# Любовь как улика

Наталия Николаевна Антонова

Любви все возрасты покорны, вот и немолодой преподаватель вуза Борис Гусаров не может устоять перед юной Катей. А до нее – перед юной Кристиной, Асей и другими прекрасными дамами! Ведь Катя – уже третья жена Бориса. Супруги выглядят замечательной парой, но у каждого из них есть романы на стороне. Это многообразие любовных связей очень осложнило работу полиции, когда Гусарова обнаружили убитым. К счастью, частный сыщик Мирослава Волгина не сентиментальна и за делами сердечными не упустит нить расследования…

> Действующие лица и события романа вымышлены, и сходство их с реальными лицами и событиями абсолютно случайно.

> Автор

* * *

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© Антонова Н. Н., 2021

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2021

## Глава 1

Было тихо. Только время от времени от близлежащей дороги доносился шум проезжающих автомобилей. Ещё не проснувшийся до конца предрассветный ветер лениво дул на следы ночного дождя, и они исчезали буквально на глазах.

В окнах домов начинали зажигаться огни. Это просыпались «жаворонки», коими единицы являются по натуре, а остальные – по необходимости тащиться на работу чуть свет. Тут уж, согласитесь, не до совиных привилегий поспать подольше. Где-то совсем рядом залаяла собака, и немолодой мужской голос ласково проговорил:

– Тише, Тотоша! Тише.

Но собака не унималась и даже стала лаять громче. И тут всё тот же мужской голос глухо вскрикнул:

– О господи!

Тут нетрудно себе представить, как мужчина хватается за сердце. Но на самом деле он схватился за сотовый телефон и стал торопливо тыкать дрожащим пальцем в кнопки, вызывая сначала «Скорую», а потом полицию. Обе машины приехали незамедлительно. Уже начинало светать, и было видно, что из-под головы странно скрючившегося на асфальте человека натекла большая лужа крови. Врач «Скорой» оказался бессилен помочь жертве нападения и уступил место судмедэксперту, который, осмотрев труп, сказал, что удар нанесли предметом, похожим на узкую трубу или толстый металлический прут. Следователь, всё это время топтавшийся недалеко от судмедэксперта, потребовал уточнений. Но получил традиционный ответ:

– После вскрытия.

Плюсом было то, что жертва сразу же была опознана обнаружившим её Михаилом Петровичем Шахматовым, который в столь ранний час выгуливал свою собаку. Именно пёс по кличке Тотоша и нашёл убитого. Им оказался Борис Аввакумович Гусаров – преподаватель вуза, живший в одном доме с пенсионером Шахматовым.

Михаил Петрович сразу назвал номер квартиры, в которой Гусаров проживал вдвоём со своей женой Екатериной. Почему преподаватель вуза в этот поздний или, вернее, ранний час оказался на улице, пенсионер, как и следовало ожидать, не знал. Что интересно, при пострадавшем не было ни документов, ни денег, ни сотового телефона. Это могло говорить в пользу ограбления.

Следователь Александр Романович Наполеонов абсолютно не выспался и потому был зол. Так получилось, что дежурил он уже вторую ночь подряд. Когда второе дежурство подходило к концу, на пульт дежурного поступил вызов. И вот вам, пожалуйста! «Веселится и ликует весь народ!» На самом же деле неунывающим из всей группы был только полицейский фотограф Валерьян Легкоступов. Он с упоением бегал вокруг жертвы и всё щёлкал своим фотоаппаратом.

Наполеонов некстати вспомнил, что длинным, стройным ногам Легкоступова завидовали многие женщины из числа сотрудниц. Кто-то даже ворчал, негодуя на природу, – зачем, спрашивается, мужику такие ноги? А подруга следователя, частный детектив Мирослава Волгина, только посмеивалась и говорила:

– А что, классные ножки! Посмотреть приятно.

«И ещё при этом все кому не лень твердят, что женщины равнодушны к мужским ногам. Какая несправедливость!» – думал следователь. Сам Наполеонов похвастаться длинными ногами не мог. Да что там ноги! Весь его рост был 165 сантиметров. Но следователь упорно придерживался мнения, что «мал золотник, но дорог». Вон и Пушкин ростом похвастаться не мог. Зато взял умом и талантом. Не зря народ говорит – «Велика Федора, да дура». У кого всё в рост уходит, а у кого в мозги. Шура повторял это про себя, как героиня Ирины Муравьёвой в одноимённом фильме твердила: «Я самая обаятельная и привлекательная». И надо сказать, ему это помогало. По крайней мере, комплекса неполноценности из-за своего роста следователь Наполеонов не заработал и на мир не обозлился.

Оперативники, отправленные на поиски орудия убийства, вскоре вернулись с уловом. Один из них обнаружил недалеко от мусорных контейнеров металлический прут. Видимых следов крови на нём не было. Тем не менее прут был отправлен на экспертизу. В самом контейнере была найдена скомканная, почти полностью сгоревшая газета, на которой и было замечено зорким глазом оперативников несколько пятнышек, напоминающих кровь. Один из них предположил, что в неё преступник либо завернул прут, либо ею вытер его после убийства. Со всеми предосторожностями её поместили в специальный контейнер и тоже отправили в лабораторию.

