Рина Лесникова
Безродная, или Свет ее тьмы

Пролог

Тёмная карета без опознавательных знаков быстро катила по безлюдной ночной дороге. Кучер погонял лошадей, пассажиры молчали. Либо всё уже было сказано, либо… слишком уж тревожными были их мысли.

Но что это? Топот копыт? Или разбушевавшийся ветер терзает ветви вековых дубов в древнем лесу, что тянется по правую сторону от тракта?

– Корн, ты что-то слышишь? Что там, Корн? Это за нами?

– Я сейчас проверю, родная, и догоню вас. Бринг, следуйте дальше и никуда не сворачивайте, я нагоню вас у постоялого двора! – названный Корном взялся за ручку дверцы кареты и хотел выскочить, но замер на миг, затем отчаянно кинулся к сидящей на мягких подушках женщине, осторожно положил руку ей на живот и нежно поцеловал в губы. Так, как будто… в последний раз.

– Любимый, возьми меня с собой!

– Тэри, ты же понимаешь, это будет неразумно. Кто бы это ни был, меня они не тронут. Да и постоять за себя я смогу.

Дверца захлопнулась, и карета покатила дальше. Женщина осталась одна. Одна? Откуда появилось это ощущение? Это Корн ушёл один, а с ней кучер. А ещё тот, кого она должна спасти. Малыш Корна. Ведь именно ради него они и решились на этот отчаянный шаг. Да, нужно взять себя в руки и думать о ребёнке. Их с Корном ребёнке. Будущая мать принялась возносить истовые молитвы Перводуху и духам предков. Они не отказывали в помощи. Если считали это нужным и правильным. Только вот соображения у них были свои, зачастую недоступные человеческому разуму.

Карета продолжила путь без одного из пассажиров. Злой ветер исправно заглушил звон клинков, стихающий далеко позади.

Как же не ко времени разыгралась эта буря. Вечер только вступил в свои права, а тьма стояла такая, как будто уже наступила ночь. Ночь Лихого Лета, иначе – ночь Лихолета. Чего ещё от неё ожидать. Лето ушло. Вернее, его изгнала Осень, и так новая хозяйка заявляет свои права на мир.

В ночи смены сезонов все добропорядочные подданные княжества стараются спрятаться за надёжными стенами домов. Так-то оно спокойнее. Ибо выходят из-за Грани в эти ночи духи предков. Выходят, чтобы проверить, как блюдут заветы их потомки. А ещё для того, чтобы начать новый цикл. Найти себе нового подопечного и продолжить вечный круг жизни.

Как же страшно. Что это стучит по стенкам кареты? Ветер ли бросает ветки и придорожные комья земли, или же духи покинули свою долину и беснуются совсем рядом? Здесь нет для них цели. Кучер? Интересно, Бринг был удостоен чести быть представленным духам предков? Если нет, то ему не позавидуешь.

Карета остановилась. Корн? Сквозь завывания ветра послышался скрип козлов. Шаги. Открылась дверца.

– Бринг? Что случилось?

Надежда была напрасной. Это всего лишь возница. Угрюмо смотрит из-под мохнатых бровей, а в руках… в руках держит огромный тесак. Такими мужики в лесу просеки прокладывают.

– Приехали, леди. Выходите, – взгляд опустил, и тесак свой сжимает так, что побелели костяшки заскорузлых пальцев.

Приехали? Но вокруг ни домика, ни огонька. Значит, ему не нужны лишние свидетели. Сопротивляться бесполезно, это только навредит малышу. Может, удастся убедить кучера последовать дальше? А лучше дождаться Корна. Тэрайя покорно вышла и глянула в виновато бегающие глаза. В них отчаянно боролись решимость и вина. Понятно.

– Вы хотите меня убить? Но за что? Даже не меня, а ребёнка. Не рождённого ребёнка! Неужели вы сможете это сделать?! Не берите на себя этот грех! Я заплачу. Я вам всё отдам! – она принялась лихорадочно сдёргивать с себя украшения и протягивать их мрачному вознице. – Вот, кольца возьмите, возьмите этот браслет, кулон и серьги тоже возьмите! Ах да, ещё шкатулку, в ней украшения и деньги. Это всё очень много стоит, вы будете богатым человеком, Бринг!

Драгоценные безделушки медленно утопали в придорожной грязи.

– Не нужно мне ничего из этого, леди, – буркнул возница и, хлестнув лошадей, отчего те рванули вперёд по размокшей дороге, быстро развернулся и скрылся во тьме.

Тэрайя осталась одна. Справа шумел неприветливый лес, слева злой ветер гонял по стерне остатки убранных колосьев. Сзади – Бринг с его ужасным тесаком и преследователи. Впереди – неизвестность. Назад нельзя, в лес – тоже опасно, в поле – не скрыться. Осталось идти только вперёд. Может, лошади остановились, тогда удастся переждать ночь и непогоду в сухой и относительно тёплой карете.

Меховой плащ, призванный защищать от холода, но никак не от дождя, неприятно отяжелел и тянул вниз. Тонкие ботиночки, хоть и считались дорожным вариантом, но совсем не были приспособлены к такой дороге. А ещё живот. Он начал болеть. Досадная нудная боль тянула всё сильнее и убеждала найти сухое место, свернуться комочком и так лежать, тихонько поскуливая и зовя Корнэлла. Но даже если бы удалось найти сухое место в этом царстве воды и ветра, то Корнэлл мог пройти мимо и не заметить, а потому остаётся только идти вперёд, как он и просил. Впереди должен быть постоялый двор.

– Ох, малыш, неужели ты решил именно сегодня появиться на свет. Рано. Ещё так рано!

Тэрайя всё шла и шла. Падала, поднималась и шла дальше. Ни огонька кругом, ни завалящего хутора на пару-тройку домиков. Ни убежавших в ночь лошадей. Может, она давно сошла с дороги, может, это была совсем не та дорога. Если бы не малыш, можно было бы давно сдаться, упасть под ближайший куст и лежать, блаженно укрывшись мокрым плащом. Но нужно идти. Идти и найти мало-мальски сухое место. И чтобы там был доктор. Или повитуха. Или любая другая знающая женщина. Хоть кто-нибудь! Впрочем, можно просто сухое место…

До чего же злой ветер. Даже для ночи смены сезонов. Тэрайя и не помнит такого. Говорят, чем больше злится Перводух, тем хуже погода в подобную ночь. Но на кого же он злится? На ту, что вопреки людской воле, размечталась о счастье? На не рождённого младенца? Так он ещё не успел ничем прогневить Высокого. Он даже своего первого вздоха ещё не сделал. Из горла вырвался невольный стон. Стон не столько боли, сколько бессилия. Всё бесполезно. И этот отчаянный побег, и её попытки сопротивляться погоде и воле высших сил, и надежда найти приют или хотя бы сухой клочок земли.

В спину ударил особо злобный порыв. Тэрайя поддалась толчку, сделав несколько отчаянных шагов, а потом упала, в последний момент успев выставить вперёд запутавшиеся в мокром плаще руки. Подниматься не было ни сил, ни желания. Всё бесполезно. Эта борьба за жизнь уже проиграна. Последний отчаянный взгляд по сторонам. А вдруг… Но нет. Ни единого огонька, ни звука, кроме тех, что создавал гнев Перводуха.

Но что это? Там, впереди, за бешено танцующими ветвями старых дубов гордо взмывают ввысь острые вершины елей. То, что это ели, не странно. Странно то, что они не шелохнутся, как будто совсем рядом не беснуется злобный ветер. В мире есть только одно место, неподвластное стихиям. Место, откуда всё пошло. Место, куда все уйдут. Долина мёртвых предков. Она находится в нигде и везде. И открывается для живых только в такие ночи – ночи смены сезонов. Здесь обитают души умерших. Сюда приходят юные таинратцы, чтобы обрести духа-покровителя. И сюда судьба привела её, Тэрайю. Но живому в Долину мёртвых предков можно войти лишь единожды. Вернее, войти и выйти. Второй раз сюда возвращается уже душа. Возвращается, чтобы завершить жизненный цикл и начать всё сначала. Дождаться того, кого сочтёт достойным, чтобы оказывать покровительство в его земной жизни.

Значит, этот цикл Тэрайи почти закончен. Сам Перводух привёл её к Грани, за которой заканчивается старый путь и начинается возрождение. Пусть будет так. Ведь её Корнэлл уже там, она это отчётливо поняла. Нужно просто не сопротивляться, и скоро они соединятся. Может, в следующем цикле им повезёт больше? Но малыш. Он должен получить шанс. Ведь если он погибнет в утробе матери, то и перерождения не получит. Вот для чего она попала сюда! Ради малыша стоит ещё немного побороться.

И Тэрайя как была, на четвереньках, поползла к границе, отделяющей мир живых от мира предков. Малыш должен получить свой шанс, ведь не зря сегодня ночь смены сезонов – одна из четырёх ночей в году, когда живым можно попасть в Долину мёртвых предков, в эти ночи духи предков выбирают себе подопечных. Может, удастся не только родить младенца, но и помочь выбрать ему духа-покровителя, ведь новорожденный ещё совсем неразумен, а это – самый главный выбор в жизни.

Какой же сладостной может быть тишина. Тишина и туман. Всё так, как и должно быть. Не воет ветер, не хлещут холодные струи дождя. Не скрипят деревья. И птицы не поют, и волчьего воя ждать не стоит. Здесь нет звуков, если не считать жалобный стон, непроизвольно вырвавшийся из груди. Стон не страха, но боли. Ведь как только Тэрайя приняла решение, страх ушёл. Да, ушёл. А боль осталась. Мало того, она нарастала. И пусть малышу ещё рано появляться, но ничего не поделать. Знать, его срок пришёл. Нужно скинуть плащ и лечь на него. Здесь, в безвременье, всегда одинаково: тепло и тихо. Хорошо. Осталось совсем немного. Как же больно!

Тени. Они только кажутся Тэрайе, или духи предков пришли, чтобы встретить нового подопечного? Одна из теней наиболее плотная. Почему же так затуманен взор? Кто это? Дух или один из соискателей? Огромный. А в долину приходят совсем юные претенденты на обретение покровителя, дети. Ведь чем кандидат моложе, тем легче происходит процесс слияния. Правда, чем он старше, тем осознанней его выбор. Вот и приходится выбирать: попасть сюда как можно раньше и принять первого попавшегося духа. Принять легко и безболезненно. Или прийти в сознательном возрасте и выбрать духа-покровителя самому. Но тогда не обойтись без борьбы, которая может закончиться весьма трагически. Сильный дух не снизойдёт к тому, кого сочтёт слабым или недостойным.

– Помогите! – сквозь стоны выдавила Тэрайя. – Кто бы вы ни были, помогите моему малышу, заклинаю вас!

Очередной спазм совсем лишил разума и воли. И уже не важно, что то огромное, совсем не похожее ни на человека, ни на бесплотного духа, раздвигает её ноги, помогает согнуть в коленях и дотрагивается до горящего от боли живота твёрдой рукой, стараясь не поранить нежную кожу огромными когтями.

Вдох-крик. Вдох-крик. Ещё раз. Силы уже на исходе. Вернее, их совсем не осталось. Только ради малыша. Ещё раз: вдох-крик. И последний раз.

Крики матери сменились жалобным плачем младенца. Как же стало пусто. Пусто и легко. Так легко, что можно подняться над этим истерзанным болью телом, рассмотреть прояснившимся взором то, что ещё совсем недавно было её темницей, бросить взгляд на окровавленный комочек в огромных когтистых лапах и унестись ввысь, на поиски души того, кто в прошедшей жизни был её мужем.

Можно лететь, но освобождённый дух задержался. Материальные привязки к миру людей почти разорвались, но их хватило на то, чтобы сказать несколько слов:

– Демон. Я знаю, ты – настоящий живой демон. Не знаю, откуда ты здесь взялся, но ты в ответе за моего ребёнка! Мою Клэрисс, – и душа Тэрайи навсегда покинула бренное тело, впрочем, успев пропороть ногтями его запястье и выпустить несколько капель демонической крови, навсегда закрепляя последние слова умирающей.

– Совсем обнаглели эти люди.

***

– Тьёр Лессинг, тьёр Лессинг! Здесь младенец! Девочка, – совсем молоденькая девушка, скорее, даже девочка, вышла из-за грани, отделяющей Долину мёртвых предков от мира живых. В руках она держала слабо попискивающий комочек, завёрнутый в какие-то тряпки, очень похожие на нижнюю юбку.

– Какой ещё младенец, Ринга?! Уж тебе ли не знать, что не было в вашей группе никаких младенцев. Морок это, не трогай! Оставь его предкам!

– Но, тьёр Лессинг… Я уже вышла, а он не развеялся, – названная Рингой с растерянностью и опаской смотрела на свою ношу. – Плачет, – жалобно добавила она.

– Сам слышу, – в голосе сопровождающего слышалось явное недовольство. – Показывай, что ты там нашла! Хм, действительно младенец. Женского полу, – глубокомысленно добавил он, внимательно рассмотрев столь необычную находку. Потом взглянул на собеседницу и не то укоризненно, не то обречённощ произнёс: – Что же ты наделала, Ринга.

– Что? – серые глаза испуганно глянули на наставника.

– Долгие семь лет в вас вдалбливали правила посещения Долины мёртвых предков. Ты забыла закон двенадцати?

Одной рукой девчушка прижала попискивающего младенца к груди, а другую испуганно поднесла ко рту:

– «Сколько бы соискателей не зашло в Долину, выйдут только двенадцать», – испуганно процитировала она.

– Да, Ринга, да, – почти прокричал тьёр. – Вас, как и принято, зашло тринадцать. Ты понимаешь, что это значит? Я тебе поясню: это значит, что духи сегодня ночью взяли две жертвы. Вместо этого младенца взяли кого-то ещё из вашей группы!

Что же здесь было непонятного. Группы соискателей на обретение духа-покровителя из такого расчёта и составлялись. Один из тех, кто отправлялся в Долину мёртвых предков, должен был остаться там. Тринадцать детей, один из которых был обречён. Подразумевалось, что таковым, не смогшим принять благость покровительства предка, может оказаться каждый из тринадцати, но, как правило, им становился самый слабый. А вот составить группу так, чтобы самый слабый был определён заранее, было уже в возможностях тьёров-наставников.

В группе, ушедшей вчера в Долину, таковой тоже имелся. Вернее, их было даже несколько. Но, кроме того, среди тринадцати ушедших был и княжеский сын – двенадцатилетний княжич Осгин. Дети Высоких родов достаточно поздно проходили ритуал принятия духа предка, и тому была своя причина. Пройти они должны были вполне осознанно, чтобы вполне осознанно выбрать того, кто будет оказывать покровительство всю оставшуюся жизнь. До этого времени высокородные отпрыски изучали законы и правила нахождения в Долине мёртвых предков и, самое главное, запоминали ауры ушедших за Грань, чтобы, встретив там, знать, кого выбрать. Выбрать и убедить стать покровителем. Чем сильнее был предок при жизни, тем существеннее было оказываемое им покровительство, но тем и сложнее было убедить его это сделать. Соответственно, чем младше был просящий покровительства ребёнок, тем меньше он имел умений и возможностей выбрать духа-покровителя. Здесь чаще выбирали сами духи. Но и сходились с самостоятельно выбранными они гораздо легче. И каждый раз в такой группе обязательно был один, который либо не справлялся с принятием духа, либо его никто не избирал, и тогда пришедший оставался по ту сторону Грани.

– Лайда – семь… Иргон – восемь… Хайте – девять, – с каждым названным именем вышедшего из Долины голос тьёра Лессинга становился тише. – Гирон. Шайни. Одиннадцать…

– Тьёр, а давайте я унесу подобранку обратно? – понуро предложила Ринга. – Тогда и княжич выйдет. Ведь солнца ещё не видать!

– Если солнце скрыто тучами, это не значит, что его нет, – как-то обречённо проговорил наставник. – И потом, ты же знаешь, что нельзя живому войти в Долину мёртвых предков дважды.

– Значит… значит просто перебросим её через Грань! – со слезами на глазах предложила девочка.

– Ринга, если твоя подобранка появилась из-за Грани живой, это означает, что на неё тоже снизошёл один из духов предков.

– Но… тогда получается, что младенчик-то не из простых? Ведь в Долине обитают только духи высокородных предков? И она – чей-то потомок?

– Умеешь ты соображать, Ринга. Жаль, что делаешь это медленно.

По раскисшей за ночь дороге к прошедшим инициацию юным таинратцам приближались крытые повозки, чтобы забрать их домой.

Нерадостным было это возвращение. Предстояло сообщить Верховному князю, что именно его сын не прошёл испытание и навсегда остался в Долине мёртвых.

Подобранному младенцу дали незамысловатое имя Бранка и позволили выживать среди прочих сирот, считающихся в Таинрате детьми Короны.

