Слово мудрости
Афоризмы, размышления, наставления. Книга пятая

Езид Гехинский Составитель

ISBN 978-5-0050-6407-3 (т. 5)

ISBN 978-5-0050-5486-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О молодости и старости

Самое правильное – сочетать житейский опыт старости с энергией молодости.

Джордж Бернард ШОУ

Пусть детство смотрит вперед, старость – назад: не это ли обозначали два лица Януса? Пусть годы тащат меня за собой, если им этого хочется, но отступать я наметил не иначе, как пятясь. И пока мои глаза в состоянии различать картины этой чудесной, безвозвратно ушедшей поры, я то и дело устремляю их в ее сторону.

Никто не ощущает, как уходит молодость, но всякий чувствует, когда она уже ушла.

Молодым людям свойственно думать, что все у них только начинается – и жизнь, и судьба. На самом деле их жизни и судьбы есть продолжение жизней и судеб многих и многих людей.

Молодость счастлива тем, что у нее есть будущее.

Юность бескорыстна в помыслах и чувствах своих, поэтому она наиболее глубоко охватывает мыслью и чувством правду…

Юность сама по себе есть уже поэзия жизни, и в юности каждый бывает лучше, нежели в остальное время жизни.

1-е января

Как часто, пестрою толпою окружен,

Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,

При шуме музыки и пляски,

При диком шепоте затверженных речей,

Мелькают образы бездушные людей,

Приличьем стянутые маски,

Когда касаются холодных рук моих

С небрежной смелостью красавиц городских

Давно бестрепетные руки, —

Наружно погружась в их блеск и суету,

Ласкаю я в душе старинную мечту,

Погибших лет святые звуки.

И если как-нибудь на миг удастся мне

Забыться, – памятью к недавней старине

Лечу я вольной, вольной птицей;

[…]

И странная тоска теснит уж грудь мою:

Я думаю об ней, я плачу и люблю,

Люблю мечты моей созданье

С глазами, полными лазурного огня,

С улыбкой розовой, как молодого дня

За рощей первое сиянье.

Так царства дивного всесильный господин —

Я долгие часы просиживал один,

И память их жива поныне

Под бурей тягостных сомнений и страстей,

Как свежий островок безвредно средь морей

Цветет на влажной их пустыне.

Когда ж, опомнившись, обман я узнаю,

И шум толпы людской спугнет мечту мою,

На праздник незваную гостью,

О, как мне хочется смутить веселость их

И дерзко бросить им в глаза железный стих,

Облитый горечью и злостью!..

Молодость – время свежести благородных чувств.

Молодость – великий чародей.

Береги честь смолоду, а рубашку снову.

В юности у человека зарождаются возвышенные мысли, которые должны впоследствии сделать его знаменитым.

Юность мечтает о славе.

О, молодость! Молодость! Может быть, вся тайна твоей прелести не в возможности все сделать, а в возможности думать, что ты все сделаешь.

Жизнь человеческая замерла бы на одной точке, если бы юность не мечтала, и зерна многих великих идей созрели незримо в радужной оболочке юношеских утопий.

Май жизни только раз цветет.

Юноши […] добродушны, потому что еще не видели многих низостей. Они легковерны, потому что еще не во многом были обмануты. […] Они великодушны, потому что жизнь еще не унизила их и они не испытали нужды.

Каждый ребенок хочет стать старше, каждый взрослый хочет быть моложе.

Как мал период времени меж тем возрастом, когда тебе хочется повзрослеть, и тем возрастом, когда тебе хочется помолодеть.

По-настоящему молод лишь тот, кто мечтает стать старше.

Молодость – это такой период жизни, когда молодой человек знает все, кроме того, как зарабатывать себе на жизнь.

Чья молодость прошла в теплице, тот всю жизнь сквозняка боится.

Так уж положено: молодость веселится, старость бранится.

Когда ум и страсть спорят в нежном теле – из десяти в девяти случаях страсть непременно превозможет.

…Молодость гонится за наслаждениями, а люди зрелые преследуют честолюбивые цели.

Наслаждение – это тот риф, об который разбивается большинство молодых людей.

Неукротимые страсти юношеского возраста часто толкали меня на связи с женщинами легкого поведения, что влекло за собой известные расходы, большие неудобства, а также постоянные угрозы моему здоровью, хотя, к величайшему счастью, я избежал этой опасности.

Молодость должна перебеситься.

Молодость тратит нерасчетливо все, начиная от своего двугривенного и кончая своею величайшею драгоценностью – живыми силами организма.

Думы мои, думы! Боль в висках и темени.

Промотал я молодость без поры, без времени.

Годы молодые с забубенной славой,

Отравил я сам вас горькою отравой.

Яблоко, тронутое червем, зреет ранее других и валится на землю. Так порок сокращает жизнь, так юноша созревает преждевременно, удовлетворяя ранним своим желаниям, и ложится в могилу, когда бы ему надобно было цвести.

Масса молодых людей в нашем обществе не подготовлена к рациональному совладанию со своей агрессией, в результате они калечат свои и чужие жизни.

Преступно молод.

Возможно, молодость – порок, но только чересчур быстро излечиваемый возрастом.

Молодость – недостаток, который быстро проходит.

Грехи, свойственные возрасту, с возрастом и проходят.

Молодость – лучшее время, которое, к сожалению, очень быстро проходит.

В юности кажется, что счастье будет; в старости – что оно было.

Молодость быстро летит: лови уходящее время. День миновавший всегда лучше, чем нынешний день.

Как много было в молодости того, что я не ценил. И как все это было прекрасно.

Молодость легко ошибается.

Кто слишком молод, тот не умеет здраво судить, равно как и тот, кто слишком стар.

Молодости свойственно грешить поспешностью.

Рано, пташечка, запела – как бы кошечка не съела.

Молодость – это эпоха упущенных возможностей.

Молодость хороша не тем, что дает возможность делать глупости, а тем, что дает время на их исправление.

Легкомыслие свойственно цветущему возрасту. Каждому возрасту присущи свои особенности.

Наихудшее, чему может научиться молодежь, – легкомыслие. Ибо последнее порождает те удовольствия, из которых развивается порок.

Молодежь, что бабочки: летят на свет и попадают на огонь.

Наставь юношу при начале пути его: он не уклонится от него, когда и состарится.

Что в детстве приобретешь, на то и в старости обопрешься.

Будучи юным, повинуйся старшим.

Ошибки молодых – неиссякаемый источник опыта для тех, кто постарше.

Юные и красивые редко бывают мудрыми.

Юность, где только она не иссякла от нравственного растления мещанством, всегда непрактична. Быть непрактичным – далеко не значит быть во лжи; все, обращенное к будущему, имеет непременно долю идеализма. Иная восторженность лучше всяких нравоучений хранит от падений.

Но, видит бог, излишняя забота

Такое же проклятье стариков,

Как беззаботность – горе молодежи.

Сила и красота суть блага юности, преимущество же старости – расцвет рассудительности.

В молодости все внимание поглощает круговерть света. То, что мы видим в окружающих, мешает нам толком разобраться в собственных чувствах. В этом возрасте хочется объять все вокруг и нас влечет многолюдство; однако с годами оно начинает докучать, и тогда мы естественным образом возвращаемся к самим себе и к малому числу друзей.

Глаза юношей пылают огнем, но очи старцев излучают свет.

Культ тела – это всегда признак юности, потому что тело прекрасно и гибко лишь в молодости, тогда как культ духа свидетельствует о воле к старению, ибо дух достигает вершины своего развития лишь тогда, когда тело вступает в период упадка.

Одно из самых прекраснейших преимуществ ума – то, что он доставляет человеку уважение в старости.

Юноша ищет счастья в непредвиденном, старик – в привычном.

Юность меняет свои вкусы из-за пылкости чувств, а старость сохраняет их неизменными по привычке.

Молодые гоняются за тем, что желают приобрести, а старики привязываются к тому, что боятся потерять.

У молодых людей, если их честолюбие поверхностно, слишком рано приобретенная известность и почет гасят, как мне кажется, жажду славы и быстро утоляют ее, рождая чувство пресыщения, натурам же глубоким и упорным почести придают блеск и побуждают к действию, словно свежий ветер устремляя их к целям, которые представляются юношам прекрасными.

Молодость – единственное богатство, которое стоит беречь.

Молодежь льнет к молодежи.

Если мы не в ладу с молодежью, я думаю, что наше время в этом мире истекло.

Человек молод и стар в зависимости от того, каким он себя ощущает.

Молодость – это не число годов, а состояние духа.

Когда одаренный и прославленный человек угрюм и неприступен, он отпугивает молодых людей, отвращает их от добродетели и наводит на мысль, что следовать ее стезею слишком трудно и скучно; напротив, приветливостью и общительностью он дает им полезный урок и убеждает в том, что можно быть веселым и в то же время трудолюбивым, преследовать серьезные цели и все же не отказываться от пристойных удовольствий, то есть становится для них достойным подражания примером.

С точки зрения молодости жизнь есть бесконечно долгое будущее; с точки зрения старости – очень короткое прошлое.

Отбегалась, отпрыгалась, отпелась, отлюбилась,

Моя хмельная молодость туманом отклубилась.

Не жалею, не зову, не плачу,

Все пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым.

[…]

Дух бродяжий! ты все реже, реже

Расшевеливаешь пламень уст

О, моя утраченная свежесть,

Буйство глаз и половодье чувств!

Я теперь скупее стал в желаньях,

Жизнь моя, иль ты приснилась мне?

Словно я весенней гулкой ранью

Проскакал на розовом коне.

Старость приходит внезапно, как снег. Утром вы встаете и видите, что все бело.

Старость – самая большая неожиданность в жизни.

Каждый вздрагивает, когда его впервые всерьез называют стариком.

Не пренебрегай человеком в старости его, ибо и мы стареем.

Сам стар, да душа молода.

Не тот стар, кто годами взял, а тот стар, кто душой увял.

Ничто так не старит, как готовность стареть.

Стареть – значит переходить от чувств к сочувствию.

Секрет спокойной старости состоит в том, чтобы войти в достойный сговор с одиночеством.

Когда человек обнаруживает, что он постарел? Когда перестает жить надеждами и живет лишь воспоминаниями.

Каким коротким кажется время между молодостью и той порой, когда ты вспоминаешь молодость.

Старики скупы: для этого есть разумное основание. Они боятся всякой потери, не надеясь больше приобрести что-нибудь.

Старого воробья на мякине не проведешь.

Уметь стареть – вершина мудрости и одна из труднейших сторон великого искусства жизни.

Не велико искусство старым стать, но старость побороть – искусство.

Надеюсь, что вы навсегда сохраните молодость. Что касается меня, то я решил расстаться с ней только вместе с жизнью.

Старость – это дурная привычка, для которой у активных людей нет времени.

Я живу так напряженно и работаю так много, что совершенно не понимаю, что значит испытывать страх перед старением.

Годы отнимают глаза, но делают зорким рассудок.

Старость – источник мудрости и жизненного опыта.

Лучше смолоду быть умным, чем под старость мудрецом.

Число годов свидетельствует о длине жизни; жизнь человека измеряется тем, что он в ней сделал и почувствовал.

Лета только тогда достойны уважения, когда они служат доказательством не только крепости мышц и пищеварения, но и человечески прожитой жизни.

Всякий период жизни обладает самостоятельной ценностью.

В лучах закатного солнца небосклон горит особенно ярко. На исходе года мандариновое дерево благоухает особенно сильно. В конце жизненного пути, на склоне лет дух благородного мужа во сто крат прекраснее.

Возраст самый приятный тот, что идет под уклон, но еще не катится в пропасть.

Как плод дерева, так и жизнь бывает всего сладостнее перед началом увядания.

Вечерние часы жизни могут быть самыми прекрасными, подобно тому, как красивейшие лепестки цветка распускаются последними.

У прекрасных людей даже осень прекрасна.

Венец старости – всеобщее уважение и влияние.

Чудная вещь эта старость! Вас окружают заботы, любовь, уважение. Но как жаль, что длится это недолго!

Участь глубокой старости у обоих полов зависит от того, на что потрачена молодость.

Счастье или несчастье в старости часто – не более как экстракт нашей прошлой жизни.

Праздная молодость – беспутная старость.

Для хорошей старости основание закладывается в молодости.

Старость крепка благодаря основам, заложенным в молодости.

В молодости так укрепи здоровье, чтобы бросок в старость оказался дальним.

Определенная цель, самообладание, искренность с самим собою, труд неутомимый и знающий, что время дорого, – вот что вы должны взять на себя, юноши.

Кто в молодости не связал себя прочными связями с великим и прекрасным делом или, по крайней мере, с простым, но честным и полезным трудом, тот может считать свою молодость бесследно потерянною, как бы весело она ни прошла и сколько бы приятных воспоминаний она ни оставила.

Молодое поколение есть полный наследник того богатства, которое собрано предыдущими поколениями.

Чем старше становятся люди, живущие духовною жизнью, тем больше расширяется их умственный кругозор, тем более яснеет их сознание; люди же, живущие мирской жизнью, с годами тупеют все больше и больше.

В старости нет лучшего утешения, чем сознание того, что все силы в молодости отданы делу, которое не стареет.

Старость налагает морщины не только на наши лица, но в еще большей мере на наши умы.

Зрелость имеет свои темные стороны, как и юность, и даже худшие. И для этого рода деятельности () старость так же неблагоприятна, как и для любого другого. Тот, кто рассчитывает выжать что-нибудь из своей дряхлости, – безумец, если надеется, что полученное им масло не будет затхлым, заплесневелым и безвкусным. Ум наш к старости коснеет и тяжелеет. литературной

Ребенок слышит, видит и осязает не так, как тридцатилетний человек, а тридцатилетний – не так, как шестидесятилетний; таков уж закон природы. У одних людей чувства более смутны и расплывчаты, у других – более ясны и остры.

Будем остерегаться, чтобы старость не наложила больше морщин на нашу душу, чем на наше лицо.

Употреби текущее время так, чтобы в старости не корить себя за молодость, прожитую зря.

Приобретай в юности то, что с годами возместит тебе ущерб, причиненный старостью. И, поняв, что пищей старости является мудрость, действуй в юности так, чтобы старость не осталась без пищи.

Болезни старости зарождаются в молодые годы. Пороки закатной поры жизни закладываются в пору расцвета сил. Поэтому благородный муж особенно осмотрителен в те времена, когда у него всего в достатке.

Чем моложе человек, тем больше он должен учиться всему.

В молодости следует копить, а в старости – пользоваться.

Больно и жалко видеть как далеки многие из современных молодых людей от этого пьянящего увлечения человеческой мыслью.

По утверждению мудрецов, учиться надо смолоду, на старости же лет – наслаждаться знаниями.

То, что человек имеет в себе, никогда ему так не пригодится, как в старости.

Знание – это убежище и приют, удобные и необходимые нам в преклонные годы, и если мы не посадим дерева пока мы молоды, то, когда мы состаримся, у нас не будет тени, чтобы укрыться от солнца.

Что посеешь в юности, то пожнешь в зрелости.

Беспечная юность влечет за собой печальную старость.

Старость – не радость.

Старость – это когда ты еще любишь жизнь, а она тебя уже нет.

И старость в радость, если здоровье есть.

Каждый возраст имеет свою прелесть, и напрасно люди зачастую боятся состариться, не учитывая, сколь много красот не замечали они в молодости, сколь ценен приобретенный ими опыт в жизни – этот ненаписанный, но нередко самый интересный роман.

Цветущая молодость приятна, безмятежная старость удобна.

Для глупца старость – бремя, для невежды – зима, а для человека науки – золотая жатва.

Мы во многом остаемся новичками, независимо от возраста, и нам часто не хватает опытности, несмотря на количество прожитых лет.

Случайно узнаешь на старости лет то, что надо бы знать с юности.

Век живи – век учись.

Сколько б ты ни жил, всю жизнь следует учиться.

Жизнь проучивает нас на каждом шагу. Жаль, что это происходит даже на старости лет.

Старею, и все же новому вечно учусь.

В сущности, старость начинается с того момента, когда человек утратил способность учиться.

В двадцать лет над человеком властвует желание, в тридцать лет – разум, в сорок лет – рассудок.

Зрелые люди, познавшие жизнь, вновь обретают юность, но уже свободную от страстей.

Один из даров зрелости – это то, что с годами мы становимся достаточно храбрыми для того, чтобы говорить правду не боясь, что скажут или подумают об этом другие.

В молодости думаешь, что самое малое, чего ты вправе ожидать от других, это справедливость. В зрелом возрасте убеждаешься, что это – самое большее.

Печальней вида молодого пессимиста может быть только вид старого оптимиста.

Считать себя счастливее или несчастнее, чем на самом деле, – обычное заблуждение молодости.

Иллюзии, как и зубы, теряются с возрастом.

Разочарования зрелого возраста приходят на смену заблуждениям юности.

Юность совершает ошибки, зрелость борется с ними, старость сожалеет о них.

Как часто человек повторяет, вспоминая ошибки молодости: «Как я был глуп!»

Час ребенка длиннее, чем день старика.

В юности время идет, в зрелом возрасте бежит, в старости – летит.

Мы всего больше заботимся о жизни по мере того, как она теряет свою ценность; старики больше сожалеют о ней, чем молодые.

Большинство людей употребляют лучшую пору жизни на то, чтобы сделать худшую еще более печальной.

В юности я сдерживал свои бурные страсти благоразумием; в старости я добавляю к моим печальным утехам чуточку озорства.

Кто стар, тот молодым огнем пылать не может.

Порой обманчива бывает седина:

Так мхом покрытая бутылка вековая

Хранит струю кипучего вина.

Когда старики, собравшись в своей компании, вспоминают случаи из своей молодости, мы начинаем думать, насколько же те времена были счастливее нынешних.

Видел ли кто когда-нибудь старых людей, которые не восхваляли бы доброе старое время, не поносили бы новые времена и не возлагали бы вину за свои невзгоды и горести на весь мир и людские нравы?

Порицание молодых – необходимая часть гигиены пожилых людей; это очень помогает их кровообращению.

Когда мы уже более не в состоянии вкушать наслаждения, мы начинаем их порочить.

Крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.

Дьявол под старость становится монахом.

Певичка из веселого дома на склоне лет обращается к добродетели. И то, что она целый век распутничала, тому не помеха. Женщина из хорошей семьи, поседев, забывает о приличиях. И то, что она всю жизнь жила в строгости, оказывается напрасным.

Вздыхая о цветущей юности, ушедшей и невозвратимой, мы должны помнить, что скоро наступит дряхлость, и тогда придется сожалеть о зрелом возрасте, из которого мы еще не вышли и который недостаточно ценим.

Сорок лет – старость юности, пятьдесят – юность старости.

Если бы молодость знала, если бы старость могла.

Самое правильное – сочетать житейский опыт старости с энергией молодости.

…Пускай старая мудрость направляет юную бодрость и силу, пускай юная бодрость и сила поддерживают старую мудрость.

Деятельность и бдительность – вот качества, которые больше всего необходимо воспитывать в молодежи.

Где нет хороших стариков, там нет хорошей молодежи.

В молодости мы все отважны, а в старости наша сила – в уме.

Только что ум достиг своей зрелости, как тело начинает слабеть.

Почти всегда мудрость и сила ходят врозь: та прозябает, когда эта цветет, а когда та пробуждается, эта увядает, – иначе человеческие начинания были бы удачливей, исход предпринятого благоприятней, а пока что, увы, человек только тогда обычно начинает знать, когда перестает мочь.

Возраст – та высота, с которой все лучше видно.

Моя кудрявая голова не знала того, что знает лысая.

Упрекам и укорам стариков, о люди, с уважением внемлите:

Ведь эти люди ведают о зле и о добре всех будущих событий.

Опыт приходит с возрастом, мудрость же, как правило, дитя опыта. Эту добродетель обычно приписывают старикам, хотя из этого не следует, что они непременно ею обладают.

Иногда молодым людям присущ разум, а старцам – безрассудство, ибо разуму учит не время, а надлежащее воспитание и природа.

Чем старше я становлюсь, тем меньше верю общепринятому мнению, согласно которому с возрастом приходит мудрость.

Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один.

Седые волосы – признак возраста, а не мудрости.

До старости дожил, а ума не нажил.

Нет ничего безобразнее старика, который не имеет других доказательств пользы его продолжительной жизни, кроме возраста.

Замечательно, что в детстве и юности мы хотели бы быть или, по крайней мере, казаться старше своих лет, а во вторую половину жизни начинаем вздыхать о невозвратно ушедшей молодости.

Когда стареешь, чаще думаешь о своей молодости.

На старости я сызнова живу,

Минувшее проходит предо мною.

Душа жаждет того, что утратила, и уносится воображением в прошлое.

Как радостно мне время от времени снова воскресить в памяти приятные мгновенья моей молодости!

