Анна Дэй
Фандом

Anna Day

Fandom

© The Big Idea Competition Limited

Права на имена всех персонажей и мест, использованные в настоящей книге, принадлежат

© АННЕ ДЭЙ © 2017 г., и их использование без разрешения запрещено.

Моральные права автора/иллюстратора защищены.

Все права сохранены.

© ООО «Издательство Робинс», перевод, издание на русском языке, 2018

* * *

Пролог

Ровно через неделю меня повесят.

Я взойду на эшафот ради моих друзей, ради родных, но самое главное – ради любви. Странно, эта мысль не особенно утешает, стоит представить, как затягивается на шее петля, а ноги шарят в поисках опоры, но наталкиваются лишь на воздух, будто в последнем танце.

Ещё утром мне бы такое и в голову не пришло. Я приехала на фестиваль «Комик-Кон»[1], ходила по павильонам, вдыхала запахи булочек с сосисками, духов и вспотевших тел, глазела на яркие разноцветные костюмы участников, морщась от вспышек фотоаппаратов, и прислушивалась к бою барабанов и пению скрипок. А вчера я была в школе, страшно волновалась из-за глупого доклада по одной книге и мечтала оказаться где-нибудь подальше, в другом мире.

Мечтайте осторожнее: реальность порой преподносит невероятные сюрпризы!

Глава 1

Незаметно отдирая прилипшую к ногам длинную юбку, я выбираюсь из-за парты.

– Удачи! – шепчет мне вслед Кейти.

Но я молчу.

И зачем я только вызвалась делать этот глупый доклад? Выступать перед полным залом слушателей не самое любимое моё занятие. Честно говоря, любые выступления перед публикой выходят у меня слабовато.

– Проходи, Виола, мы ждём, – говорит мисс Томпсон.

Ещё раз одёрнув юбку, выхожу к доске. Мне вдруг кажется, что я уменьшаюсь, становлюсь маленькой-маленькой, как будто одноклассники взглядами посылают мне уменьшительные лучи.

Малышка Виола – вот кто я теперь. Представляю себя со стороны: жалкая взвинченная особа. Обхохочешься!

Мисс Томпсон улыбается мне со своего места за колченогим столом.

– Итак, Виола, сегодня ты расскажешь нам о своей любимой книге, которая называется… Как она называется?

– «Танец повешенных», автор – Салли Кинг.

С задних парт, где сидят мальчишки, доносится многоголосый стон. Но я-то знаю, что это притворное разочарование. Они все смотрели фильм по этой книге, и я точно помню, что из кинотеатра многие вышли с подозрительно красными глазами.

Глубоко вздохнув, я начинаю рассказ.

– Давным-давно жила на свете раса людей. Люди были умными и честолюбивыми, но ещё они были жадными, требовательными, одержимыми. Они стремились к идеалу во всём – желали иметь совершенные тела, всемогущий разум, образцовую жизнь. На рубеже двадцать второго века эта одержимость привела к созданию первых генетически улучшенных людей – гемов.

На мгновение оторвавшись от записей, я обвожу взглядом класс. Слушатели едва сдерживают зевоту, вместо того чтобы ловить каждое моё слово с широко открытыми глазами.

– Гемы – генетически модифицированные люди. Высокие, сильные, красивые. Коэффициент интеллекта зашкаливал – выше 130 пунктов. Вскоре гемы перебрались в прекрасные загородные имения под общим названием Поля, где не было ни преступности, ни болезней.

Стою тут и вещаю, как полная дура. Переминаюсь с ноги на ногу, отбрасываю с глаз чёлку, пытаясь загнать эту крайне неприятную мысль в тёмные, необитаемые закоулки мозга.

– Но что же произошло с людьми, которым не досталось генетических улучшений? С обычными мужчинами и женщинами, мальчишками и девчонками, как мы с вами? Им дали особое название – дефектные. Или просто дефы. Они остались в старых городах – Лондоне, Манчестере, Париже, Москве – жить за бесконечными городскими стенами, словно в заточении, и вынуждены были повиноваться гемам. Лишь самым сильным и способным дефам разрешалось приходить в Поля и прислуживать гемам.

Слово «человек» постепенно ушло из языка, стало запретным. Остались только гемы и дефы…

– Значит, я деф, – перебивает меня Райан Белл. – Так, что ли?

Чудненько. Только этого мне не хватало! Выкриков с галёрки. Набраться бы наглости и напомнить нахалу, что ему-то сюжет уж точно известен. Ведь высидел же он два часа в кинозале, не сводя глаз с экрана и утирая слёзы и сопли.

– Заткнись, придурок! – советует Райану Кейти.

Она поворачивается к болтуну, и её рыжие волосы, подстриженные идеально ровным каре, на мгновение взлетают огненным ореолом. Сейчас она наверняка смотрит на него своим фирменным взглядом: зелёные глаза прищурены, а губы плотно сжаты.

– Нет во мне никаких дефектов – я само совершенство, – настаивает Райан.

Кейти фыркает – не то смех, не то кашель.

– Я думаю, Райан, Виола хочет сказать, что все мы здесь дефы, – строго сдвинув брови, произносит мисс Томпсон. – Если только ты не какой-нибудь супермен из будущего, в чём я очень сомневаюсь.

Дышим глубоко. Немеющие губы игнорируем.

– Чтобы дефы не вздумали изменить установленный порядок, раз в две недели гемы собирались в огромном Колизее на публичную казнь дефов, на «танец повешенных». Но некоторые дефы отказались покориться судьбе и создали отряд сопротивления, стремясь отвоевать права дефов на жизнь. Лидером повстанцев стал Торн.

Из стопки листочков я выуживаю фотографию Торна – отпечатанный кадр из фильма. Мисс Томпсон берёт листок из моих застывших пальцев и прикрепляет кнопками к доске у меня за спиной. Фотография не передаёт и сотой доли жизненной силы и энергии Торна. В костюме пирата – с головы до ног в чёрной коже, с чёрной повязкой на глазу, пересекающей резкие, будто высеченные из камня черты лица, – он похож на игрушечного солдатика.

Торн придумал способ, как добраться до секретов государственной важности и приказал своим самым лучшим бойцам найти и завербовать подходящую девушку-дефа.

Они нашли Розу.

Роза – главная героиня романа. Страстная, непредсказуемая, храбрая. Мне очень хочется стать похожей на Розу. Но мне до неё ещё расти и расти.

Страстная. Моё школьное прозвище – Виола-скромница.

Непредсказуемая. Этот доклад я готовила два дня.

Храбрая. У меня уже испарина по всему лицу от страха…

В сущности, мы похожи совсем чуть-чуть: у нас обеих очень светлая кожа и нам нравятся одни и те же мужчины.

По моему знаку мисс Томпсон включает проектор. На экране появляется видеоролик – кадры из фильма «Танец повешенных». Мы видим каменные стены Колизея и Розу, которая незамеченной карабкается по ним снаружи. За спиной у неё развеваются длинные чёрные волосы. Какая она красивая! Под аккомпанемент скрипичного оркестра Роза взбирается на верхний выступ стены.

Теперь на экране зрители в Колизее. Толпа гемов – что за прекрасные лица! – требует крови дефов. Девять приговорённых к смерти дефов поднимаются на деревянный помост. На шеи им набрасывают петли. Я знаю: дефов скоро освободят, но от волнения в животе всё скручивается в тугой узел. Бросив взгляд на одноклассников, я тихонько торжествующе улыбаюсь. Все внимательно смотрят кадры из фильма, сочувствуют судьбам героев.

Президент гемов появляется на огромном экране за помостом и произносит короткую речь, перечисляя злодеяния, совершённые каждым из приговорённых, – воровство, разбой, убийства. Мы снова видим Розу, в глаза ей лезет чёрная чёлка. Роза знает, что дефы повинны лишь в собственной бедности. Отстегнув от пояса гранату, Роза дотрагивается до неё губами и бросает вниз, в толпу.

За секунду до взрыва видео заканчивается.

Я вновь поворачиваюсь к слушателям, которые внезапно проявили интерес к моей истории.

– Воспользовавшись замешательством гемов после взрыва, повстанцы освободили приговорённых к смерти дефов. Роза так же незамеченной спустилась по стене, доказав свою преданность делу сопротивления.

И тогда Торн дал Розе самое опасное задание – под кодовым названием миссия «Харпер». Роза проникла в поместье Харперов в глубине Полей и притворилась рабыней хозяина дома – Джереми Харпера, влиятельного чиновника гемов. Стремясь раздобыть секреты гемов, Роза подружилась с сыном хозяев.

Сына Джереми Харпера звали Уиллоу.

Уиллоу… Вот из-за него-то мне и хочется быть на месте Розы. Дрожащими от волнения пальцами я крепко сжимаю его фотографию, показывая её слушателям. Невозможно представить это прекрасное лицо пронзённым канцелярской кнопкой мисс Томпсон и пришпиленным к доске. Эту фотографию я рассматривала часами, запоминая каждую идеальную чёрточку смуглого лица. Глядя на Уиллоу, девчонки восхищённо вздыхают, парни фыркают, некоторые хихикают. Осторожно прячу фотографию в стопке листов, радуясь, что это моя безраздельная собственность.

– Шпионаж и дружба с гемом. Наказание за эти проступки – смерть для любого дефа. Но Уиллоу был добр и прекрасен, и вскоре Роза поняла, что опасаться ей стоит лишь собственных чувств. Роза не смогла предать Уиллоу, она сбежала из поместья, так и не открыв правды о себе и своих планах. Девушка вернулась в город и сообщила Торну, что миссия «Харпер» провалилась…

– Скукота! – фыркает Райан.

– Райан, сию минуту замолчи! – вспыхивает мисс Томпсон. – Не смей перебивать, веди себя как взрослый.

Повернувшись ко мне, мисс Томпсон с улыбкой говорит:

– Полагаю, мы достигли кульминации, поворотной точки сюжета. Ведь так, Виола?

Благодарно кивнув учительнице, я продолжаю:

– Роза сбежала из поместья, чтобы защитить Уиллоу. Он стал для неё важнее, чем дело повстанцев. Роза выбрала любовь.

– Вот хороший пример, как в современном популярном романе сюжет следует традиционной структуре. Продолжай, пожалуйста.

– Переодевшись в дефа, Уиллоу проследил за Розой, прошёл вслед за ней через старый город, отчаянно надеясь её вернуть. Но повстанцы схватили Уиллоу, и он узнал, что Роза намеревалась использовать его семью, чтобы выведать важные секреты. Сердце Уиллоу было разбито. Дефы держали его в плену. Казалось, надежды нет. Но Роза призналась Уиллоу в любви, и они сбежали из отряда, чтобы вместе начать новую жизнь.

Однако иногда обстоятельства оказываются сильнее даже самой страстной любви.

Гемы выследили Розу, обвинили её в совращении невинного юноши и приговорили к смерти.

Включаем ещё один видеоролик. Вот Роза перед «танцем повешенных». На этот раз она на помосте, в Колизее, лицом к зрителям. На её шее петля. Толпа гемов жаждет крови.

– НЕТ! – На сцене появляется Уиллоу. – Я – Уиллоу Харпер. У девушки, которую вы хотите повесить, тоже есть имя. Её зовут Роза. И она самая храбрая и самая добрая на свете. Не важно, гем она или деф, – прежде всего она человек! Она не соблазнительница и не преступница. Роза – моя лучшая подруга. И я люблю её всем сердцем. – Глядя ей в глаза, Уиллоу произносит: – Я люблю тебя, Роза!

– Я люблю тебя, Уиллоу! – отвечает она.

Я знаю, что сейчас произойдёт, знаю совершенно точно, но глаза всё равно наполняются тяжёлыми жгучими слезами. Хочется протянуть руку и сорвать с шеи Розы верёвку.

Под ногами Розы открывается люк. Её тело падает в пустоту, ноги сгибаются и выворачиваются в последнем танце.

Видеоролик заканчивается. Никто не произносит ни слова.

Тишину прерывает голос мисс Томпсон:

– Как интересно решена автором эта трагическая сцена! Но у истории есть и развязка, правда?

Я киваю и вытаскиваю из груды листочков нужную страницу.

– Уиллоу поднял на руки безжизненное тело Розы, орошая слезами её лицо. Юноша проклял гемов за убийства невинных дефов и потребовал прекратить казни. Сражённые трагедией влюблённых, гемы сровняли эшафот с землёй.

Танцы повешенных наконец прекратились.

Смерть Розы стала искрой, из которой разгорелось пламя революции.

Гемы и дефы вновь обрели общее имя – люди.

Мои последние слова будто растворяются в воздухе, я судорожно сглатываю пересохшим ртом. В классе тишина. Вот бы сюда Элис! Она бы захлопала, крикнула: «Браво! Бис!» К ней присоединились бы и молчуны.

Встречаюсь взглядом с Кейти, и она лукаво подмигивает мне в ответ. М-да, не слишком громогласная поддержка зала, но хоть что-то.

– Спасибо, Виола. – Мисс Томпсон смотрит на меня поверх очков. – Прекрасный доклад.

– Рада, что вам понравилось. Я хотела рассказать о книге как можно интереснее.

– Отличная работа, тонко передана атмосфера. Когда-нибудь ты сама напишешь книгу, – с улыбкой отвечает мисс Томпсон.

Чувствую, как мои щёки заливает жаркий румянец смущения. Писатель у нас – Элис, я до сих пор ничего толком не написала.

– Спасибо, мисс Томпсон.

– Подлиза! Пай-девочка! – долетает шёпот с задних рядов.

Сажусь за парту рядом с Кейти. Толкнув меня локтем, она шепчет:

– Здорово получилось!

Но у меня в ушах стоит презрительное фырканье Райана, смешки его друзей. Обидные словечки сливаются в непрерывный гул. Щёки у меня уже горят и чешутся, а странички доклада всё липнут к вспотевшим ладоням. Роза бы такого не допустила. Опускаю голову, как за щитом, прячусь за завесой тёмных волнистых волос.

От доски доносится голос мисс Томпсон:

– Итак, мы прослушали сюжеты трёх очень разных романов и убедились, что структура этих произведений во многом сходна.

Звонок возвещает конец урока, класс наполняется шумом, учебники и тетради перекочёвывают в рюкзаки.

Кейти осторожно отклеивает странички от моих вялых пальцев.

– Господи! Да ты втюрилась в эту книженцию по уши!

– Ну да.

– Видела бы ты своё лицо, когда говорила об Уиллоу!

– Лицо как лицо.

Кейти потешно хлопает длинными ресницами и насмешливо произносит:

– Но Уиллоу был добр и прекрасен, и Виола – ой, то есть Роза! – вскоре осознала, что прежде всего ей стоило опасаться собственных не на шутку разыгравшихся гормонов.

Кейти жеманно поджимает губы, отчего веснушки у неё на носу вытягиваются.

– Отстань! – Рассмеявшись, я слегка отталкиваю подругу.

Кейти всегда меня смешит. Напряжение куда-то улетучивается, и мне наконец удаётся уложить растрёпанные листочки доклада в школьную сумку. Кейти переехала в Лондон из Ливерпуля меньше года назад, прошлым летом. Мы знакомы недавно, но подружились «с первого взгляда». У Кейти отличное чувство юмора, и ругается она невероятными словечками вроде «обмажоренный» и «голубяка», которые произносит с мягким ливерпульским выговором. Однажды папа назвал Кейти «солью земли». Выглядит она при этом как героиня романа Джейн Остин – кукольное личико и светло-рыжие волосы. А ещё Кейти играет на виолончели. Я же играю только в компьютерные игры.

– Не обращай внимания на того придурка, – подбадривает меня Кейти. – Просто ты ему нравишься.

– Ну да, как же! Мы с Элис застали его в прошлом году в кинотеатре, когда он рыдал над «Танцем повешенных» чуть ли не в голос. Вот и злится теперь.

– Да ладно, ты у нас красотка! – откинув со лба чёлку, поддразнивает Кейти.

– Это точно, раскраснелась, как помидор! – смеюсь я в ответ.

– Не скромничай. Не всем везёт уродиться длинноногими блондинками, как некоторые.

Это она про Элис. Тут ответить нечего. Тяжело, когда лучшая подруга – красавица, словно только что с подиума «Мисс Великобритания». Где-то в груди у меня шевелится капелька зависти, и я ненавижу себя за эту слабость. В коридоре мы вливаемся в толпу спешащих по домам школьников.

Надо бы сменить тему.

– Неужели ты до сих пор не прочла «Танец повешенных»? Это не просто книга – это целый новый мир! – Мой голос теряется в шуме толпы, и я снова чувствую себя маленькой и слабой.

– Ну теперь-то мне и читать её незачем. Ты всё рассказала. Предупреждала бы о спойлерах!

– И фильм не смотрела…

Кейти только досадливо машет рукой.

Мы локтями прокладываем себе дорогу сквозь стайку десятиклассниц, которые вдруг позабыли негласное правило «уступи дорогу выпускнику!».

Я будто бы случайно наступаю на ногу какой-то блондинке.

– Кстати, Рассел – в отличной форме. – Это я про Рассела Джонса, который играет Уиллоу.

– Неужели? Что ж ты раньше молчала! А вот и Элис.

Улыбка играет на губах Кейти, но глаза её больше не смеются. Мы с ней давно научились угадывать приближение Элис по реакции окружающих: все парни оглядываются, а девчонки молча хмурятся.

Толпа тотчас расступается, подобно водам Красного моря, но у нашего «Моисея» длинные загорелые ноги, уверенно шагающие по плиткам школьного коридора. Улыбка освещает её прекрасное, идеально овальное личико. Она всегда так улыбалась, с самого первого дня, когда мы с ней встретились в первом классе. Из-за этой улыбки можно простить Элис её необыкновенную красоту.

Остановившись посреди коридора, уверенная, что никто её не толкнёт, Элис спрашивает:

– Ну что, как всё прошло?

– Да так, наперекосяк, – отвечаю я.

– Ладно тебе, всё было нормально, – утешает Кейти, похлопывая меня по плечу.

– Да, конечно. Нормальный такой косяк.

Элис перебрасывает на плечо длинные светлые пряди.

– Ничего, Ви, не плачь. Они просто не способны по достоинству оценить «Танец повешенных». Обыватели, что с них взять? – говорит она, метнув острый взгляд на Кейти.

– Не Шекспир, уж извините, – бормочет Кейти.

– Жаль, что я не попала в класс к старушке мисс Томпсон… – вздыхает Элис. – У вас так интересно… структура сюжета… Я бы нашла, что сказать по теме.

Элис не упускает случая напомнить, что она – восходящая звезда фанфиков. Пишет их на основе сюжета «Танца повешенных», переделывает характеры героев на свой лад. В жизни Элис преуспела именно в этом – никто лучше неё не умеет вертеть окружающими как вздумается. Быть может, в литературе она оттачивает своё непревзойдённое искусство манипуляций? И снова я загоняю подальше недремлющую зависть.

– Мисс Томпсон сказала, что Виола сама может писать книги. Ты помнишь, Ви? – говорит Кейти.

Подмигнув небесно-голубым глазом, Элис мгновенно разрушает мои иллюзии:

– Чушь собачья! У тебя воображения – ноль. Ты можешь лишь без конца переписывать «Танец повешенных». – Обняв меня за плечи, она прибавляет: – Но, если подумать, это даже хорошо.

Меня окутывает облако аромата Элис – цветы вишни и лимонное сорго. Красавица обнимает меня при всех – как лестно!

