На золотом крыльце…
Англия. Истории об истории
Юлия Шадрина

© Юлия Шадрина, 2021

ISBN 978-5-0053-3981-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Привет! Если вы держите в руках эту книгу, значит вы или такой же англоман, как я, или слегка британутый. В общем, и то и другое совсем неплохо. А в целях дружбы народов и вовсе хорошо.

Давайте, для начала поболтаем немного обо мне и о том, как я докатилась до такой жизни.

Я – Юлия, и я люблю историю. Одно время, меня даже захватила идея, стать экскурсоводом. На счастье будущих туристов, я поняла, что больше люблю рассказывать про персоны, чем про декорации, в которых они жили. А еще, как показывает тысячелетний опыт человечества, любая ситуация, на нашем жизненном пути, скорее всего уже была кем-то прожита и, чтобы узнать правильный рецепт, иногда достаточно оглянуться в прошлое.

Однако, это еще не все. В жизни нас окружают вещи, довольно привычные и обыденные, но если копнуть глубже, мы можем найти за ними очень любопытные и даже поучительные истории, и это мне нравится больше всего. Надеюсь, что и вы разделяете мою точку зрения и получите удовольствие, читая мои опусы.

Обращаю ваше внимание, что учить историю по моим книгам, я не рекомендую. История – это целая область знаний и я не претендую на роль истины в последней инстанции. Если о чем-то или о ком-то существует несколько теорий, в основу моих рассказов ложится та, которая наиболее мне симпатична. Но все, что вы найдете в этой книге не плод моего воображения, а субъективный взгляд на вполне объективные данные.

Приятного чтения!

Начало

На золотом крыльце сидели:

Царь, царевич, король, королевич,

Сапожник, портной —

Кто ты будешь такой?

История английских монархов уходит так далеко, куда мы ходить, точно не будем. Во всяком случае, пока. Начнем с того момента, когда англичане встали на тропу цивилизации и сменили выборную власть на наследуемую. Это произошло в 11 веке. Тогда же произошел закат англосаксонского периода правления.

Когда то давным-давно, остров Британия населяли кельты, пикты, бритты и скотты. Эти прекрасные люди вынесли многое. Например, Римскую империю. Хотя, последняя сама себя вынесла. Еще Юлий Цезарь грезил о том, чтобы сделать Британию колонией и его мечта сбылась. Правда, он к тому времени уже был убит и не смог по достоинству оценить это событие. Тем более что долго мечта его не просуществовала. Пока римляне, пугливо шарахаясь от друидов и покоряя местное население, возводили на острове акведуки и прочие достижения античного прогресса, на континенте объявился Атилла со своим гуннами. Они внесли сумятицу. Не только беспардонно влезая в границы империи, но и поднимая целые нации с насиженных мест. Римлянам пришлось оставить Британию и вернуться, защищать родину. Ну, как? Охранять захваченное. Островитяне не поверили своему счастью. Когда такое бывало, чтобы оккупанты, возведя инфраструктуру, взяли и исчезли? Как в воду глядели.

Пусть славные представители императора Гонория и удалились, наказав писать, если что, вместо них прибыли саксы, англы и юты. Которым британцы тоже не обрадовались. То, что Британия не резиновая, было ясно уже тогда, поэтому местное население и незваные гости принялись друг другу интенсивно мешать. Одни защищали свой дом, другим не было пути назад. Сами понимаете, все сложно. Бритты, в отчаянии даже написали римлянам письмо о помощи. Но римляне были заняты, посоветовали держаться, и канули в Лету.

Островитянам не оставалась ничего, как выбрать из нескольких зол саксов и предложить им взаимовыгодное сотрудничество. Саксы такой жест дружбы и доверия оценили, поубавили пыл в смертоубийствах местного населения и за одним, призвали к порядку англов с ютами.

Так, сменив шило на мыло, предки англичан смешались с иноземными захватчиками и превратились в англосаксов. Хотя… была часть несогласных, но они гордо удалились с острова. Не очень далеко, через пролив. Где и образовали провинции Бретань и Нормандия. Кстати, в последнюю, спустя пять веков, приехали еще и викинги, из тех, кто не пожелал ассимилироваться с англо-саксонским населением.

И так, на момент начала нашего повествования на дворе 11 век, в Англии живут англосаксы, а правит ими Уэссекская династия, ведущая свою историю от первого короля Англии – Альфреда Великого.

Эдуард Исповедник

Была в череде английских монархов одна достопочтенная личность – Эдуард. Детство у этой личности было тяжёлое – дядьки и братья без конца делили престол и воевали с викингами, которыми сами же и являлись в той или иной степени.

Отправленный мамой в 10-летнем возрасте к её родственникам, будущий король до 35 лет жил при дворе своего дяди – Ричарда II Доброго, герцога Нормандии. Человек из него получился неплохой и набожный – со всеми дружил, особо о власти не грезил, увлекался религиозной литературой. И все могло быть довольно скучно, если бы Эдуарда не попросили вернуться обратно в Англию. Воззвал к его родственным чувствам брат – правящий король. Ну, принц был человек отзывчивый, не стал заставлять себя упрашивать. Приехал. А брат-король взял, да и умер через год. Верхушка правящей партии, недолго думая, определила нашего Эдуарда в правители. И, в общем-то, не прогадала. Проблем новый монарх не создавал, ну, а мелкие междоусобицы, вспыхивающие тут и там, так с кем не бывает.

Правда, самого Эдуарда несколько раздражало вмешательство в государственные дела одного авторитетного господина – Годвина. Господин этот даже дочь свою, Эдиту, за короля замуж выдал. Король поначалу морщился, но, как человек неконфликтный, женился. А вот супружеские обязанности исполнять отказался. То ли из вредности назло тестю, то ли из соображений целибата. Причина неизвестна, а отсутствие наследника налицо. Пока родня жены скакала взад-вперёд по всей Англии то, разжигая, то подавляя, Эдуард радушно принимал у себя родню мамину, среди которой был весьма импонирующий ему (в хорошем смысле этого слова), молодой нормандский граф, по совместительству – племянник. И такой он был замечательный, такой обаятельный, что король, в приступе щедрости и человеколюбия, пообещал ему свою вакансию опосля смерти.

Спустя несколько лет, в течение которых, клан королевы, возглавляемый уже её братом, Гарольдом, приобрёл безграничное могущество, Эдуард, чувствуя ответственность за судьбу нации и совершенно забыв про обещание обаятельному графу, отправил делегацию за своим очередным племянником, дабы тот престол унаследовал, если что как. Осчастливленный родственник же этот, прозябал тогда где-то в Венгрии и даже не мечтал о столь стремительном карьерном рывке. Пока собрался, пока добрался. Приехал и умер, оставив после себя сына. Основательно всех запутав количеством и качеством претендентов на престол. Видимо, чтоб народу жизнь мёдом не казалась и сохранялась интрига преемственности.

Королю, казалось же, наоборот – все дивно устроилось, поэтому отряхнув тлен мирских забот, он с энтузиазмом занялся возведением аббатства, а всякие скучные государственные дела передал в руки шурина. К слову сказать, последний в менеджменте оказался весьма не дурён и снискал всевозможные преференции и уважение.

Ничто не вечно под луной и товарищ король тоже. Почив в бозе, венценосный затейник, прозванный за свою благочестивость Исповедником, случайно утопил Англию в крови. Действующие правила передавали власть в руки 15-летнего внучатого племянника усопшего монарха, чьи интересы мало кто хотел лоббировать. А распоряжений Эдуарда о передаче короны было так много, что разобраться в них было затруднительно.

Местные бояре или, как они сами себя называли, витенагемот¹, решили сказать своё веское слово и переназначили другого наследника, избрав на руководящую должность шурина Эдуарда, брата вдовствующей королевы.

А на континенте тем временем бесновался обаятельный нормандский граф, помнящий дядины посулы.

Так, наш герой стал причиной переломного момента в истории Европы и спровоцировал страшное нормандское вторжение. Впоследствии, был канонизирован и поощрён званием покровителя английских королей.

Гарольд II Годвинсон

Младший сын авторитетного, по тем временам магната Годвина, эрл, тесть Владимира Мономаха (посмертно) от папы в плане могущества, упал недалеко. Харизмой и интеллектом был не обижен, любимец женщин и детей. Пошаливал, не без этого. То власть монарха сомнению подвергнет, то набеги, какие учинит. Даже был гнан, сами знаете, какими тряпками в Ирландию, где пытался научиться смирению и лояльности к монарху. Учился он плохо, без мотивации. И постоянно отвлекался на создание собственного флота, во главе которого прибыл к королю Эдуарду с угрозой вечной дружбы.

