Novela
Такие разные. Чувствуя тебя

© Novela, 2021

* * *

Глава 1

Лекси

– Так что скажешь? Ты согласна?

Глаза Джареда с плохо скрываемым волнением смотрят на меня, а голос предательски дрожит, когда он озвучивает свой вопрос. Мой мужчина – мой уверенный в себе, привлекательный, невероятно одаренный и харизматичный мужчина, который с блеском и определенной легкостью делает успешную карьеру в мире политики, сейчас нервничает и сомневается.

Наверное, все мужчины ведут себя одинаково, когда делают предложение руки и сердца.

Не скажу, что его предложение застало меня врасплох. Собственно, наши отношения были в той стадии, когда подразумевалось, что рано или поздно мы поженимся. У нас нет причин, которые могли бы помешать этому браку.

Джареду в июне исполнится тридцать, мне осенью двадцать семь. Мы оба сделали успешную карьеру и продолжаем ее делать. Вот уже три года, как длятся наши отношения. Брак – это естественное окончание определенной стадии.

Но все это сухая логика. Дело было вовсе не в ней. Не в том, что мы два идеально подходящих образчика мужчины и женщины, которые могут создать крепкий семейный союз.

Главное – что я люблю Джареда, а он меня. И я хочу стать его женой. Очень хочу.

Но сейчас…

Сейчас я в растерянности. Потому что оказалась не готова именно к этому моменту.

Прежде, когда я думала об этом, то представляла, что, делая мне предложение, Джаред встанет на одно колено, достанет футляр с кольцом и спросит, хочу ли я стать его женой. И всякий раз, не колеблясь, я отвечала «да». Место не имело значения, и время тоже. Главное, это Джаред и его желание, чтобы я стала его женой.

Все вышло именно так, как я и представляла. За исключением того, что я колеблюсь. И не говорю «да».

Не потому, что вдруг поняла, что еще не готова к такому шагу, что вовсе не хочу выходить за Джареда, или еще какие-то абсурдные причины. Нет, ничего подобного. Но все же, что-то было не так. Что-то, что не давало мне без раздумий ответить согласием.

Мгновение, вспышка, мимолетная мысль, и я осознаю, что меня останавливает. Что незримой, но довольно ощутимой стеной стояло всегда между мной и Джаредом. Между тем, чтобы можно было считать эти отношения идеальными.

Конечно же, это был он – человек, который когда-то значил для меня все, но которого уже давно нет в моей жизни. Прошло много времени с тех пор, как я вспоминала о нем в последний раз; с тех пор, как я позволяла себе вспомнить о нем. Наши дороги давно разошлись, и теперь у каждого свой путь. То, что было когда-то, потеряно безвозвратно.

Когда-то я думала, что наше время – это вечность. Что мы – это потерявшиеся половинки одного целого, которые по счастливой случайности смогли воссоединиться.

Но я ошибалась.

Мы были слишком молоды, и теперь, с течением лет я понимаю, что довольно наивны. Потому что реальная жизнь, с ее сложностями и подножками оказалась сильней того, что держало нас вместе. Мы долго сражались за возможность быть друг у друга, даже когда каждый из нас захотел прекратить борьбу. А потом мы просто сдались, или вернее сказать, отпустили друг друга. И когда это произошло, поняли, что сделали, наконец, все правильно.

Но сейчас, на короткое мгновение я думаю, что произошла ошибка. Что Джаред – не тот, кто должен стоять передо мной на одном колене с кольцом в руках. Что где-то в другой Вселенной, в другой реальности, другой Алексис Рендол делает предложение тот, кто и должен был всегда. Тот, с которым она смогла пройти через все трудности и преодолеть их. Не сдаться. Выстоять.

Но это не моя реальность. Больше не моя.

Я делаю глубокий вдох и улыбаюсь. Лицо Джареда расслабляется, и он тоже шумно выдыхает, потому что все это время задерживал дыхание.

Я киваю.

– Конечно. Да, я выйду за тебя. Конечно да!

– О, Алекс! – Джаред со вздохом облегчения поднимается и, заключая меня в объятья, кружит по нашей большой, даже огромной спальне. Я обхватываю его за шею и прячу лицо на груди, смеясь и плача одновременно. Мой вечерний макияж испорчен, белоснежная сорочка Джареда тоже – но мне плевать. Я только что стала невестой, и это делает меня счастливой. Удивительный мужчина станет моим мужем. Я все сделала правильно.

Теперь я в этом уверена.

Осторожно вернув меня на пол, мой новоиспечённый жених надевает колечко на мой безымянный палец. Оно подошло идеально. Украшение именно такое, как я люблю – полоска белого золота с овальным белым бриллиантом в окружении мелких голубых камешков. Не броское, но очень красивое.

Я подношу палец с кольцом к глазам и с улыбкой любуюсь им.

– Родной, оно прекрасно, – бормочу я, боясь, что вновь расплачусь.

– Его сделали на заказ, я переживал, чтобы оно понравилось тебе, – все еще немного волнуясь, признается мой жених.

Я вновь обнимаю его и с нежностью целую в губы. Кожа его лица гладко выбрита и пахнет его любимым лосьоном после бритья. Я глубоко вдыхаю этот запах, чувствуя, как во мне просыпается желание.

Я только что стала невестой. Это возбуждает.

– Правда, мне очень понравилось, – искренне заверяю я, зарываясь пальцами в темно-каштановые волосы моего мужчины. Они густые, мягкие и как всегда идеально подстрижены. Я притягиваю его ближе, прижимаясь всем телом к нему, давая понять, чего хочу в этот момент.

Мне не нужно ничего говорить Джареду, он и так понимает без слов. Потому что обхватывает меня за талию и накрывает мои губы в поцелуе. Он глубок, томителен и полон ответного желания.

– Если мы продолжим, то можем опоздать, – бормочу я в его губы, совершенно не желая прекращать начатое. Но вечер, на который мы собираемся, важен для Джареда. Это благотворительный прием, один из многих, которые мы посещаем вместе. Джаред вынужден, потому что он публичный человек и это требуется для его карьеры. И я всегда рядом, потому что нужна ему. Это меньшее, что я могу ему дать.

– Тогда опоздаем, к черту!

Я все еще в шелковом халате, а Джаред почти готов к выходу, выглядя настоящим красавцем в своем дорогом итальянском смокинге. Но это нас не останавливает. Одежда Джареда летит на пол, как и мой халат, когда он снимает его с меня. Его руки подхватывают меня и несут на нашу широкую постель, застеленную египетским хлопком. Он кладет меня на середину кровати и нависает надо мной, с любовью и желанием смотрит в мои глаза. Наши губы вновь сливаются в поцелуе, на этот раз нетерпеливом, обжигающем. Я сжимаю ладони на его сильной спине и, перекатившись, оказываюсь сверху.

– Я люблю тебя, – шепчу я перед тем, как продолжить наш поцелуй. И я чувствую, как ответное признание выдохом проскальзывает в мой рот.

Теплые руки моего мужчины скользят по моему позвоночнику; прикосновения обжигают кожу. Ладони смыкаются на пояснице, и то место, где его пальцы сходятся, горит огнем.

Это – то, что никогда не будет принадлежать Джареду. Никому другому. Даже мне самой. Это место на моем теле, где игла татуировщика навсегда заклеймила мою кожу, оставив после себя буквы, выведенные черными чернилами.

Это то, что навечно будет принадлежать только Тайлеру.

Его давно нет в моей жизни. Но его имя застыло под моей кожей. Проникло в кровеносную систему. Отпечаталось на костях.

Навсегда.

Тайлер

– Ты понимаешь, как чертовски красив в этом костюме?

Мег улыбается мне с видом триумфатора. Я бросаю на нее красноречивый взгляд, потому как не стоит озвучивать, как я не люблю наряжаться в костюмы – она и так знает это – и усмехаюсь. Единственная причина, по которой сегодня я надел костюм – Мег. Ради нее я готов стерпеть неудобство.

– Я знаю, ты не любишь костюмы, – поспешно говорит мне она, – хотя они лишь подчеркивают, какой ты классный. – Она одаривает меня соблазнительной улыбкой, и я качаю головой. – И ты бы с удовольствием заявился на благотворительный вечер моей мамы в футболке и джинсах, но я рада, что существует дресс-код, и ты должен надеть этот шикарный костюм от Бриони. – Мег довольно улыбается своей победе.

Но мы оба знаем, что дело вовсе не в дресс-коде, а в том, что я делаю это ради нее. Это не такая уж и серьезная вещь, но она важна для нее, и для меня это главное.

– Твоя мать до конца моих дней не простит мне появление на ее вечере не по форме, – усмехаюсь я.

– Ты не далек от истины, – вздыхает Мег.

Ее улыбка все еще блуждает на губах, когда я застегиваю платиновые запонки – ее подарок.

– Что? – приподняв брови, спрашиваю я, когда ее взгляд становится продолжительным.

– Ничего. – Мег пожимает плечами и подходит ко мне. – Просто я подумала, как сильно люблю тебя.

Я протягиваю руку и мягко обхватываю ее затылок. Ее волосы мягкие, отливающие золотом, и восхитительно пахнут цитрусом – любимым кондиционером Мег. Она очень красивая, и всякий раз, глядя на нее, я замечаю что-то новое. Светлое лицо с чуть вздернутым носиком и несколькими веснушками на нем, с которыми она постоянно ведет борьбу. Большие голубые глаза, но их цвет имеет свойство изменяться. Когда Мег чем-то сильно увлечена, счастлива, или сердита, цвет становится почти синим. В ее глазах открывается глубина для меня: Мег добрая, и ласковая, и я знал это с самого начала, когда только увидел ее в тот вечер, более двух лет назад.

– Я тебя тоже люблю.

Я привлекаю Мег к себе и прижимаюсь губами к ее лбу. Руки Мег обхватывают меня кольцом. Мы стоим в моей комнате, ставшей почти уже нашей, и держим друг друга в объятьях.

Я знаю, что слишком многим обязан Мег. Иногда я спрашиваю себя, а знает ли она об этом? Понимает ли, что спасла меня? Буквально. Когда мы встретились, мне казалось, что моя жизнь больше никогда не изменится, не станет лучше. Что все, что мне останется до конца моих дней – это безысходное чувство одиночества. Оно затапливало меня, наполняло до краев все мое сознание, и я не знал, как выбраться из него. Я проехал почти весь Старый Свет, встречал бесчисленное количество людей, но постоянно, каждую секунду своей жизни я был одинок. И так в течение трех лет – именно столько времени я был потерян, когда наши пути с Лекси разошлись.

Ее имя вспыхивает у меня в голове, и я едва сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Долгое время я не позволял себе вспоминать о ней; не думать, где она и что с ней. Избегал желания увидеть ее.

Потому что Алексис Рендол больше не было места в моей жизни. Давно не было. Так же, как и меня в ее жизни. И так было правильно. Мы оба знали это. Решение расстаться было верным, ведь только так мы могли спастись и не пропасть.

Порой я вижу ее имя в газетах, чаще оно упоминается в связи с именем Джареда Блейка, сенатора. Я знаю, что у нее все хорошо – теперь уже хорошо, и я рад этому. Чтобы ни случилось между нами в прошлом, я не желаю ей ничего плохого. Единственное, что я хочу, чтобы ее никогда больше не было в моей жизни.

– Ладно, давай выходить, иначе мама с ума сойдет, если мы опоздаем.

Мег с неохотой отрывается от меня и поправляет мой черный галстук.

– Мы действительно должны это сделать, да? – тяжело вздыхаю я.

Мег смеется.

– Да, должны. Но после, – она выгибает одну бровь и с лукавством смотрит в мои глаза, – я сполна компенсирую причиненное тебе неудобство.

Я издаю протестующий стон. Хочется махнуть рукой на этот благотворительный вечер и остаться с Мег дома.

– Ты не создаешь мне никакого неудобства, – внезапно севшим голосом убеждаю я, – но ничего не имею против твоей компенсации.

Она бросает на меня откровенный, полный обещания взгляд и я заставляю взять себя в руки.

Вечер обещает быть долгим.

Лекси

Полчаса и один потрясающий секс спустя, мы с Джаредом спускаемся в лифте со своего восемнадцатого этажа, где нас уже ожидает личный лимузин моего жениха.

Швейцар Эндрю услужливо распахивает перед нами входную дверь и желает хорошо провести вечер.

Сегодня суббота, половина девятого вечера и долгая ночь в Нью-Йорке только начинается.

Я люблю этот город: с его ритмом жизни, огнями и кипучей энергией.

Мы забираемся в лимузин, и, устроившись на кожаном сиденье, я вытягиваю руку с кольцом и мечтательно улыбаясь, разглядываю украшение, символ нашей с Джаредом помолвки и любви. Оно идеально, и по размеру, и по внешнему виду. Я уже люблю его. Это лучшее кольцо в мире, если только не считать…

Я резко встряхиваю головой, прогоняя непрошеные мысли.

Что за глупость сейчас вспоминать, а тем более сравнивать!

«Прекрати! Прекрати!» – зажмурившись, приказываю себе.

– Что такое? – с беспокойством смотрит на меня Джаред, заметив, как я хмурюсь.

– О, ничего. – Я успокаивающе качаю головой. – Просто… просто подумала, как жаль, что отец не сможет повести меня к алтарю.

Я наспех придумываю отговорку, но теперь расстраиваюсь и по этой причине тоже.

– Мне жаль, малыш. – Джаред усаживает меня к себе на колени и, прижимая к груди, целует в висок.

Мне уютно в его руках, и спокойно. Я кладу голову на сильное плечо любимого и закрываю глаза. На мне черное кружевное платье и я не боюсь его помять.

– Ты правда думал, что я скажу тебе «нет»? – решив отойти от нежелательных мыслей, спрашиваю я повеселевшим голосом. Я стараюсь не думать о том, что колебалась какое-то время перед тем, как согласиться.

На лице Джареда появляется смущение.

– Ну, у меня были из-за этого опасения.

– Джей, мы с тобой столько времени вместе, а ты все еще сомневаешься во мне?

Я обхватываю его лицо ладонями, с нежностью и любовью смотрю в темно-серые глаза.

– Я люблю тебя. Я принадлежу тебе. И я счастлива стать твоей женой; провести с тобой всю жизнь. – На последних словах мой голос дрожит от избытка эмоций.

Мы близки с Джаредом, но я не часто так обнажаю свою душу перед ним.

У меня уже был прежний опыт в отношениях, когда я слишком доверилась человеку, но в итоге это лишь причинило боль. С тех пор прошло много лет, некоторые раны затянулись, но рубцы не исчезли. Именно поэтому я предпочитала определенную эмоциональную дистанцию. Это создавало иллюзию, что впредь мое сердце некоторым образом защищенно.

Джаред замечательный мужчина, и я очень люблю его, но есть вещи, о которых он не знает. Я бы хотела, чтобы так было всегда, но в свете того, что мы теперь обручены, не было бы честнее все рассказать Джареду? Пока не стало слишком поздно.

Пока он еще может передумать.

– Ты сделаешь меня самым счастливым мужчиной в мире, став моей женой, – шепчет Джаред, целуя мое ушко.

Оставшуюся дорогу до «Ритц-Карлтона» мы целовались, обнимались и шептали друг другу разные нежности. Когда же лимузин подъехал к отелю, в котором и должен был пройти благотворительный вечер в честь детского фонда, я пересаживаюсь с колен Джареда на сиденье и поправляю платье с прической. В свою очередь Джаред приглаживает каштановые волосы руками и проверяет смокинг. Его внешний вид, как и репутация, должны быть безупречными. И это еще раз напоминает мне, что стоит рассказать Джареду всю правду о себе. Даже если после этого он не захочет иметь со мной ничего общего.

– Готова?

Джаред с улыбкой смотрит на меня, и я с усилием киваю. Сейчас мы выйдем и окажемся под вспышками фотокамер. За три года наших отношений я уже привыкла к повышенному вниманию прессы. Приходилось мириться с некоторыми неудобствами, будучи девушкой молодого, многообещающего и привлекательного политика.

Шофер раскрывает перед нами дверцу, и мы с Джаредом ступаем на красную ковровую дорожку, под многочисленные вспышки фотокамер.

* * *

Как только мы входим в банкетный зал, убранный по высшему разряду, тут же находится множество желающих пообщаться с сенатором Блейком.

Мой жених обладает природной харизмой, имеет докторскую степень по политэкономии и повышенную коммуникабельность. Стоит ли удивляться, что люди его любят. Я привыкла, что на таких мероприятиях он всегда очень занят, потому как если исключить формальную обстановку, он все равно на работе. Мне же, по большей части, остается мило улыбаться, порой включатся в беседу и быть красивой. Не большое требование для спутницы сенатора, но меня это устраивало. Я чувствовала себя вполне самодостаточной, зная, что есть ниша, в которой я профессионал. Поэтому будучи «красивой картинкой» при Джареде не чувствовала себя уязвленной.

Забавно, ведь, по сути, в чем-то я повторяла роль своей матери, которая много лет была образцовой женой городского мэра. Когда-то эта мысль приводила меня в ужас, а сейчас заставляла улыбаться.

Пока мой жених обсуждает новый законопроект с каким-то пожилым мужчиной, я оглядываю зал, декорированный в золотых и белоснежных тонах, выискивая знакомые лица. Высший свет Нью-Йорка: политики, бизнесмены, юристы, общественные деятели. Несколько кинозвезд среднего пошиба. Ничего интересного. Жаль, что Донна, сестра Джареда, с которой мы стали хорошими подругами сейчас в Милане. Она бы составила мне компанию и не дала скучать.

Кларисса Эггерт, глава детского фонда и хорошая подруга Блейков спешит в нашу сторону. Этот вечер – ее заслуга. Я думаю, что когда стану женой Джареда, то мне так же придется заниматься всеми этими общественными делами и меня охватывает отчаянье.

Кларисса, вся в своей бурной манере приветствует нас, выразив радость по поводу нашего появления. Ее взгляд тут же впивается в мое обручальное кольцо и нам ничего не остается, как сообщить о своей помолвке. Через минуту к нам присоединяются родители Джареда – Клайд и Присцилла, а к ним еще с десяток людей и вот уже потоку поздравлений и охов-вздохов нет конца.

– Прости, – шепчет мне на ухо Джаред, когда очередная дама, наконец, выпускает мою руку с кольцом из своей сухой ладони. – Если бы мог, я бы сделал предложение после вечера. Но, правда, я больше не мог держать это в себе.

Я с улыбкой качаю головой.

– Все нормально. Я рада, что ты не стал ждать.

Я поднимаю голову, когда слышу звонкий голос молодой женщины, обращенный к Джареду.

– Джаред Блейк, это правда, что сказала мне мама? Ты, наконец, решился жениться?

Мой жених с гордостью кивает, приветливо улыбнувшись девушке.

– Да, Мег, правда. Моя замечательная невеста удостоила меня чести стать моей женой. – Рука Джареда обхватывает мою талию и привлекает к себе.