Глава 1

Бранка быстро шла по коридору, стены которого были плотно завешаны портретами почивших предков великих фамилий. Ей не нужно было запоминать их внешность, ауры и деяния, как это делали те дети, которые ещё не обрели духа-покровителя. Ведь в Долине мёртвых предков девочка уже побывала. Побывала совсем ещё младенцем. Считалось, коли удалось выбраться оттуда живой, значит, дух-покровитель снизошёл и на неё. Вот только присутствие его пока никак не ощущалось. Хотя Бранка исправно взывала к нему в своих молитвах. Это могло означать что угодно: либо духу была безразлична судьба подопечной, либо он был слаб, либо же считал её проблемы мелкими и несущественными. Пожил бы сам в шкуре ребёнка Короны.

Пусть и была Бранка сиротой, не знающей своего рода, но обучалась она при школе под покровительством его сиятельства верховного князя Домитра. Ведь что значит выбраться живым из Долины мёртвых предков? А то и значит: знать, обитали её почившие предки в той Долине, служащей последним приютом всех достойных членов высоких родов. И потому считалась она не просто сиротой, а ребёнком Короны, а это почти то же самое, что ребёнком самого верховного князя. Но что это означало на самом деле? Кров, питание, одежду и, самое главное – обучение. Обучение тому, как пройти испытание в Долине мёртвых предков, выбрать там духа-покровителя и вернуться живым. Вернуться, чтобы достойно служить милостивому отцу и кормильцу – верховному князю. На какой должности будет трудиться новый член общества, зависело от того, какой дух снисходил на соискателя. А потому мальчики изучали жизни и деяния предков воинов и властителей, а девочки – женщин, оставивших заметный след в истории родного Таинрата – достойных жён, великих целительниц или же ведуний, а ещё «вдохновительниц», как высокопарно называли тех, кто управлял мужчинами, а значит, и их вотчинами, в кулуарах и спальнях. Кто-то сочтёт это постыдным? Но такие женщины всегда были, и уже воля соискателя – просить ли встреченный дух снизойти или же бежать от него и искать другого, более соответствующего чаяниям и наклонностям. И оставалось-то соискателям в той Долине всего лишь отыскать выбранного ещё во время учёбы духа да убедить его стать покровителем. Это в случае старших детей. А если в Долину шёл совсем малыш, то дух сам избирал его.

Всё это нужно было знать тем, кому предстояло в одну из ночей смены сезонов зайти за Грань. Зайти, чтобы обрести духа-покровителя или остаться там навсегда. Здесь уж как повезёт.

А Бранка? Что Бранка, она уже побывала за Гранью, вот и не тратила время в скучных учебных классах на изучение историй и портретов предков. Но это не значило, что дитя, на которого тратились внимание и средства Короны, могло бездельничать. До обеда Бранка и ещё пара десятков высокородных девочек, уже прошедших инициацию духа, изучали общие науки под приглядом наставниц, а после обеда начиналось время овладения духом, вернее тех умений и навыков, которыми владел предок, дух которого снизошёл на отрока.

Кто-то из детей узнал сошедшего на него духа предка ещё в Долине, кто-то выяснил в ходе обучения, и только Бранка и ещё четверо никак не могли определить, чей же дух на них снизошёл. Обидно? Конечно, обидно, ведь самому старшему из её сотоварищей по проблеме было семь. А Бранке – двенадцать. Возраст, когда осенённому уже пора определиться с делом, которым он будет заниматься. Но ни вышивание, ни травничество или же готовка не прельщали нашу подопечную. И в целительстве не было для неё ничего интересного. Магия? Магией заниматься очень хотелось. Создать огромный-огромный горячий шар и запустить его во всех обидчиков сразу. И в тех, кто подбрасывал в её постель дохлых мышей, и в тех, кто дразнил безродной или Подобранкой. Да со многими хотелось бы расквитаться! Но, не зря говорят: буйной козе рога не достаются. Вот и магии Бранке совсем не досталось. Иначе… заметно проредилось бы количество её недругов иначе. Приходилось доказывать свою правоту по-простому – кулаками. А что? Не ябедничать же, как некоторые. Но и прощать обиды девочка не привыкла.

Вот и сейчас она подралась с Вериндом. Мальчишка был старше и сильнее. Ну и что? Не спускать же ему наглые слова о том, что, когда вырастет, возьмёт её замуж, несмотря на то, что она безродная сирота. Вот ещё! Благодетель нашёлся. И плевать, что Вер, как звали его друзья, владеет магией, в родстве, пусть и дальнем, с самим верховным князем Домитром, недавно успешно прошёл инициацию, причём духа-покровителя – удачливого воина и правителя великого князя Родра – выбрал вполне сознательно, а сейчас обучался по военной части.

На всё плевать. Только вот немного обидно, что наступает ночь Лихоосени, а после неё почти все ученики их школы при замке великого князя разъедутся по домам, праздновать вместе с родными праздник Новозимья. И только несколько детей, в числе которых будет и Бранка, останутся. Некуда им ехать, потому как нет у них ни дома, ни родных. Тем, кто был послушен и прилежен, дух Новозимья обязательно вручит подарки: расшитые цветными снежинками валеночки или рукавички и шапочку, а то, может, и целый кожушок. Но то ж тем, кто был послушен. Эх, да что там говорить! Бранку тоже не оставят без новой тёплой одежды, но ведь хочется, чтобы от духа Новозимья, и чтобы тоже красиво украшенные.

Сейчас нужно быстро привести себя в порядок и поспешить на обед. Может, обойдётся, и никто не узнает, что она опять подралась, Веру тоже не с руки хвастать о том, что он сцепился с девчонкой.

Уф, успела. Под пристальным взглядом тьеры Летты Бранка чинно дошла до своего места за общим столом и аккуратно, даже не задев острыми локтями никого из соседей, уселась на лавку. Как раз вовремя. Старший наставник тьёр Диггон поднялся со своего места во главе стола и первый начал молитву, к которой тут же присоединился нестройный хор голосов всех находящихся в трапезном зале.

Последние несколько дней это была особая молитва. Ею нельзя пренебрегать. Молитва к духам предков с просьбой оказать покровительство новым членам рода. Ведь именно сегодняшней ночью тринадцати юным таинратцам предстоит отправиться в Долину мёртвых предков, чтобы обрести духа-покровителя. Отправиться тринадцати, чтобы утром выйти только двенадцати. Один, как всегда, останется за Гранью. Это закон. И он нерушим.

Тринадцать соискателей – от трёхлетнего Руэнда до десятилетней Ларики – сидели сегодня за отдельным столом. Блюда на их столе отличались от тех, что стояли на общем: постные лепёшки, орехи, сушёные фрукты и травяной отвар. Скрашивали всё это глиняные горшочки, полные золотистого ароматного мёда. Только ради этого лакомства стоило ограничиться таким скромным обедом. Ну да ладно, уже на завтрашнем празднике разные вкусности получат все желающие. Если, конечно, не провинятся. Ну, или никто из наставников не узнает о тех провинностях.

***

Сегодня занятий больше не будет. Те, кто ещё не был удостоен снисхождения духа-покровителя, посвятят это время общим молитвам, а обрётшие его – общению с ним. Ночь смены сезона – хорошая ночь для того, чтобы наконец-то узнать, чей же дух снизошёл на тебя.

Как же болит живот. Вроде бы и не бил Вер по животу, больше так, руками для порядка махал да защищался. И к целителю не пойдёшь, тот может и догадаться, что подралась, и в кровати не полежишь – не положено днём лежать в кровати.

– Бранка, ты чего такая бледная? Тебе плохо?

– Нет-нет, что вы, тьера Летта, со мной всё в порядке! Я… я переживаю за ребят. Если позволите, пойду помолюсь за них.

Сказанное было правдой. Она действительно переживала за тех, кому предстояло отправиться в Долину мёртвых предков. Ведь сегодня среди них была Талина – племянница Верховного князя. Девочка. Может, ей повезёт? Ведь с той памятной ночи Лихолета, когда из Долины вынесли Бранку, ни один ближний родственник его сиятельства Домитра не прошёл испытания. Поговаривали о проклятии, обрушившемся на высокий дом. А ведь Таинрат существует, пока существуют те, кто может управлять Кристаллом Предка. Кристаллом, от которого зависит жизнь и благополучие всего княжества. Пока ещё не говорят открыто, но ведь началось проклятие княжеского рода с той самой ночи. Ночи, когда Бранка появилась на свет. Появилась и выжила.

Да, открыто не говорят, что это именно она послужила причиной, но шепотки и косые взгляды не заметит только слепой и глухой. Оттого и жила девочка в полосе отчуждения. И дружить с ней никто не дружил, и даже драться не желали. Хотя, может, драться не желали по другой причине – спуску она не давала никому. И только несносный Вер частенько кружил рядом и неимоверно раздражал. Но всё равно, втайне Бранка радовалась хотя бы такому вниманию. Тяжело жить ребёнку в атмосфере полного отчуждения.

Да что же это такое, как же больно! Летом можно было бы скрыться ото всех в тайном убежище за княжескими конюшнями. Свернуться клубочком на притащенном с сеновала духмяном сене и полежать так, думая о том, кем могли быть её родители, и чей же дух снизошёл на неё. Пусть Бранка никогда не ходила на уроки тьёра Диггона, но на портреты-то ей никто не запрещал смотреть. Смотреть и запоминать великих предков. Она и помнила всех, ведь, к большому сожалению, так никто и не выяснил, какого же рода найденная в Долине мёртвых предков новорожденная девочка.

Шаги. Так грузно ходит только тьера Летта. Опять. И как у неё получается встречаться в самые неподходящие моменты? Опять начнёт расспрашивать: почему не в общем зале, да почему бледная. Опять подралась? И спрятаться-то негде.

– Бранка? Ты почему не в общем зале?

– Я… мне очень нужно в туалет, тьера Летта. Живот прихватило, – и ведь даже ни разу не обманула.

– Очень болит? – наставница окинула придирчивым взглядом бледную подопечную. – Давай я отведу тебя к целителям.

– Тьера Летта, я сначала в туалет, а потом, если не полегчает, к целителям. Правда-правда!

Хорошо, что наставница спешила. Она согласно кивнула головой и отправилась дальше. Сегодня у неё было полно других, более важных дел.

Первая кровь. Вот оно что. Бранка стала взрослой. Теперь она уже не девочка, а девушка. А дух, сошедший на неё, так и не открылся. А вдруг, у неё нет никакого духа-покровителя? Вдруг, они тогда не заметили совсем крохотного младенца? Если так, то что её ждёт? Нет духа-покровителя, значит, и предков достойных нет, значит, и место среди детей Короны она занимает незаконно. И… прозвище Безродная дано вполне оправданно.

Бранка проскользнула в первую открытую дверь. Бельевая. Подойдёт. Можно забраться в одну из огромных корзин со стираным бельём и здесь отлежаться. Как же хорошо, даже боль немного утихла.

– Милостивый дух-покровитель, снизойди до своей подопечной! Не оставляй меня в неведении! Я не прошу помощи прямо сейчас. Просто дай знак, что ты есть! Неужели я не заслужила даже такой малости? Даже если не заслужила, хотя бы намекни, как это сделать? Если нужно, я все праздники Новозимья проведу не на ледяных горках в увеселениях, а в молельне! – молитва звучала совсем не по уставу, но очень искренне.

День перед ночью Лихоосени самый короткий. Совсем мало света пропускает маленькое оконце. И вот уже сгущаются по углам тени. Раскидывают свои жуткие щупальца. Скачут по комнате. Скачут по комнате? Тени не солнечные зайчики, они не могут беспорядочно метаться. Это всё выдумки трусливых девчонок, к которым Бранка себя никогда не относила.

Вот опять. Тёмный сгусток выбрался из-под гладильного стола и направился к ней. Приостановился. Ждёт, что Бранка испугается и завизжит? Не на ту напал. Да и стоит только подать голос, как тут же сбежится толпа народу. Начнут выяснять, что она здесь делала, а узнав, почему кричала, будут, совсем не скрываясь, хмыкать и крутить у виска пальцем. Ещё и накажут. Нет уж, лучше самостоятельно выяснить, что же нужно этому комочку тьмы, а в том, что это не просто тень, а самая настоящая Тьма, можно было не сомневаться. Только истинная Тьма может перемещаться самостоятельно.

Бранка присела и протянула руку. А тёмный гость тоже осторожничает. Осторожничает, но всё равно медленно приближается к замершим пальцам. Как будто боится испугать. Его очертания плывут и изменяются. Дух? Но почему он тёмный? Этого просто не может быть…

– Кто ты?

«А ты не узнала?»

– Нет. А должна?

«Только не старайся казаться глупее, чем ты есть. Не разочаровывай меня!» – фыркнула в голове Тьма.

– Ты – мой дух-покровитель. Тёмный, – заворожённо выдохнула Бранка.

«Как видишь. Ты не рада?»

Опасно признаваться в подобном духу-покровителю. Но, что делать, не сама Бранка выбирала его.

– Как твоё имя?

«Понятно. Не рада. Что ж, моё имя узнаешь сама», – сказав так, тьма рассеялась.

– Постой, не исчезай! Ну откуда же я тебя узнаю?! В замке князя совсем нет портретов тёмных! – Бранка была готова заплакать. Плакать? Вот ещё. Она не плакала с тех пор, как себя помнит. Не может позволить безродная сирота слёз. – Ах так, значит, не скажешь? Буду звать тебя Тёма, как котёнка или щенка, – мстительно заявила девочка тьме под гладильным столом.

***

Надо же как получается, мы всегда замечаем, когда к нам приходит боль или какая другая неприятность, а вот момент, когда они исчезают, почти никогда. Живот уже совсем не болел. Можно выходить из своего убежища, а то, не ровен час, заявится ещё кто-нибудь, и жди тогда очередных поучений.

– Бранка, это ты? – из-за угла выскочил Вер. – А я тут случайно иду… Почему ты такая хмурая? Опять наказали?

Ну да, случайно он идёт по крылу, где хозяйничают женщины. Если бы с лерой кастеляншей шёл, помогал ей тащить корзины с бельём или ещё чего, а так мальчишкам здесь делать совершенно нечего. Можно было буркнуть, что не его это дело, но это же Вер. Он, хоть и драчун и, вообще, мальчишка, но поддержать мог, как никто другой. Это вам не девчонки. Они только ябедничать горазды.

– Сегодня я видела своего духа покровителя, – как можно отстранённее, как о чём-то несущественном, постаралась сообщить Бранка.

– Ох ты, вот здорово! – восхитился друг. – Но ты не рада? Ты его узнала? Слабый, да? – засыпал вопросами Вер. Последний прозвучал совсем жалко.

– Нет, я его не узнала. Его портрета нет в замковых галереях, – как же тяжело выдерживать этот взгляд. И это только начало.

– Это ничего! Можно попросить осмотреть запасники, – воодушевлённо вещал парнишка, – или объехать другие замки. Ты же можешь быть и другого рода, совсем не роднёй нашему князю. Главное, что дух-покровитель у тебя есть. А почему ты не спросила, кто он? Как же ты будешь его звать? – вопросы и предложения так и сыпались.

– Я буду звать его Тёма! – мстительно сообщила Бранка самому тёмному углу коридора, в котором они беседовали. На миг показалось, что тьма там шевельнулась.

– Тёма? Как собачонку! Но почему?

– Потому что он тёмный, Вер, – ну вот, признание прозвучало.

– Тёмный дух-покровитель? – показалось, или приятель и правда вздрогнул? – Понятно, почему его портрета нет в замке. Даже не знаю, поздравлять тебя или выражать сочувствие.

– Обойдусь как-нибудь и без того и без другого, – нарочито грубо ответила Бранка.

– Бра, – так её называл только он, и только в тех случаях, когда хотел сказать что-то особо важное или секретное, – я всё равно буду с тобой дружить. Ты мне нравишься любая, – потупился Вер.

– Я не любая! И не безродная! – почти крикнула Бранка. – Я не безродная! Мои предки тоже занимали достойное место в истории. И я обязательно узнаю, кто они. Вер, я не безродная! Не безродная!

– Да, Бра, это так, – что-то в голосе друга не слышалось особой радости. И вообще, как-то уж слишком виновато он оглядывает каменные стены и потолок. Как будто стыдится глянуть в глаза.

– Вер, ты не рад? – уж от него гадких слов и поступков совсем не ожидалось.

– Бра, я рад. Конечно же, я рад, что твой дух-покровитель наконец-то проявил себя. И это очень сильный дух, коли его даже можно увидеть. Но, Бра, он тёмный. Это значит, твои предки были тёмными, Бранка.

– Это преступление? Насколько я знаю, войны Тьмы и Света давно закончились. И даже с миром демонов у нас заключён мирный договор, – нахмуренные бровки упрямо сошлись на переносице.

– Да, это всё так. Они не трогают нас, мы не трогаем их. Но память о тех войнах ещё жива. Да ты и сама знаешь, не любят у нас тёмных.