Следователь решил, что настала пора поговорить с женой покойного. Она могла не только опознать его, но и ответить на вопрос, по какой такой надобности преподаватель вуза оказался в неурочный час на улице.

Дверь полиции никто долго не открывал. Видимо, жена пострадавшего спала, нисколько не обеспокоенная тем, что законного супруга нет дома. Следователь уже начинал терять терпение.

А Катя на самом деле спала и, когда раздался резкий звонок в дверь, пробудилась далеко не сразу. Сначала даже перевернулась на другой бок и приготовилась досматривать свой прерванный сон. Но в дверь позвонили снова.

«Кто бы это мог быть? – подумала она. – У Бориса должен быть ключ. Неужели он забыл или потерял его?»

Она спустила ноги с кровати, сунула их в тапочки, накинула халат и пошла к двери.

– Кто там? – спросила женщина.

– Откройте полиция!

– Какая ещё полиция?! Вы хоть знаете, сколько сейчас времени?

– Борис Гусаров – ваш муж? – ответили ей вопросом на вопрос.

И только тут она встревожилась.

– Да, – распахнула дверь, – где Боря? Что с ним?

– Вы его жена?

– Да.

– Ваше имя, отчество, фамилия.

– Екатерина Валентиновна Гусарова.

– Екатерина Валентиновна, оденьтесь, пожалуйста, нужно спуститься вниз.

Катя набросила сверху лёгкий плащ и буквально побежала за полицейским.

Своего мужа она увидела сразу, как только вышла из подъезда. Правильнее было бы сказать, что она увидела не Бориса, а то, что от него осталось, но внутренним чутьём она сразу поняла, что это он. Ей показалось, что сердце её сорвалось с места, предназначенного ему природой, и ухнуло куда-то вниз. И там, в самом низу живота, закачалось на тонюсенькой ниточке, грозя оторваться и шлёпнуться в любую секунду на землю. Кате сделалось очень страшно. Она стояла и не шевелилась.

– Подойдите, пожалуйста, – попросили её.

И она подошла. В это время она чувствовала себя механической куклой, которая передвигается, лишённая собственной воли, лишь повинуясь чужому голосу извне.

– Вы узнаёте своего мужа?

– Да, – ответила она и не узнала своего голоса. Она действительно видела своего мужа лежащим на земле, но не могла осознать, что это не он сам, её Борис, а только его тело. Ужас сковал все её члены. И вдруг она обмякла и упала бы на землю, если бы её не успел поддержать стоящий рядом полицейский.

– Вам плохо? – участливо спросил он.

– Да, очень, – отозвалась она всё тем же чужим голосом.

Кто-то сунул ей в руки неприятно пахнущую склянку и велел:

– Выпейте.

Она подчинилась, и через минуту холодные щупальца безысходности ослабли, но не отпустили её окончательно. Она увидела, как её мужа переложили на носилки и погрузили в машину.

«Может быть, он жив?» – мелькнула слабая надежда. В кино Катя видела, что полиция упаковывает мёртвых в мешки. А Бориса не упаковали. Стало быть, он ещё не умер.

– Вы можете разговаривать? – спросил её следователь.

– Да. Боря ведь ещё не совсем умер? – спросила она так наивно и доверчиво, что у сотрудников полиции сжалось сердце. Никто ей не ответил. Вместо этого ей отдали его платок, расчёску, ключи.

– Посмотрите, Екатерина Валентиновна, и скажите, что пропало.

Она машинально посмотрела.

– Здесь нет Бориных документов, он всегда носил их с собой, бумажника, записной книжки, сотового телефона и зажигалки.

– У Бориса Аввакумовича было с собой много денег?

– Нет. Хотя точно я не знаю.

– Вы сказали, нет записной книжки. Вы имели в виду бумажную книжку?

– Да, – Катя почему-то смутилась, – мой муж в этом вопросе был старомодным.

«Эта старомодность могла бы помочь следствию, если бы книжка не пропала», – подумал Наполеонов. И спросил Гусарову:

– Откуда ваш муж так поздно возвращался?

– С вечеринки.

– С вечеринки? – В голосе спрашивавшего прозвучало недоумение. Следователь не понимал, как жена так спокойно может говорить о вечеринке, на которую муж отправился без неё.

– Понимаете, один из их сотрудников защитил докторскую, и они решили отметить.

– Где?

– В «Нептуне».

«Нептуном» был самый крутой ресторан города. Сам следователь был там всего лишь пару раз. И то в качестве приглашённого.

«Хорошо живут преподаватели наших вузов, – подумал Наполеонов, – если могут позволить себе устраивать гулянки в „Нептуне“». Но тут же одёрнул себя: «Защита диссертации случается не каждый день».

– Скажите, а ваш муж часто задерживался допоздна?

