Мария Лаговая
Говори, никто не услышит

1

Зачем кричать, когда никто не слышит?

О чём мы говорим? (гр. Люмен)

Известно, что из летнего питерского неба можно вырабатывать электричество, которого как раз хватает на белые ночи. Каждый вечер в воздухе стоит духота и предгрозовая тишина, ещё совсем чуть-чуть, и разразится ливень, и побегут струйками потоки воды, густо замешивая тополиный пух с городскою пылью. Вероника и Надюша устроились в кухне за столом перед открытым окном.

– Надюша, положи ещё ложку какао, – жестом попросила Вероника.

Надя, высокая худощавая девушка, ловко повернулась на табуретке к буфету, и, дотянувшись до полки, поставила на стол початую упаковку какао. Отмерив ложкой, сыпанула одну, для верности добавила ещё половину, в большую эмалированную кастрюлю, где, пахнув корицей и ванильными сухарями, прело тесто для пирожных «картошка».

– Мешай, – показала она Нике и улыбнулась. Вероника хитро сморщила носик, и, сдерживаясь, чтобы ложку не облизать, стала размешивать ещё тёплый сладкий «фарш» по часовой стрелке.

– Тебе страшно здесь одной, да? – чуть нахмурившись, спросила Надя.

– Ну, конечно, страшно, – Вероника старалась отвечать голосом.

– Может, я к тебе перееду? Правда, за комнату уже вперёд за месяц отдала. Зато у тебя поживу бесплатно, – резонно заключила Надя.

– Нет, не надо. Мне меньше месяца осталось. Дом расселяют, пустой, а потом где ты комнату найдешь? А я, я… – Ника махнула рукой. Ложка звякнула по боку кастрюли.

Подруга была в курсе положения дел: у Ники они были хуже некуда. Девушка жила одна в коммунальной трехкомнатной квартире в полурасселённом доме. Подобных ветеранов старого фонда на набережной было три: один угловой жилой официально с полгода расселяют, в нём проживала Вероника и ещё несколько «переселенцев», два других – бывший Дом культуры и одноэтажная санитарная станция, стояли заколоченные, в зелёной драной сетке, под снос. Там обитали бомжи и нелегалы-гастабайтеры с ближайшего железнодорожного вокзала.

Для Ники, одинокой и несемейной, по всем законам полагалась комната в другой коммуналке, не больше. Красная книжечка и степень нетрудоспособности по слуху нисколько не влияла на увеличение количества метров. Но и уменьшать эти метры, прикрывшись какой-либо юридической лазейкой, никак не давала! Поэтому, странным образом, даже такой комнате, в восемнадцать квадратных, коими на правах собственника владела Вероника, альтернативы всё не находилось.

– Ты заходи чаще, – улыбнулась Ника, и показала в воздухе на уровне груди общий дружеский, понятный только им, жест. Надюша кивнула и ладошкой утвердительно свой ответ закрепила.

Ника и Надя были погодки, выросли в одном районе, на старой промышленной окраине, и хотя Ника ездила учиться в спецшколу, и даже два года жила на интернатском положении, они знали друг про друга, и симпатизировали друг другу. Не было ничего особенного в этой симпатии, свела их любовь к книгам и чтению. Надюша помнит тот день, когда в районной библиотеке, на встрече с известным детским писателем, увидела эту девочку. Вела её за руку тётя в костюме, были ещё двое – такие же милые пятиклассницы. Сели все вместе, сбоку от места писателя. Надя не сразу поняла, в чём дело – почему они внимательно смотрят на тётю, а не на рассказчика. Тётя не улыбалась как он, не шутила, не кряхтела смешно, она делала руками в воздухе странные движения и как будто бы повторяла за ним фразы. Так, да не так. Весь вечер Надя разглядывала тётю, и Нику, и её подружек, писатель и книги были забыты. Ника пару раз отвечала ей взглядом, улыбкой, а потом нахмурилась и строго посмотрела на Надю. В голове у той материализовалась фраза-мысль: «Хватит пялиться на меня. Я так не люблю». Позже, когда они всё же познакомились, когда Надя с трудом, но всё-таки стала немного понимать жестовый язык, они часто играли в угадывание мыслей. Тренировки не прошли даром, Надя всё лучше знала жесты, а Ника не стеснялась при ней говорить вслух. Подруга её ошибки тактично исправляла, что при речи, что при письме. Это была редкость среди неслыщащих – любить чтение и грамотно писать. Ника сама была как большая редкость.

