# Знать правду не страшно

Евгения Горская

Прохор десять лет назад развелся со своей первой женой Алисой. И вдруг она ему позвонила и попросила помочь, ведь произошло нечто странное: ей пришел штраф за превышение скорости, но в тот день Алиса не садилась за руль. Прохор отмахнулся от этой мелочи, которую он счел простой случайностью, но вскоре Алису убили в собственной квартире. По настоянию бывшей тещи Прохор начал свое расследование и вскоре понял, что причиной смерти Алисы могла стать чья-то чужая тайна…

© Горская Е., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Я страшный консерватор, особенно когда речь заходит о детективе.

Я всегда выбираю книги со всей серьезностью: долго хожу туда-сюда вдоль заставленных полок магазина, придирчиво читаю аннотацию, пролистываю несколько страниц из середины, внимательно разглядываю обложку, нюхаю свежеотпечатанные страницы, иногда пробую корешок на зуб. Просто я должна быть заранее уверена, понимаете?.. Чтобы не было никаких неприятных неожиданностей, а, напротив, одни приятные: тайны, загадки, погони, перестрелки, любовь опять же. И – главное! – чтобы в финале зло оказалось наказано, а добро восторжествовало! А чего ради еще читать?..

Особенно бывает обидно, когда знакомые авторы вдруг «берутся за ум»: писал-писал, хорошо писал, отлично даже, всем нравилось, а потом какая-то высокоумная «достоевщина» начинается. Зачем?..

А вот моя любимая Евгения Горская из тех авторов, в которых можно не сомневаться. Принимаясь за ее новый детектив, можно быть твердо уверенным: вечер удастся на славу!

Горская – непревзойденный мастер интриги. Ей удается придумывать нетривиальные, захватывающие, многоходовые сюжеты. Я прекрасно знаю, как сложно придумать историю со множеством взаимосвязанных детективных линий. Они то расползаются в разные стороны, то норовят намертво спутаться, и выстроить их в стройную логическую цепочку порой просто невозможно. Но Евгения Горская без труда управляется с несколькими детективными нитями одновременно, превращая их в единый стройный, до мельчайших деталей выверенный рисунок сюжета. В своих романах она водит за нос, отвлекает, пускает нас – читателей – по ложному следу. И никак не разобраться в сюжетных перипетиях, пока сама Евгения все нам не объяснит. Читаешь – и дух захватывает!

Татьяна УСТИНОВА

Но что еще важнее, Евгения Горская сумела вычислить «золотое сечение» детектива – здесь в самый раз… всего: и страхов, и предательств, и приключений, и тайн, и любви, а это верный признак мастерства и опытности автора.

Татьяна Устинова

Убийца не чувствовал себя таковым. Он казался себе шахматистом, который смотрит на доску с расставленными на ней фигурами. Это было удивительно, потому что в шахматы он не играл, знал только, как передвигать фигуры.

Они были расставлены на воображаемой доске.

Предстояло сделать первый ход.

## 3 июля, пятница

Вызов Прохор пропустил. Он всегда ставил телефон на тихий режим, когда проводил планерки.

На улице стояла жара. Коллегам хотелось на свободу, хотя они прилежно делали вид, будто слушают внимательно. Прохору тоже хотелось на свободу, и после планерки он даже подумал, не освободить ли себя от трудовой деятельности прямо сейчас. Увезти Ладу на дачу и наблюдать, как она слегка покачивается в гамаке.

Наблюдать за женой ему не надоедало никогда.

Прохор покрутил в руке телефон, вздохнул и снова положил его на стол. Совесть не позволила покинуть коллег, оставив их мучиться в офисе. Он командир, должен страдать вместе со своими бойцами.

Прохор снова протянул руку к телефону, включил звук, взглянул на список пропущенных вызовов. Лада не звонила, знала, что по пятницам у него планерки. Пропущенных вызовов было два, и оба от человека, с которым Прохор меньше всего хотел разговаривать.

От бывшей жены.

Иногда ему казалось, что Алиса – камень на его шее. Не настолько большой, чтобы потопить, но и не маленький, не дает плыть нормально.

Перезванивать он не стал, конечно. Через полчаса она опять позвонила сама.

И он ответил, хоть и не хотелось.

Бывшая жена была сумасшедшей. То есть ни один психиатр, скорее всего, такого диагноза ей не поставил бы, но Прохор давно и искренне считал ее интеллектуально неполноценной.

– Проша, у меня проблемы, – всхлипнула Алиса. Или ему показалось, что она всхлипнула. – Прошенька, со мной творится что-то ужасное!

«Приехали», – с тоской подумал Прохор и отодвинулся вместе с креслом от стола, как будто это могло ему помочь. Он всегда знал, что она чокнутая, а ему никто не верил.

Вообще-то, верить или не верить было некому, он никому на жену не жаловался. То есть на бывшую жену.

– Проша, спаси меня!

– Меня зовут Прохор, – напомнил он.

Он всегда ей об этом говорил, но она плевала на его напоминания.

– Прошенька, пожалуйста, приезжай!

– Прости, Алиса, не могу. Я на работе.

– Ну давай я приеду! Ты скажи куда, и я приеду!

О господи! Не хватало только, чтобы коллеги видели его вместе с этой идиоткой!

– Проша, поверь мне, это очень серьезно! Я так редко тебя о чем-то прошу!.. – теперь она всхлипнула явственно.

Прохор знал, она не отстанет.

– Проша, не бросай меня! Ты способен бросить в беде собственную жену?!

