Виктор Стукалов
Страничка из учебника

I

… Над Заречьем медленно занимался рассвет, осторожно окрашивая небосвод в нежно-розовый цвет. Ещё невидимое за горбатыми сопками восходящее солнце уже позолотило лёгкими мазками узкие полоски облаков на горизонте, безмолвно растворяя потускневшие созвездья на бледнеющем небе.

В предрассветных сумерках яркими огнями загорались окна притихших домов; из печных труб в чистое небо протянулись жиденькие струйки дыма, расстилаясь в безветрии над селом сизым покрывалом.

В весеннем морозном воздухе слышалась утренняя перекличка горластых петухов, да где-то на окраине села вдруг лениво залаяли собаки, пугая предрассветный покой.

…Подоив корову и осторожно держа в руке доёнку с молоком, Мария Свергунова с раздражением захлопнула калитку загона. Провожаемая мычанием коровы, Мария поднялась на крылечко дома и прошла на веранду. Поставив доёнку на стол, она резким движением убрала со стола пустые бутылки и, прикусив губу, покосилась на дверь дома.

После вчерашнего обильного застолья по случаю неожиданного приезда её брата Валерия, муж оказался «не в форме» и теперь Марии пришлось выполнять и свои обязанности по дому, и обязанности мужа по хозяйству.

Процедив молоко и разлив его по банкам, она отжала марлю, через которую процеживала молоко, и с раздражением бросила её в тазик для стирки. Накрыв банки чистым полотенцем, Мария распахнула дверь в дом и решительно прошла в спальню.

На кровати, раскинув руки, похрапывая и хлопая губами при каждом выдохе, безмятежно спал муж.

Мария остановилась у кровати и, укоризненно покачав головой, резко наклонилась и тряхнула мужа за плечо: – Степан, а Степан, поднимайся! – Мария трясла мужа за плечо. – Вот, чёртяка, напился вчера, как сапожник…А ведь клялся, что больше в рот не возьмёт…У-у-у!.. Па-разит, ока-ян-ный!

Мария продолжала трясти мужа, ругая его и едва сдерживая кипевшее в ней негодование.

Вздрогнув, Степан зевнул, потянулся и повернулся к жене: – Маша…, а… а… что случилось?

Молча, с укоризной посмотрев на мужа, Мария подошла к окну и одёрнула на окнах занавески. Не оборачиваясь к мужу, с недовольством сказала: – Да ничего не случилось…Ты бы, Степан…, пока Валерий у нас…, съездили бы за кукурузой. Вдвоём-то сподручнее, да и Мишку с собой возьмите… Та, что ты раньше привёз, уже заканчивается… Ещё на два раза курей покормить осталось… – И повернулась к Степану: – Давай вста-вай! Я успела уже и корову подоить, и всё хозяйство накормить, и завтрак вам приготовить…Там… – она кивнула головой – у вас ещё осталось… после вчерашнего, допивайте – и за кукурузой… – И, выходя на кухню, уже с нескрываемым раздражением, повторила: – Давай вставай, чего разлёгся…, как боров… А я пошла, Валерку и Мишку надо разбудить. Хватит им спать… День уже на дворе, а вы всё ещё дрыхните, как медведи в берлоге…

Остановившись в дверях, она обернулась к мужу и спросила: – Вам что-нибудь приготовить с собой на обед, или… вы так обойдётесь? Да…, ещё баньку вам приготовить? Если ба-ню топить, то пусть Валерка воды в обе бочки наносит, а уж растопить печь в бане я и сама смогу.

– Ну, приготовь что-нибудь…, – Степан поднялся с кровати и стал одеваться – мы, может, и потерпим, а вот Мишка…, этот проголодается… А баньку…, баньку – это обязательно…

Из детской комнаты в трусах и майке вышел Валерий, зевая и потягиваясь на ходу, а следом за ним – Миша, двенадцатилетний подросток, такого же крепкого телосложения, как и Степан.

Мария уже накрывала стол, расставляя тарелки с разносолами, поставила начатую бутылку с водкой. Она с укоризной посмотрела на стоявшего в дверном проходе в спальню Степана, который никак не мог застегнуть пуговицы рубашки.

– Давайте, мужики, умывайтесь – и за стол, пока картошка горячая… – Мария поставила на стол большую миску горячей картошкой.

Сели за стол. Степан взял бутылку, повертел её в руках и выразительно посмотрел на Марию. Мария поняла его и резко повернулась к Степану: – Хватит, Стёпа, хватит… Вчера, как зюзики, надрались, а ведь клялся мне, что больше в рот не возьмёшь… Я уже не стала тебе ничего говорить, как-никак, брат приехал… А сейчас вам ехать надо. – И Мария поставила на стол две стопки.

Степан внимательно посмотрел на неё, потом на Валерия и разлил водку по стопкам.

– Степан, – Мария обернулась к мужу – может быть, ты возьмёшь в конюшне две лошади… На двух-то подводах вы кукурузы больше привезёте, пока Валера здесь – он тебе поможет. Как, ты думаешь, Степа?… А ты, Валера, поможешь? Две телеги-то лучше, чем одна?

Степан поднял голову, посмотрел на Валерия, ожидая поддержки, и, снова опустив ложку в тарелку, молча кивнул головой. Валерий тоже согласился, объяснив это тем, что желает немного после города проветриться с пользой для дела.

…После завтрака, допив остатки водки, оставшейся после вчерашнего застолья, Степан заторопился в конюшню запрягать лошадей, а Валерий остался дома, чтобы наносить в баню воды и дров, помочь Марии по хозяйству.

Валерий уже укладывал сумку с обедом, когда к дому по-дошли две лошади, запряжённые в телеги. Уздечка второй лошади была привязана к задку первой телеги.

– А ты, чего это в телеги-то лошадей запряг? Снегу-то вон ещё сколько… – Валерий с недоумением посмотрел на Степана, влезая на первую телегу.

– Это здесь снег ещё лежит, а там, на поле – снег где есть, а где он уже и растаял… Да, и чёрт его знает, на чём сейчас ездить: если на санях – то снегу почти нет, а если на телеге – то снег мешает… Вот и думай… Ладно, потихоньку будем ехать там, где снегу нет… – Степан подождал, пока Миша влезет в телегу, и скомандовал: – Ну, тронулись! – хлопнул вожжами по крупу лошади.

Повозки, тихо поскрипывая колёсами, медленно тронулись по улице, пока не скрылись за поворотом.

Мария, проводив их долгим взглядом и закрыв калитку, направилась в дом.

Солнце уже поднялось над сопками, когда две подводы выехали за околицу села. Косые лучи солнца заиграли яркими бликами на тоненьких корочках льда замёрзших луж, рассыпались сверкающими искорками по насту [1] островов подтаявшего снега, местами ещё лежащего на полях.

Была уже вторая половина марта. Припоздавшая весна уже уверенно вступала в свои права. Воздух был настоян на пряных запахах прелых листьев и земли, прогреваемой солнцем на открытых возвышенных местах; в низинах, в овражках и в густых зарослях кустов ещё лежал толстым слоем уже не по-зимнему потемневший снег. На растущих вдоль дороги вербах и кустах набухли почки, посеребрив ветви, а в зарослях кустов уже звонко пересвистывались птицы.

Две лошади, понурив головы, медленно тянули телеги. Под металлическими ободьями колёс хрустел снег, покрытый тонкой корочкой наста и прихваченная ночными морозами обнажённая на пригорках земля.

