# Семь сестер. Сестра жемчуга

Люсинда Райли

Путешествие, предпринятое Сиси, одной из шести приемных сестер Деплеси, в попытке найти свои истинные корни, – новое непредсказуемое приключение, очередная деталь в загадке о Семи сестрах.

Сиси – замкнутая девушка, которая, ко всему прочему, внешне заметно отличается от остальных сестер. Кто она? Что у нее за необычные черты лица? Какая кровь течет в ее жилах? И что за подсознательная тяга у нее к искусству?

Проучившись несколько месяцев в Лондонской академии искусств, Сиси бросает учебу, понимая, что ей не стать своей в мире европейской богемы. А значит, пора отправляться на поиски нового мира. Того, которому она принадлежит по праву рождения.

Сиси, как и ее сестры, последует за подсказками любимого приемного отца Па Солта. Но так далеко загадки Па Солта еще никого не заводили.

Как Люсинде Райли удалось стать одной из главных звёзд романтической прозы? Узнаете из статьи в ЛитРес: Журнале

> Посвящается отцу и дочери – Ричарду и Фелисити Теммет

© Красневская З., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

## Часть I

Все путешествия начинаютсяодинаково – с первого шага


Действующие лица романа

АТЛАНТИС

Па Солт (Папа-Соль) –приемный отец сестер (умер)

Марина (Ма) –гувернантка сестер

Клавдия –экономка

Георг Гофман –нотариус Па Солта

Кристиан –шкипер, капитан катера

СЕСТРЫ ДЕПЛЕСИ

Плеяды

(Получили свои имена в честь семи звезд, входящих в созвездие Плеяды)


Майя

Алли (Альциона)

Стар (Астеропа)

Сиси (Келено)

Тигги (Тайгета)

Электра

Меропа (отсутствует)

### Сиси

Декабрь 2007 года


Древний знак аборигенов, обозначающий путь человека

#### 1

«Я точно помню, где находилась и чем занималась в тот самый момент, когда мне сообщили о смерти отца», –неожиданно для себя подумала я, глянув в окно иллюминатора, за которым чернела кромешная ночь. Время от времени внизу проносились небольшие скопления мерцающих огней, указывающих на то, что где-то там, далеко подо мною, теплится человеческая жизнь. Каждый такой отдельный огонек – это ведь чей-то дом, семья, круг друзей…

Ничего этого у меня больше нет.

Такое впечатление, будто я смотрю на мир, перевернутый вверх тормашками. А огни, мелькающие под крылом самолета, словно факсимиле тех звезд, что светят сейчас высоко в небе. Почему-то мне вдруг вспомнилось, как один из моих преподавателей в академии живописи сказал однажды, что я рисую так, будто не могу разглядеть, что находится передо мной. И он был прав. Я действительно не могла разглядеть. И действительно ничего не видела. Ведь я всегда рисовала то, чтовидела своим внутренним зрением,а не то, что было передо мной наяву. Иногда все эти образы, возникающие в моем сознании, были совершенно бесформенные, не напоминающие собой ни людей, ни животных, ни минералы. И тем не менее они были столь притягательными и яркими, что я всегда подчинялась своему спонтанному порыву запечатлеть их на полотне. Или сотворить какую-то композицию.

Типа инсталляции. Вон сколько всякого хлама насобирала я на лондонских свалках и притащила все это в студию, оборудованную в новой квартире. А сколько месяцев я потратила на то, чтобы мысленно прикинуть, как все эти мои находки будут сочетаться друг с другом в очередной композиции! Ведь любая инсталляция чем-то похожа на гигантский кубик Рубика, только составленный бог знает из чего. Тут тебе и старая консервная банка, пропахшая прогорклым маслом, и полуистлевшее соломенное чучело Гая Фокса, известного героя Порохового заговора. А рядом – пришедшая в полную негодность автомобильная покрышка и покрытая ржавчиной железная мотыга. Однако я продолжала упорно тасовать эти предметы, примеряя и прилаживая их друг к другу, и была вполне счастлива, занимаясь этим. Но, как это часто у меня бывает, появляется последний, и самый жизненно важный компонент будущей композиции, и инсталляция летит ко всем чертям. Начинай сначала.

Я прижалась разгоряченным лбом к прохладному плексигласу, которым были застеклены иллюминаторы в салоне авиалайнера. Подумать только. Какая-то тонюсенькая пластинка из органического стекла защищает меня и всех остальных пассажиров на борту от удушья и неминуемой смерти в случае разгерметизации.

«Мы все так уязвимы, так беззащитны…»

«Нет, Сиси! –тут же строго приказала я себе, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Ты справишься и без нее. Ты сумеешь».

Мысли мои снова перекочевали на Па Солта. Впрочем, если вспомнить, что я панически боюсь летать самолетами, думать сейчас о смерти, неважно о чьей, – в этом есть даже что-то успокаивающее, как ни странно. Предположим, случится худшее: наш самолет внезапно рухнет с небес на землю и все мы погибнем. Но разве не утешает то, что есть по крайней мере хоть один человек, который ждет меня по ту сторону бытия. Ведь он уже совершил свое паломничество в страну смерти, причем совершил его в полном одиночестве. Хотя, с другой стороны, все мы умираем в одиночестве, разве не так?

Помню, я как раз натягивала на себя джинсы, когда мне позвонила моя младшая сестра Тигги и сообщила, что Па Солт умер. Кажется, в первый момент я даже не врубилась, не поняла, что она такое говорит. Все, о чем я могла думать в ту минуту, так это – как рассказать Стар. Она ведь просто обожала отца. Я уже заранее знала, что новость убьет ее.

«Но ты ведь тоже обожала Па Солта, Сиси…»

Обожала. Но у меня в жизни есть вполне конкретная роль – защищать и оберегать свою столь эмоционально ранимую сестру. Хотя она на целых три месяца старше меня. У Стар всегда были проблемы с речью, а потому я с раннего детства привыкла говорить за нас обоих. Пришлось взять себя в руки и не давать воли чувствам. Я застегнула джинсы и потащилась в гостиную, чтобы сообщить сестре страшную новость.

Она, по своему обыкновению, ничего не сказала, лишь разрыдалась, упав мне на руки. А я отчаянно боролась со своими слезами, понимая, что в такой момент не имею права плакать. Все ради нее, ради Стар. Я должна быть сильной. Ведь я же нужна ей.

«По крайней мере, была нужна тогда…»

– Мадам, что вам угодно?

На меня пахнуло духами с большим содержанием мускуса, словно обдало сладковатой волной. Я подняла глаза: надо мной услужливо склонилась стюардесса.

– Нет, ничего не надо. Спасибо.

– Вы нажали на кнопку вызова, – промолвила она вызывающе громким шепотом, выразительно кивнув в сторону остальных пассажиров, которые крепко спали. Да и чему удивляться? В Лондоне сейчас только четыре часа утра.

– Простите. Должно быть, случайно, – прошептала я в ответ виноватым тоном и тут же отдернула свой локоть от кнопки вызова. Наверное, незаметно для себя нажала и зря потревожила стюардессу. Как это похоже на меня. Девушка приняла мои объяснения молча, лишь слегка кивнув. А я вдруг вспомнила, что точно так же когда-то мне кивнула учительница в школе, увидев, что я творю утреннюю молитву с открытыми глазами. Шурша шелками, стюардесса удалилась к себе в служебный отсек. Я слегка пошевелилась в кресле, пытаясь удобнее устроиться, и снова закрыла глаза. Хочу быть похожей на остальных пассажиров. Почти четыреста душ, сумевших побороть свой страх. Наплевать им на то, что они несутся сейчас высоко над землей в какой-то алюминиевой трубе. И не паникуют же, а мирно спят. Ну а я, как обычно, выпадаю из их сообщества. Я ведь не такая, как они, и мне никогда не стать частью толпы. Никакой.

Конечно, можно было бы купить билет и в бизнес-класс. Кое-какие деньги у меня еще остались. Впрочем, денег не так уж и много, чтобы тратить их на какие-то лишние сантиметры свободного места в салоне самолета. Почти все мои денежки уплыли на приобретение шикарной квартиры в Лондоне на берегу Темзы для нас со Стар. Я думала, что приобретаю для нее тот самый настоящий дом, о котором она всегда мечтала. Считала, что делаю ее счастливой. «Не получилось…»

И вот я снова, как и год назад, лечу в Таиланд, на другой конец света. Правда, тогда рядом со мной была сестра, и мы тоже летели экономклассом. Зато сейчас я лечу без Стар, одна. И можно сказать, что я не стремлюсь к чему-то и куда-то, а, напротив, бегу прочь…


– Угодно ли вам завтрак, мадам?

Я открыла глаза. Состояние как после пьянки. В первую минуту даже не поняла, где я и что я. Подняла глаза. Та же самая стюардесса, что наведывалась ко мне ночью. Боковым зрением увидела, что в салоне уже светло, горит свет. Жалюзи на большинстве иллюминаторов раздвинуты, и сквозь них видны розовые всполохи наступающего дня.

– Нет, благодарю вас. Только кофе. Пожалуйста, черный, без сахара.

Она снова молча кивнула в ответ и удалилась. А я уже в который раз принялась корить себя. Почему я чувствую себя виноватой, когда прошу о какой-то мелкой услуге эту стюардессу? В конце концов, за все ведь заплачено.

– Куда направляетесь?

Я развернулась к своему соседу, которого до сих пор лицезрела только в профиль и видела только его нос, рот и прядь белокурых волос, выбившихся из-под черного капюшона. Но сейчас он тоже повернулся ко мне, явив свое лицо. На вид не больше восемнадцати. Одно слово, юнец! Вон на лбу и на подбородке еще видны следы подростковых прыщей. Рядом с этим мальчишкой я почувствовала себя полноценной пенсионеркой.

– В Бангкок, а дальше – в Австралию.

– Здорово! – восхитился он и тут же сосредоточился на своем порционном подносе с завтраком: какой-то несъедобного вида омлет, пережаренный кусок бекона и что-то длинное и розовое, позиционирующее себя как сосиску. – Туда я тоже намереваюсь попасть когда-нибудь. Но сейчас у меня на повестке дня Таиланд. Мне рассказывали, что тамошние вечеринки Полной луны – это что-то! Полнейший отпад!

– Так оно и есть. Они действительно великолепны.

– Вы на них бывали?

– Несколько раз, – ответила я. Вопрос молодого человека сразу же вызвал в моей памяти лавину воспоминаний.

– А что вы можете порекомендовать? Слышал, что самые лучшие вечеринки на острове Ко Фанган.

– О, я там не была уже целую вечность, но тоже наслышана, что у них это действо проходит сейчас просто грандиозно: народу собирается по нескольку тысяч. Но лично я предпочитаю Рейли-Бич на острове Краби. Там, правда, прохладнее, чем в других местах, но это уж кому как нравится.

– Мне тоже рассказывали про Краби, – отозвался мой сосед, энергично двигая челюстями и пережевывая сосиску. – В Бангкоке встречаюсь со своими друзьями. В любом случае у нас еще есть в запасе пара недель до наступления полнолуния, чтобы решить, куда поехать потом. Вы тоже летите в Австралию к друзьям?

– Да, – солгала я.

– И решили сделать короткую остановку в Бангкоке?

– Да, на одну ночь.

Я уловила напряжение юноши, когда наш самолет пошел на посадку в аэропорту Суварнабхуми. Как всегда, все мы, пассажиры, получили от команды авиалайнера кучу всяческих строжайших указаний на случай непредвиденных обстоятельств. «Но это же все понарошку, не всерьез», –подумала я и закрыла глаза, пытаясь унять учащенное сердцебиение. Если самолет сейчас рухнет на землю, то все мы мгновенно погибнем. И тогда какая разница, в каком именно положении находится в данную минуту мой откидной столик? Прямо он стоит или наклонно… Лучше бы проинструктировали свой персонал, как успокаивать нервы боязливым пассажирам, чтобы снять излишний стресс у особо чувствительных.

Но вот самолет плавно коснулся взлетной полосы, и я тут же, еще до объявления об этом во всеуслышание по громкоговорителю, почувствовала, что да! – мы уже на земле. Открыла глаза, испытывая самый настоящий триумф. Я смогла! Совершила дальний перелет одна и выжила. Осталась в живых для того, чтобы поведать миру свою историю. Стар наверняка бы гордилась мной… Если ее еще занимает моя персона.

Быстро прошла таможенный досмотр, подхватила свой багаж с ленты транспортера и зашагала к выходу.

– Желаю хорошо провести время в стране Оз под названием Австралия, – бросил на ходу мой сосед, обгоняя меня. – Приятель рассказывал, что в тамошних местах дикая природа словносошла с ума.Говорит, пауки ползают размером с блюдце. Всего доброго. Надеюсь, до встречи!

Прощальный взмах рукой, и молодой человек растворяется в толпе. Я более медленным шагом тоже пробираюсь к выходу. На улице меня уже поджидает привычная стена из удушливо-влажного зноя. Сажусь на рейсовый автобус, курсирующий между аэропортом и городом, чтобы добраться до отеля, в котором зарезервировала себе номер на одну ночь. Обычная процедура оформления на ресепшн, и вот я уже в своей крохотной, стерильно чистой комнатке. Едва переступив порог, сбрасываю с плеч рюкзак и усаживаюсь на постель, прямо на белые простыни. Пожалуй, будь у меня собственный отель, я бы использовала в качестве постельных принадлежностей для своих постояльцев исключительно темное белье. Цветные простыни не выдают пятна, оставшиеся на них от других человеческих тел. А на белых простынях, как ты их ни застирывай и ни кипяти, эти следы все же заметны.

Впрочем, в этом мире столько всего, что откровенно озадачивает меня. Все эти правила и регламентации, придуманные кем-то когда-то давным-давно, совсем в другом месте и по другому поводу. Снимаю с ног походные ботики и откидываюсь на подушки. А ведь я могу сейчас быть где угодно, размышляю я уныло, и сама эта мысль не придает мне хорошего настроения. Под потолком негромко жужжит вентилятор, разгоняя духоту. Я закрываю глаза, пытаюсь заснуть. Но в голову лезут всякие противные мысли. Предположим, умри я прямо сейчас, и ни одна живая душа на всем белом свете не узнает, что меня больше нет.

Наконец-то до меня доходит, что такое настоящее одиночество. Грызет тебя изнутри, а в душе словно огромная пустая воронка. Отчаянно моргаю глазами, стряхивая с ресниц подступившие слезы. Я никогда не отличалась излишней слезливостью. Но на сей раз слезы упорно наворачиваются на глаза. С усилием расплющиваю отяжелевшие веки. Кажется, сейчас плотину прорвет.

«Ну и поплачь, Сиси. Поплачь, тебе сразу же полегчает…»– слышу я ласковый голос Ма, звучащий в моей голове. Так она успокаивала меня когда-то в Атлантисе, когда я еще ребенком свалилась с дерева и растянула связки на ноге. Но тогда я не заплакала. Вот еще! Будто я рева-корова какая-то… Зато в кровь искусала губы, стараясь не разреветься от боли.

– Да, Ма – вот она расстроится, если со мной что случится, – пробормотала я несчастным голосом и протянула руку за мобильником. Сейчас отобью ей эсэмэску, сообщу, где я и что со мной. Да, но если я сейчас включу мобильник и увижу там эсэмэску от Стар? Или, что еще хуже, никакой эсэмэски от нее не будет? Сама мысль об этом была нестерпима. Я понимала, чтоне выдержу этого. С силой отшвырнула от себя телефон и снова закрыла глаза. Нужно все же постараться уснуть. Но на сей раз перед моим мысленным взором вдруг возник Па Солт. Возник и явно не спешил никуда уходить.

«Сиси, очень важно, чтобы у вас со Стар, у каждой из вас, были свои друзья… Чтобы вы не довольствовались только обществом друг друга…»

Такое пожелание отец высказал мне незадолго до того, как мы с сестрой отправились на учебу в университет в Сассексе. Помнится, я тогда даже обиделась на Па Солта. Зачем мне какие-то друзья? Мне никтоне нужен, кроме Стар. И ей тоже никто не нужен. Во всяком случае, так мне казалось тогда. Зато сейчас…

В последнее время Стар со всей очевидностью дала мне понять, что ей надоело постоянно быть рядом со мной. Странно, но именно в эти последние недели я поймала себя на том, что очень часто мысленно беседую с Па Солтом. Его смерть до сих пор не могу воспринять как данность. У меня все время такое чувство, будто он где-то рядом, совсем близко от меня. Такое ни на что не похожее чувство. Хотя по своему характеру я полная противоположность своей младшей сестре Тигги со всеми ее чудаковатыми верованиями и бредовыми идеями о загробной жизни, тем не менее какая-то непонятная часть моей души вдруг тоже стала откликаться на подобные вещи… Я буквально нутром почувствовала, что там, за этой чертой, что-то есть.И сны моив последнее время лишь подтверждали эту странную догадку. Они стали такими яркими, такими живыми и насыщенными. Просыпаясь по утрам, я размышляла о том, что мои сны стали похожи на красочный телевизионный сериал. И при этом я чувствовала себя вполне удовлетворенной. Потому что случались и другие ночи, когда меня по-прежнему преследовали кошмары. Особенно часто в этих кошмарах снились огромные пауки…

Я невольно содрогнулась, вспомнив слова своего юного соседа по самолету, которые он обронил, прощаясь со мной… Неужели правда? И в Австралии действительно водятся пауки размером с блюдце? Ужас!