– Поздравляю!

Девушка кивает с искренней улыбкой. Она очень красивая, стройная и с роскошными золотистыми локонами, которым позавидует каждая женщина. Но не потому мое дыхание перехватывает, а сердце пропускает удар в груди.

Все звуки вокруг смолкают, и люди в зале становятся размытой абстракцией. Все пять чувств, данные мне от рождения, подводят меня. Их просто нет. Ничего нет.

Проходи минуты, часы, вечность, я делаю резкий вдох и смаргиваю, но ведение не исчезает.

Он тут, в этом зале, в моей Вселенной, и он пришел с этой золотоволосой красавицей.

Я смотрю в его глаза; все так же ярко-зеленые, и так хорошо знакомые, но не нахожу там ничего. Ни признака узнавания, хоть каких-то эмоций.

Глаза Тайлера смотрят на меня, но в них одна пустота.

Глава 2

Тайлер

Я не знаю, что она видит сейчас, когда ее глаза всматриваются в мое лицо.

Растерянность?

Изумление?

Досаду?

Удивление?

Чтобы это ни было, все будет верным.

Миллион эмоций проносится сквозь меня, когда я вижу Лекси. Это она – все та же, и абсолютно другая. Та, кого я знаю, и не знаю совершенно. Определенно старше, взрослее, и если это возможно, еще красивее.

Лекси стала женщиной, в полном смысле этого слова.

Я надеюсь, что моя маска «у-меня-все-под-контролем» на месте. Но мне с трудом удается удерживать ее. Я не хочу показать, что сражен встречей с ней. Что не был подготовлен, и теперь в растерянности. Всего час назад я думал, что не желаю ее возвращения в свою жизнь, а сейчас вижу ее в паре метров от себя.

Это что, чей-то злобный розыгрыш, сделать так, что Мег и этот политик, сенатор Блейк, а по совместительству еще и жених Лекси, старые друзья?

Когда несколько минут назад мать Мег сообщила нам, что сын Клайда и Присциллы, Джей – кем бы они ни были – помолвлен, я не сопоставил, что он и новое увлечение Лекси – одно лицо.

Ладно, нечто большее, чем просто «увлечение». Мне это было известно задолго до известия об их браке.

– Джей, ну и как так вышло, что я до сих пор не знакома с твоей невестой? – шутливо укоряет Блейка Мег, а потом они обнимаются, как и положено старым друзьям.

– Так давай исправим это. Мег, это моя невеста, Алексис Рендол. – Джаред Блейк по-хозяйски кладет ладони поверх плеч Лекси и выдвигает ее вперед. – Дорогая, а это Меган, дочь Клариссы. Можно сказать, мы выросли вместе.

И почему я не удивлен?

Я едва удерживаюсь от едкого смешка. Разве «просто» – не отсутствующее слово в моем словаре жизни?

– Только этот умник старше меня на четыре года, и потому все время задирал нос, – смеется Мег, а Джаред Блейк улыбается.

– Да, было дело.

– Очень рада знакомству, Алексис. – Мег тянет руку Лекси, но проходит несколько затянувшихся мгновений, прежде чем та принужденно улыбается и пожимает предложенную ладонь.

– Взаимно. И можно просто Алекс.

Алекс?

Это что-то новенькое.

Новое имя, новый парень, новая жизнь?

– А это Тайлер Стоун, мой парень.

Мег берет меня под локоть, и когда она представляет меня, в ее голосе слышится гордость.

Я пожимаю руку Джареда Блейка: уверенное, сильное рукопожатие. Такое и должно быть у человека его положения.

Пока мы обмениваемся всеми этими приветствиями, я чувствую себя самым большим лжецом в мире. Вся эта сцена – она как фарс. Мы делаем вид, что не знаем друг друга, что никогда прежде не встречались до этого вечера. Была бы Мег так радушна, узнай она, что эта девушка, которую она называет «Алекс», и девушка, которая когда-то значила для меня все – один и тот же человек?

Сомневаюсь.

А Джаред Блейк, он знает?

Я пытаюсь понять это, наблюдая за ним, но не уверен. Либо этот парень действительно не в курсе, либо он так же отменный лжец. Но с родом его занятия, стоит ли удивляться этому?

Пока Мег и жених Лекси обмениваются новостями об общих знакомых, мы с Лекси сохраняем молчание, открывая рот только тогда, когда нужно ответить.

Я чувствую, что не могу говорить, как если бы мое горло затянули петлей. Думаю, что если произнесу хоть слово, то могу выдать себя, свои чувства. Она поймет, что мое хладнокровие это лишь защита. Что быть сейчас рядом с ней, в одной комнате… это тяжело. Сколько бы времени не прошло, и какое бы расстояние нас не разделяло, между нами никогда ничего не будет просто и легко.

– Постойте, так вы тот Тайлер Стоун, который писатель? – слегка прищурив глаза, вдруг спрашивает меня Блейк, и я с трудом подавляю в себе желание чертыхнуться.

– Точно, я читал рецензии на ваши книги в Таймс и Пост, очень похвальные. То-то думаю, мне ваше имя знакомым показалось.

– Да, вы правы. – Я киваю, и улыбаюсь, но улыбка не касается глаз.

– Тай в последнее время становится очень популярным, – с гордостью говорит Мег, положив ладони мне на грудь.

Я замечаю, как Лекси следит за ее движениями, но как только понимает, что уличена, отводит глаза.

Я хочу сказать ей, что это неловко для нас обоих, но, конечно же, не делаю этого.

– В Голливуде даже заинтересовались его романами, так что возможно скоро можно будет посмотреть экранизацию, – продолжает с восторгом рассказывать Мег, а я не знаю, как попросить ее не делать этого.

Мои успехи – это результат большого труда и немного везения, и тут нечего стыдиться, но сейчас я не хочу, чтобы это обсуждалось. Ни перед Лекси и ее женихом.

– Еще рано о чем-то говорить, – сухо изрекаю я, надеясь, что на этом тема будет закрыта.

Лекси

– Думаю, Алекс с удовольствием сходила бы на фильм. Она, можно сказать, ваша поклонница. Прочла все ваши книги, и ни один раз.

Боже, я готова сгореть со стыда. Хочется попросить Джареда замолчать, но он бы не понял такой реакции. Никто бы не понял, кроме Тайлера.

Он наблюдает за мной, и когда Джаред сдает меня с головой, в его взгляде что-то проскальзывает.

Что? Удовлетворение? Насмешка?

Я отворачиваю лицо, делая вид, что рассматриваю гостей, но, боже мой – я хочу сбежать отсюда! Немедленно!

Мало того, что приходится слушать восторги новой пассии Тайлера, так теперь еще и мой жених выдает тайны, которые я бы предпочла не оглашать.

Но, конечно же, я рада за успех Тайлера. В начале пути, когда он только пытался пробиться в литературный мир, я была рядом. Старалась поддержать, использовать связи, хотя в этой сфере у меня, или моей семьи их практически не было. Пыталась найти любые доступные пути.

А потом, когда мы уже не были вместе, и я увидела его первый роман… Ну, это был шок. Я помню, как вошла в магазин, купила книгу и, придя домой, не выпускала ее из рук, пока не дочитала до последней страницы.

Наградой мне было то, что книга посвящалась мне, и сюжет был обо мне. Почти. И в конце я умирала.

Потом, после прочтения, я долго сидела в темной комнате, не зажигая свет и думала.

Этот трагический конец в книге – его прощание со мной? Этим Тайлер хотел сказать, что окончательно поставил точку на мне? Или, что я умерла для него?

По правде сказать, этот вопрос и сейчас мучает меня.

Возможно, мне стоит спросить?

– Это… мило, – наконец, после затянувшейся паузы произносит Тайлер, и голос его звучит бесцветно.

Я недоверчиво смотрю на него. Мило? Серьезно? Это то, что он чувствует?

Разве мило – это не эквивалент слова «никакой»? Или ему и правда, все равно?

– Да, я нахожу ваши книги довольно… занимательными, – подстегнутая его тоном, проговариваю я, старательно контролируя голос.

На самом деле, я люблю все, что он написал. Каждую строчку, и каждую букву, что вышла из-под его руки, из его сердца. Но я чувствую себя уязвленной, и стараюсь ответить тем же. Это то, что мы делали в последний год наших отношений: делали больно в ответ, не желая остаться в долгу. И время не изменило этого. Даже сейчас мы продолжаем делать это.

– Рад это слышать, Алексис, – ровным голосом отвечает Тайлер, четко проговаривая мое имя. Его губы искривляет ухмылка, но глаза остаются холодными.

Интересно, это напряжение чувствуя только я, или Джаред и Мег тоже понимают, что происходит что-то не то?

Я едва не морщусь, когда мое полное имя срывается с его губ. Раньше он использовал его только в моменты ссоры, предпочитая «Лекси», или еще какое-нибудь нежное прозвище. Возможно, именно поэтому уже несколько лет всем новым знакомым я представляюсь как «Алекс». Только Нора и иногда мама все еще зовут меня уменьшенным именем.

Странно, думаю я: много лет я и Тайлер чужие друг другу, но, как и прежде, он может ранить меня одним только словом. И это разочаровывает. Это значит, что он все еще имеет власть надо мной. А ведь я думала, что смогла от этого избавиться.

Наконец, к моему облегчению, объявляют о том, что ужин подан, и все занимают свои места согласно карточкам. Наши места за разными столами, чему я несказанно рада. Хватит с меня душевных потрясений на сегодняшний вечер.

Встреча с Тайлером вымотала меня морально, и кажется, что физически тоже. Будь моя воля, я бы уехала домой, но не могу. Хочется забраться под одеяло и кричать, пока горло не охрипнет.

Не хочу видеть его. Не хочу думать о нем. И конечно не хочу жалеть, что когда-то наши отношения оборвались с трагическими, ранящими последствиями.

* * *

– Это он, да?

– Что?

Я оборачиваюсь к Джареду и делаю вид, что не понимаю, о чем он спрашивает. Хочу выиграть для себя лишнее время, но знаю, что отвечать все равно придется.

– Этот парень – парень Мег – тот самый, да? – Джаред кивает на мою поясницу. Его руки скрещены на груди, и в расслабленной позе он прислонился к стене ванной, но я знаю, что его спокойствие напускное. На нем одни пижамные брюки, открывающие подтянутое тело, но сейчас я так расстроена, что ничего не замечаю.

Я отворачиваюсь к зеркалу и продолжаю ватными дисками снимать вечерний макияж. Я радуюсь, что надела халат, и моя татуировка с именем Тайлера не мозолит глаза Джареду.

– Скажешь что-нибудь? – тон Джареда едва повышается, когда он начинает терять терпение. Он, должно быть зол, потому что редко позволяет себе терять контроль.

Наши глаза встречаются в зеркале.

– Что я должно сказать? Ты и сам все понял.

Джаред прикрывает глаза и качает головой.

– Я надеялся, что ошибся.

– Мне жаль.

Я опускаю голову, просто не находя нужных слов. Я понимаю состояние Джареда, он и должен быть расстроен.

– Мне есть из-за чего переживать? – Мой жених подходит ближе и становится рядом.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Нет. Милый, тебе совершенно точно не стоит переживать из-за Тайлера.

Я надеюсь, что мой голос звучит более уверено, чем я чувствую это на самом деле.

– Но ты расстроилась, верно? – Глаза Джареда пытливо наблюдают за мной.

Я со вздохом пожимаю плечами.

– Это… Просто было неожиданно, вот и все.

– То есть, ты хочешь сказать, что ничего не почувствовала? – не отступает мой жених.

Мне стоит огромных усилий не отвести глаз.

– Я хочу сказать, что не почувствовала ничего, из-за чего тебе стоило бы волноваться.

Казалось бы, в моей жизни было столько лжи – разве теперь она не должна даваться мне легче? Но этого ощущения почему-то нет.

– Знаешь, я бы возможно и поверил тебе, если бы ты упорно не отказывалась сводить это тату, – с упреком разводит руками Джаред.

У нас и раньше возникал спор по поводу моей татуировки, но ревнивый Джаред – это что-то новое для меня.

– Джей, мое тату тоже не повод для психов, – стараясь сохранять спокойствие, заверяю я.

Ладно, я и сама понимаю, что все это странно. Я бы на месте Джареда тоже психовала, будь на его теле имя бывшей подружки, которое он хочет сохранить. Но как я могу объяснить ему, что просто физически не могу заставить себя свести тату? Я пыталась, правда, пыталась. Я даже записалась на прием к доктору, и он уже взял в руки свой лазер, когда я спасовала. Я убежала из клиники, и больше не возвращалась.

Мне кажется, что если я это сделаю, то потеряю часть себя. Не знаю, может все это иррационально, не имеет смысла, но это то, что я чувствую. В тот день, когда мы вдвоем с Тайлером делали свои татуировки, мы были счастливы, и казалось, что в нашем распоряжении вся жизнь. Тогда еще не случилось ничего из того, что впоследствии привело все к печальному финалу. Тогда еще я не знала, что в нашем распоряжении не вся жизнь, а лишь немногим больше пары лет.

Но что бы я ни сказала, это не убедит Джареда.

– Правда? Если это ничего не значит, почему бы просто его не свести, – настаивает он, и в его взгляде я вижу решимость. Он не успокоится, пока не добьётся своего.

– Это ничего не значит для нас, но это кое-что значит для меня! – не выдерживая, повышаю голос я.

Я возвращаюсь в комнату, и Джаред следует за мной.

– Ты все еще любишь его?

Я замираю и, оборачиваясь, с недоумением смотрю на своего жениха.

Не верю, что он это спросил.

И тогда я прибегаю к сарказму.

– Конечно Джей, я все еще люблю его. Ты меня подловил. Именно поэтому я бросилась ему на шею, когда увидела. И поэтому просила тебя уйти сразу, как только будет возможно.

Джаред хмурится.

– Это не смешно.

Я фыркаю.

– Тогда не говори глупостей. Мы расстались более пяти лет назад, это целая жизнь. – Я подхожу ко всё еще хмурящемуся жениху и закидываю руки ему на шею. – Я люблю тебя, очень сильно. И если ты помнишь, сегодня я согласилась выйти за тебя замуж. Какие еще доказательства тебе необходимы?

– Только одно. Ты знаешь.

Я молчу, пока Джаред наблюдает за мной. Что он видит? То, как я стараюсь выглядеть убедительной, желая, чтобы поверил не только он, но и я сама? Я знаю, что все мои слова Джареду, это правда. Но так же я знаю, что есть вещи, о которых я умалчиваю.

Люблю ли я Джареда?

Безусловно.

Продолжаю ли я любить Тайлера?

А разве я когда-то прекращала?

Тайлер

– Так вы с Джаредом Блейком давно знакомы, да? – спрашивая, я старательно контролирую свой голос. Не хочу, чтобы Мег уловила в нем нечто большее, чем обычное любопытство.

Мы только что вернулись с этого вечера, растянувшегося на миллион лет, и Мег в ванной избавляется от своего вечернего макияжа. Против воли, я вспоминаю время, когда наблюдал за тем, как это делала Лекси. Как иногда делал это для нее, потому что знал, что ей это нравится. Она взбиралась на стойку умывальника, закрывала глаза и едва не мурчала от удовольствия, пока я осторожными движениями водил ватными дисками по ее лицу.

– Да, всю жизнь, – улыбнувшись, отвечает Мег, прогоняя видение прошлого. – Наши семьи дружили еще до нашего рождения, и мы всегда вращались в одних кругах, но подружились, когда стали взрослыми. Из-за разницы в возрасте в детстве нам не интересно было друг с другом.

Мне противно мое собственное любопытство, но я не могу его контролировать. Стоит признать, что меня все еще интересует все, связанное с Лекси. К моему собственному сожалению. Много лет я держался на расстоянии; я даже уехал на другой материк, решив никогда больше не возвращаться в ее жизнь. И пять лет мне неплохо удавалось это.

Тогда, когда мы только расстались, я был полностью дезориентирован. Я не понимал, что произошло с моей жизнью, и что делать дальше. Знал только, что хочу свалить из Нью-Йорка, и быть максимально далеко от Лекси, хотя это и казалось трудным.

Так я оказался в Европе, переезжая из страны в страну, не задерживаясь нигде более двух-трех месяцев. И так продолжалось три года, пока в одном из клубов Мадрида, где я устроился барменом, работая над рукописью в свободное время, не встретил Мег. И эта встреча стала подарком для меня. Мег была первым человеком – не только женщиной, – которого я близко пустил в свою жизнь, и позволил узнать себя. Мег оказалась веселой, милой и, не смотря на высокое происхождение, совсем не заносчивой. С ней, наконец, я почувствовал себя живым. Впервые за долгих три года. Влюбиться в нее было легко, что в итоге и произошло.

Я не хочу, чтобы сейчас, когда в моей жизни, наконец, появилась стабильность и девушка, отношения с которой не напоминают американские горки, этому что-либо угрожало.

– До этого вечера я давно его не встречала, – говорит Мег, проводя щеткой по своим локонам. – Вообще-то, из-за своей интернатуры я в последнее время многое пропускаю, – сетует она.

– Зато ты занимаешься любимым делом, – мягко напоминаю я. Мне, как никому известно, что Мег обожает работу в больнице. Да, порой ее смена длится сутки, она очень выматывается и на многое не хватает времени, но это делает Мег счастливой. Осознание, что она может помочь тому, кто нуждается в этом. Что дело, которое она делает – значительное. И это было еще одно качество в ней, которое я любил. – И однажды ты станешь замечательным детским хирургом.

– Это правда.

Мег подходит ко мне и кладет ладони мне на грудь. Я накрываю их руками и с нежностью смотрю на эту хрупкую девушку, которая каждый день прикладывает огромные усилия, дабы в дальнейшем спасать жизни маленьких пациентов. Она не жалеет на это ни времени, ни сил. И хотя из-за ее графика у нас не так много времени, которое мы можем проводить вдвоем, я не могу не уважать это.

Я привлекаю Мег к себе и целую. Ее губы мягкие и теплые, они охотно отвечают мне. Не разрывая поцелуя, подхватываю ее на руки и несу к кровати. Сейчас все мои мысли об этой девушке в моих руках, и я полностью погружаюсь в даримые ею ощущения. Я могу думать только о Мег, и чувствовать только Мег.

В моей голове, в моем сердце, в моей жизни не осталось места Алексис Рендол.

Лекси

В понедельник, в обеденный перерыв я покидаю галерею, чтобы встретиться с Норой в салоне Веры Вонг на Медисон-авеню. Мы собираемся наконец-то выбрать платье для Норы, ведь свадьба состоится ровно через месяц.