Зевнув и разгоняя дремоту, Валерий повернулся к Степану – Слышь, Стёпа, а что там… кукуруза…, откуда она там взялась?

Степан обернулся к шурину и, достав из кармана почку сигарет, протянул её Валерию: – Тут, Валера…, такое дело… – взяв из рук Валерия пачку сигарет, он достал одну и спрятал пачку в карман. – Четыре года назад за Сухой балкой осушили Кузину марь… Место было сырое, но мелиораторы справились. – Степан не спеша закурил и, пустив облачко сизого дыма, продолжил: – Земля там очень хорошая… Ей бы ещё годков пять постоять после осушения, ну… там…, под сенокос пустить… или под пастбище… – Он сделал затяжку, стряхнув пепел: – Но в райкоме разве утерпят, чтобы земля пустовала? Решили рискнуть… Говорили что Дальний Восток – регион рискованного земледелия…Ну, рискнули – через год после осушения посади-ли кукурузу. В первый же год она так уродила, что никто по- верить не мог! Никогда такого урожая кукурузы не было!

В прошлом году решили снова посадить, но уже на силос и сеяли вместе с соей. – Степан снова затянулся и, не выпуская сигарету изо рта, продолжал: – А тут, как на грех, на всё лето затяжные дожди пошли, земля так раскисла, как манная каша стала. Ну, комбайны сунулись и завязли в грязи по ступицы колёс… Генка Никишин на своём «Беларусе»[2] с «Херсонцем»[3] на прицепе сунулся на поле и завяз. Двумя тракторами тянули, еле вытащили… Так, та кукуруза так и осталась под зиму. Мужики ещё смеялись, говорили: – В нашем совхозе новый сорт кукурузы вывели – ещё снег не сошёл, а она уже растёт… Эту кукурузу теперь жители соседних сёл растаски-вают на корм домашнему скоту… Стебли на соломорезке ре-жут, запаривают и на корм коровам, початки свиньи жрут, а дроблёное зерно домашней птице скармливают…

Они замолчали. Степан, постоянно облизывая пересохшие губы, часто сплёвывал. После вчерашнего застолья по случаю приезда шурина, Степан «хватил лишка» и теперь чувствовал себя отвратительно: его мутило, а во рту было сухо, как будто рот был залит клеем. «Принятые на душу» утром сто грамм не помогали, а наоборот, усилили нестерпимое желание повто-рить…

– Вот, чёртова баба! – пожаловался Валерию Степан. – По-жалела ещё по стопке налить. А теперь, вот мучайся целый день…

Валерию тоже было несладко, но он молчал, с тоской при-слушиваясь к ворчанию зятя. Ему тоже очень не хотелось под-ниматься рано утром с тёплой и мягкой постели и ехать куда-то, к чёрту на кулички, за кукурузой, которую он не садил и не сеял. Но, отказать в помощи сестре Валерий не мог. Теперь, со скучающим видом, насупившись как сыч, он молча смотрел по сторонам, разглядывая унылый весенний пейзаж, прислушиваясь к скрипу колёс и похрапыванию лошадей.

По обе стороны дороги, которую можно было узнать толь-ко по отсутствию растительности, раскинулись поля с чёрны-ми плешинами протаявшей земли, резко выделяющимися на тёмном снегу, да небольшие овражки с густыми зарослями кустов и редкими куртинами корявых деревьев. И каждый та-кой овражек или низина были чем-то вроде межи, разделяю-щей поля на неравные части. И чем дальше они отъезжали от села, тем чаще попадались им такие межи, пока, наконец, не слились в одну сплошную лесополосу с узкой просекой доро-ги.

– Ну, вот…, подъезжаем… – Степан хлестнул вожжами ло-шадь, и она прибавила шаг. – Во-он там, видишь – он обернул-ся к Валерию – невысокая, такая сопочка – Степан показал ру-кой – это Дунькин пупок, а правее её – и есть Кузина марь, где кукурузное поле… А левее, под самой сопкой, гречишное по-ле и там стоит пасека Тихона Глушко. На сопке много липы, клёны растут…, тоже медоносы, да по берегам Гнилой прото-ки много разных ив растёт, а они пергу дают пчёлам.

Валерий выбросив окурок, с интересом следил за рукой Степана.

– А под самой сопочкой – Сухая балка, которая упирается в Гнилую протоку… – он повернулся к Валерию и, видя его не-поддельный интерес, продолжал – они, и Сухая балка и Гни-лая протока когда-то были одной рекой, но когда, много лет назад, стали раскорчёвывать лес под поля, то всё порушили, речка местами пересохла…Так вот и получилось Сухая бал-ка… – Степан дёрнул вожжами, погоняя лошадь, и показал ру-кой на темнеющий вдали лес: – А, во-о-он за тем лесом проте-кает река. Да, ты её по мосту переезжал, когда к нам ехал… Так, вот она, в большую-то воду, разливается и заполняет Гни-лую протоку, а когда вода в реке падает, то в Гнилой протоке вода так и остаётся до следующего половодья, а это может быть и через год, а может и больше… Земля вокруге так про-питалась водой, что уже не высыхает… Вот поэтому там и образовалась Кузина марь. В засушливый год она немного подсохнет, но в основном, там всегда так сыро, что и пройти нельзя, ноги по колено в грязи и болоте топнут…

Слушая зятя, Валерий усмехнулся и стал внимательно рас-сматривать растянувшийся по обе стороны дороги лес.

Лес стал заметно редеть и впереди, за поворотом, показался просвет между деревьями. Слева, в стороне Гнилой протоки, Валерий увидел стаю ворон, густо облепивших ветки несколь-ких деревьев, а ещё дальше, сквозь голые кроны деревьев – ещё одну такую стаю.

Ворон что-то беспокоило: они постоянно слетали с веток на землю, потом снова с криком взлетали, громко крича, кру-жили в воздухе.

– Слышь, Степа! – Валерий повернулся к Степану – А, чего это вороны так беспокоятся? Что они там нашли?… Вот, и во-о-он там…, дальше, за деревьями… Видишь?

Степан тоже увидел ворон, долго смотрел на них, потом неопределённо произнёс: – А чё-ё-ёрт их знает…, может нашли что…Тут, Валера такое дело… Когда кукурузу и сою не успе-ли убрать и всё осталось под снегом, то на эти поля стали хо-дить козули, изюбры… Редко, правда, но были… Даже кабаны приходили, а фазаны – так те тут постоянно живут…Ну, наши охотники тут всю зиму и промышляли, втихушку значит, что-бы, никто их не застукал.

Убитых козуль там же, на месте, потрошили, мясо с костей срезали, чтобы, значит, легче нести… А шкуры, кишки оставляли на месте… – Степан задумался. – Так, я думаю, может, что и убили…, козулю… или, там…, ещё кого… Так, вороны эти остатки и доедают…

Мишка до этого всю дорогу лежал на сене и слушал совершенно не интересный ему разговор, но тут оживился и, под-нявшись на колени, стал смотреть на ворон.

– Пап, а давай я туда сбегаю, – он тронул отца за плечо – ос-танови, пап, я быстро…

– Это ещё зачем? – обернулся к нему Степан. – Тебе, что, больше делать нечего?

– Ну, папа, ну останови… Я мигом… – продолжал уговари-вать отца Мишка.