– Ужас! – воскликнула я, вскочила с кровати, чтобы переключить мысли на что-то другое, и побежала в ванную ополоснуть лицо. Взглянула на собственное отражение в зеркале: покрасневшие от слез глаза, распухшее лицо, всклокоченные после долгого перелета жирные волосы, торчащие в разные стороны. Ни дать ни взять детеныш какого-нибудь дикого вепря.

Для меня никогда не имело значения, что Ма много раз твердила, какие у меня красивые глаза. И такой необычной формы… И цвет тоже необычный… Ну и что из того? Стар тоже часто повторяла, как ей нравится гладить меня по лицу. Дескать, у меня такая нежная и гладкая кожа, которая напоминает ей масло какао. Но я-то отлично понимала: просто хотят казаться добренькими. Я же не слепая, в конце концов. И не уродина какая… И вообще, терпеть не могу, когда начинают обсуждать мою внешность. Хватит с меня и того, что все пять моих сестер красавицы. Могу позволить себе роскошь выпасть из их комплекта. И даже Электра, наша супермодель мирового уровня, даже она постоянно твердит, что я мало уделяю времени себе, ведь могла бы сотворить из себя что-то такое… А зачем? С какой стати я буду понапрасну тратить свои силы и время? Я ведь никогда не собираласьбыть красавицей.

Зато ямогу творитькрасоту. И даже сейчас, когда я, можно сказать, нахожусь на самом дне, тем не менее хорошо помню слова, которые как-то раз сказал мне Па Солт, когда я была младше.

«Моя дорогая Сиси, что бы с тобой ни случилось в этой жизни, помни, никто и никогда не сумеет отнять у тебя твой талант».

Тогда я восприняла слова отца как очередноебанальное утешение. Наверное, именно так описала бы мою реакцию Стар. Просто отец решил таким образом компенсировать у меня нехватку других достоинств. Я некрасива, плохо учусь, не умею общаться с людьми. Однако в одном Па Солт ошибся. Да, люди не смогут отнять у меня талант, зато им под силу разрушить мою веру в себя своими уничижительными комментариями. Они могут учинить такой хаос в твоих мозгах, что ты сама не будешь знать, кто ты есть на самом деле и как именно тебе ублажить всех своих гонителей, не говоря уже о себе самой. Собственно, именно это и случилось со мной в академии искусства. Потому-то я ее и бросила.

«Зато сейчас точно знаю, в чем мое слабое место», –попыталась я утешить себя. Впрочем, по отзывам своих наставников, ни одна из тех композиций, которые я представляла на их суд в течение последних трех месяцев, не выдерживала никакой критики.

Все мои живописные работы разносились в пух и прах. Несмотря на уничижительную критику, одноя зналасовершенно определенно: если я потеряю сейчас веру в свой талант, то зачем мне жить? Ведь это единственное, что у меня осталось.

Я снова вернулась в комнату и улеглась на кровать, желая лишь одного. Поскорее бы закончились эти бесконечно долгие часы одиночества. О, как я сейчас понимаю всех этих стариков, днями напролет просиживавших на скамейках в парке Баттерси, которых я встречала, что ни день, по пути в академию и из нее. Они торчали в парке, даже если на улице стоял мороз. Потому что им важно было убедиться в том, что они не одни на этом свете, что на планете Земля пока еще обитают и другие люди.

В конце концов я все же заснула. Ночью мне приснился кошмар с пауками. Я проснулась от собственного крика и тут же зажала рот рукой. Какой-нибудь случайный жилец, оказавшись в коридоре, еще подумает, что меня тут убивают. Решив, что больше не смогу оставаться в этой безжизненной комнате одна, я быстро натянула на ноги ботинки, схватила фотокамеру и заторопилась к лифту, на первый этаж.

На улице постояльцев гостиницы терпеливо поджидала вереница такси. Я уселась на заднее сиденье одной из машин и попросила водителя отвезти меня к Большому королевскому дворцу. Что меня всегда забавляло в Бангкоке, да, пожалуй, и во всем Таиланде, так это повсеместное обилие обслуживающего персонала. В любом, даже самом крохотном магазинчике, куда ты заглянул, чтобы купить себе упаковку обычного арахиса, тебя тут же бросается обслуживать толпа народа: один сопровождает по залу, второй выбивает чек, третий укладывает твою покупку в пакет. Впрочем, труд здесь баснословно дешевый. Вот и старается каждый, как может. А со стороны похоже на какую-то шутку. Почему-то при этой мысли настроение у меня снова испортилось. Я вдруг подумала, уж не поэтому ли я так люблю путешествовать? Странствия по миру помогают увидеть порядок вещей в его, так сказать, перспективе.

Водитель высадил меня возле Большого дворца, и я тут же влилась в нескончаемый поток туристов. У многих вызывающе красные, обгоревшие на солнце плечи. Наверняка приехали сюда совсем недавно и из северных широт. Перед входом в храм Изумрудного Будды я сбросила с ног свои бутсы, оставив их на ступеньках крыльца вместе со шлепанцами, кроссовками и другой обувкой остальных туристов. Потом вошла в храм. По оценкам специалистов, Изумрудному Будде уже более пятисот лет. Это самая знаменитая статуя в Таиланде. Впрочем, по своим габаритам Изумрудный Будда гораздо меньше других статуй Будд, которые мне довелось повидать, странствуя по свету. Почему-то яркая зелень нефрита, да и сами формы тела Изумрудного Будды вдруг напомнили мне такую ярко-зеленую ящерицу. Линии тела лились плавно, хотя, если приглядеться внимательнее, были не вполне безупречными. Впрочем, это не столь уж и важно. Все равно Изумрудный Будда очень красив.

Я уселась на коврик, скрестив ноги, наслаждаясь прохладой, царившей под сводами огромного храма, наполненного покоем и тишиной. Вокруг меня было полно молящихся. Наверное, подумала я, все эти люди, погрузившись в созерцание своих пупков, тоже предаются сейчас размышлениям о собственной жизни. Вообще-то я по натуре не религиозна, но если бы мне пришлось выбирать религию, то я, скорее всего, выбрала бы буддизм. Мне представляется, что буддизм всецело сосредоточен на силе природы. А лично для меня природа – это такое вечное чудо, которое творится, можно сказать, ежеминутно на твоих глазах.

Стар, помнится, часто повторяла, слушая мои разглагольствования на эту тему, особенно после просмотра какой-нибудь очередной телевизионной программы, посвященной защите окружающей среды, что мне со своими взглядами самое место в Партии зеленых. Да какая разница, в какой партии состоять? Будто мой голос что-то значит. Уж слишком я глупа, чтобы принимать меня всерьез. Но одно я знаю точно. Мы, люди, так небрежно относимся к нашей экосистеме, ко всему тому, что помогает нам жить, – к животным, растениям, морям и океанам.

– А если я что и обожествляю, так именно все это, природу вокруг себя, – прошептала я едва слышно, обращаясь к Будде. В конце концов, он ведь тоже сделан из земли, вытесан из минерала, пролежавшего в земле не одну тысячу лет. Наверняка ему понятен ход моих рассуждений.

Однако коль скоро я в храме, то надо сказать словечко и Па Солту. Ведь все церкви и храмы, по моему представлению, похожи на такие телефонные коммутаторы или современные интернет-кафе: обеспечивают нам линию доступа к небесам…

– Привет, папа. Мне так жаль, что ты ушел от нас. Горюю по тебе гораздо сильнее, чем предполагала. А еще очень жалею, что не прислушивалась в свое время ко всем твоим мудрым советам и наставлениям. А надо было бы, да еще как! И вот, в итоге, чем я кончила? Надеюсь, тебе там, где ты сейчас есть, хорошо, – добавила я поспешно. – Но все равно мне грустно от того, что тебя нет рядом.

Я поднялась с коврика, почувствовав комок в горле. Слезы снова на подходе. Чтобы – не дай бог! – не расплакаться, заторопилась к выходу. Вышла на улицу и оглянулась назад.

– Помоги мне, папа, пожалуйста, – прошептала я, обращаясь к отцу.

Потом купила бутылку воды у уличного лоточника и направилась к реке Чао Прайя. Долго стояла у кромки воды, наблюдая за оживленным движением всевозможных плавучих средств по реке. Буксиры, моторные лодки, широкие баржи с натянутыми сверху тентами из черного брезента – все заняты своей привычной ежедневной работой. А что, если и мне сейчас воспользоваться каким-нибудь пассажирским паромом и отправиться на речную прогулку? Дешево, а главное – все лучше, чем торчать в своем убогом гостиничном номере неподалеку от аэропорта.

Когда наше судно двинулось вниз по реке, я принялась разглядывать высоченные небоскребы сплошь из стекла, между ними уютно примостились позолоченные храмы. Смотрится красиво, я бы даже сказала, элегантно. Извлекла из сумки свою старенькую, проверенную временем фотокамеру «Никон». Папа подарил этот фотоаппарат на мое шестнадцатилетие. Вручая подарок, сказал: «Теперь ты, дорогая, сможешь запечатлевать на фотопленку все, что будет вдохновлять тебя». Щелкнула, сделав пару кадров. Стар всегда приставала ко мне, требуя, чтобы я перешла на более современные цифровые технологии в области фотографии. Но я и цифровые технологии – две вещи несовместные. Нет уж! Лучше я буду фотографировать старым дедовским способом.

Возле отеля «Ориенталь» я сошла с парома. Прогулялась по улице рядом с отелем. Вспомнила, как однажды угощала Стар в знаменитой Писательской гостиной отеля ранним ужином с чаем и закусками. Конечно, мы, в своих джинсах и майках, явно выделялись среди других посетителей ресторана, облаченных преимущественно в вечерние наряды, как и положено к ужину, но уже более позднему, девятичасовому. Стар проторчала уйму времени в библиотеке, разглядывая бесчисленные фотографии с автографами тех писателей, которые когда-то останавливались в отеле «Ориенталь» в так называемом «писательском крыле». Интересно, подумалось мне, напишет ли Стар когда-нибудьсобственныйроман? У нее ведь настоящий талант: она умеет красиво облекать свои мысли в слова, а потом так же гладко излагать их на бумаге. Впрочем, сейчас все это меня уже не касается. У сестры появилась новая семья. Я вспомнила, каким блеском горели ее глаза, когда, вернувшись домой несколько недель тому назад, застала в нашей квартире гостя, который представился – «Мышь». Он тоже смотрел на Стар с обожанием, я бы даже сказала, с щенячьим восторгом.

Я уселась за столик на тротуаре в уличном кафе и заказала суп с лапшой и бокал пива. Такой жест отчаяния, потому что мои отношения с алкоголем всегда складывались весьма напряженно. Но с учетом того, как мерзко у меня сейчас на душе, вряд ли бокал пива способен испортить еще больше и без того дрянное настроение. Ела лапшу и предавалась своим невеселым мыслям. Нет, меня задело за живое вовсе не то, что у Стар появилась новая работа, а следом и ухажер. Вовсе не это. Обидело другое… Как медленно и как болезненно она дистанцировалась от меня все последнее время. Может, она решила, что я стану ревновать, что я хочу всецело владеть ею? Но это же неправда! Я люблю Стар больше всего на свете и больше всего на свете желаю видеть ее счастливой. Не такая уж я дурочка, право, чтобы не понимать, что при такой внешности, как у моей сестры, при ее уме в один прекрасный день рядом с ней обязательно должен будет появиться мужчина.

«Но ты повела себя с ним откровенно грубо, когда он возник в вашей квартире», –тут же напомнила мне моя совесть. Ну да, так оно и было. Мнекатегорически не понравилосьего присутствие в моем доме, и, как всегда, я не сумела скрыть своих истинных чувств.

А все же пиво подействовало на меня благотворно, боль слегка притупилась. Я расплатилась с официантом, поднялась со своего места и бесцельно побрела вдоль улицы, потом свернула в узенький переулок, туда, где шумел уличный базар. Миновав несколько лотков, задержалась возле художника, рисующего акварели. Его небрежная поза, в которой он застыл, сидя у мольберта, вдруг напомнила мне о тех вечерах, которые я тоже проводила за мольбертом на пляже Рейли-Бич острова Краби. Я тогда повсюду таскалась с альбомом для рисования и красками, стараясь не упустить момент и запечатлеть на бумаге красоту солнечного заката. Закрыв глаза, я внезапно почувствовала, как меня охватывает умиротворение. Такое же, как и год тому назад, когда мы посещали остров вместе со Стар. И сейчас мне до боли в сердце захотелось снова испытать подобное состояние.

Я повернула к реке. На набережной, опершись о балюстраду, предалась раздумьям. А что, если я сейчас поломаю свой первоначальный план? И вместо того чтобы лететь прямиком в Австралию, направлюсь в то самое место, где была так счастлива? Я ведь неплохо знаю народ, который тусуется на Рейли-Бич. И они меня тоже знают. Наверняка обрадуются моему появлению, встретят как свою. Ведь многие из тех, кто туда приезжает, тоже пытаются убежать от каких-то своих проблем. Вот такое это диковинное место, Рейли-Бич. Тем более что единственная причина, по которой я сейчас тащусь в эту самую Австралию, кишащую пауками, – это мой разговор с Георгом Гофманом, папиным нотариусом. Это он выдал мне такое направление, когда мы встречались с ним в последний раз в Женеве. Вот я и ухватилась за его идею. Есть куда ехать, а главное – подальше от Лондона. Так может, вместо того, чтобы снова впихнуться в эту трубу под названием «самолет» и лететь еще целых двенадцать часов туда, где я никого не знаю, лучше вольготно раскинуться на пляже в Рейли-Бич и потягивать холодное пивко уже завтра вечером? Каких-то пару недель ничего ведь не изменят в моих дальнейших планах, разве не так? К тому же скоро Рождество. А всегда приятнее встречать этот праздник в таком месте, которое тебе хорошо известно, которое ты любишь…

Впервые за долгое время я почувствовала нечто похожее на радостное предчувствие от того, что намеревалась сделать. Уже кое-что! Чтобы это ощущение не испарилось бесследно, я тут же поймала первое подвернувшееся такси и помчалась в аэропорт. В зале ожидания направилась прямиком к билетным кассам. Объяснила кассирше, что хотела бы отложить свой полет в Австралию на какое-то время. Женщина принялась выстукивать что-то на клавиатуре компьютера. Спустя пару минут сообщила, что такое переоформление билетов обойдется мне приблизительно в четыреста батов. Совсем немного в сложившейся ситуации.

– У вас билет с открытой датой вылета. На какое число вы хотите перерегистрировать его? – поинтересовалась у меня кассирша.

– Наверное, сразу после Рождества.

– На все послерождественские рейсы свободных мест нет. Ближайший рейс – восьмого января.

– Хорошо, – согласилась я, внутренне обрадовавшись тому, что у меня появился веский предлог задержаться на Краби подольше. В конце концов, я же не виновата, что нет свободных мест. После чего занялась оформлением билета на авиарейс из Бангкока на Краби и обратно. Улетаю туда завтра рано утром.

Уладив все формальности, я снова вернулась к себе в номер, приняла душ, почистила зубы и улеглась в кровать, чувствуя себя гораздо спокойнее, чем накануне. Если бы мои сестры узнали, что я сейчас творю, то наверняка бы сказали: «Сиси снова в своем репертуаре и опять чудит». Но мне все равно, что они там подумали бы и что сказали бы.

Подобно раненому зверю, я собираюсь укрыться в своей норе и начать зализывать раны.

#### 2

Рейли-Бич выгодно отличает то, что он расположен на полуострове и добраться туда можно только по воде. Мы со Стар много путешествовали и побывали в самых экзотических уголках земли, и все же, когда, сидя на деревянных скамьях в длинной узконосой лодке, бесшумно и на большой скорости рассекавшей лазурную гладь моря, мы вдруг увидели, как на берегу взметнулись ввысь до самых небес белоснежные утесы из известняка, – это было зрелище поистине необыкновенной красоты. Пожалуй, входит в первую пятерку самых восхитительных и волнующих моментов, которые мне пришлось пережить.

Но вот лодка приблизилась к берегу, я увидела канаты, натянутые к каждой скале. Множество людей, похожих в своих ярких, пестрых шортах на разноцветных муравьев, карабкались по этим канатам вверх, штурмуя вершины скал. Едва я сбросила с плеч рюкзак и выпрыгнула из лодки, как почувствовала, что по всему телу побежали мурашки. Я уже предвкушала, как тоже брошусь на штурм вершин. Ноги у меня короткие, зато сильные и проворные. Скалолазание – это именно то занятие, где я чувствую себя на своем месте. Впрочем, такой талант едва ли пригодится, если живешь в центре Лондона, да еще собираешься стать художником. Зато здесь, на острове Краби, мои умения пригодились, да еще как. И снова я подумала о том, как по-разному проявляются наши умения и способности, в зависимости от того, где именно мы находимся в данный момент своего бытия. Воистину, от этого во многом зависит, останутся ли наши достоинства достоинствами или превратятся в недостатки. К примеру, в школе я была законченной тупицей, а Стар, напротив, в буквальном смысле этого слова, быласуперстар. Зато на Краби она тут же ушла в тень. Целыми днями просиживала на пляже с книжкой в руке, в то время как я с упоением предавалась всем видам активного досуга, которыми можно было заниматься, находясь на полуострове. Помню, Ма однажды заметила, что моя стихия – это именно необъятные просторы. Неудивительно, что очень скоро я стала в нашей коммуне отдыхающих более известной личностью, чем Стар.

