Софья Петрова
Человек моей души

Пролог

Однажды случилось то, что убило меня. В тот день я потеряла самого любимого человека на свете; не в прямом смысле – я потеряла его любовь к себе. В тот день мои нежные чувства предали меня; они причинила боль, тем самым погубив меня. В тот день моя любовь превратилась в монстра, который поглотил энергию, воспользовавшись моими искренними чувствами. Именно в тот день я усомнилась в том, что это прекрасное чувство и вправду существует; может, это иллюзия? Тогда почему любовь превращается в монстра, если ее не существует?..

Год назад

– Я дома! – кричу я в длинный коридор квартиры, захлопнув входную дверь.

Инстинктивно я сглатываю в надежде на то, что сердце перестанет так бешено стучать.

«Анна, он не сделает ничего плохого», – успокаиваю себя я, сдерживая слезу, которая готова прокатиться по щеке от поглощающего меня страха.

Я, посмотрев в зеркало, поправляю лохматые волосы и оцениваю вид: круглые глаза, большие зрачки и нервная улыбка, которые выдают страх. Но он нарастает от той давящей тишины, витающей в квартире – и я уверена, что не в пустой.

– Андрей, – громко говорю я, чтобы убедиться в своих догадках, но мой голос дрожит, выдавая настоящие чувства, которые я так стараюсь скрыть.

Но так и не дождавшись ответа, я быстро снимаю уличную обувь, прислушиваясь к каждому шороху.

В один момент я слышу звук громких шагов, которые узнала бы из тысячи.

Это он.

Я медленно снимаю пальто и стягиваю шелковый шарф, зажмурившись от страха, пока раскатистые шаги слышатся из кухни в коридор. Он шагает медленно, мучительно растягивая время и словно питаясь моим страхом, который постепенно наполняет дрожащее тело.

Я с особой осторожностью поворачиваю голову, чтобы увидеть его: злой и рассерженный.

Крупный силуэт стоит от меня в двух метрах. От него витает тем самым недовольством, которое говорит о том, что я провинилась и должна понести наказание.

Мое сердце начинает стучать чаще. Оно хочет выпрыгнуть из груди, но я не разрешаю ему покинуть тело, потому что только оно является для меня стимулом жить. Только оно спасает меня.

– Привет, любимый, – ласково произношу я, смотря в карие глаза мужа, который недовольно оценивает меня взглядом, еле заметно сжимая кулак.

На моем лице же улыбка, словно я пришла на праздник, а через секунду мне будут вручать подарки.

– Ну и где мы ходили? – спрашивает Андрей, спрятав кулаки в карманы брюк.

Потом я начинаю улыбаться так, словно хочу скрыть вину: уголки рта заметно подрагивают, язык нервно облизывает губы, а белые зубы впиваются в них. Но я совсем не ощущаю себя виноватой; я просто прогулялась с лучшим другом. Но мой муж так не считает…

– Просто дышала свежим воздухом, – пожимаю плечами я и непринужденно мотаю головой, словно разговор о покупках.

Он коварно улыбается и стискивает белоснежные зубы.

– С этим придурком? – многозначительно спрашивает Андрей, сделав широкий шаг ко мне.

Я невольно отступаю и снова прячусь за невинной улыбкой в надежде, что она скроет мой страх – страх неизвестности и опасности.

– Не говори так о нем.

– Думаешь, я не знаю, что ты с ним спишь?

– Что? – ахаю я.

«Как он смеет такое говорить? Саша – мой друг!.. Он просто лучший друг, которому я доверяю. К тому же сегодня у него такой важный день!.. Он всегда поддерживает меня, и я рассказываю ему все самое сокровенное, что не могу сказать об Андрее. К нему я никогда не обращусь за помощью», – злюсь я.

– За нос водишь? – кричит он, приближаясь ко мне.

Он хватает меня за руку, очень крепко сжимая ее, будто хочет расплющить, как какую-то банку от газировки. Но я не банка – я все чувствую: всю боль от его жестокости и безразличия.

– Больно, – жалко пищу я, пытаясь вырваться из мертвой хватки, но Андрей не позволяет и продолжает держать хрупкую руку в заложниках. – Прошу…

– Я знаю, что ты творишь у меня за спиной! – Его тон сильно пугает меня.

– Как ты смеешь так говорить? – срываюсь я. – Мы в браке уже три года! Думаешь, я буду тебе изменять? Саша – мой друг, ничего больше…

Милый взгляд исчезает с моего лица, оно приобретает суровый вид, который сметает с пути Андрея. Он удивлен, что я не даю слабину и пытаюсь противостоять ему.

Но лишь пытаюсь.

Резким движением я вырываю руку и прохожу мимо Андрея, но он тянет меня за локоть.

– Что ты тво…

«Творишь», – хочу сказать я, но мою речь прерывает рука, бьющая меня по щеке.

Я потираю рукой горящий след.

После перевожу взгляд на дрожащую руку Андрея, который довольствуется совершенным; ему приятно восстановить справедливость, наказав виновного человека, по его мнению… Но я убеждаюсь в его жестокости, когда поднимаю взгляд на бесстыжее лицо, в котором нет ни капли жалости. К горлу подходит ком, а легкие отказываются принимать новую порцию кислорода, словно тоже в состоянии шока… Как он посмел?

– Андрей? – произношу я имя мужа, пытаясь сдержать слезы обиды и предательства.

Его зрачки увеличиваются, адреналин повышается, кажется, до предела. Лицо моего милого мужа слегка дергается от предвкушения… Чего?

В один момент я ощущаю жгучую боль, которая наполняет весь мой живот. Словно множество лезвий вонзают в меня, в мое тело, и я ничего не могу сделать.

Потом снова боль, которая охватывает руку.

Я слышу хруст и падаю на пол от наполняющей меня боли. Она не покидает меня, а, наоборот, нарастает. Мои крики заполняют весь коридор, размер которого очень велик; по нему разносится кричащее эхо.

Я чувствую каждую мышцу, которая содрогается в непереносимой боли. Тело зовет – просто умоляет! – о помощи, страдает и в смятении. Слезы, обжигающие щеки и губы, льются из глаз. Но я не понимаю – из-за физической боли эти слезы или из-за моральной, ведь меня убивает каждая из них.

– За что, Андрей? – в слезах шепчу я эти три слова, которые с трудом выдавливаю из себя в невыносимой боли.

Но мой муж не отвечает.

Он просто подходит к телефону и вызывает скорую помощь.

1

Наши дни

Я стою у газовой плиты, мешая деревянной большой ложкой суп, который любит мой муж. Запах борща уже наполняет кухню и быстро распространяется по всей квартире, поэтому неудивительно, что на этот аромат приходит голодный Андрей, выискивая источник запаха.

– Готовишь? – спрашивает он, озадаченно почесав затылок.

Андрей подходит ко мне и обнимает за талию, одновременно посмотрев на суп, который энергично бурлит.

– Почти готово, – произношу я, поцеловав мужа в щеку.

Он со вздохом разжимает объятия и садится на стул, который слегка скрипит от массивного тела.

Лицо Андрея выглядит очень усталым. Видимо, он целый день пахал как лошадь. У него был кастинг, о котором он предупредил меня несколько дней назад. Если он получит эту роль, то его актерская карьера пойдет вверх. И ему так это нужно!.. Я знаю, насколько это важно для него. Андрей не раз говорил, что очень расстроится, если так и не получит горячо желаемую роль. А я не хочу видеть его грустным, поэтому верю в него, наверное, даже больше, чем он сам.

– Когда скажут итоги? Ты прошел кастинг? – нетерпеливо спрашиваю я, выключив газ и вдохнув аромат супа, который, как по мне, удался, ведь такой чудесный запах не может источать невкусное блюдо.

– Должны позвонить, если что…

Я киваю, поняв, что лучше замолчать, и достаю глубокие тарелки для свежего супа. Взяв половник, я аккуратно наливаю борщ в тарелку.

– Приятного аппетита, – говорю я, поцеловав Андрея в затылок.

– Спасибо, – раздается мягкий голос.

Потом я ставлю сметану на стол. Андрей не ест борщ без нее. Это самый главный ингредиент, по его мнению. Однажды у нас в доме не было сметаны, и он специально поехал в магазин, хотя сам сильно устал после тяжелого рабочего дня, но против своих принципов идти не хотел. Я тогда смеялась, было весело смотреть на злого Андрея, лицо которого пылало, а из ушей шел пар из-за отсутствия любимого ингредиента. Но я не знаю, почему смеялась, ведь тогда Андрей мне, можно сказать, сделал выговор. Будто я была виновата в том, что не было сметаны. Он накричал на меня и чуть ли не ударил, но сдержался. Я расстроилась, что Андрей чуть ли не нарушил обещание, которое дал около года назад. Но это в прошлом. Нельзя жить прежними обидами…

– Вкусно? – спрашиваю я, черпнув ложечкой горячий бульон.

Он кивает и озадаченно смотрит на меня карими глазами, словно на инопланетянина, быстро моргая.

– Что? – озадаченно спрашиваю я, прекратив поглощать пищу.

– Почему ты ешь только бульон?

– Не хочу тяжелую пищу на ужин, – пожимаю я плечами и продолжаю свою скромную трапезу.

Однажды я уже совершила такую ошибку, когда насладилась ужином сполна, съев большую порцию курицы с рисом. Тогда мне было не до веселья. Я целую ночь не могла уснуть, потому что живот был тяжелый. Видимо, мой организм хочет ложиться спать с ощущением легкости.

Андрей улыбается и продолжает трапезничать, иногда прикрывая глаза от удовольствия, отчего мне, несомненно, приятно.

– Кстати, – прерываю я тишину, – меня попросила Лиза подменить ее завтра в кофейне. С пяти вечера до девяти.

Андрей поднимает грозный взгляд, в котором читается презрение. Его недовольная гримаса выдает сущность, которая не любит, когда что-то идет не по ее плану. Он кладет ложку рядом с тарелкой и соединяет ладони, поставив локти на стол.

Я знала, что ему это не понравится.

– Ты же знаешь, что я скажу нет.

– Ну, пожалуйста, – прошу я. – Мне нужно развеяться.

– У тебя завтра тренировка. Разве ты не можешь там развеяться? – настаивает Андрей, бросив на меня недовольный взгляд.

Я обиженно поджимаю губы.

– Пожалуйста.

Андрей хочет что-то сказать, но его прерывает громкий гудок телефона.

Он поднимает указательный палец, и я покорно закрываю болтливый рот. Видимо, важный звонок по работе.

Я продолжаю пить бульон, который слишком быстро заканчивается. Как предсказуемо.

На протяжении всего разговора Андрей то и делает, что энергично кивает, словно его язык онемел и тот не может произнести ни слова. Но по лицу мужа я замечаю, что ничего плохого не случилось. Его брови даже не нахмурены, как обычно.

Он завершает разговор и расцветает в ослепительной улыбке.

Я недоуменно смотрю на него.

«Что его так позабавило?» – думаю я.

– Я прошел! Меня взяли на роль! – восторженно кричит Андрей, светясь от радости.

– Поздравляю! – радостно восклицаю я, уронив ложку, которая с грохотом падает на пол.

Но мне плевать на упавшую ложку. Мой муж прошел кастинг! Что Андрей только не делал, чтобы достичь своей цели: занимался спортом слишком часто, чтобы приобрести упругий живот и сильные руки; учил много текстов и стихов, чтобы зрительная и слуховая память в разы увеличились. Он так стремился к этому. Для него в последние полгода нет ничего важней, кроме как роли, на которую он нацелился. И я так рада за него! Я так горжусь своим мужем, мечта которого, наконец, исполнилась. Он достоин этого.