Апрельское солнце дарит тепло, которого так не хватало зимой, не желающей уходить долго в этом году. Я двигаюсь в потоке людей, и думаю о Тайлере. О нашей внезапной встрече, которая взволновала меня больше, чем хотелось бы. Я не хочу думать о нем, и не хочу чувствовать себя такой… беспомощной, но ничего не могу поделать с этим. Мои мысли о нем, как сильный водный поток, сбивающий плотину и сметающий все на своем пути.

Плотина в моей голове, выстроенная, чтобы уберечь меня от новых потрясений, связанных с этим человеком, идет разломами.

Как так вышло, что из восьми миллионов населения Нью-Йорка, его девушкой оказалась старая подруга Джареда? Это просто случайность, или злой рок, который будет преследовать меня до конца жизни? Возможно, что так Вселенная говорит мне, что как бы сильно я не желала разорвать с Тайлером любую связь, этого никогда не случится? И стараться бессмысленно?

Но разве драм, выпавших на мою долю, недостаточно? Неужели того, что после нашего расставания мне каким-то чудом удалось собрать свою жизнь, превратившуюся в битое крошево – мало?

Меня пугает моя реакция на него, потому что она все так же сильна, как и когда-то. И я так же не могу не думать о том, что с возрастом Тайлер стал еще привлекательней, мужественней, соблазнительней.

Вид Тайлера Стоуна в дорогом черном костюме, успешного, хладнокровного… Это волновало, и отвлекало. Я полюбила его хмурым парнем в кожанке и потертых джинсах, а Тайлер этого времени мог свести с ума. Я знала это, и понимала восхищение, с которым смотрела на него Меган. Она была полностью покорена этим мужчиной, как и я когда-то.

Под гнетом давящих мыслей я вхожу в салон, где Нора уже ожидает меня. Мне стоило большой выдержки не позвонить ей вчера и не рассказать о том, что случилось на приеме. Я не хочу возвращаться во время, когда то и дело изливала перед лучшей подругой все свои переживания из-за парня. Значительное событие грядет в жизни Норы, и сейчас только это должно волновать ее.

– Прости. – Я сдергиваю очки от Шанель с лица и покаянно смотрю на подругу. Я опоздала, но Нора не выглядит рассерженной. У нее в руке бокал шампанского, и на губах улыбка.

– О, брось! Я здесь всего десять минут, а мне уже принесли бокал этого обалденного шампанского. Сейчас ничто не может испортить мне настроение.

Я думаю, что все же есть такая вещь, но не говорю об этом. Не сейчас.

Тут я вспоминаю, что и сама всего день назад стала невестой. Но время ли сейчас сообщать об этом Норе?

– Боже мой, это то, что я думаю?!

Громкий возглас подруги возвращает меня к реальности. Растерянно моргнув, только тогда замечаю, что взгляд Норы прикован к моей руке. То есть, кольцу на ней.

– М-мм… Да, я вроде как обручилась.

Сама не понимаю, отчего вдруг начинаю бормотать. Я рада, что скоро стану миссис Джаред Блейк. И я очень счастлива. Но раньше, еще не будучи ничьей невестой, я предполагала, что когда мне сделают предложение, то я буду кричать об этом на всех углах, чтобы каждый знал о моей безумной радости. Конечно, все это было лишь плодом фантазий, но главное, чтобы желание было.

Но сейчас его нет.

Возможно, дело в том, что это было во времена Тайлера?

Возможно, после расставания с ним я утратила нечто большее, чем думала?

– Вроде как? – Нора изгибает свои идеальные брови. – Ты что, не уверена в этом?

Я закатываю глаза. У Норы непреодолимая тяга перекрутить любую фразу.

– Уверена. Я помолвлена, это точно.

– Милая, поздравляю!

Нора заключает меня в объятья, а потом долго разглядывает мое кольцо. Девушка-консультант хочет подойти, но увидев нас в таких эмоциях, деликатно удаляется.

– Джаред такой молодец, – хвалит моего жениха Нора.

Я киваю.

– Он такой.

– Ну же, расскажи мне, – требует моя подруга. – Я хочу знать все.

Я принимаюсь с улыбкой описывать, как Джаред опустился передо мной на одно колено и попросил стать его женой. Я говорю, и мой голос полон эмоций и переживаний, и я активно жестикулирую, подчеркивая свои слова, но в голове бьется навязчивая мысль: «Я видела Тайлера. Я хочу рассказать тебе, что видела его после стольких лет, и он еще лучше, если это возможно. Он счастлив и любит другую».

Но я ничего из этого не говорю. Потому что, если я скажу, то это будет означать, что прошлое и правда вернулось.

– Нам надо сыграть две свадьбы в один день! – осеняет Нору. – Точно! Это было бы замечательно.

Я смеюсь.

– Твоя свадьба через месяц, и мы никак не успеем все сделать. К тому же, не думаю, что Рей будет в восторге. Ну и, конечно же, каждая невеста хочет быть единственной и неповторимой в этот день.

Нора кивает и усмехается.

– В этом ты права. Но мне уже не терпится начать заниматься подготовкой твоей свадьбы!

Возвращается девушка-консультант, и мы приступаем к примерке. Консультант, Дана, предлагает мне бокал шампанского, но я прошу воду.

После седьмого или восьмого наряда Нора поникает.

– Они все красивые, но что-то не то.

– Давайте, я принесу еще несколько моделей, – предлагает Дана, унося отверженные варианты.

– Что с тобой? – Нора садится рядом со мной на софу. – Ты выглядишь рассеянной. Думаешь о своем женихе, да?

Я и не заметила, что рассредоточена. А ведь старалась выбросить все лишнее из головы.

Я глубоко вздыхаю. Ладно, я честно пыталась, но это только выматывает меня. Больше не могу молчать.

– Не совсем. – Я делаю еще один глубокий вздох, будто перед погружением. – В субботу мы с Джаредом были на одном приеме, и там случилось кое-что.

Голубые глаза Норы смотрят на меня с полным вниманием, и я продолжаю:

– Я встретила кое-кого. Из прошлого. Кого-то, кого думала, больше никогда не увижу.

– Можешь больше ничего не говорить. – Нора выставляет ладонь вперед и на секунду прикрывает глаза. По моему голосу она без труда догадывается, что я говорю о Тайлере.

– Что ты… Что он сказал?

Нора заметно нервничает и я немного удивлена. Я поняла бы, если бы она была в изумлении, сбита с толку, но… напугана?

Нора боится?

– В основном обменялись светскими, ничего не значащими фразами. Он был со своей девушкой, а я с Джаредом, и никто из нас не дал понять, что мы знакомы, – говорю я, чувствуя, что происходит что-то, чего я не понимаю.

Я не уточняю, что Джаред все же догадался, кто такой Тайлер. И не рассказываю о споре из-за моей татуировки.

– Ну и ты… Как ты чувствуешь себя после этого? – Взгляд Норы полон сочувствия, и чего-то еще.

Вины? Сожаления?

– Еще не знаю. Нора, что происходит? – Я отклоняюсь немного назад, внимательно вглядываясь в ее лицо. Нора выглядит так, будто не решается мне что-то сказать.

И внезапно я вижу, как она ломается. Ее плечи поникают, и она опускает голову на руки.

– Я так больше не могу! – с протяжным вздохом выталкивает из себя Нора. – Не могу тебе врать.

Нехорошее, сковывающее чувство пробирается в мой желудок и связывает его узлом.

– О чем ты? – Мой голос звучит на удивление тихо.

Подруга поднимает голову, но тут же виновато отводит глаза.

– Я вижусь с Тайлером! Мы общаемся.

Ее признание, это как удар, которого ты не ждешь. Я представляю, как огромный нож всадили мне между ребер.

Несколько мгновений я оглушено молчу, а когда заговариваю вновь, мой язык едва слушается меня.

Наверное, заяви она мне, что убила человека, эффект не был бы таким поражающим.

– В каком смысле «вы видитесь»?

Самые разные догадки лезут в голову. Нора и Тайлер? Могут ли они быть… Но нет, Нора любит Рея, и она выходит за него замуж. Она не стала бы.

Или стала?

Сейчас я ни в чем не уверена.

Нора пожимает плечами и с сожалением смотрит мне в глаза.

– Мы друзья.

Я коротко выдыхаю, словно бетонный кулак припечатывает мои внутренности к спине.

Это. Очень. Больно.

– Давно?

Не знаю, как мне еще удается говорить. Я чувствую, что меня предали. Кажется, я ощущаю горький вкус предательства у себя на языке.

И еще я думаю, что я полная идиотка, если им удавалось водить меня за нос.

Я ужасаюсь, представляя, сколько раз они обсуждали меня между собой, и я даже не знала, что они поддерживают контакт.

И в конце, я завидую. Я завидую Норе, потому что она осталась с Тайлером друзьями. Он не уходил из ее жизни. Только из моей.

Я считала, что если мы расстались, это значит, что и с ней тоже. Что это непреложное правило.

Я ошибалась.

– Около двух лет, как Тайлер вернулся в Нью-Йорк.

– Ты спала с ним?

Я шокирована не меньше Норы, когда эти слова слетают с моего языка. Никогда в жизни не думала, что буду спрашивать ЭТО у нее.

– Ты серьезно? – Нора уязвленно смотрит на меня. – Думаешь, я бы пошла на это?

– Не знаю! – Я рывком поднимаюсь с софы и развожу руками. – Больше не знаю. До этого разговора я бы не подумала, что ты видишься с Тайлером втайне от меня! Но это, – я верчу в воздухе рукой, горько усмехаясь, – случилось. И я больше не знаю, что мне думать, и во что верить.

– Пойми, мои отношения с Тайлером никак к тебе не относятся, – голосом, должным меня успокоить, убеждает Нора. Но это несет обратный эффект.

– Твои отношения с Тайлером? – Я зло усмехаюсь, скептически вскинув брови.

Нора тяжело вздыхает.

– Ты все перекручиваешь.

– Неужели? – Мой голос принимает температуру льда.

– Лекс, но он тоже мой друг! – не выдерживая, восклицает Нора. – И он тоже пострадал! Ни одной тебе досталось!

Я прикрываю глаза и упрямо качаю головой. Ничего не желаю слышать!

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заткнуть пальцами уши.

– Так это что, миссия «спасение» от доброй Норы Фрост? – насмешливо бросаю я, желая уколоть ее. Причинить такую же боль, какую и она причинила мне своим предательством.

– Все из-за жалости? Ты и его решила спасти?

Губы Норы поджимаются, а взгляд твердеет. Она на грани того, чтобы выйти из себя.

– Могу сообщить тебе, что Тайлер давно не нуждается ни в чьем спасении. – Нора переводит дух. – Ты злишься, поэтому несешь всю эту чушь. Но это не справедливо.

– Ты хочешь поговорить о справедливости? – Я поражаюсь, как неприятно звучит мой голос, но остановиться не могу. – А справедливо то, что ты утаивала от меня «свои отношения» с Тайлером, – язвительно повторяю я слова Норы, – зная, что мне пришлось пережить по его вине?

– Вам, Лекси. Вам пришлось пережить, – твердым голосом поправляет меня Нора. – И ты серьезно? – Она разочарованно качает головой. – По его вине? Разве не вы двое, те, кто делал все те вещи, которые привели к разрыву? Если ты ищешь виновного, то будь добра, раздели ответственность поровну.

Жесткие, колючие слова Норы хлещут нещадно, и я отшатываюсь, как от физического удара. Никогда, даже в самые плохие времена она не была так беспощадна. И правдива.

Я хватаю сумку и направляюсь к выходу, столкнувшись с побледневшей Даной.

Голос Норы, полный раскаянья, летит мне вслед:

– Лекси, подожди…

– Алексис, – обернувшись, ледяным тоном обрываю я, прежде чем покинуть салон.

Глава 3

Лекси

Я в бешенстве. Мне больно. Я дрожу и не могу дышать, словно кто-то перекрыл мне кислород. Слезы обиды застилают глаза, и я не знаю, куда мне идти. Что делать дальше?

Как поступить?

В сумке раздается звонок мобильного. Я знаю, что это Нора, а потому игнорирую его. Не могу, и не хочу сейчас говорить с ней.

Ноги несут меня сквозь поток, и я то и дело на кого-то натыкаюсь, отчего в мой адрес несутся возмущенные окрики. Но мне плевать.

Лучшая подруга вонзила нож в спину – сейчас это перекрывает все.

О том, чтобы вернутся в галерею, не может быть и речи. Благо, сегодня у меня не назначено никаких встреч. Позже я позвоню Мадлен и скажу, что сегодня меня больше не будет.

Я думаю, не позвонить ли мне Джареду, но тут же отметаю эту мысль. Я не могу все рассказать ему без того, чтобы он не понял, как сильно меня все это задело. Больше, чем я пыталась ему показать. А после недавнего разговора, и его подозрений из-за моих оставшихся чувств к Тайлеру, лучше вообще не упоминать при нем об этой теме.

Некоторое время я брожу по Центральному парку, но вид семейных игр и объятья влюбленных парочек ничуть не успокаивают, и я направляюсь домой. Нора продолжает звонить, но я все так же пропускаю ее вызовы.

Джаред будет занять до позднего вечера, и квартира встречает меня полной тишиной. Наша приходящая домработница уже ушла, наведя во всех комнатах идеальную чистоту и приготовив ужин.

Во мне все еще бурлит калейдоскоп разных эмоций. Я швыряю сумку в угол спальни, стягиваю на ходу трикотажное платье-свитер, захожу в ванную, отделанную розовым мрамором и хромом, и встаю под чуть теплый душ.

Струи воды несут очищение телу, но не душе. Лишь на пару минут мне становится чуть лучше, но потом все возвращается.

Я думаю о том, как эти двое держали меня за идиотку целых два года. Представляю, как они встречаются и надсмехаются над тем, какая я доверчивая дура. Конечно, сомневаюсь, что все было именно так, но от этого не легче.

После душа я надеваю брюки-карго и майку, потом спускаюсь на первый этаж, поделенный на зону отдыха и кухню. Когда более года назад мы с Джаредом приобрели эту квартиру, то обратились к услугам декоратора, но при этом я полностью контролировала процесс. Теперь в нашей квартире есть все, что делает ее уютным домом. Светлые тиковые полы, пушистые ковры; много света, льющиеся во французские окна, выходящие на Центральный парк. Мягкие диваны с многочисленными подушками, и огромный белый камин – самый красивый и внушительный предмет в гостиной. Но сейчас я настолько расстроена, что даже стены уютного дома не помогают.

Следую на кухню и открываю дверцу холодильника. Из отделения для бутылок беру бутылку «Шардоне», предназначенную для гостей, и чуть поколебавшись, откупориваю. Наливаю почти полный бокал и подношу к губам.

Вино холодное и пахнет восхитительно, и, кажется, что стоит сделать только глоток, как тут же станет лучше. Боль уйдет, и это противное, саднящее чувство в груди тоже исчезнет.

Но это ложь. Обман. Иллюзия. Я знаю это, потому что уже проходила через подобное. Мои проблемы не исчезнут с глотком вина. Как и с целой бутылкой.

Я выливаю вино в раковину, иду в гостиную и, забившись в угол дивана, накрываюсь пледом. Закрываю глаза и представляю, что мир исчез. А я исчезла с ним.

Восемь лет назад

– Господи, ты видела вашего соседа? – Нора выглядывает в приоткрытую дверь. – Он настоящий красавчик. У него такая аппетитная попка, так бы и съела.

– Закрой дверь и перестань пугать наших соседей, – со смехом в голосе прошу я. Голова Норы все еще в коридоре, в то время как остальное тело пританцовывает в нашей с Тайлером квартире.

Я мечтательно улыбаюсь, и тепло разливается по телу. Наконец-то мы в Нью-Йорке! И наконец-то мы въехали в эту квартиру, которая станет нашим первым совместным домом.

Только для нас двоих!

– У кого аппетитная попка? – спрашивает Тайлер, выходя из спальни, где собирал кровать. Всего пару часов, как мы заселились, и работы предстоит еще достаточно.

Я закатываю глаза.

– У нашего соседа. Нора маньячит под дверью. – Я делаю большие глаза и выразительно смотрю на своего парня. – Я даже боюсь за беднягу.

– Ой, да ладно! Я просто немного взвинчена, вот и все.

Нора закрывает дверь и с кислым видом идет в кухонную зону.

– Мы с Фредди расстались два месяца назад, и у меня все это время не было… Ну, вы понимаете. То, чего у вас двоих предостаточно. – Нора выразительно двигает бровями.

Присутствие Тайлера давно перестало ее смущать. Вообще-то, к своему приятному удивлению я вижу, что эти двое стали хорошими друзьями. Мой любимый, и моя лучшая подруга подружились – есть чему порадоваться.

– Но это же было твое решение, – напоминаю я, вынимая стаканы из коробки и снимая с них лопающуюся пленку.

– Спасибо, КЭП, я в курсе, – фыркает Нора. – Но из этого все равно бы ничего не вышло. Я в Нью-Йорке, а Фредди в своем долбанном Калифорнийском университете. Я не хочу ждать, когда он упьётся и отжарит какую-нибудь цыпочку из сестринства, чтобы потом виновато мне каяться. А зная Фредди, все так и будет.

– Ну, не знаю, как-то все это слишком грустно, – качает головой Тайлер.

Он подходит ко мне и, обхватывая руками мою талию, кладет подбородок мне на плечо.

– Легко вам говорить, когда у самих что ни день, то медовый месяц. – Нора делает вид, будто ее сейчас стошнит.

Я качаю головой, а смешок Тайлера тонет в моей шее, обдав кожу теплым дыханием.

– Прости, – без тени раскаянья пожимаю плечами я.

Нора из вредности показывает мне язык.

– Ладно, думаю, настало время заказать пиццу, – решает моя подруга, направляясь к двери.

– Телефон вообще-то там, – махаю за спину Тайлеру.

– Ну и откуда я должна знать, где тут хорошая пицца? – возмущается Нора. – Боже, я же новичок в Нью-Йорке, пойду у соседей спрошу!

– У соседей или у соседа? – прыскаю от смеха я, а Тайлер посылает еще один смешок в мою шею.

– Вы такие противные! – Нора обдает нас убийственным взглядом, и, выходя, громко хлопает дверью.

– Ты тоже считаешь, что у нашего соседа аппетитная попка? – разворачивая меня к себе лицом, но, не выпуская из объятий, медленно спрашивает Тайлер.

– Я считаю, что лишь одна попка в мире может пробудить во мне аппетит, – внезапно севшим голосом, игриво отвечаю я. Я сажусь на стол и притягиваю Тайлера к себе, обхватив его пониже спины.

Он ухмыляется, довольный моим ответом, и тянется меня поцеловать.

– Хотя, я еще не видела нашего соседа. Возможно, позже…

– И не думай, – издав угрожающее рычание, предупреждает Тайлер.

Мне нравится, когда Тайлер показывает свои собственнические чувства.