Взглянув на часы, Кейти сообщает:

– Надо бежать, у меня в пять виолончель. Завтра увидимся, не забыли?

– Конечно! Завтра «Комик-Кон»! – говорим мы с Элис в один голос.

Мы ждали этого фестиваля долгие месяцы. Завтра мы встретим Рассела! Уиллоу. От волнения во рту пересохло, в животе словно бабочки порхают, и вообще, меня будто бы как следует растёрли полотенцем после душа.

– Пойдём в костюмах героев «Танца повешенных», как договорились, да? – напоминает Элис.

– Угу! Нейт придумывал себе образ целую неделю, – отвечаю я.

Нейт – мой младший брат, он обожает «Танец повешенных» даже больше, чем я, если такое вообще возможно. Поэтому мама настояла, чтобы мы взяли его с собой. Спасибо, мам.

– До завтра, фанатки! – обернувшись через плечо, прощается Кейти.

Глава 2

Застегнув утром молнию комбинезона, я вдруг поняла, как Кларк Кент мог летать, а Питер Паркер – лазить по отвесным стенам, цепляясь липкими ладонями. Я ощутила, как это здорово, когда можно быть кем угодно, делать что угодно. С одеждой Розы мне словно передались её храбрость и красота, словно грубая ткань туники стала частью моей кожи, частью меня.

В этом году я сделала настоящий костюм любимой героини: коричневая туника, зелёные легинсы, тяжёлые армейские ботинки. Тёмные волосы оставила на плечах вьющимися локонами. Я даже провела по щекам оливковыми тенями для глаз, рисуя боевую раскраску. Единственная дань тщеславию – широкий алый пояс, который я потуже затянула на талии. Я чувствовала, что готова к бою, готова к фестивалю, готова сокрушить всесильных гемов.

А теперь, покачиваясь в поезде лондонского метро, я чувствую себя круглой дурой.

По мере приближения к станции «Кенсингтон» («Олимпия») чугунные стены туннелей сменяются кирпичными. Шесть десятков глаз сверлят мне спину, и я покрепче сжимаю прохладный металлический поручень. Набравшись храбрости, отрываю взгляд от замызганного пола вагона и вижу, что большинство пассажиров смотрят на Кейти – она выглядит ещё глупее меня – или на Элис.

Конечно, на Элис смотрят все и всегда, но сегодня, стоя в своём ярко-синем мини-платье у жёлтого шеста посреди вагона, словно готовясь исполнить танец, подруга привлекает даже больше взглядов, чем обычно. Светлые волосы Элис струятся по спине. На шее у неё кулон дружбы – половина сердечка. Вторая половина у меня, и я гордо поглаживаю зазубренный краешек. Прикусив накрашенную губу, Элис с недовольным видом изучает своё призрачное отражение в окне вагона. Вот так всегда с красотками – вечно выискивают у себя недостатки.

– Ты чудесно выглядишь, – успокаиваю я Элис, дотронувшись до её ладони с детства привычным жестом.

– Ты тоже, – улыбается она в ответ.

– Я похожа на беспризорника.

– Но так и должно быть. Роза ведь уличная девчонка, как все дефы.

Взглянув на своё отражение, Кейти горестно стонет. Её мальчишеская фигурка затянута в чёрный облегающий комбинезон, с пояса которого диагональными петлями свисают разноцветные чулки, будто причудливые вьюнки, обвивающие древесный ствол.

– С тебя хоть чулки не сваливаются… – вздыхает Кейти, прикрепляя булавкой ярко-жёлтый чулок у подмышки.

Смерив её задумчивым взглядом, Нейт спрашивает:

– Кейти, а ты точно знаешь, как выглядит спираль ДНК? Ты больше похожа на снимок броуновского движения.

Нейту четырнадцать лет, но на вид ему не дашь больше двенадцати, а разговаривает он иногда, как Шелдон Купер из «Теории большого взрыва». В костюме своего любимого персонажа, Торна, Нейт выглядит ужасно глупо. Глазная повязка скрывает бо́льшую часть его угловатого лица, а чёрный кожаный плащ болтается на худеньких плечах. Нейту не доверили бы развозить пиццу – такой он маленький и худенький, не то что возглавить восстание против гемов.

Сжав губы, чтобы ненароком не обругать мальчишку, Кейти оглядывает его костюм.

– Знаю, всё я знаю, – бормочет она. Вагон покачивается, и булавка, видимо, колет тело. Поморщившись, Кейти быстро слизывает с пальца капельку крови и отвечает: – Я не хотела идти в костюме дефа. Все придут одетые дефами… – Виновато глядя на меня, Кейти поясняет: – Прости, Ви. Одеться гемом я тоже не могла, я же не Элис, царица амазонок. Во мне росту всего пять футов два дюйма[2].

Элис приглаживает свои длинные светлые волосы, словно выуживая из головы интересную мысль.

– На свете много прелестных крохотулек: фея Динь-Динь, Смурфетта…

– И кому понравится смурф?

– Другому смурфу, – отвечаю я.

Вагон некоторое время едет ровно, и Кейти наконец закалывает чулок, как собиралась.

– Ну так я не какой-нибудь чёртов смурф! Я – спираль ДНК, и горжусь этим.

– И правильно гордишься, – успокаивает её Нейт. – Кто захочет выглядеть, как эта копия куклы Барби там, у шеста? – спрашивает он, кивая на Элис.

– Спасибо, Нейт, какой ты милый, – улыбается разрумянившаяся Элис.

Сдвинув чёрную повязку, Нейт обводит Элис холодным взглядом.

– Это не комплимент. Ты – чудовищный гем Франкенштейна!

– Великолепно! Чудовищный гем Франкенштейна. В каноне такого не было, правда?

Канон – так Элис называет текст «Танца повешенных», напоминая, что сама пишет фанфики по этой книге. Свою писанину Элис называет «новым потоком» – звучит ужасно высокомерно, как будто сама книга написана старомодно. Выудив из сумочки айфон, Элис быстро цокает по экрану лазурными ноготками, записывая новое выражение.

– «Чудовищный гем Франкенштейна» – обязательно вставлю это в следующий отрывок.

– А своё придумать слабо́? – фыркает Нейт.

Поезд останавливается, металлические двери, щёлкнув, раздвигаются. Вваливается целая тусовка в костюмах героев «Скуби-Ду», и серый вагон метро наполняется разноцветным блеском. Почти приехали. «Комик-Кон» уже рядом! У меня вырывается прерывистый вздох. Там будет Рассел Джонс, Уиллоу… И я в костюме его возлюбленной, Розы. Мы как Ромео и Джульетта, Скарлетт О’Хара и Ретт Батлер. Так и хочется пуститься в пляс, притопывая огромными башмаками дефов.

– Сестрёнка, ты ведь понимаешь, что он увидит сегодня сотни прекрасных Роз?

Нейт без труда читает мои мысли – терпеть этого не могу!

Бесцветный, строго симметричный выставочный зал «Олимпия», куда со всех сторон стремятся ярко разодетые фигурки, под синим майским небом выглядит странным и чужеродным. Мы встаём в хвост длинной очереди на вход.

– Кажется, на мне многовато одежды, – говорю я, отводя глаза от оголённой плоти вокруг. Принцесса Лея, Чудо-женщина, Дейенерис Таргариен – все здесь, сверкают пышными бюстами, голыми бёдрами, покрытыми искусственным загаром.

– Проще говоря, я недостаточно раздета… – оглядывая свои бледные, открытые лишь до локтей руки, вздыхаю я.

– Вот этих слов при младшем брате лучше не произносить! – ухмыляется Нейт.

– Бедная ты, несчастная, Виола! – смеётся Кейти. – А мне, думаешь, каково?

– Оделась бы Ларой Крофт – и все дела! – встревает Элис. – Серьёзно, девочки и мальчик, у вас что, на всех ни одного бюстгальтера пушап не нашлось? – Элис выпячивает и без того впечатляющий бюст и лукаво подмигивает нам.

– У меня есть, – отвечает Нейт. – Красный… Стащил у Софи Уэйнрайт. – Перехватив мой потрясённый взгляд, Нейт торопливо оправдывается, отбросив со лба светлые волосы: – На спор стащил у неё с верёвки, где бельё сушилось.

Мой встрёпанный братишка сейчас больше похож на беззаботную фею из детской книжки, чем на подростка.

Очередь движется еле-еле, и так же медленно тянется время. Я успеваю рассмотреть каждый стежок на куртке Индианы Джонса, каждый мазок алой краски на груди Железного человека. Перед глазами встаёт лицо Рассела Джонса – вспоминается красивый изгиб его верхней губы. Я воображаю, как его рука легонько коснётся моей, когда мы на секунду замрём перед фотокамерой. Когда наконец подходит наша очередь, билет в моей вспотевшей ладони здорово измят.

Полгода назад мы приезжали в «Олимпию» с классом на экскурсию. Кейти и Элис в тот раз выглядели попроще и были поспокойнее. До сих пор помню, как солнечные лучи проникали сквозь стеклянные стены, а пылинки кружились в танце от пола до высокого полукруглого свода из тонких металлических балок. Внутри было очень красиво, как в огромном пустом бальном зале. Сегодня, заполненный персонажами в ярких фантастических костюмах, выставочный павильон напоминает съёмочную площадку или совсем другой мир.

– Вот это да! – восклицает Кейти, впервые радуясь чему-то, связанному с «Танцем повешенных».

– Наконец-то и до тебя дошло, – удовлетворённо киваю я в ответ.

Дрожа от радостного возбуждения, я оглядываю зал. Фанаты в костюмах любимых персонажей и в обычной одежде рекой устремляются по лестнице с балкона на первый этаж. Смех, болтовня, вспышки фотоаппаратов. Людей столько, что я снова чувствую себя маленькой и потерянной в этой толпе. С потолка огромными разноцветными парусами реют рекламные плакаты с девизами фильмов и подправленными фотошопом лицами героев. «Игра престолов», «Звёздные войны», «Танец повешенных». Воздух очень влажный, переполненный запахами булочек с сосисками, пота и духов. Вокруг без остановки мелькают вспышки фотокамер – я словно попала внутрь огромного блестящего шара.

– Смотри, там Уиллоу! – хватает меня за локоть Элис, впиваясь в кожу будто когтями.

На секунду мне кажется, я действительно вижу его, Рассела Джонса, и сердце у меня замирает. Но Элис показывает на рекламный плакат у нас над головой. Уиллоу улыбается оттуда, будто огромный загорелый ангел.

– Пошли, вон там стенды «Танца повешенных».

Элис устремляется вперёд, и толпа расступается перед ней как обычно.

Нейт держится так близко, точно боится потеряться. На меня накатывает ощущение ответственности за младшего, в голове стучат мамины слова: «Виола, смотри за братом!» Подцепив Нейта под руку, я шагаю вслед за Элис, ткнув по пути локтем под рёбра нескольких Споков и избегая наступать на ноги Капитанам Америка. Уворачиваюсь ещё от одной Розы, не отвечая на её хмурый взгляд, и протискиваюсь мимо Бобы Фетта, который тащит под мышкой громоздкий шлем. Тёмные волосы приклеены к его лбу чем-то вроде геля. Боба Фетт подмигивает мне – честное слово! – словно и не топает тут, как рак в безразмерном панцире. Приятно, конечно, что подмигнул он мне, а не Элис. Может, и я могу быть кем угодно… делать, что вздумается. Я слегка улыбаюсь ему в ответ.

– Хватит уже мечтать о Расселе, – бросает Кейти, взглянув мне в лицо.

– Осталось меньше часа, – отвечаю я.

– Там будет очередь, – напоминает Элис. – Уиллоу – самый симпатичный из всех героев в мирах антиутопий.

– С Уиллоу любой мир станет утопией, – отвечаю я.

– Гейл, Фор[3]… Для меня они все – утопия! – фыркает Элис.

– Глупейшие имена, вам не кажется? – спрашивает Нейт, провожая взглядом Спайдермена. – Одно из неписаных правил антиутопий гласит: влюблённому в главную героиню персонажу следует давать глупейшее из имён.

– А самые обычные слова пишем с большой буквы, чтобы напугать читателя посильнее! – со смехом подхватывает Кейти.

– Истинная правда, – кивает Нейт.

– А правительство всегда на стороне отрицательных персонажей, – продолжает Кейти. – Как это предсказуемо! Всегда одно и то же. Ничего удивительного, что я так и не собралась прочесть «Танец повешенных». Что там может быть нового!

– Да что ты понимаешь! – взрывается Элис.

– Уиллоу – вовсе не глупое имя, – обиженно говорю я. – Оно такое… земное… настоящее. Скажешь: «Уиллоу!»[4] – и будто шелестят листья и высокие травы, журчит вода…

– Воистину так! – заключает Элис.

– Как трогательно! – фыркает Нейт, дёрнув меня за руку.

Хочется ответить ему порезче, но в чём-то он прав. Я знаю, что Уиллоу не настоящий, а всего лишь плод воображения одной покойной писательницы, но стоит о нём подумать, как в душе у меня всё переворачивается. Мне также известно, что Рассел Джонс на самом деле всего лишь нахальный актёришка, который любит выпить, посмотреть порнушку, затащить в постель манекенщицу. Но раз уж Уиллоу здесь нет, я сфотографируюсь с его аватаром.

Какое совпадение – мимо проходит парень в костюме аватара. Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица. Если смыть синюю краску, он вполне может оказаться очень привлекательным.

– О мой бог! – пищит Кейти. – Какой симпатичный смурфик!

Глава 3

Встречи с Расселом мы ждём в длинной сумрачной комнате. Очередь короче, чем я ожидала, – всего две девочки лет пятнадцати просматривают фотографии на смартфонах.

Девушка с планшетом записывает наши имена и собирает мятые банкноты по десять фунтов.

– Отлично! Времени у нас достаточно. Я скоро за вами вернусь.

Девочек с телефонами приглашают пройти в дверь в дальнем конце комнаты. Встав на цыпочки и вытянув шею, я пытаюсь хоть мельком увидеть Рассела, но ничего не выходит.

– Сейчас… сейчас мы его увидим… – хватает меня за руку Элис.

– Да, уже скоро.

– Как я выгляжу?

– Отлично, – отвечаю я, не глядя на подругу.

– Как ты думаешь, Рассел слышал обо мне?

Нейт, не сдержавшись, смеётся:

– Конечно нет! Он мегазвезда! Будет он читать всякие фанфики от подражательниц Салли Кинг.

– Спасибо, конечно, но я спрашивала не тебя, – с кислой миной отвечает Элис. – И к твоему сведению, никто не хочет превратиться в Салли Кинг. Бедняжка покончила с собой после первой же книги. Я напишу трилогию, не меньше!

– Как ты сочувствуешь любимой писательнице, – бормочет Нейт. – Прямо сердце разрывается! Покойся с миром, дорогая Салли Кинг!

– Слушай, доходяга, тебя сюда вообще не звали, – говорит Элис, ткнув Нейта в бок.

В ответ раздаётся писк, словно подал голос пятилетний ребёнок. Глядя на эту перепалку, можно подумать, что Нейт и Элис близкие родственники.

Возвращается девушка с планшетом.

– Так, ребята, ваша очередь.

Элис проходит первой, дробно цокая каблучками. Мы идём следом и входим в другую слабо освещённую комнату. У дальней стены стоит Рассел Джонс. Его накачанное тело втиснуто между девчонками, которые вошли перед нами, сильными руками Рассел с улыбкой обнимает их за талии. Вспыхивает яркий свет фотокамеры, на секунду вырывая из тьмы потолочные балки и натянутое полотно за спиной актёра. Звучит мелодия из фильма, бьют барабаны, поют скрипки. Меня будто бы накрывает облаком радостного возбуждения.

Джулия Старлинг – актриса, исполнившая в фильме роль Розы, – примостившись на столе, разговаривает с охранником. В изумрудном свете софитов она выглядит даже более лёгкой и воздушной, чем обычно. Её тонкие руки взлетают в такт словам, а смех звенит, как колокольчик. Тёмные ухоженные волосы блестящими волнами спускаются по её спине. На Джулии синие джинсы и белая блузка. В костюме Розы я вдруг чувствую себя самозванкой. Знаю, по-своему я довольно симпатичная (по крайней мере, многие говорят мне, что я по-своему довольно симпатичная), но мне никогда не сравниться с Джулией, не стать такой грациозной, неоткуда взять таких тонких черт лица.

Девчонки, фотографировавшиеся с Расселом, уходят. Он отпивает глоток воды, и я вижу, как двигается кадык на его шее, будто кончик клинка.

– Ваша очередь. – Девушка-распорядитель подталкивает нас вперёд.

Рассел кивает нам и тут же переводит взгляд на Элис. Капелька зависти в моей душе мгновенно вырастает до целого океана и захлёстывает меня бурной волной.

Лицо актёра освещает улыбка. Зубы у него очень белые, как будто светятся.

– А-а! Гем, как и я! Не самый популярный выбор, но если тебе идёт, то почему бы не рискнуть?

– Да, конечно, я знаю! – нервно хихикает в ответ Элис.

Откинув со лба медно-золотистые волосы, Рассел поворачивается ко мне:

– О! Роза, любовь моя, наконец-то ты нашла меня!

Глаза у него совсем как у Уиллоу: от зрачков разбегаются янтарные лучики, словно солнечная корона вокруг чёрной сферы, как при солнечном затмении. Но в этих глазах нет ни капли доброты настоящего Уиллоу.

– Эй, Джулз! – зовёт он партнёршу по фильму. – Смотри, это самая лучшая Роза из всех, что мы сегодня видели.

Бросив на меня взгляд через плечо, Джулия усмехается:

– Что, детка, хочешь сыграть мою роль?

Я открываю рот, но не могу издать ни звука.

– Ничего, я пошутила. Ты отлично выглядишь, правда. Классный пояс! – смеётся Джулия.

– Спасибо! – Я улыбаюсь чуть не до ушей.

– А ты, парень, наверное, Торн? – говорит Рассел Нейту.

Нейт преувеличенно восторженно пожимает протянутую руку, приговаривая:

– Большой ваш поклонник, большой поклонник…

Кивнув на деревянную фибулу на тунике Нейта – цветок чертополоха, Рассел отмечает:

– Отличная работа – символ восстания дефов!

– Срежьте нас – мы вырастем снова, ещё крепче! – Нейт счастливо улыбается. – Как сорняки, понимаете?

Шлёпнув Нейта по спине (чтобы заставить замолчать, не иначе), Рассел поворачивается к Кейти:

– А это у нас… кто это?

– Спираль ДНК, – объявляет Кейти.

– Умно сделано, мне нравится.

Элис хмурится – толстый слой тонального крема на её обычно безупречной коже идёт трещинками.

Где-то наверху слышится треск, изумрудные софиты вздрагивают, бросая тени на идеальное лицо Рассела.

– Ну что, ребята, как будем фотографироваться? Все вместе или по одному?

– Вместе, – в один голос произносим мы с Кейти.

Но Элис говорит:

– По одному, пожалуйста.

И вот опять этот треск. Я оглядываю временные балки потолка, но всё выглядит нормально. Наверное, просто послышался громкий аккорд в мелодии.

– Иди сюда, сверхчеловек.

Рассел обнимает Элис за талию, но я больше ей не завидую, меня тошнит, как будто я глотнула коктейля из водки и Red Bull.

Фотограф возникает из тьмы, появляясь словно бы из ниоткуда. Снова треск, снова качаются софиты.

– Как тебя зовут? – спрашивает Рассел.

– Элис.

– Вот ты и попала в Страну чудес, Элис-Алиса!

