Виктория Щипская
Хроники «Сиа»

Межгалактический Научный Центр «Сиа»

4043 год,17 мая, 16:03

Дверь отъехала в сторону, Нина вошла и сразу прикрыла глаза рукой. Тартаева сидела за столом, к ней спиной. Стол стоял напротив большого, почти во всю стену, окна, через которое в маленькую, пустую комнату проникал целый океан солнечного света. Тартаева не обернулась, ее темный силуэт даже не вздрогнул, когда дверь закрылась и из динамика под потолком раздался хриплый голос дежурного медбрата: «У Вас пять минут, товарищ Островская!»

– Здравствуйте, Таня. – Нине почему-то казалось, что надо говорить как можно тише.

– Здравствовать… – голос Тани изменился, стал намного ниже того голоса, который слышала Нина на слушании. – Попробую…

Нина начала обходить стол, всматриваясь в заключенную. Она вся застыла в неподвижной позе: напряженная, ровная спина; обе руки лежали на столе, параллельно друг другу и были тоже напряжены, но кисти не сжаты в кулак, глаза не мигая смотрели на ослепительное солнце. Почти ничего не выдавало того, что над ней произвели Эксперимент, кроме еле заметного зеленоватого оттенка кожи и маленького красного бугорка на шее – как после укуса насекомого – следа от инъекции. На голове у Тани был белый платок, из-под которого торчали русые, неаккуратно подстриженные волосы. Одета она была в темно-синий комбинезон, слева на груди была вшита карточка с медицинскими данными.

– Ожидали увидеть чудовище с щупальцами?

– Не скрою, несмотря на опыт работы на различных инопланетных биостанциях, я не лишена предрассудков по поводу Эксперимента…

Нина прислонилась спиной к окну, сложила руки на груди и, наконец, представилась.

– Я – Нина Островская. Военный Бортмеханик. Мы с вами будем вместе работать в проекте «Рассвет».

– Очень приятно, – Таня сделала попытку улыбнуться – Кажется, я что-то о вас слышала… Правда… что-то с памятью…

– Не важно, что вы могли слышать обо мне. Я не составляю мнения о людях по слухам и по чужим мнениям, а только по их поступкам, – Нина не сводила глаз с Тани, наблюдая за ее реакциями на каждое ее слово.

– Что Вы хотите этим сказать? – реакций было немного, вернее сказать, кроме неудачной попытки улыбнуться, их вообще не было. Лицо было неподвижным, неестественным, каменным, как у статуи. Звуки исходили из слегка приоткрытого рта, сухие губы почти не двигались.

– Я была на слушании…

Таня сделала глубокий вдох.

– Позор. Мне стыдно, Нина. Не стоило… нам же вместе работать… Как же я смогу вам в глаза смотреть? Все осуждают, все так смотрят… такими глазами… Вот и у вас, наверное, такие глаза… правда я не вижу… почти вашего лица… вы спиной к свету… Подойдите, я хочу увидеть…

Нина на миг замерла, уставившись на свою тень, частично лежавшую на столе, частично на полу и пересекающую всю комнату. Затем повернулась так, чтобы как можно меньше ее лица оставалось в тени, и спокойно посмотрела на Таню.

– Хотя правильно. Вы правильно все сделали… Вы же должны знать, чего ожидать от такого существа, как я.

– Какого существа? Таня, за вас никто не решит, кем вам быть и ничто не помешает быть человеком…

Несколько хрипящих и стонущих звуков вырвалось у Тани. Нина вздрогнула. Заключенная стала медленно поднимать правую руку.

– Как ничто не помешало вам оставаться им на Суорсе в совершенно немыслимых условиях, – продолжила Нина.

Таня стянула с головы платок. Вместе с платком с головы на плечи и на стол упали пряди ее совсем недавно длинных и красивых, а теперь – безобразных, волос. Рука ее замерла. Взгляд медленно опустился вниз. И тут совсем неожиданно и резко Таня подскочила, издав дикий вопль, и бросилась в угол комнаты. Головой она уперлась в стену, тело ее судорожно трясло.

– Аааааа…гыхн..нггхааааааа….

Нина хотела подбежать к ней, но в комнату влетел медбрат, оттолкнул Нину и быстрым точным движением сделал инъекцию. Таня схватилась за шею и медленно съехала по стенке на пол.

– Я думаю, вам следует уйти, – судя по тону, медбрат не предполагал, а приказывал.

Таня подняла глаза.

– Зачем вы пришли ко мне, Нина? Зачем?

– Сказать только одно… на вашем месте, я поступила бы точно так же.