Она уже десять лет не была его женой.

Она была камнем на его шее.

– Ты где сейчас? – обреченно спросил Прохор.

– Дома, – Алиса повеселела, поняла, что он сдался.

Дома – это в его квартире. В квартире его дальней родственницы. Прохор ту почти не знал и всегда затруднялся точно обозначить родство. Старушка умерла, когда они с Алисой только поженились, и те недолгие полгода, которые он с ней выдержал, они прожили в маленькой хрущевской однушке.

Потом Прохор сбежал, и Алиса осталась в однушке одна.

– Подойди через час к метро! – ненавидя себя, сказал Прохор.

– Лучше зайди домой!.. – Только она умела так жалобно его упрашивать.

Его тошнило от этой жалобности.

– Не зайду! – отрезал он.

Теперь пришлось сдаться ей. Она понимала, когда давить на него дальше становилось опасно.

На свидание с бывшей женой он опоздал. Ненамного, минут на пять. Почему-то он всегда опаздывал к ней на свидания, даже тогда, когда еще радовался встречам с ней.

На свидания с Ладой он не опоздал ни разу.

Алиса ждала его, вглядываясь в выходящую из метро толпу. Замерев, смотрела в толпу взглядом ждущей хозяина собаки, привязанной около магазина.

– Привет, – остановился около нее Прохор. – Я приехал на машине.

Алиса порывисто повернулась, уставилась на него испуганными зелеными глазами. Испуг тут же пропал, она вцепилась в его руку тонкими пальцами и облегченно улыбнулась. Он ее не подвел, приехал.

Алиса совсем не менялась. Она, как и десять лет назад, была изящной и хрупкой. Еще у нее была грива кудрявых рыжих волос. Таких рыжих, что они казались ненастоящими. Прохор знал, Алиса никогда не красила волосы.

– Господи, как я рада тебя видеть!

– Я тоже, – соврал Прохор.

Нет, все-таки она изменилась. Вокруг глаз появились тонкие морщинки. Они были почти не видны, но он заметил.

Алиса была старше Лады. Намного старше, почти на десять лет. Только к Ладе он относился как к умной, хорошо образованной женщине, а с Алисой чувствовал себя как взрослый рядом с ребенком.

Так было в его прошлой жизни, и так продолжалось сейчас.

Алиса отпустила его руку, оглянулась – искала свободную лавочку.

Прохору так сильно хотелось исчезнуть отсюда, что он шагнул к ближайшей лавочке первым, уселся и стал смотреть в пространство перед собой. Алиса садиться не стала. Она покопалась в сумке, вытащила лист бумаги и повертела у него перед глазами.

– Смотри!

– Что это? – не стал смотреть Прохор.

– Штраф!

– Заплати!

– Проша! – Алиса стала прямо перед ним, и ему приходилось смотреть ей в грудь. – Посмотри! Это штраф, но я никогда не превышаю скорость!

– Иногда это происходит незаметно.

Зачем он приехал?.. Знал же, что она ненормальная.

– Проша, я никогда не была на этой улице! Я там не была! Я в тот день вообще не ездила на машине!

Она трясла бумажкой у него перед носом. Надо было встать и уйти, но Прохор нехотя взял листок.

Снимок был черно-белый. Сквозь стекло было видно женское лицо, наполовину скрытое буйными кудрями. Ее кудрями, Прохор ни у кого больше не видел таких волос. Еще на женщине были темные очки.

– Это не я!

– Алиса, заплати и забудь об этом.

– Проша, это не я!

Она смотрела умоляюще и была готова заплакать. Она всегда была готова заплакать, даже когда смеялась.

Еще она умела мгновенно переходить от слез к смеху.

Идиотка!

– Алиса, заплати и забудь! – Прохор поднялся, чувствуя, что больше не в состоянии выдержать ни одной минуты. – Я очень тороплюсь, извини.

– Не уходи! Проша, не бросай меня! – она вцепилась в него так, что тонкие пальцы показались стальными птичьими когтями. – Со мной происходит не только это!..

С ней всегда что-то происходило. Она видела дурной сон, просыпалась в слезах и потом несколько дней изводила его своими страхами.

На соседней лавке дама средних лет копошилась в сумке. Прохор на нее покосился, тетка не обращала на них внимания. Хоть в этом повезло. Не хватало ему еще публичных скандалов.

– Я правда спешу. – Прохору удалось освободиться от Алисиных когтей. – Оплати штраф, и хватит об этом говорить. Хочешь, я оплачу?

Она не ответила, и он быстро пошел прочь, всерьез боясь, что Алиса его догонит и не отпустит. Повезло, догонять его она не стала.

Садясь в машину, он невольно оглядел площадь перед метро. Алисы там не заметил.

Был еще разгар трудового дня, но она ухитрилась испортить ему настроение настолько, что думать о работе Прохор больше не мог. Алиса была вампиром, пьющим его силы.

Он поехал домой, к Ладе. Он обнял жену и больше об Алисе не думал.

## 6 июля, понедельник

Начало рабочей недели Денис встречал с облегчением. Зимой он успевал за выходные вконец измучиться от скуки, а летом приходилось ездить на дачу, помогать родителям. На даче постоянно находилась какая-то работа. Мама была уверена, что Денис дачу любит и ездит туда с удовольствием, а Денис не хотел ее огорчать и позволял заблуждаться.

Он терпеть не мог сельской жизни.

Он ненавидел стоять в пробках, выбираясь из города и пытаясь в него въехать.