Уиллоу никогда бы так не сказал! Разочарование подкатывает к горлу, душит меня, губы дрожат. Щелчок камеры – вспышка выбеливает лица Рассела и Элис призрачным светом, отбрасывая угловатые тени на ткань у них за спиной. Я несколько раз упорно моргаю.

Элис весело хихикает:

– Мой литературный псевдоним – Элис Аниме! Я написала довольно много фанфиков к «Танцу повешенных». Может быть, вы слышали обо мне?

Рассел восхищённо смотрит на неё:

– Так ты и есть Элис Аниме? Та самая Элис Аниме? Конечно, я слышал о тебе. Ты очень известная фигура среди фанатов фильма и книги. Эй, Джулия, щёлкни нас с Элис – выложу фотку в инстаграм.

Послав Нейту торжествующий взгляд, Элис расплывается в счастливой улыбке.

Джулия выуживает из кармана айфон.

– Элис, надеюсь, он заплатит тебе за эту фотографию! – Сделав фото, она продолжает: – Слушай, приходи на следующий «Комик-Кон», посиди на встрече с писателями фанфиков. Ты будешь прекрасно смотреться на рекламных буклетах.

Элис собирается ответить, но барабаны гремят всё громче, заглушая её слова. Комнату наполняет странный резкий запах – пахнет лекарствами и жжёной тканью. Прижав ладони ко лбу, я пытаюсь остановить грохот в голове.

– Виола, что с тобой? – спрашивает Кейти.

Опять треск, всё громче и громче… Это точно не скрипичные аккорды. Изумрудный свет снова мигает, словно лампочка готова взорваться или тысячи мотыльков бьются за стеклом внутри софита.

– Виола, что с тобой? – В голосе Кейти тревога. Её лицо то белеет, то зеленеет, то снова белеет в тумане.

Пол почему-то сдвигается влево, всё вокруг шатается, словно я только что сошла с карусели. Съеденная на завтрак овсянка выползла из желудка и липким комком застряла у самого горла. Кажется, кто-то выкрикивает моё имя. Нейт смотрит на меня, широко раскрыв рот и карие глаза. Инстинктивно бросаю взгляд вверх – и успеваю заметить, что происходит. Зелёные лампочки разлетаются в стороны, балки временного потолка опасно приближаются. Я едва успеваю закрыть руками лицо, как громоздкая металлическая конструкция павильона накрывает всех нас.

Глава 4

Словно выбираясь из вязкой трясины, я пытаюсь прийти в себя, вернуться к реальности. Стоит приблизиться к поверхности, почувствовать дуновение свежего ветерка, как невидимый жестокий призрак тянет меня обратно в глубину. Так хочется перестать сопротивляться и просто тонуть, но железные балки накрыли нас всех: Нейта, Элис, Кейти, даже Рассела с Джулией. Надо выбираться, надо их спасать. Продравшись сквозь липкую грязь трясины, я открываю глаза и заставляю мозг работать.

Лампочки над дверью запасного выхода заливают всё вокруг призрачным сиянием. Потолочные балки застряли в полу и торчат под невообразимыми углами, будто копья или постмодернистская инсталляция. И этот запах лекарства и жжёной ткани всё гуще, ест глаза, будто дым.

– Нейт! – Я осторожно приподнимаюсь на локтях, и тут же боль стрелой пронзает мне голову.

– Виола! – слышится голос Нейта, парящий над приглушённой мелодией из фильма и бренчанием металла о металл.

Вытянув руку, словно притягивая брата поближе, я с трудом выговариваю:

– Нейт, ты живой?

Его испуганное лицо рывками приближается ко мне из мрака.

– Виола, у тебя кровь.

Нейт подхватывает меня под мышки и тянет вверх. Голова болит так, будто сейчас взорвётся.

– Элис! Кейти! – зову я, прижимая ладони к влажному лбу.

– Я тут… цела вроде. – Пошатываясь, к нам бредёт Элис. Её платье и ноги вымазаны пеплом. – Что за чёрт… Что случилось?

Не отвечая, я ищу взглядом Кейти, потом падаю на четвереньки и ощупываю пол. Она стояла совсем рядом и не могла уйти далеко.

– Кейти! Где ты?

Справа слышится стон. Резко повернув голову на звук – как же болят глаза! – я вижу разноцветные чулки, нестерпимо яркие на чёрном фоне. Нейт добирается до Кейти первым и помогает ей встать на колени.

– Я здесь, здесь… Всё нормально… – еле слышно бормочет Кейти.

Незнакомый запах наполняет всю комнату, снова слышен треск, на этот раз ещё громче.

– Запасной выход… – паническим шёпотом напоминает Элис.

Сбившись вместе, мы вчетвером ковыляем к двери, к сияющей во тьме табличке «Выход», то и дело спотыкаясь о мусор и балки. Протискиваемся в дверь, кашляя, чихая и отплёвываясь, всё так же крепко держась друг за друга. Яркий дневной свет режет глаза, я щурюсь и прячу лицо, как восставший из гроба вампир. Очень холодно, руки покрываются мурашками. Мы идём по мощённой серыми плитами дороге, прижимаясь к холодной каменной стене.

– Куда это мы попали? – спрашиваю я. То есть пытаюсь спросить, осторожно выговаривая знакомые звуки.

Но слышу только оглушительный вой, будто бы стою в туннеле, а мимо несётся поезд, от которого веером разлетаются пыль и камешки. Неужели это шумит у меня в ушах, а мозг отказывается воспринимать реальность? Но постепенно глаза привыкают к свету, и я различаю цвета и формы. Здесь люди. Тысячи людей. Высокие, стройные, в прекрасных облегающих одеждах. Собравшиеся размахивают сжатыми в кулаки руками, кричат, топот ног эхом отдаётся от камней.

– Надо вызвать спасателей! – кричит Нейт, вытаскивая из кармана телефон. Чёрную повязку он, видимо, потерял, потому что мне прекрасно видны слёзы в обоих его глазах. – Связи нет.

Я неосмотрительно киваю в ответ, отчего боль перекатывается у меня в голове, как огромный вязкий шар.

– Там Рассел и Джулия… А ещё охранники и девушка с планшетом… – Последние слова я выговорить даже не пытаюсь: всё тонет в оглушительных звуках фанфар.

– Что здесь такое? Какое-то представление? – кричит Элис.

Вытираю со лба кровь и быстро-быстро моргаю, пытаясь рассмотреть происходящее. Теперь я знаю, где мы. Это Колизей из «Танца повешенных», нижний уровень. Мы стоим позади толпы, у самой стены. Дно чаши огромного зала заполнено людьми. У всех прекрасные, идеально симметричные лица. На вершине каменной стены, окружающей Колизей, выстроились вооружённые охранники-гемы. Перед нами чего-то требует взбешённая толпа – идеальные стройные тела, густые блестящие волосы. За толчеёй не видно, но я знаю, что где-то вдалеке стоит эшафот и виселица.

– Это лучшая ролёвка на свете! – Элис скидывает туфли со сломанными каблуками и вертит головой, рассматривая происходящее.

Она права. Здесь даже пахнет правильно. Колизей построен на границе города и Полей, и в воздухе сладкие ароматы цветов и трав переплетаются с вонью трущоб, а запахи пыльцы и свежескошенной травы – с запахами тухлого мяса и уксуса.

– К чёрту твою ролёвку! – хрипит Кейти. – Надо найти охрану. – Отлепившись от стены, она бросается к толпе.

– К чёрту охрану, – отвечает Элис. – Рассел непременно должен опубликовать то фото.

Нейт поддерживает меня, не давая упасть. Голова раскалывается, но Рассел и Джулия всё ещё под завалами, им надо помочь. Я хватаю за плечо высокого мужчину, едва успевая заметить кровь на своих пальцах, и замираю при виде его идеально симметричного лица.

– Помогите… – Мой голос хрипит, как старая заезженная пластинка.

Мгновение он растерянно смотрит на меня.

– Отвали, деф, не то позову стражу!

– Послушайте, мы всё понимаем, вы вошли в роль, – встревает Нейт, – но произошёл несчастный случай. Кровь у неё на лице настоящая.

Без видимых усилий мужчина отшвыривает Нейта прочь.

– Я сказал – отвали, грязный деф!

– Господи, Нейт! Ты ушибся? – Я падаю на колени рядом с братом и оттираю грязь с его ладоней.

– И я ещё воображал себя фанатом «Танца повешенных»! – хмыкает Нейт. – Этот фандом не для слабаков.

Подскочив, я хватаю за рукав кого-то поблизости. Это женщина лет сорока, может старше, трудно сказать. Она всё ещё красива, кожа на лице гладкая, как тонкая натянутая вуаль, каштановые кудри заколоты на сторону. При виде меня женщина щурит прекрасные светло-карие глаза и с отвращением шипит:

– Ты, грязный деф… не смей меня трогать… макака. Стража! – выкрикивает она, но её голос тонет в воплях толпы, грохоте фанфар и топоте.

– Хватит, – говорит Нейт, хватая меня за руку.

Мы оглядываем толпу, повёрнутые к нам спины, ищем хоть кого-нибудь… в какой-нибудь униформе. Кейти, видимо, повезло не больше нашего. На неё возмущённо кричит тощая блондинка. А вот Элис окружили взволнованные косплееры, разодетые гемами, приглаживают ей волосы, охают над крошечным порезом на руке. Элис впервые в жизни нашла «своих». Похоже, на эту ролёвку собирали фотомоделей и манекенщиц по всем агентствам Лондона или даже по всей Англии.

Взобравшись по ступенькам, мы с Нейтом усаживаемся на чисто выметенные места для зрителей. Отсюда видно гораздо лучше. Вдалеке действительно стоит эшафот – шаткая деревянная конструкция с длинной балкой, с которой спускаются девять верёвочных петель. Петли наброшены на шеи девяти приговорённых дефов. Их лица поочерёдно транслируют на огромный телеэкран, возвышающийся позади. На экране можно рассмотреть все недостатки лиц дефов: неправильность черт, седые виски, кривые жёлтые зубы. Но недостатки строения их тел видны и невооружённым глазом. Дефы слишком худые, сутулые, непропорционально широкие в кости. Оглядывая их, я невольно с облегчением вздыхаю: это самые обыкновенные люди.

– Это первые сцены, самое начало! – возбуждённо болтает Нейт. – Господи, ну они постарались! Приговорённые здорово похожи на актёров из фильма.

Он прав. Эти лица знакомы мне до последней морщинки и веснушки. Вот женщина с красными воспалёнными глазами, она постоянно дёргает себя за мочку уха – видимо, этот жест её успокаивает. Вот мужчина с синяками у локтей, он почти не открывает сомкнутых глаз. А вон там – девушка не старше шестнадцати лет, она так упрямо сжимает зубы, что разжать их будет непросто. Я могу подробно описать каждого из приговорённых дефов – я смотрела фильм сорок шесть раз.

Сглотнув комок в горле, я командую:

– Нейт, сосредоточься! Нам нужна помощь!

На огромном экране за помостом появляется лицо президента гемов. Президент Стоунбек. Как ненатурально он выглядит! Кожа туго обтягивает правильные черты лица, словно прикреплённая невидимыми булавками. Глаза похожи на огромные стеклянные шары, пустые, без капли доброты и тепла. Пронзительным голосом, совсем как в фильме, президент обращается к толпе:

– Дорогие друзья гемы! Мы собрались здесь, чтобы присутствовать при казни дефов, виновных в грабежах, насилиях и убийствах. – Толпа отвечает ликующим криком. – Чтобы наш мир оставался идеальным, каков он есть, мы вынуждены избавляться от дефектных, несовершенных особей… от этих паразитов.

Звучит барабанная дробь. Палач, человек в чёрном, берётся за рычаг. Я знаю: здесь всё понарошку, но внутренности у меня будто бы скручиваются в тугой узел от беспокойства. Что-то не так. Я протягиваю руку, чтобы увести Нейта вниз, и вижу Кейти. Она бежит к нам, отчаянно размахивая руками и беззвучно выговаривая: «Джулия!»

Повинуясь знакам Кейти, мы с Нейтом поднимаем головы и видим Джулию Старлинг. Она стоит на вершине стены, уперев руки в бёдра, её тёмные волосы развеваются на ветру. На фоне серого неба Джулия смотрится потрясающе. И устрашающе. Меня постепенно охватывает самая настоящая паника, сердце бьётся в груди, как дикий зверёк в капкане. Что-то совсем не так. Джулия выбралась из-под обломков без единой царапины и успела переодеться в костюм Розы: надела тунику, натянула легинсы, обула тяжёлые армейские ботинки. Джулия прижимает к губам кулак, тихо произносит какие-то слова, а потом резко, но грациозно замахивается и бросает что-то в воздух.

Я знаю, что она бросает, – гранату. Но эта граната разлетится не смертоносными осколками. О нет, это бомба-чертополох, готовая выпустить символ надежды восставших дефов. Конечно, это ещё и прекрасный отвлекающий манёвр. Немного помедлив над толпой, как чёрная хищная птица, бомба с громким щелчком взрывается. Сотни белых семян-парашютиков разлетаются по Колизею белыми пушинками. Зрители-гемы удивлённо ахают, показывая вверх, следя за полётом незваных гостей.

– Вот это да! – восклицает Нейт, перекрикивая барабаны. – Бомба-чертополох! Как в книге!

– Слишком уж всё «как в книге», – хмуро отвечаю я. Всё слишком правильно: и запахи, и актёры, и вся сцена выстроена идеально. Слишком всё похоже. Меня тошнит, голова кружится, барабанная дробь отдаётся в каждой клеточке мозга.

Внезапно обрушивается тишина. Ни звука. Толпа безмолвно застывает, идеальные лица подняты вверх, к небу. В фильме именно в это мгновение появляется отряд дефов, которые, бросив под ноги гемам дымовые шашки, взлетают на помост и освобождают приговорённых. А Роза, воспользовавшись суматохой, исчезает, скользнув серой тенью во мрак города дефов. Она доказала свою верность делу повстанцев.

Затаив дыхание, я жду. Сейчас раздастся боевой клич дефов.

Но вместо предводителей восставших кричит Кейти, вопит изо всех сил:

– Джулия! Джулия! Осторожнее!

Нам не стоит привлекать к себе внимания, но Кейти этого не объяснишь.

– Кейти, не надо! – не сдержавшись, кричу я.

Кейти бежит к рядам сидений, размахивая руками.

– Джулия! Не упади!

– Кейти, замолчи! – снова кричу я.

Слишком поздно. Стражники уже заметили Джулию и клацают затворами автоматов, готовясь открыть огонь. Джулия поворачивается в нашу сторону. На её лице странное выражение: она готова бороться и принять свою судьбу. Рокот выстрелов будто взрывает мне голову изнутри. Поперёк туники Джулии расцветают красные пятна, быстро сливаясь в одну широкую кляксу, похожую на мой алый пояс. Она переводит взгляд себе на живот, озадаченно улыбается розовыми губами и падает на арену. Её тонкие руки летят, будто отыскивая в полёте невидимого спасителя, но она всё же падает наземь, как кукла, окутанная длинным плащом чёрных волос. Мёртвое тело валится на землю, как мешок с песком. Жизнь вытекает из неё быстрыми струйками, вырисовывая на бетоне полукруглые лужицы-крылья.

Не может быть!

Я готова спрыгнуть со ступенек, бежать к ней, но тут раздаётся страшный грохот. Это открываются девять люков в полу эшафота. Нейт изо всех сил, до боли, сжимает мне руку. Я знаю, что происходит, знаю, что лучше бы отвернуться. Но я не могу. Не могу! Девять тел падают, верёвки вокруг шей затягиваются всё туже, девять пар ног дёргаются в воздухе. Мужчина с синяками на руках, женщина с воспалёнными глазами и девушка с упрямо стиснутыми зубами – все они танцуют свой последний танец.

Я бессознательно отыскиваю взглядом Кейти. Она застыла на месте, сжимая щёки побелевшими пальцами. Потом я смотрю на Элис – её накрашенный рот широко раскрыт, в глазах слёзы. Нейт по-прежнему стискивает мне ладонь, едва не ломая пальцы, а другой рукой держится за полу моей туники, точно ему снова пять лет.

И в наших головах вертится одна и та же мысль: мы не на костюмированном представлении. Это не игра.

Глава 5

Из толпы вырывается человек и бежит к изломанному телу Джулии. На нём серый комбинезон дефов-рабов, которые трудятся в поместьях гемов. Вблизи заметно, что это очень неудобная, плохо сшитая одежда из грубой ткани. Мужчина падает на колени в лужу крови и, подхватив Джулию на руки, прижимает её к широкой груди. Правая рука Джулии качнулась, словно девушка балансирует на грани сна и реальности. Вот рука снова шевелится. Неужели Джулия жива?! Но нет, её худенькое тело лишь двигается вместе с телом мужчины, который едва сдерживает рыдания. Надо отвернуться, нельзя на них смотреть – это очень личное прощание.

Стражники снова открывают огонь, взрывая землю вокруг горюющего дефа фонтанчиками пыли. Хочу крикнуть ему: «Беги! Скорее беги!» – но застывшие губы не слушаются. Мужчина поднимает голову и почему-то находит меня глазами. Мы пристально смотрим друг на друга. У него смуглая кожа, в каждую морщинку которой въелась грязь, а сплющенный нос не раз встречался с чужими кулаками. Это Мэтью, один из доверенных помощников Торна. Он-то и привёл Розу к повстанцам, убедил её участвовать в этой операции. На шее Мэтью вздулись жилы, похоже, он тоже считает, что мне лучше бы не смотреть.

Несколько гемов оборачиваются на выстрелы. Ликование на их лицах сменяется ужасом. В задних рядах начинается паника. Гемы бегут к огромным чугунным воротам в стене Колизея, которые ведут в Поля.

Автоматный огонь стихает: стрелки опасаются продырявить не тех. Воспользовавшись короткой паузой, рядом с Мэтью появляется какая-то женщина, тоже в сером комбинезоне. Она тянет его за лямки, чего-то требует, отбрасывая со лба чёрные с проседью волосы. Это Саскья, тоже из отряда повстанцев. Саскья похожа на актрису, исполнявшую её роль в фильме, но есть в ней и неожиданные черты.

Прижимая Джулию к груди, будто спящего ребёнка, Мэтью встаёт на ноги и снова смотрит на меня. Потом его взгляд перебегает на Нейта, и в тёмных глазах мелькает странная искорка. Прошептав что-то на прощание, он кладёт Джулию на землю и спешит к нам, вытянув вперёд руки. Я настолько не могу поверить в происходящее, что стою столбом, лишь успеваю заметить кровь на больших руках, когда Мэтью хватает меня за тунику.

– Быстро! – ревёт он. – За мной!

Оглядываюсь на брата, ожидая увидеть, как он беспечно пожмёт плечами, но лицо Нейта застыло от страха. «Мы с тобой угодили в „Танец повешенных“, – говорят его глаза. – Ничего себе – хоть стой, хоть падай! Мы угодили в „Танец повешенных“».

Мэтью крепко хватает меня за плечи.

– Да вы минуты не протянете в этой толпе гемов! – Он увлекает меня вперёд и вверх, и мы сталкиваемся почти нос к носу.

Как странно, мы с Мэтью почти одного роста. На экране он казался гораздо выше и массивнее. Наконец до меня доходит, что я стою на второй ступеньке амфитеатра, а Мэтью – на земле. Я не двигаюсь, готовая истерически рассмеяться от ужаса. Мэтью не очень похож на актёра, снявшегося в его роли. Передо мной более резкие и грубые черты, более глубокие тёмно-карие глаза.