Я обнимаю и расцеловываю любимого мужа, который счастливо улыбается, как ребенок, и страшно гордится собой. Мы чуть ли не светимся от счастья, словно яркие звезды на ночном небе.

Я так люблю этого мужчину, бывающего очень ревнивым, а иногда и слишком вспыльчивым, но он мой муж – я всегда поддержу и утешу его. Я словно половина его души, которая отчаянно пытается слиться с другой половиной, но пока не может этого сделать. Я так сильно обнимаю его, будто боюсь, что он исчезнет, несмотря на все его поступки.

Мы громко смеемся и улыбаемся, забыв о том разговоре, который был в не очень доброжелательной форме, но наше общее счастье стирает воспоминание о том моменте. Он так счастлив, и я не хочу напоминать о моей просьбе, которую мой муж всегда воспринимает в штыки.

Каждый раз, когда я заменяю Лизу в кофейне, гнев моего мужа становится яростнее и выплескивается на меня. Я оказываюсь словно в океане безграничного зла. Мне не раз доставалось от Андрея за мою глупость. Но мне нравится улыбаться людям и приносить им еду. К тому же я хочу помочь своей подруге, имеющей очень непредсказуемую няню для малыша, которому всего четыре года. Я получаю счастье от улыбок, причиной которых стало добро. Ведь в нашем мире так мало добра; нужно его ценить. Несколько раз Лиза тоже выручала меня, поэтому я не хочу оставаться в долгу. Но Андрей так не считает. Ему кажется, что работа официантки в местной забегаловке порочит фамилию Кулагиных и этого надо стыдиться.

– Если моя мать узнает, что ты до сих пор работаешь там, она рассвирепеет, как зверь! К тому же мне тоже не нравится, что на тебя там смотрят разные ублюдки! – кричал на меня Андрей несколько недель назад, когда я вновь попросила об одобрении.

– Андрей, никто не смотрит. Я просто хочу помочь Лизе. Мне нравится… – молила я, нежно проводя руками по крупному плечу мужа, который не отвечал на мои прикосновения.

После этого он просто ушел, кинув в мою сторону презирающий взгляд. Я расстроилась и просто села на мягкий стул, думая, почему ко мне так относятся и почему я позволяю этому происходить; кто бы ответил на эти вопросы…

Но может, он просто был в плохом настроении?.. Сейчас он счастлив. Почему бы и мне не доставить счастья? Разве мне запрещено быть счастливой?

«Я твое счастье», – вспоминаются мне слова мужа, когда я сказала ему, что несчастна.

По телу пробегает дрожь от болезненных воспоминаний.

Я ушла из кофейни только по просьбе Андрея, который твердит, что нам не требуется дополнительный заработок, так как он достаточно зарабатывает. Так и есть – он стал довольно популярным актером за два года. Стал мужественным и чертовски сексуальным мужчиной, на которого теперь вешаются все девушки страны. Я всегда поддерживаю его во всех начинаниях, в том числе и в актерской деятельности. Сначала он играл в массовках, потом более престижные роли, дальше пошли самые главные, а сейчас он на самой высоте – его взяли на роль самой ожидаемой экранизации года! Андрею и вправду удалось достигнуть больших высот, нежели мне… А я всегда останусь «женой того богатенького актера», которая во всем слушается мужа, одновременно протирая пыль и готовя ему еду.

– Я так за тебя счастлива! – произношу я в сотый раз, восхищенная своим мужем, который обнимает меня крепкими руками. – А когда начинаются съемки?

– Неделя подготовки и начнем, – пожимает плечами Андрей.

– Значит, завтра ты будешь не дома? – недовольно спрашиваю я, невольно поджав губы.

– Видимо.

Я тяжело вздыхаю, разочаровавшись в том, что вечер мне придется провести одной.

***

Десять часов вечера. За окном ноябрьский снег накрывает белым полотном деревья и дома. Холод пробуждает зимнее настроение.

Кромешная тьма уже захватила улицы Москвы, которая готовится ко сну. Сквозь темноту видно только танцующих снежинок, которых гонит ветер. Свет фонарей освещает прохожих, спешащих в теплые дома после работы. А кто-то просто выгуливает собаку, наслаждаясь вечером, когда тьма проснулась в снежный ноябрьский вечер.

– Пойду-ка я спать, – устало произношу я, встав с дивана, на котором лежу последние два часа в объятиях мужа.

Мы смотрим сериал «Друзья», который я ни разу не видела, потому что считала, что этот сериал не достоин моего внимания. Но, посмотрев первые серии, я понимаю, что глубоко ошибалась. Он достоин внимания миллиардов людей – хотя бы для того, чтобы посмеяться.

– А ты пойдешь спать? – спрашиваю я Андрея, который развалился на полдивана. – У тебя завтра тяжелый день. Я думаю, что тебе стоит лечь пораньше.

Андрей хлопает ресницами, борясь со сном.

– Ты права, – говорит он и выключает телевизор. – Ты иди, я скоро приду.

Я киваю и иду по лестнице в спальню.

Мои ноги вяло поднимаются, чтобы пересилить ступеньку, а потом еще и еще…

Сон словно стучится в двери, чтобы захватить меня, но еще рано. Я даже не переоделась в пижаму. Поэтому сну приходится немного подождать, чтобы взять меня в плен на целую ночь.

Умывшись, я переодеваюсь в белую пижаму, которую купила недавно для холодных ночей. В ней уютно и тепло. Она будто защищает ото всех «холодных монстров», которые могут посметь потревожить мой сладкий сон. Я аккуратно расправляю кровать и с облегчением ложусь в мягкую постель, которая ждет меня еще с утра. Я слышу, как внизу щелкает выключатель, значит, Андрей скоро придет.

Я оказываюсь права. Через минуту уставший муж приходит в спальню и снимает мятую голубую футболку, которую однажды сам себе купил. Он ложится, завернувшись в одеяло, и я выключаю свет, чтобы не утруждать этим Андрея. Я смотрю в окно, где хлопьями валит снег, и плюхаюсь на свою половину кровати.

– Спокойной ночи, любимый, – говорю я мужу.

Но в ответ ничего. Наверное, заснул.

В последнее время он слишком холоден ко мне: перестает желать спокойной ночи перед сном, больше не целует, когда уходит на работу… И вообще, у нас все по-другому. Я чувствую его безразличие к моим интересам и забавам. Ему словно плевать на то, что я хочу и о чем мечтаю. Невыносимо, когда твой любимый отдаляется от тебя. Может, я слишком все драматизирую, но имею способность чувствовать людей, ощущать их эмоции, чувства, отношение ко мне. Со стороны Андрея уже нет той любовь, которая была у нас, когда мы только поженились. Но я надеюсь, что это просто паранойя…

Да, может, мы были юны и наивны. Ведь замужество в девятнадцать лет не самая лучшая перспектива, но я любила его и люблю… Поэтому согласилась на его предложение. Мы начали встречаться, когда мне было семнадцать. С тех пор я поняла, что он тот единственный. Все отнеслись к моему выбору с уважением, даже когда я сказала, что вынуждена покинуть родной город – мои близкие поняли меня и приняли мой выбор, – хотя мама не смогла, но решила сама переехать в Москву, чтобы не отдаляться от меня. За это я им очень благодарна. Ведь именно от них мне нужна была поддержка, благодаря которой мое сердце сделало свой выбор.

Но замужество оказывается не таким, каким я его себе представляла. Андрей стал очень ревнивым и злится по любому поводу, словно я его распутная жена, которую оставлять одной ни в коем случае нельзя – сразу побежит козни строить. Но я никогда не давала поводов для ревности. Почему он так себя ведет? Раньше Андрей был совсем не таким. Может, брак так повлиял на него или я?..

«Причем тут ты, Анна?» – спрашиваю я сама себя.

Я и не представляла, что Андрей окажется таким. Даже не ожидала, что под его доброй маской, которую он надевает перед обществом, окажется настоящий Андрей – жестокий, алчный, свирепый и чрезмерно ревнивый. Но я люблю его и принимаю таким, какой он есть. Разве это плохо? Он просто не может контролировать свои эмоции со мной – так он говорит. Но на сцене, когда он играет, его эмоции наружу не вырываются, они находятся под жестким контролем. И Андрей позволяет выйти только тем эмоциям, которые нужны для хорошей игры актера. Но на мне отыгрывается он здорово. Я так много ночей провела в слезах не только из-за физической боли, но и из-за моральной. Я так хотела умереть, чтобы мое сердце перестало страдать. Но не позволяла себе сделать ошибку, которую было бы уже не исправить. Я просто глотала эти обиды и жила дальше, надеясь, что мой любимый исправится.

«Он исправится, он обещал», – успокаиваю себя я.

2

Я просыпаюсь от громкого гудка будильника, который трезвонит уже минуту. Я устало тянусь за телефоном, чтобы устранить источник шума, который режет уши.

– Вставай, – шепчу я на ухо Андрею, который лежит спиной ко мне, свернувшись калачиком.

Он протягивает что-то неразборчивое, но открывает карие глаза. Андрей наверняка все еще хочет спать, потому что ресницы вяло хлопают, его руки потирают опухшие глаза, а из губ вырывается тихий стон.

Я встаю с кровати, чтобы включить свет. Резкий луч обнимает всю комнату, и глаза невольно закрываются, не привыкнув к такому яркому свету. Решив не ждать, пока Андрей встанет с кровати, я бодро переодеваюсь в домашнюю одежду и иду умываться. Ополоснув лицо холодной водой, я полностью пробуждаюсь, готовая к сюрпризам сегодняшнего дня. Глаза сверкают, а на лице сияет ослепительная улыбка.

Сегодня воскресенье – это означает, что у меня тренировка в конном клубе «Сказка», куда я хожу три раза в неделю, чтобы хоть чем-то себя занять. К тому же мне нравится это. Я люблю, после всех проблем и переживаний, сесть на Вьюгу, которая понесет меня по манежу, а иногда и по тропинке, где катаются конники. Я обожаю чувствовать ветер, который обдувает мое лицо. Вьюга словно проводник, указывающий верное направление в рай. Она сама выбирает путь; ей никто не твердит, что и как делать, никто не указывает, как мне… Я чувствую лошадь, которая бежит навстречу счастью и удовлетворению. Именно поэтому я обожаю занятия.

Вернувшись в комнату, ярко освещенную люстрой, я замечаю пустую и еще не заправленную кровать.

– Андрей! – кричу я, желая узнать, где мой муж.

– Что? – выйдя из угла, спрашивает Андрей.

Я подпрыгиваю от неожиданности.

– Просто потеряла, – произношу я, пожав плечами и улыбнувшись своей глупости.

«Потерять человека в своей же квартире!» – усмехаюсь я.

Но Андрея это не забавляет.

Он мрачно смотрит на меня и направляется в ванную. Через секунду я слышу глухой звук текущей воды из крана.

Я грустно опускаю взгляд на скомканные в углу брюки мужа, после поднимаю смятую вещь и начинаю расправлять ее, чтобы аккуратно положить в комод, где лежит вся остальная одежда. В последнее время Андрей после работы просто небрежно бросает свою одежду, даже не расправив ее. Я понимаю, он работает, но меня немного обижает то, что он воспринимает меня как слугу или домработницу, которая живет ради бытовых дел. Все-таки я как жена хочу уважения к себе, но некоторые поступки мужа совсем не показывают этого…

Разочаровавшись в очередной раз, я спускаюсь на первый этаж квартиры, чтобы подать завтрак.

