Майя Г. Леонард
Фабр
Восстание жуков

Оригинальное издание на английском языке опубликовано в 2016 г. под названием BEETLE BOY издательством The Chicken House, 2 Palmer Street, Frome, Somerset, BA11 1DS

© Майя Габриэль, 2016

Все имена персонажей и названия мест, используемые в этой книге, защищены авторским правом © Майя Габриэль и не могут быть использованы без разрешения.

Автор / Иллюстратор доказала свои моральные права.

Все права защищены. Любое копирование разрешено только с письменного согласия правообладателей

© ООО «Издательство Робинс», перевод, издание на русском языке, 2016

© ООО «АР Инновации», мобильное приложение «Живая картинка», 2016

www.живаякартинка. рф

* * *

Артуру, Сэму и Себастьяну посвящается

«Когда я читаю, что где-нибудь нашли редкого жука, на меня это действует, как звук трубы на старого боевого коня…»

Чарлз Дарвин

1
Загадочное исчезновение Бартоломью Катла

Доктор Бартоломью Катл был не из тех, кто загадочно исчезает неведомо куда. Он был из тех, кто читает за едой старые толстенные книги, не замечая, что борода окунулась в суп. Из тех, кто вечно теряет ключи и в дождливую погоду выходит из дому без зонта. Из тех, кто может опоздать на пять минут, когда забирает сына из школы, но придёт обязательно. А главное, Даркус точно знал: его отец не из тех, кто бросит своего тринадцатилетнего сына.

В полицейском отчёте говорилось, что вторник двадцать седьмого сентября был ничем не примечательным. Доктор Бартоломью Катл, вдо-вец сорока восьми лет, отвёл в школу сына, Даркуса Катла, после чего отправился в Музей естествознания, где занимал должность заместителя директора по научной работе. В девять тридцать он поздоровался со своей секретаршей Маргарет, всё утро провёл на различных заседаниях, посвящённых обсуждению музейных дел, а в час дня пообедал с бывшим коллегой, профессором Эндрю Эплъярдом. После обеда доктор Катл, по своему обыкновению, спустился в подвальный этаж музея, в хранилище, по дороге налив в чашку горячего кофе из кофемашины. Пошутил с дежурным охранником Эдди, а затем заперся в хранилище, в одной из комнат отдела энтомологии.

В тот вечер отец не пришёл домой. Даркус забеспокоился и постучался к соседям, а они вызвали полицию.

Когда полицейские прибыли в музей, оказалось, что комната в хранилище, где находился доктор Катл, заперта изнутри. Опасаясь, что с ним случился сердечный приступ или ещё какое-нибудь несчастье, охранник принёс запасной ключ и открыл дверь.

В комнате никого не было.

На столе рядом с микроскопом обнаружили какие-то бумаги и чашку с остывшим кофе. В шкафах были выдвинуты несколько ящиков с образцами жёсткокрылых, однако никаких следов доктора Бартоломью Катла не нашли.

Он исчез.

В хранилище не было ни окон, ни других дверей, кроме той, через которую вошли полицейские. Помещение представляло собой герметичную камеру с датчиками климат-контроля.

Статьи о загадочном исчезновении учёного появились на первых страницах всех газет. Журналисты словно с ума посходили! Никто не мог объяснить, каким образом доктор Катл покинул хранилище.

«ПРОПАЛ УЧЁНЫЙ!» –

кричали заголовки.

«ПОЛИЦЕЙСКИЕ В ТУПИКЕ!» –

шумели репортёры.

«ОСИРОТЕВШИЙ МАЛЬЧИК ПОМЕЩЁН В ПРИЮТ!» –

сообщали в последних новостях.

«ВЕДУТСЯ ПОИСКИ ЕГО ЕДИНСТВЕННОГО РОДСТВЕННИКА – ЗНАМЕНИТОГО АРХЕОЛОГА МАКСИМИЛИАНА КАТЛА».

И на следующий день газеты стенали:

«АРХЕОЛОГ ЗАТЕРЯЛСЯ В СИНАЙСКОЙ ПУСТЫНЕ!

МАЛЬЧИК ОСТАЛСЯ СИРОТОЙ!»

Журналисты подкарауливали Даркуса около приюта, щёлкали фотоаппаратами и наперебой спрашивали:

– Даркус, есть новости от папы?

– Даркус, твой отец в бегах?

– Даркус, твой папа умер?