Мэтью раздражённо хватает меня скользкими тёплыми пальцами за щёки и поворачивает лицом к эшафоту.

– Смотри!

Девять тел покачиваются на верёвках, по-лебединому изогнув шеи. Ноги тянутся к земле, танец окончен.

Саскья подбегает к Мэтью и шипит ему в спину:

– Брось их!.. Брось их к чертям…

Но отговорить этого упрямца не так-то просто.

– Хочешь на их место? – Он с такой силой сжимает мне щёки, что мои губы выпячиваются вперёд. – Так и будет, если останешься здесь!

Слова Мэтью явно разбудили Нейта. Дёрнув меня за тунику, он кричит:

– Давай, Виола, двигаем!

От этих слов я наконец прихожу в себя. Если мы действительно попали в «Танец повешенных», то сейчас мы в самом опасном месте. Здесь казнят немодифицированных людей. Таких, как я. Как Нейт. Вырвав лицо из цепких пальцев Мэтью, я беру повстанца за руку, другой рукой обнимаю за плечи Нейта. Пригнувшись, мы бежим, огибая толпу у самой стены, ожидая в любую секунду услышать выстрелы.

– Куда мы? – спрашивает вдруг оказавшаяся рядом Кейти.

При виде подруги меня захлёстывает запоздалая вина: мы попали в этот мир вчетвером!

– Элис! – кричу я. – Элис!

Но её нигде не видно. Я в ужасе оглядываюсь, пока Мэтью тащит нас сквозь толпу гемов. Мы натыкаемся на прекрасные тренированные тела, гемы провожают нас обескураженными взглядами, полными отвращения. Некоторые даже отступают, словно боясь заразиться неизлечимой болезнью, но это нам только на руку. Кто-то кричит вслед: «Макаки! Грязные макаки!» Элис нигде нет. Замедлив бег, я ищу в толпе высокую девушку с золотистыми волосами. Но среди этих прекрасных высоких мужчин и женщин отыскать Элис совершенно невозможно.

– Стража! – кричит какой-то гем. – Стража! Дефы в Колизее!

– Скорее! – шипит Мэтью, ещё сильнее впиваясь мне в руку.

– Э-элис! – Ветер уносит мой крик ввысь.

Нас догоняет Саскья.

– Заткнись, идиотка! Из-за тебя нас перебьют! – шипит она мне в спину.

И тут я слышу голос. Хотела бы сказать, что узнаю звук, тембр, интонации, но я слышу только своё имя.

– Виола! Виола! – Элис пробивается к нам сквозь толпу, отличаясь от прекраснолицых гемов только перепачканным платьем и маской ужаса, застывшей на её лице. – Где вы были? Что тут творится?

– Надо бежать, – коротко отвечаю я.

Вряд ли она слышит мои слова в людском гомоне, но по взволнованному выражению на моём лице понимает, что нужно делать. Пригнувшись, Элис молча следует за нами сквозь толпу.

Вскоре мы добираемся до небольшой деревянной двери в стене Колизея, которая ведёт в город дефов. Всё сильнее пахнет гнилым мясом, на меня накатывает тошнота. Рядом с нами загон для дефов – деревянная клетка, из которой родственникам приговорённых разрешается смотреть на казнь. Сквозь прутья решётки мы видим застывшие грязные лица с дорожками от слёз.

Мэтью тащит нас к дверце, вытаскивая из-за пояса пистолет.

– Скорее! – Он готов дать отпор стражникам гемов, если нас всё же настигнут.

Нащупывая дрожащими пальцами ручку двери, я слышу голос:

– Не дайте им уйти!

Кажется, я чувствую на затылке красные пятнышки лазерных прицелов, горячих, как разозлённые светлячки, и меня снова охватывает паника.

И всё же я не оглядываюсь. Нахожу металлическую ручку и дёргаю изо всех сил, рискуя вывихнуть плечо, однако дверь не поддаётся.

Саскья отталкивает меня и поворачивает ручку умелыми спокойными пальцами. Наконец дверь распахивается, и мы протискиваемся в проход.

Глава 6

Мэтью с силой захлопывает за нами дверь.

– Мы попали в «Танец повешенных», – дрожащим голосом говорит Нейт.

– Не бойся, – утешает его Саскья. – С «танцев» мы всех вас только что вытащили.

Нейт качает головой, пытается объяснить:

– Нет, мы находимся в мире «Танца повешенных».

Будто не расслышав его слов, Саскья командует:

– Шевелитесь, пока нас не догнали охранники!

Вблизи сразу видно главное отличие Саскьи от актрисы из фильма: над левым глазом у неё тёмно-вишнёвое родимое пятно в форме Африканского континента. Роза тоже не была копией Джулии Старлинг – и волосы у неё завивались сильнее, и фигурка была ещё полудетская. Персонажи словно появились прямиком из воображения автора. Что-то здесь не так… Но что? А пока мы летим со всех ног – охранники слишком близко. Я мчусь по переулку следом за Мэтью и Саскьей, а рядом пыхтят Нейт и девчонки.

Я отлично знаю город дефов по книге и фильму. Один критик назвал этот город «атмосферным и беспорядочным». Это Лондон будущего. Бомбёжки разрушили дома, кое-где сровняв их с землёй, не осталось ни красоты, ни очарования знакомых улиц и парков. В фильме несколько раз показывали панораму города: провалы крыш, рухнувшие уличные фонари, туман над кучами мусора, словно дым. Увидев на экране знакомые очертания полуразрушенных зданий, мы с Нейтом удивлённо вскрикивали: развалины Тауэрского моста, проржавевшие опоры рухнувшего огромного колеса обозрения – «Лондонского глаза», половина Биг-Бена без циферблата знаменитых часов. Помню, как смотрела фильм дома, на уютном диване, обнимая мягкую подушку, и думала: «Да уж, Лондон будущего – жутковатый городишко. Хорошо, что меня там нет». Сейчас, следуя за дефами по узким улочкам этого несчастного Лондона, я к тому же задыхаюсь от нестерпимой вони.

Однажды мы с Нейтом подобрали раненого дрозда. Бедняга врезался в наше кухонное окно, заляпав его кровью, и сломал крыло. Нейту было четыре года – он просто стоял и ревел, глядя на полудохлую птицу. Я осторожно переложила дрозда в старую картонную коробку, подложила ему под голову подушечку из ваты, накрыла носовым платком и насыпала горсточку ягод на случай, если он проснётся голодным. Мы карандашом проделали в картонной крышке дыры, чтобы птица не задохнулась, и спрятали коробку от мамы в шкафу, в моей спальне. Конечно, мы позабыли о раненом. Через неделю из шкафа как-то странно запахло – солёными огурцами и горелым хлебом. Я открыла коробку – и меня ударило волной жуткой вони.

Гнилая плоть. Вот чем пахнет в городе.

– Не отставать! – рявкает через плечо Саскья. – Не то достанетесь охране!

Мы бежим по лабиринту переулков, то и дело куда-то сворачиваем, пока наши провожатые не останавливаются на небольшой грязной улочке. Сверху сушится на верёвках чья-то одежда, покачиваясь на ветру, как забытые сигнальные флажки на старом корабле. Непонятно, зачем вообще стирать бельё и потом сушить его в такой невыносимой вони! Упёршись ладонями в колени, я пыхчу как паровоз, у которого к тому же колет в боку.

Саскья подскакивает к Кейти и буквально впечатывает её в стену. Слышен стук костей о кирпичи и короткий крик.

– Что ты там устроила, ненормальная? – Саскья безжалостно выплёвывает слова в лицо Кейти.

Я бросаюсь на помощь, но Мэтью заступает мне дорогу.

– Из-за неё погибла Роза, – говорит он, вытягивая руки и разглядывая высохшую коричневыми потёками кровь на пальцах.

И Мэтью и Саскья выглядят потерянными, потрясёнными, но немного по-разному. Мэтью сражён горем, а Саскья жаждет мести. В книге (в каноне, как скажет Элис) Мэтью и Саскья не один месяц готовили Розу к сегодняшней операции с чертополоховой гранатой. Торн приказал им найти девушку-дефа, которая смогла бы проникнуть в поместье Харпера и увлечь прекрасного юношу-гема. Мэтью и Саскья вытащили Розу из какой-то уличной драки. Эта удивительно хрупкая и невероятно храбрая девушка стала бы идеальным исполнителем миссии «Харпер». Мэтью и Саскья заботились о Розе, день и ночь готовили её к выполнению задания. Девушка стала для повстанцев больше, чем соратницей, – она стала им подругой, почти дочерью. Ничего удивительного, что их так поразила её гибель.

По щеке Мэтью катится слеза и прозрачной капелькой виснет на подбородке. Он прижимает руки к груди, словно обнимая призрак Розы.

– Чёрт подери, Мэтью, кончай хныкать! – шипит Саскья, не выпуская Кейти из цепких пальцев. – Роза не хотела бы видеть наши сопли. Она предпочла бы узнать, что это за дефы на нас свалились и откуда.

В округлившихся глазах Элис застыл вопрос: «И что нам теперь делать?»

– Простите меня, – произносит Кейти. – Я не знаю, что там на меня нашло, правда не знаю. Я думала, на стене была Джулия…

– Там была не Джулия, – поясняю я. – Там была Роза. Самая настоящая Роза…

Кейти не видела фильм, не читала книгу, неудивительно, что она запуталась.

– Джулия? Какая, к чёрту, Джулия?! – Саскья снова впечатывает Кейти в стену.

– Отпустите меня! – Кейти рвётся из жестоких рук, но Саскья явно сильнее.

– Она хочет сказать, что та девушка на стене была похожа на одну нашу знакомую, – встреваю я. – Кейти пыталась ей помочь.

– Помочь?! – в гневе выкрикивает Саскья. – Роза не нуждалась в помощи! Она бы сама прекрасно справилась. А из-за вас всё пошло прахом! И приговорённых повесили… Мы должны были их спасти! И мы бы обязательно их спасли! – Голос Саскьи срывается от горя. – Они погибли из-за вас.

– Вы не можете знать этого наверняка, – говорит Элис, изо всех сил пытаясь выглядеть уверенно.

Саскья внимательно смотрит на Элис, будто видит её впервые. Отпустив Кейти, она быстрым кошачьим прыжком перебирается к Элис и проводит рукой по её золотистым волосам.

– Ты похожа на них. – Слова «на них» она произносит с отвращением.

Элис стоит молча и неподвижно, как статуя, только тонко вырезанные ноздри подрагивают при вдохе.

– Я сказала… ты похожа на них!

Саскья дёргает Элис за волосы, и та кричит от боли, прижимая руку к голове.

– На кого я похожа? – спрашивает она сдавленным голосом, будто не понимая.

В синем блестящем мини-платье у полуразрушенной кирпичной стены Элис похожа на фотомодель в декорациях типа «старый город». Клок золотых волос, безжалостно вырванный из её причёски, медленно опускается на булыжную мостовую.

– Думаю, мне стоит тебя пришить. Прямо сейчас. Не согласна? А почему? – Саскья постукивает пальцами по широкому ремню, указывая на ржавую рукоятку широкого ножа, выступающую над кожаным поясом. – Воткнуть в тебя эту штуковину и смотреть, как потечёт кровь – кровь гема!

Элис уже белее мела.

Надо что-то сказать, как-то вмешаться, но губы у меня застыли, и ног я тоже не чувствую.

– На сегодня крови было достаточно. – Мэтью кладёт широкую ладонь на руку Саскьи.

Она вздрагивает, будто не привыкла к таким прикосновениям.

– Кровь гемов не в счёт.

– Я не гем! – защищается Элис.

– Да неужели? – Выхватив из рук Элис серебристую сумочку, Саскья выворачивает её содержимое на землю. Блеск для губ, жевательная резинка, симпатичный кошелёк от Radley, пудреница с картинкой стрекозы на крышке и айфон. Подхватив телефон, Саскья вертит его в руках, с удивлением разглядывая включившийся от прикосновений экран. – Это что ещё за хрень у тебя? Дефам таких игрушек не положено.

– Это просто телефон. – Элис протягивает за айфоном руку, но, передумав, отдёргивает.

– Ещё у кого есть такие штуковины? Или мне вас обыскать? – хмуро спрашивает Саскья.

Мы неохотно опустошаем карманы и протягиваем повстанцам всякие мелочи: кошельки, телефоны, гигиеническую помаду. Я думала, что самое страшное позади, но без телефона, без денег на такси и без фотографии родителей в кошельке я чувствую себя почти как без одежды. Похоже, ощущения у нас одинаковые: мы все стоим скрестив руки на груди, защищая самую важную часть организма – сердце.

Саскье на наши чувства плевать. Она упрямо запихивает собранное в сумочку Элис.

– Это всё какие-то штучки гемов.

– Я не гем, – снова повторяет Элис.

– Она не гем, – подтверждает Нейт. Судя по уверенному тону, Нейт что-то придумал.

– Заткнись, детёныш!

Нейт не спускает глаз с клинка Саскьи, но голос его звучит всё так же уверенно.

– Она шпионка, работает на дефов. Выполняет спецзадания – эту блондинку не отличить от гемов.

М-да, я даже опешила от такой находчивости Нейта. Я старше, я должна придумывать выходы из безвыходных ситуаций и говорить непререкаемым тоном. Элис права: с воображением у меня туго.

– Вот чушь-то! – хохочет в ответ Саскья.

– Мы здесь всех шпионов знаем, – сочувственно глядя на Нейта, говорит Мэтью.

– Это неправда, – упорствует Нейт. – Спросите Торна.

– Откуда ты знаешь Торна? – хмурится Саскья.

– Я на него работаю! Мы все на него работаем! – не задумываясь, выпаливает Нейт.

– Нейт! – в ужасе бормочу я, но Кейти взглядом умоляет меня помолчать.

– Она же не дура – бежать к дефам просто так, – уверенно продолжает Нейт. – Любой гем сдох бы в городе, но ей надо вернуться в штаб, к повстанцам.

Молодчина Нейт – глотает некоторые звуки, говорит почти как деф. И почему мне первой не пришло в голову воспользоваться содержанием книги?! Мы знаем много тайн повстанцев – мы читали о них, смотрели фильм, обсуждали всё в подробностях почти два года! Нейту всего четырнадцать, а соображает получше многих.

– Неужели? – обескураженно переспрашивает Саскья. Её родимое пятно заметно подёргивается. – И где же находится штаб повстанцев, умник ты наш?

– Не говори им! – выкрикивает Кейти, которой явно нравится новая расстановка сил. – Может, они не повстанцы, а сами что-то вынюхивают.

Запрокинув головы, Мэтью и Саскья весело хохочут, выставляя на всеобщее обозрение грязные коричневые шеи и потемневшие зубы. Раньше я не видела смеющихся дефов, похоже, они почти забыли, как это делается.

– Обхохочешься, – говорит Мэтью уже без улыбки.

Элис стоит сжав кулаки и едва заметно дрожа. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я выпаливаю:

– Я скажу вам, где штаб, если обещаете оставить нас в покое!

Саскья медленно подходит ко мне и задумчиво говорит:

– Ну давай, рассказывай.

– Штаб находится в разбомбленной церкви.

– Понятно. – Лицо Саскьи как застывшая маска. Голос её изменился, она словно боится сказать лишнего. Но я права, и Саскья это знает.

– И что теперь? – спрашивает Мэтью.

– Заткнись, дай подумать, – отвечает ему напарница, нажимая пальцами на глаза, будто пытаясь забраться себе в мозг и привести в порядок мысли. – Так, допустим. Но твоя подружка, может, работает на гемов, а не на дефов. Пусть она сама расскажет, что знает.

Запинаясь, Элис лепечет:

– Штаб возле разбитого моста через Темзу, – и тут же морщится, злясь на себя за ошибку. Дефы давно не называют реку Темзой.

– Моста через что? – удивлённо переспрашивает Саскья.

– Через реку… у моста через реку… – торопливо объясняет Элис.

Саскья удивлённо приподнимает брови:

– Многовато ты знаешь. Пошли к Торну. Пусть он сам вам животы вспарывает, если сочтёт нужным. – Саскья машинально поглаживает левую ключицу, и я вспоминаю, что когда-то Торн ударил её ножом за проваленное задание. Неожиданно рассмеявшись, она говорит: – Мы собирались сегодня представить ему Розу, нового члена нашей дружной семьи, а приведём всех вас. Повезло Торну, ничего не скажешь!

– Но вы обещали нас отпустить, – напоминаю я.

– Разве можно верить дефам? – ухмыляется в ответ Саскья, блеснув сапфирово-синими глазами.

Ткнув меня в бок кулаком, Нейт успокаивающе говорит:

– Не бойся, Виола, всё в норме. Нам так и так надо к Торну – вот и пойдём все вместе.

Зачем нам к Торну? Да он нас на кусочки изрежет, как только поймёт, кто мы такие. Можно обмануть рядовых повстанцев, но Торна не проведёшь.

Мэтью резко втягивает воздух сквозь зубы, словно пробуя его на вкус, и показывает на Элис, которая дрожит не то от холода, не то от страха.

– А что нам делать с этой… куколкой?

– Да-а… – протянула Саскья. – На улице её через пять минут разорвут на кусочки. А Торну трупы не нужны.

Элис дрожит всё заметнее. Мне хочется подойти к подруге, обнять её, но тогда все решат, что она трусиха.

Саскья как-то хитро расстёгивает молнию комбинезона изнутри, и одежда сползает к её ногам, сворачиваясь, будто сброшенная кожа питона. Она остаётся в серых брюках из мешковины и светлой рубашке с грязными разводами. Какая она худая – выпирают и плечи, и бёдра! Когда же Саскья в последний раз ела досыта?

Высвободившись из комбинезона, она носком ботинка подталкивает одежду к Элис.

– Держи. Надень – всё не так будешь бросаться в глаза. – Отвернувшись, она бормочет в сторону: – Ещё отморозишь себе всё на свете в этой майке.

Я прячу улыбку. В первый раз к нам здесь отнеслись по-доброму. Помнится, с Розой повстанцы обращались куда вежливее.

Мы с Кейти помогаем Элис надеть комбинезон. Ноги у нашей красавицы босые и кое-где исцарапанные после безумной пробежки по городу.

– Господи, Элис, что у тебя с ногами?

– А, ничего! Я и не заметила, – глухо отвечает подруга, безразлично дотрагиваясь до грязной ступни. Комбинезон ей мал, ткань у соединения штанин натягивается, когда Элис берётся за лямки. – Кажется, я слишком высокая.

Саскья без малейшего стеснения опускается на колени и разрывает ткань комбинезона между ногами Элис. В дыре блестит ярко-синее платье.

– Ты как малыш в памперсе! Вот и дырка на ползунках, чтобы переодеть тебя побыстрее! – смеётся Нейт.

Элис едва сдерживает слёзы.

– Хватит! – рявкает Саскья моему братцу. – Сейчас как разложу и отшлёпаю по заднице, посмотрим, кто тут малыш в памперсе.

Мэтью подталкивает напарницу локтем, кивая на Кейти в костюме спирали ДНК.

– А это что за птичка?

Повстанцы опять смеются.

– Долго объяснять, – наморщив нос, говорит Кейти с неистребимым ливерпульским выговором.

– И говоришь не по-нашему. Ты откуда? – спрашивает Мэтью.

Кейти бросает на меня вопросительный взгляд. Что им сказать?