Потом настали годы студенчества, после жизнь их разминула надолго, а затем опять свела. И кто бы подумал где – в той же районной библиотеке, куда Надя устроилась работать. А Ника, красавица курса, прекрасная нимфа немого кино, была вынуждена вернуться в старую комнату на промышленной окраине Петербурга. От жизни прошлой, столичной, у Вероники остались сбережения на чёрный день, вот и пригодились, лучший друг – его подарок, собачка-терьер по кличке Ники, да вот эта комната.

В «картошку» полагалось добавить ложечку коньяка или коньячного спирта. Для этих целей заранее прикупили мензурку, содержимое которой было опробовано. Разговор пошёл веселее.

– Скажи, Аркет тебя навещает? – свернула на тему личной жизни Надя.

– Да, был на днях, принёс кое-что новенькое, – Вероника мечтательно закатила глаза.

Аркет слыл местным поэтом «питерских крыш», и стремительно набирал популярность по квартирникам и в сети. На роль рыцаря Вероники он назначил себя сам, любил срифмовать, что эта рыжая – его муза бесстыжая. Глухая же муза к его ухаживаниям оставалась глуха, но иногда любила с ним пококетничать. Стихи Аркета, «пойти на Аркета» в последний год стало модным трендом среди хипстеров и прочих неформалов, но, в сущности, сам молодой человек оставался одиноким городским романтиком. Нике иногда хотелось подпустить его ближе, как дама его сердца, она всегда первая прочитывала его новые стихи. Но свежа была ещё память о прошлых отношениях, поэтому Верон и Аркет молчаливо условились быть друзьями.

«Любите тех, кто снится», – пафосно продекламировала Надюша. Она, в отличие от Вероники, в стихах хорошо разбиралась и считала Аркета обычным виршеплётом.

«Снится тот, с кем спится», – парировала Ника на разные лады, наобум подставляя слова в рифму, ведь себя она не слышала. У Нади от смеха выступили слезы, коньячок оказался забористым. Заболтавшись о современной поэзии и парнях, две подружки не заметили, как подъели из кастрюли всё тесто для сладкой картошки, на донце едва хватило на пару маленьких пирожных. Их они решили оставить Аркету.

2

Надя ушла, и Ника захотела обойти свои трёхкомнатные владения. Тут и там смахнуть тряпкой пыль и пух, что налетел в открытые окна. В первой комнате было чисто, там жила сама Вероника, вторая комната, поменьше, пустовала без владельцев, но в её центре стоял мощный игровой сервер. Он гудел и пикал, но Нике шум не мешал, тут подсуетился один её знакомый – завёз оборудование, подключил абонентов по району, и платил ей денежку за аренду комнаты. Это было, конечно, полукриминально, но хозяин второй комнаты уже не возражал, он махнул на неё рукой, и за копейки отказался в пользу государства. Третья тоже осталась без хозяев, кажется, там кто-то умер давно, и на свободную жилплощадь никого не подселяли. Девятиметровка была заставлена старой мебелью: диван на кирпичах вместо ножек, платяной шкаф, угловая этажерка, ещё что-то совсем кособокое, старый торшер и ржавый велосипед, и ещё один детский, без одного колеса. Довершала композицию жестяная печь-труба у двери.

Витая у себя в мыслях, Ника заботливо протёрла сухой тряпкой сервер, этажерку, сиденье велосипеда. Ну, теперь можно отдохнуть, в третьей «курилке» она могла привычно пристроиться на подоконнике и насладиться своей последней за день сигаретой, лимитированной Надей, строгой противницей курения. Зажигалка вспыхнула огоньком, Ника с удовольствием медленно затянулась и глянула за окно. Позже, при даче показаний, она не смогла вспомнить, что же она увидела первым – выпавшую и обжегшую её коленку сигарету, или же ноги мужчины, висевшего в петле этажом выше.

3

«Ноги были в носках, но без ботинок», – дважды повторила Надя. Она сидела рядом с Верон и переводила подруге вопросы следователя. Виктор Павлович, так он представился, молча кивнул Наде, и внимательно посмотрел на ошалевшую Нику. Повисла пауза. Вероника была крайне взволнована и слова трудно давались ей, поэтому помощь Нади в который раз спасла положение. «Что-нибудь ещё помните?» – следователь то и дело возвращался к моменту обнаружения трупа, он был крайне обстоятелен и поэтому допрашивал Верон уже второй час.