Вчера из-за пробок он приехал совсем поздно, в первом часу, и потому проспал. То, что он опоздает на работу, его не огорчило, режим в фирме был свободный. Огорчило то, что соседка Катя наверняка уже уехала и он не сможет ее подвезти.

Подвозить ее по утрам стало необходимостью.

Спешить было некуда, и Денис не торопился. Сварил пельмени, полил их острым соусом и с удовольствием съел.

Очень хотелось увидеть Катю, и он стал думать, как встретиться с ней вечером. До сих пор проблем с девушками у него не возникало, все получалось само собой.

Катя с самого начала стала особым случаем.

Она равнодушно и вежливо здоровалась с Денисом, встречая его в подъезде, и он тоже равнодушно и вежливо здоровался, а потом поймал себя на том, что ему хочется ее задержать, разговорить. Узнать, почему у нее такие грустные глаза.

Сунув грязную тарелку в посудомойку, Денис быстро оделся и, перепрыгивая через ступеньки, сбежал вниз. Двор встретил его свежим запахом цветущей липы. Он не знал, что так бодряще пахнет липа, это Катя сказала, когда он пару дней назад окликнул ее, увидев выходящей из подъезда.

Тогда он уже специально ждал, когда она выйдет.

Катя остановилась на крыльце, вдохнула ароматный воздух и тихо сказала:

– Как приятно пахнет липа.

Сейчас вместо Кати у крыльца стояла другая девушка, незнакомая. Вернее, она стояла не у крыльца, а на деревянном ящике и заглядывала в окно первого этажа.

Окна первого этажа были низкие, Денис мог заглянуть в них, не становясь на ящик.

Девчонка, схватившись одной рукой за решетку окна, повернулась к Денису и свободной рукой потыкала в окно:

– Там… там…

– Что там? – остановился Денис.

Вообще-то, он не имел привычки подглядывать в окна.

– Там!..

Девчонка показалась ему не вполне нормальной.

– Там!.. – она затыкала пальцем сильнее и умоляюще пропищала: – Посмотрите!

– Да что там? – недовольно переспросил он.

Она покачнулась и чуть не свалилась с ящика. Денису пришлось ее подхватить.

Ящик оставляла у крыльца соседка с пятого этажа. Она был старая, спускалась вниз и кормила голубей, сидя на ящике. Почему она при этом не садилась на стоящую рядом с подъездом лавку, для Дениса было загадкой.

Иногда дворники ящик уносили, но он откуда-то появлялся вновь.

Денис не собирался разглядывать чужую квартиру, он заглянул в окно случайно, подхватывая девчонку.

То, что он увидел, ему не понравилось. Денис подвинул ящик ногой, встал на него и снова заглянул в окно.

Женщина лежала на полу. Спутанные кудрявые волосы были испачканы чем-то темным.

* * *

Уходить от Лады не хотелось, и Прохор тянул время. Он даже подумал было прогулять денек, но отогнал эту мысль. Нельзя показывать подчиненным дурных примеров.

Телефон зазвонил, когда он хлопал себя по карманам, проверяя, не забыл ли чего.

Если бы Лада не стояла рядом, он не стал бы отвечать. Но врать на ходу, почему он игнорирует звонки, Прохор не решился.

– Да, Алиса, – обреченно ответил он.

То, что сказал ему мужской голос, было за гранью реальности.

– Она жила в моей квартире, – сказал Прохор. – Я сейчас приеду.

Он решительно оборвал вызов и сунул телефон в карман.

– Что-то случилось? – Лада ласково улыбалась.

– У меня умерла родственница, – ничего лучшего Прохор сказать не догадался.

– Какая родственница?

Жена перестала улыбаться, сочувствовала.

– Бывшая жена, – пришлось ему признаться.

– Что?! – Лицо у Лады вытянулось, она даже отшатнулась от Прохора.

– Мы разошлись десять лет назад, – с тоской объяснил он.

– Почему ты мне ничего о ней не говорил?!

– Потому что она ничего для меня не значила! Послушай, мне надо ехать.

– Сколько еще жен у тебя было?

– Нисколько! У меня одна жена, ты! Лада, кончай, мне правда надо ехать.

– Куда?

– Алиса жила в моей квартире. Там сейчас полиция, мне надо туда поехать.

– Почему она жила в твоей квартире? Если вы сто лет назад развелись?

– Так получилось. Я уже тогда нормально зарабатывал. Я снял себе квартиру, а Алиса осталась в квартире моей тетки. Квартира слова доброго не стоит и находится на краю Москвы, я бы и без Алисы не стал там жить. Послушай, я тебе вечером все объясню.

– Ты ее любил?

– Нет! Я люблю тебя, и ты прекрасно это знаешь!

– Прохор, почему ты мне раньше о ней не говорил?

– Потому что я старался о ней не думать.

Это было правдой. Он старался поменьше вспоминать об Алисе, потому что чувствовал себя негодяем, бросившим беззащитного ребенка.

– Она была… чудаковатая.

– В каком смысле?

– В прямом! Она была с большим приветом. Ладочка, прошу тебя, хоть ты будь нормальной! – взмолился он.

– Отчего она умерла? – вздохнув, спросила Лада.

– Еще не знаю. – Он прижал ее к себе, уткнулся носом в волосы.

Он всегда предчувствовал, что все так и кончится.

Именно так. Глупенькая наивная Алиса без него погибнет.

По бывшей теткиной квартире ходили хмурые люди.

Прохор прилежно отвечал на вопросы и не чувствовал ничего, кроме желания поскорее от всего этого отделаться.