– Зачем это тебе, Миша, – повернулся к нему Валерий – ты, что – дохлых козуль не видел?

– Да нет, дядя Валера, понимаешь…Колька Степанов со сво-им отцом тоже ездили и нашли кем-то убитого козла с рогами. – Мишка пытался убедить отца и дядю. – Так он домой рога козла привёз и у них сейчас дома они на досточке на стене ви-сят… Красиво так… Может быть там тоже рога есть… – и он жалостливо посмотрел на Валерия. – Ты их, дядя Валера, мо-жешь потом домой в город взять…, на стенку повесишь – все удивляться будут… Я же мигом, па-а-па!

Последние слова, кажется, подействовали на Валерия и он, повернувшись к Степану, подмигнул ему и попросил оста-новиться…

Мишка, казалось, этого только и ждал. Телега ещё не ус-пела остановиться, как он спрыгнул с неё и тут же опрометью кинулся в кусты. Среди густых зарослей мелькала его тёмная курточка, то исчезая, то вновь появляясь в просвете между кустами и деревьями.

– Вот, стервец… – Степан покачал головой и, повернувшись к Валерию, спросил: – Ты, чё это мне дома, как разведённой ба-бёнке у сеновала, подмигивал?… Да… всё на Марию огляды-вался?

Улыбнувшись, Валерий расстегнул куртку, задрал свитер и из-под ремня достал медицинскую грелку. Подняв грелку, он помял её, внимательно прислушиваясь. Наполненная какой-то жидкостью, грелка загадочно булькала.

Степан недоумённо посмотрел на Валерия.

– Давай Степан, доставай кружку… А то Маша раздразнила нас так, что, прости меня, но ни в голове, ни в попе… Ну, чего сидишь, доставай кружку и… что-нибудь, там…, закусить…

Степан охнул и тут же засуетился, развязывая сумку. Он ещё успел достать кружку, завёрнутое в пакет резанное на ку-сочки сало и ломтики хлеба, когда вдруг услышали душеразди-рающий крик Мишки: – Па-а-а-па-а-а-а! Па-а-а-па-а-а!

Переглянувшись, Валерий и Степан бросили всё и кину-лись на крик Мишки. Они бежали, продираясь через кусты, жёсткие колючие ветки безжалостно хлестали их по лицу, цеплялись за расстёгнутые полы курток.

Не обращая на это внимание, задыхаясь и утопая в рых-лом талом снегу, они бежали на крик Мишки…

– Па-а-а-па-а-а, скорей сюда, па-а-па-а-а! – доносился из за-рослей крик Мишки.

Напуганные криком вороны взлетели с веток и громко кри-ча, кружили в воздухе.

Степан, пробившись сквозь кусты, присел и прижал к себе Мишку. Глядя в его побледневшее от ужаса лицо, стал лихо-радочно его осматривать: – Миша, сынок, что случилось? Ты поранился, да, сынок? Ну, не молчи, Ми-и-ша-а!

Тяжело дыша, подбежал Валерий и, растерянно посмотрев, на Мишку и на Степана, присел на корточки и стал осматри-вать Мишу.

Миша молчал и, глядя через плечо отца, всхлипывая, смот-рел на большую кучу срезанной сухой полыни, сухой травы и срубленных веток. Со страхом посмотрев на отца и дядю, он молча показал на кучу пальцем.

Степан обернулся и, ничего не понимая, посмотрел на ку-чу, потом на Мишу. Миша ещё раз показал на кучу. Степан обернулся, посмотрел на кучу, куда показывал Миша, и по-бледнел: из-под сухих стеблей полыни и веток видны были ноги в кирзовых сапогах и рука с останками одежды – каму-фляжной куртки. Рваные куски рукава обнажали руку по ло-коть, расклёванную воронами до костей…

Побледнев, Степан дрожащим голосом выдохнул: – Гос-поди… – и, затаив дыхание, повернулся к Валерию: – Валера… Что… делать будем…, а… Валера? – он обернулся и ещё раз посмотрел на кучу полыни и сухих веток, как бы желая убе-диться в том, что он сейчас видит перед собой – не мираж, а жуткая действительность…

Валерий уже успел справиться с шоком и, посмотрев на по-бледневшего Степана, резко ответил: – Нам надо срочно сообщить об этом в милицию… И это – единственное, что сейчас должны сделать…, другого нам не дано. И сейчас мы на-прасно теряем время.

Резко повернувшись, раздвигая руками ветки и обходя де-ревья и кусты, он направился к дороге.

Степан прижал к себе Мишу и, стараясь его успокоить, по-правил на его голове шапочку и ещё сильнее прижал к себе: – Не смотри сынок, не смотри… Пойдём на дорогу…, домой, пойдём…

Они вышли к дороге. Степан достал из кармана пачку си-гарет и пытался достать сигарету, но сделать это не смог: руки его дрожали, его бил нервный озноб. Валерий взял у него из рук пачку, достал сигареты и одну из них дал Степану. Достав из кармана спички, он протянул горящую спичку Степану, по-том закурил сам. Сделав глубокую затяжку и выпустив облако дыма, Валерий повернулся к Степану: – Стёпа, ты топор взял? Где он?

– Взял…, он где-то там…, в телеге… – Степан растерянно смотрел на Валерия, не понимая, зачем ему вдруг понадобился топор. – А… зачем он… тебе? – Степан всё так же смотрел на Валерия.

Валерий не ответил. Не говоря ни слова, он подошёл к те-леге, порылся в сене и достал топор. Так же молча, он срубил небольшое деревце и положил его поперёк дороги и, отойдя в сторону и убедившись, что его хорошо видно, снова положил топор в телегу.

Повернувшись к Степану, он стряхнул пепел с сигареты и, взяв его за локоть, тихо сказал: – Это для того, чтобы милиция могла найти это место… А теперь, Стёпа, надо быстро в посёлок, в милицию надо сообщить… – и, увидев, что Степан ещё стоит в растерянности, крикнул: – Ну, чего стоишь? Живо по-гнали в посёлок! А кукурузу…, будь она не ладна, завтра при-везём, успеем… – и Валерий встал ногой на передок телеги, со-бираясь влезть в телегу.

Степан стоял побледневший, нервно перебирая дрожащими руками вожжи. Валерий слез с телеги, повернулся к Степану и, взяв его за плечи, посмотрел в глаза.

– О-о-о, Стёпа! Та-а-к дело не пойдё-ё-ёт! А ну-ка, Миша – он резко повернулся к сидевшему в телеге племяннику и испу-ганно смотревшему на отца. – Давай-ка, достань сумку, что нам мать приготовила! Ну, чего сидишь? А ну, живо! Видишь – он показал на Степана – отцу плохо!

Мишка засуетился и поставил на широкую доску, приби-тую поперёк телеги как скамейку для сидения, уже раскрытую сумку.

– Дядя Валера! А тут ещё какая-то грелка… – он поднял её и потряс в руках. В грелке что-то булькало. – Дядя Валера, а что здесь… в грелке… булькает?

– А…это, племяш, лекарство для твоего отца, – он резко от-ветил Мишке – там, где-то должна быть кружка… Ну-ка, Ми-ша, подай мне её сюда…

Мишка подал Валерию кружку и, Валерий, открутив проб-ку грелки, налил в кружку её содержимое. Он положил кусо-чек солёного сала на хлеб и, подняв кружку, подал всё Степа-ну.