Воспоминания юности дороги старикам: они любят те места, где провели ее, людей, с которыми познакомились в ту пору; они употребляют слова, которые были тогда в ходу, им нравится прежняя манера петь, старинные танцы, тогдашние моды, утварь, экипажи. Они и теперь не в силах порицать то, что служило их страстям, способствовало их наслаждениям и доныне ещё воскрешает последние в их памяти. Разве в силах они предпочесть новые обычаи и нынешние моды, чуждые им, ничего хорошего им не сулящие и придуманные молодыми людьми, которым это дает столь большие преимущества перед стариками?

Чем больше у тебя воспоминаний, тем меньше места остается на мечты.

Безумных лет угасшее веселье

Мне тяжело, как смутное похмелье.

Но, как вино – печаль минувших дней

В моей душе чем старе, тем сильней.

Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе

Грядущего волнуемое море.

Но не хочу, о други, умирать;

Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;

И ведаю, мне будут наслажденья

Меж горестей, забот и треволненья:

Порой опять гармонией упьюсь,

Над вымыслом слезами обольюсь,

И может быть – на мой закат печальный

Блеснет любовь улыбкою прощальной.

С приходом сияния нового дня

Днем меньше осталось у вас и меня.

Ах, дни озоруют и век наш воруют

При свете ярчайшего в мире огня!

Считай всякий день, что тебе выпал, последним, и будет милым тот час, на который ты не надеялся.

Самообладание, как все качества, развивается через упражнение. Кто хочет управлять страстями в зрелом возрасте, должен учиться этому в юности.

Иные люди с годами становятся столь непохожими на самих себя умом и сердцем, что каждый, кто судит о них по тому, какими они были в ранней молодости, впадает в ошибку.

Время уносит все: длинный ряд годов умеет менять и имя, и наружность, и характер, и судьбу.

Скупость есть порок старости, как расточительность – юности.

Скупость льнет к старости; любовь – к молодости.

Скупость не требует ни расточения сил, ни юности, ни здоровья: чтобы сберегать доходы, не нужно ни суетиться, ни хлопотать – достаточно лишь прятать деньги в сундук и во всем себе отказывать. Это удобно для стариков, которые тоже должны питать какую-нибудь страсть, ибо ведь и они – люди.

С возрастом больше понимаешь, но меньше чувствуешь.

Чувствительность и доверчивость истощены у стариков, но последних сближает нужда и связует разум: в юности дружат нежнее, в старости – крепче.

Невоздержанная и сластолюбивая молодость передает старости изношенное тело.

То, чем мы грешим в молодости, приходится искупать в старости.

В молодости страдаешь, что тебя как магнитом притягивает к женщинам, в старости страдаешь, что притягивает к ним слабо.

Несколько десятков Новых годов делают человека старым.

Мы распяты на циферблате часов.

Свойство старости делать острее шипы и бледнее цветы жизни.

В старости человек лучше умеет предотвращать несчастья, а в молодости – легче переносить их.

Тяготы старости – те же тяготы жизни, но лишь усиленные.

Как бы ты ни был стар, ты можешь прожить еще год; как бы ты ни был молод, ты можешь умереть в любой день.

Молодые могут умереть, старые должны.

Молодые умирают, как мощное пламя, на которое обрушились с силой воды, а старики – как догоревший костер, который тухнет и сам.

Смерть предстоит каждому. Но мы не знаем, когда именно, мы живем так, как будто она не придет.

Неизбежность смерти отчасти смягчается тем, что мы не знаем, когда она настигнет нас; в этой неопределенности есть нечто от бесконечности и того, что мы называем вечностью.

Для каждого предусмотрен его личный конец света.

Не хотелось бы мне знать день своей смерти.

Для себя каждый бессмертен; он, возможно, и знает, что должен умереть, но никогда не будет знать, что он мертв.

Человек умирает только раз в жизни, и потому, не имея опыта, умирает неудачно.

Когда Анаксагор умирал в Лампсаке и друзья спросили его, не желает ли он быть перевезенным на родину, в Клазомены, он сказал: «Совсем этого не нужно: ведь путь в подземное царство отовсюду одинаково длинен».

Это все-таки поразительно до столбняка! Через некоторое, очень малое время меня не будет – и дела и судьбы всего, всего будут мне неизвестны!

Безумие всецело полагаться на жизнь, которая непременно оборвется, причем может это сделать в любой момент. Хотя бы из простого любопытства стоит со всем прилежанием искать, что с нами станется после смерти. Мы слишком себе дороги, чтобы согласиться бесповоротно себя потерять. Наше самолюбие втайне сопротивляется идее полного исчезновения.

Тихо летят паутинные нити,

Солнце горит на оконном стекле…

Что-то я сделал не так?

Извините.

Жил я впервые на этой Земле.

Я ее только теперь ощущаю,

К ней припадаю и ею клянусь.

И по-другому прожить обещаю,

Если вернусь,

Но ведь я не вернусь…

Именно в старости человек начинает понимать и ценить истинные, чистые, как роса, радости жизни… Но уже осень.

О жизни и деньгах начинают думать, когда они приходят к концу.

Безмерна скоротечность времени, и ясней всего это видно, когда оглядываешься назад.

Расстоянье между первым и последним днем () изменчиво и неведомо; если мерить его тяготами пути, оно велико даже у ребенка, если скоростью – коротко даже у старца. жизни

Как водяные часы делает пустыми не последняя капля, а вся вытекшая раньше вода, так и последний час, в который мы перестаем существовать, не составляет смерти, а лишь завершает ее: в этот час мы пришли к ней – а шли мы долго.

Для меня думать об умерших друзьях отрадно и сладко. Когда они были со мной, я знал, что я их утрачу, когда я их утратил, я знаю, что они были со мной.

В старости начинаешь придавать значение не столько творчеству, сколько жизни.

Истинный возраст человека определяет не паспорт, а состояние его кровеносных сосудов.

Мозг старика подобен старой лошади: для сохранения работоспособности ему нужно постоянно упражняться.

Лица, подверженные ежедневно трудам, переносят их, хотя бы были слабы и стары, легче, нежели люди сильные и молодые без привычки.

Все люди хотят жить долго, но никто не желает стареть.

Мы старимся, но это единственный способ жить долго.

Стареть скучно, но это единственная известная возможность жить долго.

Все хотят дожить до старости, а когда доживут, ее же винят.

По любви к жизни нам старость желанна; от страха же смерти нам старость страшна.

В старости нет более злого врага, чем хороший повар.

Чем старше человек, тем важнее для него постоянная двигательная активность.

В юности мы учимся, в старости – понимаем.

Молодость – вот время для усвоения мудрости, старость – время для ее применения.

Старый поэт, старый любовник, старый певец и старый конь никуда не годятся.

Старый конь борозды не портит.

Мне нравятся в молодом человеке какие-либо хорошие черты старости, а в старике – какие-либо хорошие качества молодости.

Старость – это когда начинают говорить: «Никогда еще я не чувствовал себя таким молодым!»

У старости тот же аппетит, что у молодости, только зубы не те.

Упражнение и умеренность могут даже и в старости сохранить до некоторой степени прежнюю силу.

Безделье – счастье детей и несчастье стариков.

Ничего так не следует остерегаться в старости, как лени и безделья.

В старости человек подобен актеру, который сидит среди зрителей и с грустью смотрит, как его любимые роли исполняет кто-то другой.

Можно ли сказать, что старость делает нас неспособными к делам? К каким именно? К тем, которые свойственны юношеству и требуют силы. Но разве не существует ничего, к чему был бы способен старик, что можно было бы делать при здравом уме и ослабленном теле?

Храните верность мечтам своей юности.

Молодые люди мечтают. Старики вспоминают.

Молодых питают надежды, старики живут воспоминаниями.

Воспоминания – это богатство старости.

Старики привыкли думать, что они всегда умнее, чем поколение, которое идет им на смену.

Превознесение прошлого за счет настоящего – первый признак старости.

Человек не стар до тех пор, пока сожаления не приходят на смену надеждам.

Старость страшна не потому, что с наступлением ее прекращаются наши радости, а потому, что исчезают наши надежды.

Старость – это когда знаешь все ответы, но никто тебя не спрашивает.

Советы старых людей – как зимнее солнце: светят да не греют.

Старики потому так любят давать хорошие советы, что уже не способны подавать дурные примеры.

Старость не забывает своего нежного опыта и любит давать добрые советы, так как уже не может показывать дурных примеров.

Мне жаль влюбленного старика: юношеские страсти губительно опустошают изношенное и увядшее тело.

Тот, кто не ведет себя соответственно своему возрасту, всегда расплачивается за это.

Юноши неизбежно будут весьма бесстыдными там, где бесстыдны даже старики.

Все в человеке идет вместе с ним в гору и под гору.

Прогрессивная убыль всех сил с приближением старости – явление, конечно, печальное, но необходимое, даже благотворное, ибо иначе смерть, которой эта убыль расчищает дорогу, была бы слишком тяжела.

Болезни старости ослабляют нашу привязанность к жизни по мере того, как мы приближаемся к смерти.

Я нахожу, что обрести решимость умереть, когда я здоров, гораздо труднее, чем тогда, когда меня треплет лихорадка.

Что есть в жизни горестного? Старость в нищете.

Бедность в старости – великое несчастье. Если ее удалось избегнуть и здоровье сохранено, то старость может быть весьма сносной порой жизни. Главные потребности ее – удобство и обеспеченность; потому в старости мы больше любим деньги, чем раньше: деньги возмещают отсутствующие силы.

Достаток в старости – продление молодости.

Когда на старости лет мы утрачиваем дарования и красоту, заменить их могут, и то с трудом, лишь доброе имя и богатство.

Старость – это тиран, который под страхом смерти запрещает нам все наслаждения юности.

Всякий раз, когда я размышляю о причинах, почему старость кажется несчастной, то нахожу их четыре: первая – в том, что она отрешает от деятельной жизни, вторая – в том, что она ослабляет наше тело, третья – в том, что она лишает нас наслаждений, и четвертая – в том, что она приближает нас к смерти.

Мы боимся старости, хотя не уверены, что доживем до нее.

Когда состаришься, привычки становятся тиранами.

Молод – перебесится, а стар – не переменится.

Старых собак не научишь новым трюкам.

Возраст – это тиран, который повелевает.

Я не в том возрасте, когда нам нипочем резкие перемены, и мне не сжиться с новым и неизведанным образом жизни. Даже если он дал бы мне больше свободы и всяких возможностей, у меня нет времени становиться другим, и как любая большая удача, свались она сейчас в мои руки, вызвала бы во мне сожаление, что пришла с опозданием, а не тогда, когда бы я мог насладиться ею по-настоящему.

В беседах с учениками и со своим царственным воспитанником Александром Македонским Аристотель часто говорил о том, что после пятидесяти лет умственные силы слабеют, наступает пора, когда человеку надо пожинать то, что раньше посеял.

После того как тело расслабили тяжкие удары времени, после того как руки и ноги отяжелели, утратили силу, разум тоже начинает прихрамывать, язык заплетается и ум убывает.

К старости недостатки ума становятся все заметнее, как и недостатки внешности.

Я до сих пор не могу убедить себя, что становлюсь туговат на ухо, и вы увидите, что, даже наполовину потеряв слух, я буду уверен, что это собеседники недостаточно громко говорят. Чтобы душа наша почувствовала, как она истекает из тела, ей надо дать очень резкий толчок.

После определенного возраста каждый человек отвечает за свое лицо.

В пятьдесят каждый из нас имеет такое лицо, какого заслуживает.

Старое сердце тянется к юному, чувствуя себя почти ровесником его: оно знает, как быстротечны годы, которые легли между ними.

До чего же мал промежуток между временем, когда мы еще слишком молоды, и когда мы уже слишком стары.

Детство – в сердце, а старость – на носу.

Трагедия старости не в том, что человек стареет, а в том, что он душой остается молодым.

Можно родиться стариком, так же как можно умереть молодым.

Нужно долго прожить – состариться, чтобы понять, как коротка жизнь.

Юность счастлива, потому что она ничего не знает; старость несчастлива, потому что все знает.

Молодежь знает правила, старики – исключения.

Старик уже был юношей, а юноша еще неизвестно, доживет ли до старости. Итак, благо, уже осуществившееся, лучше блага, которое еще в будущем и неизвестно, осуществится ли оно.

В молодости мы руководствуемся мнением света и более стремимся быть в мире с окружающими, нежели сами с собой. С приходом старости все стороннее утрачивает ценность: ничто нас так не занимает, как мы сами, на грани расставания с собой.

Каков же итог жизни? Ужасно мало смысла. Жил, когда-то радовался: вот главное. «Что вышло?» Ничего особенного. И особенно как-то не нужно, чтобы что-нибудь «вышло». Безвестность – почти самое желаемое.

Что самое лучшее в прошедшем и давно прошедшем? Свой хороший или мало-мальски порядочный поступок. И еще добрая встреча, то есть узнание доброго, подходящего, милого человека. Вот это в старости ложится светлой, светлой полосой, и с таким утешением смотришь на эти полосы, увы, немногие.

Но шумные удовольствия (у меня немного)? так называемые «наслаждения»? Они были приятны только в момент получения и не имеют никакого значения для «потом».

Только в старости узнаешь, что «надо было хорошо жить». В юности это даже не приходит на ум. И в зрелом возрасте – не приходит. А в старости воспоминание о добром поступке, о ласковом отношении, о деликатном отношении – единственный «светлый гость» в «комнату» (в душу).

Надо постареть, чтобы стать добрее; я не встречаю никогда ошибки, которой я уже не сделал бы.

Существует только один способ не превратить старость в пародию на прожитую жизнь, а именно – продолжать преследовать цели, которые придают смысл существованию: преданность людям, группам или делу, общественной, политической, интеллектуальной или творческой работе.

Так как нашему духу дарована привилегия обретать на старости лет новую силу, я всячески поощряю его к этому возрождению; пусть он зеленеет, пусть цветет, если может, в эти последние дни…

Искусство старения заключается в том, чтобы быть для молодых опорой, а не препятствием, учителем, а не соперником, понимающим, а не равнодушным.

Болтливость – болезнь возраста.

Погода к осени дождливей,

А люди к старости болтливей.

Умеренные, уживчивые и неугрюмые старики проводят сносную старость; нетерпимость и угрюмость тяжелы во всяком возрасте.

Средний возраст – это когда сидишь дома в воскресенье вечером, телефон звонит, и ты надеешься, что звонят не тебе.

Я переступил через вершину моей жизни, при первом шаге чувствую уже тяжесть, которая увлекает меня по отлогости второй половины моего пути.

Я стар, но жив!

В пятьдесят мир начинает вас утомлять, а в шестьдесят мир утомлен вами.

На склоне лет желания утихают.

В пятьдесят лет силы убывают год от года, в шестьдесят месяц от месяца, в семьдесят – день ото дня.

Мне за шестьдесят, и я уже обледенел на треть.

Собственная старость тяжела, чужая – всего лишь обременительна.

Стареют не только от прожитых лет —

От горьких ошибок, безжалостных бед.

Как сердце сжимается, сердце болит

От мелких уколов, глубоких обид!

Что сердце! – порою металл устает,

И рушится мост – за пролетом пролет…

Старики чувствуют, что земное призвание их выполнено; им кажется, что каждый думает это о них и попрекает их за то, что они занимают еще место на земле; отсюда их недоверие ко всему молодому; отсюда их любовь к одиночеству и неровность настроения.

Не желая огорчать старика или вызывать его гнев, ему представляют его дела в извращенном и приукрашенном виде, лишь бы только он был доволен. Я встречал довольно много семей, где в течение долгого времени, а иногда даже постоянно, жизнь шла подобным же образом, лишь с небольшими различиями.

Приходит глубокая старость, наступает нормальная усталость от жизни.

Под старость жизнь такая гадость…

К восьмидесяти годам вы уже знаете всё. Вот только как это вспомнить?

Старость создана для того, чтобы получать огорчения, но она должна быть достаточно благоразумна для того, чтобы переносить их безропотно.

Старение – не такая уж страшная вещь, если принять во внимание возможную альтернативу.

Смерть, предупреждающая дряхлость, является более кстати, чем смерть, завершающая дряхлость.

Когда дряхлеющие силы

Нам начинают изменять

И мы должны, как старожилы,

Пришельцам новым место дать, —

Спаси тогда нас, добрый гений,

От малодушных укоризн,

От клеветы, от озлоблений

На изменяющую жизнь;

От чувства затаенной злости

На обновляющийся мир,

Где новые садятся гости

За уготованный им пир;

От желчи горького сознанья,

Что нас поток уж не несет

И что другие есть призванья,

Другие вызваны вперед…

Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.

Тому, кто сказал Сократу: «Тридцать тиранов осудили тебя на смерть», последний ответил: «А их осудила на смерть природа».

Смерть предстоит всему: она закон, а не кара.

«Как там в мире ином» – я спросил старика,

Утешаясь вином в уголке погребка.

«Пей! – ответил. – Дорога туда далека.

Из ушедших никто не вернулся пока».

Из допущенных в рай и повергнутых в ад

Никогда и никто не вернулся назад.

Грешен ты или свят, беден или богат —

Уходя, не надейся и ты на возврат.

Я видел себя в пору первых побегов, затем цветов и плодов, теперь наступила пора увядания. И это прекрасно, ибо естественно. Я гораздо легче переношу свои боли именно потому, что в мои годы они в порядке вещей, и потому, что, страдая от них, я с еще большей признательностью вспоминаю о долгом счастье прожитой мною жизни.

Если вы присматривались к хороводу четырех времен года, вы не могли не заметить, что они обнимают собою все возрасты мира: детство, юность, зрелость и старость. По истечении года делать ему больше нечего. И ему остается только начать все сначала.

Избавьте себя от страха смерти, потому что вам все равно не удастся избежать ее.

Умереть – значит присоединиться к большинству.

Умершего можно считать счастливым человеком хотя бы потому, что ему не надо больше умирать.

Бог милостив к тем, у кого проявление жизни он отнимает постепенно: это единственное преимущество старости.

Молодых лишает жизни насилие, стариков – преклонный возраст.

Повезло человеку, которому удалось уйти из этого мира своей смертью.

Когда что-то стареет, разве есть надежда, что оно постоит за себя, полное свежести и юношеской страсти? Все, что приближается к концу, ослабевает. Солнце, например, на закате посылает менее теплые и не столь прекрасные лучи. Луна становится тонкой, когда она убывает. Дерево, некогда зеленое и плодоносное, становится голым, с усохшими ветками.

На цветочном стебле розы, когда на ней опадут лепестки, остаются одни шипы.

Одно из ощущений старения – это то ощущение, когда не чувствуешь в себе ростков будущего. Они всегда чувствовались; то один, то другой вырастали, начинали давать цвет, запах. Теперь их совсем нет. Во мне исчезло будущее!

И сердце полно, полно прежних лет,

И сильно бьется; пылкая мечта

Приводит в жизнь минувшего скелет,

И в нем почти все та же красота.

Так любим мы глядеть на свой портрет,

Хоть с нами в нем уж сходства больше нет,

Хоть на холсте хранится блеск очей,

Погаснувших от время и страстей.

В старости друзей не заводят, поэтому любая потеря – невосполнима.

У старых людей не бывает друзей.

В шестьдесят лет человек начинает осознавать ценность домашнего очага.

Старость связана с множеством слабостей, она так беспомощна, что легко может вызвать презрение, поэтому наилучшее приобретение, какое она может сделать, это любовь и привязанность близких. Приказывать и внушать страх – не ее оружие.

Те, кто не любит своих ближних, живут бесплодной жизнью и готовят себе к старости жалкое пристанище.

…Справедливость требует обеспечить старость такими же заботами, какими была окружена беспомощность младенчества.

Облегчи седому путь, помоги хоть малость.

Сам поймешь когда-нибудь, что такое старость.

Уважай старость – это твое будущее.

В молодости медицина должна помогать природе, в старости – противодействовать ей.

Старость наша есть болезнь, которую нужно лечить, как всякую другую.

Старики – во второй раз дети.

Старость имеет свою красоту, разливающую не страсти, не порывы, но умиряющую, успокаивающую…

Как в природе каждый сезон имеет свою прелесть, так и в каждом возрасте есть свои достоинства, а недостатки этого периода можно при желании устранить или свести к минимуму.

И старость полна наслаждений, если только уметь ею воспользоваться.

У старости свои радости.

Независимо от возраста есть искусство жить.

Счастливым можно быть в любом возрасте.

После пятидесяти лет каждый день можно считать подарком судьбы, и так, возможно, радоваться до ста лет.

Мне сейчас 83 года, и в последние 15 лет психологически я чувствую себя лучше, чем когда-либо прежде. Я чувствую себя счастливее.

Жизнь прекрасна, не могу понять, как кому-то она может наскучить. Мне никогда не наскучит жизнь. Я всегда буду хотеть жить дальше.

Не стоит жалеть ушедших лет, в каждом возрасте есть свои прелесть и очарование.

Будемте на старости лет так же веселы, как в молодости. Молодость, подобно жаворонку, имеет свои утренние песни; старость, подобно соловью, должна иметь свои вечерние песни.