– Нет, я сказать, всё-всё, – Ника уже выглядела усталой.

– Хорошо, спасибо, вот карточку оставлю, вспомните – позвоните. В смысле, вы, Надежда, позвоните за Веронику, ещё приду бумаги подписать, – закончил он.

Виктор Павлович уходил довольный, он узнал всё, что надо, и даже чуть больше, про игровой сервер, например. Докладывать об этом он не собирался, не его поле деятельности, к тому же девчонки Виктору приглянулись: сам он почти их ровесник. Рыжеволосая такая красавица, а история жизни как в кино! Слово за слово, в разговоре он многое узнал про Веронику и её печальные обстоятельства. Надя любопытство не пресекала, для неё ситуация тоже была обескураживающей.

Подружки молча смотрели друг на друга: «Чай пить», – жест вялый, но понятный, и Надя отправилась на кухню, оставив Веронику в тяжелом раздумье. Вопросы следователя о ней всколыхнули в памяти моменты, которые Ника хотела бы забыть навсегда.

В минуты, подобные этим, Вероника вспоминала его, Алексея. И всегда наступала одна и та же эмоциональная цепная реакция – сначала боль и тоска от расставания, а потом в сознании всплывали радостные моменты их жизни вместе до разрыва. И ещё один виток в прошлое – её первые шаги в профессии, студенчество, школа, мама.

С мамой было сложно, она так и не смирилась с тем, что её единственного ребёнка, Вероничку-синеглазку, банально застудили и перелечили какой-то лекарственной дрянью. Ника в четыре года осталась слабослышащей. С этого времени начались её мытарства и отдаление от собственной семьи. Отца она совсем не помнила, бытовала версия, что он их бросил, когда у дочери начались проблемы со слухом. Мама как многие родители глухих, почему-то не учила жестовый язык, и от этого дистанция между ней и Никой только росла. К слову сказать, Верон была общительным ребёнком, после поступления в спецшколу, она, к счастью, не замкнулась, адаптация к своему новому качеству прошла довольно гладко. Появилось много новых подружек, беззаботных и весёлых, ведь юность самодостаточна и всегда берет своё! Шанс слышать лучше у Ники всё же остался. Об этом ей рассказала уже в средних классах их классный руководитель – «мама Таня», педагог от Бога, которая прекрасно знала жестовый язык, потому что была дочерью абсолютно глухих родителей. Вероника в ней души не чаяла. «Крёстная мама» наставляла своих учениц – читать и читать как можно больше, а не мечтать о принцах и великой любви. У Ники, девушки практичной, долгое время голубой мечтой был не принц, а лакированная красная сумочка. Глупые девичьи мечты! Чтобы они без «мамы Тани» делали! Именно «крёстная» посоветовала Веронике поступать в специализированный институт в Москве.

А её родная мамочка, как же виновата Вероника перед ней. В самый разгар романа Ники с Алексеем, мама предложила дочери поехать вместе отдохнуть на десять дней где-то на юге. Вероника отказалась, но сделала матери сюрприз: по интернету перезаказала гостиницу на самую шикарную в том курортном местечке. Номер остался пустым. Мать при поездке из аэропорта погибла в автокатастрофе. Красивого кадра полёта машины над пропастью, с южного горного серпантина, история не запечатлела. Утреннее шоссе, микроавтобус и фруктовая фура со встречной, на полной скорости.

Вероника примчалась из Москвы, и если бы не Лёшка, она бы окунулась в истерику и затяжную депрессию. Он не дал пропасть, окружил, окутал своей заботой. Чувство вины перед матерью отползло в самый дальний угол Никиного сознания, напоминая о себе время от времени, а потом только в даты рождения и смерти – позвякивало протяжно в ушах. Бывает в жизни: уходит кто-то из близких, появляется новый близкий. И становится роднее, чем тот, кто был до него.

Двенадцать лет столичного рандеву с лихвой компенсировали всё прошлое прозябание. Вот сначала не идёшь – ползёшь, а потом как понесётся – не остановишь. Ника ни на минуту не думала останавливать. Голубая мечта сбылась – красный кожаный рюкзачок с замочком и логотипом люксовой марки. Он вмещал все весомые доказательства жизни в столице и её успехов. И вот сейчас этот рюкзак висит в прихожей и никуда не спешит.

У Верон на глазах навернулись слезы.