Вода вокруг меня поражала разнообразием цветов и красок: ярко-бирюзовая на солнце, она вдруг становилась в тени прибрежных скал насыщенного темно-зеленого цвета. На мелководье я выбралась из лодки и побрела прямиком по воде в сторону берега: впереди призывно белела полоска песчаного пляжа, окаймленная огромными колоннами из белого известняка. Кое-где скалы были разбавлены пальмами, а между ними притаились деревянные хижины, в которых располагались многочисленные здешние отели и бары. Из какого-то бара долетали успокаивающие звуки регги.

Я прошла по горячему белоснежному песку в сторону отеля «Рейли-Бич», в котором мы со Стар останавливались в прошлом году. На веранде прямиком направилась к стойке ресепшн и, навалившись на нее всем телом, приготовилась вести разговор с администратором.

– Здравствуйте, – поприветствовала я молодую таянку, которая была мне не знакома. – У вас есть свободная комната на ближайшие несколько недель?

Молодая женщина внимательно изучила меня, потом взяла свой гроссбух и стала перелистывать страницы, осторожно водя пальцем по каждой записи. Окончив просмотр, отрицательно покачала головой.

– Скоро Рождество. Все номера уже забронированы. Можно поселиться только до двадцать первого декабря.

– Хорошо. Тогда, пожалуйста, поселите меня до двадцать первого декабря включительно, – согласилась я, не став привередничать.

Внезапно кто-то хлопнул меня по спине.

– Сиси, это ты?

Я повернулась и увидела перед собой Джека. Высоченного роста австралиец, сплошные мускулы и бицепсы. Ему, кстати, принадлежит этот отель, а еще он руководит местной школой, где обучают скалолазанию. Школа располагается прямо на пляже, здесь неподалеку, за углом.

– Да, это я. Привет, – улыбнулась я в ответ. – Вот заселяюсь в твой отель, но только на ближайшие пару недель, а потом меня грозят выставить вон. Оказывается, ты уже полностью укомплектован к Рождеству.

– Не переживай, дорогуша моя! Для тебя мы всегда отыщем какую-нибудь каморку или чуланчик. Ты с сестрой приехала?

– Нет, на сей раз я приехала одна.

– Надолго?

– Думаю задержаться и после Нового года на пару деньков.

– Отлично! Если захочешь помочь мне в школе, Си, поучить, так сказать, новобранцев скалолазанию, дай только знать. Я мигом все организую. В эту пору у нас всегда запарка: от желающих отбоя нет.

– С удовольствием помогу. Спасибо за предложение, – тут же согласилась я.

– Заполните, пожалуйста, анкету, – обратилась ко мне таянка.

– Не надо никаких анкет, Нами, – перебил ее Джек. – Сиси останавливалась здесь вместе с сестрой в прошлом году. Так что у нас есть все ее данные. Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

– Спасибо.

Джек подхватил мой рюкзак, и в этот момент я уловила крайне недоброжелательный взгляд, которым одарила меня администраторша.

– А потом куда путь держишь? – по-приятельски поинтересовался у меня Джек, когда мы вместе с ним зашагали по длинному деревянному проходу, по обе стороны которого за довольно обшарпанными дверями расположились гостиничные номера.

– В Австралию, – ответила я, когда мы с ним остановились возле комнаты номер двадцать один, в самом дальнем углу коридора. Комнатка соседствовала с генераторной. Не радовал и вид снаружи: прямо впритык к дверям примостились два огромных мусорных бака на колесиках.

– А, значит, ко мне на родину летишь. Куда именно?

– На северо-западное побережье.

– О, там в это время года стоит просто зверская жара.

– Я на жару не реагирую, – бодро ответила я, открывая дверной замок.

– Что ж, тогда устраивайся. Не буду тебе мешать. Увидимся попозже. – Джек взмахнул рукой и удалился.

Комнатка оказалась совсем крохотной. Воздух влажный, спертый, отчаянно пахло отбросами, и тем не менее я почти с радостью опустила свой рюкзак на пол, впервые за многие недели почувствовав себя в своей тарелке. Так приятно очутиться среди людей, которые тебя знают. Помнится, в прошлом году мне понравилась подработка в школе скалолазания у Джека: я проверяла крепость канатов и хорошо ли они натянуты, а также помогала новобранцам правильно застегивать крепления. Мы тогда со Стар оказались на мели, практически без денег, а Джек пошел нам навстречу и списал с нас какую-то часть долга за проживание в его отеле. Интересно, как бы он отреагировал сейчас, если бы я сказала ему, что больше не нуждаюсь ни в какой работе, потому что я миллионерша. На бумаге, во всяком случае…

Я дернула за обтрепанный шнур, чтобы включить вентилятор, прикрепленный к потолку. Со второй или с третьей попытки у меня получилось: поскрипывая и постанывая, вентилятор стал вращаться, понемногу разгоняя воздух. Но никакого дуновения ветерка я так и не почувствовала. Одна пародия на прохладу. Я разделась, нацепила на себя бикини и саронг, который купила себе здесь же в прошлом году, и поспешила покинуть комнату, направившись на пляж. Какое-то время просто сидела на песке и не без иронии размышляла над тем, что здесь, в этом «раю», как называют многие Рейли-Бич, в тысячу раз более шумно, чем в центре Лондона рядом с Темзой, где я сейчас живу. Бесчисленные лодки, плоскодонки, скоростные катера и яхты носятся по всему заливу, как заведенные. Посидев какое-то время, я поднялась с песка и пошла окунуться в море. Отплыв подальше от берега, перевернулась на спину. Вода – сплошная благодать! Я глянула на небо и возблагодарила Господа, или Будду, или того Всевышнего, которого нужно благодарить за то, что Он дал мне возможность снова очутиться на острове Краби. Впервые за многие месяцы я почувствовала себя дома.


Ночью я не пошла в гостиницу, а устроилась на ночлег прямо на пляже. Я и раньше так часто поступала. Правда, прихватывала с собой надувную подушку для большего удобства, а также толстовку с капюшоном и платье-халат. Его на Востоке именуют кафтаном. Помнится, Стар всегда приходила в ужас от этих моих выходок, говорила, что я точно спятила. «Тебя же до смерти искусают москиты!» – кричала она мне вслед, когда я выплывала из комнаты со своими спальными принадлежностями. Но, странное дело, лежа на берегу под открытым небом, усыпанным звездами, с луной, льющей свет с высоты, я чувствовала себя в полной безопасности. Крыша мироздания всегда казалась мне более надежной защитой, чем любая рукотворная крыша.

Я проснулась от того, что что-то слегка пощекотало мое лицо. Подняла голову: мимо меня прошагали огромные мужские ноги, направляясь к воде. Наверное, песчинки, выбившись из-под его ступней, попали мне на лицо. Я отряхнула песок и глянула на море. Пляж в это время был еще совершенно пуст. На горизонте занимался рассвет, и первые, еще робкие, всполохи света уже озарили небо. Раздосадованная тем, что меня разбудили в такую несусветную рань, я принялась наблюдать за мужчиной. Бородатый, длинные черные волосы, схваченные на затылке в конский хвост, выбиваются из-под натянутой на лоб бейсболки. Вот мужчина приблизился к самому берегу, уселся на песок, прижав колени к груди и обхватив их обеими руками. Я перевернулась на другой бок, намереваясь снова заснуть: самое лучшее время для сна у меня между четырьмя и десятью часами утра. Но тело категорически отказывалось повиноваться, да и сознание уже работало четко и ясно. Я приподнялась с песка и уселась точно в такую же позу, как и мужчина, и стала вместе с ним наблюдать за тем, как восходит солнце.

Хоть я и обшарила полмира, успев побывать в самых экзотических местах, как раз рассветы мне приходилось наблюдать нечасто. Не мое это время суток. Неповторимые в своей красоте нежнейшие оттенки зарева, окрасившего небо, мгновенно напомнили мне полотна Тернера. Только в реальной жизни все было гораздо красивее и величественнее.

Но вот из-за горизонта показалось солнце, мужчина немедленно поднялся со своего места и побрел вдоль пляжа. Вскоре послышалось негромкое пыхтение лодки вдалеке. Верный признак того, что рабочий день уже начался. Я тоже встала, намереваясь отправиться к себе в номер и поспать еще немного, пока пляж не заполнится отдыхающими, а также приезжающими и отъезжающими пассажирами. «А все же, –подумала я, отпирая дверь своей комнаты и укладываясь на кровать, – хорошо, что меня разбудили и я увидела, как поднимается солнце. Зрелище того стоило».


Как и всегда, когда я оказывалась на Краби, время в здешних местах летело незаметно. Я приняла предложение Джека и стала ассистировать ему на занятиях в школе скалолазания. А еще всерьез увлеклась подводным плаванием с аквалангом, плавала вдоль побережья среди тигровых рыб и рифовых акул с черными плавниками, которые, шныряя между коралловых рифов, едва удостаивали меня своим взглядом.

Закаты встречала на пляже, лежа на коврике и болтая с другими обитателями пляжа под песни Боба Марли, доносящиеся из близлежащего бара. Приятно удивило то, что многие отдыхающие на Рейли-Бич помнят меня еще по прошлому году. Расходились по своим номерам уже тогда, когда становилось окончательно темно. Некоторые, впрочем, тут же устремлялись в бар, намереваясь приложиться к спиртному по максимуму. Я же, как правило, возвращалась к себе. Но ничего вызывающе демонстративного в моем поведении не было. Да, я покидала компанию, это правда. Но ведь могла бы, при желании, в любой момент вернуться и снова присоединиться к ним.

А еще меня очень взбодрило то, что я наконец собралась с духом и на следующий день после приезда на Краби включила свой мобильник. Первое, что бросилось в глаза, – это обилие эсэмэсок от Стар. Текст везде был приблизительно одинаковый. «Где ты? Я волнуюсь, куда ты пропала? Пожалуйста, перезвони мне!»Поступило и множество звонков от нее. Стар оставила еще и кучу речевых сообщений, и все о том же: как ей жаль, что все так вышло, и как она сейчас переживает о случившемся. Мне потребовалось какое-то время, чтобы ответить ей, и не только из-за моей дислексии или из-за того, что функция исправления ошибок в моем телефоне практически отсутствовала, что делало меня еще беспомощнее. Нет, не поэтому. Просто я не знала, что ей сказать.

В конце концов я нацарапала коротенькую эсэмэску: сообщила, что со мной все в порядке. Повинилась за то, что не смогла выйти на связь раньше, потому что была в дороге. Что частично было правдой. Стар откликнулась немедленно. Написала, что она счастлива, что со мной все в порядке. Поинтересовалась, где я сейчас. И снова, уже в который раз, стала просить у меня прощения. Что-то внутри меня сопротивлялось. Я не хотела сообщать сестре точные координаты своего местонахождения. Было в этом что-то детское, да. Но, с другой стороны, у меня впервые в жизни появился свой секрет, в том числе и от нее. В конце концов, Стар ведь тоже в последнее время много чего от меня утаила.


То, что промелькнули две недели, мне стало понятно лишь тогда, когда Нами, молодая таянка с ресепшн, которая, впрочем, вела себя со мной так, будто являлась владелицей отеля, напомнила, что уже сегодня к полудню я должна освободить номер.

– Вот черт! – выругалась я под нос, отходя от стойки администратора и понимая, что все утро мне придется бездарно убить на поиски нового места жительства.

Через пару часов я снова вернулась в отель. Все мои усилия оказались безрезультатными. Напрасно я прочесала вдоль и поперек все побережье Рейли-Бич, пытаясь найти себе пристанище хотя бы на одну ночь. Наверное, в эту минуту я со стороны напоминала Деву Марию, прибывшую на своем ослике в Вифлеем и тоже искавшую вместе с Иосифом крышу над головой. Но крыши для беременной Богородицы тогда не нашлось, как и для меня сейчас. В отеле меня уже поджидала Нами, недовольно сверкая глазами.

– Горничная просит, чтобы вы немедленно освободили комнату. В два часа дня туда должен заселиться новый постоялец.

– Сейчас освобожу, – миролюбиво ответила я, хотя меня очень подмывало сказать этой неприветливой девчонке, что при желании я могла бы с легкостью зарезервировать номер люкс в пятизвездочном отеле «Рейвади». Которого, естественно, нет, поскольку я уже там побывала и все проверила самолично. Я наспех затолкала все свои пожитки в рюкзак и оставила ключ от комнаты на столе. Ничего страшного, успокоила я себя. «Придется провести несколько ночей на пляже под звездами, а там, глядишь, и Рождество закончится».

Вечером, отужинав рисовой лапшой пад тай, самым популярным блюдом в таиландской кухне, я уже на выходе из бара столкнулась с Джеком. Он шел в обнимку с Нами, что сразу же прояснило причину неприязненного отношения девушки ко мне.

– Ну, ты нашла себе жилье? – поинтересовался он у меня.

– Пока еще нет. Нынешнюю ночь собираюсь провести на пляже.

– Послушай, Си! Ступай спать в мою комнату. Никаких проблем, честное слово. Не сомневаюсь, на каких-то пару ночей я без труда отыщу себе другое пристанище. – Он уткнулся носом в гладкое плечико своей спутницы.

– Ладно! Спасибо, Джек, – согласилась я без промедления. Я и так выбилась из сил, полдня прошатавшись по пляжу, таская за собой рюкзак, словно Священную чашу Грааля, чтобы – не дай бог! – его не украли. И все это время мучительно прикидывала, где бы мне вечером принять душ, чтобы смыть с кожи соль и песок. В конце концов,даже мнене чужды какие-то элементарные удобства.

Джек порылся в кармане, извлек оттуда ключ и вручил его мне. Я перехватила крайне неодобрительный взгляд Нами, которым она одарила меня в этот момент. Следуя указаниям Джека, я поднялась по лестнице рядом с ресепшн на один пролет выше и отперла дверь в комнату. На меня пахнуло запахом грязных носков, к нему примешивалась еще и отдушка, которую источали влажные полотенца. Но в целом комната впечатляла. Хотя бы уже потому, что из окон открывался самый лучший вид на океан. Но и это было еще не все: в комнате имелся узкий деревянный балкон, который соорудили прямо на крыше веранды, расположенной ниже.

На всякий случай я заперла дверь на ключ. А вдруг Джек напьется и забудет, что одолжил мне на время свою комнату? После чего побежала принимать душ. Душевая тоже была гораздо больше, чем в обычных номерах. Да и форсунки гораздо мощнее, чем в моей прежней комнате, где из разбрызгивателя едва капало. Приняв душ, я нацепила на себя чистую майку и шорты и вышла на балкон.

Рядом с созвездием Пояс Ориона я отыскала и наше созвездие Плеяды – Семь сестер. Когда отец впервые показал в телескоп мою звезду, то я была заметно разочарована, и он тотчас же понял это. Моя звезда была самой тусклой и невзрачной из всех семи звезд. Да и мифологическая история, повествующая о звезде Келено, тоже была какая-то куцая и неинтересная. В детстве же мне всегда хотелось быть самой яркой, самой крупной звездой, с происхождением которой связана самая захватывающая история.

«Сиси, – помнится, сказал мне Па Солт, взяв меня за руки, – ты явилась в этот мир, чтобы написать свою собственную историю. И я знаю, ты сможешь сделать это».

Уставившись на созвездие Плеяды, я снова вспомнила о письме папы, которое он написал незадолго до своей смерти. Письмо вручил мне его нотариус Георг Гофман спустя несколько дней после кончины Па Солта.

Стар категорически отказалась вскрывать свое письмо немедленно. Я же, напротив, сгорала от нетерпения, так мне хотелось побыстрее прочитать все то, что написал мне отец. Я тут же отправилась в сад, вскарабкалась на старый раскидистый бук, тот самый, с которого я свалилась когда-то в детстве, и устроилась на одной из его ветвей. Среди густой листвы величественного дерева я чувствовала себя в полной безопасности: никто меня тут не видит и никто не найдет. Я часто сиживала в своем тайном убежище, предаваясь собственным мыслям, а если меня вдруг обидели, то и просто для того, чтобы немного подуться на своих обидчиков и пожалеть себя, любимую. Удобно расположившись на широком суку, я вскрыла конверт с отцовским письмом.

> Атлантис

> Женевское озеро

> Швейцария

> Моя дорогая Сиси!

> Знаю, чтение этого письма дастся тебе нелегко. Но, пожалуйста, прошу тебя, запасись терпением и дочитай его до конца. Скорее всего, ты не станешь плакать над письмом, ведь ты же привыкла держать все свои эмоции внутри себя. И тем не менее мне известно, как глубоко и остро ты все переживаешь.

> Уверен, тебе и впредь нужно оставаться сильной ради Стар. Несмотря на то что вы с ней оказались в Атлантисе почти одновременно, с разницей где-то в полгода, ты с самого раннего детства всегда выступала защитницей своей сестры. Это красиво смотрелось со стороны. Ты умеешь любить сильно и безоглядно, как и я. А потому прими небольшой совет от человека, который понимает, что это такое – любить так, как любим мы с тобой. Постарайся сделать так, чтобы твоя любовь не стала препятствием для тебя же самой. Не бойся отпустить от себя сестру, когда наступит такой момент: ваша духовная и сердечная связь незыблема, и ничто не в силах поколебать ее. Верь в крепость этих уз.