Я знаю ее () иной и считаю ценной и привлекательной даже на последнем отрезке, который сейчас прохожу. Природа даровала нам ее столь благосклонно обставленной, что нам приходится винить лишь самих себя, если она для нас жестока и если она бесполезно протекает у нас между пальцами. жизнь

И лишь, с годами мудр, отыщешь ключ

К секретам жизни, ты уж на пороге смерти.

Собираясь уйти из этого мира, я бы с радостью отдал всякому, кто в него только вступает, все то из мудрости, что я накопил, общаясь с людьми. Мне нечего делать с добром, с которым я уже ничего не в состоянии сделать. К чему наука тому, у кого больше нет головы? Предлагать нам подарки, наполняющие нас справедливой досадой, почему они не были предложены нам в свое время, – это не что иное, как издевательство злобной судьбы. Меня больше не нужно поддерживать: я больше не в силах идти. Из достаточно большого количества человеческих свойств нам теперь достаточно лишь одного – терпения.

Страшно, когда тебе внутри восемнадцать, когда восхищаешься прекрасной музыкой, стихами, живописью, а тебе уже пора, ты ничего не успела, а только начинаешь жить!

Для молодости характерен быстрый обмен веществ, для старости – медленный. Время течет медленно для молодого человека и гораздо быстрее для пожилого, поскольку наше чувство времени изменяется с возрастом. Смерть от старости наступает тогда, когда процессы в нашем теле замедляются настолько, что останавливаются.

Всякий уходит из жизни так, будто он только что родился.

Нет столь дряхлого старца, который, памятуя о Мафусаиле, не рассчитывал бы прожить еще годиков двадцать.

Мне страшно! Неужели конец? Это в мои-то семьдесят три года, когда бы только жить да радоваться…

Страх смерти является частью самого раннего опыта и первичным источником тревоги.

Есть ли в моей жизни смысл, который не будет разрушен неминуемой смертью, ожидающей меня?

Никогда число прожитых дней не заставит нас признать, что мы прожили достаточно.

Старики привязаны к жизни, и чем ближе к последнему дню, тем больше.

Нет стариков столь дряхлых, чтобы им зазорно было надеяться на лишний день.

Конечно, даже прожив свой срок, так жаль расставаться с нашим прекрасным, залитым солнцем миром, но что же делать, если мир так устроен. Разве испытываем мы боль при мысли, что не жили столетием или же тысячелетием раньше? Так почему же мы горюем о том, что не будем существовать через сто или тысячу лет?

Задумал, воплотил, привел меня сюда…

Твоим доверием душа моя горда.

Ты изначально был, и есть, и будешь вечно,

А я – на краткий срок. Уйду… Скажи: когда?

Не жизни жаль с томительным дыханьем,

Что жизнь и смерть? А жаль того огня,

Что просиял над целым мирозданьем,

И в ночь идет, и плачет, уходя.

Как хорошо проведенный день приносит счастливый сон, так плодотворно прожитая жизнь доставляет удовлетворение.

Особенно сейчас, когда мне остается так мало времени, я хотел бы сделать свою жизнь полнее и веселее.

Мы пожили достаточно для других, проживем же для себя хотя бы остаток жизни.

Старость нуждается в более мягком обращении. Да будет к ней милостив бог здоровья и мудрости, да поможет он ей проходить жизнерадостно и в постоянном общении с людьми.

Наполнив жизнь соблазном ярких дней,

Наполнив душу пламенем страстей,

Бог отреченья требует: вот чаша —

Она полна: нагни – и не пролей!

Нам жизнь навязана; её водоворот

Ошеломляет нас, но миг один – и вот

Уже пора уйти, не зная цели жизни…

Я верю, что каждый из нас боится смерти ровно в той мере, в какой он чувствует, что не смог прожить жизнь так, как хотел бы.

Жизнь-то прошла, словно и не жил.

Жизнь – великое благо, и она у человека, как выясняется, очень недлинная…

И это всё?

Чем ближе мой последний, смертный час,

Несчастий человеческих граница,

Тем легче, тем быстрее время мчится, —

Зачем же луч надежды не погас!

Желать смерти, когда живется, столь же малодушно, как сокрушаться о жизни, когда настала пора умирать.

Не надо просить у Бога легкой жизни, надо просить легкой смерти.

Надо стараться сделать последнюю часть пути лучше первой, пока мы находимся в дороге, а когда дойдем до конца, надо с легким сердцем радоваться.

Раз смерть неизбежна, то уходить из жизни надо с улыбкой на устах.

Когда ты явился на свет, ты плакал, а кругом все радовались; сделай же так, чтобы когда ты будешь покидать свет, все плакали, а ты один улыбался.

Мишель де МОНТЕНЬ

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Неизвестный автор

Николай Васильевич ГОГОЛЬ

Генрих ГЕЙНЕ

Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ

Михаил Юрьевич ЛЕРМОНТОВ

Николай Гаврилович ЧЕРНЫШЕВСКИЙ

Александр Сергеевич ПУШКИН

Пословица

Клод Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ

Джордж Ноэл Гордон БАЙРОН

Иван Сергеевич ТУРГЕНЕВ

Константин Дмитриевич УШИНСКИЙ

Иоганн Фридрих ШИЛЛЕР

АРИСТОТЕЛЬ

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Е.ГЕХИНСКИЙ

Владислав ГЖЕЩИК

Неизвестный автор

Неизвестный автор

Александр ДЮМА (отец)

Уильям ШЕКСПИР

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Георг Кристоф ЛИХТЕНБЕРГ

Бенджамин ФРАНКЛИН

Альфред де МЮССЕ

Дмитрий Иванович ПИСАРЕВ

Сергей Александрович ЕСЕНИН

Сергей Александрович ЕСЕНИН

Николай Иванович ЛОБАЧЕВСКИЙ

Роберт ГРИН

Неизвестный автор

Джеймс Расселл ЛОУЭЛЛ

Иоганн Вольфганг ГЁТЕ

Латинское изречение

Юрий Васильевич БОНДАРЕВ

Константин Семёнович МЕЛИХАН

ОВИДИЙ

Юрий Васильевич БОНДАРЕВ

Латинское изречение

Блез ПАСКАЛЬ

Уильям ШЕКСПИР

Русская пословица

Сирил КОННОЛИ

Тристан БЕРНАР

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

ДЕМОКРИТ

Василий Осипович КЛЮЧЕВСКИЙ

БИБЛИЯ, Книга Притчей Соломоновых

Пословица

МЕНАНДР

Веслав БРУДЗИНЬСКИЙ

ГОМЕР

Александр Иванович ГЕРЦЕН

Уильям ШЕКСПИР

ДЕМОКРИТ

Шарль де СЕНТ-ЭВРЕМОН

Поль ВЕРЛЕН

Хосе ОРТЕГА-И-ГАССЕТ

СТЕНДАЛЬ

Поль КУРТИ

Франсуа де ЛАРОШФУКО

Жак Анри Бернарден де СЕН-ПЬЕР

ПЛУТАРХ

Оскар УАЙЛЬД

Жан Батист МОЛЬЕР

Джордж МАКДОНАЛЬД

Томас МАНН

Джордже ЭНЕСКУ

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Артур ШОПЕНГАУЭР

Аркадий СЕВЕРНЫЙ

Сергей Александрович ЕСЕНИН

Жюль РЕНАР

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ

Оливер Уэнделл ХОЛМС Старший

БИБЛИЯ, СИРАХ

Неизвестный автор

Неизвестный автор

Николай Михайлович АМОСОВ

Альбер КАМЮ

Габриэль Гарсиа МАРКЕС

Фридрих фон ЗАНДЕРС

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Анатоль ФРАНС

Русская пословица

Анри Фредерик АМИЕЛЬ

Иоганн Вольфганг ГЁТЕ

Ромен РОЛЛАН

Андре МОРУА

Джек ЛОНДОН

Евгений Абрамович БАРАТЫНСКИЙ

Неизвестный автор

Неизвестный автор

Сэмюэл СМАЙЛС

Александр Иванович ГЕРЦЕН

Вильгельм ДИЛЬТЕЙ

ХУН ЦЗЫЧЭН

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Николай Михайлович КАРАМЗИН

Сэмюэл СМАЙЛС

Латинское изречение

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Эмиль ОЖЬЕ

СТЕНДАЛЬ

Шарль Огюстен де СЕНТ-БЁВ

Неизвестный автор

ПЛУТАРХ

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Неизвестный автор

Николай Платонович ОГАРЕВ

Дмитрий Иванович ПИСАРЕВ

Николай Гаврилович ЧЕРНЫШЕВСКИЙ

ТАЛМУД

Артур ШОПЕНГАУЭР

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Джованни БОККАЧЧО

ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ

ХУН ЦЗЫЧЭН

Артур ШОПЕНГАУЭР

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Мариэтта Сергеевна ШАГИНЯН

Мишель де МОНТЕНЬ

Артур ШОПЕНГАУЭР

Филип Дормер Стенхоп ЧЕСТЕРФИЛД

Генрик ИБСЕН

Бенджамин ФРАНКЛИН

Поговорка

Тамара КЛЕЙМАН

Неизвестный автор

Алексей Алексеевич ИГНАТЬЕВ

Мари фон ЭБНЕР-ЭШЕНБАХ

ВОЛЬТЕР

Фр ансуа де ЛАРОШФУКО

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Пословица

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Е.ГЕХИНСКИЙ

СОЛОН

Артуро ГРАФ

Бенджамин ФРАНКЛИН

Рабиндранат ТАГОР

Наполеон ХИЛЛ

Мари фон ЭБНЕР-ЭШЕНБАХ

Марк ТВЕН

Готхольд Эфраим ЛЕССИНГ

Сидней СМИТ

Бенджамин ДИЗРАЭЛИ

Бенджамин ДИЗРАЭЛИ

Е.ГЕХИНСКИЙ

Артур ШОПЕНГАУЭР

Леонид Осипович УТЕСОВ

Жан Жак РУССО

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Мишель де МОНТЕНЬ

АВИЦЕННА

Михаил Юрьевич ЛЕРМОНТОВ

Джонатан СВИФТ

Мишель де МОНТЕНЬ

Логан Пирсолл СМИТ

Жюльен-Офре де ЛАМЕТРИ

Жан Батист МОЛЬЕР

Французская поговорка

ХУН ЦЗЫЧЭН

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Виктор Мари ГЮГО

Анри ЭТЬЕН

Джордж Бернард ШОУ

Константин Сергеевич СТАНИСЛАВСКИЙ

Мишель де МОНТЕНЬ

Неизвестный автор

БИОН Бористенит

Шарль Луи де МОНТЕСКЬЁ

Франческо ПЕТРАРКА

Евгения Владиславовна КРЮКОВА

Григорий Соломонович ПОМЕРАНЦ

АС-САМАРКАНДИ

Шарль де СЕНТ-ЭВРЕМОН

ДЕМОКРИТ

Генри Луис МЕНКЕН

Э.МАККЕНЗИ

Греческая пословица

Поговорка

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Александр Алексеевич ГРИБАНОВСКИЙ

Александр ДЮМА (отец)

Александр Сергеевич ПУШКИН

Гай ПЕТРОНИЙ АРБИТР

Жан Жак РУССО

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Януш ВАСИЛЬКОВСКИЙ

Александр Сергеевич ПУШКИН

Омар ХАЙЯМ

ГОРАЦИЙ

Герберт СПЕНСЕР

Жан де ЛАБРЮЙЕР

ПЛАТОН

Артур ШОПЕНГАУЭР

Уильям ШЕКСПИР

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Неизвестный автор

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Эмиль КРОТКИЙ

Станислав Ежи ЛЕЦ

СААДИ

Артур ШОПЕНГАУЭР

Анатоль ФРАНС

Фернандо де РОХАС

Генри Уодсворт ЛОНГФЕЛЛО

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Карл ЯСПЕРС

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Хенрик ЯГОДЗИНЬСКИЙ

Борис Алексеевич ХМЕЛЬНИЦКИЙ

Сэмюэл БАТЛЕР

Павел Александрович ФЛОРЕНСКИЙ

Игорь Анатольевич МУССКИЙ

Иван Алексеевич БУНИН

Шарль де СЕНТ-ЭВРЕМОН

Роберт Иванович РОЖДЕСТВЕНСКИЙ

Геннадий Викторович ИВАНОВ

Эмиль КРОТКИЙ

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Эдвард ГРИГ

Неизвестный автор

Джонс Куинси АДАМС

ГИППОКРАТ

Джонатан СВИФТ

Даниэль-Франсуа ОБЕР

Шарль Огюстен СЕНТ-БЁВ

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Неизвестный автор

Неизвестный автор

Мари фон ЭБНЕР-ЭШЕНБАХ

Жан Жак РУССО

ВОЛЬТЕР

Пословица

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Жюль РЕНАР

Магдалена САМОЗВАНЕЦ

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Виктор Мари ГЮГО

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Магдалена САМОЗВАНЕЦ

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Иоганн Кристоф Фридрих ШИЛЛЕР

Луи АРАГОН

Фрэнк Найт ЗАНДЕРС

Фаина Георгиевна РАНЕВСКАЯ

Маргарита НАВАРРСКАЯ

Сидней СМИТ

Джон БАРРИМОР

ЖАН ПОЛЬ

Лоуренс Джонстон ПИТЕР

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Франсуа де ЛАРОШФУКО

Андре МОРУА

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

ВОЛЬТЕР

ПЛАТОН

Мишель де МОНТЕНЬ

Артур ШОПЕНГАУЭР

Джонатан СВИФТ

Мишель де МОНТЕНЬ

ДИОГЕН Синопский

Артур ШОПЕНГАУЭР

Чарлз ЛЭМ

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Франсуа де ЛАРОШФУКО

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Гюстав ФЛОБЕР

Пословица

Английская пословица

Эжен ДЕЛАКРУА

Мишель де МОНТЕНЬ

Елена Константиновна ВАСИЛЬЕВА

ЛУКРЕЦИЙ

Франсуа де ЛАРОШФУКО

Мишель де МОНТЕНЬ

Альбер КАМЮ

Джордж ОРУЭЛЛ

Ромен РОЛЛАН

Шарль Луи де МОНТЕСКЬЁ

Алина ДАРИЕВА

Оскар УАЙЛЬД

Жан КОКТО

Артур ШОПЕНГАУЭР

Рене Франсуа ШАТОБРИАН

Оливер Уэнделл ХОЛМС Старший

ДЕМОКРИТ

Шарль СЕНТ-ЭВРЕМОН

Василий Васильевич РОЗАНОВ

Иоганн Вольфганг ГЁТЕ

Джефферсон ДЭВИС

Мишель де МОНТЕНЬ

Андре МОРУА

Бенджамин ДЖОНСОН

Иван Андреевич КРЫЛОВ

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Огден НЭШ

Николай Иванович ЛОБАЧЕВСКИЙ

Евгений Викторович ПЛЮЩЕНКО

Аксель ОКСЕНШЕРНА

Мишель ФУКО

Неизвестный автор

Неизвестный автор

Владислав ГЖЕЩИК

Юлия Владимировна ДРУНИНА

Кристиан Нестел БОУВИ

Мишель де МОНТЕНЬ

Симон Львович СОЛОВЕЙЧИК

Александр Сергеевич ПУШКИН

Джордж БЕРНС

ВОЛЬТЕР

Морис ШЕВАЛЬЕ

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Фёдор Иванович ТЮТЧЕВ

Эрих Мария РЕМАРК

Мишель де МОНТЕНЬ

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Омар ХАЙЯМ

Омар ХАЙЯМ

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Наполеон ХИЛЛ

Гай ПЕТРОНИЙ АРБИТР

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Мишель де МОНТЕНЬ

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Арнольд Джозеф ТОЙНБИ

ОВИДИЙ

Юрий Карлович ОЛЕША

Михаил Юрьевич ЛЕРМОНТОВ

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Леонид Сергеевич БРОНЕВОЙ

Эдвард Джордж БУЛЬВЕР-ЛИТТОН

Мишель де МОНТЕНЬ

Перси Биши ШЕЛЛИ

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Насир ХОСРОВ

Михаил ГЕНИН

Тадеуш КОТАРБИНЬСКИЙ

Илья Ильич МЕЧНИКОВ

Неизвестный автор

Александр Иванович ГЕРЦЕН

Кацудзо НИШИ

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Неизвестный автор

Неизвестный автор

Эдита ПЬЕХА

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Ирвин ЯЛОМ

Билл ЭНДРЮС

Кацудзо НИШИ

Кристиан Нестел БОУВИ

Мишель де МОНТЕНЬ

Эдвард ЯНГ

Мишель де МОНТЕНЬ

Фаина Георгиевна РАНЕВСКАЯ

Томас МАНН

ЭПИКУР

Мишель де МОНТЕНЬ

Александр Михайлович ГОРЧАКОВ

Акоп Погосович НАЗАРЕТЯН

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

АРИСТОТЕЛЬ

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

ЭПИКУР

Омар ХАЙЯМ

Афанасий Афанасьевич ФЕТ

ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Омар ХАЙЯМ

Омар ХАЙЯМ

Ирвин ЯЛОМ

Цитата персонажа пьесы А.П.Чехова «Вишневый сад»

Андрей Александрович МИРОНОВ

Наталия Николаевна БЕЛОХВОСТИКОВА

Франческо ПЕТРАРКА

Анатоль ФРАНС

Александр Сергеевич ЛАЗАРЕВ

ЭПИКУР

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Индийское изречение

                ЭЛЕГИЯ

О книгах и чтении

Всем хорошим в себе я обязан книгам.

Максим ГОРЬКИЙ

Нет развлечения дешевле чтения книг и нет удовольствия более длительного.

Весь мир, за исключением только диких наций, управляется книгами.

Без книг мы остались бы дикарями.

…Хорошие книги – своего рода экстракт из содержимого лучших умов, итоги всего ими познанного, плоды их долгих размышлений. Постигнутое в течение целой жизни читатель узнает за несколько часов. Немалое благодеяние, что и говорить!

Если книга возвышает душу, вселяя в нее мужество и благородные порывы, судите ее только по этим чувствам: она превосходна и создана рукой мастера.

Произведения, написанные с удовольствием, обычно бывают самыми удачными, как самыми красивыми бывают дети, зачатые в любви.

Полна самобытности и новизны та книга, которая пробуждает в нас любовь к старым истинам.

У каждого из нас два великих собеседника – Жизнь и Книга.

…Чтение делает человека знающим, беседа – находчивым, а привычка записывать – точным.

Книги – ступени восхождения к вершинам.

Общение с книгой – высшая и незаменимая форма интеллектуального развития человека.

Если вы хотите развиваться, не угаснуть интеллектуально, конечно, надо читать хорошие книги.

Хороша та книга, которую открываешь – предвкушая, а закрываешь – обогатившись.

Хорошая книга – часто лучший памятник жизни, хранилище лучших мыслей, на которые была способна эта жизнь, так как мир человеческой жизни, по большей части, бывает миром его мыслей.

Я познал жизнь… через соприкосновение с книгами. Эта страсть не покидала меня никогда.

Всем хорошим в себе я обязан книгам.

Книги – самые молчаливые и самые верные друзья; они – самые доступные и самые мудрые советники, и они самые терпеливые учителя.

Литература дает нам колоссальный, обширнейший и глубочайший опыт жизни. Она делает человека интеллигентным, развивает в нем не только чувство красоты, но и понимание – понимание жизни, всех ее сложностей, служит проводником в другие эпохи и к другим народам, раскрывает перед вами сердца людей. Одним словом, делает вас мудрыми.

Хорошая книга – просто праздник.

Какая чудная вещь – хорошая книга!

Книга – источник информации. Книга – это отдых и расслабление. Книга – это переживания и мысли. Источник знаний, чья-то история, пища для ума, свежие эмоции.

Дом, в котором нет книг, подобен телу, лишенному души.

Семья, где не читают книг, – семья духовно неполноценная.

Имей всегда в своей библиотеке новую книгу.

Книга всегда была для меня советницей, утешительницей, красноречивой и спокойной, и я не хотела исчерпать ее благ, храня их для наиболее важных случаев.

Книги – лучшие друзья. К ним можно обращаться во все трудные минуты жизни. Они никогда не изменят.

Любовь к книгам – любовь к мудрости.

Хорошая книга, как хорошее общество, просвещает и облагораживает чувства и нравы. Скажи мне, какие книги ты читаешь, и я скажу, кто ты.

Книги делают человека лучше, а это одно из основных условий и даже основная, чуть ли не единственная цель искусства.

Кто читает что-нибудь, уже гораздо выше того, кто ничего не читает.

Читающему человеку никогда не будет скучно, литература поможет и с кругозором, и с грамотностью. Поэтому, чем раньше в руках ребенка появятся книги, тем интереснее и богаче будет его жизнь.

Очень часто книга, написанная две тысячи лет назад, может дать чьей-нибудь жизни то или другое направление.