Я хихикаю и слегка прикусываю его нижнюю губу. Оттягиваю и провожу кончиком языка по поверхности. То, что начинается как игра, перерастает в нечто большее. Поцелуи становятся глубже, движения откровенней и настойчивей. Руки Тайлера сжимают мои бедра, а моя грудь и живот прижимаются к его телу. Я приподнимаю ноги выше, коленями сжимаю его бедра. Внутри растекается теплое томление, а в животе завязывается узел.

Мое тело всегда охотно откликается на Тайлера, так же, как и его на меня.

– Как думаешь, Нора надолго ушла? – с хриплым смешком выдыхает Тайлер, когда мы разрываем поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Я чувствую силу его желания и то, чего ему стоит удерживать контроль.

– Боюсь, недостаточно… чтобы мы успели, – разочарованно вздыхаю я, и, взяв руку Тайлера, легонько прикусываю один из его пальцев.

Любимый с шумом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

– Не делай так, потому что я чертовски сильно хочу тебя сейчас, и я не железный.

Он прижимается своим горячим лбом к моему лбу, поглаживая мою ключицу над широким вырезом футболки.

– Как мне не делать? – Я невинно смотрю ему в глаза. – Так? – И нарочито медленно провожу языком по подушечке его большого пальца.

– Ты меня убиваешь.

Тайлер стискивает зубы со всей силы, и я вижу в его глазах такой огонь, что мне самой становится невыносимо жарко.

– Я на миллиметр от того, чтобы не забить на риск и взять тебя на этом столе. Сейчас.

Его голос звучит хрипло, будто он выполняет тяжелую физическую работу.

Я шумно сглатываю.

– Считай это разминкой перед сегодняшней ночью, – с обещаньем говорю я, но больше не трогаю его, дабы не рисковать. Не знаю, кто сломается быстрей – он или я.

Я напоминаю себе, что теперь у нас есть своя квартира и все ночи в нашем распоряжении.

– Боже, я как будто смотрю домашнее порно, – стонет Нора, возвращаясь в квартиру, когда мы все еще прижимаемся друг к другу.

– Ну и как успехи? – Я спрыгиваю со стола, немного смутившись. Хотя, Нора уже давно привыкла, что мы с Тайлером открыто выражаем свои чувства. За то время, что мы вместе, наша страсть и влечение не только не ослабла, но и увеличилась. И, кажется, это происходит каждый день.

– У меня две новости: хорошая и плохая. – Нора плюхается на диван, временно придвинутый к стене. – С какой начать?

– Давай сперва хорошую, – решает Тайлер.

– Я взяла номер отличной пиццерии, и она рядом.

– А плохая? – Я возвращаюсь к распаковке посуды.

– У соседа-красавчика есть партнер-красавчик. – Нора тяжело вздыхает. – Я могла бы справиться, будь у него подружка, но я не могу тягаться с дружком. – Подруга делает капитулирующий жест руками. – Я пас.

– Не расстраивайся.

Я сажусь рядом, потрепав Нору по голове.

– В этом городе полно парней гетеросексуальной ориентации.

Подруга посылает мне кислую улыбку.

– Спасибо. А теперь давайте закажем еду, умираю от голода.

Через четыре часа, когда пицца съедена, и почти все вещи разобраны, Нора прощается с нами и отправляется в свое общежитие. Теперь она студентка Нью-Йоркского университета и получила комнату в кампусе, чему очень обрадовалась. В нашей квартире две спальни и мы с Тайлером предлагали ей поселиться у нас, но Нора предпочла «веселую жизнь в общаге», как она выразилась.

– Ну, мы это делали. – С сияющей улыбкой я смотрю на Тайлера, когда мы остаемся одни.

В тайне я до последнего боялась, что нам что-то помешает, и наши планы рухнут. Но все обошлось, и все нормально. Вот уже несколько месяцев у нас прекрасные отношения. Мы простились с прошлым, и смогли простить друг друга. Даже мои родители, наконец, смирились с моим выбором. Я сомневалась, что могу быть еще счастливей.

Вдобавок к тому, что у меня лучший парень на планете, еще я студентка Джуллиарда – школы своей мечты, где буду оттачивать мастерство; обучатся у профессионалов своего дела. Занятия начинаются через две недели, и я с нетерпением жду их. Но я так же рада, что у нас есть это время, которое мы можем посвятить друг другу.

– Да, сделали. – Тайлер кивает, обводя квартиру взглядом.

Вообще-то, это небольшой лофт, расположенный в Вэст-Вилледж, и за него мы должны быть благодарны моему отцу. Хозяин здания папин друг, и он согласился сдать нам жилье.

Мы все лето с нетерпением ждали этого момента. Хотели жить вместе; просыпаться и засыпать рядом друг с другом. И мне и Тайлеру было мало того времени, что мы проводили, просто встречаясь. И хоть каждую свободную минуту мы посвящали совместному времяпрепровождению, это было не одно и то же.

Теперь, когда мы вдали от Джерико, все должно быть еще лучше.

– Ну, еще довольно рано, – протягиваю я, бросив взгляд на наручные часы. – И девяти нет. Если хочешь, можем что-нибудь посмотреть.

Я делаю это только чтобы подразнить Тайлера. Уверена, он, как и я сейчас хотел бы только одного.

Пока говорю, я медленно подхожу к Тайлеру. Даже в старой футболке, тренировочных флисовых штанах и с растрепанными волосами (его волосы были отдельным пунктом, который сводил меня с ума), он вызывал во мне желание.

Когда нас разделяют не больше пяти сантиметров, я останавливаюсь и, глядя прямо в его глаза, покусываю уголок нижней губы.

Я отлично знаю, как его это заводит.

– Знаешь, у меня есть предложение поинтересней, – выгнув темную бровь, негромко произносит Тайлер. Быстрым движением он стягивает с себя футболку и отбрасывает в сторону.

Я делаю глубокий вдох, и мой рот наполняется слюной. Да, в эту игру могут играть двое.

Не удержавшись, я опускаю глаза, пробегаюсь взглядом по его торсу. Тайлер сложен великолепно, и постоянно поддерживает форму в тонусе. Рельефные мышцы брюшного пресса, крепкая грудь. Штаны сидят довольно низко, открывая дорожку волос, убегающую в пах.

Облизываю внезапно пересохшие губы, чувствуя, как заныло под ложечкой от острого желания. За прошедшее лето мы хорошо изучили тела друг друга: раскрываясь, узнавая и познавая наши желания. С Тайлером я стала смелее; во мне появилась дерзость, о которой я раньше не подозревала, и я не боялась открыто говорить ему, что мне нравится, а что нет. Хотя с ним последнего не наблюдалось.

У него был больший опыт в сексуальных отношениях, тогда как мой ограничивался Джошем и самим Тайлером (но о первом я желала забыть), но он признался, что раньше это был просто секс, без эмоциональной привязанности. Сплошная физика. Так что и для него многое было в новинку.

Я не была девственницей до Тайлера, но многое с ним стало поистине открытием для меня. Очень приятным открытием. Секс с Джошем напоминало некую возню, которая порой, в удачный день приносила определенное удовлетворение, но это никогда не перерастало в состояние, когда забываешь все на свете, и даже собственное имя. Тогда я думала, что секс слишком переоценивают. Но так было до первого раза с Тайлером.

Потому что потом…

Ну, я поняла, из-за чего весь этот шум.

И вот, не прошло и года, я веду эту любовную игру со своим любимым, и мы оба заранее знаем, каким будет финал. Я чувствую себя достаточно смелой для этого.

– Уверена, что есть, – тихим, соблазнительным голосом проговариваю я, вслед за Тайлером избавляясь от своей футболки.

Теперь на нем одни штаны, а на мне короткие джинсовые шорты и простой черный бюстгальтер.

Тайлер с шумом вдыхает, и качает головой, признавая свое поражение, в то время как я упираю руки в бока, и одариваю его взглядом триумфатора. Я выгибаю одну бровь на него, словно спрашиваю: «И что ты с этим будешь делать?»

– Да к черту.

Одним стремительным движением он притягивает меня к себе, и обрушивает свои губы на мои, выплескивая всю силу своего желания. Наши рты двигаются в отлаженном, сумасшедшем ритме, повелевая и повинуясь поочередно. Его руки подхватывают меня, и я скрещиваю лодыжки позади его ног. Вместо того чтобы отнести меня в спальню, любимый идет к столу, на котором ранее были вынуждены прерваться. Наши языки в диком сплетении встречаются друг с другом; быстрое, громкое дыхание наполняет комнату.

Я перемещаю захват повыше, тяну Тайлера на себя. С моих губ срывается нетерпеливый звук, похожий на всхлип. Пальцы Тайлера без труда справляются с застежкой бюстгальтера. Я прогибаюсь немного назад, когда его рот обхватывает мой сосок и начинает посасывать с той интенсивностью, как мне нравится. Отвожу руки назад и хватаюсь за края столешницы, не заботясь о громкости издаваемых звуков.

Мы в своей квартире, у себя дома.

– Тайлер, сейчас, малыш, – прошу я, жадно хватая ртом воздух.

Все мое сознание и тело желает почувствовать его в себе, и сейчас только это имеет значение.

– Лекси.

Только мое имя срывается с его губ, когда он избавляет меня от остатков одежды.

В момент, когда наши тела соединяются, он приподнимает меня, и удерживает за затылок, не разрывая зрительного контакта с моими глазами. Я едва удерживаю свои веки открытыми, но знаю, как он любит заниматься любовью, когда мы смотрим в глаза друг другу, и мне так же это нравится. На самом деле, я считаю это очень эротичным.

– Как же… хорошо! – бессвязно бормочу я, схватившись за плечи любимого и уткнувшись лбом в основание его шеи, легко подхватывая его ритм.

Мое тело пылает, напряжение внутри возрастает с каждым последующим движением, и я чувствую зарождение знакомого ощущения, что вот-вот взорвусь.

Воздух с шипением вырывается сквозь стиснутые зубы Тайлера, и я слышу громкие, быстрые удары его сердца. Он так же, как и я в приближении момента полной разрядки.

И вот он наступает, и я освобождаюсь. Мои ногти входят в кожу его спины, и я пульсирую вокруг него, издавая тихие, нечленораздельные звуки. Мой разум отключается, и я теряю себя в волнах чистого, полнейшего удовольствия.

Мое имя срывается с губ любимого, когда он настигает меня через пару мгновений.

Тайлер

Докуривая сигарету, я тушу окурок и выбрасываю его в урну. Поднимаюсь со скамейки и направляюсь навстречу Норе и Кайле, идущих в мою сторону по асфальтированной дорожке Бэттери-парка. Нора держит дочь за руку, но девочка то и дело норовит выкрутиться.

Я улыбаюсь, наблюдая, как Кайла вертит головой, отчего ее светлый хвостик прыгает в разные стороны, и она что-то напевает.

Ни минуты покоя у этого ребенка.

Я уже достаточно близко, когда Кайла замечает меня, и, вырвав ладошку из руки матери, с радостным визгом бежит ко мне.

Я приседаю и ловлю малышку.

– Дядя Тайлер! – выкрикивает Кайла, обхватывая своими ручонками мою шею.

– Привет, обезьянка. – Я улыбаюсь девочке и щекочу ее под подбородком, отчего она жмурится и заливается смехом.

Кайле четыре, и она вылитая уменьшенная копия своей матери. Светлые волосы, большие голубые глаза, с детским восторгом взирающие на мир, и милыми веснушками на носу.

Этот ребенок покорил меня с первого взгляда и бесповоротно влюбил в себя.

– Привет. – Нора подходит к нам, и, покачав головой на дочь, целует меня в щеку.

Я киваю.

– Привет.

– Спасибо, что согласился помочь, – вздыхая, говорит Нора. Я замечаю, что выглядит она уставшей. В ее руках сумка, рабочий портфель и розовый рюкзак Кайлы.

– Всегда рад, ты же знаешь.

Мы подходим к одной из скамеек, и Кайла все еще у меня на руках, дергает меня за волосы.

– Я бы не беспокоила тебя, не будь это срочно. Я знаю, ты сейчас занят новой книгой. Рей говорил мне. – Нора переводит дыхание. – Но у меня это чертово совещание, Рей в отъезде, и наша нянька заболела…

– Мама сказала плохое слово, – приставив ладошку к моему уху, громким шепотом говорит Кайла.

Я усмехаюсь.

– Прости, милая. – Нора возводит глаза к небу. – Мама не хотела.

– Эй, расслабься. – Я сжимаю плечо Норы. Она кажется слишком взвинченной. – Я с удовольствием проведу время с этим кузнечиком, правда. – Я легонько щелкаю Кайлу по носу, а она показывает мне язык. – Да и перерыв в работе мне не помешает.

Я не уточняю, что с тех пор, как встретил Лекси, не могу и строчки написать.

Мне становится интересно, рассказала ли Лекси Норе о нашей встрече? Раньше не было ничего, о чем бы они ни делились друг с другом.

Мы с Норой сразу договорились о том, что не будем поднимать тем, касающихся Лекси, потому что я сам так захотел. Но, наверное, дальше это просто невозможно игнорировать.

К тому же, скоро свадьба, и мое присутствие все равно придется как-то объяснить.

– Спасибо. – Нора улыбается и наконец, немного успокаивается.

– Не волнуйся, у нас все будет отлично. Правда, пчелка?

Кайла принимает серьезный вид, что не может не вызывать улыбку и кивает.

– Ага, дядя Тайлер.

– Вот видишь, – говорю я Норе, и она, соглашаясь, кивает.

– Мы съедим что-нибудь вкусное и посмотрим мультики.

– Да! «Побег из курятника», – восторженно кричит Кайла, хлопая в ладоши.

Я страдальчески морщусь.

– Но мы смотрели его в прошлый раз, и в позапрошлый, – напоминаю я девочке.

– О, она и дома его уже заездила, – хмыкает Нора.

– «Побег из курятника», – упрямо поджав губки, настаивает Кайла.

Мне ничего не остается, как сдаться.

– Побег, так побег, уговорила.

Одержав победу, Кайла слазит с моих колен, и начинает вприпрыжку описывать круги возле скамейки.

– Знаешь, Лекси рассказала мне о вашей недавней встрече, – колеблясь, неуверенно начинает Нора. – Мы с тобой договорились, что не будем говорить о ней, но обстоятельства изменились.

Я киваю, но сохраняю молчание. Чувствую, это не все, что она хочет сказать.

– И я рассказала ей о том, что мы с тобой дружим. Я больше не могла скрывать это от нее. – Нора смотрит на меня, ища понимания, и я спешу ее успокоить:

– Ты правильно сделала, что сказала. Это не могло оставаться тайной вечность. С моей стороны было эгоистично просить тебя утаивать что-то от Лекси.

– Я понимаю, почему ты это сделал. – Нора слабо улыбается. – Но ты прав, это не могло длиться вечность. И хотя теперь она меня ненавидит, я почувствовала облегчение, рассказав правду.

Услышав последнюю фразу, я хмурюсь.

– О чем ты? Лекси разозлилась, когда узнала?

Нора кивком подтверждает мои слова. Но иного я и не ожидал.

– Не просто разозлилась. Пришла в бешенство. – Нора прячет лицо в ладонях и тяжело вздыхает, будто вся ответственность мира лежит на ее плечах.

Я виню себя в создавшейся ситуации. Если бы я не настаивал с самого начала ничего не говорить Лекси, Нора не оказалась бы сейчас в таком положении. Хотя, с другой стороны, Лекси все равно злилась бы из-за нашего общения.

– Менее чем через месяц моя свадьба, и еще это совещание, от которого может зависеть моя карьера, а я могу думать только о том, какая я дерьмовая подруга, – с невеселым смешком признается Нора.

Кайла занята погоней за большой черно-желтой бабочкой, и совершенно не обращает на нас внимания.

– Извини, что втянул тебя во все это, – с сожалением произношу я.

– Перестань, я вовсе тебя не обвиняю. Ты мой друг, мне важны наши отношения, и я бы сделала это снова, – ее голос звучит искренне и убежденно. – К тому же, тебе я обязана за Рея, и ты любишь мою дочь, это многое для меня значит.

Нора с нежностью улыбается, глядя на Кайлу.

Я киваю, но думаю, что Нора преувеличивает мои заслуги. Да, я познакомил ее с Реем, моим агентом и другом, но остальное было за ними. Теперь, спустя полтора года Рей и Нора собираются пожениться, чему я только рад. Она заслужила свое счастье, и я знаю, что Рей сможет дать это ей. Ну а Кайле нужен отец, коим Рей уже практически стал.

– Просто ссориться с Лекси кажется таким неправильным, – после продолжительной паузы тихо говорит Нора. – После всего, через что мы прошли. Все мы.

Мы смотрим друг на друга, и видим там понимание; отголоски прошлой боли и горечи. Это то, что всегда будет связывать нас крепче любых уз. Мы через многое прошли вместе. И Нора была не просто свидетелем наших с Лекси трагедий, а их непосредственной участницей. Даже в самые тяжелые дни она оставалась рядом, а не бежала, хотя могла бы. И за это я всегда буду в долгу перед ней.

Я это помню, но неужели Лекси могла забыть? Ведь, по сути, она обязана своей жизнью Норе.

Внезапно я чувствую раздражение от того, что из-за обвинений Лекси Нора терзается угрызениями совести, хотя абсолютно не заслуживает этого.

Если кого и стоит винить, то меня.

Через какое-то время Нора начинает торопиться, потому что через час у нее совещание в редакции «Нью-Йорк Стайл Мегезин», где она младший редактор.

– И не перекорми ее сладостями, – напоследок напоминает Нора, – иначе она превратится в маленького монстра и разнесет твою квартиру.

– Я учту, да и память после последнего раза свежа, – усмехаюсь я, вспоминая, как недавно Кайла объелась конфетами, хитростью выманенными у меня, и потом три часа заставляла меня играть в нашествие инопланетян.

Попрощавшись, Нора уходит, и мы с Кайлой остаемся одни.

– Дядя Тайлер, я хочу в туалет по маленькому, – дергая меня за штанину и глядя снизу вверх, сообщает малышка.

Я вздыхаю и протягиваю ей руку.

– Тогда пойдем, маленький монстрик.

Глава 4

Восемь лет назад

Тайлер

– Мне конец! – с паникой в голосе заявляет Лекси, не мигая глядя в одну точку перед собой.

Приступы нервозности случались у нее в течение этих двух недель, но всякий раз я старался успокоить и подбодрить ее.

Серьезно, я ни секунды не сомневался, что все у нее получится. Да, это Джуллиард. Люди подобные Лекси трепещут при этом слове, но я был более чем уверен, что моя девочка еще покажет этим снобам из Джуллиарда, на что способна.

Вот только Лекси перестала верить в свои силы.

– Хватит паниковать, – с жесткостью в голосе призываю я, опускаясь перед ней на корточки. Мой голос звучит авторитарно, но именно сейчас Лекси нуждается в этом. Она должна собраться, потому что первое занятие начинается через два часа.

