Игорь Пожидаев
О ком плачет небо

От редактора

Несколько лет назад я познакомилась с молодым человеком, который удивительно тонко чувствовал своего персонажа на сцене. В тот момент я подумала о том, что этот человек очень талантлив. И это чистая правда. Человек многогранный. Человек сцены. Человек особой мысли. Человек, который удивляет своими постановками, своим танцем, вокалом, режиссурой, своим видением мира. Но, оказалось, что автор ещё делает пробу пера. Отдает свои идеи, сюжеты бумаге. Даже не так. Он пишет фильм своими текстами. Игорь Алексеевич берет за основу раскадровку текста. Разрезает основной сюжет, кольцует, возвращает к другим действиям. Как признался сам автор, он видит свой текст, как меняющиеся кадры кинофильма, поэтому очень часто повествование обрывается одной сценой, чтобы неожиданно начать другую. Желание создать картину, наполненную спецэффектами, приёмами. Словом усилить воздействие и даже дезориентировать читателя.

При прочтении можно отметить некоторую авторскую пунктуацию, обилие многоточий. Диалоги не расписаны по лицам, не до конца передают иногда даже настроение героя. Всё это доверяется читателю, заставляя более тщательно относится к деталям, к событиям, погрузиться в мир главных героев.

Если коснуться сюжета, то можно отметить повторяющиеся события, обстоятельства, состояния героев. Воспоминания, прошлое не отпускает персонажей. Они так или иначе возвращаются мыслями туда, где было хорошо или хотя бы понятно. Дождь, страдание, боль– это все создаёт мрачные картины безрадостного настоящего, что и заставляет героев прозы спасаться бегством в воспоминания, найти тот момент, с которого все пошло не так.

Данный сборник – это как некое собрание сочинений на память. Тексты не видели света. Только близкие люди, которым автор доверял, знакомились с ними. А теперь, благодаря упорной работе, стараниям, творческим прорывам на свет появится книга, которая найдёт своего читателя. Сюда входят не только прозаические произведения, но ещё и стихотворения разного периода жизни.

И. А. Пожидаев не ставит себя в ряды писателей, поэтов, даже относится к своим сочинениям с лёгкой иронией. Называет их «макулатурой». Но разве важно писать только мировые бестселлеры? Как мне кажется, если есть желание, если есть способность к чему-то новому для себя, надо делать! Надо творить! Ведь кто знает, когда лёгкое увлечение может перерасти во что-то совершенно серьёзное.

Творите, Игорь Алексеевич! Творите!

Дневник мертвеца

1

…он сказал мне, что поможет дневник. Глупая затея! Дневники ведут всю жизнь. У меня в школе был друг. Ну, как друг… Курили вместе за углом. Так вот, он каждый день делал записи. Каждый день! Глупо тратить время на то, чтобы описывать свои серые будни. Представляю, как бы выглядел мой дневник: «Десятое сентября. Проснулся, прожил день, лег спать. Одиннадцатое сентября. Проснулся, прожил еще один день, лег спать…». Какой смысл тратить полжизни на написание того, что будешь потом полжизни перечитывать? Или их пишут в надежде на то, что кто-нибудь другой их прочтет? Дядечка в белом халате уверял, что станет легче после того, как я поделюсь мыслями с кем-то близким. Чушь! Как только я завожу разговор, мама начинает рыдать. А теперь я должен делиться мыслями с бумагой? Мысли на то и мысли, чтобы принадлежать только мне! Учитывая тот факт, что моя мама, рано или поздно, все равно прочтет дневник…

Раньше было просто. Огромный мир в моем детском сознании сводился всего к двум цветам – черному и белому. Добру и злу. Дядя с пистолетом – плохой, дядя в форме – хороший! Я скучаю по тем временам. Время шло. Оттенков черного и белого становилось все больше. Мотивы поступков людей становились все более туманными и необъяснимыми, даже для самих себя. Я не исключение. Сколько раз я оглядывался назад и спрашивал себя: «Зачем?». Теперь вся моя прошлая жизнь – один простой вопрос, зачем?

Я никогда не считал себя особенным. Я такой как все. В школе никогда не блистал талантами, не проявлял рвения к знаниям. Всегда между троечником и хорошистом. Не обладал выдающимися физическими данными, красавцем меня не назовешь. Обычный «серый» подросток. Серый – это где-то между черным и белым. Серый – неинтересный, скучный. Я никогда не пользовался популярностью у девушек. По правде говоря, меня они тоже всерьез не интересовали. За время моего обучения не произошло ни одного яркого события, ни веселого запоминающегося праздника, ни спортивного соревнования, ни эвакуации школы (по причине дурости неудавшегося шутника). Школа была такая же скучная и серая, как я. Закончив «серую» школу я получил «серый» диплом. Все как заслужил: тройки с четверками вперемешку. С «серым» дипломом меня взяли только на «серую» работу. И все началось сначала. Один день сменялся другим, а к концу недели все эти дни сливались в одно серое воспоминание. К моей жизни, в которой жизни как таковой и не было, я привык настолько, что суета моих коллег по работе, людей на улице, людей которых показывали по телевизору, мне казалась нездоровой…

…потом появилась боль. Несильная, зудящая и ужасно раздражающая боль. С другой стороны, кого удивишь головной болью? Боль стала частью моей повседневности. Я просыпался с ней, с ней работал, возвращался с ней домой и с ней ложился спать. Время шло, а боль становилась все сильнее. Нарушать свой «серый» распорядок дня визитом к врачу, казалось глупой тратой времени. Один друг… Ну, как друг. Пили пару раз после работы пиво вместе. Посоветовал мне таблетки. Может, конечно, случайность, а может ирония жизни, но таблетки были серого цвета. Одна таблеточка равнялась одному спокойному дню. Я стал замечать, что совершенно плохо выгляжу. Как бы я и раньше не походил на модель, но в глаза бросались синяки под глазами, вечно усталый вид. Даже мама заметила. Тем временем я принимаю в день уже по две серых таблеточки, а иногда и по три. Коллеги задают одинаковые вопросы. Мама дома переживает. Я заверяю их, что со мной все хорошо. Пока я им вру, глотая горстями обезболивающее, на календаре всплывает дата моего девятнадцатого дня рожденья.

…меня рвет от боли. Однажды утром я ловлю себя на мысли, что слеп как крот. Через пару часов зрение восстановилось, но скрывать свое состояние от мамы уже было бессмысленно. Она потащила меня к врачу. В дорогую платную клинику с широкими белыми коридорами, белыми каталками и докторами в белых халатах. Столько белого цвета вокруг, что «серый» человек сразу почувствовал себя неловко. От гула в ушах и давящей боли, я ощущал себя тряпичной куклой. Меня посадили на инвалидное кресло и возили по кабинетам. Там брали анализы и неизменно спрашивали, как я себя чувствую. Будто мой внешний вид не выкрикивал столь очевидный ответ…

…пытаясь бороться со сном, вызванным лекарствами, сквозь мамин плач я слышал обрывки предложений и отдельные слова седого доктора: «…затронута височная доля…неоперабельная…уже на последней стадии…только ослабит боль…очень быстро развился…мне жаль…полгода максимум…».