– Да, знаю. Но что это изменит для меня? Меня изгонят? Нет. Будут задирать? Пусть попробуют. Отвернутся друзья? У меня их нет. Или… Вер, – только сейчас стало понятно, что дружбу этого несносного мальчишки совсем не хочется терять, – ты теперь от меня откажешься, да?

– Вот ещё, скажешь тоже! – парнишка неловко приобнял свою подругу. – Как задирал, так и буду задирать, как сказал, что женюсь на тебе, так и женюсь!

Нужно бы ударить его за такие наглые слова, но совсем не хотелось. Пусть Вер совершенно невыносим, но он всё же друг. Да и драться сейчас совсем не хотелось. Как-нибудь потом.

Этой ночью Бранке первый раз приснился жуткий рогатый демон. За спиной клубилась первозданная Тьма, а сам он сверкал красными углями глаз, выпускал из носа пар и кричал, что убьёт её сразу, как только встретит. Судя по тому, что живущие с ней в одной комнате девочки не нажаловались наставницам, рвущиеся из самой глубины души крики удалось сдержать. А может, от ужаса даже кричать не получалось. Этот сон она не рассказала даже Веру.

***

С этого дня – дня взросления – Бранке полагалось надеть её первое украшение. По обычаю день, когда девочка становилось девушкой, отмечался посиделками подружек, а глава семьи дарил заневестившейся родственнице первую драгоценность, которая и указывала на её новый статус. Пусть все видят: девочка выросла, и имеет право посещать все мероприятия, где потенциальные женихи присматривают будущих жён. С этого момента её могут просватать.

Но не было у Бранки ни семьи, ни уж тем более, её главы. Ну, не считая верховного князя, призревшего сироту. Таким девушкам от его имени вручал серебряное колечко с жемчужиной старший наставник тьёр Диггон. Но сегодня у того была более важная миссия – тьёр повёл в Долину мёртвых предков группу очередных претендентов на обретение духа-покровителя. И посиделки Бранке устраивать не с кем, не было у неё подружек. Грустно. Но она ни за что не покажет, что расстроилась. Было бы из-за чего расстраиваться. Колечко отдадут завтра или послезавтра. А посиделки. Да было бы с кем сидеть! Тем более, у Бранки имелось важное дело, она обещала духу-покровителю провести все праздники в молельне, если только он даст о себе знать. И пусть девочка пока не выяснила, кто же это, обещания, данные духам предков, нужно исполнять.

Хотелось бы, конечно, помолиться в одиночестве, но в такую ночь в молельне собралось много народу. Помимо служителей, здесь собрались родственники ушедших в Долину детей, их наставники, друзья и те дети, которым ещё только предстояло пройти это испытание. Сам верховный князь Домитр пришёл просить духов предков быть благосклонными к его племяннице.

Прочитав положенные молитвы за удачный исход сегодняшнего таинства, Бранка обратилась к своему духу-покровителю. О чём была та молитва? О том, чтобы он был добр к своей подопечной и не устраивал испытаний, которые ей не по плечу. О том, чтобы послал друзей. А ещё о том, чтобы дал подсказку, какого же она рода, ведь не может такого быть, чтобы исчезли все её родственники. Кто-нибудь, да обязательно жив. Просто ещё не знает, что есть у них в роду ещё одна девочка. Уже девушка. И совсем скоро она станет большой и самостоятельной. И обязательно будет полезной роду! Любому. Главное, что этот род где-то есть.

Постороннее бормотание нисколько не отвлекало, даже наоборот, помогало войти в некое подобие транса. И уже исчезают расписанные стены молельни, а из прохода к Бранке, забившейся в самый тёмный уголок, идут мужчина и женщина. Вокруг мужчины сияет свет, а вокруг женщины – тьма. Да, совершенно верно, тьма тоже может сиять. Это видно очень хорошо. Эти двое держатся за руки. И пусть их лиц не рассмотреть, Бранка точно знает, они улыбаются. Улыбаются только ей.

– Здравствуй, Клэрисс. Здравствуй, наша девочка. Наша Клэр, – тихо говорит мужчина и протягивает руку, чтобы стереть с её лица слезинку. – Не плачь, ты не одна.

Как же не плакать. Бранка увидела своих родителей. Они не забыли про неё. И они назвали имя. Теперь у неё есть истинное имя. И предки. Папа и мама. Самые лучшие, самые любимые. И пусть их лиц рассмотреть так и не удалось, но она их видела. Видела и уже никогда не забудет того ощущения счастья, которое сейчас переполняет душу.

– Теперь я это точно знаю. Спасибо!

Странно, отчего такая тишина вокруг? Бранка бы и не заметила, если бы не гулкий звук приближающихся шагов. Верховный князь. Уже уходит? Нет, свернул с главного прохода и идёт к ней. Может, не к ней, а к изображению одного из предков, которому желает вознести отдельную молитву?

Остановился рядом. В месте почитания духам предков кланяться и вставать на колени можно только перед духами. Люди здесь все равны. И Бранка поднялась с колен, чтобы встретить князя, как равного. В этот момент что-то упало, громко звякнув о каменный пол. Что-то из прохудившегося кармана? Как неудобно. А его сиятельство опустил глаза и, о, какой стыд! сам опустился на колени и поднял упавший предмет. Взял и держал так, что видно не только ему, но и замершей рядом девочке. Женский браслет из белого металла, тускло, совсем не как серебро, поблескивающего в свете свечей, и по этому металлу рассыпаны белые и чёрные жемчужины. Аж дух захватило. Красивее Бранка в жизни ничего не видела.

– Хм, занятную тебе подарили вещицу, – произнёс Князь.

– Это… это не моё. Я не знаю, откуда это! – как бы ни понравился браслет, но такая вещь никогда не могла принадлежать сироте, не знающей своего рода.

А князь. Князь взял руку обомлевшей девочки и сам застегнул на ней драгоценнейший браслет! Лучше бы он этого не делал. Теперь отказаться от вещицы, так захватившей дух, будет во много раз сложнее. И делать это нужно сразу.

– Это не моё, – упрямо повторила Бранка, смело глянув в глаза суверена всех родов Таинрата.

– Теперь твоё, – мягко ответил он. – Скажи, ты узнала духа, подарившего браслет? – намекает, что браслет подарил дух-покровитель? Но Бранке показалось…

А князь, оказывается, знал, что она до сих пор не выяснила, кто же является её духом-покровителем. Но нужно отвечать.

– Нет, их окружало слишком яркое сияние. Я не видела лиц.

– Их? Духов было двое?

– Да. Думаю, это были мои мама и папа.

– Но как ты поняла, что их двое?

– Сияние. Оно было светлым и… тёмным, – скрывать, что в её предках были тёмные, не имело смысла. Пусть уж это станет известным сразу. Да и тёмный дух-покровитель указывает на это более чем откровенно.

За княжеской спиной послышался ропот, но стоило монарху повести плечом, как все шепотки стихли.

– Продолжим молитвы за счастливый исход исканий наших отроков! – громко сообщил его сиятельство и опустился на колени прямо там, где стоял.

Молитвы князя и его семьи были услышаны. Вертушка и хохотушка Талина – его шестилетняя племянница – вернулась из Долины мёртвых предков живой. Остался там Иранг – родич князя Миррейга, двоюродного дяди его сиятельства. Закон двенадцати соблюдался неукоснительно.

Глава 2

– Бранка? Как твои дела? Как проходит знакомство с духом-покровителем? Он уже открыл тебе свою суть?

После того, как провели все положенные ритуалы обретения духов-покровителей и отпраздновали Новозимье, верховный князь вызвал девочку к себе в кабинет, находящийся в самой загадочной башне. Бранка здесь никогда не была. Да что Бранка, мало кто из живущих в замке мог этим похвастать. Может, только прямые наследники его сиятельства. И что его так заинтересовало в безродной сироте? Или не такой уж и безродной, и ему что-то известно об её происхождении? Но почему же тогда раньше молчал? Это внезапное внимание так же подозрительно, как и прежнее молчание. А потому стоит прикинуться ничего не понимающей простушкой. Неизвестно ещё, чем вызван этот интерес, а с глуповатых людей, как Бранка давно заметила, спроса гораздо меньше, да и внимания ненужного им не уделяется.

– Я пока не знаю имени духа-покровителя, ваше сиятельство, – здесь стоит присесть в глубоком реверансе, что позволит опустить взгляд в пол. Очень уж пронзительные у князя глаза, так и проникают в душу.

– Ни одного, ни другого? – вот же досада, запомнил её слова о том, что духов было двое. И кто только тогда за язык тянул?

Как же тяжело. Так и хочется рассказать его сиятельству всё, даже те шалости, когда они с Вером таскали из кладовой при кухне печенье, которое выдавали по субботам тем, кто послушно вёл себя всю предшествующую неделю. Не зря говорят, что Кристалл Предка даёт благословенному им князю особую власть. Власть управления людьми. И не только ими.

– То были не духи-покровители, а мои папа и мама.

– И как ты это поняла?

Такому голосу хотелось выложить всё.

– Папа. Он назвал меня «наша девочка». И… он назвал моё истинное имя. А дух, он совсем другой. Вот, – зачастила Бранка, затем огляделась, выбрала дальний от окон закуток, утопающий в предвечерних сумерках, прошла к нему с молчаливого одобрения князя, протянула руки и тихо позвала: – Тёма, иди ко мне, Тёма!

От сгущающихся теней отделился сгусток и плавно скользнул к девочке. Потянуло холодом. Тьма есть тьма, да ещё если недовольная, а Бранка чувствовала, что она недовольна.

– Тёмный дух-покровитель. Вот значит как, – задумчиво протянул князь. – М-да, похоже, портрета этого предка не найдётся в замковой галерее. Отпусти его, духи не любят, когда к ним взывают понапрасну.

Тьма рассеялась.

А ведь его сиятельство Домитр не удивился тому, что дух-покровитель Бранки тёмный. Что-то подозревает? Или знает точно? Если Бранка не решится сейчас, то не решится никогда.

– Ваше сиятельство, вы знаете, кто они?

– Что? – собеседник не сразу выпал из глубокой задумчивости.

– Вы знаете, кто мои мама и папа?

– Духи открылись только тебе, девочка, – ушёл от ответа его сиятельство. – Так какое, говоришь, они назвали имя?

Не сказал. А ведь знает. Знает или догадывается. Значит, и сам не заслуживает доверия. Бранка промолчала, словно не расслышала вопрос.

– Молчишь. Что ж, может быть, и заслуженно. И даже в какой-то мере, хорошо. Твоя тьма помогает тебе, – произнёс он загадочные слова, а потом, словно даже довольный её сопротивлением, сообщил: – Продолжай быть осторожной, девочка! А сейчас пойдём! – князь поднялся со своего кресла и прошёл за ширму.

Бранке ничего не оставалось, как последовать за ним. За ширмой оказалась ещё одна дверь. Дальше – пустая комната. Каменная лестница, ведущая наверх и вниз. Вот это да! Неужели проведёт в святая святых? Веринд ни за что не поверит. А князь, не оглядываясь, быстро шёл вниз. Приказа остаться не было. Значит, нужно идти за ним. По мере продвижения его сиятельства по стенам сами собой загорались магические светильники. Они давали странный свет. Освещали совсем небольшое пространство только вокруг хозяина замка. Пожалуй, стоит быть к нему как можно ближе, а то ступени очень неравномерные, некоторых и вовсе нет, приходилось перепрыгивать. Не хотелось бы упасть.

– Не отставай, свет реагирует только на меня, – подтвердил догадку князь Домитр и для верности взял девочку за руку.

Ладонь верховного была большой и крепкой, его сплошные мозоли не шли ни в какое сравнения с мозолями-подушечками Бранки. Такие нарабатываются десятилетиями владения оружием. Не каждый нож их возьмёт.

Князь остановился на одной из площадок. Как же хорошо, а то от уходящего вниз крутого тёмного лаза веяло жутью и холодом. И что может быть интересного на этой абсолютно пустой площадке? Уж не хочет ли князь оставить Бранку здесь? Но зачем? Есть множество других, более простых способов избавиться от беззащитной сироты.

А его сиятельство меж тем отпустил руку девочки и приложил ладонь к одному из камней. Спустя долгие тягостные минуты древняя кладка задвигалась, открывая тёмный проход. Странно, но ни одного луча света не пробивалось туда с площадки, на которой они стояли.

– Асгр! – можно было подумать, что князь выругался, но Бранка знала, так зовут его духа-покровителя, очень достойного предка, в своё время присоединившего немало земель к родному княжеству. – Асгр, приди, я нуждаюсь в тебе!

В подземелье башни и так было не жарко, а сейчас ещё похолодало.

– Нуждается он, – проворчали где-то над головой. – Опять светильником работать?

– И это тоже, – верховный только сейчас убрал руку с камня. На нём остался чёткий кровавый отпечаток. Надо же, а Бранка думала, что такую кожу ничем не поранишь. Значит, цена прохождения в эту темницу – кровь. И вряд ли подойдёт любая кровь, только княжеская.

Из-за спины во тьму проплыла ярко светящаяся мужская фигура – Асгр, княжеский дух-покровитель. Сам князь пристально глянул на девочку, как будто проверял. И даже можно понять, что он проверял: отчётливо духа могут увидеть только его потомки. Вот значит, как. Среди предков Бранки был сам Асгр? Но родословные высоких родов так перепутаны, что почти каждый в Таинрате может похвастать великими предками. Только вот не каждый может призвать их в Долине мёртвых предков и убедить оказать покровительство. Духи мёртвых – это вам не тягловые лошадки, которым всё равно, кто их понукает.

На всякий случай Домитр опять взял девочку за руку, и вперёд они шагнули вместе. Зал Кристалла Предка. И точно в центре сам Кристалл – прозрачная друза почти правильной овальной формы, возлежащая на абсолютно чёрном постаменте. Дойдя до святыни, князь отпустил девичью ладошку и возложил обе руки на радостно вспыхнувший артефакт. Вздрогнул, словно от прошившего тела разряда, и зашептал молитву.

Попасть в это место мог только тот, кого Кристалл признал достойным. Достойным пользоваться его мощью и править Таинратом. С момента признания избранник получал княжескую корону и всю полноту власти. Власти над людьми, их судьбами, а главное, над магией сильнейшего артефакта. И только после разрыва этой связи с избранным – его смерти или какой другой причине – постамент с утратившим свою прозрачность Кристаллом волшебным образом проявлялся в главном тронном зале. Появлялся, чтобы претендующий на звание следующего князя смог возложить на него руки и принять мощь камня и власть. И только от выбора Кристалла Предка зависело, будет ли тот претендент править, или же согнётся под тяжестью наказания, а то и умрёт. И такое бывало, если святыни касался недостойный.

Сейчас, во всем своём блеске, этот загадочный Камень давил и поражал.

Бранка стояла рядом и молчала. Нельзя даже шорохом прерывать столь важный ритуал. Стояли так долго, даже в глазах стало двоиться, и уже не один, а два духа освещают мрачный каменный зал. Или духов и правда, двое? Но тогда кто второй? Девочка стала жадно всматриваться в расплывающиеся черты. Определённо женщина. Ярко горят глаза, губы крепко сжаты.

– Великая Скара? – одними губами прошептала девочка.

– Она самая, упрямая Кар, – подтвердил Асгр. – Поздоровайся с подопечной, Кар.

– Моё имя Скара! – недовольно произнёс дух дамы.

– Это для потомков ты великая Скара, – осадил её предок, – а для меня – упрямая проказница Кар.

Похоже, кое-в-каких вопросах Асгр был ещё более упрям, чем заслужившая этот титул женщина, потому она отвернулась от того, кто являлся и её предком, и произнесла:

– Ну, здравствуй, Клэрисс.

– Приветствую вас, ваше сиятельство. Я… очень рада нашему знакомству, – Бранка почтительно опустилась на колени. Насколько она помнила, княгиня Скара последние годы жизни очень любила чинопочитание.

– Надо же, а ты можешь быть почтительной. И это несмотря на ту тёмную, что стоит у тебя за спиной! – обиженно добавила она.

Так вот почему светлый дух-покровитель не показывалась так долго! Она обижалась. Очень хотелось напомнить, что это не Бранка выбрала сразу двух духов. Ну да Великая Скара знает это намного лучше её самой. Но тогда почему так получилось? Впрочем, сейчас не самое подходящее время для этого вопроса.

– На то была воля Перводуха, – смиренно опустив глаза, произнесла Бранка.

– Ну да, как же, Перводуха! – проворчал дух княгини. – Впрочем, и твоей вины здесь нет, – призрачная рука-плеть взметнулась и опала. – Встань, дитя. Я поняла и приняла твоё рвение. Впредь можем обходиться без этого.

– Спасибо! Спасибо, что показали себя!

– Всему своё время, девочка, – высокомерно, как и положено верховной княгине, изрекла Скара. – Теперь ты знаешь меня и всегда можешь позвать на помощь. Только не злоупотребляй! Я – не некоторые! – с этими словами она исчезла.