А Эдуард, знаете ли, проникся. Он как раз почувствовал охлаждение к своим южным друзьям из Нормандии и не видел причин не дружить с северными. Вернул им титулы, земли, облобызал отечески. И, в качестве доказательств тёплых чувств, взял в почётные заложники младшего 14-летнего брата нашего героя. А так как, король был человек миролюбивый, мальчика он не обижал, а просто отправил к герцогу Нормандскому, также – в доказательство сотрудничества и взаимопонимания.

Десять последующих лет, карьере Гарольда можно было позавидовать. Успехи в работе, счастье в личной жизни и прочие сбычи мечт шли за ним по пятам, иногда обгоняя и преданно заглядывая в глаза. Влияние его подкреплялось удачами в ратном деле и на политической арене. Венценосный покровитель благоволил, в народе популярен, знать поддерживала. В общем, перспективы самые радужные. Тем не менее, баловень судьбы беспокоился о незавидном положении братика, поэтому собрал он сокровища несметные и отправился выкупать младшенького.

Пережившего кораблекрушение, радостно прижимавшего к груди сундуки с уцелевшими богатствами, эрла Гарольда на нормандском берегу уже поджидал местный мелкопоместный граф. Который обобрал, подогрел и торжественно вручил гостя-пленника герцогу Вильгельму Нормандскому.

Ситуация, что и говорить, неприятная: денег нет, брат в темнице, самого того и гляди казнят. Поэтому к предложению Вильгельма принести присягу верности на святых мощах и признать его наследником английской короны, Гарольд отнесся заинтересованно и с одобрением. Младший же брат снова остался заложником, теперь уже клятвы старшего.

Вернувшись домой, эрл не успев, как следует предаться унынию, оказался втянут в распри инициированные другим его братом. Выслав зачинщика беспокойств к дальним родственникам, Гарольд только решил перевести дыхание, как тут новая напасть – король умер. «Да здравствует король», – решил совет мудрейших и предложил эрлу трон, ковёр и телевизор. А он и взял, хоть и шевельнулось где-то воспоминание о данном кому-то когда-то обещании.

На другом берегу Ла-Манша, Вильгельм, услышав новости, взъярился и, апеллируя к святости клятвы, заручился поддержкой церкви, собрал армию и в один осенний день, вместо горизонта англосаксы с ужасом увидели тысячи полотен парусов норманнского флота.

Новый король в это время ездил поперёк Англии отражая набеги остаточных явлений викингов с одной стороны и нападки вернувшегося из депортации брата с другой. Узнав о вторжении, он помчался навстречу интервентам с остатками своей потрёпанной армии, по пути роняя зерна партизанского движения.

Битва, которую скальды и менестрели описывали, как пропитавшую землю кровью, закончилась поражением короля. Случайно попавшая в глаз стрела, не остановила Гарольда, раненый и наполовину ослепший, он сражался, пока не был изрублен врагами. Его мужество произвело впечатление на герцога Нормандского, и он отдал приказ организовать соответствующие ритуальные мероприятия с присущими почестями. Англия же была обезглавлена, напугана и растеряна.

А младший брат так до конца своих дней и оставался в темнице, умерев в возрасте 54 лет, 40 из которых провёл в заточении.

Эдгар Этелинг

Отец следующего нашего героя носил жизнеутверждающее имя – Эдуард Изгнанник. Все потому, что сбежал от данов на материк, где мыкался неприкаянный то в Киевской Руси, то в Венгрии. Где-то посреди этих миграции и родился Эдгар. Малыш был не только сыном Эдуарда Изгнанника, но и родственником Эдуарда Исповедника. Поэтому когда король Англии призвал их приехать в гости, Эдгар с папой не удивились. Может, потому что понимали, что Эдуард при смерти, а может уже были наслышаны, что он свой трон налево-направо раздает и решили тоже в этой лотерее поучаствовать. Эдуард Изгнанник от радости возвращения на родину умер, Эдуард Исповедник решил, что из родни у него один Эдгар и остался. У Эдуарда вообще с инвентаризацией родственников не очень хорошо было, поэтому решив, что у него все в порядке и Англия останется в хороших руках, непонятно только чьих, благополучно усоп.

Будь в этот момент Эдгар подобающего возраста, быть бы ему королем, и история Англии пошла бы совсем другим путем. Но Эдгар был еще ребенком, поэтому, витенагемот назначил ему регента – Гарольда II Годвинсона, а чтобы два раза не бегать, решили, что и королем пусть будет тоже он. Что случилось с Гарольдом, мы уже знаем. Но не знаем, что витенагемот так не хотел видеть королем нормандского выскочку, что вспомнил про Этелинга, сдул с него паутину забвения и провозгласил королем. Конечно, Вильгельма это не остановило и Эдгару пришлось отказаться от регалий, не успев толком ими насладиться. Еще обиднее было, что Вильгельм Нормандский его даже и не убил, а заставил ездить вместе с собой по стране, чтобы заронить в думы местного населения мысль о том, будто «нормандец и англосакс – братья навек». Эдгару это было неприятно, поэтому он сбежал и укрылся в Шотландии у сестры и ее мужа – шотландского короля Малькольма III. Малькольм, хитрый жук, подогревал гнев Этелинга и поощрял к формированию оппозиции. Эдгар собрал довольно приличную армию, его поддерживали восставшие англосаксонские бароны, шотландцы и даже датский король прислал военную помощь. Наш герой приосанился, расправил плечи и… ничего у него не вышло. Ну, разве что совсем чуть-чуть Йорк захватил, так ненадолго. Его великолепная армия, узнав, что к ним приближается армия Вильгельма, решила отступить. Датчане просто взяли деньгами и уплыли, оппозиционные бароны примирились с Вильгельмом, а шотландцы и вовсе заключили с Англией мир и выгнали Эдгара, куда глаза глядят.

Глаза Этелинга приглядели Фландрию. Там его уже ждал заклятый враг Вильгельма, по стечению обстоятельств, брат его жены Матильды, Роберт I Фриз. Роберт приютил, пожалел и даже выступил посредником между Эдгаром и королем Франции Филиппом I, кстати, сыном Анны Ярославны. Но запала нашего героя снова не хватило надолго, он примирился с Вильгельмом, даже признал его королем. Вильгельм его не обидел, выделил и титул и земли, чтобы все как у людей. Терпимости друг к другу у них хватило на 10 лет. После чего они начали ссориться и Этелинг, громко хлопнув дверью, поехал воевать с арабами. Даже не спрашивайте. Никто не знает, почему он поступил именно так. Но, в любом случае, он вернулся.

Отдохнувший, загоревший, а тут еще выясняется, что Вильгельм-то умер, и царствует совсем другой, но тоже Вильгельм. Неожиданный поворот событий. Эдгар даже немного растерялся. Однако быстро сообразил, что новый король имеет неприязнь с родным братом Робертом. Этелингу же – Роберт, Вильгельм, Жоффруа, вообще неважно. Есть король – воюем против, и присоединился к мятежнику. Но король с братом помирились, а у Эдгара снова отняли все имущество, чтоб неповадно было. И пришлось ему снова проситься пожить в Шотландии.

В этот раз, все сложилось чуточку лучше, потому что теперь уже Англия поссорилась с Шотландией, и Этелинг выступил в непривычной для себя роли медиатора. Горд был, наверное, неимоверно. И счастлив, потому что за продуктивную дипломатическую миссию получил обратно все свои владения и снова обосновался в Англии. Хорошо так, знаете, обосновался, прикипел душой, обустроился и пошел, вторгся в Шотландию. Не без повода. Мы же помним, Эдгара хлебом не корми, дай против какого-нибудь короля выступить. Это же и стало поводом для шотландского похода. Северяне посадили на престол Дональда Красивого, а надо было Эдгара Храброго, вот что поехал объяснять им Этелинг. Ну и еще то, что Эдгар Храбрый был племянником Эдгара Этелинга, тоже сыграло свою роль.