2

«…полгода максимум». Эти слова будто преследовали меня. Мама в слезах обзванивала знакомых и в каждом втором предложении повторяла: «полгода максимум». На работе, куда я пошел вопреки запретам матери, за моей спиной постоянно шептались: «А вы слышали? Полгода максимум…». Мои коллеги стали такими учтивыми и вежливыми. Даже стали здороваться и прощаться. Друг, снабжавший меня таблетками, несколько раз даже решился заговорить. Но толи он не сумел найти ко мне подход, толи я, за своё недолгое «серое» существование, так и не научился открывать людям душу. В общем, разговора не вышло. Стали ходить слухи о том, что я замкнут, подавлен, сломлен…

…Я не был сломлен. Больше того, я даже не чувствовал разницу между тем, что было до посещения больницы и тем, что происходило потом. Все осталось прежним. Серое утро. Серые улицы. Серая работа. Изменилась мама. Она старела на глазах. С ней невозможно было разговаривать, так как все сводилось к слезам. Еще иногда становилось нехорошо, но я точно знал заранее, когда «рак» снова даст о себе знать. Три раза в день я выпивал целую порцию лекарств и, когда подходило время очередной из них, был краткий промежуток времени, которое я называл «а вот и Джонни». Это была фраза из какого-то фильма. Мне она казалась забавной и очень уместной. Каждый день в одно и то же время на меня наваливался целый ряд симптомов: тошнота, рассеянность, двоение в глазах. Иногда я ходил по квартире и не понимал, что ищу. Иногда по пятнадцать минут стоял с горстью таблеток в одной руке и стаканом воды в другой и соображал, что именно мне нужно сделать. Особенно тяжело было с утра. И с каждым днем период «а вот и Джонни» неумолимо становился длиннее…

…Однажды, придя на работу, мне стало противно. Противно от того, что я буду там делать то же, что и вчера. Оттого, что вокруг меня будут те же скучные лица, которые обязательно мило улыбнутся в глаза, а за спиной примутся живо обсуждать, как я стал плохо выглядеть. А какой-нибудь придурок просто для того, чтобы поддержать разговор, моментально придумает историю о том, как я вчера упал в обморок и пускал пену изо рта. Мне в один миг опротивели начальники, их подчиненные, их разговоры и их скучная жизнь. А еще я их возненавидел. Возненавидел за то, что я так был на них похож. Мне хотелось возненавидеть и себя. Все эти мысли казались столь очевидными, что я удивился, как я не дошел до этого раньше? И я ушел. Ушел, никому ничего не сказав. Ушел сам. И не знал, куда я пойду…

3

…Ноги сами привели меня в парк. В эти холодные дни он не особо пользовался популярностью. Удивительно было то, что в этих мрачных деревьях я видел только завораживающую красоту, которую не дано понять простым смертным. Долгие часы я бродил по парку одними и теми же тропинками. Как художник, ища вдохновение на пейзаж, я рассматривал каждый сантиметр окружающего пространства.

…Я увидел ее еще издалека. Она бродила по парку с большим фотоаппаратом, который в ее маленьких ручках казался просто огромным. Она периодически останавливалась перед очередной корягой или веточкой, делала несколько щелчков и с довольной улыбкой снова принималась за поиски нового «сюжета». Невозможно было оторвать от нее взгляд. Какое-то время, чувствуя себя полным идиотом, я наблюдал за ней из укрытия. Потом на ум начали приходить кучи нелепых поводов начать разговор. В конце концов, я поймал себя на мысли, что ноги сами несут меня к ней, в то время как мозг, в панике, пытается найти этому разумное объяснение…

…На вид ей было не больше семнадцати. Я не очень хорошо умею описывать внешность, поэтому могу сказать лишь одно – она была очень красивая. Очень красивая. Таких я еще не встречал. Необычайная. Одним своим видом она наполняла красотой всё вокруг.

…Когда я подошел к ней, она была занята очередным снимком. На мое внезапное появление за спиной, отреагировала довольно спокойно. Даже слишком. Все мои жалкие заготовки для начала беседы вылетели из головы при виде ее обескураживающей, лучезарной улыбки. Она просто улыбалась. Я понимал, что надо что-то сказать, но в голове крутились всего две мысли: какой же я придурок и зачем я вообще к ней подошел? Выбор был не велик. Тогда вместо общепринятого «привет», я сказал ей: «Ты очень красивая».

…Мы долго гуляли по парку. Разговаривали ни о чем. Чаще я просто слушал, но иногда высказывался по тому или иному поводу, попутно удивляясь собственному красноречию. Не могу не признать, я ей восхищался. Ее невозможно было обмануть, с ней невозможно было кем-то притворяться. Ее огромные глаза казались специальным прибором, который почувствовав даже самые малые нотки фальши, начинал искриться. Покинув парк, мы побрели по тусклым улицам города, которого, как оказалось, я совсем не знал. Мы уже подошли к ее дому, но разговор так захватил нас, что мы не могли остановиться. И говорили, пока не стемнело, пока нам стало совсем неловко. Мы попрощались и пообещали друг другу встретиться снова…

…Спустя какое-то время, после того как она скрылась в дверях подъезда, состояние эйфории прошло. Я осознал, что нахожусь где-то в чужом районе, что давно уже должен был быть дома. Представив состояние мамы, которая уже наверняка знала, что меня не было на работе, я пошел на ближайшую остановку, сел на автобус до конечной.

…В людном автобусе на меня смотрели, как на дурака. Изредка покидая свои мысли о моей новой знакомой и о том, как я вообще мог раньше так скучно жить, я обращал внимание на свое глупо улыбающееся отражение в окне. Окончательно вернул меня в жизнь нарастающий шум в салоне. Несколько пассажиров ругались, остальные с интересом за ними наблюдали. Я далеко не сразу разобрался. Все началось с того, что два явно не трезвых мужика, сидящих в самом конце автобуса, очень громко матерились. Женщина, сидящая перед ними с маленьким ребенком на руках, сделала им замечание. Они же, в свою очередь, «вежливо» попросили ее к ним не приставать с подобными просьбами. Дальше за обиженную даму вступилась бойкого вида старушка. Прочитав мужикам лекцию и напомнив при этом несколько раз, что она стоит, а они сидят, она начала стыдить остальных пассажиров мужского рода в бездействии и трусости. Пьяным мужикам даже начало нравиться такое внимание, и они с удовольствием вступили в перебранку с беспомощной женщиной. Ко мне как раз подкрадывался «а вот и Джонни», от их ругани становилось еще хуже. Перед глазами все плыло, немного тошнило, пару раз поймал себя на мысли, что не помню откуда и куда еду…

…Короче, я решил вмешаться. Для начала, наивно полагая, что мои слова что-то урегулируют, вежливо попросил мужиков извиниться перед женщинами и перестать в присутствии их выражаться. Мне посмеялись в лицо и нагрубили. На грубость я ответил грубостью. Ну и понеслось…

…Я, скорее всего, даже справиться с одним не мог, а уж против двоих – вообще не было не единого шанса. Они отметелили меня и выскочили на ближайшей остановке. Старушка ругалась им вслед и сетовала на то, что мне никто не помог, хотя сама тоже не особо спешила поднять меня с пола. Домой я ввалился в жутковатом виде. С фингалом под глазом, разбитым носом и двумя сломанными пальцами на руке. Мама крутилась вокруг меня, охая и ахая. Пока я пытался рассказать ей про свой героический поступок, она клялась повсюду водить меня за руку и ни на секунду не выпускать из виду…

…Приняв очередную дозу лекарств, я рухнул спать. Мама на кухне еще долго разговаривала толи со мной, толи сама с собой. Говорила о моем не стабильном психическом состоянии, о том, что завтра же поведет меня к психиатру. А я медленно засыпал. Засыпал и думал: «вот она – жизнь…»