Это на кого она намекала? На Тёму, который отзывался с большей охотой? Не могла же она такое сказать про духа-покровителя самого князя.

– Ничто-то её не перешибёт! – кажется, если бы мог, Асгр с досадой сплюнул. – Как же, не злоупотребляй. А сама следила за тобой, – заговорщицки сдал он свою упрямую праправнучку.

Не смотря на холод подземелья, на душе стало тепло. Её выбрала сама Великая Скара! Мало того, её сиятельство следила за подопечной. И даже предложила помощь. И пусть это и так входило в обязанности духа-покровителя, но… всё равно приятно.

– Твоя дух-покровитель проявила себя. Теперь ты можешь взывать к ней. А сейчас пойдём отсюда! – князь устало опустил руки и направился к выходу, пропустив вперёд Бранку.

Сразу, как только он переступил порог комнаты, камни с пугающим гулом сомкнулись за его спиной. Понятно, пройди он первым, неугодный гость мог и остаться в зале с Кристаллом. С Кристаллом и духом князя Асгра. Бр-р. Бранка побежала бы бегом, но она хорошо помнила коварство ступенек лестницы, а потому пропустила князя Домитра вперёд и медленно шла за ним. А его сиятельство не спешил. Устал? Ритуал общения с Кристаллом забрал слишком много сил? Наверняка. Но не стоит предлагать помощь.

Сразу по возвращении в кабинет он плеснул себе янтарно-масляной жидкости из тёмной бутылки и только после того как выпил, откинулся на спинку своего кресла.

– Ты не глупая девочка, – словно собравшись с мыслями, начал он. Надо же, а ведь так хотелось прикинуться недалёкой простушкой. Раскусил. Ещё бы, уж кто-кто, а князь Домитр достаточно умён, чтобы разгадать её наивные попытки. – Так вот, повторяю, девочка ты не глупая и, думаю, поняла всё правильно, – и замолчал, словно предлагая продолжить мысль.

– У вас и у меня одни предки, – озвучила очевидное Бранка.

– Да, это так. Как я и предполагал, – тише добавил он. – Но сейчас я хочу сказать другое: я не признАю тебя. Почему? Думаю, когда-нибудь ты это поймёшь. Поймёшь и простишь. Это также подразумевает, что не нужно афишировать твоего светлого, – князь голосом подчеркнул последнее слово, – духа-покровителя. А теперь иди.

Дверь тихо закрылась. Вот так: выяснил, убедился и выгнал, как дворовую собачонку. Даже несмотря на единых с верховным князем предков, она осталась безродной. Обидно? Она никому и ни за что не скажет, но да, обидно.

***

Начальное обучение закончилось. Все дети, обретшие духа-покровителя, продолжили учёбу согласно его предпочтениям и собственным наклонностям, как правило, во всём совпадавшим с занятиями предка. Чем предпочитала заниматься Великая Скара? Судя по отношению к этому изящному занятию Бранки, точно не рукоделием. И не травничеством. И ведуньей она не была. Она была магом. К сожалению, она, но не Бранка. Но самое главное, Великая Скара была правителем. Потому и помалкивала Бранка о том, кто же её дух-покровитель. Князь Домитр был абсолютно прав.

Что здесь не понять, одинокому неугодному бастарду не выжить в грязной борьбе за власть. А что эта борьба велась, можно было не сомневаться. Ведь не только в Долине мёртвых предков заканчивали свой земной путь близкие потомки князя Домитра. Самый старший сын погиб на охоте задолго до рождения Бранки, средний неловко напоролся на свой же меч. Самый младший остался в Долине именно в ту ночь, когда Бранка появилась на свет. Поговаривали, что у князя был ещё сын, но то ли прогневал отца, то ли по какой другой причине сложил голову. Темна та история. Мало кто знает о ней. А кто знает, молчит. Злой рок настойчиво преследовал даже дочерей и их детей. Всё чаще в углах раздавались шепотки о том, что прямая линия наследования прервётся, и следующие выборы верховного князя будут очень не просты. И что тогда? Либо Кристалл Предка позволит править кому-то из побочных ветвей, либо… либо в Таинрате воцарится хаос. Ибо полноправно государством может править только тот, кого признает Кристалл.

Но что Бранке до той подковёрной возни? Перед нею стояла куда более существенная проблема. Проблема выбора дальнейшего пути. Все её сверстницы давно уже определились, и осваивали азы своей будущей деятельности.

– Ай! – Бранка машинально сунула уколотый палец в рот. На небелёном холсте расплывалось кровавое пятнышко.

– Что, опять? – наставница Ирха – такая же ссохшаяся и сероватая, как тополиная ветка по зиме – недовольно поджала губы. – Бранка, тебе дали самую простую работу – подрубить простыни. А ты и здесь умудряешься всё испортить!

– Я застираю, я сейчас же застираю! – если её выгонят и из этой мастерской, тогда, если верить угрозам старшей наставницы тьеры Летты, отправят на скотный двор. Да не к благородным лошадям, а к грязным свиньям.

– Это уж обязательно, – старшая рукодельница была сегодня не в духе. Только бы не пожаловалась.

Всё бы обошлось, но после обеда в одной из простыней, над которыми трудилась Бранка, оказалась огромная дыра. Ясно же, что она не могла получиться случайно. Тьера Ирха очень кричала. Вызвала тьеру Летту. Та не кричала, но её тихие слова убивали.

– Мне жаль, милая, но рукоделие – это совсем не твоё.

И пусть голова Бранки была низко опущена, но торжествующий взгляд К{о}стицы – дочери одного из младших родов, планирующей найти достойного жениха в замке князя – она заметила. К большому сожалению для себя, Костица была подла, но не очень умна, потому как на ужине решила добить почти поверженную девушку.

– И что ожидать от безродного выродка? К тому же, имеющего тёмного духа-покровителя, – шептала она за ужином своим подружкам. Так как стол был общим, а шёпот излишне громким, то его прекрасно слышали все, сидящие поблизости, в том числе и Бранка. – Место тёмных – в Долине мёртвых предков! Или в борделе, – разошедшись, припечатала она.

Бранка давно уже не дралась, как девчонка: не цеплялась понапрасну в волосы и не царапала лицо. Она била резко и прямо, без замаха. Как учил Вер. Хруст костей только разжигал поднимающуюся ярость. Пытается упасть? Ну уж нет. Одной рукой держать ненавистную дрянь, а другой бить. Удар за ударом. Удар за ударом. Ярость затмила доводы разума. Поднялся неимоверный гвалт. Даже наставницы побоялись приблизиться и остановить избиение. Даже жёсткий приказ: «Прекратить!» Приказ? Так приказывать может только один человек. И его слов почти невозможно ослушаться. Вот именно почти. Установившаяся тишина подтвердила, что в ученической столовой появился сам князь. Тело противницы обмякло и стало тяжёлым. Теперь пусть падает.

Саднили сбитые костяшки пальцев, а также царапины на лице, оставленные пытавшейся сопротивляться Костицей.

– Вот демоны, в кровь разбила, – Бранка хмуро рассматривала свои кулаки.

Послышался дружный женский «Ах!» А они что думали, будет сожалеть о содеянном? Ну уж нет. А теперь нужно поднять голову и гордо принять наказание.

– Из-за чего драка? – слова князя Домитра повисли в воздухе, словно холодные каменные глыбы.

Глаза опустили все. Кроме Бранки. Да, тяжело смотреть в эти тёмные омуты. Но Асгр не только его предок.

– Тьеры, я спрашиваю ещё раз: из-за чего устроена драка?

– Ва-ва-ваше сиятельство, – тьера Ирха бухнулась на колени и так поползла к его сиятельству. – Костица лишь намекнула, что рукоделие не является призванием этой девицы.

– И всё? – несчастную наставницу жгли два тёмных взгляда – князя и той, которая считалась ребёнком Короны, то есть, почти его ребёнком.

– Ещё девочка предположила, где место тёмного… безродного выродка, – не имея возможности сопротивляться приказу князя, через силу выдавила правду наставница.

– И где же? – если бы присутствующие могли пошевелиться, они бы кинулись вон. Или бы спрятались под столом, как это очень хотелось сделать самой Бранке.

Тьера Ирха упала на пол, спрятав в руки лицо, и тоненько завыла.

– Я жду.

– В борделе или в Долине мёртвых предков, – а у наставницы, оказывается, прекрасный слух. Всё слышала со своего возвышения.

– Вот значит как? Вы тоже так считаете, тьера?

– Нет, нет, что вы, ваше сиятельство!

Бранке даже стало жаль несчастную женщину, униженно извивающуюся у их ног.

– И где же, по-вашему, её место?

Да, это совсем не тот случай, когда удастся отмолчаться. То, что место Бранки не среди мёртвых, тьера Ирха сама признала. Значит, на казни настаивать нельзя. Но и просто так спустить прилюдное унижение она не позволит. Не князю, Бранке. Вон как сверкнули злобой глаза.

– Девочка слишком агрессивна и… не способна обучаться приличествующим добропорядочной девице умениям, – осторожно начала наставница. Вот же дрянь!

– И что же?

– Может, её место не на женской половине?

Это что же, так завуалированно посылает неугодную воспитанницу в бордель?!

– Утверждаете, что девочка не хочет учиться женским умениям?

Тьера Ирха истово закивала головой. И как только шея не переломилась.

Князь осмотрел притихшую столовую.

– Не хочет осваивать женские умения? Отправить её к отрокам! Пусть учится с ними. Эту, – он брезгливо указал на тьеру Ирху, – к прачкам! А эту, – ещё один небрежный кивок в сторону Костицы, – после того, как залечит кости, в свинарник.

Судя по раздавшемуся подвыванию под ногами, не так уж и бессознательна была поверженная.

– Все наставники, попустительствующие травле и драке, понижаются в ранге привилегий! – припечатал князь и вышел.

Значит, предстоит заниматься с мальчишками. Хорошо это или плохо? Это Бранке только предстояло узнать.

Глава 3

Оказывается, это только подглядывая в окна за тренирующимися на плацу парнями, можно было считать, что главное их занятие – рисоваться перед хихикающими зрительницами. На самом деле все эти прыжки, бег и спарринги были ужасно изматывающими занятиями. А ведь поначалу Бранка решила, что таким завуалированным образом князь Домитр оказал ей милость и покровительство.

Не оправдавшую надежд наставниц воспитанницу провели в крыло, где жили мальчишки, и даже выделили ей отдельную комнатушку. И пусть в ней был всего лишь узкий топчан с соломенным тюфяком и колючим тонким одеялом, вместо стола – приколоченная к стене широкая полка, пара струганых табуретов около неё и несколько деревянных штырей, вколоченных в стену и заменяющих шкаф. Но зато там было самое настоящее, пусть и небольшое окно, выходящее на всё тот же учебный плац. А ещё – это уж точно молитвами духов-покровителей – стена, у которой стоял топчан, почти всегда была тёплой, даже горячей. Похоже, именно за ней пролегал дымоход одного из многочисленных замковых каминов. Да здесь было теплее, чем в прежней общей спальне!

За это роскошное жилище покровительница Скара удостоилась отдельной благодарственной молитвы. А жизнь-то начала налаживаться. Так Бранка думала весь оставшийся вечер и ещё немного ночью, пока не уснула спокойным счастливым сном.

Наутро её разбудил жуткий звон колокола. За дверьми слышались звонкие мальчишеские голоса и топот множества ног. Что случилось? Неужели, пожар, как несколько лет назад на замковой кухне? После него до самого лета в коридорах и комнатах пахло гарью, сколько слуги и воспитанники ни пытались отмыть закопчённые каменные стены. Слава Перводуху, запаха дыма не ощущается, да и крики за дверью не испуганные, а скорее приветственные.

Нужно выглянуть в коридор и спросить, что случилось. Бранка запахнулась в одеяло и открыла дверь. За ней, на первый взгляд беспорядочно, бегали полуголые – на них были только нижние подштанники – мальчишки. Многие и вовсе босиком, благо, пол в коридоре был деревянным. Часть воспитанников бежала в одну сторону, часть – обратно, в спальные комнаты.

– Что случилось? – спросила Бранка, поймав за руку пробегавшего мимо мальца.

– Не видишь, что ли, все бегут умываться, потом – на пробежку. Да отпусти ты, а то опоздаю! – парнишка вырвался и скрылся в купальне, двери которой, к слову сказать, были распахнуты настежь.

Очень умно: бежать на пробежку. А что же делать Бранке? Похоже, тьёры-наставники не очень обрадовались появившейся воспитаннице. Но словам князя никто перечить не пытался.

Веринд. Наконец-то появился хоть кто-то, не настроенный против неё.

– Вер, ты не знаешь, что делать мне?

– Тебе? – Вер, как и все в мальчишечьем крыле, уже знал о новой жиличке. Похоже, знал он не больше её самой. Но всё же не растерялся и дал дельный совет: – Если уж князь отправил к нам, значит, и заниматься будешь с нами. Сейчас скорее умывайся, одевайся, и бежим со всеми на пробежку!

Увеличивать недовольство тьёров-наставников в первый же день не хотелось, и Бранка последовала совету друга. Она, конечно же, не стала раздеваться по пояс и обмываться, как это делали запоздавшие мальчишки, но лицо, руки и шею помыла честно. Косу пришлось заплетать уже на бегу. Бежать в юбке было не совсем удобно, но сейчас не до приличий. Привычно подобрав подол, Бранка поспешила за Вером.

Как она ни торопилась, но на плац они прибыли последними. Заняли места в общей шеренге. Вер встал на свободное место ближе к началу, но Бранка рядом с ним уже не поместилась бы. Было два варианта: либо встать перед самым высоким парнем, почти уже мужчиной, либо же после самого маленького. Ничего, она не гордая, постоит и с малышом. Хмурый наставник окинул опоздавших недовольным взглядом. Веринд сделал шаг вперёд и, чётко разделяя слова, произнёс:

– Виноват. Опоздал. Без причины.

Как это без причины? Он же помогал! Бранка тоже шагнула вперёд и, глядя прямо в глаза тьёра-наставника, повторила:

– Виновата. Опоздала. Без причины.

– Встать в строй! А теперь – бегом! Младшие – пять кругов, старшие – семь, опоздавшие – десять, – припечатал тьёр.

Он рассчитывал, что Бранка запросит пощады или даже упадёт к всеобщему удовольствию? Не дождётся. Да, тяжелее, чем бежать босиком по лугу, как она любила. Тяжело, но возможно. И Бранка бежала, несмотря на мешающую юбку и трущие пятку сапожки, до сегодняшнего утра казавшиеся мягкими и удобными. Растрепалась наскоро заплетённая коса, несмотря на утренний морозец, едкий пот заливал глаза, вот для чего вокруг голов многих мальчишек были повязаны мягкие льняные полоски, но она пробежит свои десять кругов. Ведь неплохо же бежит, даже от Вера не отстаёт.

А все уже закончили и ушли. Остались только они втроём: тьёр Тангр, Бранка и Вер.

– Можете закончить пробежку, когда хотя бы один из вас пробежит положенные круги, – словно издалека, раздался голос наставника.

Вер заметно ускорился. Значит, это не она не отставала, это он подстраивался. Обидеться бы, но сил нет. Обогнал на полтора круга. Ну уж нет, Бранка всё равно пробежит своё!

– Я кому сказал, прекратить! – раздался над пустым плацем яростный голос.

Прекратить, значит, прекратить, но Бранка не привыкла держать за собой долги, она пробежит потом.

– Веринд, – обратился наставник к парню, – после завтрака отведёшь нового, – здесь он запнулся и скривился, – новую воспитанницу к кастеляну и скажешь, что приказано выдать ей два полных комплекта одежды воспитанника князя! Два для тренировки, и один парадный, – добавил он.

– Будет сделано, тьёр Тангр! – вытянувшись, отрапортовал Вер.

– Свободны!

Вер кивнул головой, зовя подругу за собой в трапезную.

А ничего так кормят будущих воинов. Мясо подавали уже на завтрак. И хлеб нарезан большими ломтями, и общие горшки с дымящейся ароматной кашей, стоящие на столах, просто огромны. А ещё каждому полагалось по приличному куску истекающего аппетитной слезой сыра. Да как же это всё съесть? Мальчишки съедали. И Бранка, глядя на них, поняла, что просто неприлично проголодалась, а потому, не обращая внимания на любопытные взгляды сотрапезников, быстро приступила к еде. Им с Вером ещё идти к кастеляну. А ведь занятия никто не отменял.

***

И почему Бранка решила, что ей выдадут простую юбку или платье? Комплект одежды воспитанника состоял из холщовых штанов, простой широкой рубахи, надеваемой через голову, тёплой шерстяной куртки, мягких портянок и крепких удобных сапог. К парадной форме добавлялся кожаный дублет, украшенный гербом князя Домитра. Никаких лишних лент и кружев, как у девчонок, всё удобно и функционально.