Так как вчера я сделала суп, то и на завтрак не грех полакомиться борщом. К тому же вчера я терпела и ела один лишь бульон, который не очень-то удовлетворил все мои прихоти. Но сейчас утро, а значит, неприятные последствия тяжелой пищи не грозят моему сну.

Я накладываю в две глубокие тарелки суп и ставлю в микроволновую печь, чтобы тот разогрелся. После недолгих раздумий я решаю сесть на стул и подождать, когда придет Андрей и суп станет горячим.

Через десять минут приходит мой муж, с мокрой головой, и в этот же миг микроволновая печь издает громкий звук, дав понять, что закончила свою работу – суп разогрет.

– Как раз вовремя, – улыбаюсь я, освободив стул, на котором всегда сидит Андрей.

Я беру голубую прихватку и достаю две тарелки. Поставив две деревянные дощечки на стол, аккуратно кладу обжигающие тарелки на них, чтобы те не испортили скатерть, которую нам подарила мать Андрея.

– Осторожно, горячо, – предупреждаю я, положив ложку со сметаной перед мужем.

– Спасибо, – сухо благодарит Андрей, начав трапезничать.

Я одариваю его улыбкой, которую, если честно, он не замечает, и съедаю первую ложку супа с картошкой и мясом. Я ликующе закрываю глаза, наслаждаясь вкусом.

– Ты во сколько приедешь домой? – спрашиваю я, когда Андрей кладет грязную тарелку в посудомоечную машину.

– Не знаю. Как получится, – пожимает плечами он.

Я сдержанно киваю, не показав свою грусть, ведь понимаю, что Андрей трудится каждый день, чтобы заработать нам на жизнь. Поэтому я не имею права возникать.

– У меня тренировка в три, она идет два часа, а потом я сразу в кафе до девяти, – зажмурив глаза, сообщаю я.

Я уверена, что Андрей не разрешит заменить Лизу в кофейне, где я работала добровольно раньше, но потом он запретил мне там появляться, поэтому пришлось уволиться. Но вскоре Лиза предложила иногда заменять ее, ведь мне и вправду нравится там работать. Так как владелец кофейни Лизин отец, то он разрешает мне приходить работать, когда подруга не может. И естественно, мне платят за это. Я чувствую себя не такой жалкой, когда приношу хоть какие-то деньги в дом. Правда, потом мне влетает за то, что я ослушалась мужа, но все равно не могу отказать Лизе. Поэтому и сегодня я ослушаюсь Андрея: пойду в кофейню, даже если он мне не разрешит. Я не могу подвести подругу, которая нуждается во мне.

Андрей поднимает грозный взгляд, в котором читается злость; рассерженный, так и испепелит мою жалкую душу.

– Что?

– Андрей, пойми, ты не можешь меня закрыть в клетке и не выпускать. Я свободный человек и…

– Анна! Прекрати! Ты знаешь, как я отношусь к этому, – хлопнув по столу ладонью, кричит Андрей и еще больше злится, словно я прошу отпустить меня в клуб на всю ночь.

– Знаю, – подавленно пищу я, опустив голову вниз.

– Надеюсь, мы поняли друг друга, – сухо говорит Андрей и растворяется в дверях.

«Черт!»

Я закрываю лицо ладонями и сдерживаю горькие слезы, которые хотят проскользнуть по щекам. Боже, мне снова придется обманывать мужа. А когда он узнает, что я ослушалась его, что он сделает?

«Он обещал больше этого не делать».

Но сдержит ли слово? Он такой вспыльчивый в последнее время. Мне кажется, он вот-вот сорвется. Но я должна верить в него. Он сможет. Я его жена и обязана поддерживать его, каким бы он ни был.

Через несколько минут я слышу голос Андрея:

– Вернусь вечером! – кричит он и закрывает входную дверь, громко хлопнув ей.

Я его рассердила.

Он ушел.

Кто меня просил затрагивать эту тему? Как я посмела дерзить ему? К тому же он счастлив, ведь вчера его утвердили на роль, но я все испортила! Я, как всегда, все порчу…

Вытерев слезу, я поднимаюсь наверх и беру телефон. Скрепя сердце, набираю номер подруги, которую вынуждена подвести.

– Привет! – Лиза отвечает после двух гудков.

– Привет, не мешаю?

– Нет.

– Слушай, я не смогу заменить тебя сегодня, – грустно сообщаю я.

– Почему? Что-то случилось? – встревоженно спрашивает подруга.

– Нет, просто… Я же говорила, что Андрей не разрешит мне. Я уже устала обманывать его и разочаровывать.

Лиза громко вздыхает.

– Ох, Анна. Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не велась у этого… Андрея на поводу? Он просто манипулирует тобой, а ты поддаешься его манипуляциям! Что для тебя важнее, его уважение или свои интересы?

Я задумываюсь.

– Но супруги должны уважать друг друга. Я должна уважать его просьбы.

– Боже, Анна! Проснись! Ты уважаешь его, а он? Андрею ведь вообще безразличны твои интересы. Ему плевать на твое мнение, черт возьми! С чего ты должна уважать его, если он не уважает тебя?

И вправду. Почему он не разрешает мне то, чего я хочу? Почему он запрещает мне мои же интересы? Супруги должны поддерживать друг друга, а не упрекать. К тому же должность официантки – тем более временной – не такая и постыдная работа, как говорит Андрей. Я ведь не танцую голая у шеста, а просто разношу людям еду. К тому же униформа очень даже приличная. Наверное, это просто его ревность…

«Или влияние матери», – думаю я.

– Может, ты и права…

– Наконец-то. Надеюсь, ты будешь вспоминать мои слова. Помни, что везде есть границы, но Андрей давно позабыл о них.

Я улыбаюсь, хотя на душе мне очень грустно. Счастливая улыбка – оружие, чтобы скрыть настоящие эмоции, которые терзают меня. Насколько я помню, начала использовать этот прием после замужества.

– Но что я ему скажу?

– Ничего. Захочет, сам найдет. Не переживай. Если что, звони мне. Телефон полиции всегда у меня в быстром наборе, – шутит Лиза, борясь со смехом.

– Не шути так. – Мой голос становится серьезным. Такие шутки мне не очень-то нравятся.

– Прости, – извиняется подруга, поняв, что перегнула палку.

– Ну ладно. Пока.

– Пока.

Я кладу телефон на тумбу, переваривая весь разговор. Я соглашаюсь подвести Андрея, ослушаться его… Снова.

«Нет, Анна, ты просто в кои-то веки уважаешь свои интересы», – оправдываю себя я.

Не знаю, правильно ли поступаю, но Лиза права: Андрей давно позабыл о моих интересах и прихотях. Он заботится только о себе. Да, конечно, он покупает мне одежду, балует очень дорогими платьями, но нужно ли мне это? Спросил ли он, я в этом нуждаюсь? Конечно, нет. Ему просто легче сделать так, как он хочет; ему так удобней. Хотя его слова красивые, я всегда таю от его комплиментов, но иногда думаю, что все это просто притворство… Мы уже не те семнадцатилетние люди, которые по уши влюблены друг в друга, комплименты крайне искренни, а улыбки не сходят с лиц. Мы уже не те… Давно. Время, когда Андрею было интересно мое мнение, прошло. Сейчас ему важен только статус и количество нулей на его счету.

Но есть одно место, где я расслабляюсь и куда Андрей мне ходить разрешает. Это конный клуб. На самом деле кататься на лошадях его инициатива, которую я поддержала, ведь в его семье жена обязана уметь ездить верхом на лошади. Поэтому он отвел меня в конный центр, который находится совсем рядом с нашим домом. И с тех времен я хожу туда, чтобы развеяться и расслабиться. Единственное, что он мне разрешил… Наверное, это грустно и обидно, но зато после занятий я не боюсь того, что меня опять выругают или сделают выговор.

«В моей семье принято уметь ездить верхом на лошади», – вспоминаются слова, которые Андрей говорил в кругу родственников, когда я не смогла отказать ему. Я пообещала всей его семье, что научусь. Как же радовалась матушка Андрея, когда я все-таки сдержала свое обещание и обуздала белую лошадь. Мария Александровна была очень счастлива и гордилась… Но не мной, она гордилась Андреем за то, что он убедил меня и, можно сказать, заставил. Но в их семье это слово вполне приемлемо. Заставить или побудить для них как «предложить» или «посоветовать». Словно не против воли человека!

Вспомнив ту злую женщину, я вздрагиваю.

Никогда не уважала Марию и всегда избегаю ее. Не знаю как, но Андрей даже не подозревает, что я не перевариваю его мать, которую он так сильно любит. Видимо, я могу посоревноваться с ним в актерском мастерстве, раз он думает, что я обожаю эту мегеру!

И именно поэтому я должна не предавать себя – чтобы не превратиться в эту женщину, которая заботится лишь о своем статусе – как же это «по-Кулагински»! Я не хочу быть такой. Жадной и злой. Я хочу быть самой собой. Но так трудно предавать мужа. Он же запретил мне ходить в кофейню, которая для меня является «кирпичом». Но я не раз нарушала правила. Надеюсь, он не сильно разозлится, иначе в этом буду виновата я. И только я.

Но мне необходимо понимать себя. Я и так потеряла частичку своей сущности, не слушая себя. А сейчас моя душа говорит, что хочет ослушаться мужа. Не во благо злу, а во благо добру. Андрей поймет меня, я уверена. Ведь он любит меня – я его жена. Может, не сейчас, но поймет.

3

– Вольт¹ двадцать метров в конце манежа! – кричит Наташа.

Я на облегченной рыси ускоряюсь, чтобы как можно быстрей оказаться на месте, где мне велено сделать вольт двадцать метров.

Оказавшись в конце манежа, я тяну повод вправо, и Вьюга послушно поворачивает на вольт.

– Отлично! Теперь езжай учебной² рысью и брось стремена!

Я киваю сама себе и перестаю облегчаться³ на лошади, тем самым ускорившись уже на учебной. Вмиг бросив металлические стремена, я сильнее прижимаю колени к седлу, чтобы не упасть. Я чувствую все мышцы, перекатывающиеся в животе лошади во время бега.

Занятие проходит в манеже, поэтому ветра нет, и мои волосы развеваются только от того, что Вьюга сегодня в ударе и бежит довольно быстро, хотя на рыси.

Целый час я отрабатываю рысь на Вьюге без стремян. Мне еще затруднительно бросать их, потому что равновесие – не мой конек, но я учусь. Наташа говорит, что у каждого есть с этим проблемы, но тренировки на то и тренировки, чтобы учиться.

– Когда ты разрешишь мне освоить конкур⁴? – спрашиваю я у Наташи, погладив Вьюгу по мягкой белоснежной шее.

– Еще рано, Анна. Сначала в седле без стремян научись держаться, – смеется она.

Я надуваю губы, сдерживая смешок.

– Да ладно тебе, я учусь, – возмущаюсь я, не сводя глаз с лошади, которая недовольно фыркает и машет белоснежным хвостом.

– Галоп. Начинай, – кивает Наташа, и на моем лице пробегает довольная улыбка.

Я крепко сжимаю поводья узды, потом легонько посылаю Вьюгу, не позволив перейти в рысь, чтобы без затруднений поднять в галоп. Пройдя небольшую часть манежа, Вьюга брыкается, давая понять, что уже наготове. Но я мучаю ее ожиданием, не позволяя прибавить шагу. Лошадь идет, жаждая скорости и громко фыркая, тем самым показывая всю смелость, волю и желание.