4

…Утром было еще хуже, чем обычно. Я старался не показывать это маме, но ее не обманешь. Она, как и обещала, повела меня (хорошо, что не за руку) к известному психиатру. Снова белые стены, белые потолки, белые кабинеты и люди в белых халатах. Хоть я и не чувствовал себя уже таким серым, мне все равно было не по себе. Доктор задавал скучные вопросы, а я давал скучные односложные ответы. Немного разнообразия в этот процесс пришло тогда, когда пришлось рассказывать о вчерашнем прошествии. Вспоминая эти неоднозначные события, я выставлял себя, то героем, то полным придурком. Психиатр, дослушав историю до конца, заключил, что я пока сам не знаю как к этому относиться. Потом он спросил, не хочу ли я рассказать еще о чем-то. Я тут же вспомнил о парке, о девушке и сказал доктору, что мне с ним больше делиться нечем. Тогда он принялся рассказывать о пяти стадиях принятия смерти. Сначала идет «отрицание». По его словам, то, как я вел себя в последнее время, и есть мое виденье отрицания смерти. Я каждый день делал то, что делал на протяжении последних двух лет жизни, убеждая себя, что ничего не изменилось. Но то, что произошло вчера, является переходом от стадии «отрицания» к стадии «гнева». В общем, я зол на весь мир и выплескиваю свою злобу на всех, кто подвернется мне под руку. А впереди, перед заключительной стадией «принятия», меня ждет еще стадия «сделки» и «депрессии»…

…Мне доктор нравился. Он не был похож на своих коллег. Он не был занудным умником, на приеме у которого чувствуешь, что в чем-то провинился. Он действительно хотел помочь. Единственное в чем он ошибался, что ко мне эти стадии никакого отношения не имели. Я уже давно смирился со всем. У меня не было депрессии, я не искал виновных и вовсе ни на кого не злился. Я хотел только одного – еще раз ее увидеть.

…После недолгих дебатов с мамой, мы вместе пришли к выводу, что на работе мне больше делать нечего. Однако последовал вопрос, чем мне вообще заниматься? Мама даже записала меня на три занятия по групповой терапии. Оставалось лишь переждать выходные.

5

…Смятение на ее лице польстило мне. Не просто так я встал в шесть утра и пришел к ее дому с цветами. Я проводил ее до института. По пути разговаривали. Я сейчас даже не вспомню о чем. Да и неважно это. Меня пленила ее манера говорить: ее речь, ее смех…

…Когда мы расстались, я снова пошел к доктору. Ни к тому, который мне понравился, а к новому. Снова белые стены, потолки… Группа была большой. Человек двадцать. Не меньше. Каждый из них по очереди рассказывал про то, какой он сильный, как ему нелегко с болезнью, но он обязательно справится. Он пройдет этот сложный этап своей жизни и бла-бла-бла… Короче, все в этом духе целых три часа. После очередного рассказа, все пришедшие смахивали слезы, взрывались аплодисментами, подбадривали говорившего и, вторя сонному доктору, уверяли, что он молодец. Когда пришла моя очередь говорить, некоторые сентиментальные барышни разрыдались еще до того, как я открыл рот. Видимо, все дело было в моем возрасте. Растерявшись, я решил вообще ничего не говорить. Доктор прищурил свои поросячьи глазки, но настаивать не стал.

…На этот раз я достиг желаемой реакции. Она засмеялась, увидев меня, ждущего ее после учебы с очередным букетом цветов. Мы гуляли по набережной. Она фотографировала. Я делал вид, что очень заинтересован процессом фотосъемки, а на самом деле я был заворожен ей. Мне было достаточно того, что она просто была рядом. Поэтому я терпеливо смотрел, как она фанатично относится к своему увлечению. Она могла подолгу вглядываться во что-то, представляя, как будет выглядеть снимок. А я пару раз в такие моменты ловил себя на мысли, что даже задерживал дыхание. Видимо боялся спугнуть видение…

…Я понял одно. Она – мое лучшее лекарство. То время, что я проводил с ней, было временем без боли, без мыслей о смерти. Когда ее не было рядом, приходил «а вот и Джонни», приводя с собой утомляющие своим однообразием размышления. Я думал о том, как изменилась моя жизнь. Думал о том, какая она была до этого бестолковая. Думал о том, что будет дальше…Вернее, чего дальше не будет. Думал о маме… Одни и те же мысли постоянно приходили в мою изможденную болями голову. Одни и те же картины проносились перед глазами. Я хотел рассказать все это доктору, но каждый раз, когда мы начинали разговаривать, боязнь стать уязвимым брала надо мной верх…

…Зима окончательно отступила. На улице с каждым днем становилось все теплее и теплее. А я в свою очередь чувствовал, что становлюсь все тупее и тупее. Просыпаясь по утрам, я долго не мог сообразить, где я и что мне надо делать дальше. Ежедневные походы на занятия в группе не давали желаемых результатов. Они не давали вообще ничего, кроме запаса раздражения на весь день. Одинаковые разговоры, скучающий доктор «поросячьи глазки», слезы… Я по-прежнему молчал. Мне нечего им было поведать. Да и они не рвались что-то узнать. Складывалось ощущение, что эти люди могут вечно смотреть на мое спокойное лицо, но так и не понять, о чем кричат мои глаза. Короче говоря, я перестал туда ходить и стал больше времени проводить с ней…

…В один из вечеров мы в очередной раз разговаривали с ней ни о чем, когда вдруг пошел дождь. Улицы сразу опустели, куда-то исчезли прохожие. Сразу стало как-то тихо… Лишь мы с ней стояли в тусклом свете фонаря, даже не думая уходить… Она очень романтичная девушка. Она любила дождь. Я, наверное, тоже… Мы поцеловались…

…Она сказала: «Я, кажется, влюбилась…». Я смотрел в ее глаза и плакал. Я понял, как я не хочу умирать…

6

…Рано утром я пошел к доктору. К тому самому. К тому, кто хотел меня слушать. Его не удивил мой приход. Он будто ждал меня. И я все ему рассказал. Рассказал о своем страхе, о том, что наконец-то понял, что главное. Рассказал о ней, как встретил ее, как влюбился, как поцеловал и о том, как рассказал ей про свою болезнь. Рассказал, что она была ошарашена, рассказал, что она ушла…, рассказал о том, что она не берет трубку, не хочет меня видеть. О том, что я ее не виню, что я все понимаю и от этого еще больнее… Я говорил и говорил, пока не выговорился настолько, что слов не осталось… Он выслушал все, и я благодарен ему за это. Он не перебивал, не комментировал, не мешал. Хотя я уверен, что ему было что сказать. У меня в какой-то момент сложилось такое ощущение, будто бы я объясняюсь не с ним, а с самим собой. И это помогло…

Он сказал мне, что поможет дневник. Глупая затея! Дневники ведут всю жизнь…

…Я лежал в постели, смотрел в потолок, думал. Я решил, во что бы то не стало, завтра ее увидеть. Жизнь слишком коротка, чтобы сомневаться. Ведь я с ней счастлив, она нужна мне и это главное. Она наполнила мою серую жизнь красками, внесла в нее смысл.... Я просто должен попробовать! Я снова нарву цветов и буду ждать ее возле дома. Ждать столько, сколько нужно. И я дождусь.

…Я засыпал с улыбкой на лице и поймал себя на мысли, что уже два дня не страдаю от боли. С недавних пор я стал страшным фантазером и тут же придумал историю, в которой парень, поставив цель в жизни, вылечился от рака. Жалко, что чудес не бывает. Или бывает?