Любите книгу, она облегчит вам жизнь, дружески поможет разобраться в пёстрой и бурной путанице мыслей, чувств, событий, она научит вас уважать человека и самих себя, она окрыляет ум и сердце чувством любви к миру, к человеку.

Любите книгу – источник знания.

Много на свете хороших книг, но эти книги хороши только для тех людей, которые умеют их читать. Умение читать хорошие книги вовсе не равносильно знанию грамоты.

Книга – путь к слову, животворящему источнику духа.

Книги – дети разума.

Чтение должно стать любимым занятием ребенка.

Тот, кто искусен в чтении, вкушает радость познания.

Лишиться книг для того, кто отведал доставляемые ими радости, лишиться бумаги и чернил для вкусившего наслаждение литературного творчества – большое несчастье.

Чтение – вот лучшее учение.

Да, книг, ради бога, книг! Стихов, стихов, стихов! Это пища для души.

Чтение питает ум.

Читая авторов, которые хорошо пишут, привыкают хорошо говорить.

Любить чтение – это обменивать часы скуки, неизбежные в жизни, на часы большого наслаждения.

В книгах заключено особое очарование; книги вызывают в нас наслаждение: они разговаривают с нами, дают нам добрый совет, они становятся живыми друзьями для нас.

Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга. Вновь прочитать уже читанную книгу – значит вновь увидеть старого друга.

Занятия с книгами – юность питают, старость увеселяют, счастье украшают, в несчастии доставляют убежище и утешение, дома радуют, вне дома не мешают…

Он ( утверждал, что не следует читать плохих книг, потому что подобные книги крадут у человека самое драгоценное его достояние – время. Артур Шопенгауэр)

Польза не во многих, но в хороших книгах.

Чем меньше вы будете читать, тем тщательнее следует выбирать книги.

Среди книг, как и среди людей, можно попасть в хорошее и дурное общество.

Дурные книги могут так же испортить нас, как и дурные товарищи.

Человек с хорошей книгой в руках никогда не может быть одиноким.

Человек должен читать то, что ему хочется, ибо чтение по принуждению приносит мало пользы.

Хлеб нужен человеку, чтобы не умереть физически, книга нужна для того, чтобы не умереть нравственно.

Хорошая книга – это подарок, завещанный автором человеческому роду.

Книги – то наследие веков, в котором выразилась память человечества.

Книга – памятник ушедшим в вечность умам.

Памятники человеческого ума и плоды их познания сохраняются в книгах, время не вредит им, и всегда они могут быть воспроизведены и служить новым источником наслаждения.

Современный человек находится под гималаями библиотек в положении золотоискателя, которому надо отыскать крупинки золота в массе песка.

Подходящей книгой называется такая, которая в наибольшей степени соответствует всем твоим качествам и свойствам, например, запасу твоих знаний, складу твоего ума, твоим желаниям и стремлениям, вообще, всем твоим душевным качествам, интересам и выгодам, также твоей подготовке, уровню твоих знаний, умственному твоему развитию, обстоятельствам твоей жизни.

Полезная книга – это хлеб для души.

Книга – открытие мира, книга – собеседник, книга – наставник, книга – отдых.

Книга как выражение слова, мысли и знания занимает высшее место среди памятников прошедшего…

Излишне говорить о громадном влиянии книг на цивилизацию; они составляют сокровищницу человеческого знания, нескончаемую летопись трудов, успехов и неудач человеческого ума; они во все времена были величайшей силой, двигавшей миром.

Наилучшая книга та, которая заключает в себе наибольшее количество истин.

В хорошей книге больше истин, чем хотел вложить в нее автор.

Если книга исходит из самого сердца человека, то она найдет себе доступ в сердца других людей.

Книга рождается и из сердечной потребности, и из трезвого понимания, что в новом сочинении нуждается время.

Творец книги – автор, творец ее судьбы – общество.

Публика есть высшее судилище, высший трибунал для литературы.

Публике принадлежат наши книги, но не наша жизнь.

Из всех проявлений человеческого творчества самое удивительное и достойное внимания – это книги. В книгах живут думы прошедших времен; внятно и отчетливо раздаются голоса людей, прах которых давно разлетелся, как сон. Все, что человечество совершило, передумало, все, чего оно достигло, – все это сохранилось, как бы волшебством, на страницах книг.

Все, что люди думали, открыли, перечувствовали и придумали, записано в книгах; и кто научился секрету чтения, может все это найти и усвоить.

Книга, достоинство которой заключается в тонкости наблюдений над природой человека и вещей, никогда не может перестать нравиться.

Книга – учитель без платы и благодарности. Каждый миг дарит она тебе откровения мудрости.

Хорошая книга, тронувшая сердце великого государя, может стать могущественной причиной, которая с необходимостью повлияет на поведение целого народа.

Книги сопровождают меня на протяжении всего моего жизненного пути, и я общаюсь с ними всегда и везде. Они утешают меня в мои старые годы и в моем уединенном существовании. Они снимают с меня бремя докучной праздности и в любой час дают мне возможность избавляться от неприятного общества.

Чтобы стряхнуть с себя назойливые и несносные мысли, мне достаточно взяться за чтение; оно легко завладевает моим вниманием и прогоняет их прочь. К тому же книги неизменно повинуются мне и не возмущаются тем, что я прибегаю к ним лишь тогда, когда не могу найти других развлечений – более существенных, живых и естественных; они всегда встречают меня с той же приветливостью.

Я наслаждаюсь книгами, как скупцы своими сокровищами, уверенный, что смогу насладиться ими, когда пожелаю; моя душа насыщается и довольствуется таким правом на обладание. Я никогда не пускаюсь в путь, не захватив с собой книг, – ни в мирное время, ни на войне.

Нет лучшего средства для освежения ума, как чтение древних классиков; стоит взять какого-нибудь из них в руки, хотя на полчаса, – сейчас же чувствуешь себя освеженным, облегченным и очищенным, поднятым и укрепленным, – как будто бы освежился купаньем в чистом источнике.

Я редко читаю новых авторов, ибо древние кажутся мне более содержательными и более тонкими.

Книги – это двери, распахнутые в чужие души, ворота, ведущие к другим народам; благодаря книгам мы вырываемся из замкнутого мира нашей собственной личности и ускользаем из-под гнета бесплодных раздумий о самих себе. Вечер, проведенный за чтением великих произведений, для души значит столько же, сколько для тела – отдых в горах: человек спускается с этих вершин обновленным, его легкие, его мозг словно отмыты от копоти; и он храбро шагает навстречу новым испытаниям, которые ждут его на равнинах обыденной жизни.

Книги – корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению.

Чтение хороших книг есть как бы беседа с почтеннейшими людьми прошлых веков – их авторами, и причем ученая беседа, в которой они открывают нам только лучшие из своих мыслей.

Книги – это духовное завещание одного поколения другому, совет умирающего старца юноше, начинающему жить, приказ, передаваемый часовым, отправляющимся на отдых, часовому, заступающему его место.

Если бы к моим ногам положили короны всех королевств мира взамен моих книг и моей любви к чтению, я отверг бы их все.

Есть книги, незаслуженно забытые; нет ни одной, которую незаслуженно помнили бы.

Читайте прежде всего лучшие книги, а то вы и совсем не успеете прочесть их.

Следует читать много, но не многое.

Литература, будучи складочным местом мыслей всего человечества, наполнена не одной мудростью, но также и нелепостями. Стало быть, польза, извлекаемая из литературы, будет зависеть не столько от самой литературы, сколько от умения, с которым она будет изучаема, и от рассудительности в выборе.

Как съедающие очень много не бывают здоровы более, нежели употребляющие в пищу самое необходимое, так и истинно ученые бывают не те, которые читают многое, но те, которые читают полезное.

Читать и не понимать – то же, что совсем не читать.

Гораздо важнее не то, что мы читаем, а как и с какой целью.

Нужно построить свой план чтения так, чтобы все время было интересно.

Чтение хороших книг открывает нам затаенные в нашей собственной душе мысли.

Самые лучшие книги те, при чтении которых люди верили бы, что они сами могли бы их написать.

Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо или плохо написанные. Вот и все.

Ищите людей, разговор с которыми стоил бы хорошей книги, и книг, чтение которых стоило бы разговора с философом.

Учась чему-либо по книгам, движешься вперед медлительно, слабо, безо всякого пыла; живое же слово и учит и упражняет.

Уединение с книгами лучше общества с глупцами.

Книги – это друзья бесстрастные, но верные.

Книга – сказочная лампа, дарящая человеку свет на самых далеких и темных дорогах жизни.

Книга – коллективный опыт; тот, кто прочел два десятка великих книг, прожил два десятка великих жизней.

Если сравнить интеллект с растением, то книги подобны пчелам, переносящим оплодотворяющую пыльцу от одного ума к другому.

Глубочайшая мысль или страсть дремлют в книге, как самородки в шахте, пока равный по уму и сердцу не откроет их и не предаст гласности.

Люди перестают мыслить, когда перестают читать.

Для меня умножение богатства – еще что-то прочитать, еще что-то узнать, глубже понять…

Книга – это зеркало. И если в него смотрится обезьяна, то из него не может выглянуть лик апостола.

Когда книга сталкивается с головою – и при этом раздается глухой пустой звук, разве всегда виновата книга?

Устно сказанное слово забывается, записанное сохраняется на века.

Создав воспоминания, Казанова выиграл поединок с Вечностью.

Если вы не хотите быть забытым сразу после смерти, пишите вещи, которые стоило бы прочесть, или делайте вещи, о которых стоило бы написать.

Если вы желаете себе несокрушимого памятника, вложите свою душу в хорошую книгу.

Плодом десятилетнего «служения музам», подкрепленным чтением множества книг, и стали «Опыты», книга в творчестве Монтеня практически единственная. Зато какая! Не одно поколение наслаждается этой превосходной прозой, с многочисленными цитатами великих мудрецов прошлого.

Я не ищу никакого другого удовольствия от книг, кроме разумной занимательности, и занят изучением только одной науки, науки самопознания, которая должна меня научить хорошо жить и хорошо умереть.

Впервые французский философ-моралист () попытался путем исследования собственной личности выйти на общечеловеческие ценности бытия, показать природу общества и человека, включив в орбиту внимания накопленную поколениями мудрость. М.Монтень

Лет двадцать мне было, когда я прочитал маленькую книгу «Об искусстве жить и умереть достойно» М. Монтеня. Почитать ее мне предложила одна женщина, сказав, что эта книга является для нее учебником жизни. Узнав, что это сокращенное издание «Опытов» М. Монтеня, состоящее из трех книг, я взял в библиотеке «Опыты», тогда ее в продаже не было, и тоже прочитал. Могу сказать, что эта книга дала мне заряд на всю жизнь во многих житейских вопросах, в мировоззрении.

Книги обладают способностью бессмертия. Они самые долговечные плоды человеческой деятельности.

Книга, чтоб вечною стать, быть вдохновенной должна.

Над великими книгами не властны ни время, ни изменчивая литературная мода.

Книги на злобу дня умирают вместе со злободневностью.

Чтением человек переживает века.

Беседовать с писателями других веков – почти то же, что путешествовать.

Читать означает «брать в долг», а сделать на основе этого открытие – значит «уплатить долг».

Чтобы написать хорошую книгу, нужно только взять перо, обмакнуть его в чернила и выложить свою душу на бумагу.

В известном смысле недостатки любого произведения сводятся к одному – оно слишком длинно.

Во всяком деле лучше немного, но хорошего, чем много, но плохого. Так же и в книгах.

Видеть прекрасно изданную пустую книгу так же неприятно, как видеть пустого человека, пользующегося всеми материальными благами жизни.

Много говорят лишь о тех мыслях и книгах, которые интересны многим.

Книга при своем появлении никогда не бывает шедевром – она им становится.

Печатный станок – это артиллерия мысли.

С помощью книги всякий грамотный человек имеет право и возможность входа в царство ума.

Солнце взойдет – оживает природа, книгу прочтешь – просветляется ум.

Там, где сжигают книги, кончают тем, что сжигают людей.

Книги опасные для жизни их авторов: в средневековье – книги, которые открывали научную истину и соответственно были направлены против невежества, в более поздний период – те, которые раскрывали несправедливость общественного устройства и были направлены против угнетения.

Тысячелетиями накапливаются и вечно живут в слове несметные сокровища человеческой мысли и опыта.

Наибольшая часть человеческого знания вообще и во всяком роде существует только на бумаге, в этой бумажной памяти человечества.

Библиотеки есть верная и неизгладимая память человеческого рода.

Величайшее сокровище – хорошая библиотека.

Библиотека – это сокровищницы всех богатств человеческого духа.

Библиотека – это не только книга. Это прежде всего колоссальный концентрат спрессованного времени, как бы сопряжение тысячелетий человеческой мысли…

Умножай свою библиотеку, но не для того, чтобы иметь много книг, но чтобы просвещать свой ум, образовывать сердце, чтобы творческими произведениями великих гениев возвышать свою душу.

Каждый по-своему воображает рай, мне он с детских лет представлялся библиотекой.

Сколько дней труда, сколько ночей без сна, сколько усилий ума, сколько надежд и страхов, сколько долгих жизней усердного изучения вылиты здесь в мелких шрифтах и стиснуты в тесном пространстве окружающих нас полок.

В прежнее время книги писали писатели, а читали читатели. Теперь книги пишут читатели и не читает никто.

Много таких людей, которые любят книги, как мебель, – больше для украшения своих комнат, чем для обогащения своего ума.

Меня злит, что мои «Опыты» служат дамам своего рода предметом обстановки, и притом для гостиной. Эта глава сделает мой труд предметом, подходящим для их личной комнаты. Я предпочитаю общение с дамами наедине.

Никому не давайте своих книг, иначе вы их уже не увидите. В моей библиотеке остались лишь те книги, которые я взял почитать у других.

Чем меньше вы будете читать, тем тщательнее следует выбирать книги.

Чтение – это беседа с мудрецами, действие же – это встреча с глупцами.

Чтение есть создание собственных мыслей при помощи мыслей других людей.

Есть люди, которые цитируют Платона и Гомера, а между тем творений их и в глаза не видели. Да и сам я нередко черпаю отнюдь не из первоисточника.

Искусство читать – это искусство мыслить с некоторой помощью другого.

Чтение есть тот акт, посредством которого отдельная личность, чувствуя свое бессилие перед осаждающими ее вопросами, обращается к коллективному уму человечества, к лучшим представителям этого ума, чтобы от них добыть себе ответ на эти вопросы, неразрешимые для индивидуальных сил.

Я начал читать книгу… И как случается иногда человеку, ищущему серебро, найти золото… так и я, искавший утешение, нашел не только успокоение в моих слезах, но также и поучение.

Чтение учит многому, оно формирует мышление. Я люблю биографии, благодаря им вы можете буквально прожить жизнь тех людей, которые вам интересны. Все то, с чем они сталкивались – их успехи, провалы, взлеты и падения – все это может многому вас научить. Эти уроки жизни бесценны.

Книги – лучшие товарищи старости, в то же время они – лучшие руководители юности.

В общей картине цивилизации место каждого народа определяется количеством книг, которые он прочитывает.

Задача книги – облегчить, ускорить познание жизни, а не заменить его.

Я усвоил себе привычку делать выписки из всех книг, какие я читал, мимоходом нанося на бумагу свои размышления.

Книга – это волшебница. Книга преобразила мир. В ней память человеческого рода, она – рупор человеческой мысли. Мир без книги – мир дикарей.

Что может быть драгоценнее, как ежедневно входить в общение с мудрейшими людьми мира.

С книгами у нас обстоит дело так же, как и с людьми. Хотя мы со многими знакомимся, но лишь некоторых избираем себе в друзья, в сердечные спутники жизни.

Всякого рода грубость тает, словно на огне, под влиянием ежедневного чтения хороших книг.

Тот человек, который хотя бы что-то читает, обогащает себя, развивается.

Книги! Вот в чем секрет! Тот, кто обогащает и расширяет свой запас слов, должен постоянно изучать сокровища литературы.

Книга – удивительный феномен. Это самое величайшее чудо, созданное руками человека.

Никогда и нигде без книги.

Приучите человека к чтению, дайте ему возможность удовлетворять эту страсть, и вы его осчастливите. Вы введете его в общество мудрецов и остроумцев, его друзьями станут самые нежные, чистые и мужественные люди, какие были украшением человечества во все времена его истории. Вы сделаете его гражданином всех наций и современником всех эпох.

Книги просвещают душу, поднимают и укрепляют человека, пробуждают в нем лучшие стремления, острят его ум и смягчают сердце.

Как из копеек составляются рубли, так из крупинок прочитанного составляется знание.

Из всех изобретений и открытий в науке и искусствах, из всех великих последствий удивительного развития техники на первом месте стоит книгопечатание…

Нет более опасного оружия против черта, чем чернила и книгопечатание: они когда-нибудь окончательно сживут его со света.

Учитесь и читайте. Читайте книги серьезные. Жизнь сделает остальное.

Хорошая книга – точно беседа с умным человеком. Читатель получает от нее знания и обобщение действительности, способность понимать жизнь.

Очень часто книга, производящая глубокое впечатление на юный ум, составляет эпоху в жизни человека.

Случайная встреча с хорошей книгой может навсегда изменить судьбу человека.

По себе знаю: несколько книг, прочитанных в правильный момент, определили всю мою жизнь.

Как много людей, которые по прочтении иной хорошей книги открывали новую эру своей жизни!

Люди дают жизнь книгам, а книги дают судьбу людям.

Те, кто читает книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор.

Сочинения созданы лишь для умных людей, способных извлекать из них пользу. Глупцы читают без пользы книги, в которых заключен глубочайший смысл.

Лучшая служба, которую может сослужить вам книга, это не только сообщать истину, но заставлять задумываться над ней.

В книгах мы жадно читаем о том, на что не обращаем внимания в жизни.

Образованным, много читающим людям нужно постоянно иметь в виду, что литература – это одно дело, а жизнь – другое.

Начитанность в книгах хотя и не приносит в жизни выгод, а все же лучше невежества. Возвышенность духа заслуживает восхищения, но она не должна означать незнания жизни вокруг.

…Чрезмерное и беспорядочное чтение может развить в ребенке склонность к праздности.

Книги приятны, но если, погрузившись в них, мы утрачиваем, в конце концов, здоровье и бодрость – самое ценное достояние наше, – то не лучше ли оставить и их. Я принадлежу к числу тех, кто считает, что польза от них не может возместить эту потерю.

Книги (для умеющих их выбирать) обладают многими приятными качествами; но не бывает добра без худа; этому удовольствию столь же не свойственны чистота и беспримесность, как и всем остальным; у книг есть свои недостатки, и притом очень существенные; читая, мы упражняем душу, но тело, которое я также не должен оставлять своими заботами, пребывает в это время в бездействии, расслабляется и поникает. Я не знаю излишеств, которые были бы для меня губительнее и которых на склоне лет мне следует избегать с большей старательностью.

Эти книжные занятия столь же обременительны, как все прочее, и столь же вредны для здоровья, которое должно быть главной нашей заботой. И никоим образом нельзя допускать, чтобы удовольствие, доставляемое нашими занятиями, затмило все остальное…

Да, разумеется, есть своя прелесть и у философии, если заниматься ею умеренно и в молодом возрасте; но стоит задержаться на ней дольше, чем следует, и она погибель для человека! Если даже ты очень даровит, но посвящаешь философии более зрелые свои годы, ты неизбежно останешься без того опыта, какой нужен, чтобы стать человеком достойным и уважаемым.

Подобно тому, как чрезмерное количество пищи часто вредит человеку больше, нежели голод, так и избыток чтения может оказаться вредным для его ума. Только истинно хорошие книги стоят того, чтобы их читали и чтобы воспринимали их содержание.

Есть книги, которые надо только отведать, есть такие, которые лучше всего проглотить, и лишь немногие стоит разжевать и переварить…

Ум укрепляется или расслабляется чтением решительно так же, как тело свежим или испорченным воздухом.

Каждое десятилетие люди читают книгу по-своему, и большая книга растет с человечеством, а маленькая умирает со своим временем.

Книга, которая не стоит того, чтобы читать ее дважды, не стоит и того, чтобы читать ее один раз.

Одно художественное произведение нравится лишь при первом просмотре, другое же – и при десятом.

Я странно читаю, и чтение странно действует на меня. Что-нибудь, давно перечитанное, почитаю вновь и как будто напрягусь новыми силами, вникаю во все, отчетливо понимаю и сам извлекаю умение создавать.

Вкус книг познается при чтении. Мир же постигается в невзгодах.

Книжные знания, не подкрепленные практическими навыками и личными убеждениями, мало чем помогают в реальной жизни.

В мире есть два удовольствия, которые нельзя ничем заменить. Первое – прочитать хорошую книгу. Второе – написать хорошую книгу. Если можете, не лишайте себя ни того, ни другого.

Если хочешь прочитать хорошую книгу, напиши ее.

Нужно писать только те книги, от отсутствия которых страдаешь. Короче – свои настольные.

Когда книга нравится тебе с годами все больше – это верный признак того, что она хорошая…

Книги имеют свою судьбу.