4043 год,17 мая, 21:17

– Я хочу видеть тебя, – голос Краснова звучал приглушенно, на заднем фоне слышался лязг, треск, крик, электронные монотонные голоса андроидов. Это фраза означала одно, сегодня он будет работать как проклятый, чтобы не сбиться с графика, но закончить раньше и, минуя все кордоны, проберется туда, куда нельзя, например, к Нине в лабораторию, сядет в углу на пластиковый стул и до позднего вечера будет смотреть, как Нина производит отладку приборов. Именно смотреть, не говоря ни слова, не помогая и не мешая, потому что он хочет «видеть ее» и все тут. И даже если Нина заговорит с ним, не факт, что он ответит – ведь он сказал «хочу видеть тебя», а не «говорить с тобой».

– Понятно, – Нина вздохнула. Она прислушалась к своим ощущениям и поняла, что уже почти привыкла. Прошло то самодовольное чувство, когда она, не стыдясь, хвасталась сама себе: «Сам Краснов… Эдуард. Величайший человек, настолько великий, что о его подвигах не знает человечество, а только верхушка да электронные файлы с пометкой «СИ_0». Краснов, о котором ходит только множество слухов и неоткуда узнать достоверную информацию… Именно он обратил на нее внимание…»

Да. Он ходил к ней. Смотрел. Говорил. О разных чудных вещах и нелепостях. Например, как в детстве, которое прошло у него в интернате на Пантоне, играя в одну игру с закрытыми глазами, он наступил на какого-то жучка… А потом понял, как это важно – жить с открытыми глазами. Бывало заставлял Нину слушать его всю ночь, несмотря на то что на следующее утро запланирован был вылет. «Я все время говорю важные и серьезные вещи, мне некому сказать другое». И Нина слушала, отмечая, как тает внутри нее эйфория, как стирается ореол величия с его образа в ее сознании, как потихоньку она подкрадывается к эмоциональному тупику.

Это ни к чему не вело, и ни к чему не могло привести. Потому что нельзя. Потому что служба превыше всего. Нине как раз больше нравилось говорить с ним, как с капитаном, серьезным, ответственным и сильным. Даже простые отчеты о состоянии оборудования, систем жизнеобеспечения корабля и тому подобное, которые она раз в сутки во время рейса в устной форме докладывала ему, ей были приятней, чем вечерние исповеди чудака Краснова. Наверное, потому что он ее слушал во время отчетов, серьезно и внимательно, и темные глаза его смотрели ей в глаза, а не блуждали где-то в своем измерении, как скорей всего будет сегодня…

Нина заметила, что уже некоторое довольно длительное время они молчат на связи.

– Ты еще тут?

– Да. Я пошел работать. Отбой.

И так уже больше года…

4043 год,17 мая, после полуночи

В это раз Краснов не пришел в лабораторию. Нина работала сначала с лаборантом, потом когда пришел конец смены, он поспешил удалиться, не закончив сборки – «Конец смены. Я не имею права работать!». И Нина осталась одна посреди кучи деталей. Пришлось запустить пару андроидов. Она их не очень любила… от того, что, по правде говоря, побаивалась, не смотря на то, что в разработке некоторых из них сама принимала участие и перепрограммировала каждого, который поступил в ее пользование. Страх был не без оснований… Случай на «Голиафе» рассказывают на лекциях по кибернетике. Когда под действием сильного магнитного поля, андроид-навигатор вышел из строя и переломал Нине ноги. Потом вместе с андроидом-врачом буквально вырвал сверхпрочную дверь в каюте, где она спасалась от них, и… принося извинения, принялся ее лечить.

«Все-таки с живой душой легче. Пусть даже с не очень расторопной и трудолюбивой».

Не пришел Краснов и в столовую, где Нина ела одна. Очень медленно ела Нина, гоня от себя мысль: «Неужели впервые не придет».

Отгоняла она ее вплоть до двери в свою комнату, но когда дверь закрылась за ее спиной, мысль эта накатила со всей силой противодействия. Она стала посреди комнаты как вкопанная. Обидно. Жалко. Тоскливо… Не то. А вдруг что-то случилось?

От размышлений ее оторвал писк «няни» – устройства на запястье, задача которого – следить за состоянием здоровья сотрудников «Сиа». Особенно вредными «няни» становились, когда близился вылет.

– Систематическое несоблюдение графика приводит к смещению биологических циклов, немедленно ложитесь спать Островская, иначе донесу в Центр!

Нина сняла и бросила комбинезон в отделение для чистки, забралась под одеяло и хотела подумать, что могло произойти с Эдуардом, но моментально задремала.

Проснулась она посреди ночи, от его взгляда. Все-таки пришел. Тенью сидел в углу комнаты. Нина приподнялась, включила свет над кроватью и вырвала его силуэт из темноты.

– Ты давно тут? – она потерла рукой лицо, чтобы прогнать остатки сна.