7

…Я долго думал, как поставить финальную точку. Кроме ироничной фразы «а потом я умер» в голову ничего не шло. Надо отдать должное доктору. Дневник и, правда, помог. Скажу даже больше. Я так проникся идеей записывать в него все происходящее, что скучаю по нему уже от одной мысли расставания. Но нет ничего вечного. Я не знаю когда именно меня доконает болезнь. Не хочу, чтобы мой рассказ, так же как моя жизнь, был оборван на полуслове. Теперь все намного яснее. Все настолько очевидно. Слова так убоги. Они все равно не передадут того, что во мне. Того, что лезет из меня. Я все понимаю. А от этого еще хуже. Ты понимаешь все и знаешь, что правильно было, а что нет. Надо жить дальше. Пытаться ползти сквозь тернии к звездам. А иначе, зачем жить, если не ползти к звездам? Если не стремиться к совершенству? Через боль, через все! Сквозь толпу людей, которым все равно. Людей, которые будут смеяться. Людей, которые слишком низкие для того, чтобы поверить, что они могут дотянуться до звезд, но слишком рослые, чтобы смеяться над теми, кто этого хочет! Вот только одно. А что, если моя звезда осталась позади, и ползу я в черную пустоту, а не к звездам? Что если я где-то между глупым прошлым и темным будущим в дерьмовом настоящем тону от бессилия что-то изменить… А прошлое когтями рвет сердце и тянет обратно… Мудрецы говорят – беги! Философы говорят – забудь! Психологи говорят – смирись… И вот я, смирившись, бегу по жизни. Время, которое раньше тянулось слишком долго, уже пробегает мимо… Беги. Не оборачиваясь, беги. И я бегу. В пустоту. Пытаясь измениться, сделать себя чуть счастливее. Пытаясь достигнуть большего, переступая через себя. Вот только невдомек всем этим философам, психологам и прочим, что это все бред. Что все, кому надо доказывать, неважны. И само доказательство неважно. И будущее с настоящим и прошлым неважно. И я неважен… А важен лишь миг. Только я, она, дождь… И несколько секунд счастья.

О ком плачет небо

Глава первая
«Новая жизнь»

Игорь открыл глаза и посмотрел на часы. Без четверти девять. Даже в выходной не мог поспать подольше. Он даже не удивился, так как последнее время ему не нужен был будильник. Поднявшись, Игорь обнаружил на кровати рядом с собой девушку. Пока он одевался, тщетно пытаясь вспомнить ее имя, из окна стал доноситься лай соседской собаки.

На улице было пасмурно, как часто бывает в первые дни осени. Листья только недавно начали желтеть, но холодный ветер с дождем все чаще приходили на смену летнему солнцу. Сегодня погода совсем испортилась: в воздухе витала сырость, над дорогой стоял легкий туман, тучи плотно заволокли небо, не позволяя солнцу проникнуть на асфальтированные улицы сонного города.

Так и не вспомнив имени девушки, Игорь вышел из спальни, плотно закрыв за собой дверь. Оказавшись в большой комнате, он подтянулся пару раз, для галочки, на неаккуратно врезанном в стену турнике, и пошел умываться.

Редкий молодой человек в его возрасте мог похвастаться собственной квартирой, но Игорь воспринимал ее как перевалочный пункт, временное жилище. Квартира, как и практически все имущество Игоря, было приобретено его отцом, когда был еще политической шишкой. Его мама была тоже не из бедной семьи. Игорь, будучи еще маленьким, понимал, что с его родителями что-то не так. И вот уже через пару лет они шумно развелись, а ребенок, которого они делили, в итоге остался с мамой. Спустя еще какое-то время у матери появился недалекий иностранец, и Игорь осознал, что стал для родителей обузой. Это вовсе не значило, что родители не любили его. Просто мама, будучи дамой в самом расцвете лет, еще могла с легкостью устроить личную жизнь, а отец претендовал на очередной политический пост. У них, так сказать, не было времени на сына. Правда, отец время от времени давал о себе знать и дарил чаду поистине дорогие подарки. И вот, когда Игорю стукнуло восемнадцать, а его мама объявила, что намерена переехать со своим любимым за границу, он решил подарить сыну квартиру в его родном городе. И Игорь, вопреки убеждениям матери, что якобы международное образование-это билет в жизнь, остался жить один. Он считал, что у него этот билет уже есть. Отец иногда навещал его, но все его визиты сводились к молчаливому ужину, где двум собеседникам трудно поддержать разговор. Папа и сам понимал это и навещал сына все реже и реже. Но Игорь, собственно, никогда не злился на родителей и воспринимал жизнь как должную. Только лишь к подаркам отца относился скептически. Ведь он был одним из тех редких «золотых» подростков, которые желают добиваться всего своим трудом, не опираясь на фамилии и деньги родителей.

Но за два года многое изменилось. Стремление зарабатывать уступило возможности тратить. Во многих ночных заведениях он был постоянным посетителем, а со многими девушками был довольно близко знаком. За последний год жизни в собственной квартире, которая, ко всему прочему, находилась в центре города, в его спальне их побывало немало. Поэтому не удивительно, что имя очередной вспомнить не удалось.

Игорь вышел из ванной и примкнул ухом к двери: «Еще спит», -прошептал он, еле слышно обрадовавшись, что неприятный разговор откладывается. Накинув на себя рубашку, он открыл входную дверь и спустился в холл здания. Дом был сравнительно новым и соответствовал всем европейским стандартам: вместо темного подъезда здесь была общая прихожая, где в углу располагалась стена с почтовыми ящиками. Игорь открыл ключом один из них, достал газету и вернулся в квартиру. Поставив на плиту, что-то разогревать, он сел за стол и развернул газету.

Что он искал в этой газете, он и сам не знал. Ему уже давно ни до чего нет дела, он ничем не интересовался, у него не было хобби. В глазах окружающих он был очередным «золотым мальчиком», у которого есть все, но он медленно продолжал прожигать свою жизнь. А когда-то все было иначе. Всего год назад. Его мысли каждый раз невольно обращались к воспоминаниям.

Он идет по пляжу, но к морю близко не подходит, слишком сильный шторм. Впереди стоит девушка и руками отводит волосы назад. С неба доносятся раскаты грома и, мгновение спустя, дождь обрушивается на пустынный пляж. Девушка смеется и разводит руки в стороны. Намокшая одежда облегает ее тело. Она такая красивая, такая искренняя…

Сильный гром окатил спящий город, вернув в реальность из воспоминаний:

– Хватит уже жить прошлым! – громко, сам себе, проговорил Игорь.

– С кем ты разговариваешь?

Игорь совсем не заметил, как его гостья неслышно пробралась из спальни на кухню. Девушка лучезарно улыбалась, кутаясь в складках мужского халата. С утра она выглядела не так выигрышно, как вечером, но все же нельзя было усомниться в ее красоте. Стройная фигура, загорелая кожа, забранные назад черные волосы и две, как бы случайно, оставленные пряди волос, обрамляли ее тонкие черты лица.

– Так, разговариваю сам с собой, – безразлично ответил Игорь, снова уставившись в газету.

– Что мы будем есть? – жизнерадостно поинтересовалась девушка.

Не отрываясь взглядом от не интересной ему статьи, Игорь указал рукой на плиту. Он чувствовал на себе тяжелый взгляд гостьи и искренне надеялся, что произойдет какое-нибудь чудо, которое избавит его от неприятного разговора. Такая ситуация повторялась довольно часто с каждой его новой девушкой. Игорь старательно избегал бесед на тему дальнейших отношений и очень огорчался, если не получалось сбежать куда-то по выдуманным делам. Чувствуя, что ему по-прежнему «сверлят» спину, уже было собирался что-то сказать, как вдруг зазвонил телефон. Быстрым шагом он пересек зал и оказался в спальне. Старенький сотовый продолжал разрываться, но владелец не спешил брать трубку. Слишком давно ему не звонили с этого номера.