– Ты справишься, потому что ты готова. – Я убираю упавшие на ее лицо волосы и глажу по щеке. – Ты слышишь меня? Ты, правда, готова к тому, чтобы начать обучение в этой школе. Ты ведь так сильно хотела этого, верно? И время пришло.

Я улыбаюсь, и Лекси, чуть помедлив, кивает мне.

– Ты же понимаешь, что они не взяли бы тебя, если бы ты им не подходила?

В этот раз Лекси колеблется чуть меньше.

– Да. – Она глубоко вздыхает. – Понимаю. Но…

– Нет никаких «но». – Я прижимаю палец к ее губам, и она замолкает. – Ангел, нет никаких «но», и «если», и прочего. Просто знай, что ты справишься, как это знаю я.

Наверное, мои слова, наконец, достигают цели, потому что в карих глазах моей девочки постепенно исчезает обреченное выражение, и появляется решительная уверенность.

– Ладно. Хорошо. Я смогу. – Лекси резко поднимается с дивана. – Ты прав, меня бы ни за что не зачислили в Джуллиард, будь я полной неумехой.

С довольной усмешкой я наблюдаю, как она носится по квартире, собираясь к своему первому дню. Сменив несколько комплектов одежды, в итоге останавливает выбор на шелковом платье с юбкой до колен. Оно нежно-бирюзового цвета и безупречно подходит ей. Впрочем, как и все, чтобы она на себя не надела. Волосы Лекси отросли уже достаточно, чтобы свободно рассыпаться по хрупким плечам.

– Ну, как? – улыбаясь, Лекси несколько раз кружится вокруг себя.

Я думаю, что она настоящая красавица. Девушка, прекрасней которой я еще не встречал.

Ангел. Мой ангел.

Еще я думаю, что в мире произошла какая-то ошибка: сбой в системе распределения, в результате которого эта девушка стала моей. Но неважно, по каким причинам это случилось. Я просто счастлив, что Лекси моя.

А еще я жутко боюсь, но этого я никогда не скажу ей.

Я боюсь с того самого момента, как мы приехали в Нью-Йорк. Нет, еще раньше. С тех пор, как Лекси приняли в Джуллиард.

Безусловно, я рад, что это случилось. Лекси была той, кто заслужил свое зачисление в школу мечты. Но вместе с тем я боюсь, что что-то отнимет ее у меня. Что у нас мало времени. Меньше, чем мы думаем.

– Ты прекрасна, – проглатывая ком в горле, шепчу я. Заметив, что я серьезен, улыбка сходит с ее лица, и она подходит ко мне.

– Ты же знаешь, что я люблю тебя, – она словно чувствует мои страхи, говоря это.

Я киваю и, делая над собой усилие, улыбаюсь ей краешком губ.

– Так же, как и ты знаешь, что я люблю тебя.

– Прости меня, – внезапно просит Лекси, уткнувшись в мою грудь лицом. – Я так глупо вела себя в последние дни.

– Не глупо. – Я мягко отстраняю ее, чтобы иметь возможность смотреть в глаза. – Но ты взволнована, и это естественная реакция на что-то новое.

Протянув руку, я мягко глажу ее по щеке. Лекси обхватывает руками меня за пояс и тихо шепчет:

– Ты такой хороший, ты знаешь это?

Я в притворном ужасе округляю глаза:

– Только не рассказывай об этом никому, хорошо? Не хочу рушить образ.

Лекси смеется, и этот звук согревает мне сердце.

– Не беспокойся, я не выдам твою тайну.

– Тогда я спокоен.

Я привлекаю ее к себе; целую в макушку. Волосы Лекси пахнут свежестью и сладким ароматом клубники.

– Теперь давай я приготовлю тебе завтрак. Не хочу, чтобы ты в первый день чувствовала слабость из-за голода.

Я направляюсь в кухню и открываю холодильник в поисках нужных ингредиентов для вафель. Впервые, когда Лекси попробовала их, была так впечатлена, что даже заявила, будто готова есть их на завтрак, обед и ужин.

– Не думаю, что смогу сейчас что-то съесть, – с сомненьем округляет глаза Лекси. – Слишком волнуюсь.

– Но в меню сегодня вафли, – усмехаясь, искушаю я.

Лицо моей девочки светлеет.

– Ну, от вафель даже я не откажусь. Только если обещаешь добавить клубнику.

Я киваю с довольным видом.

– В этом можешь быть уверена.

После завтрака, с которым Лекси расправилась с большим удовольствием, мы выходим из квартиры. Мы договорились, что я провожу ее до Джуллиарда. Утро у меня свободно, на работу мне только к обеду. Вот уже неделю я работаю в «Старбакс». Это удобно, потому что к шести я освобождаюсь, и вечера у меня свободные. Но через два дня начинаются писательские курсы, на которые я все же решился пойти. Занятия будут проходить вечером, и я беспокоюсь, что Лекси будет в одиночестве проводить это время.

Лекси берет свою сумку, а я другую, ту, в которой ее форма. Мы идем по утреннему Манхэттену и держимся за руки. Ее ладошка в моей руке, и большим пальцем я глажу ее нежную кожу.

Город кипит, суетится, словно торопится что-то не успеть. Словно времени все меньше и меньше.

Тогда я еще не знаю этого, но оказалось, что это у нас было мало времени.

Размышляя об этом после, я думаю – был ли тот день началом конца?

И если да, то почему я ничего не почувствовал?

Лекси

– Говорю тебе, он меня ненавидит! – слегка охмелев от второго бокала вина, заверяю я Нору.

Мы сидим в нашей квартире, пьем вино и закусываем сыром с солеными крекерами. Сегодня вечер пятницы и первая неделя в Джуллиарде позади. Вот уже третий вечер, как Тайлер посещает курсы писателей. Он в восторге, а я счастлива, что ему это нравится.

И я просто без ума от Джуллиарда; всего, что с ним связано. За единственным исключением.

Если бы не мой преподаватель современной хореографии, все было бы идеально.

– Да с чего ты взяла, что он тебя ненавидит? – Нора так резко взмахивает рукой, что содержимое ее бокала проливается на стол, но нам не до этого.

– Ты не думала, что у человека проблемы в жизни? – Подруга делает большие глаза, когда ее осеняет. – Может, его подружка ему не дает? Или у него ее вообще нет.

– Фу! – Я морщусь, но тут же откидываю мысль о том, что воздержание делает Дэниела Райерса таким засранцем.

– Ты только послушай.

Я вскакиваю со спинки дивана, и, встав на середину комнаты, принимаюсь передразнивать своего преподавателя:

– «Мисс Рендол, у вас недостаточно сильная спина. Либо делайте с этим что-то, либо вам не место в Джуллиарде». Или: «Мисс Рендол, вы совершенно не готовы к поддержкам. Это не уровень Джуллиарда!». – Я строю гримасы, будто Дэниел Райерс сидит здесь и может меня видеть.

– Козел!

Нора хохочет, схватившись за живот. Я в растерянности округляю глаза на нее, но скоро не выдерживаю и тоже захожусь хохотом.

Шлепнувшись на мягкий диван, я с остатками смеха качаю головой.

– Ладно, пусть идет к черту. Лучше расскажи мне пикантные истории из жизни студентов Нью-Йоркского университета.

Я сворачиваюсь калачиком в углу дивана, слушая рассказ Норы. Ее истории забавные и местами откровенно смешные, поэтому мой живот в итоге начинает болеть от переизбытка смеха.

Я рада, что у нее все хорошо. Нора кажется вполне довольной своей жизнью в кампусе и учебной программой университета. Слушая подругу, я думаю, что в итоге у всех нас дела сложились очень даже неплохо.

Да, мы прошли через многие проблемы. Тайлер, Нора и я – мы все в одной связке. Подруга была со мной в самые черные моменты; была рядом, когда больше никого не было.

Иногда я все еще вспоминаю то время, когда казалось, что все так плохо, что не выбраться. Что меня поглотит бездна, и я исчезну навсегда. Но те дни прошли, и мой враг мертв. Я же продолжаю жить, и у меня все наладилось.

Это главное. И это держит меня.

Тайлер возвращается к десяти, принеся с собой китайской еды на троих. Он знал, что этим вечером Нора будет у нас.

Я не видела его весь день, и только когда он вошел, ощутила, как сильно соскучилась. В течение этой недели нам едва удавалось побыть вдвоем, не считая ночей, когда мы оба были очень уставшими. Но я надеялась, что время, проведенное врознь, сможем компенсировать на выходных.

Не успевает Тайлер пройти дальше порога, а я уже в его объятьях, повиснув на его шее.

– Ух ты, мне нравится такая встреча, – поддерживая меня за бедра, пока я обхватываю его руками и ногами, бормочет в мои волосы любимый.

– Думаю, это понравится тебе еще больше, – захватывая его губы своими, выдыхаю я.

Я не собиралась целовать его так, чтобы тут же захотелось запереться в спальне. Надолго. Пока, во всяком случае. Но мне так не хватало его всю эту неделю, и я хотела его. Безумно хотела. И выпитое вино лишь подстегивало мое желание.

Но раздавшийся позади кашель Норы возвращает нас на землю.

– Боже, вы двое – это нечто, – ворчит она, подобрав пакет с едой, оброненный Тайлером.

– Прости, – прошу я, пряча смущение на груди любимого.

– Я уже привыкла. – Нора относит пакет на кухню и достает белые коробочки. – Но вашим соседям повезло, что здесь не тонкие стены.

Мы с Тайлером переглядываемся, сдерживая смешки. Нора ошибается, если считает, что каждую свободную минуту мы проводит в кровати. Или на столе. Или в ванной. Или на полу.

Ладно, только некоторые из этих мест еще остались нами не опробованы.

Есть много вещей, которые мы любим делать вместе, при этом не раздеваясь.

Но где-то она конечно права. Первое время, когда мы только сошлись после болезненного разрыва, мы использовали любую возможность для секса. Иногда, чтобы избежать разговоров, которые могли причинить муки, или не думать о том, что стало причиной нашего разрыва.

А иногда это было подавление страха, что у нас мало времени вместе. Что вот-вот случится нечто, что вновь разлучит нас. Очередной удар, перед которым надо насытиться друг другом. Но это то, что никогда не будет возможным.

Думаю, Тайлер чувствует так же. Хотя мы стараемся не говорить об этом.

– Я подумал, что вы толком ничего не ели, так что налетайте, – говорит Тайлер, мягко подтолкнув меня в сторону кухни.

Мы с удовольствием приступаем к цыпленку кунг-пао, лапше и яичным рулетам. Пока мы едим, Тайлер рассказывает нам, как прошли его занятия. Его голос полон удовольствия и восторга, его глаза горят, когда он говорит, и в какой-то момент мне едва удается сдержать слезы.

Он в своей стихии: это то, что дополняет его, делает целостным. И я понимаю его, потому что чувствую себя так же, когда танцую.

После ужина мы недолго смотрим телевизор, а потом Нора зевает и, желая нам спокойной ночи, уходит спать в гостевую комнату.

Я все еще охмелевшая от вина, и Тайлер ведет меня в ванную, где сажает на стойку умывальника и, смочив ватный диск тоником, принимается снимать мой макияж.

Не то, чтобы я сама не могла сделать этого, но я безумно любила, когда Тайлер делал это для меня.

Я закрываю глаза, пока осторожными, мягкими движениями он проводит диском по моим векам и ресницам. Его грудь под футболкой плавно поднимается и опадает, а дыхание ровное и глубокое.

Очевидно, я настолько погружаюсь в блаженство, что не замечаю, как издаю удовлетворенный стон. Но смешок Тайлера возвращает меня к реальности.

– Нравится?

– Очень. Ты же знаешь.

– Будут еще какие-то пожелания?

Внезапно тон его голоса меняется: становится ниже, интимней. Я распахиваю глаза, и встречаюсь с взглядом его горящих глаз, ставших почти черными от расширившегося зрачка.

– Возможно. – Мой голос меня подводит и слегка дрожит. Непроизвольно я провожу языком по вдруг пересохшим губам, и вижу вспышку в его глазах. Тайлер переплетает наши пальцы и подносит их к своим губам.

– Расскажешь мне?

Его горячее дыхание скользит по моей коже, а губы, едва касаясь, целуют каждый мой палец по очереди. Это выглядело бы невинно, если бы не было так эротично.

Я шумно сглатываю, когда волна сильного, чистого желания проходит по всему моему телу.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – приглушенно шепчет мне на ухо он. Его дыхание щекочет мне кожу за ухом, и не будь я так заведена, обязательно бы рассмеялась. Но мне не до смеха.

– Это? – Его язык легко проходит по моей мочке, и я вздрагиваю. – Или это? – Его ладонь накрывает мою грудь, а большой палец ласкает сосок сквозь ткань топа.

– Все, – с трудом выталкиваю из себя, прикрываю глаза и погружаюсь в даримое им удовольствие. – Мне все нравится, то, что ты… делаешь. – Мой голос сбивается, когда палец сильней надавливает на сосок.

Неожиданно он снимает меня со стойки, и, развернув лицом к зеркалу, ставит спиной к себе. Наши взгляды встречаются в отражении, и я тону в пылающем огне его глаз.

Он убирает волосы с моего правого плеча и слегка наклоняет мою шею, целуя и покусывая ее. Его язык порхает по моей коже, в то время как руки пробираются под топ и ласкают кожу живота; пробегают по ребрам и накрывают груди.

Из моего горла вырываются стоны, и я понимаю, что окончательно теряю контроль, как над разумом, так и над телом. Мои ноги дрожат, и чтобы удержаться на месте, я упираюсь руками в гранитную стойку.

– Ты знаешь, какая ты красивая, – голосом, полным искушения, шепчет Тайлер. – И сексуальная. И желанная. Знаешь, как сильно я хочу тебя. Сейчас. И всегда.

Мои веки с трудом приподнимаются, и сквозь пелену, застилающую глаза, я смотрю на него. Темноволосая голова склонилась ко мне, губы на моей коже, а насыщенной зелени глаза наблюдают, как я отвечаю на его ласки.

Могу ли я любить этого мужчину сильнее? Могу ли хотеть его еще больше, чем сейчас и каждый раз? Сомневаюсь, потому что большего мое сердце не выдержит.

Большего просто нет.

Его рука опускается ниже, расстегивает пуговицу, потом молнию на моих джинсах. Следует дальше, и, зная, что произойдет в следующий момент, я задерживаю дыхание. Я более чем готова, когда его рука проникает в мои трусики, и начинает свою мучительную, сладостную ласку, в которой я теряю себя без остатка.

Заряды поглощающего удовольствия сотрясают мое тело, когда губы Тайлера шепчут наполненные страстью и любовью слова, звучащие для меня музыкой.

* * *

– Да ничего подобного, попкорн с солью по всем пунктам проигрывает попкорну с карамелью, – самодовольным тоном изрекает Нора, когда я следующим утром выхожу из спальни. Очевидно, их спор так увлекателен, что они едва замечают меня, коротко приветствуя, и возобновляют дебаты.

– Просто смирись, Стоун. – Нора машет в воздухе вилкой с нанизанным кусочком блинчика. – Если бы соленый попкорн и карамельный сразились на ринге, мой сладенький надрал бы задницу твоему. – Она щелкает пальцами для наглядности.

Тайлер выразительно фыркает. Кажется, слова Норы его не убедили.

– Соленый попкорн – это классика, а карамель и все прочие добавки – просто форма извращения. Веяние пройдет, а классика, – Тайлер с видом победителя откидывается на спинку стула, – остается навсегда.

– Я не ошибаюсь, вы тут о попкорне спорите? – в замешательстве уточняю я.

Сейчас девять утра, слишком рано для субботы и мой мозг отказывается работать без дозы кофеина.

– Мы дискуссируем, – снисходительно поправляет Нора.

– Вы странные, – зевая, решаю я.

Я чувствую усталость во всем теле, но это приятная усталость. Я не выспалась, и некоторые мышцы моего тела ноют, но вспоминая эту ночь, мне хочется улыбаться.

На моих губах играет мечтательная улыбка, когда я наливаю в чашку кофе из кофейника. Тайлер уже достал молоко из холодильника, и подливает в мою чашку.

– Спасибо, милый. – Я тянусь к его губам, но Тайлер наклоняется и сам целует меня.

– Ладно. – Нора с раздражением трясет головой, не желая отдавать победу. – Супермен и Бэтмен – кто кого? – Ее глаза хитро смотрят на задумавшегося Тайлера.

Это вопрос с подвохом. Нора хочет заманить Тайлера в ловушку. Она так вошла в азарт, что даже щеки покраснели.

Я делаю два больших глотка кофе и качаю головой.

Ей богу, как дети.

Вспоминаю, что Тайлер вытворял этой ночью с моим телом, и сравниваю того соблазнителя с этим спорщиком попкорна и комиксов.

Усмехаюсь и прячу лицо за чашкой.

– Бэтмен, – наконец отвечает Тайлер, скрестив руки на груди, и самоуверенно смотрит на Нору.

Та в свою очередь возводит глаза к потолку.

– Да ну я тебя умоляю! Что твой Бэтмен может противопоставить глазам-лазерам?

Тайлер дергает плечами.

– У Бэтмена миллион навороченных штуковин, которым сам Бонд позавидует. Он как лучший укомплектованный гаджет. А в комплекте с невероятно высоким интеллектом он непобедим.

Нора фыркает.

– Супермен может летать, и ему для этого ничего не нужно.

– У Бэтмена есть бэтмобиль.

Нора охает.

– Серьезно, все парни в тайне мечтают о бэтмобиле. Знаешь, – она наводит на меня вилку и прищуривается, – твой парень такой типично… мужской. Но готовит он потрясно, – отправляя в рот кусок блинчика, признает подруга.

Тайлер улыбается, наблюдая, как Нора прикрывает глаза, пока жует.

Хмыкая, я ставлю в раковину пустую чашку, собираясь сходить в душ.

– Позавтракаешь? – Тайлер привлекает меня к себе, касаясь губами моей щеки.

Я киваю.

– Только сначала приму душ.

Сам он уже успел там побывать: его волосы все еще влажно блестят, и пахнет от него его гелем с запахом хвои.

– У Супермена есть Лоис Лейн, – прожевав, добавляет Нора.

– Ха! А у Бэтмена есть Робин.

Мы с Норой замираем как по команде, и уставляемся на Тайлера, но его это ничуть не смущает.

– Никогда не пойму мужчин, – заключаю я, прежде чем уйти в ванную.

Закрывая дверь, я слышу, как они затеяли новый спор.

Через час Нора уходит, собираясь большую часть дня провести в библиотеке университета, а вечером идти на вечеринку братства.

Мы с Тайлером выходим на наш огромный каменный балкон, больше похожий на внутренний дворик. Хочется насладиться теплым днем, ведь их в этом году остается все меньше. Я крашу ногти на ногах, сидя на кованой скамейке, устеленной мягкими подушками. Тайлер курит и зачитывает мне заметки из «Пост». Нам хорошо вместе, даже когда мы заняты такими простыми, обыденными делами.