– Свободны! – прикрикнул лер кастелян после того, как выдал причитающиеся любому воспитаннику комплекты. Вот же люди. Вроде бы ну что там, обычный кастелян, а тоже пытается проявлять свою власть.

Как же так? А нижнее бельё? А другие женские штучки? Ведь, перебравшись в мужское крыло, Бранка не перестала быть девочкой. Впрочем, это можно спросить на женской половине, ведь ходить туда не запретили.

– Спасибо, лер Гринд! – Вер вытянулся, как перед командиром, и звонко щёлкнул каблуками.

– Спасибо, лер Гринд! – Бранка в точности повторила слова и действия друга, не стоило наживать врагов и неприятности там, где этого можно было избежать, особенно, среди мелких сошек, мнящих себя большим начальством.

После того, как Бранка переоделась в новую форму, они поспешили на занятия. К большому облегчению, тьёр Свэйзи, рассказывающий мальчишкам о какой-то древней битве, не стал ругать за опоздание, лишь кивнул головой, разрешая занять свободные места.

Рассказывал он интересно. Словно живые, мчались по притихшему классу могучие герои, сшибались пешие ратники, гибли славные воины, плели свои интриги предатели. Как же интересно заниматься с мальчишками! Так Бранка думала и на арифметике, которая давалась ей необычайно легко, и на занятии по видам и классификации оружия. А ещё была история Таинрата, мировая история, и даже история тёмных, да не такая, которую рассказывали служители Перводуха – с молитвами и плевками в сторону тёмных родов, – а истинная, без прикрас, в которой и светлые не всегда выглядели светлыми. Впрочем, кому, как не Бранке это знать лучше всех. Ведь её мама не могла быть плохой.

А управление? Бранка даже дышала через раз на первом уроке, всё боялась, что выгонят. Мол, зачем девчонке учить подобное. И пусть случаи прямого, а чаще, косвенного – через мужей и «покровителей», а проще – любовников, женского правления были нередки, та же Великая Скара была верховной княгиней, но специально девочек этому никто не учил.

А обеды? Определённо, парней кормили плотнее, чем девчонок. Да что там говорить, мальчишки оказались куда приветливее. Может, не последнюю роль сыграла её дружба с Вером, и то, что со многими Бранка была уже знакома: они и раньше сбегали вместе в близлежащий лес и на речку, таскали ещё кислые яблоки из сада, а то и дрались, как же без этого. Но дрались без злобы, а потому что так положено: поспорили, подрались и тут же помирились, чтобы начать планировать следующую проказу. Мальчишки, они и есть мальчишки, не было в них той шипящей злобы, что удушливым туманом окутывала женское крыло. Пока им ещё нечего было делить.

Эйфория спала быстро, стоило только Бранке выйти на плац. И ведь не опоздала в этот раз, даже чуть раньше пришла. Тьёр Тангр критически осмотрел новую воспитанницу. Хорошо, Вер постарался, и помог с теми же портянками и, вообще, внешним видом. Только толстая чёрная коса выдавала, что перед наставником стоит девчонка.

– Состричь! – скривившись, распорядился тьёр.

Состричь? Но как же? Даже у самого наставника волосы опускаются гораздо ниже лопаток и заплетены в мудрёную воинскую косу. И вообще, для девушки это позор. Только мальчишки, не ставшие ещё воинами, обязаны стричь волосы.

– Бранка не девка из борделя! – вдруг заявил Вер. – Она будущий воин.

– Так то будущий, – протянул наставник и застучал стеком по голенищу кожаного сапога.

Постепенно на плац подтягивались другие воспитанники и, не получив приказа строиться, обступали беседующую троицу.

– Воин, – упрямо добавил Вер.

– Воин, значит, – тьёр Тангр хмыкнул, а потом кивнул своим мыслям и обратился к насупившейся Бранке: – Говорят, из рядов белошвеек, – он презрительно усмехнулся при упоминании этого, в общем-то, достойного, но женского занятия, – тебя выгнали за драку?

– Да! – чётко ответила девочка, смело глянув в глаза тьёра. А то он не знает, как же.

– Значит, за драку. Ну что ж, давай посмотрим, как ты дерёшься.

Думает, испугал? Да ничуть.

– С кем? С ним? – последовал кивок в сторону Вера.

– Со мной. Заодно и проверю, на что ты способна: на бой, или так, ноготками помахать.

Это он намекает на её расцарапанное лицо? Да ерунда! Костице намного больше досталось. Царапины заживут и исчезнут, а перебитый нос навсегда останется кривым.

Бранке часто приходилось наблюдать за тренировочными боями из окна, поэтому она лишь кивнула и молча направилась к площадке для поединков. Драться, так драться, не всё ли равно с кем. Только вот делать это лучше, когда злишься на противника, тогда вдохновение так и накрывает. За что же разозлиться на наставника? За лишние три круга? Но то ж за дело. Как же она забыла, он велел отрезать косу! Косу! Бранка будущий воин, но ещё и девушка, и косу носит по праву.

Где он есть, уже в кругу? Прекрасно, значит, можно нападать. Более крупного противника нужно сокрушать неожиданно и всей своей массой, а потому Бранка, не заморачиваясь на предварительные препирательства с похвальбой и угрозами, как это любили делать мальчишки, сразу рванула вперёд, пытаясь попасть головой ему в живот, а потом, распрямившись, в подбородок. Вот же ловкий, увернулся! Но он велел отрезать косу! А ещё, если тьёр скажет, что новая воспитанница никуда не годна, то Бранку могут направить в свинарник, к Костице. И тогда той не жить. А убивать не хотелось, даже такую неприятную особу.

И Бранка нападала вновь и вновь, разойдясь уже не на шутку. Голова склонена, кулаки крепко сжаты – и вперёд, на того, кто может лишить её будущего. Задеть хотя бы раз.

– Всё, всё! – отступив за круг, тьёр Тангр поднял руки, объявляя, что поединок закончен.

Бранка глянула на него исподлобья и зло вытерла рукавом побежавший нос. Кровь? Но ведь противник даже не задел её, хотя мог размазать, как замешкавшегося таракана. Тоже вышла за круг и, выбрав снег почище, набрала его в горсть и приложила к переносице.

– Это не считается! – с вызовом сообщила она примолкнувшим зрителям. – Это… иногда само собой случается.

А наставник как будто и не заметил её конфуза. Стряхнул с одежды случайные снежинки, зачем-то осмотрел притихших воспитанников и только потом, похоже, больше для них, чем для себя сообщил:

– Здоровая злость есть, желание биться есть, а технику отработаем. Ну чего стали, рты раззявили? Стройся! Бранка, займи место в строю согласно роста! Да, и косу можешь оставить. Только сворачивай её, что ли, и прячь, а то очень уж хочется в бою схватить за неё и ею же и придушить, или же оторвать… вместе с головой. Со временем научишься и этому, – уже более приветливо пообещал он.

Кажется, её приняли. И у неё наконец-то есть место! Место в строю и в жизни. Улыбка окровавленными губами вышла немного страшноватой, но она была – счастливая улыбка человека, которого приняли в свои.

И пусть вечерами болело всё тело, измученное тренировками и боями с оружием и без него, а ещё нужно было читать толстенные фолианты, которые давали другие тьёры-наставники. Но Бранке нравилось, она была на своём месте. Вскоре даже мальчишки забыли, что она, вообще-то, девочка, и совсем не стесняясь, пробегали мимо неё по коридору в одном исподнем, а то и без него. Но это уже их дело, да и пялиться на их срам и поджарые худые зады вовсе не обязательно. А помыться самой всегда можно под приглядом Вера, преданно дежурящего у помывочной, пока там была его подружка. Похоже, он один не забывал, что они всё же разного пола.

Жизнь, даже став труднее, наладилась.

***

– Она нечестно дерётся! – прервав тренировочный бой, пожаловался Тохаб – здоровяк и увалень, своими размерами намного превосходящий противницу. – Кабы мне её обхватить…

– Я тебе не девка меня обхватывать, – заявила Бранка и, не услышав от наставника сигнала к прекращению боя, подпрыгнула с места, перескочила через неповоротливого партнёра и ударила того ногой в основание шеи. Благо, летом они тренировались босиком, да и били не в полную силу.

– Не девка она, – Тохаб потёр пострадавшее место. – Да о том только твоя коса и напоминает, а так ты ж многих парней в бою за пояс заткнёшь.

– Косу ещё заслужить нужно, – раздалась чья-то радостная реплика из окружавшей тренировочную площадку толпы мальчишек.

Что верно, то верно, волосы позволялось отпускать только проявившим смелость и отвагу воинам. И Бранке.

Как же быстро пролетело время. Наверное, так бывает всегда, когда человек счастлив по-настоящему. Пусть окружающие её парни и не стали закадычными друзьями, но и врагами, злобно шипящими за спиной, они не были. Совместные тренировки, долгие походы с наставниками и вечерние посиделки у костра крепко сплотили всех. Даже то, что у Бранки в предках были тёмные, и её дух-покровитель тоже тёмный, не так уж их и шокировало. Подумаешь, тёмный, да он, вернее, она, похоже, и забыла о своей подопечной, ведь даже имя своё до сих пор не открыла. А Тёма. Разве может быть страшным дух с именем Тёма? Есть дух, и ладно, значит, Бранка такая же, как все. Все те, кому дух-покровитель не очень-то и покровительствует. Бедной девчонке и магии-то ни крохи не досталось, вот и приходится осваивать науку чистого боя. Ну да и ладно! Даже те из мальчишек, которые этой самой магией владели, всё равно больше полагались на верный клинок.

Стоило признать, отчаянная воительница сама выбила себе место в жизни, даже князь Домитр, в последнее время заметно постаревший и поседевший, иногда останавливал на ней свой задумчивый взгляд. И уж точно не как девушкой интересовался. Да и кто бы глянул на Бранку, как на девушку? Грудь и попа в её шестнадцать не особо и впечатляют своими размерами, руки больше похожи на руки воина – с мозолистыми костяшками и жёсткой ладонью, лицо – загорелое и обветренное. Единственная краса – шикарная чёрная коса, да и та всегда упрятана в тугой узел и под повязку. Нет, как на девушку, на неё точно никто не заглядывался и не считал таковой. Разве что Вер, так и он больше по привычке. Да и то, давно уж о женитьбе не заговаривал, знать, успокоился. Скоро закончится срок его обучения среди отроков, и там уж как князь велит: либо останется воин при княжеской дружине, либо в отцовские земли поедет – укреплять границы с соседним Ринголом – неспокойным сборищем полудиких кочевников, уважающих только один аргумент – силу.

Тут уж как получится. Пусть Веринд не первый сын и, вообще, бастард, но бастард признанный, а во всех княжеских домах наследие передаётся по одному принципу: не самому старшему, а исходя из выбора семейных артефактов. Ну а артефакту всё равно, давали ли родители претендента друг другу клятвы в храме Первопредка или нет. Кого из потомков сочтёт достойным, тот и будет править родом после смерти правителя или какой другой причины вроде его исчезновения или, скажем, слабоумия. И такое бывало, что открывался Артефакт Выбора и при живом правителе, знать, не устраивал тот чем-то вотчину подвластную. Бывало, что и женщин тот Артефакт избирал, а то и родичей дальних, что уж о бастардах говорить. Он же не на княжеские симпатии полагался, а на свои разумения. И не поспоришь с выбором тем, только благословенный Артефактом мог править хоть всем великим княжеством, хоть самым малым его куском. Тут уж не людям распоряжаться.

***

Лето. Солнце сияет вовсю, речка тёплая, опять же, ягоды в близлежащем лесу, духмяный аромат свежескошенного сена совсем лишает разума ошалевших парней, да и девушки всё больше норовят сбежать из-под присмотра тьеры Летты и лишний раз улыбнуться бравым воинам. Сколько уж сговоров случилось, некоторые даже с запозданием – приходилось особо нетерпеливым девицам подтягивать повыше пояса на юбках, чтобы не так пережимали их округлившиеся чрева, ну да то ладно, лишь бы прикрыта была та оплошность браком законным, всё же не простые девы при княжеском дворе обучались, а дочери достойных людей.

Живи да радуйся, но мрачно было ясным летом в замке верховного князя. Не вернулся из Долины в эту ночь Лиховёсны последышек его, прижитый от вдовицы одной, обитающей при замке благодетеля. Не то беда, что прижитый, беда, что прямых потомков князя не осталось, а значит, ждут Таинрат нелёгкие времена. Чья в том воля? Первопредка или злых людей? Всякие разговоры ходят. А верховный всё больше молчит. Скроется в своей башне, и по нескольку дней может не показываться.

– Уж не потерял ли наш князь разум от горя? – шептали по углам одни.

– А может, сам Первопредок на него гневается? – опасливо оглядываясь, вторили им другие.

Может, оно и так, но скрыт был пока в подземелье Кристалл Предка, а значит, и бразды правления были пока у Домитра.

– Бра, – как-то непривычно торжественно начал разговор Вер, когда они вдвоём валялись по вечерней поре на прогретом песчаном берегу ворчливой речушки, несущей свои воды мимо замковых стен, – ты же знаешь, закончилось моё ученичество, пора мне и со службой определяться. Я б остался, Бра, правда, остался бы! Но… неспокойно нынче в Таинрате, а в княжеском замке и подавно. Ты не думай, я не боюсь, но отец вызывает меня к себе. Ты не глупая, и сама должна была заметить, что гибнут княжьи родичи не только в Долине мёртвых предков по воле Первопредка, но и здесь, среди людей, они гибнут, Бра! Как будто бы всё больше случайно: то отравится кто, то потонет, то просто сгинет. Но, Бра, близкой родни у князя, почитай, и не осталось. Убирает их кто-то, вот что я тебе скажу. Чтобы, когда откроется Кристалл Предка, конкурентов не было.

– А вы родня князю Домитру, хоть и далёкая. Сами князья. Понимаю. Тебе, конечно, лучше уехать, пока всё не успокоится. А там уж, как получится, – Бранка вытащила изо рта товарища измочаленную травинку и отбросила прочь. – Уезжай, Вер. Как можно скорее уезжай. Это самое правильное решение!

– Осуждаешь. Но дай договорить, я ещё не всё сказал.

– А что здесь говорить. Мне ты тоже живой больше по душе.

– Вот как. Значит, всё же по душе. Это хорошо. Поедем со мной, Бра!

– С тобой? Но жизнью детей Короны, как и жизнью своих детей, распоряжается верховный князь.

– Я у него попрошу твоей руки!

– Моей руки? Но как же? Я и обучение не закончила, и вообще, рано мне ещё, – как же неудачно разговор соскользнул в неудобное русло.

– Девчонки обучение и раньше заканчивают, сама знаешь. Как просватают, так, считай, и отучилась, – Вер приподнялся, нашёл плоский камушек и запустил его по водной ряби. Парень и не ожидал, что их беседа окажется лёгкой.

– Я не девчонка, я воин!

– Бра, я не хочу скрывать и не буду: ты мне нравишься, и всегда нравилась именно как девчонка. Мы должны пожениться, Бра! Это наилучший выход. Меж собой-то мы можем это говорить: Таинрату предстоят нелёгкие времена.

Бранка провела ладонями по лицу, мозоли привычно оцарапали обветренные щёки. Как же сложно всё с этим Вером. Почему нельзя просто остаться другом? Она и не видит себя в роли жены. Да и не хочет. Да и… эх, как же сложно всё объяснить, даже тому, кто, кажется, всё понимает с полуслова.

– Я всё равно попрошу у князя твоей руки! – упрямо заявил Вер, поднялся и, не дожидаясь подругу, ушёл.

Нужно бы завтра как-то пробраться к его сиятельству и объяснить ему, что рано ещё Бранке замуж. Вот лет через несколько, когда она доучится, а может, даже и повоюет во славу Таинрата, тогда и замуж можно. Да, именно так. И почему это раньше не пришло в голову? Вер бы понял. Понял и подождал. Потому он и Вер, что верный.

А пока можно искупнуться. Пусть Бранка и забывала частенько, что она девушка, но вот так, в реке или в купальне, мягкие округлости досадно напоминали об этой данности, и купаться давно уж приходилось только в одиночестве. И почему она не родилась мальчишкой? Скольких трудностей и недоразумений можно было бы избежать.

Это был последний спокойный вечер.

Глава 4

Суету, кишащую в замке, намётанный взгляд воина отметил сразу. Кто-то помел напасть? Натренированное тело мгновенно скрылось за ближайшим укрытием – вросшим в землю и обвитым дикой ежевикой древним валуном. Не самое комфортное место, но здесь уж не до выбора. Что же её насторожило? На стенах – излишняя беготня, ворота открыты. Один за другим из них появляются конные гонцы и галопом уносятся по тракту. Значит, не нападение. Но что тогда? Нехорошее предчувствие сжало грудь.

Машинально Бранка схватилась за висящий на поясе кинжал, его отважной воительнице – единственной из всех своих учеников – вручил сам тьёр Тангр. Вещица, дорогая даже для наставника. Но если подарил, значит, счёл достойной. Не так уж много подарков видела Бранка в своей жизни. Но зато какие! Браслет – предмет сплетен и зависти всей женской половины замка – и этот кинжал, тут уж заглядывались парни.