– Она из Ливерпуля, – отвечаю я вместо Кейти.

Ливерпуль точно упоминался в книге, и Нейт утвердительно кивает, подтверждая мои воспоминания.

– Снимай, – командует Мэтью, дёргая за петли разноцветных чулок.

– Вот ещё… – слабо протестует Кейти, но булавки расстёгивает, и чулки падают на землю. В чёрном она не так отличается от дефов.

Скрипнув зубами от боли, Мэтью хватается за плечо. Из-под пальцев капает кровь, коричневыми точками застывая на земле. Рукав рубашки Мэтью пропитался свежей кровью – верно, пулей зацепило, а он даже не вскрикнул.

– Ну, эта-то точно из дефов, – морщась, с заминкой произносит Мэтью.

– Тебя надо перевязать, – беспокоится Саскья.

– Ничего, всё нормально, – отмахивается Мэтью. – Доберёмся до штаба – там и перевяжу.

– Да ты грохнешься без сознания – и что нам, тащить тебя? Ты тяжёлый. Остановимся по дороге, промоем рану. – Обернувшись к нам, Саскья мрачно командует: – Эй вы, за нами, и не отставать! Ясно? Попробуете смыться – крикну, что ваша блондиночка – гем, тут вам и крышка. Всем.

Мы только молча киваем, обещая следовать за повстанцами.

– И ведите себя как местные, – советует Мэтью, обречённо качая головой. – Честное слово, никогда не встречал таких тупых шпионов.

– Да какие из них шпионы – смех один, – ворчит Саскья.

Мы идём по старому шоссе, где теперь разгуливают пешеходы, потому что машин не осталось. Эту автомагистраль с чёрным асфальтовым покрытием я помню по фильму.

– Мрачновато здесь, – шепчет Кейти.

Я молча киваю в ответ. Сквозь разбитые стены каменных домов проглядывают стальные опоры, дверные проёмы затянуты тряпьём и полиэтиленом. Посреди улиц чернеют пятна кострищ. Не видно ни парков, ни цветов. В фильме так и показывали. Изредка попадаются одинокие бледные деревца, жёлтые пятна пожухлой травы. Мрачный серый мир.

– Почему здесь так тихо? – шепчет Нейт.

Действительно, странная тишина. В фильме на городских улицах бурлила жизнь, худые и вечно голодные дефы куда-то спешили, обмениваясь то приветствиями, то ругательствами. Сейчас на улице тоже полно народа, но все замерли, пялятся на нас, открыв рты. Смотрят конечно же на Элис.

– Заправь волосы под комбинезон, – шепчу я подруге.

Она тут же прячет золотистые локоны, не пытаясь спорить и не отрывая глаз от своих босых ног на грязном асфальте, словно не может заставить себя посмотреть на враждебную толпу. Нейт, Кейти и я на ходу окружаем Элис, закрываем её собой. Дефы постепенно отворачиваются, возвращаются к своим делам. Мы шагаем вперёд, глядя на спины Мэтью и Саскьи.

– Что тут такое? – тихо спрашивает Кейти. – Куда нас занесло?

– Мы попали в «Танец повешенных», – отвечаю я.

– Я поняла. Но фильм это, книга или ещё что – может, объясните?

– Думаю, на «Комик-Коне», когда рухнула крыша, произошёл сдвиг временно́й реальности. Мы вошли в параллельную вселенную. Во вселенную «Танца повешенных», – рассудительно сообщает Нейт.

– И здесь все говорят по-английски? – скептически уточняет Кейти.

– А мне откуда знать? – смеётся в ответ Нейт.

– Скорее всего, так и есть. Это какая-то другая реальность. Попади мы в фильм, всё выглядело бы иначе, – успокаивающе говорю я, коснувшись локтя младшего брата. Звучит неправдоподобно, кому сказать – не поверят, но вот они мы, идём по разрушенному городу дефов и дышим смрадом разлагающихся птиц.

– По-моему, я сплю и всё это мне снится… – вздыхает Элис, глядя под ноги. – Плохой сон, просто кошмар, но скоро я проснусь дома, в любимой пижаме.

– Только о себе и думаешь! – фыркает Нейт. – Может, это мой сон, а не твой…

– Хватит спорить, – обрываю я их перепалку. – Наше дело – вести себя тихо и постараться выжить.

– А по-моему, это не сон, – тихим, каким-то пустым голосом бормочет Кейти.

– Да, не сон… – вздыхает Элис. – У меня ноги болят – ужас как! Во сне так не бывает.

– Нейт, а чем нам поможет Торн? – спрашиваю я. – Конечно, он твой герой, ты на него молиться готов, но он же псих чокнутый, помнишь?

– Торн нам ничем не поможет, – с улыбкой отвечает Нейт.

– Хватит говорить вашими гадскими загадками! – взрывается Элис.

– И правда, – согласно кивает Кейти, – если у вас есть план, делитесь со всеми.

– Поможет не Торн, – отвечает Нейт, – а Бабба. Она знает, как нам вернуться домой.

– Нейт! Ты гений! – вырывается у меня восхищённый вскрик.

– М-да… Боюсь спросить, но надо… – снова вступает Кейти. – Кто такая Бабба? Или кто такой?

Нейт бросает взгляд на Мэтью и Саскью – убедиться, что они не слышат, но повстанцы поглощены разговором. Они ничего не знают о Баббе – это я точно помню из книги, – и, похоже, Нейт хочет, чтобы и дальше ничего о ней не знали. Бабба умеет предсказывать будущее. Её пророчества и сила предвидения всегда были важнейшим оружием Торна в борьбе против гемов. Чем меньше народа о ней знает, тем лучше. Торн с ума сойдёт от ярости, расскажи Нейт кому о пророчице.

Нейт поворачивается к Кейти и тихо отвечает, корча страшные рожицы:

– Бабба – чудовище! Этакая бабуля-зомби: волосы длинные, седые, глаз и носа у неё нет: заросли кожей, вместо рта – беззубая щель, а на спине горб. – Нейт щурится и кособочится, показывая, какая Бабба страшная.

– Понятно, на вид – жуткая жуть, но кто она? – нетерпеливо подгоняет Кейти.

Мне тоже хочется вставить слово. Бабба мне очень нравится. Выглядит она, конечно, пугающе, но зато такая загадочная.

– Бабба была одной из первых генетически модифицированных и единственной выжившей после первой волны экспериментов по выведению новой расы. У Баббы слишком сильно развиты все чувства, а ещё она бессмертна. Она умеет читать мысли и предсказывать будущее и прожила уже несколько сотен лет. Бабба помнит, каким был мир до того, как построили городские стены, до того, как гемы разбомбили города.

– Бабба умеет одну классную штуку – называется «слияние разумов». Кладёт руки кому-нибудь на голову и высасывает мысли прямо из мозга, как фрапучино через соломинку! – ухмыляется Нейт.

– И эта полоумная зомби обитает в штабе повстанцев? – недоверчиво переспрашивает Кейти.

– Так и есть, – киваю я. – Торн держит её в катакомбах, в особой комнате под церковью.

– Но она гем, так? – пытается разобраться Кейти. – Она что, в плену у Торна?

Услышав это предположение, Элис фыркает:

– Бери выше! Бабба играет за дефов, а гемов ненавидит.

– И эта старушка расскажет, как нам попасть домой? – не успокаивается Кейти.

– Почему бы нет, – пожимает плечами Нейт.

– Вы серьёзно? – взрывается Кейти. – Старенькая бабушка по имени Ба-бу?

Нейт и Элис синхронно кивают и очень серьёзно говорят:

– Её зовут Бабба, запомнить нетрудно.

– Да уж, вляпались по самое некуда! – горько усмехается Кейти.

Глава 7

Мы останавливаемся перед покосившимся домиком. Что-то такое было в фильме… Да это же таверна Зулы! Саскья с Мэтью привели сюда Розу, чтобы отпраздновать освобождение дефов и заодно подготовиться к встрече с Торном. Здесь таверна выглядит совсем старой и грязной, стены, того и гляди, рухнут, а деревянная дверь изъедена жуками-древоточцами. Когда я читала книгу, то представляла себе таверну именно такой, но в фильме лачугу, конечно, по-голливудски подновили. На стене болтается портрет президента Стоунбека: бумага промокла под дождём, уголки оборвал ветер – всё как в фильме. Вот только кто-то пририсовал президенту рожки и петлю вокруг шеи. Ни в фильме, ни в книге таких подробностей не было, да и я ничего такого не воображала, представляя себе мир дефов. Изрисованный портрет словно подтверждает: мы в другом мире, здесь всё по-настоящему.

– Зула тебе руку в два счёта подлечит, – успокаивает друга Саскья.

Получается, я действительно стою там, где стояла бы Роза, останься она в живых, слева от двери. Я заняла её место и теперь иду по следам призрака. Страшновато, что уж притворяться.

– Думаешь, стоит тащить к ним эту красотку? Её от гема не отличишь. А там всякие ребята посиживают. Вряд ли поверят, что она деф, хоть бы и в твоих штанах. Помнишь, как на улице все на неё таращились? – хмуро спрашивает Мэтью.

– И что ты предлагаешь? – вопросом на вопрос отвечает Саскья. – С такой раной ты до штаба не дойдёшь. – Она поворачивается к Элис и недовольно её оглядывает: – А он прав. Ты чертовски похожа на гемов.

– Вашими стараниями – уже не очень, – отвечает Элис, с отвращением указывая на рваный комбинезон.

– Может, тебе пару зубов выбить? – задумчиво спрашивает Саскья.

Элис мгновенно зажимает рот ладонью, не то от ужаса, не то чтобы защититься.

– Ну, это уж слишком, – говорю я.

– Если б ты знала, что учудят с твоей подружкой дефы, попадись она им в руки, умоляла бы меня оставить её вовсе без зубов! – ухмыляется Саскья.

– Хватит, Саскья, – говорит Мэтью. – С кровью на лице и распухшими губами она только привлечёт больше взглядов. – Он кладёт руки на плечи Элис и спрашивает: – Ты сгорбиться можешь?

Элис опускает плечи и склоняется вперёд. Так она действительно кажется немного ниже ростом.

– Ах ты, наша лилипуточка! – издевательски хохочет Саскья. – Она обходит Мэтью и снова придирчиво осматривает Элис. – Волосы придётся отрезать: в комбез их не спрячешь.

– Только не волосы! – еле слышно пищит Элис.

– Блондинок в городе почти нет, краски для волос тоже днём с огнём не найдёшь… придётся резать. – Она вынимает из-за пояса кинжал и вытирает лезвие полой рубашки.

Элис стоит белая как стена, только на щеках алеют пятна, будто боевая раскраска.

– Вы шутите?.. – еле выговаривает она.

– Новые отрастут, – пытается утешить подругу Кейти. – Уж лучше без волос, чем без зубов.

– Не ломайся, Барби, – вторит ей Нейт, слегка запинаясь от страха. – Стрижка «под пажа» тебе очень пойдёт.

Саскья подходит к Элис, и на этот раз Мэтью не вмешивается, видимо одобряя идею со стрижкой.

Алые губы Элис дрожат, плечи ссутулились. Я вдруг ясно вспоминаю тот далёкий летний день. Нам по семь лет, Элис сидит, а я стою у неё за спиной и заплетаю прекрасные волосы в длинную косу, нас окутывает аромат цветов вишни и лимонного сорго, а шелковистые пряди скользят в моих пальцах, словно мягкое золото. Как бы мне хотелось выхватить у Саскьи кинжал и отбросить его подальше, в грязь, но мне что-то мешает. Наверное, страх – я отлично помню, какими взглядами провожали Элис дефы на улице, сколько ненависти было в их глазах.

– Не дёргайся! – командует Саскья, наматывая на руку золотистые локоны Элис.

Элис пытается вырваться, в ужасе размахивая руками.

– Нет, пожалуйста, не надо! – чуть не плачет она.

– Чёрт побери! – шипит Саскья. – Мэтью, да подержи ты её, заткни ей рот.

Но прежде чем Мэтью успевает сделать хоть шаг, я беру Элис за руку и шепчу ей прямо в ухо:

– Ты всегда хотела короткую стрижку, помнишь? Как у Одри Хепбёрн в «Мордашке»! У тебя такие высокие скулы, а шея! Пусть все полюбуются! А когда мы выберемся, я отведу тебя в самую лучшую парикмахерскую, и ты будешь красивее всех на свете, честное слово! – Я чувствую, что плечи Элис слегка расслабились. – Так будет лучше, вот увидишь.

В синих глазах Элис блестят слёзы, но она больше не вырывается и крепко сжимает мои пальцы.

– Ладно, ладно, я всё понимаю. Я слишком красивая для этой помойки. – Она встаёт на колени и высоко держит голову.

Одну за другой Саскья оттягивает золотистые пряди и отсекает их острым ножом. Волосы медленно опускаются на землю, будто перья. Ощупав тонкими белыми пальцами голову, Элис закрывает лицо ладонями и горько плачет.

– О господи! – цедит сквозь зубы Саскья, пряча нож за пояс. – Вот смоешь слезами всю грязь, макну тебя в сточную канаву.

Мы с Кейти помогаем Элис подняться на ноги. Наша красавица ослабела, словно библейский Самсон, которого остригла Далила.

Даже Нейт сочувствует Элис.

– Отлично выглядишь, красотка, честное слово! – с улыбкой говорит он, но, не удержавшись, добавляет: – А если тебе не достанутся лавры великой писательницы, роль в следующей серии «Лего» у тебя в кармане.

– Тебе идёт, – подтверждает Мэтью.

Нахмурившись, Саскья подбоченивается, словно переходит в боевую стойку.

– Всё, умолкли. Попробуете сбежать – сами знаете, что будет!

Она сосредоточенно стягивает в узел свои длинные полуседые волосы – как в фильме! Странно, из-за нас столько всего произошло: погибла Роза, повесили дефов, а события до сих пор развиваются, как в каноне. Но если так, по канону за дверью должен стоять контроллер. Эти страницы в книге я знаю наизусть. Разбудите меня ночью, и я отвечу, что контроллеры – это самопровозглашённые помощники полицейских, которые следят за порядком в городе дефов. Ни для кого не секрет, что законов здесь нет, есть только жадность контроллеров и их низменные желания. Они привязались к Розе, стали набиваться в друзья, и ей пришлось взорвать последнюю гранату с репьями чертополоха, чтобы сбежать с Мэтью и Саскьей. Потом они прятались от безумной толпы дефов в какой-то грязной подворотне. Что ж, Розы с нами нет, к ней контроллеры не полезут, зато с нами Элис… Что даже хуже.

Саскья протягивает руку к двери.

– Подожди, – останавливаю её я.

Взволнованный взгляд Нейта говорит, что братик тоже вспомнил этот эпизод в книге и фильме.

– Что ещё? – недовольно вскидывается Саскья.

– Мы не знаем, что там внутри. Вдруг нас ждут? – сбивчиво объясняю я.

Саскья только угрожающе скалится в ответ:

– Кончай чушь пороть! А то и тебе космы обрежу. И уши заодно отхвачу!

Никого не слушая, Мэтью вталкивает нас в таверну.

На нас пахнуло влажной затхлостью. Так (ну не совсем так, конечно) пахнет от папы наутро после вечера в пабе. В таверне стоит запах скисшего пива, тухлой капусты, лука и ещё какой-то гадости… мочи? Интерьер соответствует вони: пол усыпан опилками, на стенах – плесень, обивка на стульях изорвана и перепачкана чем-то жёлтым. В фильме эта комната выглядела поприличнее.

От барной стойки на нас уставились несколько дефов. Почти на всех серые комбинезоны, чтобы ни у кого не осталось сомнений в их положении рабов. Некоторые, правда, одеты в джинсы и поношенные рубашки. Разговоры стихают, все разглядывают нас и Мэтью с Саскьей. Мне уже приходилось бывать в пабах, по поддельным документам конечно. Я здорово волновалась, заказывая запретную водку с кока-колой, как взрослая, но сейчас у меня от ужаса сердце стучит в груди кузнечным молотом.

Я оглядываюсь в поисках контроллера, но в толпе его не нахожу. Похоже, нам повезло: можно немного расслабиться.

Женщина за барной стойкой отжимает влажную тряпку, выкручивая её коричневыми от никотина пальцами. Это Зула. У неё такое морщинистое лицо, что, сколько ни вглядывайся, не поймёшь – улыбается она или хмурится. Клянусь чем угодно, в фильме она выглядела значительно моложе.

– Что с тобой? – спрашивает она Мэтью.

– Да вот, поранился, – отвечает он.

Зула кивает и опирается о барную стойку так, что её грудь выпирает из тугого лифа.

– Кто это с тобой? Новые друзья?

Я открываю было рот, но Саскья отвечает быстрее, обманчиво-беззаботным тоном:

– Это новенькие ночные дефы, Зула. Работают в Полях.

– Неужели? – Зула задумчиво изучает наши лица.

– Да, – отвечаю я, приглаживая волосы.

Взглянув на Элис, Зула подозрительно щурится и предупреждает:

– Только без фокусов, понятно?

– Мы все устали, – примирительно отвечает Саскья. – Нам бы Мэтью перевязать, и мы сразу уйдём.

Зула улыбается, и её глаза тонут в морщинах.

– Пойдём, дорогуша, подлатаем тебя.

– Спасибо, Зула, – благодарно улыбается ей Мэтью.

– Не за что. С тебя на пол капает.

Подняв руку повыше, чтобы кровь стекала под рубашку, Мэтью отправляется за старушкой куда-то в задние комнаты.

А мы идём за Саскьей в дальний угол зала, сторонясь прочих дефов.

– Как только Мэтью выйдет, сматываемся, – тихо предупреждает она. – До штаба ещё топать и топать.

Штаб находится в разбитой бомбами церкви, я помню, как она выглядит в фильме. Торн и Бабба там живут, для прочих повстанцев – это место встречи. Мне и страшно и весело, даже под ложечкой тянет от беспокойства. Неужели мы действительно пойдём в самый настоящий штаб, увидим Торна и Баббу? Скажи мне кто-нибудь, что сказочные драконы существуют на самом деле, я бы и то меньше волновалась. Подумаешь, драконы, летают по небу, величественные и неприступные, а потом плюнут огнём – и нет тебя.

– На нашу красотку засматриваются, – говорит Саскья, быстро оглядывая зал.

Даже коротко стриженная, в рваном, грязном комбинезоне Элис привлекает взгляды.

– С ней всегда так, привыкайте, – пожав плечами, хмыкает Кейти.

Я пинаю её под столом.

– Ты не ошиблась, детка, – говорит мне Саскья, взглядом указывая на дефа, пробирающегося к нам между столиками.

Это контроллер из канона. Только у этого на лице столько веснушек, что они не умещаются на щеках, покрывают и шею, и лоб, и даже веки. Он неважно выглядит, черты лица резкие, похож на злобного хорька. У меня в животе всё словно стягивается в тугой узел.

Мерзкий тип останавливается рядом с Элис и произносит:

– Кто это у нас тут? Симпатяшка заблудилась? Всегда приятно познакомиться…

– Отстань, – обрывает его Саскья. – Она только что с Полей. Мы все оттуда.

Постукивая по звезде на рубашке, человек укоризненно покачивает головой.

– Женщина, со мной следует говорить вежливо, с уважением, – внушительно объясняет он Саскье и снова поворачивается к Элис: – Как это мы с тобой раньше не встречались, крошка?

Элис молчит и беспомощно смотрит на Сас-кью. Заметив её взгляд, контроллер улыбается:

– Отвечай сама, не бойся. Открой свой симпатичный ротик.