Поистине многие люди читают только для того, чтобы иметь право не думать.

Постоянное чтение отнимает у ума всякую упругость, как постоянно давящий вес отнимает ее у пружины, и самое верное средство не иметь собственных мыслей – это во всякую свободную минуту тотчас хвататься за книгу.

…Читать должно только тогда, когда иссякает источник собственных мыслей, что довольно часто случается с самою лучшею головою.

Я не забросил чтение. Оно необходимо мне, как я разумею, прежде всего потому, что одного моего общества мне мало, но еще и потому, что знакомство с изысканиями, проведенными другими людьми, дает возможность судить об их результатах и побуждает к поиску новых результатов. Чтение питает наш ум и придает ему, утомленному размышлением, новые силы, хотя и чтение требует размышления. Мы не должны ограничиваться только писанием или только чтением; первое (я имею в виду писательство) изматывает и истощает наши силы; второе – дробит и рассеивает их. Нужно переходить от одного к другому и в этом чередовании умерять одно другим; нужно стараться, чтобы то, что получено благодаря чтению, обретало форму в письме.

…Легкие книги – обычно самые лучшие; ибо если язык какого-либо писателя темен и труден, то это означает, что писатель этот не умеет и ясно мыслить.

Я.А.Коменский обосновывает необходимость серьезного и вдумчивого чтения с выписками из книг наиболее значимых мыслей.

Извлечение из классиков принесет прекрасную пользу, причем всегда встретится что-нибудь, что крепко засядет в голове, перейдет в кровь и плоть.

Поглощая классику мировой литературы минувших столетий, я с диким ужасом наблюдаю, как все, описанное там, неумолимо повторяется в нашем судьбоносном настоящем.

Если прочтешь что-либо, то из прочитанного усвой себе главную мысль. Так поступаю и я: из того, что я прочел, я непременно что-нибудь отмечу.

Чтение для ума – то же, что физические упражнения для тела.

Книги изречений не только не подавляют самостоятельной деятельности ума, но, напротив, вызывают ее.

Короткие мысли тем хороши, что заставляют серьезного читателя самого думать.

Сегодняшние книги – это завтрашние дела.

Моя книга, моя книга! Я никогда не окончу ее…

Недостаточно половины жизни, чтобы написать хорошую книгу, а другой половины – чтобы исправить ее.

У кого две пары штанов – продай одну и купи эту книгу!

Как часто эти найденные строки

Для нас таят бесценные уроки.

Мари МОНТЕГЮ

ВОЛЬТЕР

Клод Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Жан де ЛАБРЮЙЕР

Никола Себастьян ШАМФОР

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Неизвестный автор

Фрэнсис БЭКОН

Неизвестный автор

Александр Трифонович ТВАРДОВСКИЙ

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Амос Бронсон ОЛКОТТ

Сэмюэл СМАЙЛС

Анатоль ФРАНС

Максим ГОРЬКИЙ

Чарльз Уильям ЭЛИОТ

Дмитрий Сергеевич ЛИХАЧЁВ

Максим ГОРЬКИЙ

Генри Томас БОКЛЬ

Неизвестный автор

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Петр Андреевич ПАВЛЕНКО

ЭПИКУР

Жорж САНД

Альфонс ДОДЕ

Ричард де БЮРИ

Николай Иванович ПИРОГОВ

Иван Александрович ГОНЧАРОВ

Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ

Неизвестный автор

Сэмюэл СМАЙЛС

Максим ГОРЬКИЙ

Дмитрий Иванович ПИСАРЕВ

Неизвестный автор

Джонатан СВИФТ

Неизвестный автор

ХУН ЦЗЫЧЭН

по Ж.ЛАМЕТРИ   И.А.МУССКИЙ

Александр Сергеевич ПУШКИН

Александр Сергеевич ПУШКИН

Латинское изречение

ВОЛЬТЕР

Шарль Луи де МОНТЕСКЬЁ

Франческо ПЕТРАРКА

ВОЛЬТЕР

Марк Туллий ЦИЦЕРОН

Игорь Анатольевич МУССКИЙ

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Жан Жак РУССО

Клод Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ

Генри ФИЛДИНГ

Карло ГОЛЬДОНИ

Сэмюэл ДЖОНСОН

Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ

Джозеф АДДИСОН

Николай Васильевич ШЕЛГУНОВ

Уильям ДЭВЕНАНТ

Фрэнсис БЭКОН

Сергей Иванович ВАВИЛОВ

Н.РУБАКИН

Эдвард Станиславович РАДЗИНСКИЙ

Лев Иванович ОШАНИН

Николай Фёдорович ФЁДОРОВ

Сэмюэл СМАЙЛС

Пьер БУАСТ

Мари фон ЭБНЕР-ЭШЕНБАХ

Томас КАРЛЕЙЛЬ

по Н.В.ГОГОЛЮ

Виктор Мари ГЮГО

Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ

Ги де МОПАССАН

Томас КАРЛЕЙЛЬ

Томас КАРЛЕЙЛЬ

Клод Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ

Алишер НАВОИ

Поль Анри ГОЛЬБАХ

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Артур ШОПЕНГАУЭР

Мишель де МОНТЕНЬ

Андре МОРУА

Фрэнсис БЭКОН

Рене ДЕКАРТ

Александр Иванович ГЕРЦЕН

Франсуа ФЕНЕЛОН

Уистен Хью ОДЕН

Генри Дэвид ТОРО

ПЛИНИЙ Младший

Генри Томас БОКЛЬ

АРИСТИПП Киренский

Ян Амос КОМЕНСКИЙ

Эдмунд БЁРК

Неизвестный автор

Ш.ПЬЕРМОН

Блез ПАСКАЛЬ

Оскар УАЙЛЬД

Пьер БУАСТ

Мишель де МОНТЕНЬ

Пьер БУАСТ

Виктор Мари ГЮГО

Андрей Мартынович УПИТ

Петр Андреевич ПАВЛЕНКО

Джеймс Расселл ЛОУЭЛЛ

Ралф Уолдо ЭМЕРСОН

Дени ДИДРО

Неизвестный автор

Георг Кристоф ЛИХТЕНБЕРГ

Георг Кристоф ЛИХТЕНБЕРГ

Неизвестный автор

Неизвестный автор

Бенджамин ФРАНКЛИН

Пьер БУАСТ

Елена Константиновна ВАСИЛЬЕВА

Мишель де МОНТЕНЬ

Елена Константиновна ВАСИЛЬЕВА

Е.ГЕХИНСКИЙ

Сэмюэл СМАЙЛС

Марк Аврелий МАРЦИАЛ

Елена Константиновна ВАСИЛЬЕВА

ВОЛЬТЕР

Александр Иванович ГЕРЦЕН

Рене ДЕКАРТ

Георг Кристоф ЛИХТЕНБЕРГ

Карл Людвиг БЁРНЕ

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ

Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ

Люк де Клапье ВОВЕНАРГ

Эдмон и Жюль ГОНКУР

Антуан де РИВАРОЛЬ

Сэмюэл СМАЙЛС

Неизвестный автор

Генрих ГЕЙНЕ

Е.ГЕХИНСКИЙ

Михаил Александрович ШОЛОХОВ

Артур ШОПЕНГАУЭР

Артур ШОПЕНГАУЭР

Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ

Готфрид Вильгельм ЛЕЙБНИЦ

Мариэтта Сергеевна ШАГИНЯН

Виссарион Григорьевич БЕЛИНСКИЙ

Хорхе Луис БОРХЕС

Адам СМИТ

Оскар УАЙЛЬД

Неизвестный автор

Мишель де МОНТЕНЬ

Анатоль ФРАНС

Жан Жак РУССО

Фрэнсис БЭКОН

Н.РУБАКИН

Мишель де МОНТЕНЬ

Эмиль ФАГЕ

Дмитрий Иванович ПИСАРЕВ

ДАНТЕ Алигьери

Уоррен БАФФЕТ

Сэмюэл СМАЙЛС

Эдуар де ЛАБУЛЭ

Януш КОРЧАК

Карл МАРКС

Николай Александрович МОРОЗОВ

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ

Людвиг Андреас ФЕЙЕРБАХ

Виктор Мари ГЮГО

Неизвестный автор

Дейл КАРНЕГИ

Неизвестный автор

Латинское изречение

Джон ГЕРШЕЛЬ

Уильям Мейкпис ТЕККЕРЕЙ

Владимир Иванович ДАЛЬ

Чарльз ДИККЕНС

Ганс Христиан АНДЕРСЕН

Фёдор Михайлович ДОСТОЕВСКИЙ

Алексей Николаевич ТОЛСТОЙ

Сэмюэл СМАЙЛС

Марсель ПРЕВО

Борис АКУНИН

Генри Дэвид ТОРО

Жюльен-Офре де ЛАМЕТРИ

Неизвестный автор

Клод Адриан ГЕЛЬВЕЦИЙ

Элберт Грин ХАББАРД

Эмиль КРОТКИЙ

Лев Исаакович ШЕСТОВ

ЧЖАН ЧАО

Неизвестный автор

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

Мишель де МОНТЕНЬ

КАЛЛИКЛ

Франческо ПЕТРАРКА

Фрэнсис БЭКОН

Джон РЕСКИН

Мариэтта Сергеевна ШАГИНЯН

Карл Юлиус ВЕБЕР

ГОРАЦИЙ

Фёдор Михайлович ДОСТОЕВСКИЙ

Цюй ЮАНЬ

Михаил Леонидович ХАЗИН

Астрид ЛИНДГРЕН

Игорь ВАЛЕРИКОВ

Марина Ивановна ЦВЕТАЕВА

Георг Кристоф ЛИХТЕНБЕРГ

Латинская поговорка

Георг Кристоф ЛИХТЕНБЕРГ

Артур ШОПЕНГАУЭР

Артур ШОПЕНГАУЭР

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Филип Дормер Стенхоп ЧЕСТЕРФИЛД

Неизвестный автор

Ян Амос КОМЕНСКИЙ

Джон СТЕЙНБЕК

Луций Анней СЕНЕКА (Младший)

Джозеф АДДИСОН

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ

Лев Николаевич ТОЛСТОЙ

Генрих МАНН

Генри Томас БОКЛЬ

Жан Жак РУССО

Георг Кристоф ЛИХТЕНБЕРГ

Уильям ШЕКСПИР

О литературе, писателях и искусстве

Литература есть пропаганда мудрости тысячелетий.

Литература – часть духовной культуры.

Литература вместе с языком сберегает национальную душу.

В романе одновременно сливаются великие мысли, двигающие человечество вперед, и полузабытые крохи воспоминаний.

Чтобы достигнуть полного успеха, необходимо, чтобы к красоте стиля присоединились выдающиеся идеи. Без этого литературное произведение не может выдержать испытания временем.

Великую литературу вызывают к жизни великие идеи.

Литература, высокомерно отрывающаяся от народа, подобна растению, вырванному с корнем.

Когда уничтожена человечность, нет больше искусства. Соединять красивые слова – это не искусство.

В литературе, как и в политике, стать великим или хотя бы произвести значительный переворот может лишь такой человек, который родился вовремя, то есть когда почва для него уже была подготовлена.

Не прекрасна ли цель работать для того, чтобы оставить после себя людей более счастливыми, чем были мы!

Литература может влиять на умы людей ничуть не меньше, чем любое другое выдающееся событие эпохи.

Литература не только отражает жизнь, но может ее программировать, она может ее формировать. Литература может даже давать для реальной жизни модели поведения.

Любое произведение искусства представляет собой диалог с каждым стоящим перед ним человеком.

Литература во всех ее видах – не что иное, как тень доброй беседы.

Платон замечает, что наши духовные творения – это бессмертные дети, они приносят своим отцам бессмертие.

…В литературном мире нет смерти, и мертвецы так же вмешиваются в дела наши и действуют вместе с нами, как и живые.

Врагов моих червь кости сгложет,

А я Пиит – я не умру.

…Жил я не напрасно!

Хоть, может быть, под бурею невзгод,

Борьбою сломлен, рано я угасну,

Но нечто есть во мне, что не умрет,

Чего ни смерть, ни времени полет,

Ни клевета врагов не уничтожит,

Что в эхе многократном оживет.

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал.

Нет, весь я не умру – душа в заветной лире

Мой прах переживет и тленья убежит —

И славен буду я, доколь в подлунном мире

Жив будет хоть один пиит.

Творенье может пережить творца:

Творец уйдет, природой побежденный,

Однако образ, им запечатленный,

Веками будет согревать сердца.

И до Агамемнона жило немало доблестных героев; но не оплаканные поэтом, они ушли в вечный мрак забвения – судьба не дала им вещего певца.

Кто бы о Гекторе знал, если б с Троей беда не случилась?

Слова улетают, написанное остается.

Сохраняется в истории то, о чем написано.

Жизнь героев обогатила историю, а история украсила подвиги героев; поэтому я затрудняюсь сказать, кто кому больше обязан: пишущие историю – тем, кто одарил их столь благородным материалом, или эти великие люди – своим историкам.

Прекрасно слово, ибо в слове оставит память человек.

Уходим мы с земли, а слово от нас останется вовек.

Слова дают крылья разуму и заставляют человека парить до небес.

Никто не хочет уйти из этого мира, не оставив после себя какого-либо следа; каждый стремится передать что-либо в наследство грядущим векам и создать себе рукотворный или нерукотворный памятник на земле. Мысль о том, что идея, вложенная в то или другое наше творение, переживет нас, что ею будет жить и вдохновляться ряд последующих поколений, что она сроднит с нами неведомых нам людей, которые благословят наше имя, всегда была обаятельна для человека.

Если какой-нибудь честолюбивый человек возмечтает революционизировать одним усилием весь мир человеческой мысли, человеческого мнения и человеческого чувства, подходящий случай у него в руках – дорога к бессмертию лежит перед ним прямо, она открыта и ничем не загромождена. Все, что он должен сделать, – это написать… маленькую книгу. Заглавие ее должно быть простым – три ясных слова: «Мое обнаженное сердце». Но эта маленькая книга должна быть верна своему заглавию.

Чего нет в душе автора, того не будет в его созданиях.

Я писал только то, что переживал, что мыслил, чувствовал, что любил, что близко видел и знал, – словом, писал и свою жизнь, и то, что к ней прирастало.

Каждый из нас до известной степени вкладывает себя в свое творение.

Бог дал мне то, о чем я его просил. Он сделал меня рядовым литератором… Когда же мне удалось им стать, то выяснилось, что я претендую на большее. Но было поздно.

Красивые выражения украшают красивую мысль и сохраняют ее.

В виде печатного слова мысль стала долговечной, как никогда.

Как мало из свершившегося было записано, как мало из записанного спасено! Литература с самого начала своего существования – фрагментарна, она хранит памятники человеческого духа только в той мере, в какой они были запечатлены письменами и в какой эти письмена сохранились.

Всякое великое произведение бессмертно, ибо оно учит разные поколения разному, осуждая их за ошибки, свойственные каждому из них.

Лишь хорошо написанные произведения дойдут до потомков; богатство знаний, глубина наблюдений, даже сама новизна открытий еще не служат надежной гарантией бессмертия. Если произведения, содержащие все это, держатся лишь на фактах, если в них не проявился вкус, ум и талант, они будут забыты, потому что знания и открытия легко переходят от одних к другим, легко передаются и даже выигрывают, будучи использованы под более способным пером. Эти вещи вне человека, стиль же есть сам человек. Поэтому стиль нельзя ни отнять, ни перенять, ни подменить; если он возвышен, благороден, величествен, его автором будут равно восхищаться во все времена…

Стиль – это нужные слова в нужном месте.

Мы пишем, как умеем; когда мы оформляем наши мысли, мы приобретаем определенный стиль. Это означает, что выработка стиля нечто большее, чем просто усвоение формальных языковых правил; тот, кто работает над стилем, работает над собой.

От хорошего стиля прежде всего требуют, чтобы он был прозрачным. Предпосылкой же ясного стиля является точный подбор слов и гармоничная структура предложения.

Лаконичный стиль – это отражение непрерывного развития мысли.

Хороший стиль кроется в сердце.

Стиль, по Сенеке, – это состояние духа. Слова появляются на свет как результат определенного отношения к жизни, определенного состояния ума, в свою очередь, определяемого состоянием духа. Следовательно, подлинной красоты стиля может достичь только тот, чья душа здорова, гармонична, упорядочена и максимально приближена к идеалу мудрости.

То, что хорошо написано, никогда не надоедает. Стиль – это сама жизнь, это кровь мысли.

Что это такое: счастье или несчастье? Не знаю, знаю только, что если нервная система не будет чувствительна до боли или до экстаза, оно ничего не сможет нам дать, кроме умеренных эмоциональных возбуждений и бесцветных впечатлений.

Уста говорят с силою только от избытка сердца.

От избытка сердца говорят уста.

На мысли, дышащие силой, как жемчуг нижутся слова.

Когда ты сильно чувствуешь, слова приходят сами собой.

Язык ума будет услышан, если он проходит через сердце.

Великие страсти и страдания вызывают великие мысли и книги.

Великие страсти столь же редки, как шедевры искусства.

Афоризмы – основные идеи ненаписанных произведений.

Ничего нельзя сказать такого, что не было бы сказано раньше.

Афорист – это человек, который радуется как ребенок, придумав фразу, которая по всей вероятности, была древним народным присловьем у финикийцев.

Часто случалось, что те положения, которые я, только подумавши, решался высказывать публике, ради их парадоксальности, впоследствии, к радостному своему изумлению, находил уже высказанными в старых сочинениях великих людей.

Не найдется, пожалуй, мысли, которую в той или иной форме не высказал бы кто-нибудь ранее великого писателя, сделавшего ее достоянием всех. Весь вопрос именно в той форме и убедительности, в которой известная мысль выходит из-под пера автора, в ее развитии и в умении распространить. Недаром литературная собственность определяется как право на форму, в которой выражены мысли автора.

Оригинальнейшие писатели новейшего времени оригинальны не потому, что они преподносят нам что-то новое, а потому, что они умеют говорить о вещах так, как будто это никогда не было сказано раньше.

Мне не важно, думал ли до меня кто-нибудь другой то, что думал я.

Если нельзя не говорить о том, о чем раньше сказали другие, то следует попытаться сказать это лучше них.

Тот, кто пишет максимы, хочет, чтобы ему во всем верили; я же, напротив, согласен выслушать упрек в том, что иногда ошибался в своих наблюдениях, лишь бы это помогло другим не делать таких же ошибок.

В каждом художнике заложен росток дерзновения, без которого немыслим ни один талант.

Я часто убеждался в том, что простое слово благотворно действует на множество людей, и не автор слова, а само оно приводит в движение души, скрыто проявляя свою силу.

Проза занимает место в литературе только благодаря содержащейся в ней поэзии.

Мысль меняется в зависимости от слов, которые ее выражают.

Иначе расставленные слова обретают другой смысл, иначе расставленные мысли производят другое впечатление.

В придании старым мыслям новой формы состоит все искусство и все творчество.

Форма и содержание – две категории, не существующие никогда раздельно одна от другой.

Один и тот же текст имеет несколько смыслов, эти смыслы наслаиваются друг на друга.

Переводчики – почтовые лошади просвещения.

…Переводчик в стихах – соперник.

Время ничего не может сделать великим мыслям, которые так же свежи и теперь, как тогда, когда в первый раз, много веков тому назад, зародились в уме своих авторов. Что было когда-то придумано и сказано, то теперь так же живо говорится нам печатной страницей.

Пусть опрокинет статуи война,

Мятеж развеет каменщиков труд,

Но врезанные в память письмена

Бегущие столетья не сотрут.

Брат, в тебе заключена возможность создать многое, возможность написать историю героической жизни на скрижалях вечного неба.

Величайший дар, за который я благодарен богам, состоит в том, что быстротой и разнообразием мыслей я могу расколоть один-единственный ясный день на миллионы частей и сотворить из него маленькую вечность.

Тайна рождения поэта непостижима, как и многие другие тайны.

Чтобы стать поэтом, надо как можно сильнее раскачнуться на качелях жизни…

Родник поэзии есть красота.

Я привык претворять в образы, в поэзию всё, что меня радует, печалит и мучит. Все мои произведения – фрагменты одной большой исповеди.

…Подобно многим другим маленьким людям, я испытываю благодарность, когда великий человек говорит за меня то, чего я сам не умею выразить надлежащим образом.

Бывали люди, казавшиеся миру редкостным чудом, а между тем ни жены их, ни слуги не видели в них ничего замечательного. Лишь немногие вызывали восхищение своих близких.

Как подсказывает опыт истории, никогда не бывало пророка не только у себя дома, но и в своем отечестве.

Под небом моей Гасконии я слыву чудаком, так как сочиняю и печатаю книги. Чем дальше от своих родных мест, тем больше я значу в глазах знающих обо мне. В Гиени я покупаю у книгоиздателей, в других местах – они покупают меня. На подобных вещах и основано поведение тех, кто, живя и пребывая среди своих современников, таится от них, чтобы после своей смерти и исчезновения завоевать себе славу. Что до меня, то я не гонюсь за ней. Я жду от мира не больше того, что он мне уделил. Таким образом, мы с ним в расчете.