– Что значит допоздна? – не поняла женщина.

– Ну, например, как сегодня.

– Нет, конечно, – проговорила она, как показалось Наполеонову, с явным облегчением.

– Вы сегодня легли спать, не дожидаясь возвращения мужа?

– Да, Боря предупредил, что вернётся поздно, и велел не дожидаться его.

– И вы не беспокоились?

– Нет, – вздохнула она.

– А если бы ваш муж вернулся, кто бы открыл ему дверь?

– Он сам. У Бори был ключ.

– Где сейчас его машина?

– В гараже.

– Он что же, поехал в ресторан на автобусе?

– Почему на автобусе? – удивилась Катя. – Он заказал такси.

– А обратно его тоже должно было привезти такси?

– Да.

– Екатерина Валентиновна, вы не помните, ваш муж заказывал такси заранее?

– Да, заранее.

– Вы не знаете номер такси?

– Он должен был быть в записной Бориной книжке.

– Может, вы припомните хотя бы название компании, в которой было заказано такси?

– Да. Муж всегда пользовался услугами одной и той же компании – «Олений бег».

«Хоть что-то», – подумал Наполеонов и спросил:

– Правильно ли я понял вас, Екатерина Валентиновна, что на вечеринке, на которую отправился ваш муж, были только его коллеги?

– Скорее всего, да, – не слишком уверенно ответила Катя, и Наполеонов пометил себе – опрос коллег Гусарова.

– Скажите, моего мужа застрелили? – донёсся до Наполеонова голос жены убитого.

– С чего вы взяли? – удивился он.

– Но там, – она указала на застывшую лужицу тёмной крови.

– Нет, его ударили по голове железным прутом.

– О господи! – вырвалось у неё.

– Екатерина Валентиновна, вам нужно вернуться домой. Гаврилов! – обратился он к участковому. – Проводите, пожалуйста, женщину домой.

Катя покорно оперлась на руку участкового, и они вошли в подъезд. Наполеонов тем временем посмотрел им вслед и подумал: «Я, кажется, сейчас засну на ходу. Как это там, в детском стишке Агнии Барто:

Идёт бычок, качается,
Вздыхает на ходу:
– Ох, доска кончается,
Сейчас я упаду!

А подо мной качается земля, и глаза сами собой закрываются. Как хорошо было быть маленьким». Но он тут же превозмог усталость и нашёл в себе силы поддразнить самого себя: «Вот от таких мыслей я и не вырос большим. Ладно, как-нибудь перебьюсь».

Участковый проводил жену Гусарова до двери и спросил, не надо ли позвонить кому-то из родственников.

– Спасибо, я сама, – ответила она.

Оставшись одна дома, Катя долго не могла прийти в себя. А потом позвонила дочери мужа от первого брака и рассказала о случившемся.

Так получилось, что дочь Гусарова Ариадна Борисовна Незвецкая была на десять лет старше Кати и воспринимала её скорее как младшую сестру, чем как мачеху.

– Катя, не плачь, – сказала Ариадна Борисовна.

– Я не плачу.

И тут Ариадне пришло в голову, что поплакать как раз Кате и не мешает. Незвецкая вспомнила способность Екатерины в сложных жизненных ситуациях впадать в заторможенное состояние и превращаться в сомнамбулу. Она считала, что эта эмоциональная особенность мачехи не доведёт её до добра.

– Катя, – сказала она строго, – выпей валерьянки или валокординчику.

– Я уже выпила.

– Молодец. Сиди дома, никому, кроме полиции, не открывай, с соседями не разговаривай. Я сейчас приеду. – Она чуть было не добавила по привычке – «и всё разрулю», – но вовремя опомнилась и повесила трубку.

## Глава 2

Сотрудники полиции, опрашивая соседей, неожиданно узнали о ссоре убитого Гусарова с обнаружившим его труп пенсионером Михаилом Петровичем… Сразу несколько человек подтвердили, что слышали ссору Гусарова с Шахматовым, и пенсионер пообещал преподавателю вуза, что ему на голову упадёт кирпич.

– Оба-на! – сказал следователь и спросил: – Из-за чего весь сыр-бор?

Оказалось, что преподаватель добился, чтобы под автостоянку укатали детскую площадку. И все детишки остались без своего уголка для игр и отдыха.

– А что, – рассуждал вслух один из оперативников, – пенсионер вполне мог на прогулке встретиться с приехавшим Гусаровым, и ссора разгорелась снова. Кирпича поблизости не оказалось, и Шахматов вломил обнаглевшему преподу по голове тем, что попалось под руку, – металлическим прутом.

– Твоими устами бы да мёд пить, – проворчал Наполеонов.

– А что? Чем вам эта версия не нравится?

– Тем, что между словом и делом большое расстояние. Можно грозить чем угодно и кому угодно, но рукам воли не давать. А можно, и словом не обмолвившись, расправиться с неугодным.

– Можно, конечно, – оперативник почесал макушку, – но тут вроде всё сходится.

– Вроде в огороде, – передразнил его следователь.