После долгого чаепития с капельками валерьяны для обеих, Надя отправилась домой, а Вероника минут двадцать стояла под тёплым душем, вода действовала на неё умиротворяюще и помогала избавиться от тяжести предгрозовой духоты. Выйдя из ванной, она наконец-то вспомнила о своём четвероногом друге, куда же он запропастился? Ники-терьер обнаружился в третьей захламленной девятиметровке. Он стоял на продавленном диване и заливался истошным лаем на шкаф, будто нападая на кого-то и отпрыгивая назад. Девушка его не слышала, но знала, что собака лает так, когда внизу шумит её сосед. «Ну, что, опять мышка в углу или алкоголик наш нижний расшумелся, а, Ники?» – успокаивающе спросила вслух Вероника, шерстя свою гриву махровым полотенцем. Но Ники не унимался, и Верон уже хотела сгрести его в охапку с дивана, как вдруг, держась левой рукой за полукруглую жестяную печку, она тихонько осела на пол. В комнате появился третий.

4

Высокий, светло-русый, со стрижкой ёжиком, человек медленно выходил из полуоткрытой дверцы старого шкафа. Вероника готова была поклясться, что он не проник в комнату словно вор, нет, человек или его внешняя оболочка с каждой секундой как будто бы уплотнялись из воздуха. Спустя пару мгновений Ника уже не видела сквозь него привычную обстановку и потёртые обои, перед нею из ничего соткался симпатичный молодой мужчина. За окном просверкнуло.

«Эффектно», – по-киношному отметила Вероника. Светло-русый тем временем плавно поплыл к ней и протянул Нике руку. Она, не понимая, что делает, дала ему свою и наконец-то поднялась с пола. Всё это время Ники-терьер бегал по дивану и поскуливал, словно извинялся за образовавшуюся на нём лужицу.

«Сейчас твой пульс составляет 90 ударов в минуту», – безоценочно произнёс незнакомец. Голос был приятный, почему приятный – Ника не успела обдумать. Из дальнейшего его монолога она вычленила фразы о том, что сама состоит из семи октиллионов атомов, а кровь в её жилах бежит, ну надо же, под сто миллиметров ртутного столба, на голове у неё сто двадцать тысяч волосков, а зубов, конечно, тридцать два, четыре пломбы, и он не должен говорить ей, кто он, и зачем сюда явился, иначе его сошлют на десять тысяч лет. Его можно звать Абр. А она Вероника, да?

Вероника в онемении кивнула.

Светлый ёжик немного помолчал, затем чуть наклонился к её лицу, и осторожно встряхнул девушку за плечи. Тут очнувшаяся Ника обнаружила, что у незнакомца очень красивые глаза и добрый взгляд, и от прикосновений его рук исходит тепло. Он подмигнул ей, и она ответила слабой улыбкой…

Вероника не помнила, сколько прошло времени, прежде чем она оказалась в своей комнате. Прикрыв за собой дверь, она села на кровать и сделала два-три глубоких вздоха. Мысли крутились странные: Скорее всего, у неё помутнение рассудка, или чего похуже. Хотя они обо всём договорились: Абр поживёт здесь некоторое время, она, следуя собственной логике, сделала вывод, что это крайне необходимо для его научной работы. То, что незнакомец – Ангел быстрого реагирования, так расшифровывалось его имя, и якобы выполняет особую миссию,– всё это Ника списала на его экстравагантную учёность, а люди науки, как известно, немного не от мира сего. В ту ночь Верон долго не могла уснуть: мешали перенапряжение от эмоционального потрясения и едва уловимое ощущение странного несоответствия. Чему? Чего? Наконец, поймав нить мысли, Ника поняла: они говорили друг с другом. Она спрашивала голосом, а незнакомец отвечал. К тому же она его слышала! Слышала, как в очень далёком детстве! Слышала, как все люди! Невероятно!

Засыпая под утро, Вероника вспомнила о Ники, который, по-дружески виляя хвостом, подбежал к высокому Абру и обнюхал его как обычного человека.

5

Спустя пару дней все квартиранты совершенно свыклись друг с другом. Вероника некоторое время стеснялась нового соседа, но он вёл себя спокойно, не пугал её странным поведением, а наоборот, оказался интересным собеседником, и даже умел рассмешить её. У Абра оказалась забавная привычка ежедневно менять причёски и цвет волос. На следующее утро после появления он был рыжим, в таких же кудрях, как у Вероники, только покороче и чем-то смахивал на нечёсаного хоббита. На третий день за завтраком явил взору Верон выбритые виски и хипстерскую кичку.