Да уж, лучше бы Саскья выбила Элис пару зубов.

– Слушай, мы уже уходим, – говорит Саскья.

– Вы же только что пришли.

– И уже уходим. Вот дождёмся одного парня – и в путь. Он с Зулой, в задних комнатах. Его подстрелили охранники гемов.

Саскья пытается умилостивить контроллера, но он только смеётся в ответ:

– Да вы, никак, герои?!

Саскья бросается к барной стойке – позвать Мэтью, а контроллер усаживается рядом с Элис, отшвырнув с дороги Нейта.

– Чего молчишь? Это твоя мамаша, что ли?

Элис лишь нервно хихикает, не говоря ни слова.

– Тётя, – отвечаю я, пытаясь выговаривать слова отрывисто, как здешние дефы, но голос у меня дрожит.

– Она такая… всюду лезет, – поддерживает меня Кейти.

– Так ты наплюй на тётку-то, пошли к нам, посидим как люди, – уговаривает Элис контроллер, обняв её за плечи.

Элис сидит прямо, даже не пытается отодвинуться.

– Боюсь, меня не отпустят, – отвечает она, тоже подражая дефам и не отводя глаз от контроллера, словно ей совсем не страшно. Неужели получится? Неужели он поверит?

– Да ты дрожишь, крошка, – без намёка на улыбку говорит этот веснушчатый гад. – С чего бы это? У нас не холодно… Или это из-за меня? Я что, напугал тебя, зайка? – притворно беспокоится он.

Элис собирается ответить, но контроллер не даёт ей произнести ни звука.

– Эй, Терри, иди к нам! – подзывает он другого дефа.

К нашему столику пробирается ещё один деф со звездой на рубашке. У него седые редеющие волосы, но по грузной фигуре несложно догадаться, что еду он в этом голодном городе добывать умеет.

– У меня тут симпатичная девчонка. Дрожит как осиновый лист. Хотелось бы верить, что дрожит она от счастья поболтать с таким красавцем, как я. Но есть у меня подозрение, что на самом деле она – из грязных гемов!

Время будто бы замирает. Нейт под столом хватает меня за руку влажной от пота ладошкой. Была бы у меня та последняя граната с чертополохом, как у Розы! Мы бы взорвали её – и сбежали.

Терри недоверчиво изучает лицо Элис.

– Она даже не попыталась загримироваться! Надела бы парик или шрам нарисовала… А то вымазала щёки грязью и волосы отрезала. Не могла получше подготовиться! Даже обидно как-то. Конечно, мы, дефы, туповаты, но не до такой же степени.

Хорёк контроллер в ответ цокает языком, разочарованно покачивая головой:

– Да, глупеют шпионы гемов, как ни жаль.

– Она не из гемов! – вмешиваюсь я в разговор каким-то не своим тоненьким голоском.

– Да отстаньте от неё, – снова поддерживает меня Кейти.

Веснушчатый смотрит сначала на меня, потом на Нейта, потом переводит взгляд на Кейти.

– Никак ваша красотка решила, что в компании дефов её не узна́ют?

– Она не из гемов, – повторяет за мной Нейт, с которого слетела вся храбрость.

– Уж ты-то помолчи, ребёнок! Ты-то деф, но если помогаешь гемам, то и сам не лучше этих гадов!

– А с этой что? – Терри вдруг указывает на меня пальцем. – Она тоже ничего. Вполне может оказаться гемом.

Первый контроллер впивается острыми глазками мне в лицо.

– Скулы обычные, губы слишком тонкие, они такого не любят, на щеке родинка – гемы пятна убирают.

Не знаю, обидеться мне на такое или вздохнуть с облегчением.

– Не грусти, детка, – подмигивает мне хорёк, – разве хорошо быть мерзким гемом?

От него пахнет джином и древесной гнилью. Внезапно он хватает меня за волосы и тянет голову назад, будто пытаясь содрать скальп. Я инстинктивно распахиваю от боли рот, и контроллер быстро проводит пальцем по моим зубам. Вот гадость! Его палец точь-в-точь слизняк – и на вкус, и на запах. Я слышу возмущённые возгласы Нейта и Кейти, но контроллер не обращает на них ни малейшего внимания.

– Зубы чистые, но неровные. Малышка – деф, тут никаких сомнений, – качает он головой.

Терри точно так же запрокидывает голову перепуганной Элис, не давая ей пошевелиться.

К нам подходят другие дефы, кладут руки на плечи Кейти и Нейта, удерживая их на месте.

Терри почти нежно открывает рот Элис.

– Идеальные зубки!

Переглянувшись, контроллеры одновременно выдёргивают нас из-за стола. Я утыкаюсь носом в грудь веснушчатого – он гораздо выше меня ростом.

– Ну, эта лилипутка точно деф.

Он со смехом отталкивает меня, и я приземляюсь на грязный пол. Грохочет опрокинутый стул, спину пронзает боль – я здорово приложилась копчиком. Нейт рвётся на помощь, но его крепко прижимает к стулу какой-то широкоплечий деф.

Элис даже без каблуков выше Терри.

Губы контроллера расползаются в мерзкой ухмылке.

– Так-так-так… Футов шесть, скажу я вам. Может, чуть меньше. А ты знаешь, детка, что без вмешательства в гены такой рост – большая редкость?

В таверне вдруг становится ужасно тихо. Элис силится что-то сказать, но не произносит ни слова, потому что контроллеры срывают с неё комбинезон, открывая на всеобщее обозрение стройную фигуру в коротком синем платье. Правый рукав оторвался и свисает с идеального плеча, будто длинный синий язык.

– Идите к чёрту, гады! – вопит Кейти.

Лицо Элис застыло от ужаса, она машинально тянется поправить оторванный рукав.

– Последняя проверка, – шипит Терри, схватив Элис за руки. – Комбинезоны – одежда рабов, а у каждого раба есть номер.

Всем дефам, кто хочет и может работать в Полях, делают на спине татуировку – особый номер из нескольких цифр. Клеймо ставят только сильным и здоровым дефам, только тем, кому разрешено выходить из города в Поля. Номер заменяет дефам имя – жестокий способ низвести людей до уровня животных. Мы с Элис замираем, глядя друг другу в глаза. Теперь она точно попалась. Одним уверенным движением контроллер разрывает платье на спине, и все видят только чистую белую кожу там, где должно стоять клеймо.

Никак не могу встать, ноги подгибаются, руки бессмысленно шарят по упавшему стулу. Вдруг дверь за стойкой с треском распахивается, и в зал влетает Мэтью. Плечо забинтовано, однако сквозь повязку уже проступила кровь.

– Пошли прочь! С дороги! – вопит он, прокладывая путь в наш угол.

Дефы бросаются на Мэтью с кулаками. В свалке, похоже, решили поучаствовать все, кто может. Мелькают локти, колени, башмаки, таверна наполняется громкими криками. Мне чем-то тяжёлым заехали по спине – всё тело обжигает нестерпимая боль. Пока я на четвереньках пробираюсь к Элис, кто-то бьёт меня ботинком по голове. Голова наливается свинцом, я двигаюсь медленно, будто по дну моря. Добравшись до Элис, изо всех сил ударяю её под коленки. Подруга падает рядом и в отчаянии прижимается щекой к моей щеке.

– Надо выбираться! – кричу я ей прямо в ухо.

Элис молча ползёт рядом со мной к двери. Перед нами падает деф с разбитым в кровь лицом, но мы переползаем через него, потом встаём на ноги и, пригибаясь, спешим к двери.

– Держи! Хватай! – несётся нам вслед.

– Нейт! – кричу я. – Кейти!

– Я здесь. – Из месива тел возникает растрёпанная Кейти и ковыляет к нам.

– Где Нейт? – кричу я и хватаю её за руку.

Но Кейти только качает головой и оглядывает зал испуганными глазами.

– Нейт! – снова и снова зову я, вглядываясь в толпу, но вижу только чужие злые лица.

Элис с силой хватает меня за плечо:

– Надо уходить.

Что же делать? Спасать подруг или искать Нейта? На раздумья нет времени. Обезумевший взгляд Кейти и разодранное платье Элис не оставляют мне выбора. Мы втроём выскакиваем в дверь и мчимся со всех ног. Горит правое ухо, жутко ноет спина, грудь разрывается от боли, однако ноги несут меня вперёд. В голове бьётся единственная мысль: «Я сбежала, я бросила Нейта».

Глава 8

Тяжело дыша и утирая пот, мы останавливаемся передохнуть на задворках каких-то домиков с террасами.

– Они побежали туда!

Видно, прилетевший в голову ботинок что-то повредил мне в ухе, потому что слова я различаю еле-еле, но гнусавый голос похожего на хорька контроллера я узнаю сразу. Мы снова бросаемся бежать, подныриваем под бельевые верёвки, перепрыгиваем через груды мусора. Элис вырвалась далеко вперёд, и на мгновение мне кажется, что она сейчас убежит, бросит нас с Кейти.

– Элис, подожди, – едва выговариваю я.

Она останавливается и ждёт.

– Нейт остался в таверне. Нам нельзя уходить далеко.

– Не бойся, Ви, мы за ним вернёмся, – утешает меня Кейти.

Гнусавый голос контроллера всё ближе, всё громче:

– Быстрей, ребята, они где-то здесь!

Я оглядываю переулок и различаю в сумерках заваленный кирпичами дверной проём, тот самый, в котором прятались Роза, Саскья и Мэтью. Переглянувшись, мы с Элис, не сговариваясь, бросаемся к куче камней и принимаемся разгребать обломки кирпичей и куски цементного раствора. Кейти помогает с другой стороны.

– Они где-то рядом! – доносится крик.

Элис охает от ужаса, но не останавливается, и в считаные секунды мы освобождаем узкий проход от кирпичей.

– Скорее, идиоты! Не упустите их! – Голос Терри перекрывает топот тяжёлых башмаков.

Мы пролезаем в дыру и снова заваливаем её камнями и мусором.

Затаив дыхание и забившись в угол, я прижимаю колени к груди липкими от пота руками. По улице несутся дефы, земля дрожит у них под ногами. На мои руки падают тени от пробегающих мимо преследователей. Когда всё стихает и меня освещает лишь свет одинокого фонаря, я осторожно перевожу дыхание.

– Они ушли, – шепчет Элис. – Всё как в каноне.

– Как это? – недоумевает Кейти.

– Роза, Саскья и Мэтью прятались в этой же нише от этой же толпы дефов, – объясняю я.

– Очень странно, – недоверчиво качает головой Кейти.

– Да, странно, – соглашаюсь я. – Словно сюжет книги… – Я замолкаю, подыскивая верное слово. – Словно сюжет нас преследует.

Привалившись спиной к стене, Элис бормочет:

– Почему?.. Как нас сюда занесло? – На её грязных щеках блестят слезинки.

– Верно, это безумие какое-то. – Я придвигаюсь поближе, чтобы коснуться коленей Элис своими.

– Я хочу домой!.. – горестно вздыхает Элис.

– И я… – отзывается Кейти.

Хорошо бы остаться в этом уютном углу, где нас никто не видит, где тепло и тихо.

Элис вытирает нос тыльной стороной ладони – никогда не думала, что она на такое способна.

– Знаешь, – тихо произносит она, – я столько раз мечтала оказаться в «Танце повешенных», увидеть всё своими глазами. И вот мы здесь… – Её дрожащий голос обрывается. – И ничего хорошего. – Элис не то смеётся, не то всхлипывает.

– Вы хоть книгу читали и фильм смотрели, – говорит Кейти. – Ну почему нас не занесло в Нарнию, или на остров к Питеру Пэну, или… или хотя бы в «Сон в летнюю ночь»? Там я была бы как дома.

Я молчу, прислушиваясь к боли. Болит всё: и голова, и спина, и ноги. Издалека, с улицы, доносятся приглушённые голоса, стучат по мостовой капли дождя, мяукает кошка.

– Надо вернуться за Нейтом, – наконец говорю я. Надеюсь, что в таверне никого нет, все чокнутые дефы погнались за нами, но я не успокоюсь, пока не увижу младшего брата живым и здоровым.

Элис согласно кивает:

– Да, надо. Подождём немного. Пусть эти ненормальные уйдут подальше. Роза отсиживалась здесь час, если не дольше.

– Ему всего четырнадцать лет… – качаю я головой.

– Зато мозги у него работают – просто супер! – напоминает Кейти. – Уж он-то найдёт выход.

Грустно улыбнувшись, мы осторожно расчищаем проход. Потом по очереди выбираемся в переулок, подняв клубы кирпичной пыли. Пыль забивается в горло, и я давлюсь кашлем.

Наверное, мы вылезли слишком рано или я кашлянула слишком громко, но нас заметили.

– Они там! – кричит какой-то деф. – Я же говорил, они спрятались!

У меня обрывается сердце. Даже не оборачиваясь взглянуть, кто это кричал, мы бросаемся бежать. За углом натыкаемся на целую стену дефов – злую, жестокую стену. Они неумолимо приближаются, окружают нас, и нам ничего не остаётся, как отступить к каменному домику. Я хватаю Элис и Кейти за руки, готовясь вырваться из капкана, как только в нём образуется хоть небольшая прореха.

Веснушчатый контроллер мерзко улыбается, растягивая тонкие губы:

– Посмотрите, кто это у нас тут? – Он знает, как нам страшно, он чувствует охвативший нас ужас.

Я молча смотрю на него.

– Девчонка-гем и её подружки – предательницы дефов!

Открываю рот, но вместо слов раздаётся лишь сдавленный писк.

– Какого дьявола! – в исступлении кричит Кейти. – Она не гем!

Словно не слыша отчаянного вопля Кейти, контроллер продолжает:

– А как поступают с гемами и предателями?

Из последних рядов подсказывают:

– Вздёрнуть их!

И в книге, и в фильме дефы – положительные герои. Почему же они нас так ненавидят? Поговорить бы с ними, показать им фильм – про них самих! – пусть поймут, что здесь всё понарошку!

И вдруг свет меркнет в глазах – я ничего не чувствую. Совсем ничего: ухо не болит, спина не ноет, нет холодных, трясущихся рук Элис и Кейти. Тело отказывается повиноваться. Колени подгибаются, лёгкие замирают, сердце не бьётся. Тяжёлым мешком я падаю на землю.

– Что, сама сдохла?

– Повесить предательницу! Даже мёртвую!

– Предателей вешать без жалости!

Сквозь крики обезумевших дефов еле слышно доносится голос Элис:

– Виола, просыпайся. Просыпайся…

Картинка перед мысленным взором дробится наподобие мозаики, звуки удаляются и затихают.

Вытянувшись в струнку, я плыву ввысь, к облакам. Долетев до невидимой с земли арки, смотрю вниз. Там, между деревьями, натянут малиновый батут, а по бокам стоят Нейт с мамой и хлопают в ладоши.

– Прыгай, Виола, прыгай к нам! Мы тебя поймаем!

Слышится ещё один голос. Это папа, он словно говорит со мной сквозь толщу воды:

– Давай, Виола, пора! Просыпайся, моя хорошая.

Глаза не открываются. Веки будто налились свинцом. Пахнет чистотой и лекарствами, как в больнице. Но деревья тают, вонь возвращается, а папин голос превращается в вопль. Это кричит Элис.

Слабость отступает, и я понимаю, что плыву к небесам не сама по себе – меня несут. Точнее, дефы подняли меня с земли и поставили на ноги, как куклу, а теперь тащат по переулку, и мои пятки пересчитывают камни мостовой. Над головой не узкая полоска неба, а огромный бледно-голубой купол. Мы снова на главной улице.

С трудом повернув голову, я вижу Элис. Её подняли и несут высоко над головами, сопровождая каждый шаг криками и свистом. Судя по гомону голосов, народу прибавилось. Меня хватают и поднимают вверх, совсем как Элис.

– Поймали гема! Поймали предателя! Вздёрнуть их! Пусть заплатят за всё!

Меня переворачивают лицом вниз, теперь я вижу только булыжную мостовую под чужими грязными ногами.

– Элис! – словно со стороны слышу я свой крик.

Меня подтаскивают к бочке. На другой, точно такой же, стоит Элис. Она держится очень прямо, подбородок высоко поднят – наверное, боится упасть. Сейчас она очень похожа на статуэтку феи с моей музыкальной шкатулки. Вот сейчас заиграет музыка – и Элис закружится в танце. Но в то же мгновение меня пронзает ужас: Элис стоит так прямо, потому что на шее у неё петля!

Прежде чем я успеваю издать хоть звук, мне на шею тоже набрасывают петлю и затягивают её под подбородком. Сорвать верёвку не получится: руки мне крепко-накрепко связали за спиной. Зачем? Можно подумать, иначе я смогла бы сбежать!

Меня ставят на бочку и перебрасывают конец верёвки через изгиб старого уличного фонаря. Тяжёлая верёвка шлёпается на землю. Теперь очередь Кейти. Её ставят рядом со мной, ещё одна верёвка со свистом отправляется в полёт. Ко мне со всех сторон устремлены злые взгляды, лица перекошены, дефы замерли в предвкушении жестокого зрелища, и я отчаянно пытаюсь удержаться на ногах. Стоит упасть – и я умру. Петля затягивается всё туже, воздуха не хватает. Жаль, что нас связали. Так хочется в последний раз взять девчонок за руки.

Вперёд выступает деф с крючковатым носом.

– Тише, уважаемые гемы! Говорит президент! – кричит он.

Раздаётся хохот и аплодисменты.

Президент взмахивает руками, и на улице воцаряется тишина.

– Добро пожаловать на танец повешенных! – продолжает он, подражая выговору гемов. – Мы собрались на казнь этих… дефов!

– В чём их вина? – слышится из толпы.

Подняв глаза к небу, словно советуясь с высшими силами, оратор произносит:

– Они виновны в том, что живут на грани голодной смерти, тяжким трудом добывают пропитание семьям, но при этом отказываются мириться с вашим презрительным отношением к ним, с вашей травлей, с вашими сексуальными домогательствами!

Толпа улюлюкает в ответ. Какой-то деф дёргает меня за тунику, и я едва не падаю с бочки. Верёвка всё опаснее затягивается на моей шее.

Президент хохочет:

– Их преступление – нищета!

Как тяжело дышать: воздух едва проникает в горло. С каждой секундой мои ноги всё больше слабеют.

– Их преступление – болезни!

И что только не лезет в голову перед смертью! Я почему-то сожалела о том, что так и не увидела Уиллоу.

– Их преступление – голодная смерть! – Президент красиво поводит руками, описывая круг. – Они – зеркало ваших скрытых уродств!

Толпа беснуется: свистит, гогочет, истошно вопит на манер ослиного стада.

Оратор поднимает руки ладонями к слушателям, будто сдаваясь.

– Но что это? Перед нами не дефы. Это волки в овечьих шкурах! – Его палец указывает на Элис. – Она – презренный гем! – Повернувшись к Кейти, он добавляет: – А эти двое… Бог знает, кто они. Дефы по рождению, друзья гемов в жизни. Предатели худшего сорта!

– Она не гем! – хрипит Кейти. – У неё тройка по математике, а на прошлой неделе она болела!

– Заткнись, предательница! – коротко рявкает президент.

Я смотрю в его глаза, пытаясь отыскать в них хоть капельку сочувствия. Того сочувствия, которым так щедро делились дефы в фильме и книге. Но вижу только ненависть.

– Итак, чем мы порадуем этих мерзавок? – с ухмылкой обращается он к толпе.