И вот я делаю посыл, потом еще – и Вьюга поднимается в галоп, удовлетворив свою жажду. Я сильно прижимаю внутреннюю часть ног к седлу, пытаясь выпрямить спину и не наклоняться вперед при посыле. Мои бедра двигаются в такт движениям кобылы. Прижав колени к Вьюге, я набираюсь смелости и бросаю стремена, которые так отчаянно мне нужны, но, чтобы совершенствоваться, нужно идти на риск. Что я и делаю.

– Что ты творишь, Анна? – кричит Наташа удивленным, но довольным голосом.

Я лукаво улыбаюсь и вновь посылаю лошадь, чтобы та не стала сбавлять темп, а только ускоряла его. Волосы трогает легкий ветер от бешеной скорости, которая забавляет меня и Вьюгу. Я чувствую, как мышцы лошади быстро двигаются благодаря высокому темпу галопа. Я наслаждаюсь этими секундами, которые дарят мне незабываемые эмоции. Ведь, осмелев, я бросаю стремена и даже не жалею об этом. Теперь же я ощущаю себя неистово смелой и сильной. В этот момент я именно такая…

Вдруг Вьюга резко останавливается, и я улетаю вперед. Ведь стремена брошены, а у меня нет опоры, благодаря которой можно удержаться.

Я мысленно готовлюсь к худшему и уже закрываю голову руками, чтобы при падении ее не ушибить.

– Черт!

Но на удивление, я оказываюсь на лошади. Я не падаю. Все-таки мои колени не подводят меня и до сих пор прижимаются к седлу. Видимо, из-за страха я перестаю чувствовать свое тело, которое почти трясется от испуга, но все обходится…

– Анна, все в порядке? – спрашивает перепуганная Наташа, оказавшись рядом со мной.

– Просто супер! – восторженно говорю я.

– Да. Ты молодец.

– Спасибо.

Следующие сорок минут я езжу то галопом, то рысью на Вьюге, пытаясь бросать стремена. Когда-то выходит, а иногда нет. Но это уже прогресс! Все-таки хорошо, когда я смелая: могу показать себя с наилучшей стороны, а не прятаться по углам, как серая мышь.

– Устала, малышка? – спрашиваю я Вьюгу, сняв с нее тяжелое черное седло.

Она недовольно фыркает, и я смеюсь.

– В среду все в силе? – интересуется Наташа, дав мне щетку для чистки лошади.

Я хмурюсь, не поняв смысл вопроса.

– Ты к чему это? – спрашиваю я, проведя мягкой щеткой по влажной шерсти лошади, чтобы та расслабила мышцы.

– Просто народу будет слишком много. Мы готовимся к соревнованиям. А ты, как я заметила, любишь учиться в одиночестве, – пожимает плечами Наташа.

Она права. Я не люблю, когда меня что-то или кто-то отвлекает. Это мешает мне учиться и осваивать новое. Особенно мне мешало это в школе, когда вокруг много людей, а я стесняюсь и слова сказать или посмотреть кому-нибудь в глаза, а в итоге ничего с урока не запоминаю, просто хлопая ресницами, как глупый щенок. К тому же мой «главный конек» – стеснение. Я даже боялась показать свои умения и преимущества, которые на самом деле у меня были. Не знаю почему, но каждый раз, когда я показываю свои таланты, мне это выходит боком.

Например, когда я показала Андрею, что могу держать целых шесть тарелок в руках и спокойно донести их гостям, то он сказал, что я должна этого стыдиться, а не гордиться этим. Или, например, когда я сказала, что у меня хорошо получается рисовать и даже похвалили в кружке, где я училась, то Андрей возразил, что это детское занятие, а потом добавил, что ужин не на столе. После этого я даже не заикаюсь по поводу своих умений. Видимо, мои таланты слишком детские и не настолько хорошие, нежели у Андрея. Он прекрасный актер, который полностью вкладывается в свое дело, за это его можно похвалить.

– А на улице разве нельзя? – обнадеживающе спрашиваю я Наташу, которая вешает седло и уздечку рядом со стойлом, где стоит Вьюга.

– Вряд ли. В последнее время там занимается младшая группа. А там, как ты понимаешь, даже если захочешь, то никак. Они все еле рысью ездят. К тому же все на пони. Ты со своей Вьюгой задавишь их.

– Паршиво… Ладно, потом решу и позвоню тебе, хорошо?

– Договорились. Кстати, – начинает Наташа, не успев уйти, – ты сама не хочешь принять участие в соревнованиях?

Я ошеломленно смотрю на тренера.

– Как… Я же не занимаюсь конкуром и…

– Да не конкур, – перебивает меня Наташа. – Я хочу предложить тебе попробовать себя в выездке. Это у тебя хорошо получается.

Я до сих пор не могу сопоставить все то, что говорит мне девушка.

Я и соревнования? Да бросьте!

– Не думаю, что это хорошая идея, – мешкаю я.

Наташа разочарованно пожимает плечами.

– Как хочешь. Но я бы на твоем месте попробовала… Подумай над моим предложением, – говорит она и уходит.

Я начинаю раздумывать насчет предложения Наташи. Может, и вправду попробовать? Почему бы и нет? Все-таки надо с чего-то начинать. Но осмелюсь ли я? Только сегодня в меня вселилась Смелость, когда я бросила стремена, но обрету ли ее снова? А если я соглашусь, но Смелость покинет меня, и я всех подведу? Нельзя такого допустить. И одобрит ли Андрей? Наверное, посоветуюсь с мужем и решу, что делать.

Я замираю, разглядывая белую шерсть, которая похожа на сверкающий снег, лежащий на улицах Москвы. Может, это она Снежная Королева, которая осыпает нас, жителей города, белоснежными снежинками и покрывает леса и поля белым полотном? Может, она дарит нам холод снега? Милая Вьюга…

Я улыбаюсь своим странным мыслям, которые посещают мою голову довольно часто. Может, это причина моих бед – странность?

«Анна, ты не странная. Все люди в мыслях допускают себе лишнее. И ты не исключение», – успокаиваю себя я.

И вправду, я могу думать о чем угодно, ведь об этом все ровно никто не узнает.

– Пока, Вьюга, – прощаюсь я с лошадью, побаловав на прощание морковкой, которую приберегла для нее.

Я иду в раздевалку, чтобы переодеться и пойти в кофейню уже в униформе, которая у меня осталась еще с тех времен, когда я каждый день освещала «Эспрессо» своим присутствием. Красивое бежевое платье с фартуком я прячу от Андрея в шкафу, куда он никогда не заглядывает. Ведь если он увидит, что я скрываю от него униформу, мне не укрыться от его гнева, а так у меня есть уверенность, что его злость меня не настигнет.

Я открываю свой шкафчик и достаю униформу, аккуратно сложенную в пакет. Бежевое платье с логотипом кофейни проскальзывает по стройному телу. Дальше я завязываю тугим узлом фартук на талии и осматриваю себя в большом потертом зеркале в раздевалке.

Я натягиваю улыбку, тем самым тренируясь выйти на публику. Все-таки двухнедельный отдых дает о себе знать – мое лицо такое хмурое, словно у меня кто-то умер.

«У тебя самая искренняя улыбка. Мне кажется, никто не устоит перед ней», – вспоминаются мне Лизины слова, от которых моя улыбка растягивается до ушей. Может, она все-таки права?

***

Мои ноги подкашиваются. Сердце бешено бьется. Я боюсь вступить за порог и ослушаться мужа. Он будет зол, когда узнает, что я не послушала его и поддалась своим желаниям. Не знаю, плохо это или хорошо, но это мой выбор. И я всей душой надеюсь, что когда-нибудь Андрей примет это решение.

Но в последний момент я осознаю, что та Смелость, которая посетила меня в манеже, ушла. Она больше не со мной. А без нее я не могу решиться на этот шаг. Душа просто не позволяет мне сделать то, что я задумываю. Ведь потом будут последствия. А Смелости плевать. Она действует не раздумывая и живет настоящим. Но мое настоящее – Андрей, которого я люблю и не хочу расстраивать, даже если он не прав. Я поговорю с ним, может, он поймет меня.

«Ты говорила с ним много раз. Он не хочет тебе уступать», – говорит мой здравый смысл.

Я нервно кусаю губы, решая, что делать. Но любое мое решение станет неправильным. Если я не подменю Лизу и послушаю Андрея, то расстрою свою подругу и круто подведу ее. А если не послушаю мужа и пойду в кофейню, то разочарую Андрея, которому нужна поддержка в столь важный момент. И к тому же он рассердится, а когда Андрей в гневе, лучше его не тревожить, иначе получу выговор… Что же мне делать?

Но как жаль, что мои интересы вообще не учитываются. Я словно невидимка, которую никто не видит. Но почему? Я ведь имею право на свое мнение. Имела… Страх овладевает мной, я уже хочу развернуться, но…

– Как хорошо, что ты здесь! – неожиданно восклицает Лиза в дверях. – Я уже ухожу.

Я удивленно смотрю на нее, поняв, что все предрешено.

– Ты молодец, что не послушала мужа. Он не прав.

Я бормочу что-то неразборчивое и киваю.

– Мне надо бежать, так что пока, – говорит она и садится в желтый «Жук».

– Как всегда, за меня все решили звезды, – недовольно говорю я.

Смирившись с судьбой, я открываю дверь кофейни, понимая, что ослушалась мужа и он будет неистово зол на меня. За то, что я в кои-то веки решаю сделать то, чего мне и вправду хочется. Хотя он этого не поймет. Ведь он никогда не считает себя человеком, который разрушает мечты жены.

«Жаль, что он не чувствует моей боли», – раздается голос у меня в голове, когда я захожу в кофейню.

4

– Ты куда собралась? – спрашиваю я у официантки Марго, непринужденно нахмурив брови. – До конца смены еще пятнадцать минут.

– Карина согласилась пораньше меня подменить. Мне нужно идти, – объясняет девушка и продолжает собираться.

Я сдержанно киваю и достаю телефон. Пусто. Мне никто не звонил и не писал. Значит, Андрей либо смирился с моим выбором, либо просто еще не приехал домой.

Я, скрепя сердце, кладу мобильник в карман пальто и продолжаю обслуживать голодных людей, которым не хватает терпения и которые не могут дождаться своих заказов.

Но мне недолго пришлось терпеть этих занудных посетителей. Спустя десять минут на пороге кофейни я вижу до боли знакомое лицо.

«Андрей. Он здесь».

Я резко вдыхаю воздух.

Лицо мужа свирепое и злое, в нем читаются вовсе не добрые намерения. Он хмурит брови, показав свой настрой. Его губы сжаты, и это наталкивает на мысль, что он очень зол и будет предпринимать определенные меры.

Сердце бешено колотится. Я боюсь последствий своего поступка и смотрю на мужа, словно маленькая девочка на злого дядю. Но я знала, на что иду. Я прекрасно понимала, что мне придется отвечать…

Но несмотря на мой страх, при виде Андрея я натягиваю улыбку, пытаясь скрыть свои чувства. Может быть, эта улыбка задобрит злого мужа?

Я незамедлительно подхожу к нему, стараясь вести себя так, будто все в порядке.

– Привет, – шепчу я Андрею, который смотрит на меня с гневом и разочарованием, держа на лице достойную улыбку. – Раз ты пришел, я могу отпроситься и идти сейчас, – предлагаю я в надежде на то, что он просто приехал меня забрать, а не делать выговор, словно ребенку. Но в глубине души я понимаю, что он преодолел несколько десятков километров не для того, чтобы привезти непослушную жену домой.

Я нежно беру его за руку, надеясь на появление любви в его карих глазах. Но он не принимает мой жест и вырывает свою руку из моей ладони, а в его глазах появляется еще больше злости.

Я смотрю на него в попытке понять, что он предпримет.