Они разошлись очень давно и почти не общались…

Он ничего не знает о ее личной жизни…

В последний раз он видел ее в пятницу. Алисе пришел штраф, а она была уверена, что не превышала скорость. Он посоветовал ей штраф оплатить. Они виделись не дольше пяти минут…

Да, пожалуй, их отношения можно охарактеризовать как дружеские…

Когда они жили вместе, у Алисы была жива мать. Отец умер незадолго до того, как Прохор познакомился с Алисой. Наверное, мать жива и сейчас, о смерти матери Алиса ему сказала бы. О других близких родственниках он не знает…

На самом деле полиция мучила его недолго, а показалось, что вечность.

Сев наконец в машину, он почувствовал, что у него болит голова. Так сильно, что он немного посидел с закрытыми глазами перед тем, как положить руки на руль. Мелькнула мысль вызвать такси, но тогда придется ехать сюда за машиной, а этого Прохору совсем не хотелось, и он, сделав над собой усилие, поехал.

Лада была дома. Выбежала в прихожую, прижалась к нему. Прохор чмокнул ее в лоб и отодвинул. Ему нужно было под душ. Хотелось смыть с себя все неприятное, чужое и жуткое, что витало в маленькой хрущевской квартирке.

– Дай мне аспирину, – попросил он, стягивая с себя футболку. – Голова болит.

Лада принесла таблетку и стакан воды, он проглотил лекарство и наконец встал под прохладную воду.

Он ушел из дома, когда, приехав с работы, увидел, что Алиса моет в ванне щенка. Щенок был уличный, грязный. Два еще таких же щенка копошились на полу в ванной.

– Что это? – спросил тогда Прохор, брезгливо глядя на ни в чем не повинных животных.

– Они живут на стройке, – Алиса засмеялась и, подняв щенка, громко чмокнула его в нос. – Я хочу их взять.

Она их уже взяла.

Ему предстояло жить на псарне.

Вообще-то он понимал, что дольше суток щенки в квартире не продержатся. Собак нужно кормить, с ними нужно гулять, Алиса не станет этого делать. Она быстренько их пристроит в хорошие руки или отнесет назад на стройку, восхищаясь собственной эмпатией.

День тогда был жаркий, такой же, как сейчас. Прохору точно так же хотелось под душ, и он понял, что не сможет наступить голой ступней на дно ванны, покрытой клочками собачьей шерсти.

Не потому, что был очень уж брезглив. Потому что появление щенят оказалось последней каплей, переполнившей его терпение.

Алиса не стала ему женой. Она продолжала оставаться капризным избалованным ребенком, а он устал быть при ней нянечкой.

Он тогда не рискнул сказать, что уходит насовсем. Соврал, что нужно срочно поехать к родителям.


– Обедать будешь? – спросила через дверь Лада.

– Нет! – крикнул Прохор. – Чай сделай!

Он ушел от Алисы, потому что не любил ее.

Он никогда не сможет уйти от Лады, даже если она заведет крокодила.

Прохор вытерся пушистым черным полотенцем, бросил его на стиральную машину. Подумал и комком сунул на полотенцесушитель.

Дурная привычка разбрасывать вещи была у него с детства. Лада терпеливо убирала разбросанную одежду, а Алиса не убирала. Она так же, как Прохор, кидала джинсы и блузки на стулья, и их жилище было похоже на пристанище бомжей.

Но ушел он не потому, что в доме не было чистоты и порядка.

Он ушел, потому что Алису не любил.

Прохор прошел на кухню, сел за стол и придвинул к себе кружку с заваренным чаем.

– Я ее не видел, – сказал он жене. – Ее увезли до того, как я приехал. Она выстрелила себе в голову.

Он отпил чай. Кажется, голова уже не болела.

– Или это сделал кто-то другой, – к собственному удивлению заключил он.

Полицейские версиями с ним не делились, но, насколько он понял, самоубийство они считали возможным.

* * *

На работу Денис не поехал, конечно. Во-первых, было уже поздно, а во‐вторых, не хотелось.

Ему хотелось, чтобы поскорее появилась Катя, и он прислушивался к доносящимся с лестничной площадки звукам.

Она вернулась поздно, в десятом часу. Он не был уверен, что хлопнула дверь именно Катиной квартиры, а не чьей-то еще, но, надеясь на удачу, нажал на кнопку дверного звонка.

Катя открыла почти мгновенно, еще не успела отойти от двери.

– Привет, – сказал Денис.

– Привет, – она устало улыбнулась.

Одну босоножку она успела снять и наклонилась, чтобы расстегнуть другую.

Он смотрел, как узкие ступни влезают в тапочки. Те были расшиты звездами неправильной формы, как на картинках в книжках восточных сказок.

Сама Катя на героиню восточных сказок не походила. У нее были русые волосы до плеч и серые глаза.

Она походила на Аленушку с картины Васнецова.

В детстве мама постоянно водила маленького Дениса по музеям и выставкам. Смотреть на картины ему было скучно, но походы даром не прошли, назвать произведения известных художников он мог сразу.

– Соседка с первого этажа застрелилась, – доложил Денис.

– Что? – с недоумением посмотрела на него Катя.

Без интереса посмотрела. Просто удивилась.

Он бы тоже удивился в подобной ситуации.

– Я утром вышел, а какая-то девушка заглядывала в окно соседки с первого этажа. Рыжая такая соседка, не знаю, как ее звали.

– Алиса, – подсказала Катя.