Наведя порядок в Шотландии, наш герой решил, что пора немного развеяться и отправился в Палестину, возвращаясь из которой заскочил буквально на минутку к старому другу Роберту, брату английского короля. А там такой сюрприз – братья снова ссорятся и воюют. Это ж для Эдгара самое любимое. Ничему его жизнь не научила и он опять ввязался. В итоге был пленен уже следующим королем Англии – Генрихом I, кстати, младшим братом тех двоих. Какая-то семейная традиция уже складывается, чуть что, хватать Этелинга и отнимать у него все. Правда, и в этот раз он был прощен, тем более что новый король женился на его племяннице.

Могу сказать одно, я ни за что не хотела бы быть Эдгаром Этелингом. Вся жизнь борьба, помощи ноль, работы по горло, даже завести семью некогда. Так и умер в возрасте 75 лет в одиночестве, похоронив с собой пятисотлетнюю историю Уэссекской династии.

Вильгельм I Завоеватель

Жил-был в Нормандии мальчик по имени Гийом. Если совсем официально, Гийом Робертович. Мальчик был рожден, в так называемом, норманнском браке, некоем матримониальном союзе, напоминающем современный «гражданский». За это сразу же получил душевредное прозвище – Бастард. Хоть Гийому и не светила карьера наследника, образование ему дали приличное и воспитанием тоже не обошли. Поскольку папа Гийома герцог Нормандии, Роберт Дьявол, был существо беспокойное и о преемственности не особо волновался, отвлекаясь на интриги с родней и ссоры с церковью, мальчика решили держать на скамье запасных, лелея надежду, что на ней он и останется.

По сложившейся традиции жизней замечательных людей, Роберт Дьявол внезапно умер, возвращаясь из покаянного похода в Иерусалим, чем вскрыл неприятный дефицит претендентов на свое место. Знать, поломав голову, перебрав возможных кандидатов, остановила свой взор на Бастарде и принялась из него герцога делать. Так у 7-летнего мальчика, которому и до этого несладко жилось из-за насмешек и оскорблений сверстников, все сделалось еще хуже. Половина его дядек желала ему смерти, вторая половина самоотверженно защищала, пряча и спасаясь бегством помойками и огородами.

Трудное детство, наложило на характер Гийома отпечаток и, став в 15-летнем возрасте рыцарем, он принялся крутить своим плохим дядькам хвосты, попутно разъясняя им и прочей оппозиции, почему они должны любить и почитать именно его. Занимался он этим довольно долго, деспотично, но успешно, не забывая и о дипломатии. Поэтому, пришедшая в его голову идея породниться с соседом Болдуином Фландрским, с целью защиты границ своих владений, показалась ему очень даже умной и своевременной.

Остановив свой выбор на Матильде Болдуиновне, Гийом заслал в Брюгге сватов. Последние были отправлены обратно и в довольно грубой форме, еще и наябедничали ему, что Матильда обзывается. Молодой герцог обиделся. А кто бы не обиделся? Два метра ростом, весь из себя рыцарь, смельчак, почти принц, почти красивый, а какая-то причудница 1,5 метра ростом на его преференции профанациями отвечает. Примчался в Брюгге и поколотил Матильду. В самом прямом смысле, причинив ей легкие телесные повреждения. Матильда Болдуиновна, видимо, была та еще штучка, и это вот насилие произвело на нее неизгладимое и самое приятное впечатление. Пришла к папе и сказала: «Теперь только за него пойду, давайте меня замуж выдавать, очень уж мне такие решительные мужчины нравятся». Папа, конечно, удивился, но против желания дочкиного не пошел. И правильно сделал, потому что будущий зять хоть был человеком порядочным (не считая битья невест кнутом) и рыцарской чести не чуждый, а руки-ноги обидчикам отрубал с удовольствием.

Женившись и обретя взаимопонимание с супругой, Гийом вернулся, к строительству карьеры, воодушевленным. Навел порядок в своем герцогстве и на его периферии, поцеловал жену, детей и отправился в Англию в гости к родственнику – дяде-королю, королю Эдуарду. Цель Гийом преследовал сугубо дипломатическую, вел себя благочинно и дружелюбно, милаха, да и только. Вот бездетный дядя, подпав под обаяние племянника и ляпнул: «Хочешь, Гийомка, сделаю тебя своим преемником?» И щурится так хитро, по-ленински. Амбициозный герцог, брутал и честолюб, счастья упускать не стал и скоропостижно согласился. За сим, откланялся и, окрыленный перспективами, поехал домой, ждать.

Дядя Эдуард, коварный старикан, наобещав подобного еще паре-тройке человек, взял и умер, а наследников оставил разгребать эту муть. У тех хоть и своих проблем было навалом, корону добровольно отдавать другому претенденту желания не испытывали. Поэтому, пока юный Эдгар Этелинг (еще один племянник) робко поглядывал на престол, Гарольд (шурин) под одобрительное рукоплескание витенагемота (госдумы) возложил на себя обязанности монарха.

Осерчал Гийом, психанул и начал собирать армию и флот. Укомплектовав свои вооруженные силы безземельными рыцарями, незаконнорожденными сынами аристократов, наемниками и всяким сбродом, в общем, социально незащищенными слоями средневекового общества, герцог Нормандский, провозгласил воцарение Гарольда вероломным предательством и воспользовался им как причиной для объявления войны.

Объявить-то объявил, а наличие Ла-Манша и отсутствие ветра, приказали долго ждать. Гарольд в Англии, конечно, чувствовал, что земля под ногами уже горит, но очень был занят прекращением ига викингов, в чем успехов добился, положив половину своих воинов. А тут и ветер переменился.

Норманны, к морским прогулкам неприученные, плавать не умеющие, страдая от качки и подсчитывая смытых в пучины Английского канала² коллег, пристали к берегам Британии в дурном расположении духа. Злые, жестокие, в сияющих на солнце кольчугах, они перепугали англосаксов вусмерть. Только представьте, сидели люди, завтракали, употребляли пудинг с тостами, планировали, как урожай собирать будут, а тут на тебе, захватчики. И такие зверские, что аборигены их орками окрестили, за лютость и кровожадность.

Гарольд, конечно, старался. Что и говорить, человек он был умный, покрывший себя славой мудреца и воина. Отваги ему было не занимать, да и выхода другого не было. Но ничего-то у него не вышло. «Идеальный шторм». Пал смертью храбрых, поразив Гийома смелостью.

Настроение норманнов от победы улучшилось и пошли они по Англии жечь и убивать. А Гийом поехал в Лондон короноваться. Досаждали ему партизаны и прочие народно-освободительные движения, но целеустремленность и поддержка церкви, вселяли оптимизм и веру в успех.

Цыкнув на Эдгара Этелинга, цыкнув на сопротивляющееся дворянство, а кому и вовсе отрубив чего нужное, Гийом 25 декабря 1066 года стал королем Англии под именем Вильгельм I, и, довольно вздохнув, начал строить Тауэр и работать над мотивацией электората.

Новоявленный король Англии хоть и захватил власть быстро, но так же быстро понял, что в сказку он не попал. Родственники Гарольда и цвет аристократии энергично принялись делать ему всякие пакости. Англосаксы яростно обиделись на интервентов. За 500 лет они уже и забыли, что в свое время их предки – англы и саксы вытеснили хозяев острова – кельтов, на север и прочие места, том числе в Нормандию и Бретань, откуда спустя пять веков пришли захватчики, вполне возможные потомки изгнанных с острова коренных жителей. Такой вот пердюмонокль.

И, поскольку, каждая противоборствующая сторона чувствовала себя правой, стояли они насмерть. Гийом, человек умный и ушлый, предлагал побежденным баронам два варианта – присяга на верность или голова на кол. Что важно, голова от тела отдельно. Бароны капризничали, а Вильгельму было все равно, потому что его интеграционная политика была хитрая и многоярусная. Избавив отсечением головы очередного строптивца от бремени жизни под игом нормандца, он получал прекрасный соцпакет для очередного верного вассала – вдова (дочь, сестра) барона плюс замок или земля в придачу. Вассал счастлив, вдова в шоке, Вильгельм улыбается и потирает ручки. 25% государства английского, таким образом, поделил между 190 рыцарями своими.

Англосакские дамы, возлюбленные норманнами, принялись рожать детей (кто бы мог подумать) наполовину норманнских. Ненавидеть собственных лялечек у них не получалось, а потому, демографический всплеск стал сопровождаться медленным, но стойким ростом лояльности к нации завоевателей. И так удачно все пошло, что Англия после этого 300 лет на французском языке разговаривала.