Сначала тихо, но постепенно набирая силу, по площади проносится:

– Пусть попляшут! Пусть попляшут! Пусть попляшут!

Президент кланяется, и снова воцаряется тишина. Вот и всё. Сейчас мы умрём. Меня больше никто не придерживает на бочке, и, чтобы не свалиться, я перебираю ногами.

– Мы просто хотим домой… – каким-то чудом мне удалось прохрипеть из петли.

– Расскажи кому другому! – издевательски хохочет контроллер, занося ногу для удара по бочке.

– Подождите! – Новый голос… Сильный, ясный, он словно наполняет улицу.

В первый ряд проталкивается какой-то деф. У него сосредоточенное выражение лица, на фарфорово-белый лоб падает волна чёрных волос, и даже издалека, прищурившись, я вижу, что у него самые голубые глаза на свете.

– Бога ради… – Он пробивается прямо к нам, держа голову высоко и уверенно. – Какого дьявола вы тут устроили?! Я знаю этих девчонок, всех трёх. Они самые обычные дефы. Вы что, теперь и своих вешаете?

Хорёк контроллер проводит ладонью по вспотевшему лбу.

– Две малышки – дефы, это правда, а та длинная красотка – точно из гемов.

– Она точно из дефов, мы с ней выросли на одной улице. Она всегда была привлекательна, даже слишком. Ей все советовали нос сломать или зуб выбить, чтоб не вздёрнули по ошибке.

Парень умолкает, оглядывая безмолвную, всё ещё опасную толпу.

Терри первым приходит в себя и хлопает темноволосого парня по плечу.

– Всё нормально. Я его знаю – это сынок Ма. Если говорит, что девчонки – дефы, значит, так оно и есть. Все три.

– А где татуировка у той длинной? Почему она платье под комбинезоном прятала? – разочарованно спрашивает веснушчатый контроллер.

Едва балансируя на бочке, Элис хрипло произносит:

– Я помогаю повстанцам.

– Конечно, – подхватывает темноволосый парень. – Она притворяется гемом, чтобы выведать их секреты. – Сверкнув ярко-голубыми глазами, он добавляет: – Да ей медаль надо дать, за то что рискует ради вас, идиоты! А вы что?! Чуть её не прикончили!

В толпе шушукаются, смущённо переглядываются. Президент снова обводит площадь рукой, театрально вопрошая:

– Какая разница – виновны они или нет? Кого это волнует?

Но дефы уже срезают с наших шей петли и помогают спуститься на землю. Темноволосый парень чуть ли не взваливает меня на плечо, а свободной рукой обхватывает Элис за талию. Кейти повезло больше. Она твёрдо держится на ногах и идёт сама, вцепившись в мою руку, будто слепая.

Наш спаситель явно очень силён, хоть и довольно худ – его кости впиваются мне в бок даже через одежду. Однако я с трудом волочу ноги, а он без видимых усилий тащит нас с Элис сквозь толпу поражённых зрителей.

– Не останавливаемся, – тихо говорит он. – Идём вперёд.

Элис отвечает тихим стоном.

– Нейт… Мне надо вернуться за ним… – еле слышно бормочу я, но парень всё понимает.

Тряхнув головой, он ещё крепче сжимает руки и спрашивает:

– Ты последнее желание уже загадала? Топай, пока нас отпускают.

– Мы найдём его, Ви, обязательно найдём, – шепчет Кейти.

– Кто ты? – спрашиваю я темноволосого дефа.

– Твой рыцарь на белом коне, кто же ещё, – отвечает парень.

Глава 9

Мы сворачиваем на узкую улочку, потом сворачиваем ещё раз и ещё и наконец входим в какую-то дверь.

– Здесь вас не найдут.

При этих словах я падаю на землю и сворачиваюсь калачиком. Меня тошнит, во рту мерзкая горечь, наверное, я плачу, потому что откуда-то слышатся всхлипывания перепуганной девчонки. Руками я то хватаю себя за шею, то отгоняю воображаемых демонов. По мне будто ползают тучи муравьёв, кусают, щиплют, ввинчиваются в кожу. Кейти сидит рядом и гладит меня по руке, а голубоглазый спаситель придерживает мне голову. Вскоре я немного прихожу в себя и усаживаюсь у стены рядом с Элис. Она бледная, испуганная, щёки перемазаны тушью с ресниц.

– Ты как, ничего? – тихо спрашивает Элис.

У меня хватает сил только покачать головой. От этого простого движения меня снова пронзает боль, шею как будто сдавил огненный обруч. Провожу пальцами под подбородком и чувствую, как тёплые капли падают на кулон с половинкой сердца.

– Виоле очень туго петлю затянули, – объясняет Кейти. – Верёвка врезалась ей в кожу.

Кейти старается говорить спокойно, как всегда, но голос у неё дрожит.

Темноволосый деф протягивает мне чашку:

– Вот, выпей.

Трясущимися руками я подношу чашку к губам и пью маленькими глотками. Постепенно огненная боль вокруг шеи отступает. В чашке, похоже, чай. Самый обыкновенный чёрный чай. Парень подаёт такие же чашки Кейти и Элис, и они благодарно принимают напиток. Элис вдыхает аромат и ставит чашку на пол.

Я оглядываю маленькую комнату, в которой мы сидим. Мебели почти нет, голый пол без единого коврика, вместо стульев – какие-то ящики, в одном углу – раковина с краном, в другом – очаг. Парень укрывает мне плечи одеялом, и я замечаю, что дрожу от холода.

– Так что у вас стряслось? – спрашивает голубоглазый деф.

Из облака, окутавшего мой мозг, выплывает самое важное слово – Нейт! Я будто снова вижу его встревоженное лицо перед дракой в таверне.

– Мне надо найти младшего брата, – отвечаю я, пытаясь встать, но руки не слушаются, комната кружится, и я снова откидываюсь к стене, пролив чай на колени.

Парень осторожно забирает чашку из моих ослабевших пальцев.

– Тебе лучше пока никуда не ходить. Посиди отдохни, пусть контроллеры успокоятся.

От звуков его заботливого голоса мне становится легче. Парень говорит так спокойно и уверенно, словно мы с ним давно знакомы.

– Он прав, – кивает Элис.

– Нейт справится, не волнуйся. В конце концов, он не один, с ним Саскья – она его в обиду не даст, – уверяет меня Кейти.

Я чувствую, что нижняя губа у меня предательски дрожит, и прижимаю её зубами. В комнатке становится очень тихо.

– Меня зовут Эш[5], – прерывает молчание парень, касаясь моего локтя.

– Эш? – от удивления я резко вскидываю голову.

– Да, я так и сказал – Эш, – озадаченно повторяет темноволосый.

– Эш из канона?

– Из какого канона? – Он удивлённо вскидывает голову.

– Ещё один непонимайка… – бормочет себе под нос Кейти.

– Ты работаешь в поместье Харперов? – спрашивает Элис.

– Да, я ночной деф.

Мы с Элис обмениваемся взглядами, как заговорщики.

– Это Эш из канона, – говорит Элис и заливается смехом.

Тот самый Эш… Он присматривал за Розой в поместье Харперов, помогал ей, не зная, что она выполняет задание повстанцев. Он показывал ей, что и как надо делать, и смотрел на неё грустными преданными глазами. Когда я читала книгу, мне было жаль Эша. Он был похож на Джейкоба из «Сумерек», того парня, что бродил за Беллой, как потерянный щенок. В фильме Эш действительно напоминал несчастного щенка – огромные голубые глаза, чёлка падает на глаза. Но Эш, спасший нас от виселицы, словно явился из моего воображения. Таким я представляла его, когда читала книгу, – гордым, уверенным в себе. Наверное, Рассел Джонс хотел, чтобы зрители смотрели только на него, и выбрал не самого привлекательного актёра на роль Эша. Представляю, как расстроился красавчик Роберт Паттинсон, когда на роль Джейкоба в «Сумерках» утвердили Тейлора Лотнера.

– Но ты совсем… не такой… – растерянно говорю я.

– Уж ты бы помолчала, Ви, – обрывает мои объяснения Кейти.

Эш или не слышит её совета, или решает не обращать внимания.

– Разве мы встречались? – спрашивает он меня.

Я так отчаянно мотаю головой, что боль возвращается с новой силой.

– Нет, не встречались, я всё перепутала.

– А как тебя зовут? – улыбается Эш.

– Виола[6].

– Виола? Так ещё называют фиалки?

– Да.

Взглянув на мою шею, он спрашивает:

– Ничего, если я посмотрю твою рану?

– Смотри.

Он осторожно отодвигает мои спутанные волосы, задев пальцем ключицу. От этого неожиданного прикосновения у меня внутри разливается приятное тепло.

– Да, не повезло тебе, – говорит он, сочувственно улыбаясь. Наверное, он тоже смущён – и от близости, и от прикосновений, ведь ему всего восемнадцать лет, он старше меня всего на год. – Гады эти контроллеры! – с внезапной злобой говорит он. – Кто дал им право казнить и миловать?

Эш идёт к раковине в углу и мочит лоскут ткани под струёй воды. Трубы под раковиной нет, вода стекает прямо в дырку в полу. Даже издали в струе воды заметны коричневые вкрапления, по комнате разносится противный запах сточных вод.

Не сдержавшись, Элис с отвращением морщит нос, но Эш снова ничего не замечает.

– Они просто идиоты. Им нужна власть – всё равно над кем. Если на то пошло, контроллеры не лучше гемов. – Метнув взгляд на Элис, он коротко извиняется: – Прости.

– Я не гем.

Короткие волосы не скрывают шеи Элис, всё такой же белой и гладкой, словно и не затягивалась на ней совсем недавно верёвочная петля. Кейти права: мне петлю затянули туже, чем остальным. От этой мысли слегка подташнивает.

Эш вопросительно поднимает тёмную бровь (у этого Эша брови гораздо красивее, чем у актёра в фильме):

– Не гем? Правда? Ты просто на них очень похожа, да?

– Наверное, – пожимает плечами Элис.

– Ой, хватит, – бормочет Кейти. – Она скоро утонет в море комплиментов.

– Подожди-ка… Если ты думал, что она – гем, то почему решил спасти нас? – спрашиваю я Эша.

Он отжимает тряпку и отвечает:

– Все мы одинаковые.

– То есть ты гемов не презираешь?

– Конечно, любить их не за что, но убивать… – Он подходит ко мне, и я вижу, какая белая у него кожа и какие удивительно тёмные волосы. – Давай-ка промоем твою рану.

Я сижу неподвижно, позволяя ему вытереть кровь с моей шеи. Его призрачно-белая кожа сияет в сумерках бедной комнатушки, придавая ему беззащитный вид, который так не вяжется с широкими сильными плечами.

– Откуда вы взялись? – спрашивает он, щекоча мне ухо своим дыханием.

Вот тут я не знаю, что ответить, и неохотно говорю правду:

– Мы из другого мира, из параллельной реальности.

– Дай-ка угадаю: у вас там правят дефы? – усмехается он.

Теперь моя очередь смеяться.

– И что в этом удивительного? Я серьёзно. Пока не открыли способов генетической модификации, мы действительно правили миром.

Эш очень нежно наклоняет мою голову набок, и я пристально смотрю ему в глаза, иссиня-голубые глаза, при виде которых почему-то вспоминается зима. Он осторожно проводит влажной тканью по моей шее под волосами, и я чувствую его запах – запах мыла и пота.

– Может, мы из прошлого, – говорю я.

– Путешественники во времени, значит. Всё интереснее и интереснее, – отвечает Эш и улыбается мне доброй широкой улыбкой, которая освещает его серьёзное лицо.

– У меня такое ощущение, что про нас забыли, – недовольно произносит Кейти, повернувшись к Элис.

– Эй, вы, там! – машет нам Элис. – Мы здесь! А нам раны промывать будут?

Мы с Эшем тихо смеёмся, всё так же глядя друг другу в глаза.

– Вы, наверное, проголодались? – спрашивает он, слегка отстранившись.

Мой желудок согласно бурчит. У меня с утра маковой росинки во рту не было.

Эш подходит к огню, над которым висит вместительный котёл, и подбрасывает в огонь полено.

– Посмотрим, что тут Ма поставила тушиться перед уходом.

– А кто такая Ма? – В памяти всплывают слова контроллера: «Это сынок Ма. Если он говорит, что девчонки – дефы, значит, так оно и есть». Ма здесь уважают.

Эш помешивает варево. Заглушая вонь канализации, комнату наполняет аромат тушёного мяса, и я сглатываю слюну.

– Она местная повитуха, – отвечает Эш. – Её все любят, она всем нужна.

– Больниц здесь нет, я полагаю! – хмыкает Кейти.

– Вы и вправду с другой планеты!.. – грустно усмехается Эш.

Невероятно, через какие мучения приходится проходить в этом мире женщинам при рождении ребёнка! В таких ужасных условиях… грязные помещения, грязная вода…

Эш помешивает содержимое котла, и я слушаю его голос, будто прекрасную колыбельную мелодию.

– Ма уважают все, даже контроллеры. Вас отпустили, потому что я её сын. Она каждый день спасает жизнь младенцев и их матерей. А если не получается и малыш погибает, Ма подолгу плачет во сне.

Эш умолкает и пристально смотрит в котёл, будто видит там что-то потерянное навсегда.

– Она удивительная, – говорю я.

Но ещё удивительнее то, сколько интересных подробностей не вошло в книгу и фильм. Эта вселенная выходит далеко за границы канона. Мне очень хочется обсудить новую мысль с Элис и Кейти, но, боюсь, Эш примет меня за сумасшедшую.

Оторвавшись от грустных мыслей, он разливает варево по плошкам и подаёт нам. В бесцветной жидкости плавают коричневые комочки.

– Да, Ма совершенно удивительная, – кивает Эш.

От еды поднимается восхитительный аромат.

– Виола, – шипит Элис, поставив миску рядом с чашкой, – ты помнишь, из чего здесь готовят?

В памяти всплывают кадры из фильма, где дефы ловят крыс, а гемы наслаждаются изысканными кушаньями.

– Эш, это тушёная крыса? – спрашиваю я.

– Крыса? – вскидывается Кейти. – Что, правда?

– А что же ещё? – удивлённо пожимает плечами Эш.

От мысли о тушёных крысах мой желудок нервно сжимается. Год назад в одном из западных районов Лондона разразился скандал: выяснилось, что в каком-то ресторане под видом тушёных цыплят подавали крыс. Целую неделю я не ела мяса, а когда наконец решила сделать себе сэндвич с индейкой, папа и Нейт подложили в него маленькую пластиковую мышку. Как я на них орала! Я серьёзно. Вопила как резаная. И потом ещё неделю не могла видеть мяса.

Эш смотрит на меня склонив голову набок, и я выдавливаю слабую улыбку.

– Да, конечно, это я так. Спасибо.

Ставлю миску на пол и под недоумёнными взглядами Элис и Кейти руками кладу в рот кусочки мяса. Подруги подозрительно изучают варево.

Когда моя миска пустеет, Элис и Кейти начинают хихикать.

– Ты только что съела крысу! – давится смехом Элис.

– Настоящую крысу, – вторит ей Кейти.

Глядя на них, я тоже не могу удержаться от смеха.

– Да, съела. И мне даже понравилось, – отвечаю я.

– Это лучшее крысиное рагу по эту сторону от разбитого моста! – торжественно объявляет Эш.

У меня в мозгу будто срабатывает переключатель.

– Нам надо к разбитому мосту, – сообщаю я.

– Ты серьёзно? – удивляется Эш. – В тех местах сплошные неприятности.

– Да, нам туда. Нейт там, – уверенно киваю я.

– Я могу проводить вас, но не до самого моста, – хмуро предлагает Эш. – Мне надо успеть на автобус, который отходит от городских ворот. Я сегодня еду в Поля.

Только теперь я замечаю, что Эш одет в серый комбинезон работника Полей.

– В Поля? – резко выпрямившись, переспрашивает Элис. Она выделяет голосом слово «Поля» точно так же, как выделяла «Гавайи» после поездки туда на каникулы с родителями. Тогда она вернулась даже красивее, чем обычно, – волосы выгорели на солнце, кожа покрылась золотистым загаром, а во взгляде появились надменные искорки.

Придвинувшись поближе, Элис продолжает расспросы:

– Ты работаешь в Полях?

– Да, я ночной деф. Мы об этом уже говорили.

– А какие они? – задумчиво спрашивает Элис всё тем же «гавайским» голосом. Мне кажется, я слышу пение укулеле и шелест юбок из длинной травы.

– Как это – какие? – хмуро переспрашивает Эш. – Бледные, потому что не видят солнца, – им не хватает витамина D. – В голосе Эша слышится грустный сарказм.

– Да я не о том! – усмехается Элис. – Как там, в Полях?

– Ах вот ты о чём! Ну, там всего в достатке: и вкусной еды, и чистой воды, и всяких разностей. – Вместо непременного восхищения, к которому так привыкла Элис, Эш с недоверием всматривается в её лицо и спрашивает: – А тебе зачем?

Элис грациозно прикрывает ладошкой розовые губы и весело смеётся:

– Так, поддерживаю беседу, как вежливая гостья.

– Вежливые гости от крыс носа не воротят, – взглянув на нетронутую миску с ужином, пеняет ей Эш.

Мне трудно удержаться от смеха. Эш поворачивается ко мне.

– Ты не передумала идти к мосту? – интересуется он. – Я действительно не могу проводить тебя так далеко. Если меня выгонят с работы, моим родным будет нечего есть.

Чтобы успокоить Эша, я выдумываю маленькую ложь:

– Не беспокойся, нам не до самого моста, просто в ту сторону. Всё будет нормально. Там нас встретят друзья.

– Понимаешь, я не успею защитить тебя, если что-то случится. – Эш опускает глаза, и от его тёмных длинных ресниц на скулы ложится тень.

– А я-то думала, ты и вправду наш ры-ыцарь, – разочарованно тянет Элис.

Не обращая внимания на её кокетство, Эш пристально смотрит мне в глаза. Тепло его улыбки будто растапливает голубые льдинки в глазах. Забрав нетронутые миски Элис и Кейти, он выливает варево обратно в котёл.

– Автобус ночных дефов не ждёт опоздавших, даже рыцарей.

Эш ненадолго выходит из комнатки, и Кейти тут же поворачивается ко мне:

– Где ты собираешься искать Нейта?

– Саскья и Мэтью вели нас в штаб, так? – отвечаю я вопросом на вопрос.

– А штаб находится у разбитого моста?

– Да.

– Не припомню, чтобы Эш в фильме был таким симпатичным, – прерывает наше совещание Элис.

– Он и не был, – коротко отвечаю я.

– Да кто он, этот Эш?! – в отчаянии восклицает Кейти, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

– Помнишь Джейкоба из «Сумерек»? – спрашиваю я.

– Ты думаешь, я читала ваши «Сумерки»? Мне что, делать нечего?

– О господи!.. – вздыхает Элис. – Даже моя бабушка читала «Сумерки».

– Эш бродил за Розой, как влюблённый щенок, – сжалившись над Кейти, объясняю я.

– А-а! Как Сильвий в «Как вам это понравится», – просияв, находит аналогию Кейти.

Элис в раздражении закатывает глаза.

– Нет, как Гений-всезнайка из супербоевика «Ботаники атакуют».

Эш возвращается с парой кожаных ботинок. В подошве одного из них дыра, аккуратно заткнутая соломой. Ботинки Эш передаёт Элис, которая держит их двумя пальцами, будто опасаясь дотронуться всей рукой.