Сам Шахматов не отрицал ссоры с соседом и от угроз, произнесённых в его адрес, не отказывался. Но стоял на своём: «Я его не убивал».

Да и большинство соседей встали на сторону пенсионера – мол, в речах горяч Михаил Петрович, но никто никогда не видел, чтобы он занимался рукоприкладством. К тому же он уже собрал бумаги и собирался судиться с соседом из-за незаконной автостоянки во дворе. Старика и другие жильцы поддержали. Бумага должна вот-вот отправиться в суд. Когда самого Шахматова спросили, кто, по его мнению, мог убить соседа, он ответил:

– Кто-кто! Бог не Микитка, он всё видит. Вот и наказал его.

Взяв на всякий случай со старика устное обещание не покидать город, Шахматова оставили в покое. Было видно невооружённым взглядом, что удовлетворения от смерти соседа Михаил Петрович не испытывает, скорее потрясён ею. На этом и решили завершить предварительный этап следствия. Наполеонов наконец сдал дело другому следователю и отправился домой спать.

Мирославе Волгиной с утра позвонила подруга Люся, или, как звали её друзья, Люси́, и предложила вдвоём посидеть в кафе, поболтать о своём, девичьем. Мирослава рассмеялась и согласилась. Они и впрямь давно с подругой не виделись. А ведь когда-то считались неразлучной четвёркой. Но тогда все они – Мирослава, Люси́, Виктор и Шура жили в одном дворе, ходили вместе в школу и обожали собираться в гараже Люсиного отца дяди Паши, где их всегда ждал чай в пивных кружках и горка вкусных конфет «Мишка косолапый».

Но времена изменились. Виктор стал военным, Мирослава и Шура начали работать следователями. Люси на пару с отцом затеяли автосервис. Потом Мирослава оставила правоохранительные органы и открыла частное детективное агентство, переехав в коттеджный посёлок. Люси́ купила себе квартиру. И только Наполеонов остался жить всё в том же дворе, где вырос. Там же до сих пор жили и родители Люси.

Первое время Люси́ часто приезжала за город в гости к Мирославе, но потом разросся её бизнес, да и личная жизнь у неё была бурная. Так что видеться они стали редко, больше созванивались. Поэтому, когда Люси́ предложила встретиться, Мирослава не смогла и не захотела ей отказывать. Тем более что на данный момент никакого расследования детективное агентство «Мирослава» не проводило, а с текущими делами успешно справлялся Морис Миндаугас.

Поставив Мориса в известность о том, что она уезжает на встречу с Люсей, Мирослава заметила тревожный огонёк, вспыхнувший в его глазах.

– Вы не привезёте её сюда? – быстро спросил он.

– Нет, мы посидим в кафе на набережной и разбежимся.

– Вот и отлично, – облегчённо вырвалось у него.

Мирослава невольно улыбнулась. Увы, увы, Люси́ и Морис не сошлись характерами…

Подруга предложила встретиться в «Жемчужине». И Мирослава охотно согласилась. Она любила это милое уютное кафе, расположенное на набережной. Летом там расставляли под навесом разноцветные столики. Поблизости благоухали алиссум, петунии, душистый табак. В чаше фонтана тихо журчала вода. Сидя за столиком, можно было любоваться проплывающими по Волге белыми прогулочными теплоходами, тёмными пыхтящими баржами и ловко снующими по водной глади катерами. Мирослава прибыла на место встречи первой. Но уже буквально через две минуты, увидела сбегающую по мраморной лестнице подругу.

– Я опоздала? – спросила Люся, сверкнув белоснежной улыбкой.

– Нет, это я пришла чуток раньше, – улыбнулась ей в ответ Мирослава.

– Ты уже выбрала столик?

– Нет, ждала тебя.

– Тогда давай вон тот, второй в первом ряду.

– Давай.

Они уселись за столик и сделали заказ.

– Смотри, – сказала Мирослава, – как сегодня отчётливо видно Жигули.

– А ты знаешь, я ведь там сто лет не была! – вздохнула Люся.

– Я тоже, дорогая.

– Знаешь, Слав, нам должно быть стыдно.

– За что?

– Живём не так уж далеко от такой красоты и не можем оторвать попу от стула, чтобы съездить в Жигулёвский заповедник. Ты только подумай, куда наш народ не едет, не летит, не плывёт за всевозможными красотами. А тут под боком!

– Может, ты и права, – согласилась Мирослава, – но работа оставляет не так уж много свободного времени.

– Ага. Только надо учесть одно.

– Что же?

– Тебе не переловить всех преступников, а мне не перечинить все машины.

– Точно, – согласилась Мирослава и добавила в тон подруге, – но надо стремиться к этому.

Они весело рассмеялись и принялись снова смотреть на Волгу.

– А как у тебя дела на личном фронте? – как бы невзначай спросила Люся.

– Нормально, – повела плечами Мирослава, которая не любила распространяться о личном.

– Везёт же тебе! – завистливо вздохнула подруга.