Партизаны, конечно, воду мутили, и Вильгельм начал строить замки-крепости, дабы власть свою укрепить и придать ей вид устрашающий. Даст владение какое, рыцарю своему безземельному и укажет ему там возвести чего-нибудь твердокаменное, а рыцарь-то и старается, ров копает, башни взращивает, неприступными стенами обносит. И не устает королю-благодетелю похвальбы устами медовыми расточать. Кое-некоторые и сейчас стоят, взор ласкают. Это я про замки, не про рыцарей.

Но Вильгельм, помимо жилищной и демографической реформы, еще одно важное дело задумал. Пришла в его светлую голову идея провести глобальную инвентаризацию. Вдруг война, а он не в курсе, где, что лежит и численность народа непонятна. Да и авось, кто заныкал чего, для экономических развитий полезное, а он ни сном не духом. Вот и прародил он перепись населения, а последнее, от темноты своей и безграмотности, назвало ее Книгой Страшного суда.

Что уж греха таить, Вильгельм для королевства своего постарался. Правил мудро и, по возможности, справедливо. Благодарности был не чуждый, четверть угодий передал в лоно церкви, за протекцию и лоббирование его интересов. Жену любил, детей растил, охотничал, в смысле зверья и дичи всякой. В общем, человеком был достойным всевозможного уважительного восхищения и благолепного трепета.

Умер первый английский король из Нормандской династии глупо и печально. Неосторожное обращение с лошадиным снаряжением вкупе с антисанитарией, полгода мучений и смерть. Прихвостни его мерзкие так торопились к новому королю, что опрокинули неостывшее тело Гийома на пол. С погребением тоже заминка вышла – то пожар, то могила маловата, а спустя 7 веков и ту разграбили. Оставив нам на память от достопочтенной личности только берцовую кость.

Кровь Вильгельма Завоевателя и сейчас можно найти в организмах ныне правящих британских монархов, а 1/5 территории современной Великобритании до сих пор принадлежит его потомкам.

Вильгельм II

Приготовимся. Сейчас будет все сложно. Вильгельм Завоеватель при жизни, что, в общем-то, вполне оправданно, родил четверых сыновей. Старшего Роберта не ценил, второй Ричард погиб в юности на охоте, третий Вильгельм папин любимчик, четвертый Генрих, ну, есть и, слава богу. Нам всем сейчас должно казаться, что после смерти Вильгельма I, на престол должен был взойти Роберт. Но нет. Так даже Роберту не казалось и вот в чем тут дело.

Вильгельм имел не только кучу детей, но и кучу владений. Причем эта куча лежала по обе стороны Ла-Манша. А поскольку в Роберте он не видел королевских замашек, то вполне справедливо, как он сам считал, назначил старшего сына герцогом Нормандии, тогда как Вильгельму Вильгельмовичу полагалось кресло короля Англии. Вроде за некоторыми странностями, всем сестрам по серьгам, Генриха не трогаем, он на скамье запасных. Но мальчишки такие мальчишки, что естественно все не поделили. Причем, если Роберт особых поползновений в Англию не делал, ну, так, совсем немножечко, то Вильгельм топтался в Нормандии, как у себя дома. Хотя, это и был его дом. Чего это я? В общем, вышло так, что Роберт считал себя независимым, а Вильгельм, считал Нормандию частью Англии. Вот на этой почве у них постоянно случались неприятности. Иногда эти неприятности служили общему благу, потому что на континентальные владения братьев все время кто-то из французских графов покушался. Тогда Вильгельм и Роберт выступали единым фронтом. А когда внешний враг отступал, они снова начинали междуусобничать. Совершенно, точно, братской любви там не наблюдалось. Правда, иногда до смешного доходило. Когда к ним подключался Генрих. Этот всегда выступал на стороне Вильгельма и лишь однажды старшие братья объединились и погнали мелкого прихвостня из Нормандии, видимо, решив, что их там и так слишком много на квадратный метр приходится.

Но, оставим братские чувства в покое, вернемся к Вильгельму. Что же он был за король? А плохой он был король. Отвратительный. Настолько, что после его смерти, некоторые церкви отказались звонить в колокол. Умер, и хорошо, решили служители культа. А если такое думали божьи люди, что же думали все остальные остается только догадываться.

Никто его не любил. Жены и детей у него не было. И поговаривали, что женщины ему даже и не нравились, в отличие от мужчин. Вильгельм был ленив, жесток, расточителен и коррумпирован до крайности. При нем репрессии были обыденным инструментом управления, а налоги душили тех, кого он еще не убил. Жизнь людей не представляла для него ни малейшей ценности. Как и его собственное слово. Вильгельм мог заключить перемирие, а потом взять и напасть. Так он поступил с Шотландией. Причем с особой извращенностью. Сначала заключил мир, потом вторгся, заманил шотландского короля в ловушку, где тот погиб. Это позволило прийти к власти новому королю, который, как выяснилось, Англию не жаловал. Странно, почему? И теперь Вильгельм уже помог свергнуть нового короля и передать власть детям погибшего. Естественно, в обмен на что? На перемирие. Которое и было перед тем, как Вильгельм это все заварил. Я предупреждала, что с этим английским королем все сложно. И на Уэльс он тоже кстати покушался. Там вообще ничего не вышло. Ушел несолоно хлебавши. Партизанское движение и внезапная помощь норвежского короля обеспечили валлийцам относительную неприкосновенность аж до 13 века.

Историки считают, что Вильгельм II не развалил все, что создал его отец только потому, что довольно рано умер, попросту не успел. Вообще-то он не умер, а погиб и при очень странных обстоятельствах. На охоте один вельможа хотел выстрелить в оленя, но стрела почему-то угодила в короля. И пусть Вильгельм носил прозвище Руфус, то есть Рыжий, это же еще не повод не видеть разницы между ним и крупным рогатым животным. Но, се ля ви, как сказали, наверное, англичане, которых так воодушевила смерть мерзкого короля, что они даже его тело не сразу забрали, чтобы похоронить. Вот такая нелепость или заговор оборвали мучительное правление второго представителя героической Нормандской династии английских монархов к вящему удовольствию следующего нашего героя.

Генрих I

Герой этой главы не должен был стать королем. Будучи младшим сыном, он готовился к духовной карьере, грызя гранит наук, за что получил прозвище Боклерк, что по-французски «хорошо образованный».

Королем, несостоявшийся церковник, стал неожиданно. В первую очередь, для своего предшественника, погибшего на охоте. Прижав к груди бездыханное тело венценосного брата, Боклерк, констатировал смерть, и, бросив родственный труп на землю, поскакал короноваться.

Шалун и сластолюбец, наплодивший около 20 внебрачных детей, новый король оставался завидным холостяком целых три месяца, по истечении которых женился на весьма симпатичной шотландской принцессе Эдите, по слухам давно тревожащей его сердце и прочие жизненно важные органы.

Будущая невеста воспитывалась в монастыре и, также как претендент на ее руку, планировала посвятить себя религиозным служениям, но взыграло ретивое, потому, поклявшись духовенству, что она не успела принять постриг, Эдита переименовала себя в Матильду и поспешила замуж. Женитьба была удачной. Помимо очевидной симпатии к супруге, выразившейся в быстро появившихся на свет детях-погодках, перерывах между походами налево, Генрих Боклерк еще заручился поддержкой на северных границах своих владений. Последнее для него имело большое значение, поскольку позволяло сосредоточить внимание на перетягивании Нормандии под свой протекторат из-под, в общем-то, законной власти другого его брата. К слову сказать, у него все получилось, а потому, восстановив англо-нормандские владения, Боклерк занялся внутренними делами.

Он зародил чиновничество и органы управления. Инициировал подписание монархом хартии вольностей (аналог предвыборной программы) при инаугурации. Начал выстраивать упорядоченную систему налогообложения и реформировал судопроизводство, сведя к минимуму ордалии.

Ордалии эти были очень неприятными штуками, так называемым «Божьим судом», обвиняемого, например, бросали связанным в воду и ждали. Если он тонул, значит, не виновен, потому что Бог его оправдал, забрав к себе. Ну, а если не тонул, то его казнили. Так ведь никаких налоговых агентов не напасешься.