Если я порой говорю чужими словами, то лишь для того, чтобы лучше выразить самого себя.

Я… не руководствуюсь никакими правилами и свои построения формулирую лишь в общих чертах и, так сказать, на ощупь. Так же обстоит дело и с этой книгой (): я высказываю свои взгляды в отдельных фразах, как если бы речь шла о чем-то таком, что не может рассматриваться как единое целое. «Опыты»

Я всегда более озабочен тем, чтобы трактуемые мною сюжеты были важны и полезны, чем желанием добиться последовательности и стройности моего повествования.

Я буду сверх меры счастлив, если получу общественное одобрение хотя бы только за то, что дал почувствовать мыслящим людям свое умение с толком употреблять мои знания – если таковые у меня есть, – доказал им, что я стою того, чтобы память служила мне лучше.

Сколько раз, будучи огорчен чьим-либо поступком, порицать который во всеуслышание было бы и неучтиво и неразумно, я облегчал свою душу на этих страницах не без тайной мысли о поучительности всего этого для других.

Я отнюдь не поучаю, я только рассказываю.

Есть писатели, ставящие себе задачей изображать действительные события. Моя же задача – лишь бы я был в состоянии справиться с нею – в том, чтобы изображать вещи, которые могли бы произойти.

О чем бы ни писал Плутарх, он всегда восхитителен, но особенно в своих суждениях о человеческих поступках.

Плутарх мог бы сказать о написанном им, что забота о достоверности, всегда и во всем, тех примеров, к которым он обращается, – не его дело; а вот, чтобы они были назидательны для потомства и являлись как бы факелом, озаряющим путь к добродетели, – это действительно было его заботой.

Сочинения Тацита скорее рассуждение, чем повествование о событиях: они больше поучают нас, чем осведомляют. Это книга не для развлекательного чтения, а для того, чтобы изучать жизнь и черпать полезные уроки. В ней столько изречений, что их находишь повсюду, куда ни бросишь взгляд: это какой-то питомник рассуждений по вопросам этики и политики на потребу и в поучение тем, кто держит в руках своих судьбы мира.

Если у кого-нибудь речь обыденна, а сочинения примечательны – это значит, что дарования его там, откуда он их заимствует, а не в нем самом.

Я всегда стараюсь узнать, что за человек был автор, в особенности когда дело касается пишущих о доблести и об обязанностях.

Лишь тем, в ком есть нечто достойное подражания и чья жизнь и взгляды могут служить образцом, подобает выставлять себя напоказ.

Мне кажется, что в писаниях древних авторов можно ясно различить следующее: автор, высказывающий то, что он думает, выражает свои мысли более убедительно, чем тот, кто подделывается.

Читая книги, я иногда наталкиваюсь в некоторых местах на красоты, пленяющие мою душу; но в другие разы, когда я возвращаюсь к этим местам, они остаются для меня ничего не говорящими, тусклыми словами, сколько бы я на все лады ни читал и ни перечитывал их.

Даже в моих собственных писаниях я не всегда нахожу их первоначальный смысл: я не знаю, что я хотел сказать, и часто принимаюсь с жаром править и вкладывать в них новый смысл вместо первоначального, который я утратил и который был лучше.

Я не могу судить о сочинении, пока его пишу. Нужно поступать, как художники, и отходить на несколько шагов, но недалеко. На какое же расстояние? Угадайте…

Моя книга в такой же мере создана мной, в какой я сам создан моей книгой. Это – книга, неотделимая от своего автора, книга, составлявшая мое основное занятие, неотъемлемую часть моей жизни.

Пусть не говорят, что я ничего не сказал нового, само расположение материала ново.

Я-то хорошо знаю, сколь дерзновенно пытаюсь я всякий раз сравняться с обворованными мной авторами не без смелой надежды обмануть моих судей: авось они ничего не заметят.

Кто-нибудь, пожалуй, скажет, что и я здесь только собрал чужие цветы, а от меня самого – только нитка, которой они связаны. И правда, подчиняясь вкусам общества, выступал я в этих заимствованных уборах, но при этом отнюдь не допускаю, чтобы они заслоняли и скрывали меня самого.

Пчелы перелетают с цветка на цветок для того, чтобы собрать нектар, который они целиком претворяют в мед; ведь это уже больше не тимьян или майоран. Точно так же и то, что человек заимствует у других, будет преобразовано и переплавлено им самим, чтобы стать его собственным творением, то есть собственным его суждением. Его воспитание, его труд, его ученье служат лишь одному: образовать его личность.

Во-первых, написанное слово должно убеждать других, во-вторых, оно должно подстегивать собственное авторское мышление как глубоко личный процесс.

Благоговейный трепет, какой переживал наш великий поэт () в минуты вдохновения, невольно передается его читателям, и в этом быть может, состоит наиболее яркая печать его истинной гениальности. А.С.Пушкин

То, что непосредственно выливается из-под пера писателя, под влиянием внутреннего порыва или сильного внешнего впечатления, невольно захватывает нас своею силою и жизненностью.

Если ты хочешь, чтоб плакал и я, то сам будь растроган.

Я не думаю, чтобы доводы, не трогающие меня за живое, не касающиеся сущности моего бытия, могли чрезвычайно поразить других людей. Писатель, извлекающий свои сюжеты из всего, что жужжит вокруг ушей, вместо того, чтобы выносить их из своей души, должен бы знать, что он потеряет гораздо более, чем выиграет.

…Мыслитель и художник должен страдать вместе с людьми для того, чтобы найти спасение или утешение. […] И потому страдание и самоотвержение всегда будет уделом мыслителя и художника.

Я не всегда разделяю свои взгляды.

Миссия Лермонтова – одна из глубочайших загадок нашей культуры.

Признание нередко приходит к поэту только после смерти…

Есть среднеазиатская легенда о том, как великий поэт, живший очень бедно, кончил свою эпопею; когда он умер, из одних ворот выехала похоронная процессия, а в другие ворота проходила пышная процессия от шаха с поздравлениями и подарками. Это как бы история о славе, о поздно приходящей славе.

Часто твердил мне отец: за пустое ты дело берешься:

Даже Гомер по себе много ль оставил богатств?

У священников и поэтов денег нет.

…Знаю я

На опыте твоем:

Поэтам деньги не даются.

Что слава? Яркая заплата

На ветхом рубище певца.

Великий писатель – это мученик, оставшийся в живых, вот и все.

Эмили Дикинсон при жизни не издала ни одной своей книги. Ее как поэта не знала не только Америка, но даже ближайшие соседи. О ней можно сказать, что она прожила в безвестности, но через несколько лет появление ее стихов в печати стало литературной сенсацией – и маленький городок Амхерст, в котором она жила, вошел в историю как родина Эмили Дикинсон. Она стала классиком американской литературы.

Эмили Дикинсон ушла из жизни, так и не найдя для себя единственного, окончательного ответа на вопрос, что же все-таки будет с нею после смерти.

Вопрос остался открытым. Все ее надежды, сомнения, опасения, ужасания и восхищения нам понятны и сто лет спустя. Мы ведь во всем похожи на великих поэтов. Кроме умения выразить себя с достаточной полнотой.

Одиночество бывает только тогда плодотворным для художника, когда художник тяготится им и пытается его преодолеть своим творчеством.

То, что выдающимся умам предназначено подарить миру, то они начинают собирать уже в юности, в виде материала собственных наблюдений и своих основных воззрений; но разработать собранное им удается лишь в позднейшие годы. В большинстве случаев великие писатели дают свои лучшие произведения приблизительно около 50-летнего возраста.

Писатель формируется не только за письменным столом, но формируется в самом пекле жизни, ибо описанию страстей должны предшествовать страсти.

Вы хотите узнать мое мнение о пьесе, когда я не знаю даже имени автора?

Сочинения иных ничем не блещут, кроме имени.

Быть интересным – первая обязанность малоизвестного автора. Право быть скучным принадлежит только тем писателям, которые уже прославились.

Мы, рассказчики, словно моряки стародавних времен, и никому из нас не удастся остановить «свадебных гостей» (иными словами, спешащую публику), пока он не придумает что-нибудь более увлекательное, нежели заурядный опыт среднего мужчины и женщины.

Поэзия бывает исключительно страстию немногих, родившихся поэтами; она объемлет и поглощает все наблюдения, все усилия, все впечатления их жизни…

Поэзия – памятник, где запечатлены лучшие и счастливейшие мгновения самых лучших и счастливейших умов.

Все, что поэт пишет с божественным вдохновением, то весьма прекрасно.

Никто не может быть хорошим поэтом… без душевного горения и как бы некоего вдохновенного безумия.

Поэзия есть высший род искусства. Всякое другое искусство более или менее стеснено и ограничено в своей творческой деятельности тем материалом, посредством которого оно проявляется. Поэзия же выражается в свободном творческом слове, которое есть и звук, и картина, и определенное ясно выраженное представление. Поэтому поэзия заключает в себе все элементы других искусств.

Поэзия – музыка слов.

Поэзия и музыка есть разговор сердца.

Для поэзии идея – это все… Поэзия вкладывает чувство в идею.

Даже когда поэты порицают жизнь, описывая всю ее очевидную бессмыслицу, читатель все равно ощущает душевный подъем.

Поэзия – самая величественная форма, в которую может облечься человеческая мысль.

Поэтический талант дает многое, когда он сочетается с хорошим вкусом и направляем сильной мыслью.

Чем дарование поэта сильнее, тем оно оригинальнее.

Писательство – это призвание, от которого не уйти, и тот, у кого оно есть, должен писать, потому что только так он сможет одолеть головную боль и скверное пищеварение.

Поэзия – удел человека или одаренного, или одержимого.

Стоит мне помолиться, и Господь немедленно дает мне сюжет. Я пишу почти так, словно Он мне диктует.

Поэта рождает не дар творческого вымысла, а дар одухотворения.

Не всякий, кто может писать стихи, – поэт.

Уметь писать стихи также не значит еще быть поэтом: все книжные лавки завалены доказательством этой истины.

У многих людей сочинение стихов – это болезнь роста ума.

Бога ради, не пишите такой чепухи, иначе я возомню себя гением!

Мне потребовалось полвека, чтобы понять, что у меня нет литературного дара. Увы, к тому времени я уже был знаменит.

Пусть лучше меня освищут за хорошие стихи, чем наградят аплодисментами за плохие.

Занятия другими предметами основываются на изучении, на наставлениях и на науке; поэт же обладает своей мощью от природы, он возбуждается силами своего ума и как бы исполняется божественного духа.

Поэты берутся не откуда же нибудь из-за моря, но исходят из своего народа. Это огни, из него же излетевшие, передовые вестники сил его.

Писать – это значит раскрывать душу.

Миссия у поэта одна: одушевлять в буквальном смысле – дарить душу.

Прекрасный стих подобен смычку, проводимому по звучным фибрам нашего существа.

Лучшие стихи поэта – это его золотой запас души.

Его ()поэзия есть как бы разбрасывание обеими пригоршнями сокровищ его души. С.А.Есенина

Может быть именно поэты никогда и не были мудрейшими среди людей; но более чем вероятно, что они знакомят нас с самым лучшим из того, что давало им окружавшее их общество. Гораций оставил нам так много превосходного, что я постоянно думаю, сколько же превосходного говорилось тогда в обществе! Ибо вряд ли истина обязана поэтам чем-то большим, чем одеянием.

Так жизнь скучна, когда боренья нет.

В минувшее проникнув, различить

В ней мало дел мы можем, в цвете лет

Она души не будет веселить.

Мне нужно действовать, я каждый день

Бессмертным сделать бы желал, как тень

Великого героя, и понять

Я не могу, что значит отдыхать.

Всегда кипит и зреет что-нибудь

В моем уме. Желанье и тоска

Тревожат беспрестанно эту грудь.

Но что ж? Мне жизнь всё как-то коротка

И всё боюсь, что не успею я

Свершить чего-то! – жажда бытия

Во мне сильней страданий роковых.

Никто не получал, чего хотел

И что любил, и если даже тот,

Кому счастливый небом дан удел,

В уме своем минувшее пройдет,

Увидит он, что мог счастливей быть,

Когда бы не умела отравить

Судьба его надежды. Но волна

Ко брегу возвратиться не сильна.

Я предузнал мой жребий, мой конец,

И грусти ранняя на мне печать;

И как я мучусь, знает лишь творец;

Но равнодушный мир не должен знать.

И не забыт умру я. Смерть моя

Ужасна будет…

Я раньше начал, кончу ране,

Мой ум немного совершит,

В душе моей, как в океане,

Надежд разбитых груз лежит.

Известность, слава, что они? – а есть

У них над мною власть; и мне они

Велят себе на жертву всё принесть,

И я влачу мучительные дни

Без цели, оклеветан, одинок;

Но верю им! – неведомый пророк

Мне обещал бессмертье, и живой

Я смерти отдал все, что дар земной.

Боюсь не смерти я. О нет!

Боюсь исчезнуть совершенно.

Хочу, чтоб труд мой вдохновенный

Когда-нибудь увидел свет.

История романтической литературы обнаруживает одну драматическую закономерность: поэты-романтики редко доживали до глубокой старости, о чем свидетельствуют биографии Шелли, Байрона, Пушкина, По, Лермонтова. По-видимому, высокие порывы, энергия страстей целиком поглощались творчеством, нередко сжигая самого поэта.

…Романтизм неминуемо приводит к краху, потому что он стремится к недостижимому.

Человек, придерживающийся фактов, и поэт никогда не поймут друг друга.

…Как бы тонко человеческая природа не была изображена писателями, настоящие практические сведения о людях мы можем вынести только из общения с ними.

Я очень много над собой работал и, собственно говоря, всю жизнь готовился к писательской работе.

Главное в Вашей жизни, выраженное словами – и есть настоящая литература.

Я решился писать; но одно воспоминание вызывало сотни других; все старое, полузабытое воскресало: отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка… Я не имел сил отогнать эти тени…

Нужно дать свободу своему внутреннему миру, открыть для него все шлюзы и вдруг с изумлением увидеть, что в твоем сознании заключено гораздо больше мыслей, чувств и поэтической силы, чем ты предполагал.

Сознание остается неизменным в своей сущности, но вызывает во время работы вихри, потоки, каскады новых мыслей и образов, ощущений и слов. Поэтому иногда человек сам удивляется тому, что написал.

Наши старые книги удивляют нас вдвойне: мы не смогли бы написать их еще раз – и не хотели бы.

Писательство есть прежде всего творчество, полное неожиданностей для самого писателя.

Как ни сядешь, чтобы написать что-то: сядешь и напишешь совсем другое.

Вот как я создаю роман. Я не создаю его в буквальном смысле этого слова. Я предоставляю ему возможность создаваться самому. Приступая к работе над романом, я не знаю, какие события в нем произойдут, как начнется и чем кончится.

Мне никогда не удавалось составить план или, составив, придерживаться его… Я просто старался писать увлекательно и интересно, предоставив остальное судьбе.

Тему не выбирают. Вот чего не понимают ни публика, ни критики. В том и состоит секрет шедевра, что тема есть отражение темперамента писателя.

Забавная причуда: многие вещи, которые я не захотел бы сказать ни одному человеку, я сообщаю всему честному народу и за всеми моими самыми сокровенными тайнами и мыслями даже своих ближайших друзей отсылаю в книжную лавку.

Все свои переживания, чувства и мысли А.Камю  предпочитал изливать на бумаге, всячески скрывая от окружающих свое внутреннее состояние.

Роман, раскрывшийся вполне лишь в XIX веке, был настоящим путем самопознания человека, и этим он приобретает философское значение.

Лучшие писатели всегда были мыслителями.

Пусть тот художник, что не мыслит,

Себя художником не числит:

Едины мысль и мастерство!

…То, что лишено мысли, никогда не произведет сильного впечатления.

Мыслящий художник удваивает ценность своего труда.

Любое великое произведение рождается лишь после долгого периода тихих и углубленных размышлений.

В жизни ученого и писателя главные биографические факты – книги, важнейшие события – мысли.

Творчество Достоевского есть настоящее пиршество мысли.

Достоевский принадлежит к тем писателям, которым удалось раскрыть себя в своем творчестве. В творчестве его отразились все противоречия его духа, все бездонные его глубины. Творчество не было для него, как для многих, прикрытием того, что свершалось в глубине. Он ничего не утаил, и потому ему удалось сделать изумительные открытия о человеке.

Я встретился с произведениями Достоевского, когда мне было двадцать лет, и потрясение, пережитое мной при этой встрече, живо и сегодня, двадцать лет спустя… По мере того как я начал все более остро переживать драму нашей эпохи, я полюбил в Достоевском того, кто понял и наиболее глубоко отобразил нашу историческую судьбу.

Литература вместе с языком сберегает национальную душу.

Литература должна просвещать душу, вести ее к совершенству.

Литература есть нечто такое, что, проходя через века и тысячелетия, заносит на скрижали свои и великие деяния и безобразия, и подвиги самоотверженности, и гнусные подстрекательства трусости и легкомыслия.

Литература есть одно из выражений жизни народа, есть зеркало общества.

Литература непременно должна быть выражением – символом внутренней жизни народа.

Литература, созданная русским народом, – это не только его богатство, но и нравственная сила, которая помогает народу во всех тяжелых обстоятельствах, в которых русский народ оказывался. К этому нравственному началу мы всегда можем обращаться за духовной помощью.

Лучшие свои произведения великие писатели создают в том возрасте, когда страсти их уже угасли: земля вокруг вулканов особенно плодородна после извержений.

Лучше писать для себя и потерять читателя, чем писать для читателя и потерять себя.

Общественное значение писателя в том и заключается, чтобы пролить луч света на всякого рода нравственные и умственные неурядицы, чтобы освежить всякого рода духоты веянием идеала.

Перо пишет плохо, если в чернильницу не добавить хотя бы несколько капель собственной крови.

Писатель – это не тот, кто пишет, а тот, кого читают.

Писатель всегда будет в оппозиции к политике, пока сама политика будет в оппозиции к культуре.

Писатель должен много писать, но не должен спешить.

Русская классическая литература – это наша надежда, неисчерпаемый источник нравственных сил наших народов. Пока русская классическая литература доступна, пока она печатается, библиотеки работают и для всех раскрыты, в русском народе будут всегда силы для нравственного самоочищения.

В любых обстоятельствах, во что бы то ни стало, но литература не должна ни на шаг отступать от своей главной цели – возвысить общество до идеала – идеала добра, света и истины.

Беда иной литературы заключается в том, что мыслящие люди не пишут, а пишущие не мыслят.

Новые слова иностранного происхождения вводятся в русскую печать беспрестанно и часто совсем без надобности.

Служенье муз не терпит суеты;

Прекрасное должно быть величаво.

Нам не дано предугадать,

Как слово наше отзовется, —

И нам сочувствие дается,

Как нам дается благодать…

Если душа родилась крылатой —

Что ей хоромы – и что ей хаты!

У каждого человека свое призвание: один изобретает, другой систематизирует. Последнее не требует ничего, кроме добросовестного усердия. Потомки сумеют оценить и то и другое.

Точность и краткость – вот первые достоинства прозы. Она требует мыслей и мыслей – без них блестящие выражения ни к чему не служат.

Или как можно короче, или как можно приятнее.

Слова обладают огромной силой, если вы не сцепляете их одно с другим в слишком длинные цепочки.

Чтобы мысли были прекрасны, они не должны быть растворены в большом количестве слов.

…Сила речи состоит в умении выразить многое в немногих словах.

Много говорить и много сказать не одно и то же.

Пишите так, чтобы словам было тесно, мыслям – просторно.

Прекрасная мысль теряет свою цену, если дурно выражена, а если повторяется, то наводит на нас скуку.

Первый, кто сравнил женщину с цветком, был великим поэтом, но уже второй был олухом.

В прозе Б.Шоу нет ни одного лишнего слова, так же как в музыке Моцарта ни одной лишней ноты.

Я правил свое стихотворение полдня и вычеркнул одну запятую. Вечером я поставил ее опять.

Истинный вкус состоит не в безотчетном отвержении такого-то слова, такого-то оборота, но в чувстве соразмерности и сообразности.

Как ужасно вредна для художественного произведения фальшивая нота, отсутствие чувства меры.

А.Камю в своих произведениях превыше всего ставит чувство меры.

Мне всегда казалось, что приобщить к своей мысли, убедить других я могу лишь остротой и ясностью формулировок своей интуиции.

Мне свойственно настоящее опьянение мыслью, опьянение творческим подъемом, опьянение мечтой, опьянение ароматным воздухом.

Наиболее важные для меня мысли приходят мне в голову, как блеск молнии, как лучи внутреннего света. Когда я начинаю писать, я иногда чувствую настолько сильный подъем, что у меня кружится голова.