> Ты уже, наверное, видела армиллярную сферу, которую я установил в саду для всех вас, моих девочек. Под каждым из ваших имен указаны соответствующие координаты, которые помогут вам узнать, где именно я нашел каждую из вас. Возле каждого имени размещено изречение. Надеюсь, ты правильно истолкуешь то изречение, которое посвящено тебе. Очень на это надеюсь!

> А еще самым настоятельным образом прошу тебя поскорее встретиться с моим дорогим другом и нотариусом Георгом Гофманом. Пожалуйста, не откладывай визит к нему на потом, тем более что тебя ждут очень хорошие новости. Их тебе сообщит Георг. Одновременно это станет хорошей ниточкой, связующей тебя с твоим прошлым, если ты все же решишь заняться такими поисками и выяснить больше подробностей о своей настоящей семье. Словом, если ты рискнешь сделать такой шаг, то вот тебе еще одна подсказка: постарайся как можно больше узнать о женщине по имени Китти Мерсер, которая жила когда-то в городе Бруме в северо-западной части штата Западная Австралия. Именно с нее и начинается твоя история.

> Знаю, ты часто как бы пребываешь в тени своих сестер. А потому важно, чтобы ты не растеряла веру в саму себя. Твой талант художника поистине уникален: ты рисуешь так, как подсказывает твое воображение. Все, что тебе надо, – это верить в свои силы и в свой талант, и тогда ты взлетишь высоко-высоко, в чем я ни минуты не сомневаюсь.

> И наконец, последнее. Хочу, чтобы ты знала, как крепко я люблю тебя, моя сильная, целеустремленная первопроходица и искательница приключений. Вот и не прекращай никогда своих поисков, Сиси. Эти поиски не только даруют тебе вдохновение, но и принесут мир в твою душу. Молю, чтобы этот миг не заставил себя долго ждать.

> Па Солт

В одном отец оказался абсолютно прав: у меня на чтение письма ушел почти час, пока я разобрала каждое слово. Зато он оказался не прав в другом: я читала, с трудом сдерживая слезы. Помню, я долго сидела на дереве, пока у меня не занемела спина, а по ногам не побежали мурашки. Тогда я кое-как сползла вниз.

«По милости Божьей, я та, кто я есть», –вспомнила я цитату, выгравированную на армиллярной сфере возле моего имени. Что ж, признаюсь честно, и тогда, в первый момент, когда я прочитала это изречение, и сейчас я понятия не имею, кто же я есть на самом деле. Так что папино напутствие не столько вдохновляет меня, сколько расстраивает.

На следующий день я вместе со Стар отправилась с визитом к Георгу Гофману в его женевский офис. Гофман настоял на том, чтобы Стар осталась в приемной, а мы с ним побеседовали наедине. Вот тогда он и сообщил мне о моем наследстве и вручил конверт, в котором лежала черно-белая фотография какого-то старика. Он был сфотографирован рядом с мальчиком-подростком возле небольшого грузовичка-пикапа.

– Я должна знать их? – спросила я у нотариуса.

– К великому сожалению, не имею понятия, дорогая Келено, – ответил мне Гофман. – Эта фотография была приложена к документам на перевод средств на ваше имя. Но без какого-либо сопроводительного письма. Указан только адрес нотариуса, который перевел деньги из Австралии на ваш счет.

Вначале я хотела показать эту фотографию Стар. Может, у нее возникнут какие дельные мысли на сей счет? Но потом решила повременить до тех пор, пока она соберется с духом и прочитает письмо отца, адресованное ей. Не стала я и пересказывать ей содержание своего разговора с Георгом Гофманом. Подожду, пока она расскажет мне о том, что же написал ей Па Солт. Но когда Стар наконецпрочиталаписьмо отца, она ничего не рассказала мне. Тогда и я не стала торопиться. Получается, что Стар до сих пор понятия не имеет, откуда у меня вдруг взялись такие большие деньги, чтобы купить квартиру в Лондоне. И о фотографии она тоже ничего не знает.

«А ведь когда-то ты делилась со мной всем…»

Я уперлась подбородком в сплетение рук и слегка свесилась с балкона, чувствуя, как на меня снова нападает сильнейший приступ хандры. «Безнадега» – так мы с сестрой обычно называли наше настроение, когда чувствовали себя хуже некуда. Боковым зрением я приметила одинокую фигуру, стоящую у кромки моря рядом со скалами. Какой-то мужчина, задрав голову, созерцал луну. Насколько я могла судить на расстоянии, тот же самый мужчина, который пару недель тому назад разбудил меня рано утром на пляже. Но с тех пор он не попадался мне на глаза, а ведь народу на Рейли-Бич не так уж и много. Вот я и решила, что он, скорее всего, уже уехал. Оказывается, нет. И вот он снова в полном одиночестве торчит на берегу посреди ночи. Может, он просто избегает людей, не хочет, чтобы его видели…

Какое-то время я пристально наблюдала за ним. Хотелось проследить, куда он потом пойдет. Но мужчина все стоял и стоял, застыв в одной позе. В конце концов мне надоело следить за ним. Я вернулась в комнату, легла на кровать и постаралась заснуть. Кто бы он ни был, мелькнула у меня последняя мысль перед тем, как я погрузилась в сон, а он –и я это знаю точно –так же одинок, как и я сама.

#### 3

Рождественский сочельник совпал на сей раз с фазой полнолуния. Луна в этот праздничный вечер казалась просто огромной. Я же, по привычке, занялась в сочельник тем, чем мы со Стар и другими нашими сестрами всегда занимались в ночь накануне Рождества. Вглядывалась в ночное небо, пытаясь разглядеть на нем самую яркую, сверкающую Вифлеемскую звезду, которую наш отец называл «волшебной звездой Вифлеема». Однажды с помощью Алли я отыскала эту звезду черезGoogle. Оказалось, что так называют известную всем Полярную звезду. В Швейцарии Полярную звезду можно, при желании, разглядеть на небе в любое время года, а вот здесь, на Краби, я ее так и не смогла сегодня обнаружить. Потом вспомнила, что Googleтогда еще сообщил мне, что чем дальше мы продвигаемся на юг, тем труднее отыскать на небосклоне Полярную звезду. Я снова задрала голову к небу и сокрушенно вздохнула. Как жаль, что мы уже не дети. Сейчас до любой истины можно докопаться, нажав на соответствующую клавишу компьютера.

Однако сегодня, твердо решила я про себя, ябуду веритьв чудо несмотря ни на что. Выхватила глазом самую яркую звезду на ночном небе и стала вспоминать Атлантис. В странах с буддистской культурой Рождество не празднуется. Однако Таиланд, с учетом огромного наплыва иностранных туристов со всего света, все же пытается хоть как-то отметить это событие. Повсюду развешиваются разноцветные гирлянды из фольги, яркие баннеры, расцвеченные блестками. Все это хоть как-то поднимает настроение гостям.

Ближе к полуночи я покинула бар, где сделалось уже очень шумно, и направилась к скалам, чтобы полюбоваться оттуда красочной картиной полнолуния. Подошла ближе и увидела, что все тот же таинственный незнакомец притаился в тени скал. Снова один, и снова глубокой ночью. В первый момент я почувствовала всплеск раздражения: мне тоже хотелось побыть одной, полюбоваться полнолунием в полном одиночестве. Но раз так, то я круто развернулась и побрела прочь. Отойдя от мужчины на значительное расстояние, я снова остановилась, подняла голову к небу и мысленно обратилась к своей сестре.

– С Рождеством тебя, Стар. Надеюсь, ты встречаешь его весело и у тебя все хорошо. Я очень скучаю по тебе, – прошептала я, глядя на небеса. Потом послала коротенькое пожелание, адресованное Па Солту. После чего заговорила с Ма. Наверняка она переживает уход Па Солта так же сильно, как и все мы, его дочери. Затем я мысленно поздравила всех своих сестер. Даже Электру поцеловала, хотя уж кто-кто, а она так точно никаких поцелуев от меня не заслуживает. Эгоистка! К тому же прижимистая… И вообще, испорченная до крайности… Но Рождество есть Рождество. В этот праздник обиды друг на друга не таят. Я повернулась, чтобы идти назад. Ноги были слегка ватные и плохо слушались меня. Все же сегодня в баре в меня влили пива намного больше, чем следовало бы.

Проходя мимо таинственного незнакомца, я слегка пошатнулась, но пара крепких рук тут же подхватила меня и не позволила упасть.

– Спасибо, – виновато промямлила я. – Вот нечаянно… споткнулась в темноте о какой-то камень.

– Все в порядке.

Мужчина опустил руки, и я взглянула на него, можно сказать, в упор. Судя по всему, он недавно плавал, потому что его длинные волосы не были стянуты в хвост, а рассыпались влажными по плечам. Волосатая грудь – таких мужчин мы со Стар обзывали между собой «медведями». Хотя сложения явно неатлетического. Густые черные волосы тянулись до самого пупка и ниже, прячась в шортах. Ноги тоже мохнатые.

Я перевела взгляд на его лицо. Острые скулы резко выступают из-под густой черной бороды. Губы полные и неожиданно, должно быть по контрасту с бородой, ярко-розовые. А когда я наконец осмелела настолько, что заглянула в его глаза, то невольно восхитилась их бездонной голубизной. Поразительно красивые глаза!

Однако про себя я решила, что он очень напоминает мне оборотня. Такой Человек-волк. Тем более и обстановка соответствующая: полнолуние во всей его силе. Рядом с этим высоким костлявым человеком я сразу же почувствовала себя ничтожным карликом, пигмеем.

– С Рождеством вас, – обронил он.

– И вас тоже, – откликнулась я.

– Мы уже с вами встречались, не так ли? – заметил он вскользь. – По-моему, вы та самая девушка, которую я нечаянно разбудил рано утром на пляже.

– Вполне возможно. Я часто ночую на пляже, – ответила я уклончиво, слегка пожав плечами и невольно поеживаясь под пронзительным взглядом его голубых глаз, которым он уставился на меня.

– Не сумели заполучить номер в гостинице?

– Нет, у меня есть комната. Просто люблю спать на открытом воздухе.

– Ну еще бы! Все эти звезды над головой… бесконечность Вселенной… Заставляет о многом задуматься и сопоставить все вещи в их перспективе, так сказать. Я прав? – Мужчина подавил тяжелый вздох.

– Да, вы правы. А вы где остановились?

– Да здесь, неподалеку. – Он неопределенно махнул рукой в сторону скалы за своей спиной. – А вы?

– Вон там. – Я жестом показала на отель «Рейли-Бич». – Во всяком случае, мои вещи ночуют там, – добавила я. – Всего доброго.

Я повернулась и направилась в сторону отеля, изо всех сил стараясь идти ровно, не пошатываясь. Что было отнюдь не просто: ступать по песку, да еще с двумя объемными кружками пива в желудке. Но я брела кое-как, все время чувствуя на себе взгляд Человека-волка. Доковыляла до веранды и только тут, оказавшись на свету, позволила себе метнуть взгляд в его сторону. Онвсе еще буравилменя глазами. Я прихватила из холодильника пару бутылок воды и потащилась наверх, в комнату Джека. С трудом вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь и сразу же поспешила на балкон в надежде проследить за тем, куда отправится Человек-волк. Но мужчина уже исчез, растворившись в сумраке ночи.

Что, если он поджидал, пока я усну на пляже? А потом он лишит меня чувств, вопьется своими ядовитыми клыками прямо мне в шею… И я не смогу даже закричать, пока он будет сосать мою кровь…

«Сиси, ты перепутала оборотней с вампирами», –попеняла я сама себе, издав короткий смешок. После чего откупорила бутылку с водой и осушила ее до самого дна, одновременно досадуя на саму себя: мое тщедушное тело не может справиться даже с двумя кружками пива. Пошатываясь, доплелась до кровати и повалилась на постель. Закрыла глаза, чувствуя, как кружится голова. Но постепенно сон сморил меня, и я отключилась.


Само Рождество до боли напоминало то, которое мы со Стар встречали здесь же год тому назад. Столы на веранде сдвинули вместе и устроили такой общий обед для всех постояльцев с обилием жареного и других традиционных рождественских блюд, как будто можно при тридцатичетырехградусной жаре воспроизвести суть рождественского застолья.

Объевшись сытной и тяжелой европейской пищей, я после обеда пошла искупнуться, чтобы привести себя немного в норму. Было уже почти три часа пополудни, время, когда в Англии народ еще только-только просыпается. Наверняка Стар встречала Рождество вместе со своей новой семьей в Кенте. Я вышла из воды и отряхнулась по-собачьи. Вокруг было полно отдыхающих. Многие парами лежали на песке или предавались ленивой послеобеденной дреме. Первое за двадцать семь лет моей жизни Рождество, которое я провожу отдельно от Стар. Что ж, если тот таинственный незнакомец – Человек-волк, тогда я сейчас – одинокая волчица. Но ничего не поделаешь. Надо привыкать к своему новому положению.

Вечером того же дня я уселась в уголке веранды и стала слушать музыку по своему айпаду. Преимущественно тяжелый рок. Его сокрушительный ритм и громкий звук всегда поднимает мне настроение, когда я чувствую себя плохо. Кто-то тронул меня за плечо. Я повернулась и увидела стоящего рядом Джека.

– Привет, – поздоровалась я с ним, доставая из ушей наушники.

– Привет. Купить тебе кружку пива?

– Нет, спасибо. Хватит с меня вчерашнего. – Я изобразила на лице смешную гримасу, хотя, впрочем, вчера Джек был так пьян, что едва ли обратил внимание на то, в каком состоянии пребывала я сама.

– Послушай, Си. Дело в том, что… одним словом… – Джек придвинул стул и сел рядом со мной. – Дело в том, что мы с Нами… разбежались. Понятия не имею, что я сделал не так. Но сегодня в четыре утра она согнала меня с кровати и выставила вон из своей комнаты. А утром даже не явилась на работу, чтобы помочь с рождественским обедом. Так что, скорее всего, и вечером она не встретит меня с распростертыми объятиями. Ты же знаешь, каково это – иметь дело с женщиной.

«Между прочим, я тоже женщина. Или ты забыл?»– хотелось мне сказать, но я промолчала.

– Так вот, проблема… Мне некуда податься… Если не возражаешь, предлагаю переночевать сегодняшнюю ночь в одной постели, вместе со мной.

«Еще как возражаю!» –ответила я мысленно, а вслух сказала:

– Никаких проблем, Джек. Если ты позволишь мне оставить рюкзак с вещами у тебя в комнате, то я отлично перекантуюсь и на пляже. Ты же знаешь, я вообще люблю спать на берегу моря.

– Ты это серьезно?

– Вполне.

– Прости, Си, что так получилось. Что-то я совсем расклеился. Все эти предрождественские хлопоты… Да и вообще, в последние дни у меня было навалом работы.

– Все нормально, Джек. Не переживай. Сейчас я поднимусь наверх, возьму кое-что из вещей, и комната всецело в твоем распоряжении.

– Завтра мы тебя где-нибудь пристроим. Обязательно! – крикнул он вслед, пока я поднималась по лестнице. Нет уж! Лучше спать на пляже, чем делить комнату с мужчиной, которого я едва знаю и который наверняка будет храпеть всю ночь как оглашенный. От такого соседства в любую минуту могутвозобновитьсямои ночные кошмары.

Я собрала кое-что из постельных принадлежностей, остальные вещи снова запихала в рюкзак. Завтра надо будет всерьез заняться поисками постоянного жилья. Ведь у меня впереди еще целых две недели, прежде чем я отправлюсь в Австралию.

На пляже я устроила импровизированную постель под кустом, потом, поддавшись неожиданному порыву, выудила из кармана своих шорт мобильник и позвонила в Атлантис.

– Алло? – услышала я в трубке после пары гудков.

– Привет, Ма. Это Сиси. Хочу поздравить тебя и Клавдию с Рождеством и пожелать вам всего самого доброго.

– Сиси! Это ты? Ах, как же я счастлива услышать твой голосок! Стар сказала мне, что ты уехала. Где ты сейчас?

Ма всегда разговаривала с нами, сестрами, по-французски, поэтому мне потребовалась пара секунд, чтобы переключить свои мозги на французский и уже потом ответить ей.

– Ну, ты же знаешь, Ма. Как всегда, торчу на пляже. Рисую понемногу.

– Все верно. Я была уверена, что надолго ты в Лондоне не задержишься.

– Правда?

– Да, милая. Чистая правда. Ты же у нас свободолюбивая девочка. В душе ты – бродяга и странник.

– Это правда. Люблю бродить по свету.

После этих слов я, кажется, полюбила Ма еще больше, если такое возможно. Вот человек! Никогда никого не осудит, не покритикует. Всегда была надежной опорой всем нам, ее девочкам.

На другом конце линии послышался натужный мужской кашель.

– А кто это там у тебя? – спросила я с подозрением в голосе.

– Здесь? Никого. Только Клавдия и Кристиан, – ответила Ма.

Иными словами, все постоянные обитатели Атлантиса.