Она заинтересовалась, посмотрела на Дениса с любопытством.

Он привалился боком к дверному проему.

– В общем, подруга приехала к рыжей, звонила-звонила в дверь, а потом заглянула в окно. Они договорились встретиться, и подруга забеспокоилась. Говорит, что Алиса была очень обязательная, не могла не предупредить, если бы собиралась куда-нибудь уйти.

– Проходи, – перебила его Катя и, повернувшись, прошла в комнату.

Там был полный порядок и идеальная чистота. Но почему-то казалось, что жить здесь хозяйке не нравится и она приходит сюда только потому, что больше идти некуда.

Книги на полках шкафов стояли ровно и аккуратно, а между ними ровно и аккуратно стояли безделушки. Лет двадцать назад комната выглядела бы современно.

Катя села в кресло, Денис уселся в соседнее. Обивка на креслах была потертая.

– Рассказывай, – Катя улыбнулась и слегка ему кивнула. Улыбка получилась невеселой.

Денис не начал рассказывать. Он наклонился к Кате и спросил:

– Почему ты все время такая грустная?

Между креслами стоял журнальный столик. Когда-то такой же был у его бабушки. Та давно его заменила.

Катя резко отвернулась и закусила губу. Профиль у нее был красивый и благородный. Благородства прибавлял нос с легкой горбинкой.

– У моей близкой подруги горе, – призналась она, помолчав.

Денис уже решил, что ответа не дождется.

– У нее умер муж. Остались двое детей.

Она снова повернулась к Денису и снова невесело улыбнулась.

– Близкая подруга? – посочувствовал он.

Ему хотелось протянуть руку и погладить ее пальцы, лежащие на подлокотниках.

– Близкая. Очень близкая. – Катя опять помолчала и, вздохнув, поторопила: – Ну, рассказывай про Алису.

– В общем, полицию вызвал я…

Он говорил, она внимательно слушала.

– Я Алису очень давно знала, – сказала Катя, когда он замолчал. – Здесь раньше жила моя двоюродная тетя.

Что-то подобное Денис предполагал, квартира очень подходила одинокой старушке.

– Тетя меня очень любила, брала к себе на выходные. Я этот двор знала не хуже своего. У меня здесь подружки были. Потом все разъехались, никого не осталось.

Она откинулась на спинку кресла, положила руки за голову.

– В детстве Алиса казалась мне очень красивой. Самой красивой на свете. Я хотела быть на нее похожей.

Денису рыжая соседка красивой не казалась. Обычная женщина хорошо за тридцать. Правда, он не сразу понял, что она женщина хорошо за тридцать, только когда вблизи увидел. Издали соседка казалась молодой девушкой.

– А мужа ее ты знала?

Денис впервые видел, как работает полиция. Его никто не удерживал, можно было почти сразу уйти, но он продолжал упорно стоять на лестнице. Поэтому и увидел, как приехал Алисин муж. О том, что это муж, Денис узнал, когда мужчина объяснялся с ментами.

– Мужа? – удивилась Катя. – Н-нет. Я вообще не знала, что у нее есть муж.

– Подружка тоже не знала, что Алиса была замужем.

Не только Денис не уходил, мешая ментам, подружка Даша тоже упорно стояла рядом с ним.

Даша была моложе Алисы, но тоже не совсем девочка, как показалось ему вначале. Ей было лет двадцать пять.

– Ее убили или она сама?..

– Менты говорили, что похоже на самоубийство. Но пока это не точно.

Катя на мгновение закрыла глаза.

– Если она застрелилась… Выстрел кто-нибудь слышал?

– Ремонт, – пожал плечами Денис.

В квартире над Алисой шел ремонт. Слышимость в доме была такая, что от ремонта измучился весь подъезд.

Денис ремонт делать бы не стал. Дом не вошел в первую очередь реновации, но в том, что через несколько лет он будет снесен, можно не сомневаться.

Впрочем, квартиру здесь он снимал, и беспокоиться о ремонте ему было незачем.

– Катя, давай куда-нибудь сходим, – он с утра хотел ей это предложить. – В ресторан?

– Спасибо, Денис, – она быстро поднялась. – Спасибо. Не хочется, я очень устала.

Надо было как-то объяснить ей, что она очень ему нравится и все такое, но он не нашел, что еще сказать.

## 7 июля, вторник

Громко прозвенел звонок в дверь, но Катя не пошевелилась, догадывалась, что звонит сосед Денис. Катя его обманула. Выходила несколько дней назад утром из дома, Денис предложил ее подвезти, и она села к нему в машину. И назвала первый пришедший в голову адрес.

Выйдя из машины, она улыбнулась соседу, помахала ему рукой и за пятнадцать минут пешком дошла до дома Ники.

Звонок прозвенел дважды. Она еще немного полежала, встала с постели и, прячась за занавеской, осторожно выглянула в окно. Стоявшая под окном машина соседа медленно подалась назад, замерла, поехала вдоль дома.

Ветки растущих под окнами деревьев слабо покачивались. Деревьев было много, двор вполне можно было принять за сквер. Маленькая Катя любила лазить по деревьям, приезжая к тете. Впрочем, тогда деревья были гораздо ниже.

Хотелось снова лечь и смотреть в потолок, стараясь ни о чем не думать. Еще лучше было бы заснуть, но она понимала, что не удастся.

Она поплелась на кухню, сварила кофе, равнодушно его выпила. Заставила себя принять душ, умыться. Подкрасила глаза.

Больше делать здесь было нечего.