– Давай, Стёпа, вздрогним по чуть-чуть и, увидев нереши-тельность Степана, потребовал: – Давай, Степа, выпей – сразу стресс снимешь! И кружку не держи долго, ты не один! Это водка… Пей!

Степан посмотрел на кружку и большими глотками опо-рожнил кружку. Валерий налил себе, перекрестился и стал пить, с каждым глотком запрокидывая выше голову. Выпив и понюхав кусочек хлеба, он стал закусывать, медленно пережё-вывая сало.

Валерий внимательно смотрел на Степана. Дождавшись, когда Степан доел хлеб и сало, он налил ещё в кружку и молча подал Степану. Степан тупо посмотрел на Валерия, повернувшись, посмотрел на тальники и, выдохнув, большими глот-ками опорожнил кружку.

Закусив, он с неподдельным удивлением посмотрел на Ва-лерия: – Слышь, Валера, а…ты что…их – он кивнул головой в сторону густых тальников – ты… что, их не боишься?

Валерий посмотрел в сторону зарослей, где под кучей сре-занных кустов лежала страшная находка и повернулся к Степану: – Ты знаешь, что я работаю на шахте водителем в горноспасательной военизированной части, или ГСВЧ, сокращён – но… А до этого я был проходчиком, мы укрепляли штреки на шахте… И у нас, на нашем участке три года назад произошёл обвал горной породы и погибли несколько человек шахтёров… – Валерий нервно и глубоко дышал. – И среди погибших был мой друг… Мы их… потом из шахты вытаскивали… – Ва-лерий повернулся к Степану и с дрожью в голосе прошептал: – Поверь, Стёпа, что это зрелище не для слабонервных. После этого – Валерий кивнул головой на кусты… – я перед ними дав-но страх потерял…Ну, а теперь, Стёпа, гони в посёлок! – и стал быстро собирать сумку. – Бояться, Степа, надо живых лю-дей – только они способны на любую подлость, – Валерий взял Степана под локоть – а мёртвых… Мёртвые… – они уже не опасны…

Завязав сумку, Валерий положил её в телегу и быстро влез сам. Степан в растерянности продолжал стоять у телеги, пере-бирая вожжи дрожащими руками.

– Ну, чего ты стоишь! – крикнул на него Валерий – Давай в телегу и – домой!

… Степан гнал лошадь, подхлёстывая её по крупу вожжами и обе лошади резво бежали рысью[4]. Поднявшееся солнце уже пригрело землю, и на открытых местах она уже стала оттаи-вать, превращаясь в липкую кашицу.

На колдобинах протаявшей просёлочной дороги телеги кидало из стороны в сторону, их трясло, и они глухо гремели.

Колёса телег мягко шелестели по грязи, и комочки налип-шей на ободья колёс грязи фонтанчиками подлетали вверх, па-дали в телегу и на спины сидящих в ней людей. Но они этого не замечали…

– Стёпа, а…мужик… этот откуда? – Валерий взял Степана за локоть – Как ты думаешь – он местный? – Валерий выжида-тельно смотрел на него.

Степан повернулся к Валерию и после долгой паузы, в раз-думье произнёс: – Нет…, он…, пожалуй, не из местных… – и, уже с уверенностью, закончил: – Если бы он был из местных, то его уже давно бы хватились, тут на уши весь бы район по-ставили! – и снова хлестнул вожжами лошадь…

До самого посёлка они молчали, обдумывая так неожидан-но развернувшиеся события…

Степан свернул в проулок и направил лошадь к дому участкового лейтенанта милиции Александра Коростелёва.

Односельчане с удивлением провожали взглядами бегущих рысью лошадей, запряженных в пустые телеги, и удивление их возросло ещё больше, когда они остановились у дома участко-вого.

Резко остановив лошадь, Степан спустился с телеги и стал привязывать лошадь к забору. Пока Степан привязывал вожжи к прожилине забора, Валерий соскочил с телеги, и быстро распахну в калитку, вошёл во двор и стал ожидать Степана.

Степан нерешительно вошёл во двор и вслед за Валерием поднялся на крыльцо. Резко распахнув входную дверь, они быстро вошли в дом…

Александр был дома. Он сидел за письменным столом в своей комнате и готовился к проведению классного часа в школе о профилактике подростковых правонарушений. Услы-шав стук в дверь, он вышел в прихожую.

Приходу неожиданных гостей Александр не был удивлён: к нему, участковому, могли прийти за помощью в любое время дня и ночи, и он обязан был принять и выслушать каждого. И ему было достаточно одного взгляда на человека, чтобы по-нять причину неожиданного визита.

Поэтому, только взглянув на лица вошедших Степана Свергунова и незнакомого ему человека, Александр понял, что их неожиданный приход не был случаен, и по тому, как они волновались и нервничали, Коростелёв понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

Александр пригласил вошедших в комнату, предложил сесть и обстоятельно рассказать обо всём, что заставало их прийти к нему…

Стараясь справиться с волнением, Валерий обстоятельно рассказал Коростелёву о страшной находке. Степан сидел, наклонившись и упираясь согнутыми локтями в колени., и нервно теребил в руках шапку. Пока Коростелёв звонил по телефо-ну в районный отдел милиции, сообщая о найденном трупе, оба они, растерянно переглядывались и, волнуясь, ожидали результата.

Коростелёв положил трубку на аппарат и повернулся Сте-пану и Валерию: – Значит так, информация о вашем сообщении в райотделе получена, сейчас сюда выезжает следственная группа… – Коростелёв внимательно посмотрел на сидевших пе-ред ним мужиков – и у меня к вам будет большая просьба: ни-кому пока о вашей находке не говорить, чтобы не помешать следствию. – Александр ещё раз внимательно посмотрел на них – и ещё просьба: вы обязательно должны показать место, где нашли погибшего человека. А пока опергруппа едет, я возьму у вас объяснительные… – и он достал из шкафа чистые бланки, положил их на стол перед собой и взял в руки ручку.

Посмотрев на сидевших перед ним мужчин и, переведя взгляд с одного на другого, он спросил: – Ну, кто из вас пер-вый? – Коростелёв посмотрел на Степана и предложил: – Да-вайте вы, Степан Никитович…Сразу предупреждаю, что в со-ответствии с законом вы несёте ответственность за дачу заве-домо ложных показаний…

Степан, заметно волнуясь, пригладил ладонью волосы, и придвинулся вместе с табуретом ближе к столу…

Взяв с обоих объяснительные, Коростелёв дал им их про-читать, чтобы они могли убедиться, что всё записано правиль-но и не упущено ни одной детали. После того, как Степан и Валерий подписали объяснительные, он аккуратно сложил их в свой планшет. В ожидании приезда опергруппы он предложил всем чаю, но Степан отказался и заторопился домой.

Отпустив Степана домой, Коростелёв попросил Валерия остаться и проводить опергруппу к месту происшествия. Вале-рий охотно согласился. Чтобы скоротать время в ожидании опергруппы, Александр предложил Валерию чаю и вышел на кухню поставить чайник…

…Степан ехал по тихой улице посёлка, потрясённый собы-тиями дня. Он никак не мог понять, как и за что можно просто так взять – и убить человека, после этого нарубить сушняка, чтобы потом хладнокровно и продуманно сжечь труп. Степану было невозможно зарубить курицу, а тут – убили человека…

Прижавшись спиной к нему, молчаливо сидел Мишка, су-дорожно вцепившись покрасневшими на холоде пальцами в борт телеги.