– В чём? – удивилась Мирослава.

– Мужиков ты умеешь выбирать! А я вечно с ними впросак попадаю. Вот взять моего Миху…

– У тебя вроде Толя был…

– Толя был на позапрошлой неделе! Никогда ты не следишь за событиями в моей жизни! – притворно обиженно произнесла Люся.

– Люська! И зачем ты их так часто меняешь?!

– Виновата я, что ли, что мне одни обормоты попадаются! С ними долго не выдержишь!

– Сразу смотреть нужно, что берёшь!

– Ага, – протянула Людмила, – не у всех же такая интуиция.

– Не прибедняйся.

– Я и не прибедняюсь! Но, вот взять хотя бы Миху, – подруга вернулась к тому, с чего начала, – на первый взгляд мужик хоть куда! Здоровый, под два метра! Пыль с моей стенки рукой легко стирает. А как до дела, так тьфу!

– Ну, он же тебе пыль стирает! – улыбнулась Мирослава.

– Смеёшься?! А мне придётся опять невод закидывать.

– Закидывай.

– Может, одолжишь Мориса на время? Всё равно он тебе пока без надобности? – лукаво подмигнула подруге Люси́.

– Возьми, если сможешь.

– Жадная ты, Славка!

– Я же сказала, возьми…

– Как же, возьмёшь такого! Между прочим, мне когда-то Витька нравился.

– Я догадывалась.

– А он нет. Подойдёт, шлёпнет по плечу и говорит: «Отличный ты парень, Люси́». Ну не дурак ли?

– Полегче на поворотах, он всё-таки мой двоюродный брат.

– И всё равно не умный, – несколько смягчила Люся характеристику для друга, – иначе не пошёл бы по следам отца.

– А куда ему надо было идти?

– Да хоть в учителя!

– Ага.

– А что? Виктор Романенко, учитель рисования! Ведь у него такие чудесные пейзажи получались.

– Получались, – соглашалась Мирослава.

– А теперь как представлю его в пустыне или в горах. Тут бабах! Там бабах! Мороз по коже!

– Люсь, смени пластинку.

– Ладно, уговорила. Но всё-таки вернёмся к мужикам.

Мирослава весело рассмеялась.

– Смейся, смейся! Но скажи, вот если рассматривать сказочных героев, ты бы на ком остановилась? Только не приплетай сюда Балду.

– Взять хотя бы Хоттабыча, – пошутила Мирослава, – чем не вариант?

– Он же старый! – наморщила нос Люся.

– Как сказала своей дочери одна из героинь «Человека с бульвара Капуцинов», тебе же его не варить.

– Всё равно! – упорствовала Люся. – Хоттабыч не в моём вкусе.

– Мне вот ещё нравится «Иди, не знаю куда, принеси то, не знаю что». Хороший, видать по всему, мужик. И жить будешь за ним как за каменной стеной.

– Так он же невидимый!

– Вот и хорошо. Глаза мозолить не будет.

– Ну ты даёшь! – развела руками подруга и добавила: – А мне всё-таки Миндаугас нравится.

– У него есть один существенный недостаток, – серьёзно проговорила Мирослава.

– Какой же? – тотчас живо заинтересовалась Люся.

– Он не сказочный герой! – рассмеялась Мирослава.

Люся хотела что-то ответить, но тут зазвонил сотовый Мирославы. Она глянула на высветившийся номер и проговорила:

– Да, Морис, слушаю.

– Лёгок на помине, – проворчала подруга и стала прислушиваться к разговору. Но из коротких реплик Мирославы ничего нельзя было понять. Когда она отключилась, Люся спросила:

– Соскучился?

– Не думаю, – улыбнулась Мирослава, – просто просит поскорее вернуться.

– Это ещё зачем?!

– Говорит, что клиентка дожидается.

– Так вы же никого не принимаете без предварительной договорённости.

– Из правил бывают исключения, – задумчиво проговорила Волгина.

– Значит, расстаёмся? – печально спросила Люся.

– Так не навсегда же, – попыталась утешить её Мирослава.

– Нам так редко удаётся посидеть наедине, поговорить за жизнь.

– Ничего, мы выберем время и соберёмся в гараже твоего отца. Посидим за кружечкой чая, полущим дяди-Пашиных «Мишек косолапых».

– И когда это будет?

– Скоро.

– Витька далеко, – грустно вздохнула Люся.

– Я Мориса прихвачу.

– Ну, если Мориса. Ладно, уговорила, – улыбнулась Люси.

И подруги разъехались в разные стороны. Мирослава добиралась до коттеджного посёлка около часа. Уже на подъезде к дому она позвонила Морису и спросила, ждёт ли клиентка. Может, передумала и уехала.

– Нет, сидит как приклеенная, – заверил её Морис.