Скажете, слабое оружие против неизвестной опасности? Это смотря в чьих руках. Бранка и сама оружие, как любил повторять ученикам тот же тьёр Тангр.

Среди конных от крепостных ворот отделилась пешая фигурка и быстро побежала в сторону речки. Веринд. А он-то куда несётся?

– Вер, ты куда? – окликнула парня Бранка, когда тот почти пробежал мимо.

– Бра! С тобой всё в порядке? – резко затормозил Веринд. Надо же, даже запыхался. И чего было так бежать? С ней-то что может случиться? Где замок, и где Бранка.

– Со мной? Смешной ты, Вер. Что может со мною случиться. Ты знаешь того смертника, что попробует подойти ко мне с недобрыми намерениями?

– Ох, Бра, не доведёт твоя самоуверенность до добра, – в сотый раз выслушивая похожие слова, девушка сморщилась. – Да, говорил, говорю и буду говорить. Будь осторожна, особенно теперь.

– Теперь? Да что случилось-то?! – пришлось даже пристукнуть кулаком по груди излишне заботливого воспитателя.

– Ах, да, ты же ещё не знаешь. Кристалл Предка проявился в тронном зале.

– Что?! Кристалл Предка? Но почему? Князь Домитр… мёртв?

Веринд отрицательно покачал головой:

– Никто не видел князя мёртвым.

– Но может, это не Кристалл Предка! Может, это ошибка?

– Я бы тоже хотел верить в это, Бра. Но, понимаешь, не магу этого не понять, но от Камня несёт такой силой. Это не передать, Бра! Силой, жутью и, одновременно… притяжением. Камень зовёт! Он готов определить следующего властителя.

Силой и жутью? Бранка вспомнила своё давнее посещение убежища, где была скрыта главная государственная святыня. Да, страшновато, да, мощно. Но жути не было, даже несмотря на присутствие сильных духов. Должно быть, князь Домитр не позволял Кристаллу проявить свои жуткие качества, а ведь они, несомненно, были. Были и есть. Никем теперь несдерживаемые.

– Вер, но кого же теперь изберёт Кристалл? Ведь наследников совсем не осталось…

– Прямых не осталось, – кивнул Веринд. – Ну да сама знаешь, свято место…

– …пусто не бывает, – глухо закончила она.

– Вот именно. Люди князя Миррейга уже оцепили тронный зал. Мы с парнями успели попасть туда немного загодя, так нас попросили оттуда. Мол, никто тела князя не видел, ничего ещё не ясно. И вообще, опасно дотрагиваться до Кристалла. А он. Он же уже начал тускнеть, Бра! Я сам видел.

– Значит, время князя Домитра и правда, закончилось…

– Да, это так. Сама видишь, рассылают гонцов по княжествам, созывают Великий Сход. Он состоится через две седьмицы.

– Всего через две седьмицы? Но как же так? Ведь не все князья сумеют добраться.

– Бра, разве ты не поняла? Главный претендент и наследник давно уже кружит рядом с Кристаллом, остальным останется только подтвердить преданность новому властителю, – криво усмехнулся Веринд.

– Миррейг?

– Он самый.

– Насколько я помню, князь Миррейг двоюродный дядя князя Домитра? Но он же стар! – громче, чем нужно воскликнула Бранка.

– Думаешь, это веская причина, чтобы отказаться от власти? Миррейг – ближайший родственник верховного. Ближайший из оставшихся в живых, – вот и понимай, как хочешь, последние слова: то ли просто как факт, то ли как намёк.

– Ближайший родственник, – Бранка кивнула своим мыслям, увидев их подтверждение во взгляде друга. – Что ж, Миррейг, значит, Миррейг. Нам-то что от этого. Пойдём к себе, может, у тьёра Тангра какие приказы для нас будут, – и она быстрым шагом пошла к замку. Только сейчас поняв, что не просто замку, а дому. Единственному, ибо другого у неё нет.

– Бра, – Веринд поспешил за ней, – ты же знаешь, князь Миррейг тебя недолюбливает.

– Нашёл чем удивить, да он всех недолюбливает, даже тех девок, которых таскает к себе в постель!

– Бранка! – Веринд даже споткнулся, так не ожидал, что его подруга знает об этой стороне мужской жизни.

– Что Бранка? Я сказала что-то не так? Всем известно, что Хмурый Миррейг любит только себя!

– Ты знаешь, о чём я говорю.

– Нет, не знаю! – Бранка резко остановилась и повернулась к парню. – Не знаю. Так поясни мне, о чём ты говоришь?

– Он в числе тех, кто возлагает вину в смерти княжеских родичей на тебя. Его внук Иранг тоже остался в Долине мёртвых предков, ты же помнишь… Вроде как всё началось, когда появилась ты. Это не я так говорю, другие!

– Вер, а ты? Ты тоже так считаешь? – отчего же так защипало глаза? Как будто в них попал дым от погребального кострища.

– Нет, что ты! Мне ли не знать, что ты ни капли не колдунья, и твой дух-покровитель не очень-то себя проявляет. И вообще, какая из тебя злодейка? Но люди болтают, Бра. А сама знаешь, что слабого назначить виноватым проще.

– Я не слабая! И ты это прекрасно знаешь! – давно уже Бранке не приходилось доказывать Веринду свою правоту кулаками, обычно он безоговорочно с нею соглашался.

– Да знаю я. Последним дураком и смертником будет тот, кто заявит тебе такое в лицо. Но, Бра, – Вер осторожно, словно боясь, что оттолкнут, взял её за руку, – я про другую силу говорю. Про силу рода. Бра, я предлагаю тебе её! За тобой не стоят родичи, а в нынешние времена они ох как пригодятся! Да, наш род не так близок к роду… – он на миг задумался, подбирая подходящее слово, – пропавшего князя Домитра, всего лишь родство четвёртого колена, но никто не посмеет сказать, что род князей Орвейгов слаб.

– Я воин! А ты мне предлагаешь выйти замуж, чтобы спрятаться за твоей спиной! – как же хотелось вспомнить детство и подраться. Но Вер не будет с ней драться. Покорно снесёт удары. А такой бой не достоин настоящего воина.

– Я предлагаю выйти замуж потому что… люблю тебя, Бра. А ты? Ты хоть что-то испытываешь ко мне?

На высоком лбу, прикрытом разметавшимися соломенными прядями, – фамильной чертой Орвейгов – даже выступила испарина. Надо же, и солнце уже скрылось, а так заметно. Впрочем, Бранка всегда хорошо видела в темноте, не иначе как наследие тёмных предков. Хоть что-то от них полезное. Он что-то спросил? Вот же незадача. Нужно отвечать. А что отвечать?

– Вер. Ну, это, понимаешь…

Случилось бы что-нибудь, что ли! Звезда какая свалилась с неба, или сам князь Домитр из ворот вышел. Но Перводух надёжно держал звёзды на положенных им местах. И уж тем более, князя.

– Я понял. Ты не думала над этим, просто некогда было, да?

Какое же он предложил удобное объяснение, оставалось только согласиться. Тем более, она и правда, не помышляла о замужестве.

– Да! Так и есть, я просто не думала.

– Пойдём, Бра, – Вер по-хозяйски обхватил её за плечи и повёл к по-прежнему распахнутым воротам замка.

***

На воротах помимо обычных стражников стояли и люди князя Миррейга. Вошедшим они ничего не сказали. Всё же, пусть родичи князя Миррейга и захватили ключевые посты в замке, но власть, не подкреплённая Кристаллом Предка, слишком эфемерна. И лучше всех это знал сам первый претендент. Ну да его время уже близко, и совсем скоро довольные ухмылки на лицах его людей перейдут в покровительственные. Да, прежние спокойные времена закончились однозначно.

На плацу была тишина. Никто не отрабатывал штрафных занятий, никто не хихикал, поглядывая на парней из окон, не покрикивали наставники. Только из молельни слышалось заунывное пение, и даже сюда доносился удушливый запах благовоний. Пока не прощаются, лишь просят милости у Первопредка. А вдруг?.. Вер же мог ошибиться. Ну откуда ему знать, как выглядит Кристалл Предка? А жуть и всё прочее, что они почувствовали… Да мало ли какое заклинание могло нагнать жути на тех, кто был готов её ощутить? Вдруг именно для этого их и пропустили в тронный зал? А потом, пока толком не разобрались, выгнали.

– Вер, – Бранка, уже почти свернув к крылу воспитанников, резко остановилась, – а вдруг, это всё неправда? Мёртвым же верховного князя никто не видел. Ты же слышишь, не отходную поют, а милостивую. Вер, он же и раньше исчезал на дни, а то и недели! А вдруг тот камень, что стоит в тронном зале, вовсе и не Кристалл Предка? Вдруг, это всё подстроено? Я должна его увидеть!

– Кого, князя Домитра? – друг глянул на неё с толикой жалости, как на помутившуюся разумом.

– Князя было бы увидеть лучше всего. Но ты же сам сказал, что верховный исчез. Я хочу увидеть Кристалл, Вер! Вдруг ОН не настоящий!

– И что? Увидишь и прямо вот так скажешь, настоящий тот кристалл или нет? Да откуда нам знать, какой он? Вот ты хоть малейшее представление имеешь, как он выглядит? – Вер ненавязчиво толкал спутницу к жилым комнатам учеников. – Знаю, ты любительница полистать древние книги, но что-то мне не верится, чтобы они пестрели изображениями подобных артефактов. Такие тайны не выставляются напоказ. К тому же, правда, это тоже тайна, Бра, но, по крайней мере, в нашем роду Камень Власти меняет свою форму каждый раз, как признает нового властителя княжества.

Вот так, он уже семейными тайнами делиться начал. Значит, уже всё решил. Решил и за себя, и за неё. Но Бранка не решила. И потом, она должна удостовериться сама. Пусть князь Домитр что-то скрывал о её происхождении, но он был родичем. И неплохим опекуном. И нужно попытаться выяснить хотя бы то, что выяснить можно.

– Я должна проверить! – Бранка выдернула руку и, развернувшись, направилась к тронному залу.

– Вот же упрямая! И в кого только такая удалась? – сам себе задал вопрос Вер и, понимая, что его ворчание не услышат, махнул рукой. – Давай пойдём, – согласился он и последовал за ней. А что ещё оставалось? Оставить одну? Так обязательно влезет в неприятности. Они и Бранка как специально ищут друг друга. Всё равно стражники развернут от дверей. Пусть уж проверит. Убедится, что никого не пускают, и начнёт рассуждать разумно.

***

Перед тронным залом стоял усиленный наряд стражи из четырёх человек. Да и дальше по коридору виднелись такие же. Все в полном воинском облачении и с гербами князя Миррейга на груди.

– Я должна пройти в тронный зал! – надменно заявила Бранка. Как учили на уроках управления: чем увереннее говоришь, тем больше люди склонны считать, что имеешь на это право.

Но должно быть, стражники получили чёткие указания не пускать никого. Они даже не шелохнулись. Когда же Бранка попыталась просто пройти в зал, ближайшие к двери звонко сомкнули свои алебарды, да так ловко, что не отскочи девушка, могли бы и отсечь что-нибудь острейшими лезвиями.

– Вы что? Совсем рехнулись?! Я всего лишь хочу пройти в тронный зал! Как воспитанник Короны и приёмный ребёнок князя Домитра, имею на это право! – вот и пригодились уроки наставников: законы княжества Бранка знала прекрасно.

Если бы не предыдущее угрожающее движение, можно было бы счесть, что у дверей стоят не люди, а пустые доспехи, они опять никак не отреагировали на слова.

– Что за шум в столь позднее время? Кто тут у нас такой воинственный? – раздался за спиной знакомый голос.

Бранка поморщилась. С князем Миррейгом ей встречаться не хотелось. Ни здесь, ни где-нибудь ещё. Она и не планировала это делать. Рядом засопел Вер. И без слов понятно, что он хотел сказать, мол, чего-то подобного и ожидал. Но Бранка в своём праве. И потом, она должна убедиться.

– Я хочу пройти в тронный зал. Как воспитанник Короны и приёмный ребёнок князя Домитра, я имею на это право! – повторила она.

Даже в полутьме плохо освещённого коридора было видно, как заблестели глазки престарелого князя. Он подошёл вплотную и, не скрывая непотребного блеска, с головы до ног оглядел ладную фигурку девушки в мужской одежде.

– Вот как? Имеешь право? Кхе-кхе, – притворно смутился он, продолжая шарить маслеными глазами по телу Бранки. До чего же неприятный тип. – Ты уж прости, милая, этих олухов. Откуда им знать эти тонкости законов бывшего верховного князя, – каков наглец, уже и бывшим назвал князя Домитра. – Им велено не пускать посторонних, чтобы по дурости своей не попытались дотронуться до Кристалла. Ты ж у нас ещё та законница, сама знаешь, что может приключиться.

То, что может случиться с посторонним, прикоснувшимся к артефакту подобной силы, знала не только Бранка. Это знал даже ребёнок: чем меньше прав у прикоснувшегося, тем большее наказание его ожидает за подобное святотатство. Вплоть до мучительной смерти.

– Значит, там и правда, Кристалл Предка. Я хочу взглянуть на него! – когда нужно, Бранка была очень упрямой. Впрочем, что уж скрывать, зачастую и когда не нужно тоже.

– Взглянуть на Кристалл? – князь вытянул вверх подбородок и по-птичьи покрутил шеей, словно поправлял неудобный ворот. – Говоришь, имеешь право? – ну до чего же противный этот князь Миррейг Янгир! Особенно, глаза.

Сейчас скажет какую-нибудь колкость вроде: «Мала ещё права иметь!», или вообще, «Да какие права могут быть у девки! Твои права ноги раздвигать!» – и такое ей слышать приходилось. Правда, говорившие подобное быстро жалели о своих словах, зачастую проглатывая их вместе с зубами. Рука непроизвольно потянулась к кинжалу. Как известно, половина победы в руках того, кто совершит первый удар. Что будет потом, Бранка додумать не успела. Князь склонился, взял её ладонь, поднёс к губам и поцеловал. Ф-фу, губы тоже противные.

– Коли имеешь право, пойдём! – и, не выпуская руки, повёл Бранку в тронный зал.

Веринд дёрнулся следом.

– А вот княжич Орвейг таких прав не имеет, – нехорошо ухмыльнулся старый интриган и пошёл дальше, не особо-то и удерживая руку девушки, мол, не хочешь – не иди.

Но молодому ли крепкому воину бояться старика? Тем более, когда дело действительно важное. Подумаешь, неприятен, подумаешь, пыхтит, и рука уже держит не ладонь, а спину, даже немного ниже, можно и ускориться.

– Куда так спешишь, моя девочка?

Что? Как он её назвал? Вот же, развратник! Уже и руки трясутся, она сама это заметила, а всё туда же.

– Что? Не по нраву, как я тебя назвал? – князь улыбнулся одними губами. – А ты девочка и есть. А уж стать моей недолго, так же? – и он рассмеялся. И смеха в его веселье опять не слышалось, скорее, торжество. Хорёк, как есть хорёк. Может, и не стоит так обижать ни в чём не повинного зверька. Но всё равно хорёк! Сухенький, вёрткий.

На что надеется трухлявый пень? Бранка однозначно, физически его сильнее. Рассчитывает, что после того, как его признает Кристалл Предка, сможет приказывать, и тем приказам не подчиниться невозможно? Но и здесь князюшку ждёт разочарование, ведь тёмная кровь позволяла сопротивляться даже приказам князя Домитра, уже долгое время связанного с Кристаллом.

Как же он противен! Опять схватил за руку и тащит к темнеющему впереди постаменту. Что ж, пока им по пути, не стоит сопротивляться, ведь именно для этого и пришла Бранка: взглянуть на появившийся в тронном зале камень.

Висящие по стенам редкие светильники давали совсем мало света. Сам Кристалл, стоящий в центре зала, был почти не виден. Но тогда, в подземелье, и этого света не было!

– Скара! Скара, прошу тебя, приди, – тихо зашептала Бранка, призывая своего светлого духа-покровителя. – Скара, это очень важно, и не только для меня!

– Что ты там шепчешь, девочка? – подозрительно спросил князь.

– Возношу положенные молитвы. Как и полагается перед такой святыней. Давайте помолимся, князь Миррейг, – и Бранка опустилась на колени в нескольких шагах от тёмного постамента и зашептала. Молитвы самому Кристаллу перемежались со словами призыва к Упрямой Скаре. Она должна явиться на призыв!

Князю не оставалось ничего другого, как бухнуться рядом. Как приятно хрустнули старческие колени. Вот бы ещё и отморозил их о холодный пол. Молельных ковриков ему здесь никто не приготовил.

Как же рассмотреть то, что стоит совсем рядом? Да, постамент чёрный. Да, на нём лежит камень, по форме напоминающий Кристалл Предка. И ближе подойти не то, чтобы боязно, но… не стоит.