Лошади, опустив головы и совершенно безразличные ко всему, лениво брели по улице, поскрипывая пустыми телегами. Погружённый в свои мысли, Степан не заметил, как подъехал к дому.

…Мария, подложив дрова в печь и проверив, как греется вода в бочке, выходила из бани, когда у калитки остановились лошади с пустыми телегами. Она видела, как Мишка соскочил с телеги, о чём-то кратко переговорил с отцом и вошёл в дом. Она удивилась, что Валерия с ними не было.

Привязав лошадей к ограде, Степан вошёл во двор, осто-рожно закрыл калитку и поднялся на крыльцо дома.

Наблюдая за Степаном, она сразу обратила внимание на его излишнюю суетливость и, какую-то несвойственную ему, растерянность.

Удивлённо посмотрев на пустые телеги, Мария вошла в дом. Степан, не раздевшись, сидел в кухне за столом, обхватив голову руками, рядом с ним на столе лежала шапка. Мишка уже успел раздеться и сидел, насупившись, в своей детской комнате.

Мария подняла со стола шапку и, положив её на вешалку, повернулась к Степану: – Степан, а кукуруза-то где? И… чего это ты…, как на вокзале сидишь, не раздеваясь?… А Валерка-то… где?

Она подошла к Степану, посмотрела на него и, резко на-клонившись к нему, медленно выпрямилась. Скрестив руки на груди, она в упор посмотрела на Степана и, медленно растя-гивая слова и покачивая головой, дала волю своим эмоциям: – Так…, понятно… Ка-ка-а-я же ты, всё таки, сви-и-нь-я-я, Сте-пан! Не успел за порог выйти, как уже напился… Какой же из тебя, к чё-ёрту, хозя-я-и-ин, если тебе безразлично, что и как дома…Свиней скоро кормить нечем будет, а тебе – лишь бы в глотку залить, па-ра-зит проклятый! Что-о-об ты ска-зил-ся, алкаш, будь ты…

Мишка слышал, как мать ругает отца и вышел из комнаты.

– Мама! Зачем ты так? Ты ещё не знаешь… – он хотел что-то сказать, но Степан, подняв голову, резко прикрикнул на него и Мишка, насупившись и повернувшись, молча ушёл в комнату.

– Чего это я не знаю, а? А ну, Степан, говори! – Мария по-чувствовала, что произошло что-то такое, что Степан всячески пытается это скрыть это от неё. – Валерий где? Где он? А ну, отвечай!

– Не приставай, Маша…,не приставай… Понимаешь, нельзя нам говорить, нельзя… – Степан пытался успокоить жену, но чем больше он её убеждал не приставать к нему с вопросами, тем настойчивее Мария добивалась удовлетворения распираю-щего её любопытства.

Назревал крупный скандал и Степан, хорошо знающий неуёмный характер своей суженой и, предполагая неизбежные за этим последствия, скрепя зубами сдался. Он рассказал Ма-рии всё, что произошло и, особо о том, о чём их предупредил участковый.

Мария была потрясена рассказом Степана. Скрестив руки на груди, она стояла у печи и горестно покачивала головой.

Увидев под вешалкой рядом с сапогами Мишки сумку, она спохватилась: – Вы-то… хоть обедали сегодня? – и под-няла сумку. Посмотрев в сумку, она покачала головой: – Валер-ка-то, небось, изголодался весь… и когда ещё приедет – неиз-вестно… Надо что-то приготовить… – и стала быстро оде-ваться.

– Ты…, куда это… собралась? – повернулся к ней Степан.

– Да… я… это… – Мария растерянно смотрела на Степана – я сейчас… только на одну минутку к Дашке Поленовой… Мне надо у неё кисляка[5] занять, наш-то уже закончился. А то, как же, Валерка голодный придёт, так надо тесто поставить и хоть что-то состряпать. – И она, на ходу повязывая на голову платок, выскочила из дому.

Степан повернулся к окну и сквозь тюль на окне видел, как Мария быстро перешла дорогу и, оглянувшись, быстро во-шла во двор Поленовых, даже не закрыв за собой калитку.

– Папа, – из комнаты вышел Миша – а зачем мама к тётке Дарье пошла? У нас кисляк есть… – Он подошёл к холодиль-нику и достал из него не полную трёхлитровую банку кислого молока.

– Вот, чёртова баба! – Степан со злом ударил кулаком по столу. – Язык что у неё, что у Дарьи – как помело! – Завтра же вся деревня уже будет знать! – и Степан застонал от бессиль-ной злобы.

II

… Было около трёх часов дня, когда у дома Коростелёвых остановились милицейский «УАЗ» районного отдела милиции и машина «Скорой помощи». К появлению милицейской ма-шины в поселке люди уже привыкли: к участковому часто за-езжало районное начальство и по делам службы, и просто оста-навливались по пути в город, возвращаясь из отдалённых сёл района. И само появление её никого особо не удивило бы, если бы вместе с милицейским «УАЗом» не приехала ещё и маши-на «Скорой помощи».

Не меньшее удивление случайных очевидцев визита этих машин к участковму вызвало ещё и то, что к сидевшим в ма-шинах сотрудникам милиции, сели чем-то встревоженные Фё-дор Данилов, Никита Колотов и приехавший из города пого-стить брат Марии Свергуновой – Валерий.

Те, кто случайно видел это, не могли понять, что же могло связывать сотрудников милиции и этих людей: находившихся уже несколько лет на пенсии бывшего лесничего, лесника и со-вершенно постороннего в посёлке человека.

Заурчав двигателями и пустив сизые облачка дыма, маши-ны выехали за околицу села и направились по просёлочной до-роге через поля в сторону Сухой балки.

Это вызвало у людей ещё большее недоумение и множест-во вопросов, на которые они не могли дать чёткий ответ, но да-вало повод для множества кривотолков и домыслов…

Покачиваясь на рытвинах и разбрасывая грязь, машины уверенно пробивались по раскисшей дороге в сторону Сухой балки. Сидевший рядом с водителем, уже немолодым сержантом милиции, Валерий показывал дорогу, хотя особой надоб-ности в этом не было: на грязи и тающем снегу хорошо были видны отпечатки лошадинных копыт и узкие борозды от ко-лёс двух телег.

Сидевшие в салоне «УАЗа» молча смотрели на медленно проплывающие мимо машины овражки и балки с полынью, перелески с обнажёнными деревьями и кустами, разделяющи- ми поля. К каждому такому полю тянулись заросшие высокой пожухлой травой подъездные дороги, которые можно было узнать и отличить только по двум колеям, пробитым колёсами тракторов через заросли травы. Эти дороги отходили в обе стороны от основной, точно такой же дороги, по которой сей-час, натружено завывая двигателями и размешивая колёсами растаявшую грязь, медленно пробивался милицейский «УАЗ» и следующая за ним машина «Скорой помощи».

– Вот, здесь! – Валерий показал на деревце, лежащее попе-рёк дороги. – А от него – сразу влево…

«УАЗ» остановился, почти упираясь бампером в ствол де-рева. Из машины, разминая ноги и осторожно ступая по таю-щему снегу, вышли следователь РОВД капитан милиции Вик-тор Ефимович Решетников, эксперт-криминалист Валерий Фё-дорович Неверов, начальник уголовного розыска капитан ми-лиции Артём Евгеньевич Петренко, судебно-медицинский эксперт Динара Рахимовна Гареева, участковый лейтенант Александр Коростелёв. Последними из машины вышли понятые Колотов Никита Степанович и Данилов Фёдор Васильевич.

