, словно бежала.

– Почти. Доедаю свой завтрак.

– Зачем? Там же будет стол. Барбекю и все такое.

Барбекю и все такое ему было категорически противопоказано, а также горячительное под кусок запеченного на углях мяса. Такими темпами он уже завтра к вечеру может оказаться на больничной койке с острым приступом.

– Предпочитаю завтракать дома, Марго, – ответил он уклончиво.

– Дома? А у тебя есть дом? – Она ядовито рассмеялась. – Если мне не изменяет память, вчера тебя оттуда выставили, недвусмысленно оповестив об этом публику.

– Мне плевать на бабские истерики, – спокойно отреагировал Игорь, встал и поставил тарелку из-под каши в раковину. – К тому же она не имеет права меня выставлять из моей же собственной квартиры. Фарс, не более.

– Ну, ну… – Ее дыхание выровнялось. – И завтрак тебе жена подала?

– Жена не ночевала дома, – зачем-то признался Игорь и тут же пожалел об этом.

Голос Марго наполнился азартным интересом, она ахнула:

– Да ладно! Твоя монахиня Инга не ночевала дома?

– Нет. – Игорь недовольно поморщился и открыл воду, чтобы вымыть тарелку.

– И где же она ночевала? Как объяснила?

– Никак. Ее телефон не отвечает.

Игорь выключил воду, поставил тарелку в сушку и отряхнул руки.

– Послушай… А может, она у подруг ночевала?

– Может быть. Я не звонил.

– Почему? Не волнуешься?

Он еще не успел начать волноваться, если честно. Пока он только был очень зол на жену. И подругам Инги, как он считал, звонить было преждевременно. К чему лишние разговоры?

– Она сто процентов ночевала в нашем загородном доме, – предположил он неуверенно, роясь в груде измятых вещей.

– Так он же не достроен! – возмутилась Марго, которая неоднократно желала в их доме побывать. – Или ты мне соврал?

– Нет, не соврал.

Игорь закатил глаза. Перекрестные допросы то со стороны Инги, то со стороны Марго он не выносил. В такие моменты ему хотелось послать их обеих куда подальше.

Да, дом был достроен, но с отделкой они затянули. Пригодной для ночлега была лишь одна спальня на втором этаже – самая светлая и теплая, с шикарным видом из панорамных окон. Но приводить туда Марго он не захотел. Эту спальню они обживали с Ингой. Там им был дорог каждый крючок в шкафу, каждый паз в паркете.

– Тогда как она могла там ночевать? – не унималась Маргарита.

– В спальном мешке. Там они есть. Ее и мой.

– А-а, тогда понятно, – протянула она. – Тогда открывай дверь. Я притащила тебе пончиков и горячий крепкий кофе.

Мысленно послав всех на свете баб к чертям собачьим, Игорь пошел открывать. Он кисло улыбнулся заботе Марго, увернулся от ее дежурного поцелуя в щеку и принял из рук промасленный пакет с жареной сдобой, которую ему категорически нельзя было не только есть, но даже нюхать. Взяв стаканчик с кофе, он сделал осторожный глоток и понес все в кухню. Кофе был дерьмовым, и к нему он тоже не притронется.

– Ты тут пока хозяйничай, а я одеваться. – Он силой усадил Марго на стул. – Завтракай, если не успела. Я уже закончил.

– А как же кофе? Пончики? – Она растерянно тронула пакет в жирных пятнах. – Я старалась.

– Прости, конечно, но я сыт.

Игорь ушел, оставив ее раздражаться в одиночестве. Нашел чистые светлые джинсы, белую футболку без пыльных разводов, темно-синий джемпер и быстро оделся. Он снова покосился на неприбранную постель, где вторая половина осталась нетронутой, и пробормотал с легким сердцем:

– Как знаешь, дорогая. Как знаешь…

Через пять минут они на машине Марго выезжали со стоянки.

В дороге почти не разговаривали – Игорь счел за благо притвориться спящим. Марго сосредоточилась на дороге, по которой ехала впервые. Он был рад тишине и возможности подумать о предстоящей встрече. Люди, к которым они ехали, были не на самом верху, нет. Они занимали одну из ступеней лестницы, ведущей наверх. Но они так крепко и давно держались за перила, что со временем ступень, на которой они застряли, стала считаться важной, и обойти ее было нельзя.

Другими словами, без их рекомендательного слова и согласного кивка мало что делалось. За этой-то самой благосклонностью они с Марго сейчас и катили.

– Слушай, я совсем забыла тебе сказать, – нарушила она молчание, когда до нужного места оставалось с полкилометра.