– Зачем звала?

– Скара? Скара, миленькая, освети этот камень!

– Что? Ты позвала меня работать светильником?!

Где-то рядом раздался смешок, очень похожий на смех Асгра, духа-покровителя князя Домитра. Бранка хорошо помнила момент, когда тот ворчал в ответ на подобную просьбу.

– Скара, мне очень нужно! Спасибо!

С двух сторон от постамента проявились две светящиеся тени. И Асгр здесь? Сразу, как Бранка рассмотрит то, что стоит перед ней, нужно расспросить его, куда же делся князь Домитр, уж дух-покровитель всегда знает, где находится его подопечный, даже по какую сторону Грани. Особенно, по какую сторону Грани.

– С кем это ты разговариваешь? – подозрительно поинтересовался князь.

А ведь он не видит духов? Что это значит? Не хотят показываться. Или… Асгр и Скара не его предки?

– Он вас не видит? Но почему?

– Ты это пришла узнать?

Ох, и не простой характер у Великой Скары. Хорошо, что Асгр не такой упрямый.

– Видеть предков ещё заслужить нужно, – загадочно произнёс он.

Понятно, этот Миррейг и духам неприятен, вот и скрыты они от неугодного взора. Но чем же заслужила такую честь Бранка? Впрочем, не за этим она сюда пришла. Кристалл Предка. Нужно хорошо его рассмотреть. И она, поднявшись на ноги, стала рассматривать камень. Форма, вроде бы, та же. Помутнел, это однозначно. Сила? Сила вроде бы чувствуется. А может, и нет. Не магу это сложно понять.

– Ну и как? Он? – шепнул на ухо князь Миррейг.

И как у него получилось подобраться так тихо? Бранка даже не успела додумать эту мысль, а мужчина неожиданно обнял её сзади, крепко схватил за запястья, толкнул вперёд и потянул их сплетённые руки к Кристаллу. Что он делает? Хочет избавиться от неугодной?

Тело действовала само. Резкий рывок головы назад, приятный хруст костей, одновременно с этим удар каблуком по голени и разворот. И вот уже кинжал приставлен к горлу поверженного противника. Закричит? И что? Именно в этот момент его положение не самое выгодное.

Миррейг опять удивил. Он скривил губы в некоем подобии улыбки и, гундося перебитым носом, заговорил:

– А ты мне нравишься ещё больше, моя девочка. Именно такая жена мне и нужна.

Жена? Да он рехнулся. Какая жена? Ему уже о вечном пора задуматься!

– Что, удивлена? – князь осторожно освободился из ослабевшей хватки. – Не дослушала до конца, нос сломала. Сделал сюрприз, называется, – обиженно пожаловался он, одновременно вытаскивая из внутреннего кармана платок и прикладывая его к лицу. – А я ведь всего лишь хотел разделить с тобой власть. Ты это понимаешь? Ведь если мы коснёмся Кристалла Предка вдвоём, то и власть он нам даст на двоих! Мечтала ли ты стать верховной княгиней, Бранка? Для этого всего лишь нужно вместе коснуться Кристалла! И власть будет наша! Моя и твоя!

Власть. Вот она, истинная любовь князя Миррейга. Каким восторгом и нетерпением горят его глаза. Но зачем же ему Бранка? Неужели, надеется, что Кристалл пошлёт весь гнев на безродную девчонку, а потом, утолив его, признает нового властителя – ближайшего родственника исчезнувшего князя? Или старик что-то знает о её происхождении?

Она читала про такие случаи, когда муж и жена касались святыни вместе. И правили они потом вместе. Долго и счастливо. Наивно думать, что Миррейг планировал такой исход. Да и что-то не представляется подобного с этим хорьком. Ни «долго», ни, тем более, «счастливо» Бранке не достанется.

– Мне не нужна чужая власть, – устало выдавила она и пошла к выходу.

– Не захотела стать законной женой, будешь бесправной пользованкой! – полетело вслед.

Вот же досада, только сейчас вспомнилось, что не спросила у Асгра, куда же делся князь Домитр? И всё из-за этого гада! Бранка огляделась: духи-покровители давно исчезли. Или стали невидимыми, они и такое могут. И дозваться чужого духа невозможно. А Скару не зря прозвали упрямой, если упрётся, ни за что не скажет. А она уже выразила своё недовольство. Ладно, есть более умные люди, которые ломают головы над этой ситуацией, а у Бранки и своих забот теперь хватает. Зато выяснила, что Кристалл Предка настоящий. Девушка усмехнулась.

***

– Бра! – за дверью к ней кинулся Вер. – Как ты, Бра? Он ничего тебе не сделал?

– Кажется, я сломала ему нос, – отрешённо призналась она.

– Что? – друг ошеломлённо глянул на неё, перевёл взгляд на не шелохнувшихся стражников и, схватив за рукав, потащил прочь. – Какой нос? Кому сломала?

– Нос, который посреди лица. Сломала князю Миррейгу, – чётко, как учили наставники, отчиталась Бранка.

Веринд застонал:

– Бра, сломать нос будущему правителю Таинрата – это даже для тебя слишком! Скажи, что ты пошутила!

– Ну да, пошутила. Ты же знаешь мои шутки.

– Знаю, – мрачно подтвердил Вер. – Знаю и, как бы мне ни хотелось не поверить тебе, не получается.

Глава 5

К этому моменту они пришли в своё крыло. Воспитанники собирались кучками, о чём-то возбуждённо переговаривались, и, что странно, никто их не разгонял по кроватям в столь поздний час.

Если бы в какой другой день кто-либо из парней зашёл в комнатку Бранки после отбоя, то обоих ожидало бы немало неприятностей. Но Веринд, не обращая внимания на любопытные взгляды друзей, прошёл следом за ней и плотно прикрыл дверь, чего не делал никогда раньше. Бывало, парни и раньше заходили в прибежище единственной в их крыле девушки – узнать задание, попросить помощи в учёбе или же ей пособить, а то и просто поболтать, но дверь всегда была открытой, и каждый мог видеть, чем они занимаются.

– Рассказывай! – Вер довёл её до кровати, а сам привычно плюхнулся на табурет, до блеска отшлифованный мальчишескими задами.

– А что рассказывать? В тронном зале находится настоящий Кристалл Предка.

– Ага, – глубокомысленно кивнул приятель, – и для того, чтобы это узнать, нужно было разбить нос самому могущественному на сегодня человеку в Таинрате. Будущему верховному князю! – напомнил он.

– По большому счёту, да. Хотя, нет. Немного не так. Сначала я присматривалась, а правда ли это Кристалл Предка. Подошла ближе. А князь подкрался сзади, схватил за руки и потянул наши руки к камню, – как-то безразлично заговорила Бранка.

– Подожди, он что, таким образом хотел избавиться от тебя?!

– Нет, Верушка, как сказал князь, он вознамерился коснуться камня одновременно. Жениться на мне захотел. И править вместе.

Веринд аж зашипел. Подскочил, метнулся к двери, взялся за ручку, вернулся, постоял так, до белизны сжав кулаки, а потом сел на кровать рядом с Бранкой и, стукнув кулаком по стене, выдавил через сжатые зубы:

– Мало ему досталось. Я бы сразу убил!

– И я поначалу хотела. Уже и кинжал к горлу поднесла. Но сдержалась.

– Растёшь. Становишься не просто воином, но мудрым воином. Теперь я понимаю, что имел в виду тьёр Тангр, когда раз за разом повторял, что сила воина не в его руках, а в голове. Раньше всё казалось, что он имеет в виду, мол, нужно больше головой бить.

– Нос я как раз головой разбила, – улыбнулась Бранка.

Вер глянул на подругу, а затем обнял её за плечи и, не в силах сдерживаться, расхохотался, упав вместе с нею на кровать и заражая своим весельем.

– Это ж надо – излюбленным приёмом! Головой! Ха-ха-ха! Как и учил наставник!

Не понять, как же так получилось, но на узкой кровати он навис над девушкой. Встретился глазами, судорожно повёл бёдрами, рвано сглотнул и, словно опомнившись, подскочил на ноги и отсел на дальний табурет, колченогий, а потому не пользующийся популярностью среди гостей девичьей комнатки.

– Посмеялись, – хрипло начал Вер. – Это хорошо. Напряжение и жажду убийства отодвинули в сторону. Теперь нужно думать, как быть дальше.

– Дальше? Лучше всего, если бы нашёлся князь Домитр. Он живой, я знаю! Даже если он перестал быть верховным князем, я бы попросила остаться при нём. Я воин! Я могла бы стать его стражем. Жаль, что не успела спросить, где же он, – а вот это уже лишнее брякнула. Но поздно, слова уже вылетели.

– Спросить? У кого? У Миррейга?

Всё же, умеет Вер быстро улавливать суть. Но, даже если он друг, верный и единственный, нельзя признаваться во всём. Ведь князь Домитр просил молчать о Скаре. А про то, что видела и Асгра, и вовсе не стоит упоминать. Вот оно что!

Мысли ушли в другую сторону. Сегодняшняя выходка князя Миррейга дала ещё одну догадку. Бранка знала, что она родич правящей фамилии. И родич близкий. А что случилось со всей ближней роднёй князя? Все погибли. И в Долине мёртвых предков – только трое. А остальные? Могли ли от них избавиться? Многие смерти были очень подозрительными. И князь Домитр вовсе не стыдился Бранки. Он её пытался скрыть! Скрыть от неведомого убийцы. Скрыть для того, чтобы сохранить жизнь. Тогда понятны и подарки. Духи не дарят вещей. Могут лишь указать дорогу до них. Материальное дарят люди. Браслет с жемчугом был подарком князя! И на кинжале, слишком дорогом для подарка от простого наставника, Бранка при тщательном осмотре обнаружила княжеский герб. Всё не могла понять, откуда тьёр добыл эту вещицу. А тот молчал. Говорил, что подарок. Подарок, да не его.

Значит, князь хотел скрыть их кровную связь не потому, что стыдился тёмную родственницу. Бастарда? Почему и нет. Возможно, даже внучку. Хотел защитить таким образом. А Миррейг это прознал. Прознал и хотел воспользоваться, надеясь, что Кристалл Предка будет благосклоннее, если его коснутся два наследника сразу.

Какое же напряжённое молчание застыло в комнате. Вер ждёт ответа. Соврать? Он не заслужил этого.

– Я… я не могу этого сказать. Понимаешь, я поклялась!

– Чем больше я тебя знаю, тем больше проявляется скрытых в тебе тайн, – задумчиво прошептал Вер. – Кто ты, Бранка?

– Этого я не знаю. Но узнаю обязательно. Клянусь!

– И опять я тебе верю. И, Бранка, моё предложение не только остаётся в силе, но становится особенно актуальным. Род Орвейг способен защитить тебя!

Ну да, от верховного-то князя! А Миррейг совсем скоро станет верховным. Зачем накликать немилость на Веринда и его родичей. Но попробуй только такое ему сказать. Обидится. Мальчишка, он и есть мальчишка, пусть и на два года старше. Здесь нужно действовать с выдумкой.

– Вер. А благословение? Кто даст мне благословение? Кто поведёт меня к Брачному Камню? Князя Домитра – моего официального опекуна – нет. Князь Миррейг? Сам-то веришь в это?

Вер с досадой пнул ни в чём не повинную дверь.

– Эх, это да, ты же до сих пор находишься под покровительством Короны. Миррейг не даст благословения. И ждать два года до твоего совершеннолетия не даст. Остаётся… – он мотнул головой и почему-то зарделся. – Бранка, ты мне веришь?

– Кому же ещё верить, как не тебе. Тебе и наставнику Тангру!

– Наставнику мы признаемся потом, – румянец так и не сходил с юношеских щёк. Сам Вер подошёл к кровати, на которой по-прежнему сидела Бранка, опустился на колени и горячо зашептал, с трудом удерживая лихорадочный и немного виноватый взгляд на её лице: – Бра, мы должны… соединиться до брака. Ты же знаешь, в этом нет ничего постыдного. Многие так делают! Первопредок не считает это грехом. Он признаёт всех своих детей! А если у нас, к тому же, получится заделать ребёночка, то и без благословения я буду обязан на тебе жениться! А Миррейг останется с носом. Перебитым, – парень сделал попытку улыбнуться. Получилось жалко.

И почему неприятности у Бранки, а жаль Веринда? Только ни в коем случае нельзя этого признавать. А то… на одного друга у неё станет меньше. На одного и единственного. Самого-самого!

Много ли он просит? Рано или поздно это предстоит сделать. Почему бы и не с ним. Ребёночка, это, конечно, рановато. Но на всё воля Первопредка. Может, пришёл тот момент, когда пора вручить себя в Его руки?

Бранка провела ладонью по покалывающей юношеской щетиной щеке, зарыла пальцы в отросшие соломенные волосы. Второй рукой осторожно дотронулась до плеча. Вер замер. Неужели, ждёт ещё и слов? А каких? «Да, я согласна тебе отдаться?» Горло словно пережал жуткий спазм. Не сможет она такого сказать. Не потому, что не согласна, а потому что… нет, они всё делают правильно. Это должен быть Вер. Ведь кроме неё самой, их совместное будущее давно ни у кого не вызывало сомнений.

К большому облегчению, Вер всё понял и без этих слов. Он тряхнул головой, мгновенно помутневшим взором окинул непривычно напряжённую девушку, замершую перед ним на кровати, обхватил руками, уткнулся носом меж её бёдер и тяжело задышал.

– Бра, ты не пожалеешь, Бра! Вот увидишь!

И вот уже жёсткие мозолистые ладони забрались под рубашку и жадно зашарили по спине, с каждым движением робко, но настойчиво приближаясь к груди.

– Не боишься? – шепнул Вер, опрокидывая Бранку на подушку и нависая над ней.

Как будто не знает, что даже если и боится, то ни за что не признается. Вот и сейчас только отрицательно покачала головой. И Вер накрыл её губы сухими жадными губами. Руки лихорадочно забегали по телу. И вот уже полетели на пол обе рубахи, и штаны уже не являются преградой. Какой же Вер горячий. И всего горячее там, чем прижимается к бедру. И вот уже коленями раздвигает ноги, размещается между ними.

– Бра, моя Бра! Сейчас ты станешь моей навсегда. Только не бойся!

А ведь страшно. Гораздо страшнее, чем выживать одной в незнакомом лесу в их тренировочных походах. И о чём она только думает! Это же Вер. Её Вер, который не сделает ничего плохого и защитит. И от Миррейга, и от всех других. От всё учащающихся похотливых взглядов мужчин, от ядовитого шипения женщин и от красных демонических глаз, что горят в сгустившейся тьме, тоже защитит.

Что? Как может наяву проявиться кошмар, ранее преследующий только во снах? А жуткие глаза разгорались всё ярче. Постепенно плоть вокруг них обрастала всё более ясными очертаниями. И опять тот же леденящий кровь крик: «Убью!», только на этот раз добавилось новенькое: «И тебя, и его убью!»

А может, это всё сон? Да, один из самых странных и страшных, но сон. Попросить Вера ущипнуть? Хотя, нет, не нужно. Не все его ласки так уж и безболезненны, и сила, с которой он вжимает в кровать, очень уж ощутима.

А демон почти обрёл плоть, вышел из тёмного угла и вытащил из ножен меч, словно состоящий из самой тьмы. Даже можно было услышать отчётливый, до странности глухой, как будто бы и не металлический звук, нисколько не заглушённый возбуждённым дыханием Вера.

Никто и никогда не посмел бы назвать Бранку трусливой. Но это уже слишком. И она впервые в сознательной жизни закричала. Закричала от охватившего ужаса.

Вер подскочил, как ошпаренный, и затряс головой, словно прогоняя наваждение. В коридоре раздался топот и встревоженные голоса парней. Сейчас ворвутся в комнату. К счастью, партнёр это понял ещё раньше и метнулся к двери, навалившись на неё всем телом. В дверь толкнули. Встретив сопротивление, заколотили.

– Бранка, что с тобой, Бранка? У тебя всё нормально?!

Нужно бы ответить. Но губы совсем не слушаются. Сил не было даже на то, чтобы прикрыть наготу. Тогда заговорил Вер:

– Да, у нас всё нормально!

В коридоре мгновенно повисла тишина, но её почти тут же прервал голос Тохаба:

– Бранка, ответь ты. У {тебя} всё нормально?

Милый заботливый Тохаб, он никогда не скрывал, что видит в Бранке не только сотоварища. Да куда ему против Вера!

– Да, Тох, всё нормально. Я… увидела плохой сон.

За дверью раздались понятливые возгласы и пожелания спокойного сна. Почему-то, Веру. Вскоре там всё стихло. А Вер нащупал штаны и, путаясь, стал их натягивать.

– Это мои штаны.

– Что? – парень оглядел терзаемую вещицу. – Ах, да, – и он протянул их Бранке.