– Завтра в Бруклине открывается фотовыставка, – сообщает мне Тайлер. – Хочешь, можем пойти.

Я отрываю взгляд от созерцания выкрашенных ногтей и смотрю на него, но мне приходится щуриться, потому что солнце как раз за его спиной.

– Почему бы и нет. А сегодня что делать будем? Пойдем куда-нибудь, или прикинемся овощами перед телевизором?

Тайлер пожимает плечами. Сигарета висит в уголке его губ. Я пыталась убедить, даже заставить его бросить, но пока безуспешно.

– Как хочешь.

Он увлечен чем-то в газете, и я хмурюсь.

Ну что это за ответ? Не хочу превращаться в престарелую парочку, которой лень выбраться из квартиры.

С растопыренными пальцами, чтобы не содрать лак, я ковыляю к нему босыми ногами и забираюсь на руки.

– Давай проведем вечер, как и положено восемнадцатилетним, а не как парочка глубоко женатых, – обнимая его за шею, предлагаю я.

Тайлер кивает с задумчивым видом.

– Давай. А это как?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Ну, к примеру, мы можем пойти в ночной клуб. Оттянутся.

Не помню, когда танцевала в последний раз не в танцклассе.

– Ты хочешь в ночной клуб? – Голос любимого звучит кисло: мое предложение не вызвало у него энтузиазма.

Я быстро киваю.

– Да, хочу. Пошли, а?

Я прибегаю к запрещенному приему – делаю жалостливые глаза и выпячиваю нижнюю губу.

Тайлер хмыкает.

– Окей, пошли в ночной клуб. И вовсе незачем было делать такие глаза, я бы и так согласился.

– Вот за это я тебя и люблю, – крепко прижимаясь к нему, весело произношу я.

– Только за это? – Брови Тайлера ползут вверх.

Я улыбаюсь.

– Нет, конечно. На это у меня миллион причин. Я тебе как-нибудь расскажу.

Я чмокаю любимого в подбородок и убегаю в квартиру, собираясь позвонить Корин, девушке, с которой мы вместе учимся. Кажется, она и еще ребята из нашей группы собирались сегодня в ночной клуб.

– Лекси, конечно ты и твой парень можете пойти с нами, – весело заверяет меня одногруппница, когда я выражаю желание к ним присоединиться. – Чем больше людей, тем лучше.

Мне нравится Корин, она очень подвижная и всегда оптимистичная. Уже в первую неделю занятий успела подружиться с половиной одногруппников. Девушка умела располагать к себе.

– О, кстати, если хочешь, можешь сегодня воспользоваться моим временем в танцклассе. Я предлагала Жаклин, но она занята, а я сегодня туда не попадаю никак.

В первый день занятий нам объяснили, что в выходные дни мы можем использовать танцклассы для личного занятия, если предварительно запишемся. Моя очередь выпадает только через две недели, так как желающих оказалось много.

Предложение Корин звучит заманчиво, но я колеблюсь, потому что не хочу оставлять Тайлера одного сегодня. Но тут в моей голове звучит язвительный, надменный голос Дэниела Райерса и я решаюсь.

– Спасибо, Корин. Ни за что не упущу такую возможность.

– Ну и здорово. Малый танцкласс твой с часу до трех. Потом очередь Клодии.

Попрощавшись с Корин до вечера, я вешаю трубку и возвращаюсь на балкон «обрадовать» Тайлера.

– Все нормально, иди, если должна, – успокаивает меня любимый, когда я говорю, что вынуждена отлучиться на пару часов. – У меня самого есть задание, которым необходимо заняться. Что я и сделаю, пока тебя не будет.

– Ты лучший!

Я целую Тайлера и мчусь собираться. В моем распоряжении больше часа, но я не хочу, чтобы танцкласс заняли, если я опоздаю хоть на минуту. В Нью-Йорке проблема найти личное пространство для тренировки, если только не арендовать студию.

Я натягиваю красные слаксы, белую трикотажную майку и синий кардиган. На ноги балетки из мягкой коричневой кожи. Волосы скручиваю в узел и спешу в Джуллиард.

В субботу школа почти пустынна, если не считать энтузиастов, решивших заниматься в выходной день. Из-за стен некоторых кабинетов я слышу звуки музыки, когда прохожу по коридорам. Из своего шкафчика я беру сменную одежду для тренировки и переодеваюсь в раздевалке. Потом направляюсь в малый танцкласс.

На самом деле, его размер почти в два раза превышает тот, что был у меня в школе. На мгновение я задумываюсь, что с ним теперь? Администрация сделала из него еще одну учебную аудиторию, или оставила как есть? Может, какая-нибудь девушка, или даже девушки пришли на мое место, мечтая, чтобы танец вошел в их жизнь.

Я включаю музыкальный центр, стоящий на крышке рояля, придвинутого к углу, и по комнате льётся музыка. Подхожу к позолоченному поручню, тянущемуся во всю стену, и начинаю разминку, посматривая на себя в огромное зеркало. Сквозь большие, арочные окна струится солнечный свет, согревая мою кожу.

После того, как мои мышцы хорошо разогреты, да так, что мне становится жарко, я приступаю к исполнению движений, которые показывал нам Дэниел-Заноза-В-Заднице-Райерс. Стоит признать, что каким бы придурком он ни был, но свое дело он знает на пять с плюсом.

Проходит еще полчаса, в течение которых я не щажу своих сил, когда замечаю, что у меня появился зритель.

Я резко останавливаюсь, отчего моя нога больно подворачивается, и я морщусь.

– Сейчас моя очередь в классе, – выпаливаю я, и ненавижу себя за то, что мой голос звучит так, будто я оправдываюсь.

Я вовсе не хочу доставить удовольствие Райерсу своим смущением и лепетом.

Дэниел Райерс стоит возле небольшой боковой двери, второго выхода из танцкласса. Потому я его не сразу заметила. Одним плечом он прислонился к дверному проему, руки скрещены на груди. Лицо немного нахмурено, но не кажется недовольным.

– Осторожней, мисс Рендол, покалечиться в нашем деле очень просто, – прохладным тоном говорит мой преподаватель, направляясь в мою сторону. – Вы же не хотите из-за травмы отстать от класса еще больше, верно? – Его темно-русая бровь выгибается, а серые глаза с насмешкой смотрят на меня.

Неприязнь во мне перерастает в ненависть, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не зарядить по его самодовольной физиономии.

Чванливый, напыщенный ублюдок!

– Очевидно, вы отсутствовали в классе, когда группа отрабатывала эти движения, – надменно продолжает он, когда я молчу, словно подавившись своим языком.

– Я была в классе! – охваченная обидой, вскидываюсь я. – Вы же знаете, что была!

Во мне просыпается паника. Чего он добивается? Из-за чего столько неприятия ко мне?

Может, он хочет вынудить меня уйти? Или он выбрал меня жертвой для запугиванья других студентов?

Неприятный холодок ползет по моему позвоночнику, когда варианты, одни хуже другого возникают в моей голове.

– Тогда как объяснить, почему вы такая деревянная? – резко произносит Райерс. – Отсутствием таланта? Может, вам не место здесь, мисс Рендол?

Уголки его губ презрительно кривятся, а глаза с холодным блеском смотрят на меня. Я готова расплакаться, и только нежелание доставлять ему такое удовольствие останавливает меня.

Я не знаю, что ему ответить. Стою перед ним, как нашкодившая школьница, с безвольно повисшими руками вдоль тела.

Чувствую себя букашкой, которую раздавил его ботинок.

Униженная, я разворачиваюсь и едва не бегу к выходу, но властный голос Дэниела Райерса останавливает меня у самой двери.

– Стойте, мисс Рендол!

Я замираю, но не оборачиваюсь. Закусываю губу, силясь не заплакать.

– Мои слова задели вас, Алексис? – Его голос звучит ближе, но я все еще не рискую обернуться.

– Ну же, Алексис, повернитесь, я не кусаюсь, – усмехаясь, говорит он.

Ох, как-то в это мало верится!

Вздыхая, я не спеша оборачиваюсь и утыкаюсь взглядом в серую рубашку мужчины. Он высокий, и чтобы посмотреть ему в глаза, приходится приподнимать голову.

– Так вас задели мои слова, Алексис? – повторяет свой вопрос он. Вот уже трижды он назвал меня по имени, чего ни разу не делал в течение недели.

Я киваю и отвожу глаза.

– Да, задели.

– Вы мне поверили?

Удивительно, но его голос звучит мягче.

Чем вызвана эта резкая перемена? Не готовит ли он очередной подвох, чтобы потом ткнуть меня лицом в грязь?

– Не знаю. – Я дергаю плечами. – Я не считаю себя бездарной, но возможно, мне здесь и правда, не место.

Я опускаю взгляд на свои ладони, будто надеюсь увидеть там ответы на все свои страхи и сомненья.

Несколько секунд проходят в молчании, и я полностью погружена в свои мысли, думая, что он может и прав и мне не место в Джуллиарде, когда Дэниел говорит:

– Алексис, вы решили связать свою жизнь с такой профессией, где вам часто будут говорить, что вы ни на что не способны и зря тратите свое время.

Я вскидываю голову, с недоверием глядя на преподавателя. Впервые его голос, обращенный ко мне, звучит так… по-человечески.

Он немного лениво пожимает плечами.

– И если вы в это верите, значит это действительно так. Но если вы не согласны, и думаете, что способны добиться своего, тогда вы там, где и должны быть.

Ошарашенная, я не нахожу слов, когда его губы трогает легкая улыбка, приводя меня в еще большее смятение.

Я думаю, что совершенно не понимаю этого человека. Всю неделю он донимал меня упреками и претензиями, но при этом он не считает меня бесполезной для Джуллиарда? Все это было ради определенной морали, или ему просто стало жаль меня? Но в последнее верится с трудом.

И внезапно моя кратковременная ненависть исчезает. Даже неприязнь меркнет.

Едва ли не впервые Дэниел не хмурится при взгляде на меня, и я решаю, что он очень симпатичный. Такие мужчины привлекательны для женщин. Высокий и хорошо сложенный, с русыми волосами, зачесанными назад. Выразительные серые глаза, нос с легкой горбинкой, чувственные губы. На вид едва ли старше двадцати пяти-шести лет.

Спохватившись, что оцениваю своего преподавателя, я опускаю глаза, и не сомневаюсь, что краснею.

Если бы он не заставил меня терзаться сомнениями и думать, что я худшая в группе, он мог бы мне понравиться.

– Так что скажете, Алексис? – растягивая слова, спрашивает Дэниел. – Во что вы верите?

Я делаю глубокий вдох, и уверенным голосом отвечаю:

– В себя. Я верю в себя.

Глава 5

Лекси

– Мисс Рендол, тут к Вам… пришли.

Я уже минут пять бездумно пялюсь в потухший монитор рабочего компьютера, когда в интеркоме раздается голос Мадлен.

– Кто там? – Стряхивая оцепенение, я потираю переносицу. Не помню, чтобы у меня была запланирована встреча.

– Эм-м… мистер… мистер Стоун, – заметно нервничая, сбивчиво отвечает Мадлен.

Серьезно, эта девица слишком дерганная. Не будь она приятельницей Донны, уволила бы в первую неделю.

Известие о приходе Тайлера столь невероятно, что я несколько секунд просто сижу в состоянии анабиоза.

Почему Тайлер здесь? Что ему нужно? Готова ли я к разговору с ним?

– Мисс Рендол? – зовет меня Мадлен, когда я так ничего и не говорю.

– Мадлен, скажи мистеру Стоуну, что я сейчас спущусь, – едва справляясь с дрожанием голоса, проговариваю я.

Когда Мадлен отключается, я издаю тихий стон и опускаю голову на стеклянную поверхность моего стола.

О Боже! Боже! Боже!

Так, ладно, я смогу это сделать. Зачем бы он там ни пришел, я буду спокойна и хладнокровна.

Я собрана и это моя территория, и ему ни за что не удастся меня смутить.

С решительностью, которая готова покинуть меня в любой момент, я поднимаюсь из-за стола и отдергиваю платье. Оно бежево-черное и плотно облегает тело, а длина достигает середины бедра. Я знаю, что отлично выгляжу в нем, и радуюсь, что не стала сегодня надевать брюки, хотя собиралась.

Смотрюсь в круглое зеркало на стене. Макияж в порядке, низкий хвост тоже не требует вмешательства. Несколько глубоких вдохов для храбрости и я выхожу из кабинета.

Мой кабинет – единственное помещение на втором этаже. Сразу напротив двери перила, и если подойти ближе, то можно увидеть весь зал внизу. Что я и делаю. Желая остаться незамеченной, смотрю вниз и вижу Тайлера – он стоит возле одной из картин, рассматривая ее. Моя ассистентка Мадлен, не слишком преуспев в конспирации, пялится на него.

Я закатываю глаза, внезапно испытав раздражение.

Ноги дрожат, пока я спускаюсь по металлической лестнице. Волнение волнами проходит сквозь меня. Если не считать того нелепого обмена фразами на приеме, мы не разговаривали более пяти лет. С той самой ночи, когда Тайлер вышел из нашей квартиры, чтобы больше никогда не вернутся.

Тайлер оборачивается на звук моих каблуков, и мне кажется, я вижу вспышку в его глазах, но она так быстро исчезает, что я не уверена, не плод ли это моей фантазии.

– Привет.

К моему собственному удивлению, я заговариваю первой, и вовремя удерживаю себя от того, чтобы улыбнуться.

Тайлер коротко кивает.

– Привет. Извини, что отвлекаю, но мне надо поговорить с тобой.

Его голос абсолютно ровный, по сухому деловой. Ни намека на волнение.

Мое горло словно стискивают тиски, когда я заставляю себя говорить:

– Хорошо, конечно. Мадлен, – я оборачиваюсь к прислушивающейся девушке, только чтобы дать себе передышку и не смотреть на него – кажется, только один его вид причиняет физическую боль, – ты предложила кофе мистеру Стоуну?

Девушка быстро кивает, отчего ее рыжие кудри приходят в движение.

– Да, мисс Рендол.

– Все нормально, мне ничего не надо, – качает головой Тайлер, посылая Мадлен подбадривающую улыбку. Не удивлюсь, если по испуганному выражению ее глаз он решил, что она вот-вот грохнется в обморок.

– Мисс Рендол, можно я уже пойду на обед? – поспешно просит Мадлен, еще больше смутившись от улыбки Тайлера.

– Иди, – взмахиваю рукой я, не зная, что лучше – остаться с ним без свидетелей, или все же с третьим человеком в виде буфера.

– Если хочешь, можем подняться в мой кабинет, – колеблясь, предлагаю я, когда Мадлен торопливо уходит.

– Нет, давай останемся здесь.

– Хорошо. – Я киваю, вдруг почувствовав, что разговор не будет простым. И тогда я понимаю, что есть лишь одна причина, по которой Тайлер пришел бы сюда. Дело не в том, что он хотел увидеть меня, а в нашей ссоре с Норой.

Ну, конечно же.

Но Тайлер молчит, засунув руки в карманы темно-серых слаксов, и смотрит на меня так, будто что-то обдумывает.

– Так о чем ты хотел поговорить? – не выдержав затянувшейся паузы, спрашиваю я.

– О вашем разладе с Норой, – приподнимая одну бровь, подтверждает мою догадку он.

Я хмыкаю с кивком.

– И что, ты теперь в роли миротворца? – скрестив руки на груди, с сарказмом спрашиваю я.

Тайлер сдержанно качает головой.

– Я понимаю, что ты злишься, но если кто и виноват в ситуации, то это я. И Нора не заслужила того, чтобы сейчас считать себя плохой подругой, когда мы оба знаем, что это не так.

Голос Тайлера звучит весомо и ровно, и я не знаю, то ли он действительно так спокоен, то ли хорошо себя контролирует.

А может это со мной что-то не так? Может, я всему придаю слишком большое значение? Вижу то, что хочу видеть, а не то, что есть?

Как бы я ни хотела, но слова Тайлера действуют на меня. Возможно, я правда погорячилась? Отреагировала слишком остро?

Нора последний человек, которому я бы хотела причинить боль. Даже если все это время она контактировала с Тайлером втайне от меня. Прошло несколько дней с момента нашей ссоры – несколько довольно паршивых дней. Я не хотела портить отношения еще и со своей лучшей подругой.

Но, я все еще чувствовала себя такой уязвленной.

– Это она тебе так сказала? – стараясь, чтобы мое раскаянье не было столь очевидным, интересуюсь я.

Плечи Тайлера слегка приподнимаются.

– Ей и не нужно было, весь ее вид говорил об этом.

Мы стоим посреди галереи, и кажемся такими… чужими. Я думаю о людях, идущих мимо окон, и видящих нас с улицы. Что они думают о нас? Какими себе представляют? Вот мужчина и женщина, и они друг другу… никто.

Чужие.

– Но я… – Я запинаюсь и готова закричать от досады.

У меня миллион вопросов, которые я хочу задать, но знаю, что не рискну их озвучить.

«Почему ты так действуешь на меня»?

«Почему твой вид все еще заставляет мое тело вибрировать от напряжения»?

«Почему мне тяжело дышать рядом с тобой»?

«Почему ты так спокоен»?

«Где ты был все это время»?

«Ты правда хотел, чтобы я не выжила в той аварии»?

– Я не понимаю, – собравшись с силами, произношу я, – почему ты хотел, чтобы я ничего не знала?

Кажется, это единственный более-менее безобидный вопрос, который я могу задать.

Тайлер колеблется, и я вижу, как он раздумывает, что мне сказать. Может, он выбирает между удобным ответом и правдой?

– Думаешь, если бы ты знала, было бы легче? – наконец решается он.

С моих губ срывается смешок, но мне вовсе не весело.

– Легче? Мне было бы легче, если бы я так и не узнала.

И вот она, правда. Я бы предпочла остаться в неведенье. Хотела бы отмотать время назад, чтобы Нора ничего мне не говорила.

Сладкая ложь лучше, чем горькая правда.

– Но теперь я знаю, – вздохнув, продолжаю я. – И потому хочу знать, что двигало тобой, когда ты решил сделать из этого тайну?

Мой голос достаточно уверен и настойчив. Теперь, я хочу добраться до истины, мне нужно полное понимание его мотивов. Даже если мне это не понравится.

По лицу Тайлера проскальзывает раздражение, и когда он открывает рот, голос его звучит резко.

– Кажется, ты сама сказала, чтобы я убирался из твоей жизни. Что я и сделал. И если бы ты знала, что Нора и я вновь возобновили общение, то могла решить, что я и твою жизнь хочу вернуться.

Когда он заканчивает фразу, слова звучат уже мягче, но каждое, вместе и по отдельности, они ранят больнее любого ножа.

Я распахиваю глаза шире, только чтобы сдержать готовые пролиться слезы.