«Вряд ли Андрей будет устраивать со мной сцены на людях, ведь ему очень дорог статус, который он ежедневно повышает различными способами», – думаю я.

– Пойдем поговорим, – шепчет он, схватив меня за руку, и я оказываюсь на углу кофейни, где нет ни души, рядом стоит лишь лавочка, на которой я часто сижу, когда хочу подышать свежим воздухом или просто отстраниться от всего шума, который обычно происходит в кофейне.

Мои зрачки расширяются, а руки и ноги дрожат. Я боюсь. Страх поглощает меня, и я не могу с ним бороться. Мой взгляд замирает на лице Андрея. Я словно не узнаю его черты, но одновременно понимаю, что это лицо я вижу каждый раз, когда сделаю что-то не так, – по меркам моего супруга. Эти горбинки каждый раз появляются перед тем, как из его уст польются грязные слова в мою сторону. Эти морщинки каждый раз посещают его, когда он очень злой и у него чешутся руки, чтобы наказать свою жену путем физического насилия.

Один раз он перешел черту. Он перешел все границы, которые были созданы человечеством. Но он пообещал, что исправится и такого больше не случится. Целый год он держит слово, но сдержит ли сейчас? А вдруг злость победит его, и он не сможет сдержаться?

«Надо верить, Анна».

– Что ты тут делаешь? Я же сказал тебе, чтобы ты после тренировки шла домой, а не в эту забегаловку! – кричит Андрей и резко поворачивается, чтобы посмотреть вглубь темной улицы; вдруг там люди, ведь они могут услышать нас.

Но, к сожалению, никому не взбрело в голову прогуляться по темным переулкам именно в это время.

– Андрей. Я… – Все, что могу я сказать. У меня нет объяснений насчет своего поступка.

– Что ты, Анна? – вновь раздается хриплый голос Андрея, который хмурит густые брови, отчего страх сильней извивается в моем сердце, затрагивая каждую стенку сосудов.

– Андрей… Просто я поступила так, как посчитала нужным, – шепчу я, смотря в пол.

Андрей берет меня за подбородок широкой ладонью и резко поднимает мою голову, чтобы я посмотрела ему в глаза. Я вижу его свирепый взгляд, который шепчет мне «беги», но я не слушаю его, потому что не хочу бежать от своего мужа. Если он так жесток, то мне необходимо это знать.

– Нужным? Разве я разрешал тебе сюда идти?

Я только хочу возразить Андрею насчет его неправоты, хочу высказать ему все, что думаю, рассказать ему о своих чувствах, но меня затыкает прохожий, который вышел из кофейни, громко разговаривая по телефону.

Я молчу и вновь утыкаюсь взглядом в пол.

– Ну что? Что ты молчишь?

Я сдерживаю слезу, которая хочет вырваться наружу от моей беззащитности.

– Так нельзя, Андрей. Почему ты запрещаешь то, что мне необходимо?

– Тебе необходима кофейня? – бросает Андрей, словно я говорю какую-то ересь.

– Да! Мне необходимы друзья, общение, работа…

Смелость вновь возвращается. Я чувствую бурление в моем теле, толчки, которые совершает Она. Смелость скрывается глубоко в моем сердце, легких, желудке. Она поможет мне, надеюсь я.

– Черт возьми, Андрей! Ты даже не знаешь, как мне тяжело! Ты мне запрещаешь почти все. Все, что я так люблю! Ты даже запрещаешь общаться с моей единственной подругой. Это, по-твоему, нормально, когда муж оказывается таким тираном?

– Боже, замолчи! – в ярости кричит Андрей, но пластинка заведена – меня уже не остановить.

– Я словно твой заложник, которому говорят, что и как делать! Я люблю тебя, но ты, видимо, нет… Если бы любил, ты бы не относился так ко мне. Супруги должны поддерживать друг друга, а не губить, как…

Я понимаю, что говорю много лишнего. Мне нужно было замолчать еще тогда… Нет, мне вообще не нужно было открывать рот. Я позволила себе слишком много, тоже перешла границу, которая была создана Андреем. Не представляю, до каких мерок я его разозлила… Насколько он зол сейчас?

И я понимаю это, когда он поднимает крепкую руку, чтобы ударить меня. Сердце вмиг останавливается, глаза жмурятся, а лицо готовится к сильному удару мускулистой и очень сильной руки. Это произойдет. Вот он и нарушит слово, которое дал год назад. Но в этом виновата я. Не надо было так срываться на нем. Я же знала, что он разозлится! Я все знала, но не смолчала. Смелость не вовремя настигла меня.

Но вдруг я слышу незнакомый голос и открываю глаза. Крепкий мужчина держит в сильной хватке руку моего мужа. Андрей пытается высвободить ее, но незнакомец оказывается сильнее.

– Отпусти, придурок! – кричит мой муж.

Мужчина освобождает руку Андрея и переводит взгляд на меня. Я пораженно открываю рот, не понимая, что происходит.

В один миг Андрей пытается нанести удар, замахнувшись кулаком, но терпит поражение, когда мужчина ловко уворачивается. Тот победно улыбается, обнажив белоснежные зубы. Зачем он это делает?

– Может, свалишь, урод? – грозно говорит Андрей, поражаясь смелости мужчины.

– Вы в порядке? – спрашивает тот, обратившись ко мне.

Что ему нужно? Я вижу его в первый раз! Почему мне помогает какой-то прохожий?

– Вы не имеете право калечить человека, – заявляет незнакомец, также грозно смотря на Андрея.

– Это моя жена, идиот, – вновь грубо отвечает Андрей.

Его лицо полно ненависти. Никогда ему не противостояли, когда он пытался применить силу. После этого он всегда умывал руки и шел по своим делам. А сейчас ему мешают, тревожат его планы. И он крайне зол. Андрей даже не знает, что сказать, ведь в глубине души понимает, что он не прав, но ни за что не выкопает эти чувства. Он зароет их еще глубже, чтобы такие мысли больше никогда не посещали его голову, ведь он – мужчина в доме, а я – слабая женщина, которая сама не знает, что правильно, а что нет.

«Я главный в доме, я устанавливаю порядок. Ты должна меня слушаться», – говорил Андрей, когда я хотела пригласить Лизу в гости. Но он не разрешил, сказав, что она будет мешать. И я обязана уважать его пространство… Хотя понимала, что он мое совсем не уважает. И так всегда.

– Это не дает вам права бить девушку, – смело отвечает незнакомец, мельком глянув на меня. Его черты лица добрые и полны желания защитить невинную девушку, которая попала в беду. Я хочу его поблагодарить, но не могу.

– Анна, пойдем, – сказал Андрей, смирившись с тем, что незнакомец от него не отстанет.

Я делаю шаг к Андрею, но меня что-то останавливает. Словно что-то сверхъестественное пытается мне помешать. Ноги будто прирастают к асфальту, и, как я не пытаюсь, не могу сделать ни шагу, чтобы пойти за мужем. Мое горло высыхает, а язык каменеет. Я не могу произнести ни слова.

– Анна? – спрашивает Андрей, нахмурив брови от непонимания того, почему его жена вновь не слушается его.

Но я стою, прикованная невидимыми цепями к скамейке.

Незнакомый мужчина ухмыляется, осознав, что я не пойду с мужем.

– Прости, мне нужно закончить смену, – вру я.

Хотя, с другой стороны, до конца смены остается еще две минуты. Но я понимаю, что все-таки не могу оправдать себя, ведь две минуты ничего не значат.

– Анна, – свирепо предупреждает Андрей. Но я не боюсь. Смелость не покидает меня. К тому же рядом стоит мужчина, который заступится за меня.

«Боже, Анна. Защищаться от собственного мужа», – болезненно осознаю я.

– Так, значит, да? – медленно говорит Андрей, посмотрев на виновников торжества – меня и незнакомца. – Тогда сама доберешься до дома! – кричит он напоследок и растворяется в темноте.

Я стою, осознавая все происходящее. Меня пронзает невидимый кинжал прямо в сердце, и этот кинжал моего мужа – он вновь ранит меня. На этот раз словами…

Он ушел и бросил меня.

Хотя это лучше, чем лежать в коридоре со сломанной рукой.

Но он бы нарушил слово, если бы не тот мужчина.

– Вы в порядке? – спрашивает он, медленно подойдя ко мне. – Я Дмитрий.

Значит, моему мужу перечил Дмитрий? Вот как.

Я медленно киваю, не осмелившись что-то сказать. С момента ухода Андрея я чувствую, как мои ноги наполняет сила и жизнь, мой язык вновь обретает контроль над всеми мышцами, а горло, наконец, становится влажным.

Я наслаждаюсь свежим воздухом, чтобы освежить тело для дальнейшего развития событий.

Поняв, что в глазах мутнеет, я сажусь на лавочку около кофейни. К моему удивлению, Дмитрий не уходит.

– Вы точно в порядке?

– Да. – Дар речи возвращается. Значит, я в полном порядке.

– Если что, можете сказать, если вам нужна помощь, – вежливо предлагает Дмитрий, пожав мощными плечами, размер которых виден даже через толстое пальто.

– Вряд ли вы мне поможете, – осекаюсь я.

– Отчего же?

Я мило улыбаюсь человеку, которого вижу в первый раз.

– Думаю, что с моими проблемами разберусь лишь я… если смогу.

– Расскажите… Может, я смогу дать вам совет.

Я растерянно пробегаю глазами по красным стенам кофейни.

– Извините, – смущенно начинаю я, – не думаю, что смогу рассказать…

– Человеку, которого видите в первый раз? Так? – заканчивает за меня фразу Дмитрий.

Я, кусая губы, киваю.

– Понимаю… Но я бы на вашем месте поступил иначе. – Я заинтересованно поднимаю взгляд. – Не легче ли рассказать свои проблемы человеку, которого видите впервые? Излить ему чувства, чтобы тот выслушал? На то я и незнакомец, чтобы после этой встречи бесследно исчезнуть. Разве не легче высказать все тому, кто ничего о вас не знает и кто ничего никому не расскажет? Да даже если и расскажет, то люди разве поймут, о ком идет речь! Я даже имени вашего не знаю! Москва большая, вряд ли мы встретимся когда-нибудь еще раз.

– Вам известно мое имя, – лукаво говорю я, сдерживая смех.

Дмитрий улыбается, признав поражение.

– Прокололся, Анна.

На моем лице появляется милая улыбка. Как ни странно, я боюсь посмотреть на мужчину, который смешит меня лишь своим присутствием.

В сердце загорается незнакомая мне искра, которая щекочет тело, и я чувствую прилив сил и эмоций. Сердце бьется сильней от радости, которая наполняет тело.

Но я возвращаюсь в реальность, и это чувство исчезает. Остается только ничтожный осадок.

– Но это ваше дело. Я не буду вас заставлять, – тихо произносит Дмитрий, отступив назад. – Надеюсь, я вам помог. Прощайте, Анна, – говорит он и поворачивается, чтобы продолжить свой путь.

Но я чувствую, что не смогу отпустить этого человека. Благодаря ему я на миг забыла о своих проблемах, которые настигают меня каждый божий день; он вселил в меня ту искру, которая загорается в сердце и словно возрождает меня к жизни, заставив почувствовать что-то новое, хоть и на секунду, но лишь реальность уничтожила ее. Может, Дмитрий вновь поможет мне обрести надежду?..

– Стойте! – кричу я в попытке остановить мужчину. – Может, выпьем по пару коктейлей? Думаю, что вы правы… насчет эмоций, – смущенно произношу я, не убирая с лица улыбки.

– Отличная идея! – щелкает пальцами Дмитрий и развязанной походкой подходит ко входу кафе.