Быстро оделись. Надо бы объяснить, почему кричала. Да, говорят, когда {это} делается в первый раз, девушка испытывает боль. Но не до таких же воплей. И вообще, дело-то до того самого так и не дошло. И ведь не скажешь Веру про сон. Уж он-то точно знает, что Бранка не спала.

Демонюка исчез. Хоть что-то хорошее. Он-то исчез, а вот Вер ждёт. И что говорить? «Это я тебя испугалась до ужаса», или «Прости, но это ещё одна моя тайна»? Сколько можно отгораживаться от того единственного, кто готов и может помочь. Тем более, демон – это никакая не тайна, а просто один из детских ужасов. Да, очень стойких и, как оказывается, реальных. Но всего лишь видений, которые преследуют Бранку независимо от её желаний.

– Я… я видела демона, – начала она. – Сначала в том углу появились красные глаза, потом голова, а потом он весь вышел из темноты, достал тёмный клинок и грозил нас убить. И меня и тебя, Вер! Ты мне веришь?

Так хотелось схватить друга за руки и заглянуть ему в глаза. Но вдруг, демон появится опять? И уже не ограничится одними угрозами?

– Демон, говоришь? – Вер невесело усмехнулся. – Знаешь, Бра, мне как-то больше хочется верить, что ты так испугалась демона, а не меня.

– Вер! Ну что ты Вер! Разве я могу тебя бояться? Ведь ты – это же ты. Ты у меня самый лучший. Только давай отложим, ну, это самое, на потом, а? Все ребята уже знают, что ты ночуешь у меня. Значит, своей цели мы добились, да? Мы обязательно это сделаем, но как-нибудь потом, в другом месте. Вдруг, здесь какой-нибудь старый-старый демонический портал, а в нём – сошедший с ума демон?

Бранка и сама не верила в ту чушь, что несла про портал, но ещё раз пробовать совершить то, что они собирались, совсем не хотелось. Ни, собственно, сам процесс, ни уж тем более, эпическое явление демона.

– Я переберусь в твою комнату! – то ли Вер захотел защитить девушку, то ли понял, что может торговаться. В любом случае, отказываться не стоило.

Вряд ли он защитит от той жути, что грозилась их убить, но так, действительно, будет спокойнее: и ему, с этой ночи имеющему право объявить Бранку своей невестой, и самой Бранке. Пусть она и бесстрашна порой до неразумности, но всё же, демон – это уже чересчур.

***

То, что Вер переселился в комнату Бранки, друзья восприняли как само собой разумеющееся. В любое другое время наставники и мыслить о подобном не позволили бы. А сейчас… не до воспитанников было им сейчас. Тем более, всем давным-давно было ясно, что княжич Орвейг неравнодушен к своей подруге. А теперь и отец возражения подрастеряет. Дело-то уже сделано. Всё верно они поступили. Как бы не храбрилась Бранка, но некоторые проблемы одинокой девчонке не решить. Потому и перетащил свой тюфяк на новое место жительства, пояснив ребятам, что очень уж тесен топчан для двоих, а на полу вольготнее.

Демон больше не появлялся. Правда, и Вер не делал попыток повторить ту ситуацию.

Всё успокоилось? Как сказать. И пусть по утрам воспитанников всё так же будил ненавистный колокол, после которого все бежали умываться и на пробежку, но трапезы стали заметно скуднее, а наставники злее. Злились ли они на учеников? Вряд ли. Их больше заботило будущее. Будущее учеников, своё и Таинрата в целом. Как-то оно будет при новом правителе? Ведь, как говорят, каждая телега по-своему скрипит.

Дни шли. Старших воспитанников чаще стали гонять на замковые стены. Но это и правильно. При безвластии частенько поднимают головы невесть откуда взявшиеся недовольные горлопаны и просто лихие люди. На замок, конечно, не нападут, но пусть видят, что и без верховного власть в Таинрате есть. Да и прибывающие на Великий Сход делегации должны знать, что порядок в замке, а значит, и в государстве, поддерживается на должном уровне.

Верить в то, что агрессивная выходка Бранки по отношению к князю Миррейгу была им забыта, хотелось, но не получалось. Вряд ли он забыл о своём унижении. Похоже, навалившиеся дела отодвинули своенравную девчонку на второй, а то и третий план. Это хорошо. Скоро приедет князь Зергин Орвейг, и тогда можно совсем успокоиться. Пришлось смириться с тем, что брак с Вером – это наилучший выход. Уедут на границу, Миррейг и забудет про непокорную девчонку. Бранка никогда не была трусихой. Но и неблагоразумной она тоже не была. Не оставаться же ей стражницей при новом верховном, как планировала раньше! Вот если бы объявился князь Домитр… Ну да что мечтать, и на это воля Первопредка. Первопредок всегда даёт человеку выбор, и на сегодня этот выбор между Вером и Миррейгом. Выбор? То-то и оно. Тут и думать не стоит.

Как назло, зачастили дожди, и дороги заметно развезло. Да что дороги, даже реки повыходили из берегов и посносили мосты. Ко дню Великого Схода успели прибыть только ближние князья. А княжество Орвейгов располагалось далеко на западной границе. Вер даже тихо ворчал, что ливни – дело рук кого-то из магов. Мол, по наущению Миррейга действовали. А может, сам князь и сотворил такое, с него станется. Ворчи не ворчи, а день Схода приближался. Приехавшие князья собирались кучками и всё явственнее выражали своё почтение главному претенденту на корону верховного.

***

Князь Орвейг всё-таки не успел. В назначенный для Схода день Веринд и ещё полтора десятка самых крепких выпускников княжеской школы были отправлены на стены замка, а Бранка с младшим составом воспитанников, принаряженные в новую форму, уже без герба князя Домитра, должны были присутствовать в тронном зале. Так и выстроили их в две шеренги – парни напротив девчонок по росту: самые высокие ближе к Кристаллу, а малыши – к входу. Ну и кто стоял самый первый? Правильно, Бранка, ведь все старшие парни находились в это время на стенах. И гадай, что было бы лучше – затесаться в девчачьей шеренге, где она не была бы первой, или стоять среди своих, но во главе. Лучше бы со старшими, на стене, но кто ж её спросил об этом, сказали, ростом не вышла, и весь разговор.

Не будет же этот хорёк кривоносый повторять свой прежний трюк при всех? Такого в истории ещё не было, чтобы к Кристаллу Предка тащили силой. Впрочем, если Миррейг решится на такое, значит, нос у него достаточно зажил и придётся щёлкнуть по нему ещё раз.

Ждать пришлось долго, ведь охрана заняла места самой первой. Молодёжь незаметно переминались с ноги на ногу, а настоящие стражи, стоящие у дверей и вдоль стен, так ни разу и не шелохнулись. Постепенно стали собираться приглашённые князья. Они важно входили в тронный зал, сопровождаемые свитой и разряженными в меха жёнами. Бедненькие, жарко, наверное, дождь или нет на улице, но всё же лето. Но статус есть статус. Он и в холод согреет, и в жару охладит. От некоторых уже попахивает потом, да таким ядрёным, как будто люди с дороги забыли помыться. Не было на них княжеских наставников, те бы быстро научили гигиене. Ну да не Бранке лезть в чужие замки со своими законами. Только бы не упасть от духоты, а то позора не оберёшься.

Князь Миррейг зашёл самым последним. Без обязательного завывания труб и торжественного объявления, всё же пока он один из равных. При нём совсем не было свиты. Мол, вот я какой простой, совсем такой же, как и прочие. Даже одежды его не отличались особой роскошью. И украшений, кроме родового перстня-печатки, никаких. Корона верховного, которая поджидала его, была самым лучшим, самым желанным украшением, перед ним меркли все остальные.

Вошедший скромно подошёл к одной из кучек князей, выбранной им словно случайно. Ну да, случайно, то-то рядом не оказалось никого лишнего – ни женщин, ни свитских. Бранке хорошо было видно со своего места. Тоже случайность? Ведь Миррейг ни взглядом, ни жестом не показал, что заметил строптивую воспитанницу. Высокородные о чём-то тихо заговорили, даже немного посмеялись. Весело им, видите ли.

Ровно в полдень затрубили трубы, и на заранее приготовленном возвышении появился глашатай, наряженный в одежды цветов Таинрата – зелёный и золотой, и с гербом Таинрата слева на груди.

– Гас-спада! – раскатился по залу его зычный голос. – Таинрат остался без верховного правителя. Кристалл Предка взывает к новому! Все княжеские семьи получили уведомления о необходимости выбора нового верховного князя. Те, кто пожелали уважить древний обычай, прибыли. А посему объявляю Верховный Сход высших семей Таинрата открытым!

Здесь он сделал многозначительную паузу, словно фигляр, ожидающий бурных аплодисментов зрителей, но так как таковых не последовало, продолжил:

– Сейчас господа претенденты на титул верховного князя получат возможность подойти к Кристаллу Предка согласно установленному ранжиру!

Ничего необычного он не сказал. Все знали, что наиболее вероятным претендентом на главный трон и корону является ближайший родственник бывшего правителя. Но традиции есть традиции, и первыми будут названы те представители семейств, родословная которых уходила чуть ли не к самому Первопредку, но по той или иной причине потомки не оправдали Его доверия, и давным-давно были лишены короны. Короны, но не имени и прилагающихся к нему привилегий.

– Князь Сердок Урраз!

– Отказываюсь! – последовал чёткий ответ. Ожидаемо. Всё же это вам не простую побрякушку на голову натянуть. Корона верховного за просто так не даётся.

– Князь Шайди Кологрит!

– Отказываюсь!

Позориться и получать наказание от Кристалла никто не хотел.

– Князь Оттерис Праго!

Молчание. Значит, не успел. Или не счёл нужным явиться. Всё же, князь Оттерис был уже достаточно стар.

– Князь Миррейг Янгир!

В полной тишине князь Миррейг отделился от своих собеседников и, вернувшись почти к двери, торжественно пошёл к Кристаллу между рядами замерших воспитанников. Взгляд устремлён на вожделенную святыню. Двадцать, пятнадцать, десять шагов отделяют его от мечты. Уф, прошёл мимо. Но Бранка, словно заворожённая, впрочем, как и все, смотрела на него, и всё же заметила, как нехорошо дёрнулась княжеская щека, когда тот шествовал мимо. Не забыл. Не стоило и надеяться. Но прошёл. Вот и ладно. Дотронется до Кристалла, получит корону, а там, пока торжества и почести, Бранка и Вер исчезнут из замка, уже и наставник предупреждён, и лошади поджидают в ближайшем селении.

Тишина. Где-то в конце мальчишеской шеренги кто-то громко шмыгнул носом, но никто не обратил внимания, не до того. А князь Миррейг уже поднёс руки к Кристаллу. Лица не видно, но даже обтянутая дорогим силезидским сукном спина исходит торжеством и вожделением. Замер на несколько мгновений. Испугался? Или растягивает миг наслаждения? Ладони потянулись к камню. Интересно, это князь так медлителен, или Бранке всё видится, словно под водой? Как же всё должно произойти? Камень засияет, а на нового верховного сойдёт Благодать, и сам Первопредок появится, чтобы воздеть на него корону? Или камень поддастся, размягчится, как глина в бадье у гончара, и князь сможет слепить из него что-то новое?

Коснулся. Сначала осторожно, пальцами. Вздрогнул и прижал ладони. Тело дёрнулось, как от удара. Всё верно, князя Домитра, уже прочно связанного с Кристаллом, тоже тряхнуло при касании святыни, Бранка помнит. Да, общение с артефактом такой силы – не простенькое развлечение, оно берёт свою дань.

А князь Миррейг словно прикипел к стремительно белеющему камню. Как и говорил Вер, Кристалл Предка меняется, подстраивается под нового властителя. А власть так просто не даётся. Вон как трясёт бедного князюшку. Колени подгибаются, тело так и ходит ходуном, как при падучей. Кажется, его только Кристалл и удерживает на ногах. Удерживает? А ведь точно, если всмотреться сквозь мутно-белёсое свечение, охватившее Камень и князя, то можно заметить, что судорожно скрюченные ладони наполовину увязли в потревоженной святыне. Не так уж и проста процедура принятия власти. Потому-то, наверное, гад и хотел поделить её на двоих, а то и переложить на Бранку большую часть опасных испытаний.

Раздались первые тревожные крики. Что-то пошло не так? В зале были и те, кто присутствовал на инициации Кристаллом князя Домитра, они первые заподозрили неладное. Да уж, что может быть торжественного в том, что безвольное тело трясёт и ломает, в то же время, не давая ему упасть на пол. И голова бьётся о край постамента. Бедный нос! Капли крови разлетаются вокруг и шипят, бесследно испаряясь на разбушевавшемся не на шутку камне. Уже весь зал подёрнулся туманной дымкой, из которой стали появляться духи умерших и, всё ускоряясь, кружить вокруг Кристалла и сцепленного с ним человека. Пока живого, но очень быстро эту самую жизнь теряющего. Неизвестно, как другие, но Бранка никого не узнала в этой круговерти душ умерших.

Почему никто не прекратит мучения? Чего ждут? Что всё наладится? Сколь бы ни был противен старик Бранке, но такой смерти – от гнева разозлённых духов предков – не хочется пожелать даже врагу.

Бранка кинулась к несчастному и, со всей силой ухватив его за ворот, дёрнула на себя. Как ни странно, но Кристалл покорно отпустил свою жертву, и тело безвольно упало к ногам девушки.

Вокруг все замерли. Словно увидели всех предков разом. Во главе с Первопредком. Может, оно так и было, но Первопредка Бранка точно не видела. Или не признала.

– Что вы стоите?! Князю нужна помощь! Где лекарь?! – только после этих отчаянных криков Бранки зал ожил.

– Князю нужно помочь!

– Какой ужас!

– Да где же этот лекарь?!

И сквозь усиливающийся шум визгливый женский крик:

– Ведьма. Тёмная ведьма! Это она прокляла нашего князюшку!

Вот же… Всегда найдутся дуры, готовые поднять и раздуть панику. Вопить – это не действовать в критической ситуации, здесь много не надо, раскрыл рот, и готово. К счастью, помощь Бранки была уже не нужна. Да и чем тут поможешь? Над лежащим без сознания князем Миррейгом склонился перепуганный лекарь, ещё куча «знатоков» давала советы, порою совершенно противоположные и большей частью откровенно идиотские, вроде того, что нужно прислонить пострадавшего к Кристаллу ещё раз, тот ему и даст силы. Ну да, сам и прикладывай.

Кажется, функции почётной стражи для воспитанников на сегодня закончены, можно уходить. Бранка бросила взгляд на Кристалл. Раньше, при князе Домитре прозрачный до невидимости, сейчас он полностью побелел и даже покрылся мелкой сеткой трещин. Неужели, разрушается?

Шепотки в зале нарастали. Змеи поняли, что защитника Бранки нет, и он уже вряд ли появится. Можно говорить открыто:

– Это всё из-за неё!

– Тёмная ведьма угробила Кристалл!

– Таинрат ждут гиблые времена!

И ведь прячутся за широкими спинами, понимают, что, скажи они такое в лицо, спуска не будет.

Нужно уходить. Пусть люди успокоятся. Завтра будет новый день, придёт и решение. Да и что тут думать, Вер и княжество Орвейг уже её ждут. Здесь делать больше нечего.

Глава 6

Обед Бранка пропустила. Да и был ли тот обед? Замок замер в тревожном ожидании, это чувствовалось даже в крыле воспитанников, как правило, пока далёких от всех политических игрищ и иных перипетий.

Вернулся со своего поста на внешней стене Вер. Как ни странно, он знал больше, чем Бранка.

– Князь Миррейг жив, но по-прежнему без сознания. Поговаривают, даже если и выкарабкается, то вряд ли ходить сможет. Князья в смятении. Вот же как получилось, хотели поприсутствовать на избрании, присягнуть новому верховному князю, как следует погулять на пиру, может, каких привилегий выторговать, союзы заключить или обновить, да и разъехаться по домам. А оно вон как обернулось, – повторился он, – теперь так просто не уедешь, коли трусом прослыть не захочешь. Если отверг Кристалл ближайшего родича-наследника, значит, нужно другого искать. Искать среди князей. Оно бы, конечно, верховным стать каждому хотелось, но все своими глазами видели, что приключилось с неугодным. Кто ж захочет оказаться на его месте. Сразу вспомнили, что не все князья успели приехать. Заговорили, что нужно их подождать, может, среди них смельчак, считай – дурак, найдётся, да, не видевши, что произошло в тронном зале, и попробует до Кристалла да короны дотянуться. Нам оно даже и лучше. Дождёмся отца, да вместе и домой поедем. Мы с тобой, конечно, воины, но, сама понимаешь, начинаются смутные времена, не стоит малым числом по дальним дорогам скитаться.

Сказав несвойственную ему длинную речь, Вер смолк, ожидая, что же ответит Бранка.

– Да, ты прав. Ты, как всегда во всём прав, Верушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.