Версии в голове лихорадочно сменяли одна другую: «неужели опять за старое? Нет, слишком давно не звонил. Может что-то случилось? Вряд ли он позвонил без веского повода…»

Между тем телефон замолчал, но, после недолгой паузы, зазвонил снова.

«Так, ладно!» – с этими словами Игорь нажал на «ответить» и неуверенно поднес телефон к уху.

– Игорь, это ты? – голос в трубке был очень тихим. Казалось, что слова давались говорившему с трудом.

– Да. Что тебе надо?

– Игорь, она умерла…Несчастный случай. Аня…Она погибла.

Глава вторая
«Память»

Одинокий автомобиль мчался по лужам пустого города. Несмотря на проливной дождь, Игорь ехал очень быстро. Глупая шутка. Он отказывался верить, что уже ничего нельзя исправить. Он просто ехал по указанному адресу, чтобы выяснить все самому. Фары, проезжающей мимо машины, слепили глаза…

…Солнце сильно слепило глаза, заставляя всех отдыхающих щуриться и загораживаться от него руками. Это было два года назад. Трое молодых людей решили устроить себе небольшие каникулы. Игорь – жизнерадостный, еще стесняющейся своего финансового превосходства над друзьями. Олег – друг детства, душа компаний и его младший брат Андрей – сама скромность и рассудительность. Они весь день проводили на пляже, а вечером ходили на пляжные вечеринки. Ночевали в палатке, которую поставили рядом с автомобилем Игоря, собственно, как и многие другие приезжие. Всё побережье было усеяно разноцветными «домиками».

Они стояли у подножья скалы, на тропинке, ведущей в горы. Вид отсюда открывался необыкновенный: синее море, уходящее за горизонт; торчащие из воды скалы, словно застывшие навеки волны – все это запечатлелось на фото, которое впоследствии будет храниться у каждого. Как сказала веселая крупная женщина, любезно согласившаяся их сфотографировать: «…три молодых человека, у которых впереди счастливое будущее…». В этом они не сомневались. Свобода была так сладка на вкус, а будущее таким безоблачным, что они поклялись каждый год выбираться на отдых вместе.

Им для счастья много не нужно было: море утром, море днем, вечером – трата родительских денег, танцы до упаду, девушки, а если не повезет, то снова море. Андрей, в силу своей стеснительности, частенько чувствовал себя пятым колесом. Им же чувствовали себя соседи по палаточному городку. Особенно возмущалась молодая пара, живущая неподалеку. Они тоже приехали на море отдыхать, но, видимо, атмосфера нескончаемой вечеринки не давала им расслабиться. Вскоре они уехали, и на их месте остановилась большая семья. Муж с женой, два маленьких сына и…она. Высокая, стройная, красивая молодая девушка. Такую нельзя было не заметить. Больше того, в такую невозможно было не влюбиться…

Дорогая иномарка снова пронеслась на красный. Дождь хлестал, как из ведра. Загнанные дворники мели изо всех сил, но все равно не справлялись с потоком воды. Если бы сейчас кто-нибудь выскочил перед машиной, Игорь точно бы не смог затормозить. Он провел рукой по лицу, не веря, что это…

… Он провел рукой по лицу, не веря, что это не сон. Он целовал девушку своей мечты. Он целовал ангела. Конечно, тогда летом она понравилась всем: и Игорю, и Олегу, и Андрею, как бы никто это не скрывал. А как она могла не понравиться? Модельная внешность сочеталась с детской наивностью, и при этом она оказалась начитанной, веселой, остроумной. Можно по-разному относиться к женщинам, можно разного от них хотеть, но мужчина любого возраста, в здравом уме и трезвой памяти, не мог не оценить эту девушку. Этого ангела. Парни сразу познакомились с ней. Оказалось, что они из одного города, что она проводит лето с дядей и тетей, что зовут ее Аня. Остальная информация для Игоря была не нужна, была лишней. Он не знал, что к ней чувствовали его друзья. Он знал только то, что нашел любовь всей его жизни и, кажется, это было взаимно.

Конец осени. Холод собачий. Во всем парке только два человека- двое влюбленных. Казалось, они вместе уже целую вечность. Игорь не понимал, почему такие отношения называют «серьезными», ведь ему было так легко. Скоро приедет отец из столицы, и он представит (с гордостью представит) ему свою девушку. Отец будет им гордиться. Ведь Аня – это сокровище, и он это поймет. Как понимают многие мужчины. Аню вечно сопровождают оценивающие взгляды, многозначительные улыбки, похожие скорее на звериные оскалы. Игорь очень часто ввязывался в драки, после подобных оскалов, хотя до появления Ани в его жизни никогда не приветствовал насилие. Аня была сокровищем, а за сокровище надо бороться, его надо охранять. Она ангел. Только его ангел. Она, правда, обижалась на него за драки, за то, как он на людях горделиво представлял ее: «моя девушка. Да, это моя девушка». Но это не мешало им любить друг друга, искренне любить друг друга…

– Опять авария! У вас что ли глаз нету? – две легковушки чуть дотронулись друг до друга, но при этом умудрились загородить всю дорогу. – Молодец! Срезал. Ничего не скажешь!

Развернув машину на сто восемьдесят градусов, он снова выжал газ на полную. Здравый смысл, наконец, пришел на смену эмоциям. Такими вещами не шутят. Это, правда. Все не должно было закончиться так.

– Все не должно было закончиться так! Прости, надо было давно сказать тебе…

Да… Игорь и представить не мог, что все закончится именно так. Хотя он понимал, что нить, связующая их вместе, ускользает из его рук. Понимал, что они стремительно отдаляются друг от друга: «прости, сегодня не могу», «прости, сегодня тоже не получиться» – все давно уже вело к этому. Правда в нем не умирала надежда, что это временные трудности. Но проходили дни, а становилось все хуже. Вот они уже месяц не разговаривали, вот они уже неделю не разговаривали, даже по телефону. Вот он, переступив через гордость, набирает ее номер, но лишь гудки слышны на другом конце провода. Он не сберег свое сокровище…

И только один человек мог ему помочь. Только один друг, невзирая на время суток, мог выслушать и дать совет. Игорь за несколько минут добрался до нужного места, забежал в подъезд, поднялся по лестнице, распахнул дверь…

Весь внутренний мир Игоря, который давно уже дал трещину, рухнул в один миг. Они стояли в обнимку посреди комнаты. На лицах застыли смесь ужаса и удивления. Их застукали. Застукали, словно воришек на очередном дельце. Лицо Игоря застыло в гримасе шока. Он смотрел и не видел. Видел и не понимал. Просто не укладывалось в голове. Внутри произошел щелчок и все рухнуло. Друг, к которому он шел за помощью, и есть причина всей дряни, происходящей в его жизни.

– Все не должно было закончиться так! – голос, долгое время гревший душу, теперь вызывал отвращение. – Прости, надо было давно сказать тебе…

В ее голосе не было и намека на раскаяние.

– Хорошо, что ты пришел. Нам давно надо было поговорить всем вместе.

Судя по всему, Олег пытался сделать вид, что ни кокой проблемы нет. А какие у него, собственно, проблемы? Чудесная ночь, красивая девушка, друг вот пришел… все отлично!

– Зайди я, минут на пятнадцать, позже, – Игорю с трудом удавалось сохранять спокойный голос, – ты так же поговорить хотел бы.