Детективное агентство «Мирослава», как справедливо заметила Людмила, предварительно договаривалось с клиентами по телефону, узнавало, кто им рекомендовал обратиться в агентство, и только тогда назначалась личная встреча. На этот раз некая гражданка Незвецкая не только сослалась на Карину Шумскую, известную фигуру в местном бизнесе, но и привезла от неё личную записку. Мирослава гадала, зачем такие сложности. Не проще ли было бы Карине Викторовне просто позвонить ей? Но Шумская не пошла простым путём. Почему? Либо таким образом бизнес-леди попыталась избежать ответов на вопросы детективов, либо обратившаяся к ним Незвецкая действительно входит в ближайший круг Шумской. Морис утверждал, что записка написана Кариной Викторовной от руки, почерк Шумской ему был знаком. Не так давно детективы помогли вычислить убийцу, обосновавшегося в семейном гнезде её сердечного друга. Именно с тех пор Шумская уверовала в их способность раскрывать любые преступления. Хоть Мирослава и пыталась предостеречь предпринимательницу от слепой веры в их возможности. Но куда там! Кто, кроме самой Шумской, мог ещё в чём-то переубедить…

## Глава 3

Морис предупредил Мирославу, что клиентка отказалась ждать её в приёмной и сидит на скамейке под кустом отцветающей розовой акации. Так оно и оказалось. Тут надо заметить, что находилась клиентка под двойным наблюдением. Из окна на неё время от времени бросал взгляды Морис Миндаугас. А с крыльца за Незвецкой наблюдал кот Дон. Несмотря на то что он делал вид, будто дремлет на солнышке, один его глаз всё время был слегка приоткрыт и внимательно наблюдал за гостьей. Но, видимо, потому, что женщина сидела на скамейке не шевелясь, коту было скучно наблюдать за ней, и он время от времени зевал.

Однако заслышав приближающийся звук автомобиля, он тотчас сорвался с крыльца и бросился к воротам. Морис, заметив манёвр кота, вышел из дома и открыл ворота раньше, чем Мирослава успела нажать на оповещающее устройство.

Дон запрыгнул на плечо любимой хозяйки и замурлыкал ей в ухо. А Морис представил женщин друг другу:

– Это Ариадна Борисовна Незвецкая, а это детектив Мирослава Игоревна Волгина.

– Здравствуйте, – проговорила Ариадна Борисовна, – простите, что я без звонка. Карина Викторовна предупреждала меня, что вы договариваетесь с клиентами заранее по телефону и только тогда назначаете встречу. Но я упросила Карину Викторовну написать записку, вот она, – Незвецкая протянула Мирославе листок.

Волгина быстро пробежала глазами текст. Почерк, действительно, был Шумской.

– Давайте поднимемся в мой кабинет, и вы всё по порядку мне расскажете, – предложила она. И Незвецкая покорно пошла вслед за ней.

За тот короткий отрезок времени, что женщина устраивалась на предложенном ей детективом кресле, Мирослава успела хорошо рассмотреть будущую клиентку и составить некоторое представление о ней.

На вид женщине было слегка за тридцать. Симпатичная шатенка с короткими волосами и светло-карими умными глазами. Овал лица ближе к кругу, лоб высокий, нос тонкий, средней длины, плотно сжатые губы едва тронуты помадой кирпичного цвета. Лицо бледное, но следов слёз не видно. И только лихорадочный блеск, время от времени появляющийся в глазах, выдавал сильное волнение, которым была охвачена женщина. Несмотря на это, клиентка выглядела уверенной в себе особой. Недостатка в средствах, как представлялось Мирославе, она не испытывала. И в то же время не было ощущения того, что женщина живёт за каменной стеной, в качестве которой мог выступать муж, отец, любовник. Видимо, дама сама крепко стояла на ногах.

– Карина Викторовна заверила меня в том, что я могу полностью положиться на вас, – заговорила клиентка.

– Я, конечно, очень благодарна Шумской за высокое мнение о работе нашего агентства, но для того, чтобы дать ответ на вопрос, возьмёмся ли мы за ваше дело, я должна выслушать вас.

– Да, я понимаю.

– Тогда рассказывайте с самого начала.

– Сегодня утром мне позвонила Катя и сказала, что на моего отца напали неизвестные, когда он возвращался из ресторана.

– Что он там делал?

– Отмечал с коллегами защиту диссертации одного из преподавателей.

– Ваш отец работает в вузе?

– Да.

– А кто Катя?

– Его третья жена.

– Ваш отец остался жив после нападения?

– Увы, нет.

– Как его убили?

– Ударили металлическим прутом.

– Есть подозреваемые?

– Сначала заподозрили нашего соседа дядю Мишу. Он и нашёл папу, когда выгуливал Тотошу.

– Сосед имел мотив для убийства?

– Ну что вы! Конечно нет! Просто папа повздорил с дядей Мишей из-за автостоянки в нашем дворе. Дядя Миша был против её появления, – пояснила Ариадна Борисовна.

– Ваш отец тоже Незвецкий?

– Нет, я ношу фамилию мужа. Папа Борис Аввакумович Гусаров.

– У вас есть версия – кто мог на него напасть?