И в этот момент я вновь чувствую искру в сердце.

5

– Боже! Ты шлепнул своего босса по заднице! – поражаюсь я, подавляя безудержный смех. – И после этого тебя не уволили?

Мы в результате нескольких бокалов алкогольного коктейля неумышленно переходим на «ты».

– Нет. Я до сих пор работаю в ветеринарной клинике «Вет-глобал» на Туристской, – бурчит Дмитрий, допивая третий по счету коктейль.

История Дмитрия, в которой он путает задницу босса и своей девушки, очень веселит меня. Кажется, я никогда так не смеялась – аж до колик в животе.

– А твоя девушка? Что на это ответила?

– Честно? – Я намеренно киваю. – Сначала она ревновала, но, когда поняла, что это бред, только посмеялась.

– Ревнивая?

– До невозможного, – закатывает глаза Дмитрий.

Представляю, каково это – терпеть слишком ревнивую вторую половинку. Андрей такой же породы. Только я улыбаюсь продавцу, как он закатывает истерику! Или, например, когда в родном городе я гуляла с моими друзьями, Андрей постоянно меня упрекал, что я не могу гулять с ними. Ну кто виноват, что они мужчина?.. В результате я все равно перестала с ними общаться. Да что там с ними, я теперь вообще ни с кем не общаюсь, кроме моей подруги Лизы, которая терпит меня и моего несносного мужа.

Но в моей жизни должен присутствовать лишь один мужчина – и это мой муж, разумеется. Хотя, с другой стороны, я должна ревновать Андрея к каждой прохожей девушке. Ведь он актер, который имеет большой спрос на разные эротические фильмы и журналы, на предложения о сотрудничестве которых он соглашается, даже не посоветовавшись со своей женой – просто говорит «да» и в путь! А после этого он обзаводится еще как минимум тысячью поклонницами, которые уже желают его. Порой мне кажется, что я пустое место, сквозь которое проходят мимо.

– Я так понимаю, что твой муж такой же ревнивец? – коварно спрашивает Дмитрий, стреляя пьяным взглядом в мою сторону.

Сколько мы выпили бокалов? И насколько крепкие напитки?

Подозреваю, что слишком крепкие для меня. Моя голова потихоньку начинает болеть, и различать силуэты людей все труднее, ведь в голове уже раздаются звуки громких молоточков, которые дают сигнал, что пора останавливаться, но я их не слушаю. Все-таки домой я вернусь в не очень трезвом состоянии, отмечаю я.

– Угадал, Холмс! – Я закатываю глаза.

Дмитрий ослепительно улыбается и залпом выпивает бокал.

– А как зовут твою девушку? – Я удивляюсь, что мои мысли вдруг озвучивает болтливый рот.

– Настя.

– Как вы познакомились? – спрашиваю я, допивая бокал коктейля, который на этот раз кажется мне безвкусной водой.

Дмитрий озадаченно смотрит на меня.

– Она тренер. Как-то я пришел в новый зал, где увидел упругую задницу, в которую влюбился. С этого все и началось, – пожимает плечами Дмитрий, усмехнувшись.

– Как ты смог спутать какую-то левую задницу с той, в которую влюбился? – осуждающе спрашиваю я, пригубив бокал коктейля, смакуя сладкое послевкусие.

– Я спутал не задницу, а платье! Кто знал, что моему боссу приспичит уронить ручку в тот час, когда должна была появиться моя девушка, да еще в таком же платье!

Я заливаюсь смехом, поражаясь тембром голоса этого человека, которого хочется слушать часами, наслаждаясь простотой его речи.

– Да ты парень года, – смеюсь я.

Как хорошо сидеть в любимом месте, с приятным человеком, не думая о последствиях, а просто наслаждаться моментом, который мне дарит судьба за мои многочисленные страдания. На самом деле я даже рада, что ослушалась Андрея, ведь если бы осталась дома, то сидела бы здесь с Дмитрием, смеясь во весь голос и не боясь, что меня кто-то заткнет? Нет, этого определенно бы не случилось. Значит, иногда не послушать мужа это даже хорошо? Поверить не могу…

– А кем работаешь ты? – спрашивает Дмитрий, любопытно наблюдая за мной.

Я впадаю в воспоминания.

– В Саратове я работала официанткой. Потом переехала и тоже работала официанткой… ну, работаю, если можно так назвать. Хотя Андрей не хочет, чтобы я здесь корячилась.

– Почему?

– Просто он не хочет… как это сказать… порочить нашу фамилию, наверное. Для него официантка – не очень престижная работа. А он актер, у него статус, и вся его семья помешана на нем. Поэтому мне просто противопоказано появляться в роли рабочего в таких местах, как этот.

– Но ты здесь. И, как я понял, не послушала его, Анна, – с коварной ухмылкой говорит Дмитрий.

– Да, – соглашаюсь я.

– Знаешь, мне кажется, что это неправильно. В смысле, запрещать любимому человеку то, что ему нравится. Это неуважение.

– Говоришь, как моя подруга, – усмехаюсь я, вспомнив Лизу.

– Может, просто потому, что это правда? Может, другие видят, а ты абстрагируешься от этого и отрицаешь настоящее?

Интересно, Дмитрий всегда говорит так… мудро? Или во всем этом виновата пьяная голова, которая наталкивает его на такие выводы?

– Я не знаю. Просто, может, я этого не вижу, потому что знаю его настоящего?

Дмитрий разочаровано качает головой.

– Понимаю, что ты не хочешь понимать, это больно, но, не осознав, тебе станет больнее, Анна.

Я закрываю руками лицо, прикрывая резко выступившие слезы. Возможно, просто алкоголь ударяет в голову.

Я знаю. Я все осознаю, но не хочу признавать. Видимо, мне нравится быть жертвой, но по-другому не могу… Я привыкла так жить. Привыкла терпеть, ждать, унижаться, но бороться и уважать себя я не могу. Меня не учили этому. Я просто не знаю, каково это. Сколько себя помню, маленькой безголовой девчонкой, вышедшей замуж в девятнадцать за человека, которого она совсем не знает. Все так быстро произошло – я даже не успела осознать, что натворила. Впустив Андрея в свою жизнь, я ее полностью поменяла, но не в лучшую строну. Ее изменил Андрей так, как ему нужно.

Но я люблю его и не хочу отпускать, даже осознавая всю его сущность.

– Анна? – спрашивает Дмитрий встревоженным голосом.

Я молчу.

В попытке обрести самообладание я убираю руки с лица. Но слезы не прекращаются. Боль захватывает меня и не отпускает.

Поэтому, чтобы не показывать свою слабость перед всеми, я меланхолично встаю и убегаю в женский туалет, где даю волю слезам.

Это слезы боли, растерянности, одиночества… Сколько раз я внушала себе, что все хорошо, все образумится! Например, сегодня Андрей просто злой или устал, а завтра он будет просто не в себе, потому что у него неудачи на работе. И ничего такого, что он вымещает весь гнев на мне. Его безразличие просто результат его сложной карьеры. Но у меня всегда есть только единственный вопрос: «Почему именно дома он не контролирует эмоции?»

Как-то вечером я спросила его: «Почему ты кричишь на меня? Я не виновата». После этого он усмехнулся так, словно я маленький ребенок, который спрашивает у родителей сущие глупости. Он отвечает: «Не придумывай, Ань. У каждого человека есть эмоции. Я просто не могу держать их под контролем». Я согласилась с ним… Хотя надумывала спросить, почему он ведет себя так исключительно дома, но знала, что бы он ответил.

Его отговорка всегда в том, что эмоции на площадке актер обязан контролировать, но это не означает, что дома должно быть так же. Конечно, я хочу, чтобы он был искренним, но почему эта искренность такая несправедливая по отношению ко мне?

Поэтому я не стала заводить одну и ту же пластинку. Ведь ее конец все равно не поменяется…

– Анна! Прости, я не думал, что!.. – врывается Дмитрий, которого сопровождает резкий звук скрипящей двери, из-за чего у меня екает сердце.

Его лицо наполняет страх, скулы сжаты. Мышцы на шее быстро перекатываются от волнения. Конечно, Дмитрий в замешательстве.

– Это женский туалет, Дмитрий. Тебе лучше уйти, – произношу я сквозь слезы, пытаясь не смотреть на приятеля, доведшего меня до такого состояния, выкопав все ненужные чувства, которые хранятся во мне на протяжении нескольких лет. Но он, наверное, правильно сделал – я должна принять то, что моя жизнь не та, за которую ее принимаю.

– Извини, я не знал, что ты так отреагируешь. Пожалуйста, извини! Я не должен был…

– Ты все сделал правильно! Я понимаю. Я все прекрасно понимаю, – перебиваю я Дмитрия, вытерев слезы.

– Тогда зачем ты убежала?

Я задумчиво хмурю брови, почувствовав, что прилив слез заканчивается.

– Понимаешь… Сложно признавать то, о чем ты знала, ну, или подозревала, но не хотела принимать. – Я поворачиваюсь к Дмитрию всем корпусом, не боясь встретиться с ним взглядом, потому что когда я говорю искренние вещи, которые даются не так легко, мне необходимо смотреть человеку в глаза, чтобы знать, что он меня слушает и понимает, иначе я сразу перестану говорить, боясь осуждений. – Я знаю, что Андрей слишком… жестокий, или, может быть, злой. Я всегда понимала, что так быть не должно, но, к сожалению, не признавала этого. Видимо, любовь и вправду затуманивает разум, – шепчу я, пожав плечами.

– Ты же его любишь?

– Конечно.

– Это все объясняет, Анна.

Я недоуменно перевожу взгляд на Дмитрия.

– Любовь и вправду такая штука… коварная. Морочит твою голову, и ты ничего не видишь, кроме как любовника, которого обожаешь всем сердцем. Не видишь его недостатков, плохих черт. Может, ты и осознаешь неправильность сюжета, но понять этого не можешь. Любовь не дает…

Я грустно оглядываю крупного мужчину, который стоит передо мной. Он говорит так, словно знает меня, будто ему известны мои чувства – он просто знает, что нужно сказать, чтобы я успокоилась. Может, это его талант? Как такое возможно, что совсем не известный человек привлекает, манит, хочется его слушать и слушать, чтобы напитаться его головокружительной чакрой?..

– Пожалуй, алкогольный вечер еще не закончился, – говорю я, направившись к выходу с надеждой, что мой собутыльник примет предложение.

По его улыбке я понимаю, что вечер еще только начинается.

***

Я просыпаюсь с сильной болью в голове, которая пронзает меня, словно кинжал. Голова вот-вот взорвется от сильного давления.

Я лежу в белоснежной постели, которая пахнет ванилью. Вокруг меня незнакомая квартира, обставленная в белом тоне. Словно здесь живет ангел, который не переносит темный цвет, поэтому все такое белое и светлое. Мне кажется, даже свет люстры не нужен, ведь такая белизна освещает помещение куда сильней, чем обычные лампочки.

Я аккуратно приподнимаюсь на локте, чтобы вникнуть в сюжет происходящего.

В один момент меня озаряет, что я лежу в кровати не одна. И не с мужем. Рядом Дмитрий, мирно сопящий во сне.

Я в панике вскакиваю с кровати, но тут же прыгаю обратно, осознав, что на мне из одежды только нелепые розовые шорты и носки.

6

Мое сердце бьется невыносимо быстро, словно хочет выпрыгнуть. Я оглядываю комнату в поисках своей одежды, которая сегодня утром почему-то оказывается не на мне. Но так и не заприметив вещи, я встаю с постели, прикрыв грудь.