– Часа два… смотрел… устал за день… Работы было много сегодня, «Рассвет» получил новые задачи, но не оборудование… ну, ты знаешь… ты же оборудование это делаешь… Кажется, это могло прозвучать двузначно. Я ничего плохого не имел ввиду… – он не ожидал, что Нина проснется, говорил сбивчиво.

Нина молча смотрела на него.

– Не смотри на меня, – он закрыл рукой часть лица, которую ему уродовала уже не первый год неизвестная болезнь, поразившая на Суорсе при первой высадке. С болезнью этой пока никто не смог справиться, только приостановить. – Не смотри, я без маски… Натерла за день.

Нина не сводила глаз, и Краснов тревожно впивался в нее одним открытым глазом. В итоге она все-таки отвернулась в сторону.

– Я была на слушании сегодня. Виделась с Тартаевой. Сказала, что будем вместе на «Рассвете».

– Что скажешь?

– Будет тяжело. Она – сломленный человек.

– Ты даже представить себе не можешь, какими сильными бывают сломленные люди, Нина.

– Эксперимент… Знаю, мне не положено, но ты наверняка в курсе. Что на ней испытали?

Эдуард молчал.

– Эд, я должна знать. Мы не на зеленый Пантон летим, а в этот чертов ад на Суорсе. Если ты думаешь, что я как-то предвзято отношусь к Тане…

– Нет, я так не думаю. Зная тебя, я уверен, что ты поддержала ее при встрече… – Эдуард сделал еще паузу, Нина не стала прерывать его размышлений, через полминуты он продолжил, – Ген мутации… На ней испытали ген моментальной мутации, первую его стабильную версию, научный руководитель проекта – Квасова Анна Николаевна. Работы ведутся давно, многие уже перестали верить в этот проект. Анне было очень тяжело добиться права на Эксперимент…

– Что будет с Таней? Какие результаты?

– Это, Нина, как раз те новые задачи, которые предстоит решить во время «Рассвета». Больше, пожалуй, тебе не стоит знать.

– Понятно, – Нина отбросила одеяло, села в кровати и опустила голову. Перед глазами промелькнул образ Тани.

– Как интересно. Я проболтался. Так легко. Многие хотели знать, спрашивали, я уходил от ответа. А тебе проболтался. Ты делаешь меня слабым…

Нина привыкла, что он часто несет несуразицу, но тут не удержалась, резко посмотрела на него и удивленно подняла бровь. Эд растерялся.

– Кхм. Так вот… «Рассвет»… Начинаем мы через два месяца… ты знаешь… стартовать будем не с базы, со спутника – с Айоны… – Краснов говорил сбивчиво под пристальным взглядом Нины, которая щурила глаза и пыталась понять, зачем он произносит давно известную ей информацию, – Завтра, завтра… я выведу корабль на орбиту – надо провести некоторые работы… там… А оттуда сразу на Айону… и на «Сиа» не вернусь… Ну а ты через два месяца, за день до старта прибудешь. Без тебя все там отладим, ты тут нужней.

Он ерзал на стуле. Нина смотрела на него.

– Не смотри. Я без маски.

Нина не отворачивалась. Теперь он повернул голову в сторону. Дышал как паровоз, сжимал ладони, пытался что-то сказать, но выпадали лишь одни нелепые звуки. Потом как-то собрался.

– Через два месяца мы снова станем бортмехаником Островской и капитаном Красновым… Да. А сейчас последний день, когда я вижу тебя Ниной… Я хочу, чтоб мы были просто Эдом и Ниной… – он замолчал, прикусив нижнюю губу, и вдруг выпалил – Я уродлив! Я не могу тебе нравиться!

Краснов уронил лицо в ладони. Нине повезло, что он это сделал, так как она не смогла сдержать улыбки. Наконец-то ей стало понятно, если не все, то многое. Схлопнулось напряжение, так долго создававшее дистанцию между ними. Нина почувствовала, что перестала бояться, и даже призналась себе в некотором эгоистичном самодовольстве. Потом сосредоточилась на Эдуарде и стала серьезней, медленно встала, осторожно прикоснулась к его плечу. Эд вздрогнул, убрал руки от лица, посадил Нину на колени и крепко прижал. Так они сидели до самого утра и встретили рассвет под назойливый писк «нянь».

4047 год, 24 сентября, 8:23

Квасова, пошатываясь, вышла из лаборатории. Лицо ее стало белее халата. Следователь и трое военных из дежурного патруля смолкли, увидев ее. Всем стало как-то неловко, как бывает неловко окружающим, когда среди них появляется человек, понесший большую утрату, которую невозможно понять и представить простому обывателю.

К ней, в непонятном порыве смеси чувств, хотел приблизиться Вязов. Но она подняла ладонь вверх перед его грудью, и он стал как вкопанный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.