То есть дела имелись, конечно. Скопилась гора грязного белья, на полу, если приглядеться, можно было заметить легкие комочки пыли. Не было ни сил, ни желания наводить чистоту.

Открыв шкаф, она равнодушно осмотрела висящую на плечиках одежду, выбрала бежевое платье-сарафан. Платье ей шло, зимой она долго крутилась перед зеркалом, когда его купила.

Зимой она еще думала, что в любой момент может прекратить ненормальное существование.

Тогда Вадим еще не объявил, что отнимет у Ники детей.

Снова зазвонили в дверь. Звонок прозвучал резко, громко. Катя испуганно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

Ей постоянно приходилось брать себя в руки, потому что Ника этого делать не умела. Она умела только безнадежно плакать.

Можно было похвалить себя за догадливость, за дверью стояли двое мужчин. Катя предполагала, что полицейские обязательно к ней заглянут. Впрочем, об этом любой бы догадался, выслушав вчерашний рассказ соседа Дениса.

Мужчины показали удостоверения, но Катя в них не посмотрела, посторонилась и равнодушно пригласила:

– Проходите.

Она ничем не могла помочь полицейским. Она почти ничего не знала о рыжей Алисе.

Она здоровалась с Алисой и перекидывалась с ней парой слов.

Алиса ни разу не приходила к ней домой, а Катя никогда не пересекала порога соседки.

Катя ни разу не видела, чтобы к Алисе приходили мужчины. Это не означает, что мужчины не приходили, просто Катя такого не замечала.

Она не знала, где Алиса работала, и работала ли вообще. Она понятия не имеет, на что соседка жила. Ясно только, что больших денег у той не водилось, иначе она купила бы квартиру получше.

Кажется, мужчины сразу поняли, что толку от разговора с Катей не будет. Помучили ее минут пятнадцать и ушли.

Катя заперла за ними дверь. Постояла около запертой двери, взяла в руку сумку и поехала к Нике.

* * *

– Поедешь на работу? – спросила Лада.

– Конечно, – удивился Прохор. – Почему я должен туда не ехать?

– У тебя убили жену.

– Моя жена ты! – Прохор зло отодвинул кружку с недопитым чаем. – Пожалуйста, не называй… эту женщину моей женой!

Вчера он весь вечер пытался объяснить ей, что Алиса ничего для него не значила. Он говорил и злился, а Лада кивала и до конца ему не верила.

Это было обидно и несправедливо.

Для него существовала одна женщина – Лада.

Он не верил, что можно влюбиться с первого взгляда. Он вообще не слишком верил, что любовь является главным в жизни и может стать и счастьем, и мучением одновременно.

Он увидел Ладу, и вся его былая жизнь, все прежние проблемы и заботы показались ему ничего не значащей ерундой. Сразу, едва она вошла к нему в кабинет.

– Не возьмешь аспирантку на пару месяцев? – спросил его старый институтский приятель. – Хорошая девочка, и программирует хорошо.

– Пусть приходит, – не отказал приятелю Прохор, твердо зная, что найдет повод отказать аспирантке.

Временная аспирантка была ему ни к чему. Ему нужны постоянные и надежные сотрудники.

Лада приехала на следующий день. Постучав, открыла дверь кабинета и посмотрела на него со спокойным веселым любопытством.

Она тогда показалась ему очень красивой. Настолько, что он ненадолго онемел. Но не это было главное. Что-то отличало ее от всех других женщин.

Что-то необъяснимое, понятное только ему одному.

– Вы замужем? – спросил Прохор, когда обрел способность говорить.

– Нет, – удивилась она, все еще стоя у двери. – А это имеет значение?

– Имеет, – кашлянул он и показал ей на стул. – Садитесь.

Она послушно села, глядя на него все с тем же веселым любопытством.

– Я хочу на вас жениться, – сказал Прохор.

Они до сих пор смеялись, вспоминая ту сцену.

Они поженились через два месяца.

Все еще злясь на Ладу, Прохор прошел в спальню, переоделся. Лада пыталась приучить его к сорочкам и брюкам, как полагается директору солидной компании, но не смогла. Летом Прохор носил футболки, зимой свитера и во все времена года джинсы.

– Ладка, я пошел! – крикнул он жене, засовывая в карманы ключи и прочие необходимые мелочи.

Подбежавшая Лада уткнулась носом ему в плечо.

И тут зазвонил телефон. Прохор, чертыхнувшись, отодвинул жену, ответил на вызов с незнакомого номера.

– Прошенька! – трубка всхлипнула. – Прошенька, боже мой!

– Здравствуйте, Аглая Никитична, – обреченно сказал Прохор.

Только Алиса и ее мать называли его Прошенькой.

Бывшую тещу Прохор не слышал много лет и минуту назад не был уверен, что помнит, как ее зовут.

Вспомнил.

– Кто же с Алисой мог так поступить, Проша? Я не могу в это поверить! Ты ее видел? Полицейские не ошиблись?

– Полицейские не ошиблись, она мертва. Примите мои соболезнования.

– Боже мой! Она так любила жизнь! Проша, я хочу знать, кто… кто так с ней поступил!

– Возможно, она сделала это сама, – неуверенно предположил Прохор.

Черт возьми, менты были почти уверены, что это самоубийство.

– Что ты такое говоришь! Как ты можешь! – Женщина заплакала. – Алиса никогда не пошла бы на такой грех!

Лада отошла от него, села на пуфик.