– Эти туфельки не от Джимми Чу, – грустно произносит Кейти.

Бедняга Эш совершенно сбит с толку, но даже с морщинками на лбу он очень симпатичный.

– Джимми тут ни при чём, – говорит он. – Это мои ботинки. – Указав на голые ступни Элис, он продолжает: – Тебе будут в самый раз – у тебя размер ноги как у парня.

Мы с Кейти переглядываемся, пряча улыбку.

– Пора отправляться на поиски твоего брата, – поворачивается ко мне Эш, и от его взгляда у меня по всему телу разливается тепло.

Глава 10

Чем дольше мы идём, тем меньше я узнаю привычный Лондон: дома с обрушившимися стенами, улицы разорваны пополам канавами, хижины из металлических прутьев и полиэтилена. Всё гораздо страшнее, чем в кино. Даже хуже, чем я воображала, читая книгу. И ещё эта вонь… С каждым кварталом всё отвратительнее. Я подношу к носу рукав, чтобы дышать через ткань. Элис и Кейти делают то же самое.

Если приглядеться, в трущобах видна жизнь. Матери кормят малышей, отцы рубят с трудом добытые дрова. У каждого из дефов своя история, своя жизнь, которую не успела описать Салли Кинг. А Эш… Откуда он взялся… такой? Неужели Кинг перед смертью подробно описала каждого дефа? Или этот мир явился прямиком из воображения писательницы?

– Так что произошло с твоим младшим братом? – спрашивает Эш. – Почему ты ищешь его у разбитого моста?

С младшим братом… Как я могла оставить его в таверне? Как я могла уйти с подругами? Никогда себе этого не прощу!

– Виола, ну что ты? – Эш спрашивает так искренне, с таким беспокойством, что у меня едва слёзы из глаз не катятся.

– Если я открою тебе тайну, придётся тебя убить, – говорю я.

Эш весело смеётся:

– Всё интереснее и интереснее! Ты путешественница во времени, коварная убийца…

Мы идём рядом, касаясь друг друга локтями. Эш не отодвигается, ему нравится идти вот так, близко-близко, как будто мы давно вместе.

Всё реже попадаются дефы в рабочих комбинезонах. Здесь, у реки, дефы другие: одежда истрёпана, щёки впалые, под глазами тёмные круги, тела истощённые. В каноне об этом тоже было. Дефы, работающие в Полях, селятся у городских ворот и управляют городом. Дефам-работникам дают еду, одежду, им даже платят настоящие деньги. А те дефы, что живут у реки, вынуждены сами как-то добывать себе пропитание и часто умирают от голода.

Солнце медленно скользит по небу. Дома сейчас весна: воздух напоён нежными ароматами, его хочется попробовать на вкус. В этом мире приближается осень. Туника не спасает от холода, ветер пробирает до костей. Интересно, сколько сейчас времени дома? Родители, наверное, уже накрыли на стол, ждут нас с Нейтом к чаю, волнуются. От этих мыслей к горлу подступает ком, тяжёлый и твёрдый.

Ветер изменил направление и принёс запахи рыбы и сточных вод.

– Река совсем близко, – говорит Эш. – Мне пора возвращаться к воротам. Бегом я как раз успею на последний автобус. – Он сжимает мне локоть, и по руке снова разливается тепло. – Не хочется оставлять тебя здесь. Вас и в хорошем квартале чуть не повесили…

– Так это был «хороший» квартал? – хмыкает Элис.

Смущённо улыбнувшись, Эш говорит мне:

– Идите на юг – и скоро увидите реку. Только не суйтесь к повстанцам, ладно? От них добра не жди. Я знаю: они борются за важное дело – освобождение дефов и всё такое, но действуют как обыкновенные бандиты. Родную бабушку зарежут, если она окажется гемом. – Мельком взглянув на Элис, он продолжает: – Вряд ли поверят, что ваша красотка с большими ступнями обошлась без помощи генных инженеров.

– Ох, да перестаньте!.. Всё обо мне да обо мне… – вздыхает Элис.

На прощание Эш легонько касается губами моей щеки. Какое странное ощущение! Меня тянет к этому парню с глазами цвета голубого льда.

– Спасибо, – бормочу я.

Склонив голову набок, он пронизывает меня долгим взглядом своих удивительных глаз и убегает туда, откуда мы пришли.

– «Мне нужен герой!» – поёт Кейти строчку из всем известной песенки Бонни Тайлер.

– Ну хватит! – отмахиваюсь я.

– «Я жду тебя, о где же ты?..» – подхватывает Элис.

– Девчонки, вы вообще!.. – вскипаю я.

– «Мой сильный и храбрый, мой самый-пресамый…» – выводит Кейти, прижав руку к сердцу и отбросив с лица спутанные волосы.

И мы хохочем. Неудержимо, как будто мы дома, развалились у меня на диване в гостиной и смотрим телик, поругивая завравшихся комментаторов. Однако смех в этом странном полуразрушенном городе неуместен, как пение птиц на войне, и вскоре мы смущённо умолкаем.

– Ладно, пошли, – говорит Элис.

Мы шагаем вперёд по грязному асфальту.

– Элис, послушай, когда ты писала свои фанфики, ты дефам биографии придумывала?

– К чему это ты ведёшь?

Я отчаянно пытаюсь привести мысли в порядок и объяснить свои догадки.

– Понимаешь, в книге у Эша совсем не такая биография. Да и другие дефы здесь явно не из фильма и не из книги.

– В таком случае дело принимает неожиданный оборот, – говорит Кейти.

Элис согласно кивает.

– Только знаешь, думаю, фанфики тут ни при чём. Похоже, прав твой братец Нейт.

– Мы в параллельном мире?

– Кошмар! Согласна, – грустно улыбается Элис.

– А что у нас дальше по сюжету? – спрашивает Кейти.

Элис дёргает себя за короткие пряди, будто волосы от этого быстрее вырастут.

– Дальше? Разве ты не слушала доклад Ви?

– Слушала, – задумчиво отвечает Кейти. – Честное слово, Ви, я слушала, но здесь такое творится, что я почти всё позабыла. Ты говорила, что канон нас будто преследует. Что же там дальше по канону?

– Читала бы что-нибудь, кроме Диккенса, знала бы… – ворчит Элис.

Чтобы остановить разгорающуюся перепалку, я вспоминаю, как развивались события в книге.

– Саскья с Мэтью отвели Розу к Торну, в штаб повстанцев. Нейт, скорее всего, в штабе, поэтому мы туда идём. А Розу Торн познакомил с Баббой.

– С психической зомби? – уточняет Кейти.

Я согласно киваю.

– Бабба прочла мысли Розы и сообщила Торну, что Роза спасёт дефов…

– Самопожертвованием и любовью, – поясняет Элис, которой просто необходимо вставить хоть слово в мой рассказ.

– И тогда Торн доверил Розе самое важное задание повстанцев – миссию «Харпер», – заканчиваю я.

– Там-то она и встретила Уиллоу, да? – снова уточняет Кейти.

– Ах, Уиллоу! – вздыхает Элис. – Только представьте, мы с ним дышим одним воздухом, видим одно небо.

Меня охватывает та же приятная дрожь волнения, что и на «Комик-Коне», когда мы ждали встречи с Расселом Джонсом. С тех пор столько всего произошло, что все мысли об Уиллоу вылетели у меня из головы.

Наконец мы выходим на прямую широкую улицу. По обе стороны разрушенные бомбами здания, кое-где остались только фундаменты. Из трещин в асфальте растёт трава. Хоть немного зелени в этом сером мире! А потом я вижу репьи. Чертополох. Сотни и сотни ростков репейника пробиваются сквозь асфальт, сквозь камни мостовой, покачиваются среди обломков кирпичей и на кучах мусора.

– Символ повстанцев, – говорю я.

– «Срежьте нас – и мы вырастем снова, ещё сильнее», – мечтательно декламирует Элис, как будто мы в кинотеатре смотрим фильм.

– Почти пришли, – говорю я.

На встречу с Торном Роза шла этой самой дорогой. Она волновалась и при виде чертополоха спросила, так ли страшен Торн, как его любимый колючий цветок, и Саскья с ухмылкой ответила: «Торн куда страшнее колючек, детка».

Интересно, почему Роза так волновалась? Она всё сделала правильно: бросила чертополоховую гранату, приговорённых освободили, она не теряла младшего брата и не попадала в параллельную вселенную. В горле снова разрастается ком, дышать становится всё труднее.

Наверное, Элис думает о том же. Стиснув мне руку, она вдруг говорит:

– Он вовсе не такой колючий. Торн ведь любил Руфь, помнишь?

– Руфь? А это кто? – спрашивает Кейти.

Элис со вздохом поворачивается ко мне:

– Расскажи ты, я больше не могу.

– Руфь занимала важное место в прошлой жизни Торна, – назидательно говорю я. – Он был влюблён в неё много лет назад, совсем юным, но Руфь повесили: Торн не смог её спасти. Всю жизнь его мучило чувство вины.

– Какой ужас! Бедный Торн… – вздыхает Кейти.

– Да, – подтверждаю я, – девушку, которую он любил больше жизни, повесили у него на глазах. Торн буквально сошёл с ума от горя и стал тем, кем стал, – безумцем.

– Обезумел, понятно? – усмехается Элис.

– Всё это было бы смешно, – криво улыбается Кейти, – если бы мы обсуждали книгу.

Мне не до шуток: на душе скребут кошки, я думаю только о брате. Малыш Нейт сейчас в штабе, у Торна.

– Да, конечно, – бормочет Элис.

Мы идём на юг, следим, чтобы тусклое солнце оставалось справа. Чертополох растёт всё гуще, всё нестерпимее воняет тухлой рыбой. Наконец за домами показывается церковь – непонятно как уцелевшее каменное здание посреди развалин. Спасённое Божественным провидением, как было сказано в книге.

– Там Нейт! – выдыхаю я и бегу к церкви.

Дырявый и местами вздыбившийся асфальт вдруг заканчивается, и я замираю на месте. Разбитый мост был не просто разбит – он исчез. Совсем. Превратился в ничто под бомбами гемов. Увидеть такое разрушение собственными глазами, а не на экране телевизора, уютно устроившись на мягком диване, очень страшно. Через реку не наведено даже временного моста, вода разрезала город надвое. Нет больше красиво освещённых зданий, которые вечерами отражались в тёмной реке. По берегам торчат лишь покосившиеся остовы некогда величественных строений. Моего любимого города больше нет.

Меня догоняют Кейти и Элис.

– Господи боже мой!.. – шепчет Кейти.

Хочется упасть на колени и разрыдаться от горя, но мне надо найти брата. Набрав в лёгкие побольше густого, пахнущего рыбой воздуха, я бросаюсь к церкви.

– Виола, подожди! – кричит мне вслед Элис.

Я не останавливаюсь. Запах тухлой рыбы становится невыносим, но я упрямо перепрыгиваю через камни, рытвины и чертополох.

В тени церкви совсем холодно. Вот я и на месте – у самого штаба повстанцев. Не играют скрипки, не бьют барабаны, в тишине церковь кажется исключительно мирным сооружением. У церкви, описанной в книге, есть прототип – церковь Святого Магнуса-мученика в Лондоне. Мы с Элис ходили взглянуть на неё, прочитав книгу и посмотрев фильм. Здесь круглые окна затянуты полиэтиленом и мешковиной, отсутствует добрая половина кровли, но на пустыре среди разрушенных зданий и без высоченного стеклянного небоскрёба, по прозвищу «Осколок», по соседству, церковь кажется выше, величественнее.

Массивные деревянные ворота закрыты. Торопливо дёргаю железную ручку – заперто. В отчаянии я впечатываю кулаки в деревянные доски и кричу:

– Нейт! Нейт!

Подбежавшая Элис хватает меня за руки:

– Виола! Ты с ума сошла! Нельзя так стучаться к повстанцам. Они тебя убьют!

Отвесив по двери ещё парочку ударов, я кричу:

– Нейт! Где ты? Нейт!

Кейти и Элис тянут меня прочь, но внезапный всплеск адреналина словно утроил мои силы.

– Хватит, прекрати! – шипит Элис. – Ты что, всё забыла? Не помнишь, как Торн снял скальп с того гема за оскорбление Руфи?

– Она права, – вторит ей Кейти. – Чокнутых лучше не беспокоить.

Панический ужас холодной змеёй сдавливает мне грудь, сжимает сердце.

– Что, если мой брат сейчас во власти этого чокнутого?!

Прижав ладони к деревянным воротам, я закрываю глаза и стараюсь мысленно услышать Нейта. Моё тело слишком устало, горло сжимают спазмы, лёгкие застывают, в голове ни единой мысли. Руки бессильно падают, и я прижимаюсь щекой к двери, такой твёрдой, шершавой, такой настоящей. Если бы я могла пройти сквозь неё! Но у двери другие планы. Она со скрипом отодвигается от меня, и в проёме появляется женское лицо с очень знакомым родимым пятном на лбу.

Саскья.

– Ты нашла нас! – шепчет Саскья.

Не давая мне опомниться, женщина выскакивает наружу и накрепко закрывает за собой дверь. Я пытаюсь дотянуться до дверной ручки, но Саскья внезапно сжимает меня в объятиях. Мне остаётся только стоять, замерев от удивления и бессильно уронив руки.

– Мы так беспокоились о тебе! – произносит Саскья.

– Где Нейт? Он жив?

– Конечно жив. Что ему сделается!

Меня словно подбросили в воздух, и я парю от счастья, как тогда, над верхушками деревьев, глядя вниз, на туго натянутое полотно батута, – невесомая, как пёрышко, и свободная.

– Правда? – шёпотом выдыхаю я.

– Да, он там, с нашими знакомится. Пойдём покажу.

– Что-то здесь не так, – вдруг говорит Элис. – Саскья, ты никогда с нами так ласково не разговаривала…

– Заткнись, принцесса! – сурово взглянув на Элис, обрывает её Саскья.

– Элис права, – вступает Кейти. – Это очень странно.

Я вытираю глаза рукавом и тихо смеюсь.

Саскья указывает на дверь и с улыбкой приглашает:

– Заходи, не бойся.

Странно, я не чувствую ног, каждый шаг даётся с трудом, однако я толкаю дверь и вхожу внутрь. Кейти становится совсем рядом со мной, а Элис позади умоляет нас не входить в церковь.

Мы в огромном пустом зале, где стройные колонны устремлены к рельефному своду из светлого камня. Солнечные лучи еле пробиваются сквозь мешковину и полиэтилен в окнах. Скамеек здесь нет, остались только ряды подставок для священных книг, как в фильме. В воздухе стоит аромат церковных благовоний, в столбах солнечного света пляшут золотистые пылинки, а каменные плиты холодят мне ступни. На лбу мелкими капельками выступает испарина.

– Виола! – это кричит Нейт.

Он бежит ко мне вытянув руки и, едва не сбив с ног, заключает в объятия. Брат крепко держится за меня и повторяет моё имя снова и снова, но не с радостью – с ужасом.

И тогда я вижу дефов. Они стоят в тени вдоль стен, улыбаются и протягивают ко мне руки, словно хотят преподнести подарки. Но руки их сжимают не дары, а оружие. И целятся они мне в голову.

Из-за спин повстанцев появляется высокая фигура. Торн. Его левый глаз закрыт чёрной повязкой, а правый смотрит так пронзительно, будто старается за двоих. Лицо предводителя повстанцев освещает улыбка, и я замираю, поражённая красотой его лица. Этот человек даже красивее актёра, исполнявшего роль Торна в фильме. Кожа у него белее сахара, а волосы цвета воронова крыла отливают синевой. И одет он не в кожаные брюки и куртку, как в фильме, а в потёртую серую ветровку и чёрные джинсы, как обыкновенный человек.

– Это, по всей вероятности, Торн, – шепчет Кейти, стиснув мне руку.

Я молча киваю в ответ. Он медленно идёт к нам, криво улыбаясь.

– Так-так-так… Кто это к нам пришёл? Так называемые шпионы. Что ж, послушаем ваш рассказ.

Он переводит взгляд на Кейти, и строгие черты его лица смягчаются, но в то же время в них проступает страх. Торн поднимает руку, и на секунду кажется, что он сейчас ударит Кейти, но он лишь дотрагивается до её щеки кончиками пальцев. С резким вздохом Кейти стремительно отшатывается, как от огня.

Нейт тянет меня за полу туники и хочет что-то сказать, но ему мешает крик Элис, которую вталкивает в церковь какой-то деф.

При виде Элис на лицо Торна возвращается кривая улыбка.

– А вот и она! Девица-гем, которая называет себя шпионом дефов.

Элис пытается что-то сказать, может, позвать меня, но подоспевшие дефы заламывают ей руки за спину и бросают на колени на каменный пол.

– Элис!

Я кидаюсь к подруге, но дефы сбивают меня с ног.

– Прекратите! Хватит! – кричит Кейти, оттаскивая от меня повстанцев.

Но Торн хватает её своей ручищей поперёк туловища и уносит прочь. Прижатая к холодным плитам пола, я бешено кричу и выворачиваюсь из цепких рук, точно в меня вселился дьявол, но всё бесполезно. От удара по голове в глазах темнеет, и, прежде чем потерять сознание, я слышу голос Саскьи:

– Теперь ты видишь – я была права. Этих девчонок стоило подождать.

Глава 11

Я прихожу в себя на жёстком деревянном полу в маленькой комнате с грязно-жёлтыми стенами. Запястья и щиколотки накрепко связаны верёвкой, а рот заткнут тряпичным кляпом, от которого несёт спиртом. Извернувшись, подползаю к облупившейся крашеной стене и сажусь лицом к двери – так я чувствую себя увереннее. Справа от меня большое окно, но стекло так перепачкано, что сквозь него едва пробиваются одинокие лучи заходящего солнца. Что ж, по крайней мере, наша тюрьма не под землёй.

Около меня сидит Элис, я чувствую её тепло через одежду. Нейт устроился у противоположной стены. Сидит так, будто левая сторона тела у него болит, а из-за кляпа во рту кажется, что он ухмыляется. Я смотрю в его воспалённые глаза, и мы медленно киваем друг другу. Мы живы, это главное. Рядом с Нейтом сидит Кейти. Глаза у неё тоже красные, и рот точно так же заткнут кляпом. Кейти подмигивает мне левым глазом, но по щеке у неё катится слезинка и падает на кляп. Наверное, Кейти сейчас клянёт себя, что переехала в Лондон. Жалеет, что познакомилась со мной, услышала о «Танце повешенных». Всё из-за меня. Я откидываю голову и больно ударяюсь затылком о твёрдую стену. В ушах гудит, словно в них поселился рой пчёл, левый глаз чем-то залеплен – похоже, моей собственной запёкшейся кровью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Комик-Кон» (Comic Con) – ежегодная международная выставка и развлекательная ярмарка, посвящённая «фантастической» поп-культуре: комиксам, играм, книгам, фильмам по мотивам научной фантастики и фэнтези. Проходит в крупных городах всех континентов мира.

Вернуться

2

Около 158 см (Здесь и далее примеч. переводчика).

Вернуться

3

Гейл – персонаж трилогии Сьюзен Коллинз «Голодные игры», влюблённый в главную героиню. Фор – герой романа Вероники Рот «Дивергент».

Вернуться

4

Уи́ллоу (от англ. willow) – ива.

Вернуться

5

Эш (от англ. ash) – ясень.

Вернуться

6

Виола (от англ. viola) – фиалка.

Вернуться