Илья Кандыбович
Герцеговина Флор

Дорогой читатель!

Этот небольшой рассказ, есть суть выдумки, смех разудалых людских мечтаний. Он не несет никакой пропаганды, и какой-либо смысловой нагрузки в целом. Алкоголь зло, вещества зло. Все совпадения случайны. А все описанное, никогда не происходило.

Принятие страха смерти приходило только сейчас. Полностью ослабшее тело делало потуги дотянуться до телефона. Но рук уже не чувствовалось. Марая щеки в блевотине на ковре, состоящей из кучи недоваренных таблеток и того дешевого виски, что не дороже паленой водки. Пытаясь барахтаться во всем этом, я задыхался. Это не было похоже на удушье, скорее слабость, медленный исход духа, неприятная усталость до конца. Могла ли ты предугадать такое, несчастная Богиня? Слышала ли ты в отдаленном лае собак печальный исход прямиком на выход? После страха приходило принятие. На пять утра у меня была запланирована рвота, на шесть утра мне было наплевать на все, а на семь, ритуальный обряд, на котором я буду единственный кто не платит…

20:00

Выпить? Да, определенно. Мысли сами сгущали мой мозг таким образом, чтобы я встал, и с непреодолимым чувством тошноты и желанием скрыться от всех, проследовал в ближайший магазин, и под завязку затарился дешевым пойлом. Тогда я предпочитал покрепче, от пива, гоняло в туалет, от вина трещала голова и болел желудок. Зато, то что сорок или за сорок, было в самый раз. Почти всегда выключало мозги напрочь, под конец первой бутылки, вторая пилась на автомате, была совсем неуправляема, но никогда не выпивалась до конца. Заканчивалось все грустной музыкой, чертыханиями, и определении почти всех по разряду любителей быть креативными и современными.

Деньги в карман, рюкзак на плечи и вперед, словно не простившихся череда, перед сломанными ветвями сухой яблони, но еще с плодами. Свежий воздух приятно ударяет в лицо, а к горлу подступает тошнота от мысли предстоящего употребления. Сигареты усугубляют. Уже не развернешься на половине пути. Половина пути была даже не вечером, а где-то утром, где-то между тем когда встают одни и другие. Мне суждено было надраться в стельку. По дороге знакомые лица, одержимые такой же идеей, суют свои грязные руки, чтобы пожать мои. Я никого не хочу видеть, тем более из них, поэтому отделываюсь сухим кивком головы в их сторону. Затем неосвещенная и почти постоянно пустая пешеходная дорожка, ведущая прямо в магазин, что работает до одиннадцати (десяти, девяти, восьми). Сигарета в одну сторону, сигарета на обратном пути, но уже перед домом.

Та прыщавая молодая продавщица с круглым пухленьким лицом, та старая покупательница, которая ищет мелочь на жутко нелепом специальном магните, сосиски за копейки, хлеб, молоко, и чекушку мужу, который ожидает ее у входа в магазин на парковке, думая о том, как же его все достало, и чтобы еще потянуть с работы, на которой платят гроши. Не простить им этих работ, каторжане по собственной воле. Не пропали ГУЛАГи, они стали более совершеннее, более сложнее и изощренней. Ибо обросли кредитами по самые уши и выше, детей отдали в беспонтовые вузы учиться, чтобы «не работать руками как батя твой», а быть «начальником великим». Так и мается вся страна, и чекушка эта за три двадцать девять, как символ, как единственный укол чтобы не поехать крышей, и не утащить за собой еще кого-нибудь.

В корзине две бутылки виски местного разлива, которые были тщательно спрятаны за более дорогим, но не менее мерзким, для того, чтобы после смены эти же продавщицы выдавили их в свои рты, видавшие многое, и утвердительно заключили что «все мужики козлы», видимо перепробовав всех.

Не пытаясь делать вид что я лучше их, о Боги, это и вправду не так, я подхожу к кассе.

– Карта или наличка? – спросила молоденькая прыщавая кассирша, явно на отработке, родом из какой-нибудь тьмы.

– Карта. – сухо ответил я.

Пристально разглядывая ее всю, мне бросалась в глаза неряшливость, и присущий пофигизм, наверное, такому учат в тех местах, откуда пачками их трамбуют по магазинчикам такого типа.

– Пакет нужен?

– Нет спасибо. Две пачки Герцеговины Флор. – сказал я.

– Тонкие или толстые?

– Толстые крепкие.

На этом наша беседа закончилась. Я хотел пригласить ее употребить все это под легкую романтическую музыку, в своей конуре, покуривая толстые и крепкие Герцеговина Флор, под треск камина, и под мерзкий рев соседки. Но как же я был наивен в своих мыслях, этот вечер не подходил бы даже для мастурбации под старый ню металл, да и противный голос соседки не располагал к романтике, да и камина у меня нет, разве что только онлайн.

Сложив все в рюкзак, я вышел наружу, уже отъезжал минивэн, с тем мужем и женой, и с чекушкой за три двадцать девять, и с тяжелыми мыслями, едва не сводившими их с ума. Такое обычно называют «нормальной жизнью». Я не спорю, всегда соглашаюсь. Может быть однажды и со мной подобное случится, и все будут рады.

По пути из магазина, я размышлял, как встретил бы некоторую особу, обязательно потрепанную жизнью, но без детей. И у нас с ней была бы любовь и романтика, и треск камина, и крики соседей, свадьба в кредит, в надежде на то что подаренные деньги все покроют, выкупы невесты и прочая фигня, дикое пьянство на застолье, в которой свидетель был бы ничего, а свидетельница, ну скажем «так себе», а то и хуже, и бедолаге пришлось бы нажраться раньше всех, и участвовать в конкурсах, скрыто имитирующих половой акт, ну по классике.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.