К счастью средневековых английских граждан, Генрих это хорошо понимал. Еще он реанимировал монашеское движение, потрепанное нормандскими завоевателями, и всевозможно поощрял создание больниц для бедных. Не самый плохой король, между прочим.

А потом началось… В 1118 году умерла королева Матильда, огорчив этим всех. В 1120 году погиб в кораблекрушении, унесшем жизни 300 человек, единственный законнорожденный сын и наследник короля —18-летний принц Вильгельм Аделин. Перед Боклерком встала проблема преемственности. Он снова женился, в попытке срочно обзавестись новым наследником.

Увы, его юная супруга не спешила порадовать 53-летнего мужа радостями отцовства. Поэтому, король лихорадочно перебирал родню в поисках достойного претендента. И, как часто это бывало с английскими правителями, пообещал трон племяннику, который, кстати, не утонул вместе с Аделином, из-за диареи, помешавшей отправиться в плавание. Вот и думай, стоит ли руки мыть и чем это закончится.

Потом Генрих вспомнил о дочери, решив, что она тоже неплохой вариант и всех удивил, заставив дворянство присягнуть ей на верность. Больше всех, конечно, удивился диарейный племянник.

Затем король поехал по делам в Нормандию, поел там морепродуктов и умер. А Англия 20 лет страдала от анархии и гражданской войны.

Стефан Блуаский

«Степан наш был хороший рыцарь, в других делах Степан был глуп» – так бы Уолтер Мэп³ описал сегодняшнего героя, если бы владел талантом Никифора (Ляписа) Трубецкого.

Степан, он же Стефан, он же Этьен, он же Стивен, вырос в семье труса и дочери Вильгельма Завоевателя. Лишившись папеньки в нежном возрасте, мальчик принялся расти маминым сыном. И неплохо это у него получалось, даже с некоторой долей удовольствия. Поэтому, поначалу он не произвел на широкую общественность серьезного впечатления. Ну, вырос, ну женился, богат и вроде счастлив, все как у людей.

Но случилась же ему оказия стать жертвой поноса и неожиданно выжить, в то время как наследник здравствующего короля, кузен Этьена, скоропостижно утоп. Тут в мамином сыне проснулись амбиции. Виной тому дисбактериоз или какая другая причина, нам этого не узнать, но Этьен начал трепетно любить своего дядю попутно выискивая в нем признаки увядания.

Генрих I не имевший запасного сына, неотвратимо расставаясь с надеждой родить внепланового наследника, от расстройства сдуру-то племяннику ляпнул, мол, помру, королем станешь. Может он и не всерьез это, а в Этьенову душу запало. И с чего бы ему сомневаться? Других претендентов не имеется, разве что дочь королевская Мод Генриховна. Так она женщина, да и проживает за рубежом замужем за Генрихом V, супруга императора Священной Римской империи. Сдалась ей корона английская.

Поэтому Этьен поживал в благоприятной уверенности и ждал своего часа. Сам придумал, сам поверил. Но Генрих, тот, что V, самым гнусным образом преждевременно почил, оставив Мод бездетной вдовой. Кинулась она к папе, папа растаял и заставил всех подчиненных присягнуть дочке на верность, чтобы гарантировать место после себя.

Народ, спорить не стал, хоть и удивился. Даже Этьен поклялся в лояльности, а сам внутри себя закипать потихоньку начал. Это ж где это видано, женщину вперед наследника мужеского полу в очередь ставить? Промолчал. Мало ли, что еще случится. И был прав.

Случилось то, что Генрих I решил, отчего же его яблочку румяному Мод пропадать задаром, и выдал 26-летнюю дочь опять замуж. Только молодая женщина решила пожить как человек, что называется, для себя, излишествам каким нехорошим попредаваться, так, на, получай, в мужья графа Анжуйского Жоффруа V Плантагенета, хоть и Красивого, зато 15-летнего. Повозмущалась она, поплакала, но против папы, особенно если он король, не попрешь. Надо, так надо. Да еще через пять лет порадовала родителя первым внуком-тезкой. Потешила старика, и тот, пребывая в уверенности, что проблема с наследником решена, мирно убился миногами спустя два года.

Вот тут Этьен и выскочил, аки черт из табакерки, какая, говорит, из Мод королева? Какой из ее отпрыска король? Сама полжизни по заграницам моталась, то за одним иноземцем замужем, то за другим, и сын ее англичанин лишь наполовину. Зачем нам такое правительство? Даже в 12 веке люди понимали, что критикуя, надо предлагать, поэтому Этьен, естественно, внес рациональное предложение сделать королем его. И спорить никто не стал. А почему бы и да? Этьен – человек хозяйственный, благочестивый, местами даже добродушный. Все пытается решить миром или при помощи финансов. Ну, нарушил, чуточку клятву верности, а кто не без греха?

Но у Мод, дамы заполошной и где-то истеричной, мнение было другое. Помыкавшись три года на чужбине, наябедничала она своему брату сводному, графу Глостерскому, что притесняют, а малышу ее корону не дают. Глостер сестренку любил, могуществом и уважением обладал, и пообещал Мод всестороннюю поддержку и помощь в борьбе за правое дело. О чем, не преминул известить Этьена. Тот расстроился, один разговор периодически посылать шебутную бабу, хоть и королевского обличья, а другой, когда тебе уже гражданской войной перед носом машут.

Глостер слов на ветер не бросал и понеслась. То сторонники Этьена побеждают, то Мод с Глостером. То одних в плен берут, то других. Кто сбежит, кого добровольно отпустят. Сын против отца, брат против брата. Где наши, где не наши, вообще не понятно. Так и тянулось бы мытарство, да Глостер умер. Что обидно, доблестный рыцарь-воин, а умер от скучной лихорадки. Мод без поддержки брата, конечно, не вывезла. Но еще 7 лет, Этьену досаждал ее подросший отпрыск.

В конце концов, устав от этой тягомотины, теперь возглавляемой Модиным сыном, король Этьен-Стефан-Стивен предложил последнему мирный договор. Подписав который, дядя признал племянника наследником, оба обменялись клятвами (господи, ни чему их жизнь не учит) и тем положили конец Анархии⁴, скрепя свое сотрудничество «поцелуем мира».

Меньше чем через год, у Этьена заболел живот и он умер. Как говорил Станислав Ежи Лец⁵: «Всё в руках человека!.. Поэтому мойте их чаще».

Генрих II

Следующая персона, как говаривала донна Роза: «Эттто что-то». Умный, красивый, полон решительностями и кипуч энергиями, ещё в должности принца, он уже досаждал королям Англии и Франции, своими имперскими замашками.

Став герцогом Нормандии в 17 лет, графом Анжу в 18, к 19 годам Генрих Жоффруавович Плантагенет решил, что будет маловато и отправил бывшей супруге французского короля Людовика VII предложение жениться.

Женщина, конечно, удивилась. Она хоть умна, красива и приданым не обездолена, однако на 9 лет старше и предыдущего мужа только дочерями обеспечила, что по тем временам не очень-то хорошо ее характеризовало. Но наш герой, убедительностями избранницу все же склонил и стремительно женился. Людовик тут же обиделся. Мало, что супруга через 2 месяца после аннулирования брака с ним за другого выскочила, так ещё и Аквитанию ему на блюдечке преподнесла, а с Нормандиями и прочими Анжу, владения нашего героя получились очень уж внушительными. Тут ещё и его дядя Этьен умер, оставив в наследство Англию.

Так у Генриха владения простерлись от Шотландии до Пиренеев. И хорошо он ими руководил, потому что человек был хозяйственный, все в дом. Воцарил мир и порядок, поснося замки феодалов чуждых сердцу, заложил основы суда присяжных и всевозможно поддерживал правосудие.

Супруга его тоже время зря не теряла, народив ему 7 детей, четверо из которых сыновья. Генрих рад, а Людовику одно расстройство опять. Нет, чтоб покинувшая его вышла замуж за какого-нибудь баронета замшелого, да бесплодием мучилась, так ведь, наоборот все. А великодушием Луи не страдал, потому, когда сыновья нашего героя подросли, начал он сеять зерна раздора и семейственной смуты, присовокупив к этому делу и своего отпрыска Филиппа.