– Знаешь, Ма, может, это покажется тебе чудачеством, но, когда три недели тому назад я улетала из лондонского аэропорта, мне показалось, нет, я даже уверена в том, что увидела в толпе пассажиров папу. Я ехала на эскалаторе, а он шел в противоположную сторону. Я попыталась догнать его, но не успела. Он ушел. Понимаю, звучит глупо, и все же я до сих пор уверена, что это был именно он.

– Ах, милая моя. – Я услышала протяжный вздох на другом конце линии. – Ты не первая, кто рассказывает мне подобные вещи. Твоим сестрам тоже мерещилось нечто подобное. Вот и Алли была уверена, что слышала его голос. А Стар убеждала меня, что видела его… Вполне возможно, вы и правда видели его. Только не в действительности. Во всяком случае, не в том реальном мире, к которому мы все привыкли.

– То есть ты полагаешь, что нам явился дух Па Солта? Что мы видели привидение? – Я издала короткий смешок в трубку.

– Нет, я думаю другое. Просто мы все так страстно хотимповерить в то, что мы действительно видим его, что на помощь спешит уже наше воображение. Оно, наверное, и воссоздает его образ будто наяву. Мне самой постоянно мерещится, что я вижу его здесь, в Атлантисе. – Внезапно в голосе Ма прорвалась такая неприкрытая тоска. – Ужасно тяжелый год выдался для всех нас. Невероятно тяжелый… С тобой все в порядке, Сиси?

– Ты же знаешь меня, Ма. За всю свою жизнь я не болела ни единого дня.

– Ты счастлива?

– Вполне. Мне хорошо. А тебе?

– Я очень тоскую по вашему отцу. И по вам, девочки, очень скучаю. Клавдия шлет тебе привет и свои наилучшие пожелания.

– И ей тоже передай, что я желаю ей всего самого хорошего и что я люблю ее. Ладно, Ма! Здесь у нас время уже очень позднее. А потому я прощаюсь с тобой и отправляюсь спать.

– Будь со мной на связи, Сиси, ладно?

– Буду. Обещаю. Спокойной ночи.

– И тебе доброй ночи, милая. И с наступающим Новым годом тебя.

Я снова положила мобильник в карман шорт, потом обхватила руками свои колени и положила на них голову. Как, должно быть, тоскливо сейчас Ма, подумала я. Встречать Рождество одной в пустом доме. Ведь как ни крути, а у всех нас, ее девочек, есть какая-то надежда… Будущее, к которому следует стремиться. Во всяком случае, следуетпостараться и устремиться вперед. Ведь впереди у каждой из нас еще целая жизнь, особенно в сравнении с тем небольшим отрезком времени, который мы уже прожили. У Ма все иначе. Она свою жизнь посвятила нам и отцу. Впервые я задумалась над тем, каковы были ее истинные чувства к Па Солту. Вполне возможно, она любила его как женщина. Потому и решила остаться в Атлантисе, сделать его семью своейсемьей. А мы все разлетелись из родного гнезда и оставили ее одну.

Потом мысли мои плавно перекочевали на собственную мать. Интересно, тосковала ли она обо мне? Думала ли когда-нибудь? И почему она отдала меня Па Солту? Впрочем, вполне возможно, она просто отдала меня в какой-нибудь сиротский приют, а Па меня забрал оттуда, потому что пожалел. Наверняка я была очень некрасивым младенцем. Такая стопроцентная уродина.

Что ж, все ответы на свои вопросы я получу в Австралии. Куда еще придется лететь целых двенадцать часов. Ну не странно ли, что, путешествуя по всему свету, именно Австралию я всегда обходила стороной? Категорически отказывалась ехать туда, хотя, помнится, даже Стар проявляла самый живой интерес к Австралии. Наверное, глупо утверждать, что между моими ночными кошмарами с пауками и Австралией существует какая-то связь. Но что-то в этом есть, это точно.

«Что ж, –размышляла я, удобнее устраиваясь на песке, – отец в своем письме написал, что я сильная и что я люблю приключения».И то и другое мне вскоре очень сильно понадобится, чтобы через пару недель решиться и снова взойти на борт самолета, который понесет меня в Австралию.


И снова я проснулась от того, что что-то пощекотало мое лицо. Стряхнула песок с лица и села. Человек-волк направлялся к морю. Интересно, сколько молоденьких девушек он загрыз до смерти за последние несколько часов, подумала я, глядя, как проворно он перебирает ногами, ступая по песку.

Вот он опять устроился в знакомой мне по прошлому разу позе у самой кромки воды, можно сказать, прямо передо мной. Мы оба глянули вверх и замерли в ожидании начала утреннего шоу. Прямо как в кинотеатре перед началом сеанса. «Вот и здесь кино, только его нам демонстрирует Вселенная…»Вселенная, демонстрирующая свое кино. А что? Красивая получилась фраза. Я даже загордилась собой. Сама ведь придумала. Вполне возможно, когда-нибудь Стар вставит ее в один из своих романов.

А что до киносеанса, то он не разочаровал и на сей раз. Захватывающее получилось зрелище, еще более эпическое по своему размаху, чем в прошлый раз. На сей раз общий тон задали облака, устлавшие небо. Они слегка смикшировали яркие краски восходящего солнца, и оно стало похоже на золотистый желток в окружении белоснежных облаков, сыгравших роль белка.

– Привет, – поздоровался со мной Человек-волк уже на обратном пути.

– Привет.

– Хорошее сегодня утро, правда? – обронил он.

– Да, замечательное утро.

– Вот только думаю, что следующую ночь вам не стоит спать на берегу. Предупреждаю заранее: судя по облакам, ожидается шторм.

– Пожалуй, – согласилась я с ним.

– Тогда до встречи. – Прощальный взмах рукой, и Человек-волк удаляется прочь.

Через пару минут и я покидаю свой приют и направляюсь на веранду. Джек хлопочет, накрывая столы к завтраку. Обычно этим занимается Нами, но сегодня ее по-прежнему нигде не видно. Куда-то начисто исчезла после Рождественского сочельника.

– Доброе утро, – здороваюсь я.

– Доброе. – Джек бросает в мою сторону виноватый взгляд. – Как спалось?

– Совсем даже неплохо, Джек. – Я подзываю его к себе и показываю мужчину, который уходит куда-то по пляжу. – Ты знаешь этого человека?

– Нет. Правда, видел пару раз поздно ночью на пляже. Всегда держится особняком. А почему спрашиваешь?

– Просто интересно. И давно он здесь обитает?

– Думаю, пару недель уж точно.

– Ладно. Не возражаешь, если я поднимусь к тебе и приму душ?

– Само собой. До встречи.

Приняв душ, я уселась на полу в комнате Джека и принялась сортировать содержимое своего рюкзака. Чистое белье – в одну сторону, грязные вещи – в другую. Стопка грязного белья выглядела гораздо внушительнее. Надо будет отнести все это в прачечную, пока буду искать себе комнату. Если случится худшее и я так и не найду себе жилья, а ночевать придется снова на берегу, да еще в шторм, что ж, хотя бы завтра у меня будут чистые и сухие вещи, в которые можно будет переодеться.

Хотя в здешних местах День подарков не отмечается столь широко, как, скажем, в Англии, большинство отдыхающих на Рейли-Бич ведут себя точно так же, как и дома, в Европе. Высыпают на улицу и разбредаются по близлежащим улочкам, на которых теснятся впритык многочисленные лавчонки, торгующие всем подряд. Все торопятся обзавестись подарками и вручить их своим близким и друзьям. Но вот праздник завершен, подарки благополучно вручены, и эйфория уступает место скуке, а ликование постепенно сменяется унынием. Объевшиеся, перепитые сверх всякой меры люди. Вид у всех одинаково усталый, почти угрюмый. Даже обычно улыбчивая таитянка, приемщица в прачечной, сегодня встречает меня безо всякой улыбки. Тут же принимается сосредоточенно сортировать принесенные мною вещи, отделяя цветное от белого и демонстрируя всему миру мое исподнее.

– К завтрашнему дню все будет готово. – Она вручает мне квиток, и я устало выползаю наружу. Впереди меня ждет поиск нового пристанища.

Через какое-то время я снова возвращаюсь на веранду. Мне душно, все тело покрыто потом. Увы, но поиски не увенчались успехом. Свободных номеров нигде нет. Если что и освободится, то не раньше второй половины завтрашнего дня. Присаживаюсь к столику и с жадностью выпиваю бутылку кокосовой воды, попутно размышляя, что делать и куда, как говорится, кинуть кости. Может, смотаться на остров Пхи-Пхи? Хотя нет никакой гарантии, что я сумею отыскать там пристанище на ночлег. Ну и ничего страшного, если проведу одну ночь под дождем. Не размокну, в конце концов не сахарная. А уж если станет совсем плохо, всегда сумею спрятаться под одной из ресторанных веранд.

– Ну что, нашла себе комнату? – с надеждой в голосе спросил меня Джек, проходя мимо с подносом в руках. Нес пиво посетителям за соседний столик.

– Да, нашла, – бодро солгала я, не желая ставить своего приятеля в неловкое положение. – После обеда поднимусь к тебе в комнату за вещами.

– Послушай, Сиси. Как смотришь, если я попрошу тебя помочь мне здесь, в баре? Подменить хотя бы на пару часиков. – Джек уставился на меня вопросительным взглядом. – Нами продолжает сачковать, а в отеле полно постояльцев. Работы невпроворот, не могу даже вырваться к своим скалолазам. Только что мне позвонил Аби. Сообщил, что возле школы уже выстроилась длиннющая очередь из желающих приобщиться к основам скалолазания. И все страшно недовольны задержкой, злые как черти.

– Конечно, я помогу тебе. О чем речь? Вот только на твоем месте я бы не стала доверять мне такое ответственное дело, как разносить по залу подносы с выпивкой и закусками.

– А выбирать не приходится. Сама же знаешь, в шторм сгодится любая гавань. Спасибо тебе, Сиси. Обещаю, я займу тебя всего лишь на пару часиков, не больше. Пиво и еда – все за мой счет сегодня. Пойдем со мной. Я покажу тебе, что где лежит.

– Спасибо, – поблагодарила я Джека за проявленную щедрость и поспешила вслед за ним, чтобы занять место за стойкой бара.

Минуло четыре часа, но Джек так и не возник на веранде, а я уже успела вымотаться сверх всяких сил. Народу в баре было не протолкнуться, успевай только поворачиваться. Одним подавай соки, особенно любителям витамина С, другим – коктейль «Кровавая Мери», верное средство от похмелья. А приготовить коктейль – это совсем не то же самое, что нацедить в кружку пива. Словом, кончилось все тем, что я облилась с ног до головы соком манго. Блендер взорвался и вылил все содержимое на меня, а все потому, что я не закрутила как следует верхнюю крышку. От вчерашнего хорошего настроения у посетителей бара тоже не осталось и следа. Обычное благодушие было выброшено вон вместе с той упаковкой, в которую были завернуты полученные ими накануне подарки. А потому меня все время подгоняли криками, чтобы я пошевеливалась и не засыпала на ходу. Но самое неприятное, что чем дальше, тем отчетливее до веранды долетали раскаты грома, пока еще, правда, далекие, но… Но, судя по всему, к тому времени, как я со своими пожитками снова выметусь на пляж, небеса разверзнутся и на меня сверху обрушатся все хляби небесные.

Наконец появился Джек. Немедленно рассыпался в извинениях за то, что отсутствовал так непозволительно долго. Глянул на почти опустевшую веранду.

– Слава богу, здесь у тебя работы было не так уж много. Такой ветер поднялся в горах, буквально сбивает с ног.

Ветер, ветер…Я лишь промолчала в ответ. Быстро доела свою лапшу и побежала наверх за вещами.

– Спасибо тебе, Сиси. Увидимся, да? – попрощался со мной Джек, когда я спустилась уже с рюкзаком. Рассчиталась с Джеком за проживание и направилась в сторону пляжа.

Пока я шла к воде, прямо над моей головой пару раз сверкнули молнии. Скорее всего, минут через пять начнется самый настоящий ливень. Я ускорила шаг и свернула с улочки вправо, где располагался еще один знакомый мне бар. Глянула по сторонам. Большинство лавчонок уже закрылись ввиду приближающегося шторма. Я подошла к бару и увидела, что там тоже закрывают ставни на окнах, готовясь к встрече с непогодой.

– Великолепно! – прошептала я про себя, ответив на вежливый кивок владельца бара, которым он приветствовал меня. – Вот попалась так попалась! С ума ты спятила, Сиси! – простонала я с отчаянием в голосе. – Немедленно возвращайся к Джеку и скажи ему, что сегодня ты согласна разделить с ним ложе…

Однако ноги упрямо несли меня вперед. Обогнув полуостров, я очутилась на пляже, но уже с другой стороны. Этот пляж известен под названием Прананг. Чисто эстетически он даже красивее, чем Рейли-Бич. А потому неудивительно, что днем здесь полно туристов и отдыхающих. Наверное, именно поэтому я всегда сторонилась этих мест. А еще потому, что к пляжу вплотную примыкает роскошный отель «Рейвади». Соответственно, по всему периметру пляжа полно охранников. Но однажды мы со Стар все же выбрались туда, уже поздно вечером, когда от берега отплыла последняя лодка с туристами. Помнится, улеглись на песке и стали любоваться звездами. Но не прошло и пяти минут, как свет факела осветил наши лица и нам было велено немедленно покинуть пляж. Я попыталась спорить, говорила охраннику, что в Таиланде все пляжи – общественные, тем более нас не имеют права выдворять отсюда секьюрити из отеля. Но Стар тут же шикнула на меня, велев успокоиться, и нас довольно бесцеремонно вытолкали на тропинку, по которой мы добрались до своего, скажем так, плебейского пляжа на другом конце полуострова.

Возмущению моему тогда не было предела. Да и сегодня, вспоминая эту историю, я чувствую, как она поднимает в моей душе волну негодования. В конце концов, земля со всеми ее богатствами была создана природой для того, чтобы все живущие на ней могли наслаждаться ее красотой свободно, не за деньги, потому что она в равной степени принадлежит и богатым, и бедным.

Однако в этот момент мои философские размышления были прерваны еще одной вспышкой молнии. Пурпурно-голубые всполохи рассекли все небо. Да, тут уж не до философских споров с собой. Я оглядела пляж. И тут меня осенило. Вон, в самом конце пляжа виднеется пещера принцессы Прананг. Я торопливо побежала по песку прямиком к ней. Где-то на полдороге на меня сверху посыпались тяжелые капли дождя, похожие на такие маленькие шероховатые камешки.

Я примчалась к пещере, заскочила внутрь и сбросила с себя рюкзак. Огляделась по сторонам. Вспомнила, что в пещере, по каким-то непонятным причинам, находятся аж целых две статуи принцессы. Такие хрупкие фигурки, похожие на куклы, установлены в небольших деревянных храмах. Они почти не видны из-за обилия навешанных на них разноцветных гирлянд. В каждом храме есть свой алтарь. Вот и сейчас они оба уставлены горящими чайными свечками, освещающими пещеру своим неярким желтоватым пламенем.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как мы со Стар впервые попали в эту пещеру. Мы ведь были уверены, что посещаем еще одно святое для жителей Таиланда место и что наверняка там нас встретит еще одна помпезная золотая статуя, традиционно обвешанная многочисленными гирляндами и заваленная всяческими подношениями и дарами. Но в пещере нас поджидало довольно диковинное зрелище: сотни фаллосов самых разных размеров и форм. Вот и сейчас я снова заметила их, торчащих прямо из земляного пола, сваленных в кучи, похожих на такие эротические сталагмиты, прилепившиеся к скалистым стенам пещеры вокруг. Красные, зеленые, голубые, коричневые… большие… маленькие… Очевидно, в пантеоне таиландских языческих богов богиня, именуемая принцессой Прананг, числится ответственной за плодородие. Что ж, созерцая все эти инструменты для размножения, которые заполнили все свободное пространство пещеры, а некоторые свешивались прямо с потолка над моей головой, не приходилось удивляться: все здесь буквально вопиет о плодородии.

Впрочем, сегодня пещера принцессы Прананг (хотя другие называют это место пещерой фаллосов или даже пещерой плодородия) стала для меня не столько культовым местом, сколько пристанищем, обеспечившим ночлег. Слава богу, я успела до дождя, точнее до ливня, обрушившегося на землю сплошной стеной, буквально закрыв потоками воды вход в пещеру. Какое-то время я размышляла над тем, каким же образом лично мне выразить дань уважения и признательности принцессе Прананг за такую милость, а потом просто преклонила колени перед одним из алтарей и мысленно поблагодарила ее. После чего устроилась неподалеку от входа пещеры и принялась наблюдать за грозой, свирепствующей снаружи.

Небо то и дело освещалось яркими вспышками молний, озарявшими грозными всполохами морскую гладь и острые выступы известняковых скал. Потоки воды, обрушивающиеся сверху на пляж, при свете луны отливали серебром. Воистину, лило как из ведра, словно Господь вознамерился выплакать все Свои слезы за одну ночь.

Зрелище, разворачивающееся на моих глазах, завораживало природной мощью и той огромной энергией, которую выплескивала Вселенная. Кое-как я оторвалась от созерцания стихии, выпрямилась и вместе со своим рюкзаком продвинулась в глубь пещеры. Устроила себе некое подобие постели, примостившись за огромным ярко-алым фаллосом, улеглась и моментально заснула.

#### 4

– Ай!