Пять лет назад я была настолько запутанна, потеряна и разрушена. Я думала, что его уход принесет мне облегчение. И как оказалось со временем, так и случилось. В итоге, я выбралась из трясины, и смогла отстроить свою жизнь заново. Но…

Значит ли это, что не было боли, когда он выполнил мое желание и ушёл?

Нет, конечно, нет.

Тогда я сказала ему, что хочу спасти себя, что рядом с ним это невозможно. Что единственный шанс двигаться дальше – идти каждый своим путём. И, в конечном счете, это сработало. Для нас двоих.

– Это смешно. – Я встряхиваю головой, желая показать, каким абсурдом это считаю. – Я бы точно не стала так думать.

Я лукавлю, потому что – ну конечно я бы стала. Я бы много думала, искала причины любого его поступка. Вот как сейчас.

Удивительная вещь: когда ты чего-то сильно не хочешь, а потом, когда это так и не происходит, ты вдруг расстраиваешься, хотя должен радоваться.

– Правда? – Тайлер смотрит на меня с откровенным недоверием.

Очевидно, что он до сих пор хорошо меня знает.

– Тайлер, – мое лицо на мгновение искажается, когда его имя слетает с моих губ. Я так давно не обращалась к нему, не разговаривала с ним. И теперь, когда это происходит впервые за последние годы, мы спорим! – мы разошлись миллионы лет назад. – Я легкомысленно махаю рукой. – И поверь, все это время я не ждала, что ты вернешься.

Я не знаю, зачем говорю ему это, но как только мои слова звучат в воздухе, хочу придушить себя.

Зачем? Ну, зачем я это сказала?

Я вижу, как тень пробегает по его лицу, а все тело буквально каменеет. Я и не замечаю, как затаила дыхание: замираю на месте в ожидание его реакции.

– Что ж, тогда хорошо, что я не обманул твоих ожиданий. – Когда, наконец, он начинает говорить, его голос имеет температуру льда, и я инстинктивно ежусь.

– Извини. – Я подношу руку к шее и трогаю мочку уха, что выдает мое внутреннее волнение. – Я не должна была так говорить. Прошло действительно много времени, и сейчас, мы не должны делать это. – Я махаю рукой, потому что мне отчаянно не хватает слов. – Не должны задевать друг друга, и не важно, как бы мы ни ранили друг друга в прошлом.

Я делаю огромное усилие, чтобы примирительно улыбнуться. Я не хочу быть врагом Тайлера, и я не хочу, чтобы он меня таковой считал. Несмотря ни на что, слишком много хорошего связывает нас.

Тайлер хмыкает и коротко кивает.

– Ты права. И я рад за тебя. – Он указывает на мое обручальное кольцо. – Рад, что у тебя все хорошо.

На этот раз улыбка дается мне легче.

– Спасибо. Тебя тоже можно поздравить. Кажется, Мег замечательная девушка.

Тайлер тоже улыбается, и в его глазах появляется теплота. Мое сердце сжимается, потому что кто-то другой вызывает в нем эти чувства. Кто-то, кем когда-то была я.

– Да, это так.

Возникает пауза, немного неловкая, но, наверное, так теперь всегда будет при наших встречах. А что-то подсказывает мне, что эта не последняя.

– Я хочу сказать, что не имею ничего против вашего с Норой общения, – чуть подумав, говорю я. – Не то, чтобы вам требовалось мое разрешение, – тут же быстро добавляю. – Да, я была задета, когда узнала, что это делалось втайне от меня, но теперь все нормально. – Я сцепляю пальцы между собой, чтобы не заламывать их от волнения.

– Признаюсь, мне стало легче, от того, что ты в курсе, – усмехается Тайлер. – И я должен извиниться, что хотел, чтобы ты ничего не знала. Мы должны были с самого начала все рассказать, это было бы честно.

Я только киваю, но ничего не говорю.

– Ты молодец, – внезапно говорит Тайлер, и я не сразу понимаю, что он говорит о галереи. – Здесь очень хорошо. – Он обводит рукой большой светлый зал.

– Да, это потребовало вложения больших сил и времени, но теперь мне есть, чем гордиться, – с улыбкой признаю я.

– Это точно. И ты нашла себя в новом деле. – Он отвлекается от созерцания картин на стенах и долго смотрит мне в глаза. Я понимаю, о чем он. Слишком хорошо понимаю. Эта галерея в какой-то мере спасла меня от бессмысленной потери времени, когда я больше не могла танцевать.

– Ну, ты тоже молодец, – с напускной веселостью говорю я, желая уйти от опасной зоны. – Молодой, талантливый и привлекательный автор, так кажется, писали о тебе в журналах? Ты добился, чего хотел.

Тайлер усмехается и пожимает плечами.

– Да, наверное.

– Наверное? Не скромничай. – Я закатываю глаза. – В Голливуде заинтересовались тобой, это много значит.

– Это еще слишком призрачно. – Он потирает бровь, и я с удовлетворением замечаю, что он тоже далеко не спокоен. – Рано говорить о чем-то.

– Тем ни менее, я за тебя рада, – пожав плечами, признаюсь я.

– Спасибо. Ладно, не буду тебя больше отвлекать. – Он бросает быстрый взгляд на наручные часы. – Да и мне пора идти.

– Ты не волнуйся, я поговорю с Норой, – обещаю я, когда мы направляемся к выходу.

– Хорошо. К тому же, вы двое нужны друг другу, всегда так было и это никуда не делось. И я не хочу быть тем, из-за кого вы ссоритесь.

Я с согласием киваю. Когда он уже берется за ручку почти полностью стеклянной двери, я все же решаюсь спросить один из мучавших меня вопросов:

– Тайлер, ты правда хотел, чтобы я погибла тогда? – Мой голос звучит ровно, но мне стоит это огромных усилий.

Он замирает, потом оборачивается ко мне и долго смотрит в глаза.

– Нет. – Его голос звучит хрипло, и он далеко не спокоен. – Я никогда, ни на одно мгновение этого не хотел.

* * *

Когда я возвращаюсь домой, Джаред уже там. На нем все еще рубашка, но галстук отсутствует, верхние пуговицы расстегнуты, и рукава закатаны до локтей. Он сидит на одном из светлых диванов в гостиной, в окружении бумаг, разложенных на кофейном столике. Рядом стоит стакан с четвертью его любимого шотландского скотча.

Эта картина столь мне знакома, и обычно я чувствую во всем этом некий уют. Но сегодня, когда я смотрю на него, мое сердце щемит от волнения и тревоги. Мои нервы в разобранном состоянии после встречи и непростого разговора с Тайлером.

– Привет. – Джаред поднимается мне навстречу с улыбкой, в которой сквозит неуверенность. В последние дни отношения между нами были скованными, хотя мы оба делали вид, что все как прежде, и ссоры из-за Тайлера и тату не было.

– Привет. – Я нахожу в себе силы изобразить ответную улыбку, но не знаю, насколько это удачно. Мы с Джаредом целуемся – быстрый, безликий поцелуй. На большее сейчас просто не способна.

Дело в том, что я решилась – сегодня расскажу ему о себе то, что он еще не знает. То, что ему совсем не понравится.

– Хочешь вина? – предлагает мне Джаред, внимательно наблюдая за мной. Очевидно, он что-то чувствует.

Могу ли я быть красноречивей, кусая губы и глядя куда угодно, только не на него?

– Да, пожалуй, немного можно, – решив, что бокал вина сегодня не повредит, киваю я.

Обычно я употребляю мало алкоголя. Очень мало. И на то есть причины, о которых мой жених так же не знает.

Я думаю, как много тайн храню от человека, которого люблю, и с которым живу. Так же, как от всех своих новых друзей и знакомых; всех, кто меня окружает. В последние несколько лет у меня была нормальная, благопристойная жизнь. Алексис Рендол знают как молодую, успешную владелицу модной художественной галереи, а так же спутницу сенатора Блейка.

Но на самом деле, это ложь. Или точнее полуправда. Потому что настоящая я…

Ну, тут не все так радужно.

– Держи. – Джаред приносит мне бокал вина; его взгляд все еще цепко прикован ко мне.

Я бормочу слова благодарности, и торопливо делаю глоток, борясь с искушением проглотить холодное, немного терпкое вино залпом.

Мои глаза устремлены в пол, и Джаред, словно карающий перст возвышается надо мной.

Я едва сдерживаю истерический смешок, когда столь дикая мысль возникает в голове.

– Алекс, что происходит? – наконец не выдерживает Джаред, голос его едва сдерживает беспокойство.

Я чуть вздрагиваю, но потом призываю себя к самообладанию, и после долгого вздоха, медленно проговариваю:

– Джей, я должна рассказать тебе кое-что. – Я заставляю себя посмотреть ему в глаза. – И тебе лучше сесть.

– Та-ак, – напряженно протягивает Джаред, опускаясь рядом со мной на диван. – В чем дело?

Мои руки трясутся, и я боюсь, что бокал выскользнет из пальцев, а потому отставляю его. Несколько раз пытаюсь заговорить, но слова застревают в горле. Пока я настраиваюсь, Джаред терпеливо ждет, но я чувствую, с каким трудом ему это дается.

– Ладно, в общем,… ты не знаешь кое-чего обо мне, – наконец залпом выпаливаю я. – И это… не то, чем можно гордиться.

Джаред с шумным выдохом откидывается на спинку дивана, а я перемещаюсь на кофейный столик, прямо напротив него.

– Я давно должна была тебе все рассказать, но все время не решалась. – От волнения мои губы пересыхают, и я провожу по ним языком. – Потом мне даже стало казаться, что все эти постыдные вещи остались в прошлом, и о них можно забыть. Но это было бы самообманом. – Я делаю небольшую паузу, чтобы перевести дыхание. – Теперь, когда ты попросил меня стать твоей женой, и до того момента, когда это случится, – я едва не добавляю «если», – ты вправе знать, что если факты из моего прошлого всплывут, это может навредить твоей карьере.

Я замолкаю, наблюдая за реакцией Джареда, но лицо его бесстрастно, и он внимательно слушает меня.

И тогда я выпаливаю:

– Джаред, я наркоманка! Несколько лет назад я продолжительное время употребляла наркотики, в основном кокаин. В итоге я прошла курс реабилитации, и уже больше четырех лет не употребляю. Но бывших наркоманов не бывает, – тут я горько усмехаюсь, – есть те, кто тратит огромные усилия, чтобы держать свое порочное пристрастие под контролем.

Джаред по-прежнему молчит, и я продолжаю:

– Однажды я зашла слишком далеко, и у меня была передозировка. – Я опускаю глаза на свои руки, потому что больше не могу выдерживать его взгляд, значения которого не понимаю. – Нора обнаружила меня на полу в моей квартире, я была в отключке, и она вызвала скорую. Меня откачали, и врач сказал, что задержись они минут на пять, я была бы мертва.

Внезапно Джаред поддается вперед; проводит рукой по лицу.

– Тогда ты была все еще с ним? – голос его звучит сдержанно. Слишком.

Я киваю.

Его губы сжимаются в жесткую линию, а взгляд сквозит холодом.

– Как он мог это допустить? Чтобы ты делала с собой такое! – Он качает головой. – Почему он не помог тебе?

Я издаю короткий смешок, но тут же закрываю рот ладонью. В глазах Джареда недоумение. Но он так много не понимает, и боюсь, я не смогу ему все объяснить.

– Джей, он бы не смог. Никто бы не смог. – Я не хочу, чтобы Джаред считал Тайлера виноватым. Достаточно и того, что я сама долгое время его обвиняла. – Я не говорю, что он не пытался. Он делал все, что мог и даже больше. Но это не помогало. И родители пытались, и Нора. Все было тщетно, пока однажды я сама не захотела это прекратить.

Я умалчиваю о том, что к тому времени, как я это решила, Тайлера уже не было со мной. И так же я не говорю о том, какую во всем этом роль сыграл Дэниел, потому что Джаред даже не знает о его существовании. Пусть все так и остается.

– Ты должна была рассказать мне об этом раньше, намного раньше.

Он поднимается и начинает ходить по комнате, с упреком поглядывая на меня. Все его спокойствие рассыпается в прах.

– Я знаю. И я сожалею, что не сделала этого. – Я тоже встаю и взволнованно жестикулирую. – Я очень перед тобой виновата. Если бы ты знал, то возможно не стал… – Мой голос обрывается, но Джаред и так догадался, что я хочу сказать.

– Думаешь, я бы не сделал тебе предложение, если бы знал?

Я пожимаю плечами.

– Возможно. Я не знаю. То есть, ты знаешь, что я не идеальна, и, наверное, тебе не нужна такая жена, которая может бросить тень на твою репутацию, – бормочу я, и слова мои наполнены отчаяньем и глубоким раскаяньем.

– Чёрт, Алекс, моя репутация сейчас волнует меня меньше всего! – резко отмахивается Джаред. – Но я не понимаю, как ты могла держать все это от меня в тайне так долго? Мы вместе с тобой более трех лет, и я считаю тебя своей семьей. И я разочарован, потому что ты так не считаешь.

Я молчу, потому что просто не знаю, что ему ответить. Все его негодование более чем справедливо.

– Из-за чего ты делала это? – взволнованно проводя рукой по волосам, спрашивает Джаред. – Наркотики… это было после аварии?

Его взгляд становится сочувствующим, как и всегда, когда он вспоминает об аварии, которую я пережила почти шесть лет назад. Аварию, которая поставила крест на моей танцевальной карьере.

Но сейчас я не хочу, чтобы он меня жалел. Потому что так я сама могу начать себя жалеть. Когда-то я упивалась жалостью к себе, и это все только усложнило.

– Да, после. – Я коротко киваю, но больше ничего не добавляю. Чувствую, как начинаю эмоционально отстраняться от него. И бороться с желанием замкнуться в себе очень тяжело. Тогда не пришлось бы отвечать на вопросы, которые мне совершенно не хочется слышать.

– Ты принимала наркотики из-за диагноза врачей? – сложив руки на поясе, уточняет мой жених. Он кажется очень сосредоточенным, и видно, что он пытается понять меня и мои поступки.

Но вряд ли это возможно.

– Потому что они сказали тебе, что с танцами покончено?

– Да, Джаред, именно из-за этого! – Я быстро киваю, и мой голос звучит неожиданно резко. Но я хочу, чтобы это объяснение устроило его. В конце концов, это правда, хоть и не вся. Потому что главная причина, по которой я делала это, намного… тяжелее. И мне кажется, что я никогда не смогу сказать ему об этом. Во всяком случае, не сегодня. Это слишком личное.

– Почему ты злишься? – удивляется Джаред. – Я пытаюсь понять, хотя сейчас я зол на тебя. Так помоги мне, Алекс!

Я вскидываю руку и болезненно усмехаюсь.

– Все просто, Джей. Твоя невеста наркоманка в завязке. Я не подхожу на роль жены сенатора!

Я хватаю бокал с недопитым вином и следую в кухонную зону, где включаю воду и ополаскиваю тонкий хрусталь. Мои руки работают в разладе с моими мыслями, но необходимо чем-то занять себя.

Я морально истощена, выжата, как лимон. Сначала разговор с Тайлером, который накрыл меня эмоциями с головой, теперь признание перед Джаредом.

А ведь мне еще предстоит извиниться перед Норой!

– После реабилитации ты еще когда-нибудь принимала наркотики?

Моя спина напрягается, когда он задает этот вопрос. Я так и не оборачиваюсь, когда отвечаю:

– Нет, не принимала. Но я солгу, если скажу, что искушения не было.

Позади я слышу громкий выдох Джареда.

– А сейчас? Бывает, что тебе хочется?

– Нет, Джей. – Я оборачиваюсь и с мягкой улыбкой смотрю в его тревожные глаза. – Мне уже давно не хочется. С тех пор, как у меня есть ты, наркотики мне не нужны.

Я подхожу к нему и переплетаю наши пальцы вместе.

– Если… если после всего ты еще хочешь, чтобы я вышла за тебя, я буду очень счастлива. – Я улыбаюсь, но мое сердце замирает, когда я думаю, что могла оттолкнуть его.

– Боже, Алекс, конечно, я хочу этого! – Он быстро прижимает меня к себе и целует в макушку. – Ты серьезно думала, что для меня это что-то изменит? Никакое твое признание не отобьёт этого во мне. И не сомневайся, что ты будешь отличной женой сенатора.

Я прижимаюсь к нему, и хоть не вижу, но слышу улыбку в его голосе.

Всего на несколько секунд я чувствую облегчение, но оно быстро проходит, когда я вспоминаю, что моих секретов стало лишь на один меньше. Но их все еще хватает. Их груз давит на меня, и даже с учетом потери одного, не становится меньше.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь рано, несмотря на то, что суббота и можно выспаться.

Ночью я спала плохо, постоянно просыпалась с чувством непонятной тревоги.

Умывшись, собрав волосы в пучок и не став наносить косметику, я надеваю костюм для йоги, пишу Джареду записку, что ушла на пробежку. Он все еще спит в своей любимой позе, закинув одну руку за голову, а другую, свесив с края постели.

Прежде чем уйти, я смотрю на него с улыбкой несколько секунд, потом целую в лоб и тихо выхожу из комнаты.

* * *

Привилегия бегать досталась мне с большим трудом. Да и ходить, собственно тоже. Раньше, до аварии, когда я танцевала, то буквально чувствовала, что могу летать. А потом, в один миг, мне обрезали крылья… и все пропало. Мое тело было приковано к больничной койке, мои ноги были искалечены, и их практически собирали по кусочкам. Долгие месяцы реабилитации, несколько сложных операций, и результат – умение вновь ходить. И это все. Самое большее, на что я могла рассчитывать.

Но я знаю, что сама виновата в случившемся. Это было ожидаемо, если не сказать заслуженно. Поэтому, когда я услышала приговор врачей о завершении танцевальной карьеры, то приняла это как данность. Почти.

Я направляюсь в парк, где в это раннее утро уже полно бегунов. Вставляю наушники в уши, включаю ipod и начинаю бег. Неторопливо, шаг легкий, без напряжения. Приходится контролировать свой темп и силу удара ступней о бетон, что не дает расслабиться, как бы того хотелось. Но это вынужденные меры, чтобы ноги не уставали раньше времени.

Марафон в этой жизни мне уже не бегать.

Проходит около тридцати минут, когда я чувствую, что пора остановиться. Ноги ноют, и я болезненно морщусь.

На выходе из парка я покупаю кофе на лотке и смотрю на время. Еще нет и девяти. Рано для субботнего визита, но я должна сделать это сейчас. Дальше не могу тянуть.

* * *

– Давно ты тут стену подпираешь? – Брови Норы взлетают вверх, когда она открывает дверь своей квартиры и видит меня.

Я пожимаю плечами.

– Десять или пятнадцать минут.

Сама не знаю, почему торчу в коридоре, все никак не решаясь постучать.

– Хм-м… Я собиралась спуститься за почтой, но это подождет. – Глаза Норы настороженно смотрят на меня.