Раскрыв заднюю дверь, из санитарной машины вышли два санитара и положили на снег носилки. Достав сигареты, они закурили и со скучающим видом стали осматривать по-весен-нему обнажённый лес.

Один из них, сломав веточку ивы с набухшими почками, повертел её в руках, попробовал почки пальцами. Потеряв к ним всякий интерес, он откинул ветку и с наслаждением затянулся табачным дымом.

Из кабины «Скорой помощи», глухо скрипнув дверкой, вы-шел водитель и, подойдя к стоящим санитарам, закурил. С нас-лаждением затягиваясь дымом сигареты и выпуская сизые струйки дыма, он с равнодушием смотрел на уходивших в за-росли людей.

Осторожно ступая, группа шла по следам, хорошо види-мых на подтаявшем снегу.

Сидевшие на ветках вороны шумно взлетели, громко и гортанно каркая, кружили над деревьями.

Группа подошла к зарослям кустов, среди которых была вырублена небольшая площадка и под корень срезаны высокие стебли сухой полыни и травы. Почти в центре этой площадки возвышалась большая куча срезанной полыни, сухого валежа и срубленных кустов, сухостойных деревьев и веток. Эта куча была уложена на настил из таких же сухих веток, валежа и су-хой полыни. И из-под этой кучи на настиле видны были по-дошвы кирзовых сапог и из-под обрывков одежды – останки руки,

Эксперт-криминалист Неверов, осторожно ступая, обошёл вокруг кучи, часто останавливаясь и внимательно присматри-ваясь к следам на снегу, которые густо истоптали снег между пеньками срубленных деревьев. Но, за несколько дней тёплой погоды следы сильно подтаяли и стали не пригодны для иден-тификации.

Остальные участники стояли в сторонке и внимательно следили за его действиями.

Неверов присел, показал пальцем на один из отпечатков следа и воткнул в снег около него тоненький прутик. Он ото-шёл в сторону, прищурившись, посмотрел на солнце, достал из сумки фотоаппарат и сделал несколько снимков с разных то-чек, снимая кучу с разных ракурсов, крупным планом – вид-неющиеся из-под кучи ноги, пеньки срубленных деревьев, сле-ды на снегу…

После этого вся группа подошла к куче и стали осторож-но разбирать ветки…

Данилов, Колотов и Валерий стояли в стороне и молча на-блюдали за действиями следственной группы.

Следователи продолжали работать, разбирая ветки и, пос-ле их осмотра, передавали водителю машины. Взяв ветку, сер-жант излишне осторожно откладывал её в сторону…

Остановившись, они наклонились, и стали что-то рассмат-ривать, переглядываясь и вполголоса обмениваясь мнениями. Судмедэксперт Гареева, присев на корточки, что-то внима-тельно рассматривала, обернувшись к Решетникову что-то сказала и отошла в сторону.

Следователь Решетников повернулся к молчаливо стоя-щим понятым и кивком головы попросил их подойти. Когда Данилов, Колотов и Валерий подошли, Решетников молча по-казал пальцем на голову убитого.

Погибший лежал лицом вниз на шапке-ушанке, упираясь лицом в винтовочные патроны, туго связанные в пакет носо-вым платком и поставленные пулями вертикально вверх.

Решетников приподнял лицо погибшего. Колотов накло-нился и вздрогнул: прямо перед собой он увидел посиневшее лицо охотоведа Сергея Васильевича Кулика.

Никита Степанович выпрямился и побледнел, растерянно посмотрел на собравшихся вокруг него людей. Непроизвольно сунув руку за отворот куртки, он прижал ладонь к груди, чув-ствуя, как упругими толчками стало биться сердце. Открыв рот, Никита Степанович глубоко задышал.

– Вы… знаете этого человека? – Решетников взял Колотова под локоть. – Вам…плохо?

– Ничего… – Никита Степанович пытался справиться с со-бой – я… сейчас… Это…,это…наш новый охотовед… Кулик Сергей Васильевич… – повернулся Колотов к Решетникову. – Он четыре года назад к нам приехал…, вместо Яричева…

Неверов сделал несколько снимков головы убитого, затем – крупным планом – патроны под его головой, связанные носо-вым платком в пакет. После этого, наклонившись, он стал что-то внимательно рассматривать. Пересчитав патроны в связке, Неверов внимательно осмотрел срезы и следы топора на сруб-ленных ветках и пеньках.

– Скажите, а у него были… враги? – обратился Петренко к Колотову. – Ну, я имею ввиду, тех, с кем у Кулика были конфликты по роду его работы, как охотоведа?

– Были… – Колотов расстегнул ворот куртки и опёрся рукой о дерево. – Чего-чего, а недругов у него было больше, чем друзей… Если вы помните, до него здесь работал охотовед Яри-чев.

– Это…тот…,что попался на диком мясе? – обернулся к ним Решетников.

– Да не только на мясе… – Колотов тяжело выдохнул – Он у местных мужиков, тех, кто ему попался на браконьерстве, от-нимал ружья, добытое мясо, но протоколы не составлял. Объ-яснял это тем, что по доброте своей душевной жалеет семью, детей, что наложением штрафа он отнимет у них кусочек хлеба и так далее… Ну, мужики и рады были, считали, что легко от-делались… А он, Яричев, в сельсовете брал справку, что это мясо с его подсобного хозяйства и продавал конфискованное дикое мясо в городе на рынке…

– А как это ему удавалось такую справку получить? – уди-вился Петренко.

– А как удавалось, – усмехнулся молчавший до этого Данилов – невестка родной сестры его жены работала секретарём в сельсовете. Вот от неё он и получал такие справки. Кто их там проверял, кем, кому и какие справки выдавались?

– А как же он попался с этим мясом? – всё больше удив-лялся Петренко.

– А по-глупому всё получилось… – Данилов улыбнулся – Яричев продавал конфискованное мясо изюбра и какому-то мужику вдруг захотел купить мяса. Яричев ему сказал, что это говядина, но мужик, на его беду, оказался охотником и сразу определил, что это мясо изюбра…, ну и тут же сообщил в ОБХСС[6]… Яричева здесь же, на рынке, и повязали с полич-ным.

– А как мужик определил, что это мясо именно изюбра, а не…какая-то, там…, говядина? – удивился Петренко.

– Так это просто: говядина, сколько хочешь, будет лежать в холодильнике и цвета не измеит, а мясо изюбра почти сразу темнеть начнёт и становится таким тёмным, как свёкла. – Колотов посмотрел на Данилова, как бы извиняясь, что вмешался в разговор – на этом Яричев и погорел… Так, я к чему это всё говорю… – в голосе Колотова чувствовались жёсткие нотки. – Яричев создал здесь атмосферу вседозволенности, мужики до того обнаглели, что ничего и никого не боялись, отстреливали всё, что на глаза попадалось… А когда на его место пришёл Кулик, то сразу всё поставил, так как положено…, по закону… Он часто в клубах наших сёл выступал, рассказывал о природе, что её беречь надо… – Колотов задумался, что-то вспоминая. – Кулик написал статью «Хищники» в районную газету «Знамя труда», её напечатали с фотографиями…Люди, когда прочи-тали и, особенно, когда фотографии увидели, то, что браконье-ры наделали…О-о-о, тут такое было! Люди страшно возмуща-лись, мужиков за такую подлость просто возненавидели, ну а те – Сергея Васильевича… Вот, он и нажил себе врагов… Да и не только среди мужиков…

– Вы хотите сказать, – Решетников прищурился, вниматель-но слушая Колотова – что у него были враги и… повыше ран-гом?