Человек самого недюжинного ума, не всегда бывает ровен: вдохновение то осеняет, то покидает его… В последнем случае – если только ему не чужда осмотрительность – он старается поменьше говорить, ничего не пишет… Можно ли петь, если горло простужено? Не разумнее ли подождать, пока восстановится голос?

Вы можете избрать любую форму – лирическую, шутливую или торжественную, но при этом всегда добивайтесь глубины: заполняйте страницы впечатлениями, строчите столбцы и целые тома, только если вы передаете ваши истинные чувства. Иначе это приводит к чрезмерному обилию подробностей, схваченных на лету, приукрашенных, размазанных, раздутых, словно автор боится, что пишет в последний раз. Не могу передать, сколько, по моему мнению, проистекает из-за этого неудач даже в тех случаях, когда мы имеем дело с талантливыми авторами, с лучшими стихами и прекраснейшими страницами прозы. О, конечно, в них много сноровки, виртуозности, проворства, искусной работы; а вместе с тем есть и то неуловимое, что большинство заурядных читателей совсем не замечает, и даже человек со вкусом может пропустить, если не будет настороже: подобие таланта, подделка под него, то, что называют «шиком» в живописи и что делается с механической ловкостью, но без участия души.

Весь талант сочинителя состоит в умении живописать и находить точные слова.

Лабрюйер с его обилием поразительно глубоких мыслей о человеке и жизни может оказаться полезным для нас в самых различных обстоятельствах. И тот, кто хочет совершенствоваться, кто хочет оградить себя от ошибок, преувеличений, недостойных чувств, должен обратиться к этому бессмертному моралисту.

Любопытно, что у Лабрюйера можно найти целый ряд высказываний и идей, на редкость близких нам сегодня.

Несмотря на свидетельство Фабра, будто Лабрюйер сказал, что «отбор чужих мыслей уже есть творчество», надо признать, что по отношению к Лабрюйеру это «творчество» слишком легко и соблазнительно, чтобы предаваться ему необузданно.

Тот, чей ум и сердце обладают редчайшей способностью «находить – как говорит наш моралист – полноту радости в совершенстве какого-либо произведения», тот не может не испытывать ему одному понятный трепет, раскрывая изданный в 1688 году единственный томик этого писателя (). Ж.Лабрюйера

Писать прекрасно значит одновременно прекрасно мыслить, прекрасно чувствовать и прекрасно выражать, то есть обладать в равной мере умом, душою и вкусом.

Кто обладает достоинствами, пусть выкажет это в своем поведении, в своих повседневных словах, в любви, в ссорах, в игре, в постели, за столом, в ведении своих дел и в своем домашнем хозяйстве. Но тем, кто сочиняет хорошие книги и ходит в рваных штанах, я бы посоветовал – если бы они пожелали меня выслушать – сначала обзавестись приличными штанами.

«С самой юности я посвящал себя занятиям литературой, и мой дух всегда был сильнее тела», – говорил о себе поэт (). Джон много путешествовал по Европе, писал стихи, пьесы, поэмы… «Ты спрашиваешь, о чем я помышляю? – писал он своему другу. – С помощью небес, о бессмертной славе. Но что же я делаю?.. Я отращиваю крылья и готовлюсь воспарить». Джон Мильтон

Для создания литературного шедевра одного таланта мало. Талант должен угадать время. Талант и время нерасторжимы…

Без чувства современности художник останется непризнанным.

Художник должен чувствовать вечность и в то же время быть современным.

В тот день, когда писатель утратит связь с действительностью, он перестанет быть таковым.

Литература, как общество, имеет своих плебеев, свою чернь, а чернь везде бывает и невежественна, и нагла, и бесстыдна.

Нужно любить литературу несмотря на то, что ею часто злоупотребляли, как нужно любить общество, хотя столько негодяев отравляет удовольствие жить в нем.

Не все попугаи говорящие. Есть и пишущие.

Большинство произведений, написанных в наше время, наводит на мысль, что они были склеены за один день из книг, прочитанных накануне.

Он утверждает, что в своих книгах спускается до читателя, а на самом деле читатель опускается вместе с ним.

Литераторы редко завидуют той подчас преувеличенной репутации, которой пользуются иные труды светских людей: они относятся к этим успехам, как порядочные женщины к богатству потаскушек.

Потомство судит литераторов не по их положению в обществе, а по их трудам.

«Всякий рано или поздно попадает на свою полочку», – говаривал покойный Белинский.

В истории литературы есть бесчисленное множество примеров того, как авторов, которыми пренебрегали современники, впоследствии превозносили потомки, а писатели, пользовавшиеся шумной популярностью при жизни, со временем были забыты.

Кто не способен придумывать небылицы, у того один выход – рассказывать были.

Хорошо написанная биография так же редка, как и хорошо прожитая жизнь.

Мемуары нередко повествуют о жизни, которую мемуарист хотел бы прожить.

Как утверждает Г.Дж.Уэллс, одну книгу может написать каждый – книгу своей жизни.

Задача писателя – сконцентрировать в образе всю прожитую человеком жизнь.

Высшая степень мастерства писателя в том, чтобы выразить мысль в образе.

Главная цель литературы, по убеждению А.П.Платонова, – дать читателю «ту глубокую радость, которая равноценна помощи в жизни».

Представьте себе человека, который пишет не денег и славы ради, хотя деньги и слава ему тоже нужны, пытается донести самое важное, главное, надеясь своим голосом разбудить кого-то и заставить жить иначе.

Я могу обещать быть искренним, но не беспристрастным.

Дар, присущий подлинному поэту, есть в то же время способность постигать человеческое сердце.

Если вы задумали книгу, но можете ее не написать, то не пишите.

Я прошу принять во внимание, что невозможность писать равносильна для меня погребению заживо…

Вся жизнь С.Кьеркегора  – своеобразное опьянение творчеством. Сам он сравнивал себя с Шехерезадой, спасавшей свою жизнь сказками, то есть творчеством.

Я – в глубочайшем смысле несчастная личность, которая с самых ранних времен была прикована так или иначе к граничащему с безумием страданию…

Казалось бы, я пишу такие вещи, от которых должны рыдать камни, но они лишь смешат моих современников.

Сёрен Кьеркегор называл себя поэтом или писателем, но никогда – философом. Он восхищался народной поэзией: «В ней есть сила желаний. Желания же нашего времени только греховны и пошлы, – у нас все сводится к желанию поживиться за счет ближнего».

В начале творчества писатель () страдал от несовершенства своего языка и стиля: «Неужели я навек осужден только лепетать?» – и в дальнейшем достиг высокой художественности и поэтичности произведений. С.Кьеркегор

Чтобы иметь основания для творчества, нужно, чтобы сама жизнь ваша была содержательна.

Чтобы дать замыслу созреть, писатель никогда не должен отрываться от жизни и целиком уходить «в себя». Наоборот, от постоянного соприкосновения с действительностью замысел расцветает и наливается соками земли.

В каждое произведение – драму, поэму или роман – входят три составные части: то, что автор прочувствовал, то, что он взял из жизни путем наблюдений, и то, что он угадал.

«Сначала увидеть, потом писать», – любимое присловье Дидро.

Каждый человек накапливает множество верных наблюдений. Но искусство состоит в том, чтобы научиться выражать их подобающим образом – это очень трудно, во всяком случае, много трудней, чем думают некоторые.

Писатель может сделать только одно: честно наблюдать правду жизни и талантливо изображать ее; все прочее – бессильные потуги старых ханжей.

В хорошем рассказе, как на военном корабле, не должно быть ничего лишнего.

Пиши так, словно твой рассказ интересен только небольшому числу твоих героев, один из которых – ты сам.

Литература всегда была для меня сферой игровой деятельности… Мне она кажется самой серьезной игрой. Если бы мы расположили различные виды игры, от самых невинных до самых хитро продуманных, по шкале оценок, то, думаю, литературу, музыку и вообще искусство пришлось бы поставить на самую отчаянную, головокружительную (в хорошем смысле) высоту.

Истина, образование и улучшение человечества должны быть главными целями писателя. Если он их достигает, то средства, используемые при этом, для нас довольно безразличны…

Человек с благородной душой и сколько-нибудь проницательным умом не может не испытывать тяги к литературе. Искусства посвящают себя живописанию прекрасной природы, науки – живописанию истины. Искусства и науки объемлют все высокое и полезное, что заключено в человеческой мысли…

Писать следует тому, кто мыслит, или проникнут каким-то чувством, или осенен какой-то полезной истиной.

Если вы постигли некую возвышенную истину и глубоко ее прочувствовали, не бойтесь поведать о ней, даже если у вас были предшественники: всякая мысль нова, когда человек выражает ее на свой лад.

Есть три причины, по которым становятся писателем. Первая: вам нужны деньги; вторая: вы хотите сказать миру что-то важное; третья: вы не знаете, чем занять себя долгими зимними вечерами.

…Открытия древних авторов принадлежат не столько им, сколько тем, кто сделал эти открытия полезными.

Настоящий писатель поражает нас, сказав то, что мы знали всегда.

Скажи первым нечто само собой разумеющееся – и ты обретешь бессмертие.

Чтобы сказать свое слово в литературе, нужна хотя бы одна фраза.

По одному и тому же вопросу каждому здравомыслящему человеку приходят в голову примерно одни и те же соображения, и лишь та форма, в которую они облечены, вызывает внимание и восхищение слушателей.

Цитаты из античных авторов – пароль образованных людей по всему свету.

После автора хорошего изречения на втором месте стоит тот, кто первым его процитировал.

Цитата – это риск под чужую ответственность.

Поле боя, на котором сражается драматург, – это сердце человеческое.

Нет конфликта, нет и драмы. Противник может быть на сцене и вне ее, за кулисами, но он непременно присутствует в драме.

…Привычка притупляет ощущения – воображение привыкает к убийствам и казням, смотрит на них уже равнодушно, изображение же страстей и излияний души человеческой для него всегда ново, всегда занимательно, велико и поучительно. Драма стала заведовать страстями и душою человеческою.

Людям нравится драма, если она смогла увлечь их изображением человеческих судеб. Их сердца волнуют любовь, ненависть, беды и радости героев: зрители участвуют в событиях, как если бы они были реальными, происходили в жизни. И зритель говорит, что пьеса «хорошая», когда ей удалось вызвать иллюзию жизненности, достоверности воображаемых героев.

Драматический писатель всегда стремится к сильным эффектам. Однако хороший поэт достигает их с помощью разумных средств, чем и отличается от поэта плохого: для того годятся любые средства. Выходит то же, что с порядочными людьми и плутами: и тем и другим хочется преуспеть, но первые добиваются этого лишь честными путями, вторые – любыми.

Римская литература не представляет ни одной хорошей трагедии; но зато римская история есть беспрерывная трагедия – зрелище, достойное народов и человечества, настоящий источник трагического вдохновения.

Ни один художник не бывает художником изо дня в день, все двадцать четыре часа в сутки; все истинное непреходящее, что ему удается создать, он создает лишь в немногие и редкие минуты вдохновения.

Пока не требует поэта

К священной жертве Аполлон,

В заботах суетного света

Он малодушно погружен;

Молчит его святая лира,

Душа вкушает хладный сон,

И меж детей ничтожных мира,

Быть может, всех ничтожней он.

Веленью Божию, о муза, будь послушна,

Обиды не страшась, не требуя венца;

Хвалу и клевету приемли равнодушно

И не оспаривай глупца.

Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная.

Все давно сказано, и мы опоздали родиться, ибо уже более семи тысяч лет на земле живут и мыслят люди. Урожай самых мудрых и прекрасных наблюдений над человеческими нравами снят, и нам остается лишь подбирать колосья, оставленные древними философами и мудрейшими из наших современников.

Писатель, великий писатель, работает словами, созданными до него, происшествиями, созданными до него, образами, созданными до него, но он волен – потому что он все переосмысливает.

Я прикрывался мыслями признанных гениев прошлого, если будет хула в мой адрес, то пусть это будет хулой в их адрес.

Ведь я заимствую у других то, что не умею выразить столь же хорошо либо по недостаточной выразительности моего языка, либо по слабости моего ума. Я не веду счет моим заимствованиям, а отбираю и взвешиваю их. Если бы я хотел, чтобы о ценности этих цитат судили по их количеству, я мог бы вставить их в мои писания вдвое больше. Они все, за очень небольшими исключениями, принадлежат столь выдающимся и древним авторам, что сами говорят за себя. Я иногда намеренно не называю источник тех соображений и доводов, которые я переношу в мое изложение и смешиваю с моими мыслями, так как хочу умерить пылкость поспешных суждений, которые часто выносятся по отношению к недавно вышедшим произведениям еще здравствующих людей, о которых всякий берется судить, воображая себя достаточно в этом деле сведущим. Я хочу, чтобы они в моем лице поднимали на смех Плутарха или обрушивались на Сенеку. Я хочу прикрыть свою слабость этими громкими именами.

Все народы согласно почитают Платона, Аристотеля, Зенона и Эпикура величайшими светочами своих эпох. Меж тем трудно найти мнения более противоположные. И через три тысячи лет вокруг них не прекращаются раздоры: у каждой стороны есть свои приверженцы, но нигде нельзя обрести истинной уверенности.

Творения древних авторов – я имею в виду первоклассные и значительные произведения – всегда пленяют меня и как бы влекут меня куда им вздумается; последний прочитанный мной автор всегда кажется мне наиболее убедительным; я нахожу, что каждый из них по очереди прав, хотя они и противоречат друг другу.

Писатели учатся лучше всего тогда, когда одновременно учат. Они лучше всего овладевают знаниями, когда одновременно сообщают их другим.

Литература – это руководство человеческого разума человеческим родом.

Литературное мастерство – по словам Мэтью Арнолда, искусство «изучать и распространять величайшие знания и мысли мира».

Развлекая, просвещай.

Говорить и писать стоит только ради просвещения людей; однако пусть не угрызаются совестью те, кому случится при этом доставить публике и удовольствие, при том условии, конечно, что оно поможет ей лучше понять и усвоить полезные истины.

Трагический Дон Кихот, хотящий добра, храбрый Дон Кихот – он раскрывает время тем, что он ошибается в нем, он ошибается и в себе. Из его ошибок рождается новая проза.

Чтение сделало Дон Кихота рыцарем, а вера в прочитанное сделала его сумасшедшим.

Парадокс состоит в том, что путем приведения примеров влияния фантазии на разум он () указал способ достижения вымыслом воздействия, равного воздействию истины. М.Сервантес

Будучи бедным, он обогащает весь мир.

Если писатель хорошо знает то, о чем пишет, он может опустить многое из того, что знает, и, если он пишет правдиво, читатель почувствует все опущенное так же сильно, как если бы писатель сказал об этом. Величавость движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды.

…Никогда не следует исчерпывать предмет до того, что уже ничего не останется на долю читателя. Дело не в том, чтобы заставить его читать, а в том, чтобы заставить его думать.

Лучший способ оказать уважение уму читателя – поделиться с ним по-дружески своими мыслями, предоставив некоторую работу также и его воображению.

…Кто может сказать все и не показаться при этом смертельно скучным?

Я не могу вести летопись моей жизни, опираясь на совершенные мною дела: судьба назначила мне деятельность слишком ничтожную; я веду ее, опираясь на вымыслы моего воображения.

У человека тишины и неустанной работы редко бывает эффектная биография.

У меня нет никакой биографии.

Писатель по мере возможности вознаграждает себя за несправедливость судьбы.

Настоящий роман отвечает внутренней потребности его создателя.

Разве каждый человек не несет в самом себе романы о своей собственной жизни, неповторимой и непохожей на другие?

Жизнь чаще похожа на роман, чем наши романы на жизнь.

Судьбы великих писателей часто не менее захватывающи, чем их произведения.

Многие добрые писатели усердно лишают себя сна, чтобы одарить им других.

Мечты мои не имеют границ, я всегда желаю невозможного. Как я осуществляю свои стремления? Работая, как никто никогда не работал, отказывая себе во всем, часто даже во сне…

Я люблю тех, кто любит меня.

Александра Дюма обвиняли в том, что он слишком забавен, плодовит и расточителен. «Неужели для писателя лучше быть скучным, бесплодным и скаредным?» – совершенно справедливо заметил Андре Моруа.

Беда тех, кто пишет быстро, состоит в том, что они не могут писать кратко.

Я написал это письмо более длинным, чем обычно, потому что у меня не было времени написать короче.

Письмо развивает искусство владения словом.

Влияние прозы А.П.Чехова на русскую и всемирную литературу в ХХ веке огромно. Он утвердил в прозе лаконичный жанр рассказа – «Умею говорить коротко о длинных вещах» – и отвоевал для него право считаться большой литературой.

Пренебрегая романом ради сжатости рассказа, Хорхе Луис Борхес объяснял, что «сочинение объемных книг – утомительная и обедняющая блажь. На протяжении пятисот страниц развивать идею, идеальное устное изложение которой не займет и нескольких минут! Лучше всего сделать вид, что эти книги уже существуют, а затем предложить краткое резюме, комментарий… Я предпочитал писать заметки о воображаемых книгах».

Как в политике одно меткое слово, одна острота часто воздействует решительнее целой демосфеновской речи, так и в литературе миниатюры зачастую живут дольше толстых романов.

Можно много написать и ничего не сказать, можно мало написать и много сказать.

Мастерство писателя – мастерство излагать простыми словами то, что лежит невыраженным в наших сердцах.

Начну читать поэта древности, и мне чудится, будто я заглядываю в собственное сердце.

Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится то, что я в них вычитываю.

Авторы помогают согражданам лучше мыслить и говорить.

Чем дальше я живу, тем яснее, что прекрасно только то, что нетрудно понять.

Всякий сочинитель хочет писать так, чтобы его поняли; но при этом нужно писать о том, что стоит того, чтобы его понимали.

Если вы мыслите ясно, вы и писать будете ясно, если ваша мысль ценна, будет ценным и ваше сочинение.

Я пишу не для того, чтобы заработать себе на хлеб, а чтобы стать знаменитым.

Однажды утром я проснулся и обнаружил, что стал знаменитым.

Чтобы прославиться, нужно сорок лет заниматься живописью, или двадцать лет писать бестселлеры, или десять лет играть главные роли в театре, или пять лет блистать в кино, или в течение месяца ежедневно зачитывать по ТВ кулинарные рецепты.

Каждому писателю и особенно начинающему я очень рекомендую записную книжку.

Заведите записную книжку, путешествуйте с ней, ешьте с ней, бросайте в нее каждую мысль, ненароком завернувшуюся в вашу голову. Дешевая бумага все же прочнее серого мозгового вещества, а карандашные заметки хранят мысль лучше памяти.

И самой прекрасной мысли, если ее не записать, угрожает опасность быть безвременно забытой.

Записывайте на месте: заметка стоит воза воспоминаний.

При мысли о забытых подробностях моей жизни я больше всего жалею, что не писал путевых записок.

На собственном горьком опыте свидетельствую: вести записные книжки необходимо.

Удивительно, сколько всего случается, если вести дневник каждый день; а если пропустить месяц, кажется не было ничего, о чем стоит писать.

Время от времени Билл () записывал записывал какую-нибудь свою шутку или выдумку, показавшуюся ему особенно удачной. Записи накапливались, и он начал составлять из них короткие занимательные рассказы. О.Генри

Рассказы Вирджиния Вулф писала всегда. Если какое-нибудь событие или впечатление привлекали ее внимание, она тотчас же записывала их. Затем не раз возвращалась к этим наброскам, и получалось законченное произведение…

Ежедневно – хотя бы несколько фраз, чтобы не терять ритма работы.

Как! Вы не сидите за письменным столом ежедневно? Над обязательными двумя страничками? Но это непрофессионально! Какой же вы работник? В чем ваш стержень?

Если бы Джордж Бернард Шоу не придерживался твердого правила – в первую очередь выполнять самые важные дела, он бы, возможно, не стал писателем и на всю жизнь остался бы кассиром в банке. По его плану требовалось писать пять страниц каждый день. Этот план и упорство в осуществлении своей задачи спасли его. Этот план вдохновлял его, несмотря ни на что, писать по пять страниц ежедневно в течение девяти беспросветных лет, хотя он заработал только тридцать долларов за эти девять лет – примерно пенни в день.

В свои двадцать лет, получив некоторый опыт, я обнаружил, что занимаюсь делом, которое ненавижу так же страстно, как ненавидит путы любой здравомыслящий человек. В марте 1876 года я разорвал их. […] От моего конторского прошлого осталась привычка заниматься чем-нибудь регулярно, каждый день, следуя основному правилу, которым предпринимательство отличается от праздности. Я знал, что в противном случае ничего не достигну, что другим способом мне никогда не написать книгу. Я купил пачку белой бумаги среднего формата – в то время она стоила шесть пенсов, – свернул ее вчетверо и вынес себе приговор: заполнять по пять страниц в день, каким бы он ни был – дождливым или солнечным, тоскливым или озаренным вдохновением. Во мне сохранилось еще столько привычек школяра и клерка, что если мои пять страниц обрывались на середине фразы, я заканчивал ее лишь на следующий день. Но, с другой стороны, стоило мне пропустить один день, на следующий я давал себе двойной урок. Таким манером мне удалось написать пять романов за пять лет. Это был период моего ученичества.