Знаю, что Дмитрий спит, но не могу в совершенно не знакомой мне квартире ходить голой, поэтому стараюсь прикрыть даже пупок.

Я переворачиваю одежду в шкафу, заглядываю в комоды, но своего ничего не нахожу.

«Хоть бы моя одежда была не за пределами этой комнаты», – молюсь я.

Не потеряв надежды, заглядываю под кровать и нахожу свой бюстгальтер, который валяется вместе с моей кофточкой.

Я надеваю мятую одежду, торопясь как никогда и боясь, что Дмитрий проснется и застанет меня в таком виде.

В один момент я понимаю, что шорты не мои. На самом деле вижу я их в первый раз, поэтому снимаю и кладу в шкаф с остальной одеждой.

– А где мои джинсы? – произношу я вслух, словно меня кто-то услышит.

Мое разочарование просит остановиться и разбудить спящего Дмитрия, но надежда не угасает и побуждает продолжить поиски джинсов.

Надежда в этот раз выигрывает, поэтому я продолжаю искать свои затерявшиеся джинсы.

И через пару минут нахожу их на подоконнике, таких же смятых, как и остальные вещи.

Я буквально пропихиваю ноги в узкие джинсы, оглядываясь на Дмитрия, чтобы тот не проснулся. Но он храпит, как медведь. Я говорю себе, что бояться не стоит, но страх все равно не уходит.

Надев джинсы, я понимаю, что приходит время будить Дмитрия.

Я собираюсь с духом: выравниваю дыхание, вспоминаю тексты веселых песенок, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Страх не уходит. Он сидит во мне, боясь каждого шороха. А где же Смелость? Где Она? Почему в самые нужные моменты Ее нет?

Поняв, что тянуть дальше нельзя, я подхожу к Дмитрию.

«Хоть бы ты был одетый!»

– Дмитрий, просыпайся! Дим! – шепчу я спящему приятелю на ухо, не дотрагиваясь до него.

Осознав, что это дохлый номер, я применяю силу и начинаю тормошить крупное плечо Дмитрия.

– Просыпайся, черт возьми!

Он резко открывает глаза. Они туманные и сонные. В них пока нет ни страха, ни удивления, ни ужаса.

– Что вчера было? – спрашиваю я, приложив руку к голове от резкой боли.

Он ничего не говорит, а просто оглядывает комнату.

– Что? – в недоумении спрашивает Дмитрий, посмотрев на меня. – Почему ты в моей квартире?

Я разочарованно опускаю глаза, поняв, что у Дмитрия такая же пустота в голове, как и у меня. Видимо, вчера мы выпили одинаковое количество бокалов крепкого алкоголя.

– Я не помню! Что вчера произошло? – в панике спрашиваю я.

Он мотает головой.

– Ясно…

И что теперь делать? Как восстановить вчерашние события?

– Сколько времени? – спрашивает Дмитрий, дотягиваясь до телефона. – Черт! Уже восемь!

– Тебе надо куда-то идти? – интересуюсь я, отойдя на шаг от него, поняв, что Дмитрий сейчас встанет с кровати.

«Хоть бы ты был одетый!» – повторяю я.

– Настя будет здесь через двадцать минут! – произносит Дмитрий и вскакивает с кровати.

Я даже зажмуриться не успеваю, как он встает, но, к счастью, он одет. Слава Богу!

Стоп! Что? Настя?..

– В смысле? А где она сейчас? – спрашиваю я, не поняв, почему девушка Дмитрия сейчас не в этой квартире.

Дмитрий надевает голубую футболку и свободные штаны.

– Она на ночной смене, – поясняет Дмитрий.

– Она же тренер, – подмечаю я.

– Ну… с деньгами у нас в последнее время так себе, вот Настя и подрабатывает в круглосуточном магазине.

Я сдержанно киваю, неловко отведя взгляд от его торса. Все-таки я замужняя девушка. Такие вещи мне непростительны.

– А ты что, не помнишь ничего? – спрашивает Дмитрий, уже полностью одевшись.

– Как и ты, – пожимаю я плечами.

У него каменеет лицо, когда смотрит на мою скомканную одежду.

– Ты проснулась в одежде? – настороженно спрашивает он.

Я смущенно опускаю взгляд и чувствую дрожь в руках и ногах и, чтобы себя не выдавать, сажусь на кровать.

Я боюсь посмотреть Дмитрию в глаза и говорить правду, но приходится…

– Нет, – четко и ясно произношу я.

– Черт, – шепчет Дмитрий, прячет лицо в руках и с тяжелым вздохом садится на стул, который находится около туалетного столика.

Мы так сидим несколько минут, может, вспоминая вчерашнее или осознавая происходящее. В моей голове ничего нет, а в голове Дмитрия, наверное, так же. Совершенно ничего. Пустота.

Прервав неловкую тишину, Дмитрий спрашивает:

– Мы же не…

– Нет! – прерываю его я, подняв руки над головой. – Я замужем, а у тебя девушка!

– Но на пьяную голову можно и банк ограбить!

– Дмитрий… Пойми, нам надо вспомнить, просто подождать, но я уверяю тебя – между нами ничего не было. Я бы даже на пьяную голову не стала спать с каким-то человеком, кроме своего мужа, – уверенно произношу я, вселяя веру в себя и Дмитрия. По крайне мере, я пытаюсь.

Но я не вру, ведь между нами ничего не было, я в этом уверена.

– Но почему ты проснулась без одежды и в моей постели? – спрашивает Дмитрий, посмотрев мне прямо в глаза, отчего я отвожу взгляд на свои дрожащие руки.

– Вообще-то я проснулась в носках и розовых шортах. Но да, ты прав, это странно. Может, вспомним потом, а сейчас мне нужно идти.

Дмитрий кивает, осознав, что его девушка скоро придет – и она не должна видеть меня. К тому же в таком виде.

Я медленно встаю с кровати, оглядев комнату, чтобы убедиться, что моих вещей больше не осталось.

Я ничего не нахожу и направляюсь в прихожую.

Пока мы идем по коридору, я пытаюсь вспомнить, что же произошло, хотя бы маленькую деталь вчерашнего вечера. Но помню только то, что было до третьего коктейля, дальше – пустота.

– Ты точно ничего не помнишь? – спрашиваю я Дмитрия, застегивая молнию уличной обуви. – Хоть что-то, – стону я, разведя руками.

Он отрицательно мотает головой и поджимает губы, ведь он тоже в смятении.

Я достаю из сумки мобильник и вижу на экране пятнадцать пропущенных.

Кажется, сердце останавливается, но потом вновь бьется, чтобы в мозг поступала кровь и я смогла нормально мыслить.

– Черт! Черт! – панически произношу я.

– Что ты ему скажешь? – спрашивает Дмитрий, убрав в карман свой телефон, по которому вызвал мне такси, чтобы я удачно добралась до дома.

– Не знаю… Скажу, что не нашла такси и пришлось ночевать у Лизы. Может, и поверит. Все-таки сам выставил меня за дверь, – пожимаю плечами я.

Больше отговорок я не могу придумать. Может, Андрей и не одобряет мою дружбу с Лизой, но это единственный вариант!

– Удачи, –  говорит мне Дмитрий на прощание, проводив ослепительной улыбкой.

Я выхожу, заранее понимая, что меня ждет то еще утро.

***

С ужасом и волнением в душе я переступаю порог нашей роскошной квартиры. Оказавшись одной ногой дома, я замираю, ожидая ощутить удар в мою сторону, но, на удивление, все тихо…

Может, он спит? Хотя нет, у него же работа.

Поняв, что ко мне никто не идет, я переступаю порог второй ногой, которая немного дрожит, и громко хлопаю дверью, чтобы не кричать имя мужа, иначе мой голос выдаст волнение и страх, которые засели во мне еще в такси.

Я решаю не дожидаться появления злого мужа и сразу же разуваюсь, постоянно прислушиваясь к каждому шороху.

И вот, полностью сняв обувь, в коридоре появляется крупный силуэт, который словно пылает огнем. Я чувствую его злость и негодование. Мое тело и душа кричат, чтобы я бежала, но ноги каменеют и не могут двинуться с места.

Я вдыхаю кислород, чтобы не потерять сознание, но это не помогает мне выдавить из себя хоть слово, поэтому я так и стою, смотря мужу прямо в глаза, которые еле видны в темноте.

– Аня? Почему ты пришла утром, черт возьми? – выйдя из неосвещенного участка квартиры, грозно спрашивает Андрей, скрестив руки на груди.

Наконец-то я вижу его взгляд, который, как я и предполагала, не сулит ничего хорошего. Он злой. Как и всегда.

«Поймет ли он, что я нагло вру?» – думаю я.

– Ты сам не отвез меня домой, забыл? – с небольшим вызовом говорю я, хотя прибытие Смелости не ощущаю, это говорят страх и беспокойство.

– А такси тебе на что?

Я вешаю пальто на вешалку, вспомнив, какую отговорку придумала для Андрея.

– В том-то и дело, что такси я не нашла. Все были либо заняты, либо не работали. – Я кидаю искренний взгляд в сторону Андрея, чтобы заполучить хоть немного его доверия.

– Ну и где ты ночевала? – с неким презрением спрашивает Андрей.

– У Лизы. Где же еще? – говорю я так, словно это очевидно.

– А этот паршивец? Он куда делся потом? – сделав еще один раскатистый шаг ко мне, спрашивает Андрей.

Я невзначай дергаюсь, но пытаюсь оставаться спокойной.

– Кто? А этот… – Не зря я ходила пять лет в театральный кружок. – Он потом ушел и все. Что с него взять?

Андрей прячет руки в карманы, что означает, что у меня получилось. Он ничего не подозревает и расслабляется.

«Браво, Анна!» – мысленно хвалю я сама себя.

Поцеловав мужа в щеку, я иду наверх, чтобы переодеться в домашнюю одежду.

Боже, все получилось! Все обошлось просто прекрасно, а я даже не надеялась на такой чудесный исход событий! Я-то думала, что мне придется ходить в темных очках после этого разговора, но, оказалось, все совсем не так. Как всегда, из-за страха я теряю самообладание и готовлюсь к худшему, вместо того чтобы надеяться на лучшее.

Может, Андрей понимает, что не прав и нельзя мне запрещать все на свете? Я всегда надеялась, что он исправится, осознает. Но вдруг его исправление ненастоящее? Что если это вновь искренняя любовь закрывает мне глаза пеленой и не дает увидеть всей правды? Или, может, я сама себе внушаю все это?.. Нет, нужно верить. Вера – это самое главное, что сейчас мне нужно.

Необходимо просто забыть это все как страшный сон. Дмитрий, конечно, мне нравится, он словно моя родственная душа, но, видимо, нам не суждено дружить или хотя бы общаться. Ведь я не могу постоянно обманывать своего мужа, это будет несправедливо. Хотя, может, он и вправду изменится и разрешит мне общаться, с кем я хочу? Или вообще перестанет меня контролировать?

Ведь сегодня он даже не закатил скандал. Да, он был злой, но потом преодолел гнев, чтобы не огорчать свою жену. Ох, как я рада!

С улыбкой до ушей я чешу мочку уха и чувствую сережку, которую сразу же снимаю. Такая красивая, думаю я, с синим изумрудом. Когда я тянусь рукой к другому уху, то чувствую голую мочку.

– Черт! – ругаюсь я, поняв, что потеряла вторую сережку.

Но меня это не особо волнует, поэтому я просто отбрасываю эти мысли.

Я опускаюсь на пол, чтобы достать носок, который роняю. Но, на свое удивление, я достаю не носок, а какой-то браслет.