Генрих же к тому времени завёл себе Розамунду и начал с ней неприличностями заниматься, потому ростки коварного предательства, пробивающиеся в семье, даже и не заметил. Напрасно, потому что Розамунда зачахла, а ему теперь вместо амуров «Тарас Бульба» и «Отцы и дети» в одном лице расхлёбывать, вернее в четырёх, сыновьих. Но человек-то он был добрый, хоть супругу свою в заточении хранил и воевал с детьми, но старался обходиться без членовредительств, и всегда радостно всех прощал до следующего их вероломства. Обзовёт, какой раз, тварями усатыми, и не более. А ведь сам тоже страдал от непонятости и отчуждения. Даже невесту сына к рукам прибрал от тоски и недолюбленности.

В 56 лет умер, предварительно похоронив двух сыновей и оставив престол третьему, чем сильно обидел четвёртого.

Самый могущественный монарх XII века, родоначальник династии Плантагенетов, а в педагогике дилетант. Как грустно бы заметил Альфред Конар⁶: «Мы слишком сильно любим своих детей и слишком мало – своих родителей», и наш герой с этим бы согласился.

Элеонора Аквитанская

Что мы все о королях, да о королях? Пора и королевам уделить внимание.

Следующая героиня была выдающейся персоной своего времени. Жена двух королей, мать двух королей, комсомолка, спортсменка и просто красавица. Ну, рисовали ее, во всяком случае, так.

Дочь могущественного герцога, образованная, покровительствующая трубадурству и прочим искусствам, она была еще недурственно оснащена приличным приданным, что делало ее завидной партией в глазах отцов юных мажоров. Поэтому, когда король Франции заслал к Элеоноре Аквитанской сватов, никто не удивился, а собрали 13-летнюю мадемуазель в путь и отправили, благословя, в жены молодому принцу. Пока женились, то да се, король умер, и наша героиня стала королевой. Первый раз.

С мужем поначалу у них было почти хорошо, супруг трепеща от счастья, в виде свалившихся ему земель, даже чрезмерно влюбился, да так, что взял жену с собой в крестовый поход, лишь бы ликом ее любоваться. Но всего два ребенка за 15 лет брака, еще и дочери, охладили его пыл. И супруга тоже демонстрировала недовольство, ехидно шутя, что вышла не за монарха, а за монаха. Н-да… Не особо вуалировала причину неприязни. Брак аннулировали, Элеоноре отдали ее приданое, с надрывным вздохом, конечно, и порекомендовали вернуться туда, откуда ее привезли.

Не успела наша героиня даже понять радоваться ей или печалиться, а в дверях уже гонец с предложением женитьбы от английского графа. Встретились они, обсудили. Решили, что она привлекательна, он чертовски привлекателен, чего время зря терять? Обвенчались. Поместили ее земельные активы на баланс Англии и чуть не довели бывшего супруга до безумия. Мало, что ей такой замечательный марьяж выпал, но ещё и разместила вражеские военные базы у Людовика под носом. И упорхнула счастливой новобрачной на туманный Альбион. Так, незаметно, были брошены первые зерна Столетней войны.

После второй годовщины второй свадьбы Элеонора стала королевой. Второй раз. Повторюсь, но с мужем теперь уже королем Англии Генрихом II, поначалу у них было почти хорошо. Очередной супруг, как и предыдущий, трепеща от счастья в виде свалившихся ему земель, даже немножко влюбился. Элеонора тоже прочувствовала его харизму, родила ему 8 детей, из которых пятеро были мальчики, из которых четверо выжили.

А потом король-муж испортился, начал кутить в свободное от работы время, с женщинами посторонними отношаться. Наша героиня обиделась, взяла любимого сына подмышку и отправилась на родину готовить электорат. Приехала – сюрприз, супруг, оказывается, половину ее владений заложил под свои военные нужды и имперские замашки. Ох, разгневалась она, конечно, и затаила зло, особо это не скрывая. Поэтому, когда королева поддержала восставших против отца сыновей, Генрих II если и удивился, то не очень сильно. Поймал Элеонору, арестовал и посадил в тюрьму. Ну, как в тюрьму, под домашний арест, где она просидела 14 лет, пока король-муж не умер, а король-сын не освободил.

Мать монарха, 65-летняя женщина, развила бурную деятельность – быстро нашла ему невесту, оперативно за ней съездила и стремительно их поженила. Стала строить политическую карьеру, активно помогая любимому отпрыску руководить страной, что последний принял с радостью, скинул все на маму и ускакал в поход. Потом еще и пришлось выкупать его из глупого плена. Но и после этого неблагодарное дитя снова влипло в неприятности, ранилось и умерло от заражения крови на руках безутешной матери.

Грустная 75-летняя Элеонора стала помогать, но без прежнего энтузиазма, следующему венценосному сыну. Он это особо не ценил, а ей тоже уже вся эта суета надоела. Поразвлеклась немножко еще, выдавая внучек замуж, и гордо удалилась в аббатство, где умерла от старости в возрасте 80 лет.

Некоторые товарищи обвиняли ее в убийстве любовницы супруга, в адюльтерах, в том, что чересчур умная. Насколько это достоверно, мы не знаем. А то что, она заслужила звание бабушки средневековой Европы – 100% правда.

Ричард I

Эта монархическая личность являет собой прекрасный пример средневекового качественного пиара. В истории принято добавлять к его имени прозвище «Львиное сердце» и забывать о другом, менее благородном – «Да-и-нет».

Ричард «Да-и-нет» стал королем после смерти своего отца Генриха II, которая, кстати сказать, и наступила-то от того, что Генрих заколебался воевать со своими сыновьями. Поэтому, когда король приуныл, лег лицом к стене и умер, наш герой даже немножко взгрустнул. Потом вытер суровые королевские сопли и пошел править Англией.

Начал Ричард за здравие – народ даже полюбил его поначалу – выпустил маменьку Элеонору Аквитанскую из заточения. Держа в кармане фигу, на голове корону, по-доброму потрепал младшего братишку Джонни по пухлым щечкам и поссорился, как полагается английскому монарху, с королем Франции Филиппом, с которым, между прочим, до этого славно дружил против отца. Гнусные лица даже подозревали их в непотребностях всяческих. А как без этого? Высокий блондин с голубыми глазами, куртуазный рифмоплет и метросексуал, от невест всевозможных отказывается, зато дружбу водит абы с кем, пойди, разберись, что там у них.

Но потом все вообще испортилось. Поскольку головной офис Плантагенетов все-таки дислоцировался в Британии, Ричард вынужден был находиться в Лондоне, тогда как все самое интересное происходило на континенте и без его участия. Рыцарь без страха и упрека, он очень страдал, искренне считая, что вынужден прозябать на задворках семейной империи, в какой-то Англии, несимпатичной ему стране, язык которой он, кстати, до конца жизни толком и не выучил. Зато беззастенчиво использовал противную его душе Англию в качестве источника финансирования.

Что послужило причиной дальнейших событий чрезмерно развитая ретикулярная формация или шило в царственной попе, никто не знает, но Ричард внезапно объявил, что ему пора и засобирался в крестовый поход. И ведь ушел, оставив маму в качестве ИО на время своего отсутствия. Опять помирившись с французским Филиппом, под предлогом совместного противостояния Саладину⁷, английский король отправился в палестины, спасать Иерусалим от бусурманского ига.

Основательно примелькавшись мусульманам, обаятельный Ричард одновременно умудрился подружиться с Саладином, казнить более 2000 его людей, поссориться с Филиппом, снова вернуть дружбу, растоптать французский флаг и взять под покровительство французскую же часть крестоносцев, после того, как Филипп, решив, что видал он таких друзей, уехал домой.

Вымотав нервы своим нестабильным поведением и соратникам и противникам, Ричард решил по-быстрому сгонять домой, чтобы очередной раз собрать деньжат для славных воинских подвигов. Однако по дороге случайно попал в плен к австрийскому герцогу Леопольду. Дома ждут, а короля Ричарда нет и нет. Был человек – нет человека. Ищут короля все, переживают. Маменьке восьмой десяток пошел, ей бы уже кошечку и пенсионные забавы, а она плачет, ночей не спит. Зато Ричард в это время сидит себе в венских застенках и песенки собственного сочинения поет, да так громко, что по авторскому исполнению его и обнаружили.

Подняли сыр-бор, «нарушение прав человека», «попрание кодекса рыцарской чести», еще и папа римский от церкви Леопольда, в наказание за самоуправство, от церкви отлучил. Леопольд вину признал, правда, частично, и предложил англичанам короля своего выкупить. Англичане-то, может, и не очень-то хотели, но мама Ричарда, собрав 34 тонны золота, поехала за сыночком собственнолично. Вернула, возлелеяла, а его опять только и видели, у него теперь новое развлечение – младший брат из повиновения устремляется и дружбу с мерзким французским Филиппом водит.