Игорь вздрогнул, широко зевнул и потянулся – сделал вид, что она его разбудила.

– Да, что? – отозвался он хрипло, как всегда звучал со сна его голос.

– Эти люди, к которым мы едем, думают, что мы с тобой пара. – Марго виновато шмыгнула носом.

– А почему они так думают? – нахмурился Игорь. – Ты что же…

– Клянусь, нет! – воскликнула она горячо, не дав ему закончить. – Кто-то из их знакомых был вчера на нашем юбилее и все не так понял. А еще твоя Инга подлила масла в огонь. Приехала с твоими вещами, принялась сорить ими по ресторану, говорить какие-то нелепости. Согласись, глупо так себя вести.

– Согласись, у нее были причины так себя вести, – возмутился Игорь. Он сел прямо, не касаясь спинки сиденья, и уставился на профиль Марго. – К слову… Откуда она узнала?

– Что?

– Откуда она узнала о торжестве? Она не могла узнать или догадаться. Получается, что ей кто-то позвонил? Кто?

– Если намекаешь на меня, то мимо. – Марго подкатила к высоким резным воротам с номером «сто одиннадцать». – Можешь верить, можешь не верить, но я ни при чем. Все, выходим. Нас ждут.

Он послушно вылез из машины, нацепив на лицо самое беспечное и дружелюбное выражение, и пошел следом за своей помощницей.

Да, еще вчера утром он мог бы руку дать на отсечение, встав за Марго горой. Он верил ей безраздельно, верил в дело, которое она локомотивом толкала вверх, и принимал методы, которые ею предлагались. Но после вчерашнего…

После того, как она набросилась на него с самым непристойным, запретным поцелуем на глазах у почтенной публики, доверие его, мягко говоря, пошатнулось. И самым отвратительным было то, что поцелуй этот случился за мгновение до того момента, как его жена появилась из-за колонны с двумя огромными черными пакетами, глянула на него сумасшедшими от горя глазами и задала несколько резонных вопросов.

Он бы тоже задал их Инге, случись все с точностью наоборот. Если бы не она, а он примчался с другого конца города с ее вещами, потому что – правильно! Кто-то позвонил и сообщил о супружеской измене. И не просто сообщил, а расписал в подробностях, раз у его жены хватило решимости собрать все его вещи.

И кто? Кто это мог быть, кроме Марго?

Глава 3

Он медленно жевал, перекатывая во рту сразу три подушечки ядреной жевательной резинки. От мятной свежести сводило челюсти и слезились глаза, но он упорно продолжал жевать. Через десять минут совещание в кабинете полковника. Совещаться должны были узким кругом, стойкий запах густого перегара учуют и сразу определят источник. Никто, кроме него, не злоупотреблял спиртным.

– Майор, ты идешь?

В кабинет заглянул капитан Леша Ирхин и выразительно потянул носом:

– Бухал вчера?

Он не ответил, добивая строку в отчете.

Если что, он и вчера бухал, и позавчера, и позапозавчера. У него сейчас так тряслись руки, что он с трудом попадал на нужные кнопки на клавиатуре. Он почти забыл, впав в алкогольный ступор, что сегодня случится понедельник и нужно будет идти на службу.

– Надо завязывать, Сашок, – жалея его, проговорил Леша и вошел в кабинет, плотно закрыв дверь за собой. – Уже в коридорах шепчутся.

– О чем?

– О том, что ты в запой ушел из-за развода с женой.

Александр согласно кивнул. Пусть думают именно так, развод с женой – это причина. А вот сплетни, из-за которых ему сделалось настолько тошно, что он запил, повод. Он и сам это понимал, но ничего не мог поделать. Навалилось все как-то вдруг и сразу.

– Может, тебе в отпуск надо, Сашок? – Капитан присел на стул, положил локти на его стол и глянул с отвратительным пониманием. – Съездишь куда-нибудь, развеешься.

– Сейчас и съезжу, – проворчал он, поставил последнюю точку в отчете, сохранил и послал на печать. – Думаешь, по какому поводу такой экстренный сходняк у полковника?

– А по какому? Я думал, подведение итогов квартала и…

– Подведение итогов! – перебил его, передразнивая, Александр. – Пожар случился в тридцати километрах отсюда. Большой пожар. Там пока пожарные завалы разгребают, но одна птичка прочирикала мне, что не все так просто.

– Ух ты! И что за птичка? Что прочирикала? – ревниво заблестели глаза капитана Ирхина.

– Без человеческих жертв там не обошлось.

– И? Мы причем? Пожар же. Угорели, сгорели и все такое, – непонимающе округлил глаза Леша. – Мы же по убийствам, Сашок. Что-то не так твоя птичка прочирикала.