– Были… – Колотов сделал паузу и с плохо скрываемыми нотками раздражения продолжил – После того, как Яричева сняли и осудили, такие страсти наружу вылезли, что в это ни-кто верить не хотел… Особенно, когда узнали, что в этом деле замешаны работники райкома…

– У него… – Колотов оживился – у Кулика, было сильное ув-лечение – снимал любительские фильмы о природе, ребятиш-кам в школе показывал… Интересно…Так вот…, однажды он заснял своим киноаппаратом браконьеров…Они на милицей-ской машине по насту косуль стреляли…Начальник ГАИ Фе-сенко, второй секретарь райкома Шульгин и…ещё там…с ни-ми были…ответственные «шишки» из райкома…

Решетников и Петренко переглянулись: каждый из них, как никто другой, хорошо знали эту скандальную историю.

Она прогремела на весь район, вышла далеко за его пределы и обросла множеством подробностей и домыслов.

Но, из уважения к Колотову, перебивать его не стали, а с интересом слушали, что он скажет.

… Кулик написал статью «Под высокой защитой», – продол-жал Колотов – но её печатать не стали, главный редактор газе-ты Сабанеев, видимо, побоялся. Всё-таки, речь в ней шла о первых людях района. Кулика вызвали «на ковёр» в райком партии, но он стоял на своём. Его пытались сначала уговорить, потом надавить…

Но, он остался непреклонен и обратился в краевой коми-тет КПСС…Ну, а результаты вы знаете, тогда весь район шу-мел, за каждым углом обсуждали…В руководстве райкома провели чистку, кого-то сняли с работы, кого-то пожурили… Первого секретаря Беркутова перевели из района куда-то в другое место, как писали в газете «освободить от занимаемой должности в связи с переводом на другую работу», а Шульги-на – сняли с работы «по состоянию здоровья и достижению пенсионного возраста». Только все догадывались, что это сде-лали для того, чтобы «не выметать сор из избы».

Колотов замолчал и, задумавшись, смотрел на Неверова, осторожно спиливающего отрубленные части пеньков, стволи-ков деревьев и веток с кучи. Сложив спилы в пакет, Неверов подошёл к Колотову и, обратившись ко всем, пояснил: – Това-рищи понятые! Только что на ваших глазах мной были сдела-ны спилы отрубленных частей пеньков, веток. Это необходи-мо для проведения трассологической экспертизы и вам надо подписать протокол изъятия. Давайте, пройдём к машине, там всё и оформим.

Он повернулся и пошёл к машине, наклоняясь и подны-ривая под ветки деревьев, осторожно ступая по рыхлому под-таявшему снегу. Колотов, проводив его взглядом, медленно пошёл за ним.

– Виктор Ефимович, – обратилась Гареева к Решетникову – я своё заключение сделаю после вскрытия, а сейчас я тоже пойду к машине.

Решетников одобрительно кивнул головой, повернулся и пошёл за ней, остальные, не проронив ни слова, последовали за ним…

Навстречу им с носилками в руках, обходя густые зарос-ли кустов, ужи шли санитары…

III

… Утром следующего дня в кабинете начальника РОВД май-ора милиции Марченко Ивана Степановича собрались участники следственной группы, выезжавшие на место обнаружения тела Кулика. Марченко сразу перешёл к делу и обратился к судмедэксперту Гареевой: – Динара Рахимовна, что показала экспертиза?

Гареева достала из папки заключение экспертизы и прочи-тала: – Смерть гражданина Кулика Сергея Васильевича насту-пила в результате проникающего огнестрельного ранения в область грудной клетки с поражением сердца, крупных крове-носных сосудов, а так же позвоночника. То есть, в результате ранения, несовместимого с жизнью.

Из тела погибшего были извлечены свинцовые шарики диа-метром семь миллиметров в количестве шестнадцати штук. Из раны извлечены фрагменты бумаги с типографским текстом, возможно, части страницы газеты. Судя по трупным пятнам – смерть наступила примерно четыре – пять дней назад…

Дело в том, что сейчас днём тепло, а ночью ещё сильные заморозки, а кроме этого, тело погибшего было достаточно плотно укрыто ветками и сухой травой, что предохраняло его от попадания прямых солнечных лучей и способствовало луч-шему сохранению тела. Да и само место сокрытия трупа было среди густых кустов, что давало тень…В крови погибшего отравляющих веществ или алкоголя обнаружено не было. На те-ле погибшего не обнаружено каких-либо прижизненных пов-реждений, гематом и тому подобное, то есть следов борьбы. Из этого можно сделать вывод, что Кулик был убит сразу, на мес-те…Ну и, естественно, от такого ранения смерть гражданина Кулика наступила сразу.

Прочитав заключение экспертизы, она положил его на стол перед Марченко. Он бегло просмотрел его, предал Решетнико-ву и обратился к эксперту Неверову: – Что у вас, Валерий Фё-дорович? Предварительные результаты экспертизы готовы?

Неверов поднялся из-за стола, достал очки, но Марченко движением руки осадил его, разрешив читать заключение экспертизы сидя.

Валерий Фёдорович положил перед собой листы бумаги и стал читать: – Экспертизой установлено следующее, – он каш-лянул в кулак и продолжил – Динара Рахимовна указала, что смерть погибшего наступила в результате проникающего ране-ния свинцовых шариков, в количестве шестнадцати штук. Та-кое количество указанной дроби, а по характеристике – это картечь, помещается в патрон охотничьего ружья двенадцатого калибра.

Если судить по кучности картечи, вошедшей в тело по-гибшего, выстрел был произведён с расстояния не более пяти метров. Динара Рахимовна упомянула о фрагментах страницы с типографским шрифтом…Мне удалось установить, что эти фрагменты являются частицами страницы учебника…

– Как вы сказали, Валерий Фёдорович, учебника? – Мар-ченко и удивлением посмотрел на Неверова. – Простите меня, что перебил вас… – извинился Иван Степанович.

– Да, Иван Степанович, да, – подтвердил Неверов – именно учебника. – На обнаруженных фрагментах в ране и на раневом отверстии одежды трупа обнаружены фрагменты страницы именно учебника, причём это учебник геометрии… На фраг-ментах, изъятых с одежды погибшего хорошо сохранился текст… Я хочу сказать, что заряд картечи ещё не успел рассы-паться в полёте, а вошёл тело погибшего…вот таким снопом… Дальше… – Неверов поправил очки и, взглянув на майора, продолжил: – На винтовочных патронах под головой погибшего были обнаружены потожировые следы как самого погибшего, так и не установленного, пока, лица… Носовой платок, кото-рым были увязаны патроны не принадлежал погибшему… Бы-ли взяты мазки носовой слизи с платка, и на этом же платке были обнаружены следы машинной смазки. Это трансмиссион-ное масло марки М-10В, которое используется для тракторных дизельных двигателей. Рядом с телом не было обнаружено оружие охотоведа, патроны есть, а вот карабина мы не нашли.