«Счастье-то какое, даже в Иерусалим не нужно ехать, все развлечения под носом», – так, наверняка, подумал Ричард, потому что даже от предложения Священной Римской империи, стать их руководителем, отказался и радостно принялся воевать с вероломщиками. Потом его ранили из арбалета, и он умер от заражения крови, бездетный образчик рыцарского идеала, потому что make love, not war, особенно, когда ты король, даже если такой, который был готов продать Лондон, при наличии покупателя. А Львиным сердцем его прозвали после вскрытия, когда обнаружили, что этот орган у него нечеловечески больших размеров.

Иоанн Безземельный

Персонаж очередной драмы, как человек, был гаденький. Чего стоит факт, что его имя стало считаться несчастливым и правящие династии Англии, Шотландии и Франции не назвали так ни одного из своих наследников.

Отметившись в истории катастрофическим правлением, потерей континентальных земель Плантагенетов и тоскливой чередой военных поражений, наш герой Иоанн (Джон) I заслужил в народе несколько прозвищ, одно из них «Мягкий меч». Но в литературе прижилось более политкорректное – Безземельный, потому что с владениями у Иоанна-Джона очень сильно не складывалась. Возможно, это и стало причиной его отвратительного характера. Или следствием. Как знать…

Еще в бытность принцем, Джон проявил исключительные коварство и вероломство. Он предавал отца, выступая против него с братом, предавал брата, спутавшись за его спиной с королем Франции, и даже попытался отжать престол, пока брат-король ездил по крестовым походам. За последнюю подлость, кстати, Джон попал в действующие лица легенды о Робин Гуде. Естественно, в отрицательные.

Воткнув голову в корону, после преждевременной смерти брата и ликвидации племянника, Джон развернулся во всей красе своей алчной и мерзопакостной сущности. Через год после коронации, несвежий похотун, положил глаз на 12-тилетнюю Изабеллу, которая приходилась невестой одному из его вассалов. По-хитрому состряпав свадьбу, стоившую ему Аквитании, он принялся томительно ждать разрешения церкви на брачные коммуникации. Может, это заронило зерно растущей неприязни, а может скверный характер, так или иначе, Джон стал портить отношения с папой римским. За что папа, чураясь положенного ему по службе всепрощения, взял да и наложил на Англию интердикт, т.е. отлучил всю страну от церкви. Народ страдал люто – ни крещений, ни отпеваний, все живут во грехе. Что делать? Непонятно и страшно. А король, безбожник этакий, говорит: «Нууу, раз так, тогда я все богатства церковные экспроприирую». И ведь обобрал, назвав это конфискацией за ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Популярности это ему не добавило, а обогатило знатно. Тогда папа освободил граждан англичан от присяги верности королю. И, поскольку, самое страшное оружие понтифик уже применил, то на кураже безнаказанности, в ответ король взял в заложники любовниц священников. Тут даже у папы сердце дрогнуло и все завершилось примирением сторон.

Но… Джон легких путей никогда не искал, поэтому лишившись церковной кормушки, обложил своих баронов такими налогами и взносами, что те пришли в недоумение пополам с негодованием. Организовали оппозицию и выдвинули монарху ультиматум. Король развеселился, отправил всех в сад и продолжил пересчитывать страстно любимое богатство. Это он погорячился, потому что бароны обиделись и отправили своего короля тоже в сад. Тут и народ подсуетился, организовал подпольное движение и многозначительно подмигнул дворянству, дескать, мы с вами, но пасоран!

Тогда до Джона, наконец, дошло, что дело пахнет керосином и, совершив над собой неимоверное усилие, с неискренней улыбкой на губах, он распростер свои лживые объятия баронам. А те, с что с них взять, рыцари да джентльмены, поверили, но все же подсунули королю на подпись документ – Великую хартию вольностей⁸. Это как смесь конституции и всевозможных кодексов. Джон все кончено подписал, но про себя сразу решил, что соблюдать подписанное не намерен. Не успели высохнуть чернила, как он принялся жаловаться понтифику на ущемление его прав богопомазанника. Папа возмутился, предложил наказать всех. Джон сказал наемникам: «Фас» и приготовился лицезреть.

Бароны, конечно, подлости ожидали, но такой – нет, поэтому растерялись, и заслали курьера к наследному французскому принцу с намеком, мол, у нас тут вакансия скоро освободится, приезжайте, тчк. Тот мигом собрался. Даже успел провозгласиться королем, однако доверия не оправдал и был возвращен на родину.

А тут и в Шотландии вдруг тоже решили во всем этом безобразии поучаствовать, правда, пока скакали, Джон взял и умер. Кто говорит, что от дизентерии. Кто подозревает, что от расстройства из-за нечаянно утопленных богатств. Есть и те, кто подозревают, что короля и отравили. Но особо никто задумываться не стал, посадили на трон девятилетнего Генриха Иоанновича и стали жить-поживать и добра наживать. Изабелла же, вернулась к первоначальному жениху, вышла за него замуж и родила ему девять штук детей.

Генрих III

Генрих Иоаннович принял, от почившего папеньки, престол в нежном возрасте. Девятилетнему мальчику досталось наследство с душком: от империи Плантагенетов шиш да маленько и Гражданская война с баронами. Ну, про поползновения французов даже и упоминать уже не стоит. Казалось бы, конец мальчонке, но назначенный при нем регентом Уильям Маршал, которого считали «величайшим рыцарем христианского мира», дитё обижать не позволил. С баронами договорился политически грамотно и те, торопясь и суетливо бросились присягать новому монарху. А он им амнистию. Вот праздник-то у людей, все счастливы, обнимаются, элем чокаются.

Но маленькие детки – маленькие бедки… Вот и Генрих вырос и показал баронам небо в алмазах. Да что там баронам… Рыдали все. Надумал король перестраивать Вестминстер. Даром что ли он всеми фибрами восторгается Эдуардом Исповедником? Даже первенца в честь него назвал. Стройка века требовала финансовых вливаний. Откуда у короля деньги? Бюджет. Нецелевое расходование средств. А тут ещё папа римский Сицилию продаёт. Жадина Генрих очень уж ее хотел, но доторговался до того, что его отлучили от церкви. «Ха! Не я первый, не я последний», – подумал Генрих и не стал забивать этим свою голову. Забегая вперёд, скажу, что церковь так никогда и не осознала бессмысленность подобной меры по отношению к английским королям.

Хоть и выкинул Генрих из головы Сицилию, но все же продолжал раздражать ещё недавно лояльных баронов. То из казны выгребает, то подарков потребует, или на руководящие должности упырей каких-нибудь назначит, не по заслугам, а сугубо из личных симпатий. У знати терпение уже лопалось под давлением зарождающегося национального самосознания. И с воинственным кличем «баста, карапузики, кончилися танцы!» они, угрожая целостности королевского организма, вынудили монарха избавиться от барских прихвостней, имущество у них конфисковать и сочинили петицию, где изложили конструктивную критику и рацпредложения. Обозвали все это Оксфордскими провизиями⁹и дружно подписали.

Перепуганный король только успевал одобрительно кивать. Не то чтобы ему проводимые инициативы были симпатичны, просто, когда вокруг много нервных людей с холодным оружием, с ними не спорят. А знать раззадорилась, воодушевилась. Организовала комитет из двух частей: одна назначалась королем (будущая палата лордов), другую выборным путём комплектовали из баронов (будущая палата общин). Так Генрих III нечаянно родил «бешеный парламент»¹⁰. Но, это ему предсказуемо не понравилось и он начал капризничать. Как богопомазанник, Генрих склонил на свою сторону понтифика, из-за чьей спины показал парламенту фигуру из трех пальцев. Внутри Англии все опять поссорились.

Не найдя компромисса, бароны и король обратились к арбитру… Удивительно, но им они выбрали короля Франции. Тот, почему то, одобрил подлость Генриха и задокументировал своё решение. Недолопнувший гнев знати бабахнул. Господин де Монфор возглавил оппозицию, подвинул короля и 15 лет правил Англией, опираясь на парламент. Генрих страдал, плакал на груди любимой супруги Элеоноры Прованской: «Никогда такого не было и вот опять…» и скучал по пленённому де Монфором наследнику.