Ники-терьер изменений не замечал, а почти всё время спал на диване в третьей комнате. За эти дни он ни разу не залаял и не бросался в угол комнаты у батареи, а вёл себя на удивление спокойно, и Вероника поняла, что алкогольные песни снизу прекратились. Она было обрадовалась, больше даже не за Ники, а за бедового, но доброго пропойцу-соседа, когда за завтраком услышала следующее: «Это я ему помог. Он отправился в свой рай для алкоголиков. Каждый отправляется в свой рай», – Абр с довольством намазывал себе бутерброд. Веронике почему-то не захотелось уточнять, как именно Абр помог алкоголику, она предпочла свернуть разговор на другую тему и не портить себе такой прекрасный день.

На сегодня у Верон был запланирован поход в библиотеку. Погода располагала, ближе к рассвету опять отгремела гроза, и сейчас солнце и свежий ветер звали прогуляться пару-тройку кварталов. Ники она возьмёт с собой, он уже неоднократно бывал там, и всегда смирно сидел в сумке в гардеробе, дожидаясь свою хозяйку. К тому же Надя обещала оставить для неё книжные новинки на выбор. Библиотека пользовалась популярностью у жителей района, её отремонтировали пять лет назад, наполнили современным интерьером, постерами и даже инсталляциями. Книжный фонд регулярно обновлялся и пополнялся актуальными изданиями.

Вероника любила бывать в библиотеке, для неё чтение было безопасным мостиком в мир слышащих людей. Ей нравилось пройтись между стеллажей, пробежаться рукой и глазами по корешкам, просмотреть сданные за предыдущий день книги, которые копились на отдельном столе. Что сейчас берут читать? Она фантазировала – какой может быть человек, который читал, например, эту книгу? Или эту? Её закадычная подруга – библиограф Надежда с удовольствием поддерживала в Веронике страсть к книгам, вместе они часто обсуждали новинки, бывало, спорили даже.

Надюша полгода назад, после смерти богатого любовника, была вынуждена съехать из отдельной квартиры в престижном районе. Сейчас зарабатывала Надя тем, что вычитывала рукописи для нескольких издательств, специализирующихся на фантастике и любовных романах, выпускаемых в формате покет-бука, должность её называлась бета-ридер. Работа библиографом оставалась для души и для стажа. Но по-настоящему Надей владела лишь одна запретная страсть: игра в преферанс, на которой можно было сорвать хороший куш. Она имела членство в закрытом клубе, где собирались тузы, в основном, мужчины среднего возраста. При этом себя они любили называть котами, ну, да, так и есть – сытые зажравшиеся коты. Провёл Надю в этот узкий круг и научил премудростям игры любовник, бывший на двадцать лет её старше. Он был нестандартный кот – худощавый и с дворовой родословной. На удивление порядочный, по крайней мере, с Надей, а большего ей не следовало знать. Сейчас Наде стукнуло тридцать, а любовника она похоронила год назад, умер от сердечного, в момент. Это была версия врачей.

Надя считала себя смелой девушкой, но даже её боевитости не хватало, чтобы услышать очевидную правду. Страшные мысли, почему случилось то, что случилось, до сознания не допускались. И теперь Надя время от времени страдала от наплыва панических атак. Однажды, уже после переезда, она оказалась в районе, где раньше находилось её любовное гнёздышко.

Надюша замедлила шаг, подумывая о том, не заглянуть ли во двор? Но тут от «дома с любовником» стала медленно отъезжать машина, глянцевая как черный таракан, с тонированными стёклами и спецномерами, и оттуда изнутри – бум-бум-бум, ужасная музыка. У Нади опять засосало под ложечкой от ощущения животного страха и тоски: всё бы отдала, чтобы такие звуки не слышать. Она-то знает, кто ездит в подобных машинах. Какие людоеды.

Мир книжных космических войн и медовых страстей был не так страшен. Но, увы, Надя не жаловала фантастику и любовные романы, для неё это была работа, где подобный критический взгляд и непредвзятость положительно сказывались на качестве выпускаемого издательством материала.

– Знаешь, я сама уже ничего нового не читаю. Перечитываю! – Надя поправила лямку от сумки на плече Вероники. Сумка была полна книжных новинок. Ники топтался рядом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.