– Игорь, перестань! Мы все уже взрослые люди, – снова раздался Анин учительский тон.

– Ань, да ты не нервничай. Лучше пуговки верхние застегни, а то я увижу, случайно, что-нибудь, что мне нельзя, – Игорь уже себя не сдерживал.

– Так. Я понял, что разговора не получится! Тебе лучше уйти! – Олег смотрел прямо в глаза незваного ночного гостя.

– Да, ребят, я вас отвлек. Простите, я не специально, – Игорь сделал вид, что собирается уходить, но потом резко повернулся к Олегу, – рассказать, как ей нравиться?

– Вон! – Олег сделал шаг навстречу и загородил одним плечом Аню, – Вон из моего дома!

– Какая ирония. Мой лучший друг спит с моей девушкой, выгоняет меня ночью на улицу и, судя по твоим сжатым кулакам, хочет меня ударить. Настоящий друг! – Олег сделал еще несколько плавных движений и расстояние между ним и Игорем сократилось до полуметра.

– Ну и, конечно, ты Анечка! Девушка моей мечты! Девушка, которой надо сделать перерыв. Не сильно длительный у тебя перерыв, судя по тому, что я нашел тебя в объятьях первого мужика, к которому пришел в гости. Лучший отдых, как говорится, смена труда! Олег подумай, может дать пару советов, пока память свежа…

Удара головой в нос Игорю хватило, чтобы вылететь на лестничную площадку. Вместе с собой, за шиворот, он утянул и Олега. Завязалась драка, но поскольку Игорь каким-то образом оказался сверху, это больше походило на избиение. Дальше все происходило, как в тумане. Вот Аня пытается оттащить Игоря, вот Олег, с разбитым лицом, плюется кровью. Вот Игорь, случайно, попадает Ане в лицо, вот соседи замерли в дверных проемах с открытыми ртами, вот какая-то женщина кричит, что вызовет милицию. Вот Игорь едет прочь по заснеженным улицам со слезами на глазах. И ненавидит его, ее, и себя.

– Еще один поворот. Да, вот это место. Сколько людей… Вся улица забита людьми. Здесь это случилось… боже. Это правда…

– Боже, это правда ты? Рад слышать. Сколько лет, сколько зим!

– Я тоже рад, Игорь! Звоню по делу…

– Андрей, может лучше расскажешь, как ты?

– Да нет времени, Игорек! Мы на выходных едем на юг, давай с нами.

– С вами?

– Ну, как в том году: солнце, пляж, девочки…

– Подожди, а кто едет?

– Ну я, Олег с Анькой. Нет, нет, подожди, я знаю у вас все не так гладко. Просто мы хотели проводить каждое лето вместе…

Спасибо, что позвонил Андрюх. Удачно отдохнуть. Пока.

Глава третья
«Уже не вернешь»

Вдоль дороги стояли люди. Все они были Игорю знакомы. Словно похоронная процессия, они растянулись вдоль улицы. Никто не говорил. Все лишь опустив головы, смотрели перед собой. Порывы ветра превращали холодный ливень в беспощадный вихрь, летящий со всех сторон. Но люди, покорно повинуясь стихии, продолжали неподвижно стоять под громыхающим небом, поднимая над собой бесполезные зонты. Изредка кто-нибудь нарушал статичность момента, чтобы стереть с лица то ли капли дождя, то ли слезы.

Сидя в машине, Игорь не сразу отыскал глазами в толпе Олега. Он стоял с братом в самом конце улицы, создавая о себе двойственное впечатление. В нем непонятным образом сочетались внутренняя сила (именно из-за этого людей всегда, как магнитом, тянуло к нему), и потерянность. О чем он сейчас думал?

Игорь вышел из машины и неуверенным шагом пошел в конец улицы. Он инстинктивно поднял воротник куртки, хотя все равно моментально промок до нитки. В толпе он разглядел отца Ани и сдержанно кивнул ему. Слова были сейчас бесполезны. Высокий бледный мужчина ответил без особого участия, наверно, даже не узнал Игоря. Девушка в дорогом коричневом пальто поприветствовала его молча. Игорь кивнул и ей. То ли Маша, то ли Даша? Подруга Ани… стерва та еще.

– Здорова, – сказал Андрей и вытянул правую руку для приветствия. Он стал совсем взрослым и от неуверенного подростка не осталось и следа. Игорь пожал ему руку и скупо улыбнулся. Мысли летали так далеко отсюда…

– Соболезную, – проговорил Игорь, поворачивая голову к Олегу. Тот лишь покивал, продолжая смотреть на бегущие по асфальту ручьи. – Почему они все здесь стоят? Это случилось здесь? – снова обратился он к Андрею.

– Да, – ответил за него Олег.

– Как?

– Она выбежала на дорогу. Шел дождь…

– Когда? Дождь пошел всего час назад, – перебил его Игорь.

– Рано утром, – Олег запнулся, – вернее, еще ночью.

– Ночью?

– Я так и сказал.

– С какой стати?

– Водитель неопытный, не справился с управлением, – продолжал Олег, игнорируя вопросы. Голос чуть дрогнул. – Она ударилась головой об асфальт… Сказали, что даже боли не почувствовала. Она даже не вскрикнула. Просто раз… и все.

– Так ты был рядом? – не унимался Игорь.

– Я бежал за ней…

– Так она от тебя убегала?

Некоторые люди, услышав нотки злости в голосе «парня без зонта», стали прислушиваться к разговору.

– Мы немножко поругались… – Олег словно оправдывался.

– Немножко? Она убегала от тебя!

– Она не от меня убегала. Она… она просто хотела побыть одна. Хотела поехать к маме. Я говорил ей, что поедешь утром, но не. Сорвалась посреди ночи. Я хотел отвезти ее, а она…

– А она бросилась под машину! Ты идиот? Что ты ей сказал?

– Хватит меня обвинять! Кто ты такой, чтобы так разговаривать со мной?

Все больше народу следило за перепалкой. Некоторые, особо любопытные, даже начали незаметно приближаться.

– Почему она убегала от тебя? Почему?

– Не делай вид, что тебе есть какое-то дело до этого…

– А ты не делай вид, что…

– Хватит! – голос Андрея, словно волной прокатился по улице и потонул в звуках дождя. Снова стало тихо. Только дождь, нарушая тишину, продолжал бить по лужам.

Они смотрели друг другу в глаза. Олег с обидой. Игорь с яростью. Андрей, стоявший рядом, будто в недоумении пожал плечами и, развернувшись, молча побрел по лужам.

– Я просто слишком спешил, – обида в глазах Олега сменилась болью, – спешил привязать ее к себе. А она романтик, ты же знаешь, насмотрелась мелодрам, а потом слезы. Я еще не понял ничего, а она уже дверь входную открывает.

– Нервный срыв, – лицо Ани, залитое слезами, растворила и ярость, и ненависть. Боль как будто передалась от Олега к Игорю.

– Может… Это я виноват…

Игорь не ответил. Он медленными шагами вышел на середину дороги. Меньше всего хотелось думать об обстоятельствах смерти Ани, но обстоятельство сделало все за него.

Ночь. Идет дождь. Черный автомобиль, словно сама смерть, летит по темным улицам. За рулем мордоворот с жидкой бородкой, весь в перстнях (Игорь не знал, почему именно такой образ соорудило его подсознание). Он выворачивает на печально известную улицу и видит ее. Хрупкая молодая девушка, вся в слезах. Ночью под дождем. Водитель видит ее и начинает давить на клаксон. Конечно, он же главнее, все должны расступаться перед ним. Возможно, он успевает отпустить несколько ругательных слов в ее адрес. Он понимает, что уже поздно. Тут же нажимает на педаль тормоза, чтобы избавиться от нежелательных неприятностей. О ней он, конечно, не думает. Удар.