– Все так, Леша. Все так, к сожалению, – тяжело вздохнул Александр. – Потому что жертвы со следами насильственной смерти. Обгорели сильно, но кого-то вроде даже можно опознать.

– Жертвы? – еще сильнее выкатил глаза Леша. – Сколько же там их?

– Точно не могу сказать, две или три. Информация противоречивая, но нам ехать придется, сто процентов. Время еще есть для чая? – Он скосил взгляд на настенные часы над дверью. – Есть, поэтому давай чаю выпьем. Что-то подсказывает мне: следующая трапеза будет нескоро.

На его перегар полковник не обратил внимания или сделал вид, что не заметил. Коротко раздал указания и велел выехать на пожар.

– Майор, осмотри все досконально. Не нравятся мне эти погорельцы.

– Предварительно что-то известно, товарищ полковник?

Саша уже стоял на пороге. За дверью в приемной его ждал Ирхин.

– Знаешь, что известно, майор? – Полковник сердито засопел, его лицо перекосило с досады. – По соседству с этим сгоревшим домом строит себе дом кое-кто влиятельный. Известно, что он планировал все четыре дома купить на этом участке улицы, но что-то пошло не так, он ограничился сносом двух домов и начал стройку. А теперь что получается? Один дом выгорел дотла, второй пострадал при пожаре. Это я про те, которые ему не удалось выкупить. Стройка не пострадала, даже пепла на участке нет, как утверждают пожарные.

– Есть версия, что был поджог с целью завладеть землей? – спросил Родионов.

– Не знаю я ничего о рабочих версиях, – с вызовом вскинулся полковник и глянул на майора недобро. – Местные там за головы хватаются. Еще подобного кошмара, говорят, им не хватало. Мало что пожар, так еще и с жертвами! И подозреваемый непрост. Они с ним даже по телефону еще не связались. Все время натыкаются на его секретаря, который обещает вот-вот соединить с боссом. Все, ступай, майор. Осмотрись на месте, опроси всех в поселке. Сам! Лично! Да, и это…

Родионов уже был почти за дверью. Черт его дернул повернуть обратно!

– Слушаю, товарищ полковник.

– Заканчивай уже бухать, Родионов. От твоего перегара у всех глаза резало. Не прекратишь запои, выгоню к чертовой матери. Развод – не повод для такого падения. Понял меня?

– Так точно, товарищ полковник.

– Все, ступай. И помни: уволю…

Он молчал всю дорогу до поселка. Был зол на себя, на Машку, так некстати его бросившую, на сплетни, которые побудили его пропьянствовать с пятницы по понедельник. Это надо же! Пришло кому-то в голову назвать его продажным полицейским! Он продажный? Он?! Да от него жена сбежала из-за вечной нехватки денег! Абсурд же полный!

– Ты врешь. Такого никто не мог сказать, – ответил он Машке, которая позвонила ему в пятницу после обеда с тем, чтобы в очередной раз наговорить гадостей.

– Но сказали же!

– Прямо вот к тебе подошли и сказали: Маша, твой муж продажный полицейский. Так что ли?

Честно? Его заело. Он в жизни рубля не взял ни с одной твари. Мог, конечно, выполнить особое поручение по особой просьбе за особое вознаграждение, но это не считается.

– Так и сказали. Ты, говорит, Мария, ушла от него по причине вечной нужды, а он, говорит, с подозреваемых деньги берет, чтобы дела разваливать. Наверное, говорит, есть кого еще содержать. Потому, говорит, тебе и не доставалось ни копейки. И кто она, Родионов?

– Кто она? – Он на тот момент почти ослеп от такой клеветы.

– Твоя любовница – кто она? Та самая девочка, из-за которой ты под пули полез? Ранение получил. Это с нее ты деньги взял, чтобы избавить от суда? С нее деньги взял и на нее же потратил?

– Бред, вообще… – с брезгливой миной произнес Саша и отключил телефон.

Бредом, правда, было не все. Девчонка, из-за которой он полез под пули, на самом деле существовала. Но он с ней сто процентов не спал! Под пули лез, да. Ранение получил, и скверное. Потребовалось лечение в стационаре, стоившее немало. Это самое лечение девчонка и оплатила, потому что считала себя обязанной. Но он с ней не спал! И гадкой женщине Марии было об этом известно. Но она сочла своим долгом донести до него грязные сплетни, чтобы испоганить ему настроение, а заодно и все выходные.

Она же знала, чем закончится их разговор.

– Приехали, Сашок, – хлопнул его по плечу капитан Ирхин. – Пойдем, глянем на пожарище.