Джек Лондон устанавливает для себя раз и навсегда правило – писать по тысяче слов ежедневно. Фраза: «Свою тысячу слов я сегодня написал»… проходит через всю его жизнь. В периоды творческого подъема ему удавалось доводить свою ежедневную норму до полутора тысячи слов.

Ни дня без штриха; ни дня без строчки.

Ни дня без строчки.

Небольшой дневной урок, если выполнять его ежедневно, превзойдет спорадические геркулесовы подвиги. Это черепаха, которая всегда догоняет зайца.

Все вдохновение состоит в том, чтобы ежедневно в один и тот же час садиться за работу.

Жизнь я веду суровую, лишенную всякой внешней радости, и единственной поддержкой мне служит постоянное внутреннее бушевание, которое никогда не прекращается, но временами стенает от бессилия. Я люблю свою работу неистовой и извращенной любовью, как аскет власяницу, царапающую ему тело. По временам, когда я чувствую себя опустошенным, когда выражение не дается мне, когда исписав длинный ряд страниц, убеждаюсь, что не создал ни единой фразы, я бросаюсь на диван и лежу отупелый, увязая в душевной тоске.

У меня бывали периоды больших подъемов, когда я бывал близок к переживанию экстаза, и были периоды более охлажденные, когда я опускался ниже, были времена ослабления творческого горения.

Наверное, лучше не быть писателем, но если ты должен быть им – тогда пиши. Ты чувствуешь вялость, голова раскалывается, никто тебя не любит – пиши. Все напрасно, это знаменитое «вдохновение» никогда не придет – пиши. Если ты великий гений, ты изобретешь свои правила, но если нет – а есть основания опасаться, что это именно так, – тогда иди к столу, какое бы ни было у тебя настроение, прими холодный вызов бумаги и пиши.

Я выдумываю тяжело и трудно… У меня есть наблюдательность, но мало фантазии.

Мысли у меня родятся с трудом, развитие их идет медленно, туго, и я могу быть красноречивым только в минуты страсти.

Чтобы я красиво описал весну, мне необходимо, чтобы на дворе была зима.

Говоря о своей манере писать, Л.Фейербах замечал, что авторы бывают двух видов: одни создают свои работы сразу, как Бог свои творения; другие, к которым он сам принадлежит, свои духовные детища рождают в муках и долгих трудах, потому «мысли созревают, как растения в поле или дети во чреве матери».

В ХIХ веке в среде американских литераторов имела хождение шуточная история о том, как Фенимор Купер из простого фермера вдруг стал писателем. Будто бы однажды вечером он читал заболевшей жене Сюзанн некий сентиментальный роман, один из тех, которые доставлялись в Америку из Англии, но не выдержав примитивизма повествования, с негодованием воскликнул: «Да я сам напишу тебе книгу лучше, чем эта!» …И ответил романом.

Лев Толстой говорил, что мастерство и даже талант – еще только условие творчества. Основой же творчества является личность писателя, масштаб этой личности, глубина и мощь его идей.

Один талант не может создать писателя. За книгой должен быть человек.

Огромна разница в силе слова, за которым стоит человек и за которым его нет.

Для меня литература не каталог литературных форм, а нечто подлинное и живое, правдивая и волнующая запись человеческого опыта, посредник между внешним и внутренним миром.

Шекспир тронул сердце всего человечества.

От сонетов Шекспира веет огнем живых чувств…

Вот они сидят, сложив руки, закрыв глаза, и ожидают, пока небо ниспошлет им дух Шекспира. …Шекспир не знал откровений. Все, что он вам говорит, он изучил и испытал. Итак, для того, чтобы писать, как Шекспир, нужно учиться и приобретать опыт, иначе ничего из этого не получится, даже если ваши произведения будут походить на его творения, как две капли воды…

То, что нужно было сделать по-шекспировски, в значительной степени сделал уже Шекспир.

Шекспир знал многое о людях и мире и о том, к чему люди стремятся, чего добивались они веками в различных странах света; обо всем было у него ясное представление и умение передать все понятое в новых образах. В этом и состояло его знание.

Он () облек создания своей фантазии яркостью образа и чувств, как будто они были существа, жившие с ним под одною кровлею; и немногие люди оставляют такие следы, как эти вымышленные лица. У.Шекспир

Если считать критерием величия автора создание величайшего вымышленного мира, населенного правдоподобными персонажами, и максимально широкое отражение человеческого опыта, несомненно, Шекспир одинок в значительности своего успеха.

Шекспир во многих своих сонетах (где он, собственно, только и мог говорить о себе) с такою же уверенностью, как и простодушием, прямо провозглашает свои сочинения бессмертными.

Герои великих литературных произведений казались мне более реальными, чем окружающие люди.

Творения Шекспира, Бальзака и Толстого – три величайших памятника, воздвигнутые человечеством для человечества.

В двадцать четыре года Лев Толстой сделал такую запись: «Я стар, пора развития или прошла, или проходит; а все меня мучат жажды… не славы – славы я не хочу и презираю ее; а принимать большое влияние в счастье и пользе людей».

Я думаю, что написанная мною биография… будет полезнее для людей, чем вся та художественная болтовня, которой наполнены мои 12 томов сочинений и которым люди нашего времени приписывают незаслуженное ими значение.

Мы можем сравняться с греками и Шекспиром не тогда, когда будем передразнивать их, а когда мы останемся верны самим себе и будем изображать то, что чувствуем и переживаем.

Самое главное – жить и работать на совесть; смотреть, слушать, учиться и понимать; и писать о том, что изучил как следует.

Постоянное богатство изнеживает, постоянное одобрение притупляет; лишь перерыв придает холостому ритму новое напряжение и творческую эластичность.

Я могу писать лишь для людей, которые меня интересуют; в этом смысле произведения то же, что письма.

Мои книги – это как бы письма самому себе, которые я позволяю читать другим.

Если вы хотите быть писателем, пишите.

Я не хочу быть ни врачом и наживаться на людских болезнях, ни священником и наживаться на грехах, ни юристом и наживаться на человеческих дрязгах. Следовательно, мне не остается ничего другого, кроме как стать писателем.

Ги де Мопассану очень повезло с первым литературным наставником – им оказался Гюстав Флобер. Давний друг семьи Пуатвен, он много времени уделял юному Мопассану. В 1873 году Флобер писал Лауре Ле Пуатвен, (): «Мне кажется, что наш юноша любит немного послоняться без дела и не слишком усидчив в работе. Я хотел бы, чтобы он начал писать длинное произведение, пусть даже никуда не годное… Главное в этом мире – парить душой в высшей сфере…» матери Ги де Мопассана

Какова должна быть задача романиста? Выразить в интересной фабуле полезную истину.

Лаборатория словесности – келья монаха, уединение мудреца, зала пиршества, темный лес, зеленые дубравы и широкие поля.

Тот, кто пишет, заботясь только о вкусах своего века, больше думает о себе, нежели о судьбе своих произведений. Следует неустанно стремиться к совершенству, и тогда награда, в которой порой нам отказывают современники, будет воздана потомками.

Джонатан Свифт говорил, что если бы он писал для своего века, то не стал бы писать вовсе.

…Хороший писатель безусловно не должен беспокоиться, если его не поймут и через десять лет. Чего не поймет это столетие, поймет следующее.

Народ меня освистывает, но сам я себе рукоплещу.

Оценку своего труда жди от потомства, беспристрастного и свободного от недоброжелательства и зависти.

Ты плачешь, песнь моя? Таков судьбы запрет:

Кто жив, напрасно ждет похвал толпы надменной,

Пока у черных волн не стал я тенью пленной,

За труд мой не почтит меня бездушный свет.

Но кто-нибудь в веках найдет мой тусклый след

И на Луар придет, как пилигрим смиренный,

И не поверит он пред новой Ипокреной,

Что маленькой страной рожден такой поэт.

Мужайся, песнь моя! Достоинствам живого

Толпа бросает вслед язвительное слово,

Но богом, лишь умрет, становится певец,

Живых нас топчет в грязь завистливая злоба,

Но добродетели, сияющей из гроба,

Сплетают правнуки без зависти венец.

Пожалуй, после своей смерти я окажусь в ряду великих английских поэтов.

При жизни положение Уильяма Шекспира не было ни почетным, ни уважаемым.

Кто был министром культуры в эпоху Шекспира?

Писание толстых книг нужно предоставить ученым. Чтобы совершить полет через века, книга должна быть легкой. Ведь многое можно сказать и на немногих страницах.

Всякая строчка великого писателя становится драгоценной для потомства.

Детали быта и даже изгибы судьбы с годами отходят на задний план, а вперед выдвигается само Слово поэта.

Функция литературы – превращать события в идеи.

Сенека задумывал свои трагедии как иллюстрацию тех или иных идей и ставил своей целью не столько анализ характера персонажей, сколько показ кризисных состояний, переживаемых человеком, поставленным в экстремальную ситуацию, которая заставляет его душу обнажить свою подлинную сущность.

Пишет потому, что у него есть что сказать миру, и он хочет, чтобы слово его было услышано.

Автор писал не для «похвал», а для пользы.

Поэты – это непризнанные законодатели мира.

Что же касается до Пушкина, то он был для всех поэтов, ему современных, точно сброшенный с неба поэтический огонь, от которого, как свечки, зажглись другие самоцветные поэты.

Влияние А.С.Пушкина на русское искусство и культуру в равной степени объясняется и его талантом, и исторической обстановкой первых десятилетий ХIХ века, когда Россия заявила о себе как о мощной европейской державе. Пушкин способствовал небывалому расцвету русской литературы, сочетая европейские и русские формы и сюжеты.

Заслуги Пушкина перед Россией велики и достойны народной признательности. Он дал окончательную обработку нашему языку, который теперь по своему богатству, силе, логике и красоте формы признается даже иностранными филологами едва ли не первым после древнегреческого.

Величайшее умение писателя – это уметь вычеркивать. […] Все великие писатели писали чрезвычайно сжато. А главное – не повторять уже сказанного или и без того всем понятного.

Искусство писать – это искусство сокращать.

Золотой запас писателя – это запас его мыслей и наблюдений над жизнью.

Украсть у кого мысли бывает часто преступнее, чем украсть у кого деньги.

Медицина – моя законная жена, литература – незаконная. Обе, конечно, мешают друг другу, но не настолько, чтобы исключать друг друга.

Я не знаю лучшей школы для писателя, чем работа врача.

Великие произведения потому и становятся классикой, что их художественные достоинства никогда не утрачивают своей ценности.

Книга становится классической не потому, что ее одобряют критики, анализируют профессора и изучают в школах, а потому, что массы читателей из поколения в поколение наслаждаются ею и черпают из нее вечные истины, понятные каждому.

Я крепко убежден, что народ или общество – самый лучший, самый непогрешимый критик.

Произведение, которое читают, имеет настоящее; произведение, которое перечитывают, имеет будущее.

Классики – наши современники.

Классик – тот, кого хвалят не читая. Несправедливости тут нет; это просто уважение к выводам и вкусам человечества.

Труднее составить себе имя превосходным сочинением, нежели прославить сочинение посредственное, если имя уже создано.

Сначала произведения дают славу автору, а потом уже автор дает славу своим произведениям.

Такую роль играет в искусстве имя мастера. Если принц надевает перстень с богемской стекляшкой, ее будут принимать за бриллиант, а если бы нищий стал носить перстень с бриллиантом, все-таки решили бы, что это – просто стекло.

Ни один издатель не хочет иметь дело с малоизвестным автором. Остается один выход – печатать за свой счет.

Для первого тома своей «Истории» Генри Томас Бокль не нашел издателя. Богатая фирма «Паркер и сын» испугалась риска, связанного с изданием сочинения совершенно неизвестного автора, и возвратила Боклю его рукопись – факт, не лишенный интереса для характеристики книжного дела в нашем просвещенном столетии. […] Манускрипт лучшего из произведений Карлейля «Sartor Resartus» пожелтел за время мытарств по редакциям журналов, «Логику» Милля никто не хотел издавать, «Происхождение видов» Дарвина и «История цивилизации» Бокля были отпечатаны за счет их авторов, так как «Паркер и сыновья» () не считали эти труды достаточно интересными. Да, много еще времени пройдет, прежде чем мы будем вправе гордиться своим просвещением, – пока же мы не умеем даже избавить лучшие создания человеческого духа от прихотей, капризов и грошовых расчетов торгашей. издатели

Да, есть 100 способов войти в литературу. И только один – остаться в ней.

Я в большом долгу перед Тургеневым. У него и у Мопассана я проходил духовное ученичество, которое проходит каждый молодой писатель у того или иного старого мастера, влекомый к нему каким-то внутренним сродством.

…Чтобы достичь совершенства в словесности и – хотя это очень трудно – превзойти древних, нужно начинать с подражания им.

Самобытности научиться нельзя, нечего бояться временного подражания как средства выучки – оно не опалит крыльев.

Сколько раз подражатель поднимался до уровня образца, а иногда и превосходил его!

Древний мир мы охотно ставим выше себя, грядущий же – никогда. Только отец не завидует таланту сына.

Чтобы были великие поэты, нужны еще великие слушатели.

Пожалуй, на свете не существовало писателя, довольного веком, в котором ему привелось жить.

Мои книги всегда были выражением неудовлетворенности, протеста. Я мог бы написать о многом другом, но я писал, чтобы протестовать против того, что мне казалось ложным.

Пишите для себя. Пишите то, что вы сами захотели бы прочитать. Даже не так. Пишите то, что захотел бы прочитать живущий в вас ребенок.

То, что я хочу прочесть, никто, кроме меня не напишет.

Когда мне хочется прочесть книгу, я ее пишу.

Книги, не написанные мной, лучше, чем книги, написанные другими.

Хороши все жанры, кроме скучного.

Человеческое воображение сильнее всяких жанровых условностей и всегда способно на великие открытия.

Воображение – первичная ступень и база всякой поэзии…

Необычайные переживания порождают высокие творения.

…Книги кажутся мне порой умнее, чем их создатели. Писатель вкладывает в свои творения лучшее, что есть в нем.

После того как ему отказали все издатели, он решил писать для потомства.

В литературном мире прощают любой успех, кроме денежного.

Когда Гораций преподал писателям знаменитое правило на девять лет оставлять свои сочинения в столе, ему следовало одновременно открыть им рецепт, как прожить девять лет без пищи.

Писатель, конечно, должен зарабатывать, чтобы иметь возможность существовать и писать, но он ни в коем случае не должен существовать и писать для того, чтобы зарабатывать.

Я пишу для себя, а печатаю для денег.

Любое, даже самое грубое, ремесло, даже самое низкое звание куда быстрее дают надежные и ощутимые преимущества, нежели занятия литературой и наукой.

Черепичник получает деньги за свою черепицу, каждому работнику оплачивают его время и труд. А как воздают сочинителю за то, что он думает и пишет? Щедро ли вознаграждают его даже тогда, когда мысли его глубоки?

Литературный труд и заработок несоизмеримы.

«Не было в жизни моей ни одного дня, когда бы мне удалось подняться на верх колеса Фортуны; как только я начинаю взбираться на него, оно останавливается». К такому печальному выводу приходит М.Сервантес, приближаясь уже к концу своего жизненного пути, усталый, но не побежденный в двойной борьбе, с одной стороны, – за торжество своих идей с окружающими условиями жизни, с другой, – за свое личное существование с вечной материальной нуждой.

Книга (), обогатившая книгопродавцев, не принесла своему автору даже малого дохода; он должен был продать ее за бесценок. «Дон Кихот» М.Сервантеса

Напечатанное в один день не напишешь и в целый год.

Целой жизни мудреца едва хватит на то, чтобы написать столько листов, сколько можно было бы с пользою прочесть в один день.

Если бы я думал, что вы способны составить малейшее суждение и правдоподобное предположение о том, что появится на следующей странице, – я вырвал бы ее из моей книги.

Опасная задача – описывать пережитую бурю, пока мы еще не достигли гавани.

…Поэт бывает силен и могуч лишь до тех пор, пока не покидает почвы действительности, и становится бессильным, как только начинает парить в голубом тумане.

Художник только потому и художник, что он видит предметы не так, как он хочет видеть, а так, как они есть.

Истинный художник выражает то, что думает, не страшась противодействия вековых предрассудков.

…Точно и сильно воспроизвести истину, реальность жизни – есть высочайшее счастие для литератора, даже если эта истина не совпадает с его собственными симпатиями.

Реалистические романы, вопреки самим себе, предполагают отбор действительности, ибо отбор и преодоление реального суть необходимые условия мысли и выражения. Писать – значит выбирать.

О.Бальзак был одним из первых романистов, выявивших стяжательскую суть современного общества, в котором погоня за состоянием заменила религию или моральные устои, став новой связующей силой социальной системы.

Буржуазия именно такова, как я ее рисую в своих романах; если в моих сочинениях много грязи, так это потому, что ее в жизни столько же.

Истина заключается в том, что прегрешения одного поколения живут в последующем и, давая лишь временное преимущество, становятся чистым и неуправляемым злом.

Н.Готорн расширил масштабы своих нравственных исканий, чтобы изобразить «безумие, когда лавина приобретенного нечестным путем золота или недвижимости обрушивается на головы несчастных потомков», то есть о том, как последствия прошлого сказываются в настоящем.

Основанные на деревенских сюжетах, его () драмы анализируют психологические и социальные силы, таящиеся в людях, в особенности в женщинах, чья эротическая и природная энергия вступает в конфликт с ограничениями, налагаемыми обществом. Федерико Гарсиа Лорки

Как в случае любого писателя, умершего рано, в зените славы, при изучении биографии Лорки невольно встает вопрос о том, каких вершин он сумел бы достичь, не оборвись его жизнь.

Проникновение в то, что совершается в порыве озарения, составляет основу искусства.

Софокл говорил, что он изображает людей такими, какими они должны быть, а Еврипид – какими они были.

Большинство писателей всегда твердят людям, какими они должны быть, но едва кому-либо приходит в голову рассказать им о том, каковы они есть на самом деле.

…Бей в прошедшем настоящее, и в двойную силу облечется твое слово: живей через то выступит прошедшее и криком закричит настоящее.

Книжки мои соблюдать приучены меру такую:

Лиц не касаясь, они только пороки громят.

Мы намеревались предупредить, но не обидеть, принести пользу, но не ранить, улучшить нравы людей, но не оскорбить человека.

Я не хочу никого ни восхвалять, ни осмеивать, я хочу лишь быть полезным.

Книга рождается и из сердечной потребности, и из трезвого понимания, что в новом сочинении нуждается время.

Я писатель, а долг писателя – не одно доставленье приятного занятья уму и вкусу; строго взыщется с него, если от сочинений его не распространится какая-нибудь польза душе и не останется от него ничего в поучение людям.

Сердце мое говорит, что книга моя нужна и что она может быть полезна.

Я проклинаю тот день, когда взялся за перо. До этого у меня были одни друзья, а теперь сплошь враги.

Сатирик – это обиженный идеалист.

Когда-то у ироничного Г.Гейне спросили, почему бы ему не попробовать свои силы в качестве сатирика. «Это опасное ремесло, – ответил он. – …Любая сатира кого-нибудь да задевает…»

Сатира более раздражает, нежели исправляет.

Лучшая сатира, бесспорно, та, в которой столь мало злобы и столь много убедительности, что она вызывает улыбку даже у тех, по ком бьет.

Сатира – такое зеркало, в котором зритель видит любое лицо, кроме собственного.

Сатира хороша только тогда, когда она злободневна.

Необходимо разрешить народу сатиру и жалобу: скрытая ненависть опаснее, чем открытая.

Правление Калигулы доказало Сенеке справедливость знаменитого высказывания, согласно которому бессмысленно публично выступать против того, кто имеет власть лишить тебя всего.

Из своего ареста и тюремного заключения Вольтер сделал вывод, что направлять оружие сатиры непосредственно на того или иного правителя не только крайне опасно, но и нецелесообразно.

Факты неопровержимо свидетельствуют о том, что творческая деятельность, борьба за разум и справедливость были смыслом существования Вольтера и ради них он постоянно и крупно рисковал всем, вплоть до своей свободы и жизни.

Я не собираюсь указывать другим, как нужно им поступать – для этого найдется много охотников, – я говорю только о том, как поступаю я сам.

Э. Хемингуэй, ежедневно сидящий в кафе за чашкой остывшего кофе, осваивал мастерство писателя, записывая карандашом в блокнот: «Не волнуйся. Ты писал прежде, напишешь и теперь. Тебе надо написать только одну настоящую фразу. Самую настоящую, какую ты знаешь».

«И в конце концов я писал настоящую фразу, а за ней уже шло все остальное… я решил, что напишу по рассказу обо всем, что знаю. Я старался придерживаться этого всегда, когда писал, и это дисциплинировало».