Я немедленно очнулась ото сна и пружинисто села. Что-то острое толкнуло меня прямо под ребро. Я открыла глаза. Прямо передо мной стоял тайский охранник, который изо всех сил пытался растолкать меня. Вот он грубо подхватил меня с пола, а сам в это время продолжал что-то отрывисто верещать в свой радиотелефон.

– Здесь нельзя оставаться! Убирайся! – рявкнул он на меня.

– Хорошо, хорошо! Я уже ухожу. – Я быстро собрала с земли свои пожитки. На помощь первому секьюрити подоспел еще один охранник, такой плотный коротышка. Взяв меня с двух сторон в кольцо, они вытолкали меня вон из пещеры. Я вышла на улицу и невольно зажмурилась от яркого света. Солнце вот-вот должно было показаться из-за горизонта, озаряя своим светом безоблачное синее небо. Ухватив за руки, охранники поволокли меня дальше по пляжу, будто я какой-то опасный преступник, а не туристка, случайно забредшая в пещеру, чтобы укрыться от грозы. Песок под ногами был еще влажным, и это, пожалуй, было единственным напоминанием о том разгуле стихии, которая бушевала здесь минувшей ночью.

– Пожалуйста, отпустите мои руки! Не надо меня держать! – обратилась я к мужчинам, уже начиная терять терпение. – Я и сама в состоянии двигаться, без вашей помощи. Ухожу, вы же видите…

Один из охранников разразился злобной, судя по интонациям, тирадой на тайском языке. Естественно, я не поняла ни слова, разве что по голосу его было понятно, что он в полнейшем негодовании. Так втроем мы дошагали до тропинки на противоположном конце пляжа. Уж не собираются ли они взять меня под стражу и бросить в какую-нибудь ужасную тюрьму типа Бангкок-Хилтон, испугалась я, вспомнив известный телевизионный фильм с Николь Кидман в главной роли, который в свое время очень впечатлил меня. Я невольно поежилась. А что, если действительно случится худшее? Я ведь даже не смогу позвонить отцу. Па Солт, тот бы в мгновение ока примчался в Таиланд мне на выручку.

– О, это опять вы?

Я повернула голову и разглядела мелькнувшую среди кустов знакомую фигуру. Человек-волк!

– Я, – промямлила я и тут же покраснела от смущения.

– По, отпусти ее, – приказал незнакомец одному из охранников, решительно направляясь в нашу сторону.

Коротышка мгновенно разжал мою руку. Затем мужчина проговорил что-то быстро уже на тайском языке, и второй охранник, тот, что повыше, с явной неохотой тоже отпустил мою руку.

– Приношу вам свои извинения, – перешел мужчина на английский и выразительно вскинул бровь. – Ребята явно перестарались.

Затем он о чем-то снова переговорил с секьюрити, окидывая глазами пляж, после чего знаком приказал мне следовать за ним. Охранники тут же взяли под козырек, бросив разочарованный взгляд в мою сторону и наблюдая за тем, как я неуверенно плетусь за Человеком-волком в сторону кустов, окаймляющих пляж.

– И как вам только удалось вырвать меня из их рук? – спросила я у него. – Я уже приготовилась к тому, что они из меня сейчас отбивную сделают.

– Я сказал им, что вы моя хорошая приятельница. Однако поторопитесь.

Он взял меня за руку и почти силком потащил через зеленые заросли. Не успела я перевести дыхание, получив неожиданное избавление, как снова испугалась. Куда он меня тащит? В какие джунгли? Может, безопаснее было бы остаться с охранниками, а не бежать за человеком, которого я совсем не знаю? Но вот впереди показались высокие железные ворота, почти незаметные среди густой зелени. Человек-волк быстро набрал код на цифровом табло, висевшем на входе, ворота плавно открылись, и он затащил меня во двор. Снова вокруг полно деревьев. Еще несколько шагов, и вдруг моему взору предстал самый настоящий оазис: сад необыкновенной красоты. Справа – огромный бассейн, облицованный черным кафелем: прямо как картинка из модного дизайнерского журнала. Мы прошли сквозь деревья, усыпанные золотистыми соцветиями, под тяжестью которых ветви согнулись до самой земли, и вышли на широкую террасу, заставленную плетеной мебелью. Горничная в униформе взбивала большие пышные подушки, раскладывая их по креслам.

– Кофе? Сок? – вскользь поинтересовался у меня Человек-волк, пока мы шествовали по террасе.

– Кофе было бы изумительно, – быстро согласилась я.

Мужчина что-то быстро приказал на тайском служанке, когда мы проходили мимо нее. Впереди показалось множество белоснежных шатров, расставленных по всему периметру площадки. Каждый шатер увенчан традиционной в тайских застройках V-образной крышей в стиле, типичном для архитектуры средневекового королевстваЛанна, когда-то существовавшего на севере Таиланда. В центре площадки – водоем, сплошь покрытый благоухающими розовыми цветами. Посреди этого великолепия прямо из воды возвышается фигура Будды из черного оникса. Вся обстановка очень похожа на шикарный спа-курорт в каком-нибудь экзотическом месте. Во всяком случае, если судить по глянцевым фотографиям в дорогих рекламных журналах. Я поднялась вслед за своим спасителем по деревянным ступенькам к одному из шатров и оказалась на еще одной затененной террасе, с которой открывался просто потрясающий вид на пляж Прананг, раскинувшийся внизу.

– Ого! – только и выдохнула я. – Фантастика! Красотища, дух захватывает! Я столько раз бывала на этом пляже, но никогда не видела ничего подобного. Даже не подозревала о существовании здесь такого уникального места.

– Вот и хорошо, – коротко обронил Человек-волк, жестом приглашая сесть на один из необъятных по своим размерам диванов. Я присела, осторожно сняв с плеч свой рюкзак, чтобы – не дай бог! – не испачкать безукоризненно чистую шелковую обивку. Пожалуй, еще никогда я в Таиланде не сидела с таким комфортом. Необыкновенно удобный диван! Мне тут же захотелось откинуться на подушки и погрузиться в сон.

– Вы здесь живете? – вежливо поинтересовалась я у своего спасителя.

– Да, в какой-то мере да. Но это все не мое. Имение принадлежит моему другу, – ответил он. В этот момент на ступеньках появилась служанка с подносом: кофе и разнообразная свежая выпечка в небольшой плетеной корзинке. – Угощайтесь, пожалуйста.

– Спасибо. – Я налила себе кофе, положила два кусочка темно-коричневого сахара.

– Могу я поинтересоваться, почему вы сегодня появились на пляже в сопровождении охранников?

– Я укрылась вчера от грозы в пещере принцессы Прананг. И, должно быть… заснула, пережидая непогоду. – Самолюбие не позволило мне рассказать, как все было на самом деле.

– Да, вчера была гроза так гроза, – согласился со мной Человек-волк. – Лично мне нравится, когда природа демонстрирует свою мощь во всей красе, наглядно показывая нам, простым смертным, кто в доме хозяин.

– А вы… – Я слегка откашлялась. – Вы сами чем здесь занимаетесь?

– Я? – Он неторопливо отхлебнул из чашки черный кофе. – Да всем понемножку. Но в основном, знаете ли, бездельничаю. Наслаждаюсь ничегонеделанием.

– О, это место замечательно подходит для такого времяпрепровождения.

– А что скажете про себя?

– Аналогично. – Я взяла из корзинки свежайший круассан. Аромат выпечки мгновенно напомнил мне те аппетитные запахи, которые постоянно витали на нашей кухне в Атлантисе, пока Клавдия готовила там завтрак для всей семьи. Господи, как же давно все это было. Я уже почти забыла те благословенные времена.

– А чем занимались до того, как приехали в Таиланд?

– Училась в Академии искусств в Лондоне. Но что-то у меня не заладилось, и я бросила учебу.

– Понятно. Я тоже живу в Лондоне… По крайней мере, жил. Возле Темзы, в районе Баттерси.

Я бросила на него ошеломленный взгляд. Уж не снится ли мне все это, мелькнуло у меня в голове. Такой сюрреалистический сон под сенью ярко-алого фаллоса.

– Удивительное совпадение! Я ведь тоже живу в этом районе. В новом жилом комплексе «Панорама Баттерси», который построили неподалеку от моста Альберта.

– О, прекрасно знаю, где это. Итак, привет, соседка! – Впервые Человек-волк глянул на меня с приветливой улыбкой, давая мне пятерню. Улыбка осветила его бездонные синие глаза, и он сразу же стал похож не столько на волка, сколько на сильно отощавшего Тарзана.

Я налила себе еще одну чашку кофе и села, стараясь не касаться своими башмаками края дивана. Если бы не эти дурацкие бутсы, с каким удовольствием я бы сейчас красиво скрестила ноги. Постаралась бы принять такую максимально элегантную позу под стать окружающей обстановке.

– Да, забавное совпадение. – Человек-волк покачал головой. – Кто-то мне однажды сказал, что в любом уголке земного шара всегда отыщется человек, до которого всего лишь каких-то шесть рукопожатий.

– Но я-то вас не знаю, – резонно возразила я.

– Не знаете? – Он вдруг посерьезнел, окинув меня внимательным взглядом.

– Конечно же, не знаю. А что, должна знать?

– Нет. Но я подумал, что мы наверняка сталкивались с вами, и не раз, на мосту Альберта… Или в других местах поблизости, – не совсем уверенно добавил он.

– Вполне возможно. Я каждое утро шагаю по этому мосту, отправляясь в академию.

– Ну вот! А я в это время мчусь мимо на своем велике.

– Тогда я бы точно вас не узнала. Весь в лайкре, да еще в защитном шлеме.

– Что правда, то правда.

Мы оба молча допили свой кофе. За столом повисла неловкая пауза.

– Когда планируете возвращаться домой? – спросила я наконец. – Сразу после Нового года? Или попозже?

Лицо моего собеседника помрачнело.

– Пока еще и сам не знаю. Все зависит от того, что произойдет… Знаете, я предпочитаю жить днем сегодняшним. А вы?

– Я тоже. Хотя вот намереваюсь вскоре отправиться в Австралию.

– А… бывал там. Австралия для меня – уже отработанный материал. И имейте в виду, я там был по работе. А это совсем не то же самое, что приехать туда туристом. А потому мои австралийские впечатления – это только номера в отелях, бесконечная череда офисов и ужасно дорогие рестораны. Знаете, такое сугубо корпоративное гостеприимство, если так можно выразиться.

Разумеется, я и понятия не имела, что это такое – корпоративное гостеприимство, но на всякий случай согласно кивнула головой.

– Я, кстати, раздумывал над тем, чтобы отправиться туда снова… Бывает, когда хочешь удрать от всех и вся на самый край земли. Ну, вы понимаете, о чем я…

– Понимаю! – ответила я с чувством. Еще бы! Мне не понимать…

– Судя по вашему разговору, вы явно не англичанка. Слышен французский акцент. Или я ошибаюсь?

– Вы правы. Я родилась… Впрочем, я и сама толком не знаю, где именно я появилась на свет. Меня удочерили. А выросла я в Женеве.

– Бывал я и в Женеве. Правда, видел там только аэропорт. А вообще-то летал туда на горнолыжный курорт. А вы любите кататься на лыжах? Впрочем, глупый вопрос для того, кто живет в Швейцарии.

– Да, я люблю лыжи. Зато не очень расположена к холодам. Мне больше по душе тепло.

– Понимаю.

И снова в нашем разговоре повисла пауза. С учетом того, что я уже успела выпить целых две чашки кофе, заполнить наступившее молчание мне было нечем.

– А где вы научились говорить на тайском? – нашлась я наконец.

– Языку меня научила мать. Я ведь вырос в Бангкоке.

– Вот как? И она до сих пор живет здесь?

– Нет. Мама умерла, когда мне исполнилось двенадцать лет. Она была… замечательной женщиной. Я до сих пор скучаю по ней.

– Какая жалость! Мне действительно искренне жаль, – поспешила я со словами участия и тут же задала свой следующий вопрос. – А что ваш отец?

– Я его никогда не видел, – довольно резко ответил он. – А что вы? Вы когда-нибудь встречались со своими настоящими родителями?

– Нет, – честно призналась я, невольно поражаясь тому, как в течение каких-то двадцати с небольшим минут наш разговор с Человеком-волком вырулил на такие сугубо личные темы. – Однако мне пора. Я и так доставила вам достаточно хлопот. – Я слегка подалась вперед, стараясь коснуться ногами пола.

– Так все же, где вы сейчас квартируете?

– А так… – откликнулась я самым беззаботным тоном, – в одном отеле на пляже. Но вы уже, наверное, успели заметить, что я предпочитаю спать на свежем воздухе.

– Однако я полагал, что хотя бы вещи вам есть где оставить. Зачем же тогда таскаете за собой рюкзак?

Я мгновенно почувствовала себя маленькой девочкой, застигнутой врасплох в тот момент, когда она прячет конфеты под подушку. Все-то он видит… Все подмечает… Ну и пусть. Мне-то какая разница?

– Просто случилась… небольшая путаница с моей комнатой. Мне разрешили там пожить временно, а хозяин комнаты… он поссорился со своей подружкой и решил вернуться обратно к себе. А больше свободных мест нигде не нашлось. Все гостиницы забиты до отказа. Вот я и спряталась в пещере, когда начался дождь. Решила перекантоваться там.

– Понятно. – Он окинул меня внимательным взглядом. – Но почему же вы с самого начала не сказали мне это?

– Сама не знаю, – промямлила я, разглядывая свои башмаки с виноватым видом пятилетней девочки. – А что такого? В конце концов, я же… не бедствую. Ничего страшного не случилось. К тому же я вполне могу позаботиться о себе. Просто так все сошлось… Не оказалось свободных номеров, только и всего.

– Не нужно смущаться. Я все прекрасно понимаю.

– Просто я подумала, вдруг вы решите, будто я какая бродяжка… или еще что-нибудь в этом роде… Уверяю вас, ничего подобного.

– Мне такое и в голову не приходило. Честно! Кстати, что это у вас там желтое в волосах?

– Боже! – Я провела рукой по своим волосам и обнаружила, что концы волос слиплись. – Да это же сок манго. Мой приятель Джек попросил вчера после обеда подменить его в баре в отеле «Рейли-Бич». Заказывали много фруктовых коктейлей, вот, наверное, я и забрызгалась.

– Ясно. – Чувствовалось, что мой собеседник с трудом сдерживает улыбку. – Но душ-то я вам могу предложить, по крайней мере? А могу, если хотите, предоставить и ночлег на пару ночей, пока ситуация с туристами здесь, на побережье, немного не разрядится. Воды горячей у нас полно, – добавил он на всякий случай.

Предложение Человека-волка насчет проживания совсемне соблазниломеня. А вот горячая вода… Я-то ведь знала, какой у меня сейчас вид: грязная, потная, взлохмаченная… Элементарная потребность в гигиене взяла верх над гордостью.

– Пожалуй, я и правда приму душ.

Мы спустились по ступенькам, вышли из шатра и пересекли дворик, направляясь к другому шатру, установленному в правом углу квадратной площадки. В двери торчал ключ, Человек-волк повернул его, открыл дверь, после чего вручил ключ мне.

– Там все готово. Там всегда все в полной готовности. Не торопитесь, мойтесь, сколько вашей душе угодно.

– Спасибо, – поблагодарила я и вошла в шатер. И тут же заперла за собой дверь на ключ.

– Ух ты! – обвела я комнату восхищенным взглядом. Хозяин не обманывал. Здесь действительно все было готово. Я обозрела кровать необъятных размеров, поистине, самое настоящее королевское ложе с ворохом взбитых подушек и мягким одеялом. Само собой, все белоснежно чистое. Причем именно первозданная белизна. Никаких пятен, оставленных другими, кто, возможно, ночевал на этой постели. За жалюзи на стене – огромный плазменный телевизор. Жалюзи можно в любой момент опустить, если вдруг захочется отгородиться от внешнего мира. На стенах – по-настоящему высокохудожественные произведения тайского искусства. Я машинально коснулась рукой одной из стен и поняла, что стены обиты натуральным шелком. Я сняла с плеч рюкзак и опустила его на пол из тикового дерева. Порылась и извлекла из рюкзака свой гель для душа. Тронула ручку одной из дверей, думая, что это ванная комната. Но оказалось, гардеробная. Тогда направилась к другой двери. Ванная комната с отдельной душевой кабиной и массивной, вмонтированной в пол ванной прямо рядом со стеной из сплошного стекла. По ту сторону окна раскинулся небольшой садик, засаженный деревьями бонсай и красивыми цветущими растениями, названия которых я, естественно, не знала. Вот Стар, та бы наверняка узнала здесь каждый цветок. Сад огорожен высоким забором, так что никто не сможет понаблюдать за тем, как ты принимаешь ванну.

Соблазн залезть в ванну и погрузиться в пушистую пенубыл слишком велик. Но я интуитивно почувствовала, что это уже был бы перебор с моей стороны. А потому включила душ и принялась с остервенением соскребать с себя грязь, растирая каждый кусочек тела до тех пор, пока кожу не стало пощипывать. Напрасно я рылась в своем рюкзаке в поисках геля для душа, ибо на мраморной полке рядом с душевой выстроилась в ряд целая батарея разнообразных и дорогущих натуральных средств для ухода за кожей самых известных и баснословно дорогих брендов и марок.