Игорь провел рукой по лицу, отгоняя страшные мысли. Он снова подошел к Олегу.

– Надеюсь, ты забил его до смерти.

– Кого? – Олег был сбит с толку внезапной сменой темы.

– Урода, что за рулем был!

– Да он пацан еще совсем! На днях права получил. Ты б его видел, чуть в обморок не упал. Сел на дорогу и плачет. Мне не до этого было…

– Как скажешь… – Игорь сделал паузу и хорошенько обдумал каждое слово сказанное им после, – главное, чтобы ты потом не оглядывался назад. Не жалел о том, чего когда-то не сделал. Ведь, к сожалению, в нашей жизни, не все можно вернуть…

Они так и стояли вместе, под дождем. И каждый думал о том, что уже не вернешь. О той, которую уже не вернешь. О ней.

Глава четвертая
«Не суди и не судим будешь»

– Как оправдали?

– Игорь, а что ты хотел? Он ехал по правилам…

– Но он же человека убил!

– Послушай, он в семье единственный ребенок. Отца нет, мать в больнице тяжело болеет. Он один за ней ухаживает. Возвращался от нее ночью, шел дождь…

Игорь со злостью швырнул телефон в стену. Чтобы ему не говорил Андрей, он точно знал кто виноват, а кто нет. Виноват Олег. Он заставил Аню (хотя даже не представлял, что он ей там наговорил) ночью убежать из дома. Какое самое глупое решение может прийти в голову, если девушка не хочет тебя видеть и убегает от тебя? Правильно, погнаться за ней! Еще виноват этот… Игорь поднял со стола блокнот, вслух зачитал имя, фамилию, отчество и полный домашний адрес парня, который сидел за рулем машины.

– Единственный ребенок. Ухаживает за больной матерью. Не хватает только нимба над головой! Есть, правда, одно «но»: иногда, по ночам, может сбить кого-нибудь. Например, единственного человека, которого я любил.

Стол со всем его содержимым оказался перевернутым от удара ногой. Пустые пивные бутылки, весело звеня, разлетелись в разные стороны.

– Ну, надо же! Все ни при чем! – продолжал рассуждать то в уме, то в слух Игорь. – Олег страдает. Конечно, теперь ему надо искать нового друга, чтобы отобрать у него девушку. Второго оправдали. Правильно, зачем пацану жизнь портить? Как ты только жить после этого будешь? – его глаза медленно «налились» ненавистью, – не страшно ли жить, зная, что ты отнял у кого-то будущее? Не страшно ждать, что когда-нибудь, возможно, кто-то откроет твою дверь и скажет, что пришло время мести!

Игорь застыл напротив запертого сейфа. Там, за маленькой металлической дверцей, покоился отцовский пистолет. Отбросив провокационные мысли из головы, Игорь, шатаясь, направился в другую сторону комнаты. Содержимое отцовского бара привлекало его сейчас намного больше.

Раздался очередной звонок домашнего телефона. Мобильник, разлетевшийся на части, поблескивал сразу в нескольких углах комнаты. Игорь открыл глаза и, не особо сообразив, где находится, дотянулся до трубки.

– Алло, Игорь? Почему не берешь трубку?

– Я…Я занят был.

– Я думал, что ты хоть на похороны придешь. Олег уже подумал, не случилось ли чего?

– Олег волнуется? – упоминание этого имени вернуло все на круги своя. Игорь вспомнил все произошедшее и даже попытался встать, но изрядное количество выпитого спиртного, словно тисками сдавило голову и заставило сесть обратно на пол, – передай ему…передай, пусть за себя волнуется!

– Что происходит? – Андрей, видимо, считал себя единственным здравомыслящим человеком в последнее время. – Ты пьян?

– Кто? Я? Пьяный? Да, я пьяный! Представляешь, у меня даже повод есть.

– Ты же не пьешь…

– Ты меня плохо знаешь!

– Я думал, ты захочешь с ней попрощаться…

– Я попрощался с ней уже давно. Еще год назад, кстати, благодаря твоему брату!

– Как вы мне оба надоели, – Андрей устало выдохнул в трубку. – Один, все время себя обвиняет, у второго, неожиданно, проснулась тяга к алкоголю…

У Игоря на душе потеплело. Лишь одно обстоятельство в смерти Ани повергало его в злорадное необъяснимое торжество. Олег ее потерял. Человек, отобравший у него самое дорогое, не смог удержать это. Теперь он узнает каково это, чувствовать себя одиноким. Знать, что уже ничего не сможешь исправить. К тому же Олег считал себя виноватым, так считал и Игорь.

– Алло, ты меня слышишь?

– Передай Олегу…я тоже считаю, что он виноват! – с этими словами Игорь повесил трубку.

Содержимое бара стремительно пустело. Игорь потерял счет времени. Под монотонный шум непрекращающегося дождя, он просто сидел на полу и думал.

Где-то далеко Олег сейчас, наверное, обвиняет себя в случившемся. Ну и пусть! Он заслужил! Другому виновному удалось избежать наказания. Он мирно и спокойно живет дальше. Вот кого действительно следовало бы наказать!

Сейф притягивал к себе взгляд, словно уговаривая прикоснуться к нему…

Алкоголь закончился. Голова немного прояснилась. Телефон молчал. Скорее всего Андрей обиделся. Пусть. Он все равно никогда не поймет. Он не терял любимою, вернее, у него не отбирали ее. Ведь Ане не оставили даже шанса на спасение. Просто раз и все. Интересно, если бы водитель знал во что выльется его езда, он ехал бы осторожнее? А может спросить у него самого?

– Привет. Давно искал с тобой встречи. У меня к тебе пару вопросов и я прихватил с собой детектор лжи, – Игорь вытянул перед собой указательный палец, делая вид, что у него в руке пистолет, – итак, раскаиваешься ли ты в совершенном тобой преступлении? Раскаиваешься ли ты, что отнял жизнь у последнего лучика света в нашем насквозь прогнившем мире? Раскаиваешься? А мне кажется, что ты врешь. Бах-бах-бах…

– Привет.

– Привет. Почему звонишь с домашнего?

– Я разбил мобильник… Это длинная история.

– Почему не купишь новый? Тебе нужны деньги?

– Нет, папа, не нужны мне деньги…

– Слушай, я сейчас немного занят. У меня совещание…

– Папа, Аня погибла. Несчастный случай.

– Кого?

– Аня, папа. Я вас знакомил.

– А разве она тебя не бросила?

– Ты что не слышишь?! Она умерла!

– Да-да уже иду… Алло, я, правда, очень занят, если тебе нужны деньги…

– Да пошел ты со своими деньгами!

За последние несколько суток в стену летел уже не первый телефон.

Квартира прибрана. Мусор (стеклотара) выброшен. Голова просветлела. Медленно приходило осознание всего произошедшего. Игорь пропустил Анины похороны, поругался с отцом, поругался с Андреем, разбил мобильник, сломал стол и несколько сот раз прокрутил в голове сценарий убийства.

– Любой мог оказаться на его месте… – в задумчивости протянул он, – но для меня он навсегда останется убийцей!