Как известно, при выполнении служебных обязанностей они имеют право на ношение табельного оружия, каковым яв-ляется пятизарядный карабин калибра семь шестьдесят два образца тысяча девятьсот сорок третьего года. В кармане погибшего были обнаружены документы: удостоверение личности и разрешение на оружие, где был указан заводской номер кара-бина.

При осмотре обуви погибшего, на задниках каблуков его сапог были обнаружены микроследы, направленные сверху вниз, то есть, от голенища сапога к подошве. Под рантом со стороны каблука – микрочастицы почвы и споры растений. Внутри сапог, именно со стороны каблука, обнаружены части растений, преимущественно опавшие листья и частички почвы.

Как известно, при движении человека по высокой траве, верхние части сбиваемых ногами растений попадают в сапоги, большей частью, со стороны носка и с боков. А вот части опавших растений, а уж тем более – частички почвы в сапоги никак попасть не могут… А здесь они попали в сапоги только со стороны каблука. Это указывает на то, что Кулик был убит не там, где его обнаружили, а совсем в другом месте и к месту захоронения его тащили какое-то расстояние волоком по зем-ле.

Невером сделал паузу, поправил очки и продолжил: – При обследовании спилов срубленных деревьев и пеньков, на сле-дах топора обнаружены следы крови, не соответствующие по-казателям крови человека… Скорее всего – это кровь животно-го, и здесь же обнаружены частички шерсти…

– У вас всё? – майор Марченко выжидающе посмотрел на Неверова.

– Да, пока всё… – Неверов сделал паузу – Мы проверили по нашей картотеке, отпечатков пальцев, идентичных обнаружен-ным на винтовочных патронах, не нашли. Биологическая экс-пертиза носового платка, пока никаких результатов не дала… А вот следы машинной смазки указывают на то, что убийца имеет какое-то отношение к тракторам или другим машинам: именно такая смазка используется в тракторных двигателях. Поэтому, я предпологаю, что убийца из местных жителей и, кроме того, очень – Неверов задумался, подбирая нужное слово – хладнокровный, что ли, человек…

Видя, что его не совсем понимают, пояснил: – Понимаете, когда один человек убил другого, то он находится в шоковом состоянии и делает массу ошибок, даже если пытается скрыть следы преступления – Это, если человек совершает убийство впервые… – Неверов сделал паузу, как бы, подбирая слова. – Здесь мы имеем другое: убийца хладнокровно подкладывает под голову трупа патроны, причем, направленные пулями вверх, укладывает труп на срубленный сухой горючий мате-риал и, сверху ещё, укрывает таким же горючим материалом. Расчёт прост: весной начинаются палы, тело погибшего сгора-ет вместе с документами, удостоверяющими личность, патро-ны начинают взрываться и изуродуют голову погибшего до неузнаваемости. Так, я думаю, может поступить человек, уже совершивший подобное убийство ранее… Но, это моё личное мнение…Вот пока всё, товарищ майор…

Неверов сел, просмотрев ещё раз заключение экспертизы, передал его Решетникову. Сняв очки и держа их в руке, он ус-тало откинулся на спинку стула.

– Александр Сергеевич, – вдруг обратился Марченко к Ко-ростелёву – вы, когда брали объяснительные с тех, кто нашёл тело Кулика, вы их про карабин спросили? Не могли они его взять и где-нибудь спрятать?

Коростелёв поднялся и растерянно посмотрел на Марченко, потом – на сидевших за столом. Он почувствовал, как его щё-ки стали горячими.

Марченко поджал губы и, глядя на участкового, покачал головой и, растягивая слова, произнёс: – Та-а-ак… Значит, надо срочно опросить их насчёт оружия! Вам всё понятно, лейте-нант Коростелёв! Садитесь!

– Иван Степанович! – обратился к нему Решетников – На месте нахождения трупа были только старые следы, предполо-жительно – убийцы. А вот свежие следы людей, двоих взрос-лых и подростка, были на расстоянии четырёх – пяти метров от кучи хвороста, под которым лежал труп… Я на это сразу обра-тил внимание. Да, и вряд ли бы им в тот момент пришла в го-лову мысль о хищении оружия: уж слишком они были напуга-ны… – и повернулся к Коростелёву – Но, опросить их об ору-жии, Саша, надо обязательно…Всё может быть…

Коростелёв стоял, как провинившийся школьник, чувствуя на себе сочувствующие взгляды.

– Садитесь, лейтенант…, садитесь. – Марченко укоризненно посмотрел на Коростелёва. – И, пожалуйста, впредь, будьте внимательны…Помните, что в нашей работе мелочей нет и быть не может.

Марченко налил из графина в стакан воды и, сделав не-сколько глотков, поставил стакан на блюдце. – Не густо…, не густо… – он в раздумье пригладил ладонью подбородок – но какая-то зацепка у нас уже есть… У кого какое будет мнение? – Он обвёл взглядом сидевших за столом.

– Разрешите, товарищ майор. – Коростелёв поднялся и, не ожидая разрешения, высказал своё мнение: – Я, думаю…, что убийство Кулика напрямую связано с его профессиональной деятельностью, как охотоведа… Я не стану повторять, но мы все прекрасно знаем, какая обстановка была при прежнем охо-товеде Яричеве, и как поставил дело по охране природы Ку-лик. – Коростелёв обвёл взглядом присутствующих и, увидев, что все его внимательно слушают, продолжил: – Мы были с ним в хороших отношениях, несколько раз проводили рейды вместе и он мне не раз говорил, что ему угрожают. Ему не-сколько раз подбрасывали в почтовый ящик записки с преду-преждениями, но он всё это просто игнорировал, а записки сжигал. Он считал, что его просто пугают. Ему писали запис-ки, вырезая буквы из районной газеты и склеивая из них слова. Поэтому, я сразу начну опрос тех, кого Кулик привлекал к административной ответственности за браконьерство. Таких в се-лах Заречье и Осиновка набирается человек двенадцать. И, с вашего разрешения, я сразу после совещания, прступаю к отра-ботке этой версии, начну их опрашивать…

Все задумались над версией Коростелёва, и на минуту в кабинете воцарилась тишина.

– У кого есть другие версии? – Марченко внимательно по-смотрел на присутствующих.

– Я думаю…, Коростелёв прав… – Решетников устало обло-котился на спинку стула. – Пока, кроме данных экспертизы, других зацепок, опровергающих версию Коростелёва или дающие нам основания для других версий – у нас нет…

– Согласен. – Марченко тяжело вздохнул – Значит версию участкового Коростелёва мы принимаем как рабочую и основ-ную… Пока, Александр Сергеевич, – он повернулся к Корос-телёву – вам какая помощь сейчас потребуется? Вы уже на-метил свой план оперативно-розыскных мероприятий?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

наст – твёрдая корка на снегу после короткой оттепели.

Вернуться

2

«Беларусь» – марка колёсных тракторов МТЗ-50 – МТЗ-82;

Вернуться

3

«Херсонец» – прицепной кукурузоуборочный комбайн, предназначен для уборки кукурузы на зерно и силос

Вернуться

4

бежать рысью – бег, при котором лошадь ставит на землю одновременно одну переднюю и одну заднюю ногу.

Вернуться

5

кисляк – прокисшее молоко

Вернуться

6

ОБХСС – структурное подразделение милиции «Отдел по Борьбе с Хищениями Социалистической Собственности». С февраля 1992 года – ОБЭП (Отдел по Борьбе с Экономическими Преступлениями).

Вернуться