Выйдя из душевой, я щедро напитала свое тело всякими маслами и кремами, представленными в широком ассортименте все на той же полке, ведь все равно никто ничего не узнает. По жизни я всегда была настроена категорически против всех этих лосьонов и увлажняющих кремов, на которые так падки представительницы слабого пола. Я размотала полотенце с головы и встряхнула волосы, попутно заметив, как же сильно они отросли. Уже почти до плеч. Волосы упали мне на лицо десятками мелких завитков.

Стар не раз повторяла, что мне идут длинные волосы, что с такой прической я смотрюсь гораздо лучше. Ма, та вообще называла мои кудряшки «венчающей меня короной». Но когда мне исполнилось шестнадцать лет, я, помнится, не поставив никого в известность, сделала себе короткую мальчиковую стрижку. За короткими волосами ведь гораздо проще ухаживать. Хотя, если признаться честно, это был такой своеобразный вызов с моей стороны, самый настоящий акт неповиновения и бунтарства. Будто я в тот момент хотела доказать всему свету, что мне наплевать на то, как я выгляжу.

Я отбросила волосы с лица на затылок, собрав их в некое подобие конского хвоста. Впервые за долгие годы у меня это получилось. Жаль, что нет резинки или какой-нибудь подходящей ленты для волос, чтобы скрепить их воедино.

Потом я вернулась в спальню и с вожделением уставилась на широченное ложе. На всякий случай подошла к наружной двери и дважды проверила, заперта ли она на ключ. После чего сбросила с себя майку и взобралась на постель. Минут десять придремну, пообещала я сама себе, касаясь головой белоснежной подушки…


Я внезапно очнулась от того, что кто-то громко барабанил в дверь. Села на кровати, не сообразив в первую минуту, где я и что со мной. В комнате царила кромешная тьма. На ощупь я попыталась найти выключатель. Что-то с громким стуком упало на пол и разбилось. Испугавшись, я тотчас же спрыгнула с кровати.

– С вами все в порядке?

Я побрела на звук голоса и ладонями нащупала дверь. Наконец сознание заработало: я вспомнила, где я нахожусь и кто сейчас стучит мне в дверь.

– Я не могу найти замочную скважину. Здесь так темно, ничего не видно… – пробормотала я в полном смятении.

– А вы нащупайте руками. Там же ключ торчит. Он прямо перед вами.

Голос успокоил меня. Я пустила в ход руки, пытаясь обследовать ту часть двери, где обычно расположен замок. И вскоре пальцы мои действительно нащупали ключ, после нескольких попыток я повернула его в замочной скважине, а потом дернула за ручку.

– Я открыла замок, – крикнула я через дверь. – Но дверь все равно не открывается.

– Отступите в сторону. Я сейчас сам открою.

Внезапно комната снова наполнилась светом. Я облегченно вздохнула и попыталась дышать ровно.

– Простите, что возникли осложнения, – повинился Человек-волк, входя в комнату. – Пришлю кого-нибудь, чтобы починил ручку. Давно не пользовались этим помещением, вот ее и заело. С вами все в порядке?

– Да, в порядке, – ответила я, присаживаясь на постель и судорожно хватая ртом воздух.

Какое-то время он молча обозревал меня.

– Вы ведь боитесь темноты, не так ли? Вот поэтому и любите спать на свежем воздухе.

Конечно, он абсолютно прав. Но признаваться в этом я не собираюсь.

– Ничего я не боюсь! Просто проснулась так неожиданно и сразу не сообразила, где нахожусь.

– Тогда приношу свои извинения за то, что напугал вас, но уже семь часов вечера. Вы проспали почти двенадцать часов. Наверное, вы очень устали.

– Устала, это правда. Простите, что так получилось.

– Все в порядке. Проголодались?

– Еще не могу сообразить.

– В любом случае Там уже готовит ужин. Так что милости прошу, присоединяйтесь ко мне на главной террасе.

– Там? Кто это?

– Мой шеф-повар. Ужин будет готов через полчаса. До встречи.

Человек-волк вышел из комнаты, а я громко чертыхнулась. Надо же. Целый день коту под хвост! Наверняка потеряла шанс заселиться в другой отель. Ведь нужно было успеть зарегистрироваться там еще до полудня. Не говоря уже о том, что, проспав почти полсуток, я, естественно, полностью сбила свой биоритм. А уж что может вообразить мой таинственный хозяин, и говорить не приходится. Вдруг решит, что я застряла у него с какими-то особыми целями?

И вообще, почему он так любезничает со мной? Уж не такая я дурочка, чтобы поверить, что им движут исключительно альтруистические мотивы. В конце концов, он – мужчина, а я – какая-никакая, но женщина. Во всяком случае, если смотреть на меня со стороны. Но если он хочет от меняэтого, то, значит, сильно проголодался. Коль скоро готов клюнуть даже на меня. Или нафантазировал чего-нибудь на мой счет.

Впрочем, как говорится, на безрыбье и рак рыба.

Я обрядилась в традиционный тайский кафтан, хотя и не люблю этот наряд: уж больно он смахивает на обычное платье. Но поскольку почти все мои вещи отданы в стирку, то выбор у меня невелик. Кафтан – это все, что у меня осталось из чистого. Выйдя на улицу, я предусмотрительно закрыла дверь на замок и спрятала ключ в кашпо для цветов, стоявшее рядом с дверью. Свой рюкзак с пожитками я прихватила с собой.

При вечернем свете место показалось мне еще красивее, чем днем. С низких крыш свисали многочисленные фонарики, вода в пруду вокруг Будды из оникса была подсвечена снизу и переливалась всеми цветами радуги. В воздухе витал пьянящий аромат жасмина, кусты которого благоухали в массивных горшках, расставленных повсюду. Но главное! Я уловила вкуснейшие запахи еды.

– Сюда!

Я увидела руку, махнувшую мне с террасы, расположенной прямо напротив главного шатра.

– Приветствую вас! – поздоровался Человек-волк, жестом указав на стул.

– Добрый вечер. И простите меня еще раз за то, что я так долго проспала у вас.

– Никогда не извиняйтесь за то, что вам спится. Как бы я хотел тоже отоспаться всласть.

Человек-волк подавил тяжелый вздох. И тут до меня дошло, что негоже продолжать обзывать этого человека такой кличкой. Какой же он волк, если проявил столько человеческого участия ко мне? Я осмелела настолько, что позволила себе спросить напрямую, как его зовут.

– А разве я вам еще не говорил? – страшно удивился он.

– Нет, – твердо ответила я.

– Ах так? Что ж, зовите меня просто Эйс. Кстати, а как зовут вас?

– Сиси.

– Тоже уменьшительное имя, как и у меня, да?

– Да.

– А полное имя как звучит?

– Келено.

– Необычное имя.

– Да. Мой отец, тот человек, который меня удочерил, был зациклен на звездах из созвездия Плеяды. Это созвездие еще называют Семь сестер, – пояснила я, выдав на-гора привычную версию.

– Простите, сэр, можно подавать? – На террасе появилась служанка в сопровождении мужчины, облаченного в белоснежную униформу шеф-повара.

– Можно, – ответил Эйс, сопровождая меня к столу. – Что будете пить? Вино? Пиво?

– Спасибо, ничего. Если можно, стакан воды.

Эйс наполнил два стакана водой из бутылки, стоявшей на столе.

– Ваше здоровье!

– И ваше тоже. Спасибо за то, что спасли меня сегодня утром.

– Да бросьте! Мне даже неловко от того, что я тут шикую в полном одиночестве, а вы в это время вынуждены спать на пляже под открытым небом.

– Но это просто вчера так получилось… Такие непредвиденные обстоятельства. В любом случае кровать, на которой я у вас отсыпалась, просто фантастика.

– Что ж, тогда повторюсь: мое приглашение остается в силе. Добро пожаловать ко мне на постой! Но прежде чем вы ответите отказом, хочу сразу же предупредить: я отнюдь не такой уж добренький. Просто надоело тут торчать в полном одиночестве почти два месяца.

– Так пригласили бы кого-то из своих лондонских друзей.

– Не тот случай, – угрюмо отмахнулся он. И в этот момент в центре стола поставили блюдо с горячими, еще шипящими с огня королевскими креветками. – Ну что? Приступим к трапезе?

Давно я так вкусно не ела. Пожалуй, в последний раз это случилось, когда в минувшем ноябре Стар приготовила уже в нашей новой квартире жаркое на завтрак. Честно, сама я не умею готовить и никогда не училась этому. Да и зачем было? Ведь Стар такая мастерица по части кулинарных дел. Зато на сегодняшний день я уже почти забыла вкус хорошей еды. А здесь такое изобилие… Все само просится в рот. Ароматный суп с травой лимонника, нежнейшие цыплята, зажаренные в листьях пандана, острые рыбные пирожки с вьетнамским соусом дим.

– Боже! Какая вкуснотища! – выдохнула я наконец в полном изнеможении. – Определенно, мне ваш ресторан очень нравится. Спасибо, что пригласили на ужин. Вы только взгляните на мой живот… прямо как у беременной. – Я ткнула пальцем в свой вздувшийся живот.

Эйс лишь заулыбался в ответ на мою шутку. За ужином мы с ним говорили мало. Возможно, потому, что я всецело была поглощена едой.

– Как я понимаю, отведав кухню нашего шеф-повара, вы решили остаться? – Эйс сделал еще один глоток воды. – Тем более что вы не планируете задерживаться здесь надолго, верно? Помнится, вы говорили, что после Нового года собираетесь в Австралию?

– Да, собираюсь. Но я с удовольствием приму ваше приглашение, если вы точно уверены, что это приемлемо, – сдалась я наконец на его уговоры.

– Все будет отлично, уверяю вас. Лишь одна просьба. Знаю, у вас много друзей-приятелей на Рейли-Бич. Но я бы попросил вас никому не говорить о том, что вы остановились у меня, ладно? И тем более не упоминать, где именно находится мой дом. Я очень оберегаю свой покой и не люблю, когда посторонние вторгаются в мою частную жизнь.

Выражение его глаз в этот момент однозначно свидетельствовало, что так оно и есть.

– Обещаю. Буду держать рот на замке.

– Вот и хорошо. А сейчас расскажите мне о своей живописи. Должно быть, вы действительно талантливы, коль скоро получили место в Лондонской академии искусств.

– Ну, это как посмотреть… Я ведь несколько недель тому назад бросила учебу в академии, потому что поняла, что отнюдь не так уж талантлива, как хотелось бы. Во всяком случае, не так, как хотелось бы моим преподавателям.

– Вы хотите сказать, что они не врубились в ваше искусство?

– Можно и так сказать. – Я слегка пожала плечами, округлив при этом глаза. – У меня ничего не получалось так, как было нужно. Как того требуют каноны…

– Получается, вы самый настоящий авангардист. Почище самого Моне будете. Я прав?

– Трудно сказать. Ведь Моне жил и работал совсем в другое время. Он был авангардистом своей эпохи… Впрочем, я ни в чем не виню своих наставников. Сама виновата в том, что не смогла научиться всему тому, чему они хотели научить меня. – Внезапно я замолчала. Интересно, зачем я все это говорю, промелькнуло у меня в голове. Наверное, уже до скуки уморила его своими откровениями. – А вы? Чем занимаетесь вы? – переключила я разговор на него.

– А, так… Ничего интересного… Такой типичный клерк из Сити. Тягомотина, одним словом. Вы же представляете…

Само собой, я ничего не представляла, но согласно кивнула головой в ответ, как будто и в самом деле что-то смыслила в офисной работе.

– То есть вы сейчас… – Я запнулась в поисках подходящего слова. – Устроили себе такой небольшой отдых от трудов праведных, да?

– Что-то в этом роде. – Эйс с трудом подавил зевок. – Итак, что-нибудь еще?

– Нет, спасибо. Всего достаточно.

– Тогда я, пожалуй, пойду к себе и постараюсь заснуть. Вы же знаете, я просыпаюсь на рассвете. Слуги здесь все приберут. Кстати, охранники в курсе, что вы остановились у меня. Код от замка на воротах со стороны пляжа – четыре семерки. – Эйс коротко улыбнулся. – Спокойной ночи, Сиси.

– Спокойной ночи.

Не успел Эйс исчезнуть в своих покоях, как слуги стали проворно убирать со стола. Вполне возможно, им тоже не терпелось покончить со всеми этими рутинными хлопотами и быстрее отправиться на покой. Ну, а я решила, что коль скоро нахожусь под покровительством Эйса, то у меня появилась отличная возможность прогуляться по пляжу Прананг. Я спустилась по дорожке к воротам, нажала красную кнопку на панели, установленной рядом с воротами. Створки плавно разъехались в разные стороны, и я вышла к опустевшему пляжу.

–Sawadee krap, –поприветствовали меня на тайском.

Я даже подпрыгнула от неожиданности. Глянула влево и увидела перед собой охранника по имени По, того плотного коротышку, который утром волок меня за руку по всему пляжу. Он мгновенно подхватился со своего табурета, который незаметно примостился среди густой зелени, окружавшей ворота с обеих сторон, и улыбнулся немного фальшивой, как мне показалось, улыбкой.

–Sawadee ka, –ответила я на его приветствие, сложив руки на тайский манер, как это делают в Таиланде, когда здороваются друг с другом.

Рядом с его табуретом стоял небольшой портативный радиоприемник, из которого негромко лилась народная тайская музыка. Я непроизвольно обратила внимание на неровные желтые зубы По и почему-то в эту минуту увидела охранника уже в другом свете, можно сказать, по другую сторону ограды. Интересно, скольких детей ему приходится кормить, подумала я, вот так изо дня в день волоча на себе лямку скучной, надоевшей до чертиков работы, да еще в полном одиночестве. С другой стороны, размышляла я, пробираясь сквозь густые заросли, ему можно даже позавидовать. Ведьвся эта красотавокруг всецело в его распоряжении. Он может наслаждаться ею каждую ночь в тишине и покое. Я вышла на пустой пляж. Свобода! К сожалению, единственная привилегия, которую можно купить за деньги, находясь в этом уголке земного шара. Может, и я когда-нибудь в один прекрасный день напитаюсь этим пьянящим запахом свободы, которую дарует природа в ее лучших проявлениях, а потом изолью все свои восторги на полотнах, в красках, чтобы все людисмогли приобщиться к этой красоте.

Я подошла к самой кромке моря и окунула ступни в воду. Великолепная, теплая вода. Потом задрала голову вверх и глянула на небо. Небосвод сегодня был густо усыпан звездами. Как жаль, что у меня просто нет слов, которыми я могла бы выразить все свои восторги. Душой-то я все чувствую, а вот облечь свои чувства в слова – это у меня получается плохо. Мне легче нарисовать свои эмоции или выразить их с помощью инсталляций, которыми я особенно увлеклась в последнее время.

Наверно, это не совсем правильно. Потому что мне в одной композиции всегда хотелось поведать о многих, очень многих вещах. Но мне нравилось работать над очередной инсталляцией в своей студии на берегу Темзы. А еще знать, что Стар в эту минуту возится на кухне и готовит нам ужин. Можно сказать, я была счастлива в такие мгновенья.

– Прекрати себя накручивать, Сиси! – твердо приказала я себе. Я не собираюсь больше оглядываться на прошлое. Стар сделала свой выбор, она выпала из моей жизни и больше мне не поводырь. Пора и мне начинать жить собственной жизнью. Хотя бы попытаться для начала.

Потом я стала размышлять: а чувствовала ли когда-нибудь Стар, что онадля меня обуза? Нет, я вовсе не собираюсь ее порицать, если она никогда не задумывалась над этим. Ведь я же люблю ее. Но, наверное, сестричка забыла, как отчаянно нуждалась во мне, когда была маленькой и категорически отказывалась разговаривать. К тому же она такая нерешительная. Никогда не скажет, что думает на самом деле. Что и неудивительно. Ведь все остальные наши сестры сильные, волевые. Они буквально подавляют тех, кто рядом с ними, своим волевым характером. Нет, повторюсь. Я не собираюсь ни в чем обвинять Стар, просто у каждой жизненной истории есть две стороны, как две стороны одной медали. А Стар, видно, об этом забыла.

И вот, к своему великому удивлению, я неожиданно для себя обрела нового друга. Конечно, интересно было бы узнатьего историю. Как и почему он снова оказался в этих местах?.. Почему выходит из дома только на рассвете или поздно ночью?.. Почему наотрез отказался пригласить к себе сюда кого-то из друзей, хотя сам же признался мне, что ему здесь страшно одиноко?..

Я медленно побрела по песку назад, в дом, умело замаскированный от посторонних глаз среди пышной тропической растительности. По поспешил мне навстречу, желая набрать код. Но я оказалась у ворот первой и нажала бестрепетной рукой четыре семерки. Пусть знает, чтомне известенкод.

Потом извлекла ключ из кашпо возле своего шатра и открыла дверь в комнату. Здесь уже кто-то явно побывал. Свежее постельное белье, вещи, которые я разбросала впопыхах, аккуратно сложены на стуле. Невидимая волшебная фея все прибрала, оставив стопку мягких чистых полотенец в ванной. Я смыла с ног песок и улеглась в кровать.

Проблема в том, подумала я, что я всегда обитала как бы между двумя мирами. Я чувствую себя вполне комфортно, когда сплю на берегу моря под открытым небом. Но умею наслаждаться и роскошью. К примеру, такой, какая окружает меня в этой комнате. Правда, я всегда и всем твержу, что могу довольствоваться малым. Впрочем, сегодня вечером я бы впервые затруднилась с окончательным выбором.