Игорь сел на диван и включил телевизор. В новостях, уже не первый день, сообщалось о похищенной девочке:

…по неподтвержденным данным подозреваемый – высокий мужчина средних лет, крупного телосложения. Похитил девочку, когда та возвращалась из школы домой. Увез ее в неизвестном направлении. Предположительно на автомобиле «Нива» белого цвета…

– У каждого своя беда, – Игорю почему-то стало не по себе от мысли, что он не сходил на Анины похороны. Он даже не попрощался с человеком, с которым у него так много было связанно.

…за любую информацию обещана награда…

Игорь одел куртку и открыл входную дверь. На мгновение холодный воздух с дождливой улицы ворвался в объятья душной квартиры. Перед тем как закрыть за собой дверь, Игорь еще раз оглянулся на запертый сейф.

Глава пятая
«Счастье в неведении»

Он сидел на стуле и смотрел на пол влюбленными глазами. Там в темноте, под слоем дерева и бетона, сидит его жертва. Она плачет. Да, она плачет. Потому что не знает, что ее ждет. Она в ужасе оттого, что ее детской беззаботной жизни пришел сырой вонючий подвал. Она сидит там, потеряв счет времени. Там, где каждая минута превращается в вечность. Время от времени она слышит, как над ней кто-то ходит. Но она не зовет на помощь, не просит ее пощадить. Ей, наверное, было бы намного легче, если она вообще ничего не слышала. Тогда можно было надеется на чудо: ее забыли, бросили и когда-нибудь (через день, через неделю) ее найдут, спасут. Но наверху кто-то был. Скорее всего она понимала, что это именно тот, кто ее сюда притащил. От отчаянья, страха, загнанная в ловушку девочка, издала тихий стон.

Он сидел и смотрел на запертый на щеколду люк влюбленными глазами. Услышав сдавленных стон, по лицу расползалась звероподобная улыбка. О, да… Этот стон, словно изюминка, добавил извращенному сознанию еще больше наслаждения.

«Да. Можешь стонать, можешь кричать, можешь колотить в стены. Тебя никто не услышит, тебя никто не спасет. Теперь ты в моей власти. Только в моей. И здесь только ты и я. И поверь я знаю, что с тобой делать. Я знаю, как тебе помочь. Я знаю. Но еще слишком рано. Надо подготовиться. Но и ожиданием можно наслаждаться. Ничто не сможет испортить удовольствие. Ничто» – трясущиеся от предвкушения руки, обхватили голову:

–Ничто!

Глава шестая.
«Реквием по мечте»

Игорь сидел на мокрой земле и, как завороженный, смотрел на фотографию. Для надгробья была выбрана та, на которой она была больше всего преисполнена жизнью. Милая улыбка, загадочное выражение глаз – само воплощение молодости и красоты.

Кладбище было расположено на выезде из города, совсем новое. Анина могила находилась в самом его конце. Асфальтированные дорожки обрывались раньше, поэтому приходилось пробираться через грязь. Тропинка, приведшая Игоря сюда, продолжалась дальше и вела сквозь редкие деревья на огромное поле, уходящее за горизонт. Если пристально смотреть в даль, то кажется, что где-то далеко земля и небо сливаются в единое целое. Лишь серые тучи, проливающие потоки нескончаемого дождя, омрачали это видение.

– Привет, Анечка, – Игорь удивился собственному дрожащему голосу. – Ты такая красивая на снимке, у меня такого нет.

Никто не ответил. Лишь раскаты грома где-то вдалеке лишний раз доказали, что дождь намеривает остаться здесь надолго.

– Прости, что не пришел на похороны. Я…не смог вырваться… Это не правда. Какого черта! Я вру куску гранита!

Игорь представил, как, наверное, глупо он сейчас выглядит. Сидит на земле, разговаривает сам с собой.

– Только когда тебя не стало, я понял, как много ты для меня значишь.

Порывы ветра усилились. Игорь посмотрел наверх. Капли падали на лицо…

…Игорь посмотрел наверх, капли падали на лицо, но эти ощущения были приятными.

– Я же говорила, что пойдет дождь! – Аня, смеясь, убирала намокшие волосы с лица.

– Пошли под навес, – Игорь указал рукой на каменную постройку в глубине пляжа. Добежав, они сели на песок и стали смотреть на набегающие волны, неутомимо обрушивающиеся на пустынный берег.

– Красиво… – спустя несколько мгновений, протянула Аня.

– Красиво, – как загипнотизированный, повторил Игорь. Он осторожно перевел взгляд на нее и еще раз повторил: – Очень красиво!

– Представляешь, мы могли бы не встретиться?

– Не могли. Это судьба! – он по-прежнему не сводил с нее глаз.

– А Олег говорит, что просто случайность. Ведь мой дядя хотел проехать дальше по побережью…

– Олег не романтик. Ему не понять!

– Да, – смеясь согласилась Аня. – Ему до нас далеко. Двое под дождем пялятся на бушующее море.

– Почему? Я на тебя пялюсь…

Сначала встретились взгляды. Потом губы. Ее белая рубашка насквозь промокла и, обнимая ее, было странно ощущать, как холодная влажная ткань сочетается с изгибами теплого тела. Ветер усиливался и заглушал своим воем звуки, раздающиеся из палаточного городка, который находился всего в паре километров отсюда.

– Слушай, а что будет, когда мы вернемся в город? – Аня прервала поцелуй для совершенно, как казалось Игорю, бессмысленного вопроса.

– Мы будем вместе!

– Да, но все будет по-другому. Не будет моря, не будет свободного времени…

– Мы все равно будем вместе!

– Обещаешь?

– Обещаю!

– Всегда?

– Всегда!

Аня на миг заглянула Игорю в глаза словно ища в них подтверждение его словам. Потом улыбнулась и медленно начала расстегивать его рубашку…

Игорь дрожал от холода. На глаза навернулись слезы.

– Прости меня. Прости за то, что не сдержал обещание. Прости за то, что потерял тебя… Дважды, – он медленно встал с земли и еще раз окинул взглядом пейзаж, созданный природой. – Красиво…

– Прощай, Анечка…

Глава седьмая
«Ничья»

Игорь шел по тропинке кладбища, которая давно покрылась заросшей травой, боясь пропустить нужный поворот. Честно говоря, ему тут нравилось. Чистый воздух, ухоженные лавочки, редкие деревья, которые отбрасывали во все стороны глухую тень. Даже холодные капли, слетавшие с деревьев при каждом дуновении ветра, не могли прогнать чувство защищенности и покоя. И все же это было кладбище.

Игорь перепрыгнул очередную лужу и, поскользнувшись, чуть в нее не упал. Смачно выругавшись, он посмотрел на небо. Тучи. Конечно тучи. Неподвижные серые огромные. Они нависли над землей, готовясь вновь пролить на людей потоки воды.

– Какого черта я здесь снова делаю? – шепотом, сам у себя, спросил Игорь. Чуть дальше он разглядел фигуру человека. – Вот и ответ!

Игорь стал подходить ближе. Олег стоял прямо напротив ее могилы, пристально вглядываясь в фотографию на надгробье. Выглядел он довольно спокойно. Как всегда выглаженные брюки, опрятная куртка, выверенная прическа. Педант. Смотреть тошно. Игорь остановился рядом с ним, не удостоив внимания фотографию (зачем лишний раз терзать себе душу?), он уставился на шикарный вид, открывающийся с пригорка. Меньше недели назад он сидел здесь, на сырой земле, и был уверен, что в последний раз наблюдает за причудливой красотой пейзажа, созданного природой. Игорь был сейчас полной противоположностью Олега: мятая куртка, щетина, волосы кое-как уложены в подобие прически. Они стояли рядом так спокойно впервые за долгое время. Дружба, которая превратилась в войну. В войну, которую они оба проиграли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.