– Нет, – покачала головой Ариадна Борисовна, – в случайных хулиганов я не верю, несмотря на пропавшие у папы деньги, сотовый и документы.

– Сколько лет было вашему отцу?

– 51.

– А вам?

– 32.

– Интересно…

– Я родилась, когда отцу было 19. Школьная любовь.

– Ваши родители поженились?

– Да, но расстались, когда мне было всего 5 лет. Мама полюбила другого, более взрослого мужчину. Он стал моим отчимом. Но отец никогда меня не бросал. Он всегда присутствовал в моей жизни. Гулял со мной, играл, позднее помогал чем мог.

– После развода с вашей мамой он тоже женился?

– Да, на Асе. Но через 10 лет они развелись. Детей у них не было. Четыре года назад отец женился на Кате.

– Удачно?

Ариадна Борисовна пожала плечами:

– Трудно сказать.

– У вас сложились не очень хорошие отношения с мачехой? – спросила Мирослава.

– Да нет, что вы, – тихо рассмеялась Ариадна Борисовна, – просто Катю трудно назвать моей мачехой.

– Почему?

– Она на десять лет моложе меня.

– Что ж, бывает. Надеюсь, она вышла за вашего отца по любви?

– Надо думать. Особого богатства у отца нет.

– А у вас?

– Я обеспеченный человек, – после небольшой паузы ответила Незвецкая.

– В этом заслуга вашего мужа?

– Нет, моя. – И подумав, добавила: – И в некоторой степени моего отчима.

– А ваш муж?

– Он художник.

– Известный?

– Если вам его фамилия ни о чём не говорит, то, значит, не очень.

– Я не могу быть мерилом известности в мире искусства, – улыбнулась Мирослава.

– Скажем так, фамилия моего мужа не на слуху у подавляющего большинства общественности. Но для меня это не имеет значения.

– Вернёмся к Кате. Вы ладили с ней?

– Да. Вполне. Если сказать точнее, то я относилась к ней как к своей младшей сестре. А порой она даже вызывала у меня материнские чувства.

– Вы у своего отца единственная дочь?

– Да.

– С Катей у них детей, как и с Асей, нет?

– Нет.

– Почему?

– Я думаю, что заводить детей не хотел мой отец.

– Почему вы так думаете?

– Потому что как-то раз я завела разговор о детях с Катей, и она расплакалась. На мои расспросы она отвечать не стала, замкнулась и ушла в себя. Больше я с ней никогда не говорила на эту тему.

– А с отцом?

– Тем более.

– Почему тем более?

– Потому что вы не знали моего отца. С ним было невозможно говорить о том, о чём он не хотел вести речь.

– Ваш отец был властным человеком?

– Я бы так не сказала. Просто он был взрослым, сложившимся человеком, точно знающим, чего он хочет, а чего нет.

– Он поддерживал отношения с вашей матерью и её мужем?

– Если вы хотите спросить, общались ли они достаточно близко, то нет. Но если нужно было решить какой-то вопрос, чаще всего касательно меня в детстве, то они общались без конфликтов. Однако я выросла, и теперь у родителей отпала надобность в общении.

– Понятно. А со своей второй женой ваш отец общался?

– Нет. Ася вышла замуж за немецкого жонглёра и уехала с ним в Германию.

– Интересно, где же она с ним познакомилась?

– В цирке, – невольно улыбнулась Ариадна Борисовна. – Их цирк был здесь на гастролях. После представления Ася пошла за кулисы выразить своё восхищение иллюзионисту, а натолкнулась на жонглёра. Мужчина оказался из бывшей Восточной Германии, они разговорились, а потом у них завязался роман, который завершился свадьбой.

– Откуда вы всё так подробно знаете?

– От самой Аси. Она пригласила меня на свадьбу.

– И вы пошли?

– А почему нет?!

– Действительно.

– Позднее мы с мужем несколько раз ездили к Асе в гости в Германию.

– К моменту знакомства Аси с немецким жонглёром она уже была разведена с вашим отцом?

– Естественно.

– Вы сказали, что ваш отец не является богатым человеком?

– Да, это так.

– Но наверняка у него имеется какая-то недвижимость и счёт в банке?

– Да, отцу принадлежит квартира, в которой они живут с Катей, и у него есть определённая сумма денег.

– Кому всё это достанется?

– Кате.

– Разве положено не вам? Вы же его единственная дочь?

– Я сама уговорила отца составить завещание в пользу Кати. Как вы уже поняли, я сама способна позаботиться о себе и своей семье. А Кате будет спокойнее, если она будет знать, что в случае чего ей не придётся возвращаться к родителям.

– То есть вы предполагали, что с отцом может что-то случиться? Верно ли я вас поняла?

– Не совсем. Мне, конечно, и в страшном сне не могло присниться, что моего отца убьют. Просто он намного старше Кати, и я хотела, чтобы этот его брак был последним для него. Катя умела ненавязчиво заботиться о моём отце. Я всегда была уверена, что он ухожен, накормлен и рядом с ним находится любящий его человек.