– Пожалуйста, никогда больше так не говори! – бывшая теща прекратила плакать, голос ее стал твердым. – Никогда так не говори и никогда так не думай! Алису убили, и мы должны убийцу покарать! Надеюсь, ты мне поможешь?

– Конечно, – кивнул Прохор.

– Нужно встретиться со всеми ее подругами и друзьями!

– Да.

– Это нужно начать делать немедленно!

– Да.

Раньше только с Алисой его мучило мерзкое, противное чувство, что он обманывает беззащитного ребенка.

– Я на тебя надеюсь, Прошенька!

– Похороны я возьму на себя, – слушать про поиски убийцы он больше не мог.

– Пожалуйста, держи меня в курсе.

Не только Алиса умела не слышать все, что ее не интересовало. У бывшей тещи тоже хорошо это получалось.

В телефоне тихо щелкнуло. Прохор сунул его в карман.

– Бывшая теща, – объяснил он Ладе.

– Я поняла.

– Я ее почти не помню. Я нечасто ее видел, – Прохор взялся за ручку двери. – Она не верит, что Алиса сама это сделала.

– Ее можно понять. – Лада встала с пуфика и прижалась к Прохору. – Самоубийство всегда вызывает недоверие. Особенно у близких.

Прохор обнял жену одной рукой.

– Ты поедешь туда?.. Будешь искать убийцу?

Даже если Лада не слышала весь разговор, не уловить главного она не могла. Это каждый дурак бы уловил, а Лада не была глупой.

– Я что, с ума сошел? – зло спросил Прохор. – Я еду на работу! Послушай, ну хоть ты меня не мучай! Алиса сделала это сама!

Он повернул ручку, приоткрыл дверь и помедлил. Хотел объяснить, что еще в пятницу понял, что крыша у бывшей жены окончательно поехала. Человек в здравом уме не может утверждать, что никогда не проезжал там, где его зафиксировала камера видеонаблюдения.

Ничего объяснять Прохор не стал. Ему не хотелось ни говорить, ни думать о бывшей жене.

Он поцеловал Ладу и наконец вышел из квартиры.

* * *

Квартира у Ники была огромная. Вадим купил эту квартиру перед женитьбой, Катя была поражена, когда впервые пришла к подруге в гости.

Она тогда за Нику порадовалась, но и позавидовала, если честно.

К тому времени они уже не встречались так часто, как пять лет до этого, но и тогда Ника оставалась для Кати очень близкой.

Они пять лет в университете сидели рядом и делились своими тайнами.

Потом Ника вышла замуж, а Катя все свободное время проводила со своим тогдашним парнем.

А потом все изменилось, и в Катину жизнь вошел кошмар.

Ключи от квартиры у нее были, но Катя позвонила в дверь. Ника открыла заплаканная, бледная.

Катя подругу и понимала, и нет. Понимала, потому что подруге пришлось пережить ужас, когда Вадим выгнал ее из дома и запретил видеться с детьми. Такой стресс бесследно не проходит.

А не понимала, потому что сейчас все плохое было позади. Вадима больше нет, пора перестать рыдать, не пугать детей.

Следом за матерью к двери подбежал Петя, уткнулся Кате в ноги. Она прижала его к себе, погладила. Примчалась Соня, уткнулась в Катю с другой стороны.

– Из полиции больше не звонили? – спросила Катя.

Подруга покачала головой – нет.

– Звонила свекровь.

– Приедет?

Ника снова отрицательно покачала головой.

Катя достала из тумбочки-обувницы домашние тапочки, переобулась и тревожно посмотрела на подругу.

– Она знает?..

– Нет. Кажется, нет.

Самое страшное произошло в пятницу. В тот день Вадим выгнал Нику, а уже тем же вечером он не мог разговаривать ни с кем, кроме дьявола.

Его уже не было в живых.

У него не было времени рассказать матери о том, что происходит в его семье.

Ну и отлично!

– Пойдем играть, – позвал Петя.

– Через пять минут, Петенька, – пообещала Катя. – Мне нужно поговорить с мамой.

Когда позвонили из полиции, Ника с детьми пряталась у Кати на даче. Подруга боялась отвечать на вызов с незнакомого номера, но Катя настояла, чтобы она ответила. И видела, как Никино лицо бледнеет еще больше.

Они тут же вернулись в Москву и отвечали на какие-то вопросы, и Катя боялась, что подруга упомянет про нелады в семье, но Ника ничего лишнего не сказала.

Она плакала и честно отвечала на вопросы.

Она не знала, кто мог желать смерти ее мужу.

Она вообще мало знала о его делах, муж с ней проблемами не делился.

– Как ты думаешь, кто его убил? – тихо спросила Ника, проходя на кухню.

Вопрос был риторический, подруга понимала, что Катя знает не больше ее.

– Кто бы ни убил, он сделал хорошее дело! – в сердцах сказала Катя. Тихо сказала, чтобы дети не слышали.

– Грех так говорить!

– Нет! – отрезала Катя. – Грех было его терпеть!

Ника ухитрилась долго быть счастливой. Прощала Вадиму грубость и смотрела на него любящими глазами.

Как будто Бог лишил ее разума.

– Звонил какой-то Виталий, – подруга включила чайник. Когда тот закипел, заварила для Кати растворимый кофе, подвинула чашку. – Сказал, что он помощник Вадима. Предложил взять на себя похороны. Я согласилась.

– Правильно.

– Свекрови это может не понравиться. Скажет потом, что я похороны мужа на чужих людей спихнула.

– Черт с ней!