Я ее не виню.

– Проходи.

Я захожу внутрь, и она закрывает за мной дверь.

Я осматриваюсь, ожидая увидеть Кайлу, но кругом тихо. Или она еще спит, или ее здесь нет. Чувствую разочарование. Я очень соскучилась по своей крестнице.

– Рей и Кайла еще спят?

Нора подавляет зевок и вынимает заколку из волос. На ней синий атласный халат – видимо только проснулась.

– Рей с другом в спортзале, а Кайлу забрала мама на выходные.

Я понимающе киваю. Значит, мы одни, и я могу говорить свободно.

– Прости меня! – с неожиданной эмоциональностью даже для себя самой, выпаливаю я. – Я повела себя как настоящая идиотка. И мне очень, очень стыдно!

Я с покаянным видом качаю головой, когда Нора неожиданно улыбается и протягивает ко мне руки.

– Иди сюда.

Мы обнимаемся, словно не виделись долгие годы, наперебой извиняясь друг перед другом. Потом начинаем смеяться от облегчения, что наконец-то наша нелепая ссора позади. И я в который раз понимаю, что ссорится с Норой так не правильно! Эти несколько дней, что мы не говорили, были отвратительными. Только ущемлённая гордость и чувство уязвимости не давали мне поднять трубку и позвонить ей. Хотя внутренний голос кричал сделать это.

И в эти минуты примирения и откровенности, я осознаю, что Нора мой самый близкий человек во всем мире.

Когда-то то же самое я могла сказать и о Тайлере. И когда я понимаю, что не чувствую того же в отношении Джареда, мне становится страшно.

* * *

– Думаешь, Джей прав и мне следует свести татуировку? – тихо спрашиваю я, когда чуть позже мы сидим на кухне и едим шоколадное мороженое из одного ведерка.

Нора отвечает не сразу, задумчиво вертя ложку в руках.

– Не знаю, Лекс. Джея можно понять, он переживает и чувствует угрозу. Твой бывший возникает на горизонте, а ты не желаешь сводить его имя со своей кожи. – Она криво усмехается. – Ты просто королева драмы.

Я не сильно стукаю ее по плечу.

– Я не королева драмы! – мой голос звучит возмущенно.

Нора смеется, но потом вновь становится серьезной.

– Сделай это, если чувствуешь, что надо, и что ты готова. Но не делай, если это не так, и если боишься, что с этим утратишь что-то в себе.

– Проблема в том, что я знаю, что должна это сделать. Но я не готова.

– Знаешь, у тебя могут возникнуть проблемы покрупнее, когда – заметь, «когда», а не «если» – Джаред узнает о твоей тайной квартире.

С протяжным стоном я роняю голову на гранитную столешницу.

– Боже, я просто кладезь чертовых тайн! Почему я не могу все рассказать Джареду?

Нора одаривает меня говорящим взглядом.

– Ну и чего ты боишься? Что он убежит от тебя, как только все узнает?

Я молчу.

– О, Лекс, ну перестань! Джаред любит тебя, и твое прошлое не сможет этого изменить.

– Мне бы твоя уверенность.

Я с трудом призналась ему в том, что употребляла наркотики, и не представляю, как скажу ему о том, что до сих пор арендую квартиру, в которой когда-то жила с Тайлером.

После нашего с Тайлером разрыва я больше не могла оставаться в лофте, и перебралась к Норе. Но в тоже время, я не смогла пойти на то, чтобы кто-то другой жил в месте, которое долгое время служило нам домом. Именно поэтому лофт до сих пор пустует, храня воспоминания о нас в виде всех вещей, что я оставила там.

– Хочешь правду?

– Нет. Но ты же все равно скажешь. – Я вымученно улыбаюсь. – Валяй!

– Ты слишком сильно держишься за прошлое, но должна отпустить его. Для своего же блага. Пока это так, ты не сможешь быть полностью удовлетворена настоящим.

– Мое настоящее вполне меня устраивает, – защищаясь, заявляю я. Отправляю в рот полную ложку холодного мороженного, чтобы пока больше ничего не добавлять. Нора знает меня лучше, чем кто либо, и напрасно пытаться лгать ей.

Собственно, это не совсем ложь. Все практически так и есть. Ну да, я не стала знаменитой танцовщицей, как мечтала. Но у меня есть дело, которое я полюбила. Возможно, оно не вызывает во мне такой страсти как танец, но мне грех жаловаться.

Да, я не замужем за Тайлером, как хотела когда-то. И у нас нет детей, дома и собаки, но…

Мое дыхание перехватывает, и я быстро моргаю, когда слезы брызжут из глаз.

Опасная зона! Опасная! Опасная!

– Лекс, что? – Нора в растерянности подается ко мне, и я тут же начинаю кашлять, сделав вид, что поперхнулась мороженым.

– Холодное! – Я смеюсь сквозь слезы, махая рукой у рта. – Чуть мозги не отморозила.

– Уф! – Нора с облегчением выдыхает. – Напугала.

– Прости. – Я вытираю глаза, внутренне умоляя себя больше не плакать. – Нет, правда, мне не на что жаловаться, – возвращаюсь я к нашему разговору. – У меня все отлично: работа, замечательный, любящий жених. Даже с матерью у меня прекрасные отношения. – Я криво усмехаюсь.

Нора закатывает глаза.

– Да, вот уж что невероятно.

– Просто… – Я опускаю глаза в стол, вяло ковыряя ложкой в подтаявшем мороженом.

– Просто это Тайлер. – Нора склоняет голову набок и понимающе улыбается мне.

Я медленно киваю.

– Да. Знаешь, – я складываю ладони между колен и прикрываю глаза, – было не сложно жить без него, пока я не знала, где он. Я поверила, что, наконец, смогла освободиться от этого. Мне даже нравилось это чувство… легкости. Не было драм, безумных сцен ревности, трагедий. С Джаредом все стабильно и так спокойно. После душераздирающих отношений с Тайлером, это было тем, в чем я нуждалась. Но… – Я делаю паузу, ища нужные слова. – Когда я увидела его, меня словно ледяной водой окатило. Будто пелена с глаз спала. – Я морщусь, потому что понимаю, что мои слова звучат путано. – Это не то, что я до сих пор люблю его, нет. – Я трясу головой. – Но рядом с ним, чувствую, как электрические разряды бегут по моему телу! – Я отчаянно жестикулирую руками. – Кажется, что не могу дышать, что легкие разорвет.

Я замолкаю, когда замечаю, что Нора не сводит с меня пристального, необъяснимого взгляда.

– Что? – Я напряжено улыбаюсь. – Я тебя шокировала, да?

Она качает головой.

– Нет. Я всегда понимала, что ваши отношения с Тайлером отличаются от большинства. Вы оба, сколько бы ни противились, всегда будете связаны. Но я боюсь, что пять лет назад вы совершили ошибку, за которую еще долго будете расплачиваться. Но главное сейчас то, что ты можешь вновь ошибиться. – Она берет мою руку, на которой сверкает обручальное кольцо, но ее глаза прикованы к моему лицу.

– Хочешь сказать, что мне не стоит выходить за Джареда?

Я отшатываюсь назад, оглушенная словами Норы.

Нет! Нет, она ошибается. Я не совершила ошибку. Мы не совершали. Во всяком случае, не тогда, когда решили разойтись. Ошибкой было бы остаться вместе.

– Нет. Я только хочу сказать, что пока не разберешься со всем этим, то будешь несчастлива с кем угодно. С Джеем, или с любым другим человеком.

– Но я разобралась с этим. Нора, я поставила точку на наших отношениях с Тайлером много лет назад! То, что я чувствую сейчас, это просто эффект неожиданности. Когда он пройдет, то и мои чувства тоже исчезнут.

– Ты можешь лгать себе, если хочешь. Но не лги мне. – Нора мягко смотрит на меня. – Ответь мне, чем была занята твоя голова всю эту неделю?

Я тяжело сглатываю.

– Много чем. Нашей с тобой ссорой.

– Еще?

Я развожу руками.

– Скорым открытием выставки.

Я понимаю, к чему она ведет. Почти всю неделю я думала о Тайлере. Практически каждую чёртову минуту я думала о нем!

– И все? – Она недоверчиво щурится.

– Ладно, и о нем тоже. – Я раздраженно вскидываю руки. – Я думала о Тайлере, много. Слишком много. Довольна?

– Хочешь знать, чем были заняты мои мысли в первую неделю моей помолвки?

Я понимаю, что попалась в ловушку.

– О свадьбе и о своем женихе?

Она кивает.

– Вот именно.

Я настолько растерянна, что не нахожу что ответить. Возможно, у меня есть проблемы, о которых я не подозревала? Или просто не желала замечать.

Я все еще перевариваю слова Норы, когда хлопает входная дверь и раздается веселый голос Рея.

– Детка, мы дома, и мы очень голодны!

Я вижу, как лицо Норы бледнеет. Медленно поворачиваю голову, уже догадываясь кого увижу.

– О, привет, Алекс. – Рей слишком радостно улыбается мне. – Ты вроде знакома с Тайлером?

Глава 6

Тайлер

Я вновь ее вижу – очередная встреча за такой короткий период. Мне бы считать это нежелательным, но сейчас я даже… рад?

Это неожиданно. Данное открытие удивляет и вызывает беспокойство. Я все еще перевариваю вчерашний наш разговор. Он был странным, особенно та часть, когда мы перешли от пререкания к светскому общению. Вот уж что кажется ненастоящим. Искусственным.

Черт, я, правда, поздравлял ее с помолвкой? Думал ли я когда-то, что мы придем к этому? Что все сложится так?

Конечно, я рад, что у Лекси все хорошо. Потому что были моменты в прошлом, когда я боялся, что она не сможет выбраться и окончательно погубит себя. Особенно тяжело было видеть, как она разрушает себя, и знать, что вся твоя помощь, все твои усилия бесполезны. Потому что, чтобы я ни делал тогда, она упорно отталкивала меня. В тот период, еще до аварии, Лекси наглухо закрылась от меня. Даже Нора не могла пробиться к ней. Единственным, с кем она хотела контактировать, был Дэниел. Только ему удавалось достучаться до нее, но он использовал это в своих целях…

– Очень смешно, Рей, – натянуто говорит Нора, посылая своему жениху убийственный взгляд. Она первая нарушает долгую паузу, после неудачной шутки Рея.

– Давай выйдем, есть срочное дело, в котором мне нужна твоя помощь. – И прежде, чем мой друг успевает хоть слово вставить, она уводит его из кухни.

Мы с Лекси остаемся одни. Если таким образом Нора хотела улучшить ситуацию, то это не сработало.

– Что ж, не думаю, что это могло быть более неловко, – нервно усмехаясь, морщится Лекси.

Я киваю: полностью согласен.

Когда наше общение с Норой было в тайне, мы были более осмотрительны.

– Удивительно, как мы раньше не встретились, – озадачено хмурится она.

– Это требовало определенных… усилий, – взвешенно поясняю я.

Да, мы точно преуспели в конспирации. Особенный риск для нас представляла Кайла, но к удивлению, малышка ни разу не упомянула обо мне при Лекси.

– О. Ясно. – Она понимающе вскидывает голову, но сразу замолкает.

Я внимательней приглядываюсь к ней. Лекси кажется бледной и расстроенной, но не думаю, что это связано с моим приходом. Кажется, она уже была такой, когда мы пришли.

Мне любопытно, не связанно ли это с ее женихом. Очень хочется думать, что он хорошо с ней обращается. Потому что иначе…

Я обрываю себя, не давая мысли развиться.

Ну что «иначе»? Мне-то какое дело до этого? Почему, когда речь идет о Лекси, во мне просыпается синдром долбанного рыцаря?

– Ну и как это будет? – вдруг спрашивает Лекси.

Я озадаченно хмурюсь.

– Что именно?

Я подхожу чуть ближе, но не слишком, потому что мне лучше держать себя в жестких рамках, когда она рядом. Ради своей же безопасности.

– Это все. – Она показывает жестом пространство между нами. – И ты, и я близки с Норой и Реем, и очевидно теперь периодически будем пересекаться. Возможно, нам стоит обсудить определенные правила?

Мне вдруг отчаянно хочется улыбнуться, но она столь серьезна, что я не решаюсь.

– Правила? Хорошо. У тебя есть какие-то конкретные пожелания?

То, о чем мы сейчас говорим, на самом деле грустно. Никогда не думал, что нам с Лекси нужны будут какие-то определенные условия, чтобы просто находится в одной комнате.

– М-мм… если честно, то нет. – Она поводит плечами. – Я еще не думала об этом. Просто давай будем придерживаться рамок, и избегать тем… которые связаны с нашими прошлыми отношениями.

Я скрещиваю руки на груди, и, обдумывая ее слова, киваю.

– Согласен. Мне бы самому этого не хотелось. И к тому же, то, что мы оба общаемся с Реем и Норой, еще не обязывает нас к совместной дружбе.

Мне кажется, мои слова задевают ее, потому что улыбка на ее лице не выглядит естественной.

– Верно. Так и есть.

Придя к определенному согласию, мы надолго замолкаем, и в томительной паузе смотрим в глаза друг другу.

Я должен признать, что ее вид все еще волнует меня. Это сильней моего разума; то, что я не могу контролировать. И не важно, что на ней надето: сексуальное платье или костюм для тренировки. Есть ли на ее лице макияж, или как сейчас, отсутствует полностью.

Для меня она всегда была прекрасна и желанна. Даже в те моменты, когда она была невыносима, и мне хотелось придушить ее.

– Эй, ребят, как насчет того, чтобы позавтракать?

Рей появляется вовремя, и я готов расцеловать его за это.

Правило номер один для Тайлера Стоуна: «Не оставаться с Лекси наедине».

– Да, надо поесть, – поддерживает Нора жениха, входя следом. Она улыбается, но глаза ее беспокойно мечутся между нами.

– Вообще-то, мне пора идти. Так что завтракайте без меня.

Лекси поднимается с табурета и следует к выходу, но тут же возвращается.

– Забыла мобильный. – Она в смущении улыбается и, приподнимаясь на носочки, тянется за телефоном на кухонной стойке.

Всего на одно мгновение ее спортивный топ приподнимается над поясницей, но его достаточно, и я вижу свое имя на ее коже.

Оно все еще там, все еще с ней. И все эти годы, в определенной форме, я был в ее жизни.

* * *

– Ты как? – Нора ставит передо мной чашку с горячим кофе, глядя на меня участием. Рей отошел позвонить, и мы остались вдвоем.

Я дергаю плечами.

– Нормально.

Ложь. Мне не нормально. Нормально – это слово, которое куда-то исчезло из моей жизни за последние дни.

– Ты это видел, да? – Она подносит свой кофе ко рту и делает глоток.

Мне не надо уточнять, о чем она. Значит, она тоже заметила.

– Это ничего не значит. – Я обхватываю чашку руками, и мой голос звучит бесстрастно и сухо.

Я не хочу, чтобы кто-то – и даже Нора – знал, как сильно это меня впечатлило.

Моя подруга фыркает.

– Это многое значит, ты сам это понимаешь. Не будь таким болваном, Тайлер.

– Я болван? – вскидываю брови я.

– Ты упертый, как и большинство мужчин, – без тени смущения заявляет она.

– И чего ты хочешь от меня? Что я, по-твоему, должен сделать? – Я чувствую, как начинаю раздражаться. Почему за такое короткое время в моей жизни стало так много Лекси?

Я натыкаюсь на нее, сам иду к ней, и думаю тоже о ней. Но я не хочу этого! Я не просил об этом!

И если я еще могу не говорить о ней, и постараться избегать встреч, то с мыслями все сложней. Они бесконтрольны; они рождаются в моей голове и атакуют сердце, задевают чувства, которых, как я думал, больше нет.

Я не хочу потерять то, что вернул с таким трудом. Освобождение. Освобождение от всего, что было связано с Лекси. Или почти от всего.

– Ничего, – видя, что я не в настроении, отступает Нора. – Мне не следует лезть не в свое дело. Извини.

Из моего горла вырывается виноватый вздох.

– Нет, это ты меня извини. Я не должен срываться на тебе. Это не справедливо.

– Ты напряжен. Могу ли я предположить, что это из-за молодой особы, которая ушла недавно?

Нора шутит, и я усмехаюсь над ее попыткой меня развеселить.

– Я не знаю… Не знаю, как вести себя с ней. Мне бы хотелось ничего не чувствовать, не волноваться, когда она рядом, но не выходит. И это выводит меня. – Я нервно провожу рукой по волосам, растерянно качая головой. – Я покинул город, перебрался на другой континент, чтобы навсегда вычеркнуть ее из своей жизни. Прошло уже столько лет. Так почему это по-прежнему так сложно?

Нора молчит, да и что она может ответить мне на это, когда я сам себя не могу понять. Она накрывает мою руку своей ладонью и сжимает. Мне кажется, что в какой-то момент она хочет что-то сказать, но не делает этого.

Я невесело улыбаюсь ей, желая, чтобы она знала, как ценю ее поддержку. Даже когда она делает это в полной тишине.

Восемь лет назад

– Черт! Сигареты кончились.

Черноволосая девушка в метре от меня раздосадовано хмурится, сминая пустую пачку.

Мы вместе ходим на лекции профессора Камингса по писательскому мастерству, но еще не знакомы. Кажется, она сидит на два ряда ниже меня.

Я достаю свою пачку и молча протягиваю ей.

Одаривая меня оценивающим взглядом, она вытягивает одну сигарету и улыбается.

– Спасибо.

– Без проблем. – Я киваю и отступаю назад, не делая попыток продолжить разговор. Наш перерыв закончится через десять минут, а потом нас ждет еще час лекции.

– Я Ванесса. – Девушка подходит ко мне, выпуская струю дыма в сторону.

– Тайлер.

Я никогда не был многословным собеседником, особенно с незнакомыми людьми. Знакомства никогда особо мне не удавались. Возможно, потому что раньше мне и представляться не надо было. Все в Джерико знали о Тайлере Стоуне, еще одном выходце из семьи городских неудачников. И зная, кто моя семья, чьим сыном я являюсь, люди считали, что со мной все ясно. Единственным человеком, кому был интересен я, а не слухи, ходившие вокруг меня, стала Лекси.

Но здесь, в Нью-Йорке, я такой же незнакомец, как и миллионы людей вокруг.

– Профессор Камингс крут, ты не находишь? – усмехаясь, замечает Ванесса. – Если бы еще ни эти его твидовые пиджаки с заплатками на локтях.

Она вдруг начинает его пародировать, и я не замечаю, как мы уже вместе смеемся. Она забавная, и за несколько минут нашего общения я отмечаю, что мне легко с ней. Нечто похожее я испытываю в компании Роя и Лейлы.

Остаток перерыва пролетает незаметно и когда мы возвращаемся в аудиторию, то разговариваем так, словно знакомы намного дольше, чем несколько минут.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.