– Понятно. Катя знала, что завещание оформлено на неё?

– Мы этого от неё не скрывали.

– А не могла ли она…

– Нет! Не могла! – решительно оборвала Незвецкая детектива. – Даже думать об этом забудьте!

– Но почему? Вы же сами сказали, что третья жена вашего отца намного моложе не только его, но и вас, его родной дочери.

– И тем не менее! Кто угодно, но не Катя.

– Хорошо. У вашего отца есть ещё родственники?

– Только старенькая тётя.

– Мне будут нужны её данные и адрес.

– Зачем?

– Если мы будем заниматься расследованием вашего дела, то вы не будете задавать нам подобных вопросов.

– Хорошо, – тряхнула головой Ариадна Борисовна.

– Меня интересует ещё один вопрос…

– Какой?

– Насколько я поняла, автостоянкой во дворе был недоволен не только Шахматов, но и другие соседи?

– В принципе, да, – согласилась Незвецкая, – но скандалил с отцом только Михаил Петрович. Хотя, когда дядя Миша составил петицию и дал её на подпись соседям, подписались ещё несколько человек.

– Те, у кого есть дети?

– Да, или одинокие пенсионеры. Вот, например, на первом этаже живёт тётя Люба. Она категорически против стоянки, потому что не хочет, чтобы её кошечка, сидящая днём на окне, дышала выхлопными газами.

– Но она не протестовала?

Ариадна Борисовна хмыкнула:

– Не знаю, можно ли это назвать протестом, но пару раз тётя Люба собирала мочу из кошачьего лотка и выливала на коврик, лежащий под отцовской дверью.

– Ваш отец ссорился из-за этого с соседкой?

– Нет. У него же не было доказательств, что это делала именно тётя Люба.

– Что же он сделал?

– Велел Кате убрать коврик.

– И полив прекратился?

– Представьте себе.

– А как фамилия соседки-мстительницы?

– Костина Любовь Петровна.

Мирослава что-то пометила у себя в блокноте.

– Понимаете, – проговорила меж тем Незвецкая, – у части соседей возникла дилемма.

Мирослава с интересом посмотрела на клиентку, и та продолжила:

– В том смысле, что у них есть дети, но есть и автомобиль. С одной стороны, им, естественно, хочется, чтобы ребёнок играл в физически и экологически безопасном дворе, но с другой стороны, и машину хочется поставить поближе к дому, а стоянка под окнами вообще идеальное место. Автомобиль всё время на глазах.

– Да, – согласилась Мирослава, – раньше было принято считать, что людей портит жилищный вопрос. И хотя он до сих пор не потерял актуальности, появился ещё и автомобильный вопрос.

– Идеально, когда семья живёт в своём доме, пусть и небольшом, но со своим двором, – сказала Ариадна Борисовна.

– К сожалению, для большинства наших граждан это нереально, – заметила детектив.

– Вы правы, – согласилась Незвецкая. – Но я не верю, что отца убили из-за стоянки.

– Пожалуй, вы правы, однако нельзя исключать ни одну из возможных версий, Ариадна Борисовна! Скажите, пожалуйста, ваша мачеха не упоминала фамилии следователя, прибывшего на место преступления?

– Говорила. У него очень смешная фамилия.

Мирослава выжидала, и Незвецкая произнесла:

– Наполеонов. Катя заметила, что она очень идёт ему.

– В смысле?

– Он маленький и имеет очень важный вид.

– Понятно, – едва заметно улыбнулась Мирослава, – пока у меня больше нет к вам вопросов. Если появятся, я вам позвоню. А пока в приёмной заключите договор с нами. Миндаугас уже ждёт вас.

– Но вы будете держать меня в курсе дела? – спросила, поднимаясь, Незвецкая.

– Конечно.

## Глава 4

Проводив клиентку, Морис вошёл в кабинет Мирославы.

– Кажется, у нас снова появилась работа?

– Не кажется, а точно.

– Ну да, ну да. Хотя меня мучило сомнение, не откажете ли вы Ариадне Борисовне.

– Почему ты так думал?

– Да потому, что она, нарушив правила нашего агентства, свалилась нам как снег на голову.

– Это верно. Но у неё была рекомендация.

– Как же! Даже письменная. Вы думаете, они друзья с Шумской?

– Ты хотел сказать подруги? – улыбнулась Мирослава.

Он кивнул.

– Не знаю, Морис, может быть, их связывают вопросы бизнеса… Кстати! – воскликнула она. – Ты не поверишь, но на место преступления выезжал Наполеонов.

– Почему же я должен не поверить? – пожал он плечами.

– Потому что по графику он не должен был дежурить в этот день, вернее ночь.

– Вам что, ещё и график дежурств Наполеонова известен?

– Представь себе!

– Так наш доблестный следователь у вас под колпаком? – Морис лукаво прищурил правый глаз.

– Выходит, что под колпаком, – в тон ему ответила Мирослава. Потом потянулась к стационарному телефону и набрала номер домашнего телефона Наполеонова.