Присмотревшись, я познаю его красоту: маленькие бриллианты, словно цветы на лужайке, рассыпаны по всему браслету и многочисленные узоры, которые радуют глаз. Откуда у нас эта красота?

«Может, это подарок мне от Андрея? Это сюрприз!» – приходит мне на ум.

Я верчу браслет, чтобы лучше его рассмотреть. И в один момент вижу гравировку:

«Милой Марго».

И я понимаю, что этот браслет совсем не по мою душу…

7

Моя голова трещит от болезненных предположений.

«Он мне изменяет? Откуда здесь этот браслет? Почему под кроватью? Почему Марго?» – гудит у меня в голове.

Нет! Он не может мне изменять, ведь это подло и низко. К тому же, учитывая его ревность, которая проявляется довольно часто, мой муж не способен на это.

Сердце чуть ли не разрывается, когда я представляю его с другой… Он не может так со мной поступить…

Я резко вдыхаю воздух ртом, вспомнив, что проснулась не в своей постели. К тому же совсем не с Андреем, а с Дмитрием, человеком, с которым познакомилась лишь вчера, а основное знакомство длилось «под этим делом», поэтому могу сказать, что совсем его не знаю. Следственно, меня можно назвать изменщицей, раз я просыпаюсь в незнакомом месте с мужчиной, да еще и голая. И как мне после этого обвинять Андрея, когда сама крупно оплошала?..

Главное, чтобы между мной и Дмитрием ничего не было…

– Нет, Анна! – вслух шепчу я, резко встав с колен и положив таинственный браслет в карман.

Этого не может быть! Я уверена, что даже в сильном алкогольном опьянении мне не доставит труда сотрудничать с разумом и не делать то, о чем пожалею. Все-таки я не такая дура, чтобы изменять мужу! Правда, я ведь ничего не помню. А если…

«Никаких "если", Анна!» – про себя рычу я.

Решив прогнать эти несуразные мысли, я направляюсь в кухню, где собираюсь прямо спросить мужа о браслете. Все-таки он как-то попал в наш дом. И я не могу оставить это все. Я жена – мне необходимо выяснить причину возникновения таинственной вещицы в нашей просторной квартире.

– Милый, что это? – непринужденно спрашиваю я, протянув красивую безделушку.

Андрей, на удивление, становится бледным. Его глаза широко распахиваются, и он кашляет, поперхнувшись.

– Андрей? – взволнованно произношу я имя мужа, не понимая его странной реакции.

Он моментом встает и выхватывает браслет из моих рук.

– А, это… – Он начинает чесать макушку головы. – Такая ситуация… – Нервный смешок. – Просто я хотел заказать тебе браслет с гравировкой, но вышло так, что перепутали имя и вместо «Анна» написали «Марго», – пожимает плечами Андрей, посмотрев на браслет.

– Ты уверен? – недоверчиво спрашиваю я, приближаясь к своему мужу.

– Ты думаешь, я тебе вру? Я никогда не врал тебе! – неожиданно кричит Андрей, бросив суровый взгляд в мою сторону.

– Просто…

– Довольно! Не потерплю такого отношения. Ты пришла черт знает во сколько, ночевала хрен знает где!

– Но, Андрей… – осекаюсь я, потупив взгляд на свои дрожащие руки.

Я опять провинилась, снова сделала что-то не так. Ох…

– Да. Прости, – говорю я и убегаю прочь.

 «Снова он кричит. Снова выставляет меня никем. Снова я виновата. Сколько можно?»

Я пытаюсь сдержать слезы, но они текут сами собой. Почему он срывается на мне? Я просто спросила его про браслет, а он спустил на меня свой гнев. И так всегда…

Каждый раз, когда я хочу спокойно поговорить, он начинает кричать, словно я совершаю что-то непозволительное. Как будто мне нельзя выразить свое мнение, рассказать о чувствах, которые меня беспокоят. К тому же Андрей никогда не считает себя виноватым. Ему кажется, что правота всегда на его стороне. Считает, что я говорю несуразицу и всегда неправа. Даже когда Андрей реально провинился, то отрицает это всевозможными способами.

– Андрей, ты обещал починить мою машину на этой неделе. Мне нужно съездить к маме, – говорила я несколько недель назад, допив чай в кухне, где сидел усталый муж после двенадцатичасовых съемок.

– Забыл, – коротко ответил он, даже не посмотрев в мою сторону.

– Но мне послезавтра нужно ехать к маме. Как я поеду без машины? – возмутилась я, немного повысив тон.

 Андрей сразу уловил эти повышенные нотки и отвлекся от ужина. Его глаза выражали презрение. Он всегда считал, что женщине непозволительно перечить мужу и повышать на него голос.

– Я забыл, – более грозно сказал он, смотря в мои глаза.

– Но…

– Аня! Никаких «но». Я не машина, чтобы бодрствовать круглосуточно, – перебил меня Андрей, покидая место трапезы.

– Андрей…

– Такси в помощь.

Потом он просто ушел, проводив меня грозным взглядом, в котором читалось безразличие к моим чувствам.

Так всегда. На первом месте у моего мужа стоит не его жена. Он предпочитает себя и свой статус. О да! Это он любил. Как же ему приятно, когда сумасшедшие фанатки подбегают к нему, ненормально крича, тем самым подчеркивая его статус и популярность.

Но Андрей не всегда был таким. Пока он не стал актером, мы были словно одно целое: ходили вместе, держась за руки, словно прикованные друг к другу, ели мороженое, гуляя в парке. Но это было давно, прошло уже несколько лет. Ах, какое чудесное время было. А сейчас… Сейчас уже все совсем не так. Мы больше не гуляем, не едим мороженое, не держимся за руки. Словно нас связывает только семейный статус и секс, как и любой законный брак. Но между женой и мужем есть любовь, страсть, желание. Но наша любовь с Андреем угасла… Нет, угасла любовь Андрея, а моя еще живет. Я люблю этого вспыльчивого, иногда невыносимого мужчину, за которого добровольно вышла замуж. Может, его любовь не настолько сильная, как раньше, или он просто разучился ее показывать, и я просто все накручиваю, драматизирую?..

«Наверное, это так, Анна», – убеждаю себя я, вытирая мокрые щеки.

Собравшись с мыслями, я возвращаюсь в кухню, надеясь на то, что Андрей остыл. Может, я и самоубийца, но наш разговор не окончен.

– Почему ты накричал на меня? – тихо спрашиваю я.

– Извини, не знал, что ты так это воспримешь, – сухо говорит Андрей, пожав плечами.

Я усмехаюсь от его слов.

– Любая женщина так отреагирует. Думаешь, приятно выслушивать в свой адрес упреки? – набравшись смелости, спрашиваю я.

Андрей смотрит на меня, поняв, что Смелость здесь. Она возвращается и не покидает меня до конца раунда.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда меня допрашивают.

– Но я твоя жена! Я имею право спрашивать тебя о чем угодно, – протестую я, нахмурив брови в знак несогласия.

Андрей выпрямляется и расправляет плечи. Он всегда так делает, когда я ему перечу и не соглашаюсь с ним. Так он готовится к торжественной речи.

– Ань, ты же знаешь, что ты не права.

«Заезженная пластинка!»

– Андрей… Я даже не чувствую себя твоей женой. Я словно твоя пленница, которой сказано, что и как делать. Но я не твоя прислуга, я твоя жена, которая любит тебя и уважает. А ты?

Андрей вдруг опускает голову и горбится. Что это значит? Обычный исход наших разговоров – это прямая спина и гордый подбородок. Что изменилось сейчас?

– Я тоже тебя люблю, Анна, но…

– Что?

– Я такой человек. Прими меня таким, какой я есть, пожалуйста, – искренне говорит Андрей, отчего сердце екает. – Я же люблю тебя…

Его слова никогда не звучали так искренне за последние годы нашей совместной жизни. Он всегда отстреливался незначительными фразами, которые я не воспринимаю всерьез. Но сейчас он такой искренний, что мое сердце замирает в блаженстве. Оно уже отвыкло от таких слов, которые берут за душу. Оно забыло, что это, когда любимый человек проявляет свою любовь. Но сердце помнит свои чувства, свой пульс, который увеличивается рядом с этим мужчиной. Оно не забывает все то хорошее, что было… И будет.

– Прости.

– Ох, Андрей.

Я обнимаю мужа, который сказал то, что я хотела услышать. Он признает, что неправ и извинился. Разве это возможно?

Андрей утыкается в мои волосы, ласково урча мне на ухо. Вот это любовь. Вот она и проявилась, вошла и в наш дом. Наверное, Андрея просто поглощает работа, на которой он сильно устает. Может, он просто отвык от проявления любви, ведь в последнее время наша семейная жизнь скорее наполнена упреками, нежели любовью и пониманием. Может, вот эта белая полоса?

***

Я просыпаюсь ночью от громкого звука. Открыв глаза, сквозь темноту я вижу мигающий экран телефона, которого сопроводила шумная вибрация. Телефон Андрея. На часах полтретьего ночи.

«Кому там не спится, черт возьми?» – возмущаюсь я.

Приглядевшись к Андрею, замечаю, что тот даже не шевелится. Спит как младенец.

Но сообщения приходят вновь и вновь, создавая шум, из-за которого я не могу уснуть, в отличие от Андрея, телефон которого взбесился. А точнее сказать, контакт его телефона.

В один момент моему терпению приходит конец, и я с гневом беру телефон, чтобы устранить источник этого злосчастного шума.

Я не собираюсь смотреть, кто пишет моему мужу ночью, но в момент, когда я беру телефон, приходит новая эсэмэска.

«Черт, я забыла браслет у тебя».

Мое горло высыхает, а сердце бьется в несколько раз быстрей.

Чтобы замести все свои скверные мысли, я все-таки залезаю в сообщения.

«Привет! Как чувствуешь себя после ночи?»

«Я устала корячиться в ресторане. Хочу к тебе».

«Мне скучно… Когда наша следующая встреча?»

«Отправь Анну работать в кофейню вместо меня».

«Черт, я забыла браслет у тебя».

Контакт: Марго Александрова.

И сердце останавливается. Словно тысячи осколков вонзают в меня. Будто вновь ожив, я в очередной раз умираю, подавленная предательством мужа.

Что? Неужели он мне и вправду изменяет? Как такое может быть?..

И с кем? С Марго…

«Марго Александрова! Девушка, которая работала со мной вчера в одной смене! Боже…» – осознаю я.

Он изменяет мне, да и еще и с моей знакомой. Что может быть хуже?.. Возможно ли пережить измену и простить того человека, которого любишь и почитаешь, но его предательство губит?

Нет, я не смогу это вытерпеть. Я уйду, чтобы больше не страдать. Сделаю то, чего боюсь всю свою жизнь – останусь одна, без мужа. Хотя, смогу ли я?

8

Я лежу на кровати, вертя в руках браслет с гравировкой, который вытащила из кармана Андрея. Мне так противны эти слова: «Милой Марго», сердце не в своей стихии, когда в голове звучит подобное. Как можно изменять любимой жене, с которой делишь постель? К тому же с Марго… С моей, черт возьми, знакомой, которая вчера мне мило улыбалась, а на самом деле была так коварна, кувыркаясь с моим мужем за спиной. Чертова Марго!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Движение лошади по кругу диаметром 6-9 метров.

Вернуться

2

Спокойна рысь, во время которой всадник спокойно сидит, крепко держась коленями.

Вернуться

3

При каждом втором толчке всадник приподнимается в седле с помощью собственного таза.

Вернуться

4

Соревнования по преодолению препятствий в определенном порядке и определенной сложности и высоты, проходящие на конкурном поле.

Вернуться