#### 5

В течение следующих нескольких дней у нас с Эйсом сам собой сложился негласный распорядок нашего с ним совместного проживания в его дворце. Он вставал рано, я позже. Во второй половине дня я изредка совершала бесцельные набеги на Рейли-Бич, чтобы лишний раз не докучать своему хозяину. Своим тамошним приятелям я сообщила, что остановилась в одном отеле, расположенном в самом конце пляжа. Впрочем, никто особенно не лез ко мне с расспросами. Короче, мы с Эйсом сталкивались только за ужином. Мне казалось, что он всякий раз поджидает меня, а я была только рада принять участие в вечерней трапезе, поскольку еда была просто обалденной. За столом Эйс говорил мало, но я, привыкшая к тому, что Стар тоже преимущественно молчит, чувствовала себя вполне в своей тарелке. Более того, такая обстановка странным образом действовала на меня умиротворяюще.

Прожив три дня на расстоянии буквально нескольких метров от Эйса, я совсем успокоилась и совершенно расслабилась. Ясно как божий день: запрыгивать на меня он никак не собирается. Что и понятно. Я ведь не из тех девушек, которые нравятся мужчинам. Да к тому же, если честно, секс в свое время оставил меня совершенно равнодушной.

Кстати, девственности я лишилась именно здесь, на Рейли-Бич, девять лет тому назад. Все случилось по пьяни. Я осушила пару кружек пива, что всегда было для меня опасным делом, и пошла прогуляться по пляжу уже после того, как Стар ушла спать к нам в номер. Мне в компанию набился один парень. По-моему, его звали Уилли, студент, взявший академический отпуск в университете на один год. Вот мы с ним бродили по пляжу в темноте. Целовались, само собой… И все было приятно. Но стоило нам занять горизонтальное положение и довести начатое до конца, как все тут же испортилось. Во-первых, было больно, немного, но все же… А во‐вторых… На следующее утро я проснулась с тяжелым похмельем, искренне недоумевая, почему столько всяких небылиц наплели людивокруг всего этого.

Потом секс случался у меня еще пару раз, уже на других пляжах и с другими партнерами. Хотелось убедиться, что с другими может быть лучше. Ничего подобного! Все было так же плохо и скучно. Знаю, миллионы женщин бросятся убеждать меня, что я чего-то там не догоняю. Ерунда! Я никогда не заморачивалась по поводу отсутствия секса в моей жизни. Мне и без него очень даже хорошо.

Самое любопытное, что мы со Стар хоть и были всю жизнь, как говорится, «не разлей вода», везде и всегда вместе, и секретов у нас друг от друга не было, но тему секса мы никогда не поднимали в наших разговорах. Я даже не знаю, осталась ли она девственницей. Помню, когда мы с ней учились в закрытой школе, то многие девчонки по ночам, лежа в своих кроватях, пускались во всякие интимные откровения. Рассказывали о парнях, с которыми встречались, и о том, как у них все происходило. Мы же со Стар всегда хранили молчание. Не обсуждали эту щекотливую тему ни с одноклассницами, ни друг с другом.

Возможно, мы обе воспринимали факт близости с мужчиной как такое своеобразное предательство по отношению друг к другу. Во всяком случае,я воспринималаэто именно так.

Я вышла из своей комнаты, даже не заперев ее на ключ, зная, что сию же минуту здесь появится волшебница-горничная и примется наводить чистоту и порядок. Я спустилась на террасу, где меня уже поджидал Эйс.

– Привет, Сиси, – поздоровался он, слегка привстав со стула при моем появлении. Что ж, хорошим манерам он точно обучен, и это уже само по себе приятно. Он налил нам обоим свежей воды из кувшина и окинул меня внимательным взглядом.

– О, у вас новый топик?

– Да. Вот поторговалась в одной лавчонке и сбросила цену до двухсот пятидесяти батов.

– Странно, правда? Ведь за аналогичную вещицу, но только в каком-нибудь дизайнерском бутике в Лондоне, многие готовы выложить в сотни раз больше той суммы, что заплатили вы.

– Я бы никогда себе этого не позволила.

– У меня была приятельница, которая, не моргнув глазом, могла выложить тысячи фунтов за дамскую сумочку. Я еще понимаю, потратить такие деньжищи на что-нибудь полезное, нужное для жизни. Но вот наступает новый сезон, появляется следующая коллекция сумок, и она тут же бежит покупать очередную сумочку, а старая между тем будет пылиться в шкафу вместе с остальными своими товарками, которыми даже ни разу не воспользовались по назначению. Знаете, я однажды застал ее за тем, с каким восхищением она разглядывала свою коллекцию.

– Может, для нее сумочки были своеобразными произведениями искусства. У каждого ведь свои пристрастия и увлечения. Одним нравится то, другим это. Вот вы, мужчины, к примеру… Вы ведь буквально помешаны на своих авто, разве не так? – добавила я, между тем как служанка уже подала на стол роскошный ужин.

– Тут вы правы, – согласился со мной Эйс. Служанка исчезла так же бесшумно, как и возникла. – У меня в свое время был набор самых роскошных тачек… Просто на тот момент я мог себе это позволить.

– И это доставляло вам удовольствие?

– Временами – да. Когда ты садишься за руль и слышишь рев мотора…

И чем он сильнее и мощнее, тем приятнее.

– Ну да. У мальчиков ведь свои игрушки… Машинки всякие…

– А у девочек бусы и прочие побрякушки, – парировал Эйс с легкой улыбкой. – Приступаем к трапезе, да?

Как всегда, ужинали молча, но молчание, витавшее над столом, было вполне дружеским. Наконец я насытилась и удовлетворенно откинулась на спинку стула.

– Нет, честное слово, мне будет не хватать этих пиршеств, когда я снова превращусь в Австралии в обычную туристку с рюкзаком на спине. У вас я словно в раю побывала. Счастливчик вы, обитаете среди таких красот.

– Знаете, начинаешь ценить то, что имел, лишь тогда, когда теряешь это. Согласны?

– Но вы же ничего пока не потеряли. А здесь все простоизумительно.

– Пока еще не потерял, тут вы правы. – Эйс снова глубоко вздохнул. – А как вы завтра собираетесь встречать Новый год?

– Даже и не думала об этом. Джек пригласил меня к себе в ресторан. Там, судя по всему, соберется вся наша тусовка. Хотите, пойдем вместе?

– Нет, спасибо.

– А чем собираетесь заняться вы? – спросила я, скорее из вежливости, чем из любопытства.

– Ничем. В конце концов, это же просто дата, выдуманная людьми, и только. Живи мы, скажем, в Китае, праздновали бы встречу Нового года совсем в другое время.

– Верно. Но ведь существуют же определенные традиции. От них просто так не отмахнешься. Когда погружаешься в атмосферу праздника, то и чувствуешь себя совсем по-другому. Забываешь о собственных неудачах, об одиночестве и прочем… А что толку торчать в доме одному и получать поздравительные эсэмэски от друзей, которые в эту минуту развлекаются на полную катушку на какой-нибудь потрясающей вечеринке? – улыбнулась я в ответ.

– В прошлом году я как раз был на такой вечеринке, – признался Эйс. – Она проходила в одном из клубов Сен-Тропе. Мы приплыли туда на яхте. Хозяева принялись откупоривать бутылки шампанского стоимостью сотни евро каждая и поливать ими все вокруг, словно это была обычная вода. Тогда мне казалось, что это клево, но я на тот момент был пьян, а во хмелю, знаете ли, любой абсурд кажется фантастикой, не правда ли?

– Если честно, это состояние мне плохо известно. Я по натуре трезвенница. Алкоголь – это категорически не мое, а потому я всегда, как говорится, в форме.

– Счастливая! Я… мне кажется, большинство людей напиваются только затем, чтобы забыться. Снять с себя стресс.

– Пожалуй, вы правы. Спиртное ведь может на время приглушить боль.

– Вообще-то когда я подшофе, то способен натворить много глупостей, – вдруг разоткровенничался со мной Эйс. – А потому сейчас я предпочитаю не доводить себя до такого состояния. В последние пару месяцев, что я здесь, вообще не притронулся к спиртному. Думаю, сейчас я бы захмелел и от одной кружки пива. А в свое время мог запросто осушить пару бутылок шампанского, да еще несколько рюмок водки в придачу, и лишь только тогда начинал ощущать, что боль действительно начинает уменьшаться.

– Ничего себе! Вот это размах! Я тоже люблю пригубить бокал шампанского, но лишь по какому-нибудь особо торжественному случаю. День рождения или еще что.

– Знаете что? – Эйс подался вперед и уставился на меня долгим немигающим взглядом. Его синие глаза вдруг ожили. – А как вы смотрите, если мы с вами завтра ровно в полночь откроем бутылку с шампанским? Случай, выражаясь вашим языком, более чем торжественный. Как-никак, канун Нового года. Но ограничимся лишь одним бокалом. Договорились?

Я задумалась, сосредоточенно нахмурив лоб. И это не ускользнуло от внимания Эйса.

– Не волнуйтесь. Я никогда не был алкоголиком. Уверяю вас, я моментально трезвею, как только понимаю, что творю. К тому же мне не хочется быть в эту ночь единственным человеком на всем побережье, добровольно отказывающимся от выпивки. Так, чего доброго, можно ненароком попасть в клуб анонимных алкоголиков, куда меня зачислят досужие сплетники. Мне просто захотелось немного праздника, а вовсе не выпивки. Понимаете?

– Понимаю, но…

– Честное слово! Только по одному бокалу. Ну что? Договорились?

Что тут возразишь? В конце концов, он же мой хозяин. Как я могу отказать в его просьбе? С другой стороны, вещи нужно упаковать и рюкзак держать наготове. Вдруг что-нибудь пойдет не так?

– Договорились, – согласно кивнула я в ответ.


На следующий день в обеденное время я наведалась на пляж Рейли-Бич. Там уже царила предпраздничная атмосфера, как и в канун Рождества. Во всех отелях кипела работа на верандах: шла подготовка к вечерним торжествам. Крайне недовольная этюдом, на котором я углем запечатлела береговые известковые скалы, но результат – увы! получился довольно убогим, я оторвалась от своей живописи и направилась прямиком в отель «Рейли-Бич».

– Привет, Сиси. Как поживаешь? – поздоровался со мной Джек.

– Отлично, – ответила я приятелю, который был занят тем, что выставлял стаканы на длинный стол-эстакаду. Выглядел он сегодня гораздо увереннее, чем в прошлый раз: хлопотал за стойкой бара с неизменной кружкой пива в руке. Вскоре за его спиной появилась и та, которая поспособствовала улучшению его настроения. Подошла и уверенно положила руку ему на плечо.

– У нас не хватает вилок, – объявила Нами своим привычным требовательным тоном, попутно одарив меня недоброжелательным, как всегда, взглядом.

– По-моему, на кухне еще есть какой-то запас.

– Тогда сходи и принеси. Хочу сервировать наш стол к ужину.

– Уже иду. А ты придешь сегодня вечером? – обратился ко мне Джек.

– Думаю, загляну, но попозже, уже после полуночи, – неопределенно ответила я, прекрасно зная, что «попозже» Джек уже будет настолько пьян, что моего появления попросту не заметит. Он, пожалуй, не обратит внимания, даже если вдруг его место за стойкой бара займет сам Иисус Христос.

Джек посеменил вслед за Нами на кухню, но вдруг остановился и повернулся в мою сторону.

– Кстати, один мой приятель сказал, что знает, кто тот таинственный мужчина с пляжа. Приятель сейчас отъехал на остров Пхи-Пхи. Будет там встречать Новый год, но пообещал, что по возвращении расскажет мне кое-что про него.

– Отлично.

– Тогда до встречи, Сиси, – попрощался со мной Джек и скрылся в кухне вслед за Нами, держа поднос в руке. Этакий маленький послушный ягненок, безропотно следующий за пастушкой Бо Пип из мультика «История игрушек». Удивительно! Такой большой, мускулистый мужчина, штурмующий самые крутые отвесные скалы быстрее, чем кто-либо из тех скалолазов, которых мне довелось повидать… А тут – полная размазня. Остается лишь надеяться на то, что сама я никогда не стану обращаться со своим мужчиной подобным образом. С другой стороны, сколько я уже перевидала на своем веку подкаблучников, которым, судя по всему, даже нравится, что ими командуют женщины.

«Может, и я тоже помыкала Стар? И потому она решила расстаться со мной?»

Но я тут же постаралась выбросить эту мысль из головы. Не хочу расстраиваться, да еще в канун Нового года, вполне возможно знаменующего начало моей новой жизни. Я постаралась успокоить себя и на предмет будущих откровений приятеля Джека. Что бы он там ни поведал мне про Эйса, это все равно ничего не значит. Это здесь, на затерянном в океане полуострове, любой пустяк становится сенсацией. Даже если вместо мороженого ты съела обычный леденец… Небольшие людские сообщества питаются сплетнями. А уж если вдруг среди них попадается такой человек, как Эйс, который явно выделяется из толпы, то тут слухи возникают сами собой. Однако тот факт, что он ни с кем из отдыхающих не вступал ни в какие разговоры, тем более по пьяни, еще вовсе не означает, что он плохой человек. Напротив! Лично мне он вообще кажется очень интересной личностью. К тому же умным…

Я пошла вниз по улочке, заставленной с двух сторон лотками, направляясь домой. А по пути размышляла, что, как ни странно, я уже готова ринуться на защиту Эйса. Точно такие же чувства я испытывала и по отношению к Стар, когда посторонние приставали ко мне с расспросами, все ли с ней в порядке и почему она все время молчит.

Вернувшись в свою комнату, приняла душ, после чего обильно смазала все тело кремом – кажется, это уже стало входить у меня в привычку. А пора бы и отвыкать от подобной роскоши, иначе потом трудно будет обойтись безо всех этих кремов и лосьонов. Я натянула на себя свой старый кафтан и вышла на террасу. Эйс уже был там, облаченный в белоснежную, накрахмаленную до хруста рубашку из тонкого льна.

– Привет, – поздоровался он со мной. – Удачный был день?

– Неплохой. Разве что с живописью совсем расклеилось. Не могу изобразить даже простейший квадрат, не говоря уже о чем-то другом.

– Все вернется, Сиси. И желание снова рисовать тоже. Надо просто выбросить из головы все отрицательные мысли, которые сейчас вас одолевают. Но на это нужно время.

– Пожалуй, что так. А как прошел день у вас?

– Так же, как всегда. Почитал книгу, сходил на прогулку. Гулял и размышлял над тем, что только что прочитал. Попутно пришел к выводу, что все эти книги из так называемой рубрики «Помоги себе сам» совершеннобесполезны. – Эйс невесело усмехнулся. – В этой жизни нет простых решений.

– Это верно. Их никогда не существовало. Нужно принимать все таким, как оно есть, и каким-то образом приспосабливаться к обстоятельствам. Согласны?

За столом повисла пауза.

– Да. Итак, готовы к ужину? – заговорил наконец Эйс, прервав затянувшееся молчание.

– Можно начинать, – ответила я.

Немедленно перед нами возникло блюдо с огромным лобстером. Плюс еще какое-то бессчетное количество прочих закусок и яств.

– Вот это сюрприз! Из всех морепродуктов больше всего на свете я обожаю лобстеров! – воскликнула я, не сдерживая своего удовольствия при виде омара.

– Для бродяжки, ночующей на пляже под открытым небом, у вас весьма изысканные вкусы, должен заметить, – пошутил в ответ Эйс, когда мы с ним, можно сказать, вылизали свои тарелки и перешли к десерту: свежие фрукты и фруктовое мороженое с орехами. – Впрочем, судя по вашим рассказам, ваш отец богат, не так ли?

– Да, папа был богатым человеком. – Впервые до меня дошло, что я еще не рассказала Эйсу о том, что Па Солт умер. Что ж, самое время сделать это сейчас, решила я. Решено – сделано.

– Сочувствую вам, Сиси. Очень сочувствую. Получается, это первое Рождество и первый Новый год, который вы встречаете уже без него?

– Да.

– Поэтому вы и приехали сюда?

– Да. Но не только поэтому… Недавно я потеряла еще одного очень близкого мне человека. Можно сказать, самого дорогого моему сердцу.

– Бойфренд?

– Нет. Это моя сестра. Она жива и здорова, с ней все в полном порядке. Но просто она решила, что дальше пойдет по жизни своим путем.

– Понятно. Получается, что мы с вами во многом схожи. Такая вот сладкая парочка…

– Вот уж не подумала бы никогда! Разве вы тоже кого-то потеряли?

– Можно сказать, что за последние несколько месяцев я потерял все. Ну, или почти все… И виноват во всем исключительно я сам и никто более. – Эйс отхлебнул воды из своего стакана. – В этом принципиальное отличие меня от вас.

– То, что папа умер, да, в этом моей вины нет. Это правда. Но зато сестру я сама оттолкнула от себя. Наверное, тем, что вела себя… слишком властно. Всем командовала. – Наконец-то я нашла подходящее слово. – Контролировала каждый ее шаг. Нет, я вовсе не хотела опекать ее так сильно, но она такая у нас застенчивая… Словно маленький ребенок. И говорит мало. Вот я и привыкла говорить за нас двоих. Боюсь, от этой привычки я так и не отучилась.