Петя не выдержал, вбежал на кухню и дернул Катю за руку:

– Ну пойдем! Ты же обещала!

– Пойдем, – Катя отпила кофе и встала. – Во что будем играть?

– Я буду строить замок, а ты мне помогай.

Соня, лежа на ковре, листала книжку. Читать она еще не умела, разглядывала картинки.

В отличие от брата, девочка почти не требовала к себе внимания. Она была тихой и задумчивой, и Кате иногда казалось, что трехлетний ребенок понимает жизнь лучше матери.

Катя опустилась на ковер, подтянула к себе коробку с лего и весело сказала:

– Начинай свое строительство. Я буду подавать тебе детали.

Она ненавидела этот ковер.

На этом ковре она впервые чувствовала на себе тяжесть тела Вадима.

* * *

Работа Дениса устраивала, работа была интересная и неплохо оплачиваемая. И начальница Ксения его устраивала, он давно считал ее почти подружкой. Ксения в его работу не вмешивалась, с пустыми советами не лезла, а то, что результаты тестировала тщательно и ни малейшей небрежности не пропускала, так это Денис даже ценил.

Ксения была старше его на десять лет, у нее было двое детей и муж, благодаря которому Ксения ездила на «Мерседесе». В их конторе заработать на «Мерседес» было проблематично.

– Ты не заболел? – озабоченно спросила Ксения, когда Денис открыл дверь в офис.

– Нет, – засмеялся он.

– А почему вчера прогулял? – Ксения вздохнула и упрекнула: – Даже не позвонил!

Обойдя Ксению, которая возилась с новой установкой, он бросил рюкзак на стул, наклонился и включил компьютер.

– У меня вчера соседка самоубилась.

– Молодая? – перебирая провода, уточнила Ксения.

– Тридцать пять.

– Обычно в таком возрасте дамы умнеют, – прокомментировала начальница.

– Ума на то, чтобы себе в голову не стрелять, в любом возрасте должно хватать, – Денис подвинул монитор, чтобы не отсвечивал.

– Несчастная любовь? – не отставала Ксения.

– Понятия не имею, – Денис потянулся к лежащим на столе наушникам и запоздало ахнул. – В тридцать пять лет такая любовь, чтобы застрелиться?!

– Любви все возрасты покорны, – пропела Ксения и с укором на него посмотрела.

Денис впервые слышал, чтобы она пела. Голос у начальницы был прекрасный.

Он нацепил наушники, включил музыку, снова поправил монитор и больше ни о чем не думал, кроме программного кода.

Телефон он услышал, когда звонки стали совсем громкими. На экране высветилось имя «Даша», и он не сразу вспомнил, что так зовут вчерашнюю подружку покойной Алисы. Вынул из ушей наушники и с недоумением посмотрел на телефон.

Звонка этой Даши он совсем не ожидал. Записал ее номер только потому, что девушка предложила обменяться телефонами, а он не хотел ее обижать.

– Денис! – волнуясь, пролепетала Даша. – Ты ничего больше не узнал? Больше ничего нового нет?

Ничего нового о самоубийстве Алисы Денис узнать не мог, полицейские вчера одновременно отогнали и его, и Дашу от двери Алисиной квартиры.

Вообще-то, насколько Денис понял, версия самоубийства не была окончательной. Менты допускали, что Алисе кто-то мог помочь отправиться на тот свет.

Неожиданно ему стало интересно узнать, что же произошло на самом деле. Интересно настолько, что расхотелось смотреть на экран компьютера. Раньше Денис считал, что ничего интереснее компьютерных программ не бывает.

– Я больше ничего не знаю, – сказал Денис. – Думаешь, менты мне докладывают?

– Сегодня они снова будут там работать? В квартире?

– Да не знаю я! Ты хочешь попасть в квартиру?

– Хочу, – тихо призналась Даша.

– Зачем?

Она не ответила, только вздохнула. Денис с телефоном у уха зачем-то вышел из пустого офиса и заходил по коридору. Поступок был глупый, по коридору, в отличие от офиса, сновали коллеги.

– Даша, что ты хочешь найти в квартире?

– Книги, – она сказала это совсем тихо, Денис еле расслышал.

– Какие книги?

– По магии, – прошептала Даша.

– Что? – оторопело выдохнул Денис.

Вчера она показалась ему перепуганной, но не сумасшедшей.

Пожалуй, вчера он ошибся, девушка с хорошим приветом.

– Алиса была ясновидящей, – Даша продолжала шептать. Наверное, полагала, что ее могут подслушать потусторонние силы.

– О господи! Ты веришь в эти сказки? – поразился Денис.

Узнать, что произошло с Алисой, было любопытно, но не настолько, чтобы обсуждать это с откровенной дурой. Надо было еще вчера понять, что перед ним слабоумная.

– Это не сказки! Алиса предсказала моей подруге, что она встретит свою любовь. И подруга встретила!

– Я тоже могу предсказать тебе, что ты встретишь свою любовь, – засмеялся Денис. – Ты встретишь свою любовь, выйдешь замуж и родишь столько детей, сколько захочешь. Вот увидишь.

– Не шути так, – грустно попросила Даша. – Ты не веришь, но…

– Алиса была гадалкой? – перебил Денис.

– Не совсем… Она была ясновидящей.

О господи!

– Ты вчера приехала к ней, чтобы она тебе погадала?

– Чтобы она предсказала мне судьбу, – поправила его Даша.

– Ясно. – Денис вернулся в офис. – Если менты снова на тебя выйдут, позвони.