А сын в заточении вырос, сбежал и отцовского обидчика убил. Руки, ноги, голову отрубил, на нос повесил тестикулы и отправил это в подарок жене своего соратника. Возможно, та удивилась, но дареному коню в зубы не смотрят.

Генрих был водворен на место, наряжен в корону и спокойно вернулся к строительству Вестминстера. Умер он от старости, туловищем похоронен в Англии, а сердце его отвезли во Францию, в усыпальницу Плантагенетов. И этот человек считается самым малоизвестным королём Британии…

Эдуард I

«Никогда еще в истории ни одно государство не было создано мирной хозяйственной деятельностью». Так сказал один неудавшийся художник, а вполне мог сказать наш следующий герой.

Эдуард I был настолько неоднозначной личностью, что историки до сих пор дают ему полярные характеристики. Высокий, умный, вроде красивый (ну пишут так, а что у них там, в 13-м веке таковым считалось, черт его знает), он с младых годин зарекомендовал себя как настоящий воин, благочестивый христианин и рачительный хозяин. Что и подтвердил тягой к крестовым походам, в которых грабил, убивал и все это под эгидой истиной веры.

Весть о назначении его королем застигла Эдуарда как раз в одном из таких мероприятий. Взгрустнул по почившему папеньке, залепил подорожником свежую рану от отравленного кинжала, он собрал нехитрый скарб и отправился восвояси, не забывая при этом заглядывать по пути к каждому встречному монарху, где постоловаться, а где и связи какие политические заиметь. Еще не короновался, а репутацию хитроумного заслужил.

Нравом Эдуард хоть был вспыльчив, однако народ его уважал. Правда, больше все-таки боялся. Один человек даже с перепугу умер, вступив с королем в спор. Зато умер преисполненный всевозможным уважением и благоговейным трепетом.

Эдуард еще в юности сотворил себе кумира – короля Артура и решил, действовать по его образу и подобию, то есть объединить под своим началом графства, княжества какие, пару стран по соседству прихватить тоже нелишне. И принялся за Уэльс.

Валлийцы, спокойно жившие со своим королем, несколько опешили. А узурпатор, объявил коренное население варварами и порадовал, что он сейчас им свет знаний и демократии-то принесет. Собрал войско, любимую жену, кастрюльки и обосновался в одном из уэльских замков с комфортом, чтобы, дескать, с удобством подождать результаты блокады.

Валлийцы ребята не особо агрессивные, но, прям вот так сразу, в обиду себя давать не захотели, держались изо всех сил, пока их правителя не поймали и не распотрошили на запчасти. Тут даже у патриотов оптимизм угас. Решили сдаться, а чтоб коту победа масленицей не казалась, поставили условие, что в состав Англии они войдут, если ими будет править тот, кто родился в Уэльсе и не говорит ни на саксонском, ни на нормандском языках. Вроде и протянули оливковую ветвь, а хрен получишь.

Король подумал, подумал, еще подумал, и нехотя согласился. Только валлийцы собрались хихикать и радостно ручки потирать, а король им из-за спины лялечку достает. Война войной, а пока вели осаду, ему жена сына родила. В Уэльсе. И, естественно, юный принц не только на нормандском и англосакском не говорит, он вообще не говорит пока, пузыри только пускает. Сюрприииз. Уэльс в составе Англии, а королевский наследный отпрыск с тех пор получает в момент рождения титул принца Уэльского.

Ну, с юго-западом вопрос закрыли. Что там у нас еще? Север! Такая Шотландия и одна. Не порядок. Один король умер. Наследницу пока везли, она тоже умерла. Не бросать же скоттов на произвол судьбы. Подумаешь, что они против, глупенькие, счастья своего не понимают. И используя проблемы наследования шотландского престола, как Великий Повод¹¹, наш герой опять собрал войско и уже без кастрюлек поскакал, якобы, арбитрировать спор между Джоном Баллиолем и Робертом Брюсом, двумя из четырнадцати претендентов.

Пока наивные шотландские аристократы колыхали своими килтами на ветру, Эдуард окончательно их рассорил, всех запутал, сказал, что они дураки и мерзавцы, и вообще, править тут теперь будет он. Энтузиазма это что-то ни в ком не вызвало, зато породило «черную стражу», Уильяма Уоллеса, фильм «Храброе сердце» и, конечно, трехсотлетнюю войну шотландцев за независимость (здесь надо крикнуть Scotland! Freedom!).

Английской король решил, что происходит какая-то ерунда, и она ему не нравится, поэтому пошел крушить свободолюбивых горцев так, что заслужил прозвище «Молот шотландцев», а валлийцы содрогнулись и наконец, оценили, как легко отделались.

Все эти амбиции не внушали позитива королевским финансам, и вынуждали монарха то выжимать деньги из вассалов, то кредитоваться у иудеев-ростовщиков. Если первым деваться некуда, то последние, ожидали возврата ссуд. Поэтому, чтобы не платить, наш герой их просто изгнал из Англии почти на 400 лет, оставшимся организовал гетто и приказал носить нашивку в виде желтой звезды. Но в англичанах и без его участия к тому времени стал проявляться ультранационализм, поэтому, кроме иудеев, тема еврейских гонений и погромов всем понравилась.

Потом, как это у них водится, Эдуард заболел и умер.

При этом короле Англия превратилась в самую воинствующую нацию христианского мира и получала от этого нескрываемое удовольствие. А вот валлийцев и шотландцев, наверняка до сих пор передергивает при упоминании его имени.

Эдуард II

Даа… Хороших королей, как говорится, днем с огнем не найти. Вот и следующий персонаж тому живое подтверждение. Впрочем, не такое уже и живое, тем не менее…

Родился Эдуард II в Уэльсе. Всю жизнь всех бесил, а родитель ему однажды даже клок волос в гневе выдрал. Хотя, надо заметить, папенька положительными качествами тоже не сильно обременялся. Юность наш герой провел, как полагается принцу – скакал с отцовским войском по стране, поручения государевы исполнял, но как-то вот не блистал. Вроде и верно все делает и старается, а что-то не то, без огонька, без драйва.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Витенагемот (англ. witenagemot – букв. собрание мудрых, от witema – мудрые и gemot – собрание) – народное собрание в англосаксонский период истории Англии, похоже на древнерусское вече.

Вернуться

2

Английский канал – название пролива Ла-Манш, используется, преимущественно, англичанами.

Вернуться

3

Уолтер Мэп – священнослужитель и писатель, при дворе короля Генриха II.

Вернуться

4

Анархия – период гражданской войны в Англии 1135—1154 гг.

Вернуться

5

Станислав Ежи Лец – польский поэт, философ, писатель-сатирик и автор афоризмов.

Вернуться

6

Альфред Конар – псевдоним польского беллетриста Александра Киндерфрайнда.

Вернуться

7

Саладин (Салах ад-Дин) – великий визирь Египта, позже султан Египта и Сирии в 1169 —1193 гг.

Вернуться

8

Великая хартия вольностей (лат. Magna Carta, также Magna Charta Libertatum) – документ, составленный английской знатью, уставшей от злоупотреблений Иоанна Безземельного. Существенно ограничивала полномочия короля и закрепляла права феодалов. Является символом борьбы англичан против королевского деспотизма. До наших дней сохранилось лишь четыре экземпляра оригинальной хартии. Два из них хранятся в Британской библиотеке в Лондоне, один – в соборе города Линкольн и еще один – в соборе города.

Вернуться

9

Оксфордские провизии – жалобы с предложениями, имеющие целью ограничить королевскую власть при Генрихе III. Согласно провизиям, королю оставляли декоративную роль, а все полномочия отдавались комитету, который был прототипом будущего парламента.

Вернуться

10

Бешеный парламент – комитет, созданный уставшими от бесполезного короля представителями высшей английской знати. Является прародителем ныне действующего парламента.

Вернуться

11

Великий повод – в начале 13 века в Шотландии произошёл династический кризис – преждевременная смерть короля, его детей, а также внучки, имеющей основания претендовать на престол, привели к тому, что Шотландия осталась без наследника, что породило династический спор. И хотя около 14-ти человек заявили о своём праве на титул, король Англии Эдуард I, использовал сложившуюся ситуацию, для вмешательства во внутренние дела страны и попытки аннексии.

Вернуться