Пять лет назад у Даркуса умерла мама. Он тогда замкнулся в себе, не выходил на улицу поиграть с ребятами и никого не приглашал к себе в гости. Мама Даркуса, Эсме Катл, умерла внезапно, от воспаления лёгких. Отец был убит горем. Иногда он целыми днями лежал в кровати лицом к стене и даже говорить не мог, только слёзы бежали по его щекам. Даркус называл такие дни чёрными. В самые чёрные дни он приносил папе чай с печеньем, садился рядом и читал книжку. Вдвойне тяжело, когда и мамы нет, и папа всё время такой грустный. Даркусу пришлось научиться самому заботиться о себе. В школе он со всеми ладил, но близких друзей у него так и не появилось. Он держался в стороне. Другие не поймут, а он сам не сумел бы ничего объяснить. Для него было важно только одно: чтобы папа снова стал счастливым.

Прошло четыре года. Чёрные дни случались всё реже, и Даркус, не смея слишком радоваться, наблюдал, как папа пробуждается от своей печали, будто от долгого сна. Они снова начали играть в футбол по воскресеньям. За завтраком папа улыбался Даркусу и поддразнивал его из-за вечно лохматых волос.

Нет, папа не покончил с собой, не сбежал и не ведёт двойную жизнь – в этом Даркус был уверен. Что-то случилось там, в хранилище. Даркус не мог даже предположить, что произошло, и поэтому всё внутри сжималось от страха. Засунув руки в карманы, он мрачно косился на раскрытые блокноты журналистов и ничего не отвечал на дурацкие вопросы.

«МАЛЬЧИК ОТ ГОРЯ УТРАТИЛ ДАР РЕЧИ!»

– объявили газеты.

Наконец в Египте отыскался его дядя, профессор Максимилиан Катл, и немедленно вылетел к племяннику в Лондон. Репортёры так и не сумели разгадать тайну исчезновения учёного, но им надоело выдумывать новые глупости о Даркусе, и его оставили в покое.

Дядя Макс привёл Даркуса в свою квартиру над магазином здорового питания «Матушка-природа», что в переулке между Кемден-тауном и Риджентс-парком. Поднимаясь по лестнице, дядя Макс предупредил:

– Имей в виду, мой мальчик, я привык жить один. Понимаешь, я много путешествую. Не люблю английскую погоду – вечный дождь… Бр-р-р! Раскопки в такую сырость – никакого удовольствия! Предпочитаю кататься на верблюдах по Синайской пустыне. – Он остановился перевести дух. – Словом, гостей я люблю, но обращаться с ними не умею. И с детьми – то же самое.

Даркус молча шёл за дядей, радуясь, что слышит голос, так похожий на отцовский.

Войдя в квартиру, дядя Макс показал ярко-оранжевую комнату слева:

– Кухня. – Через несколько шагов: – Гостиная.

Проходя мимо гостиной, Даркус изумлённо уставился на развешанные по тёмно-синим стенам длиннолицые деревянные маски. Маски загадочно уставились на него.

На втором этаже была комната дяди Макса, а рядом – просторная розовая ванная.

Карабкаясь по лестнице на чердак, дядя Макс пропыхтел:

– В университете мне не выделили кабинета, поскольку я большей частью работаю за границей. Так что научные материалы я храню здесь, на чердаке. Там тебя и разместим.

На верхней площадке лестницы дядя Макс прислонился к стене, отдуваясь и всячески показывая, как он устал. Вытащил из нагрудного кармана платок, сдвинул на затылок пробковый шлем и промокнул пот с загорелого, обветренного лба.

– Уф! – поморщился дядя Макс. – Мальчик мой, ни в коем случае не старей! Как я отсюда спущусь – один Бог ведает. Придётся тебе меня волоком тащить.

Дядя добродушно фыркнул, чтобы было понятно: он шутит. Однако Даркус даже не улыбнулся.

Дядя Макс печально покачал головой:

– С виду ты на маму похож, а характером – весь в Барти. Эсме всегда смеялась над моими шутками, особенно над несмешными.

Даркус постарался вежливо улыбнуться, но получилось больше похоже на гримасу. Смутившись от изучающего взгляда дяди Макса, Даркус одёрнул мешковатый зелёный свитер и уставился на свои заношенные, разодранные на коленке джинсы.

Смуглой кожей, тёмными волосами и угольно-чёрными глазами он был похож на свою маму-испанку. Когда же сам Даркус думал о маме, ему вспоминалась прежде всего её улыбка. У Даркуса рот был той же формы, но однажды мальчик заметил, что папа грустит, когда видит его улыбку, и с тех пор перестал улыбаться.

– Что случилось с твоими волосами?

– В приюте побрили наголо. – Даркус провёл рукой по короткому ёжику на макушке. Не хотелось рассказывать дяде, как в первую же ночь в детдоме незнакомый мальчишка выбрил полосу у него на голове. – От вшей… – пробормотал он.

– Понимаю. Весьма разумная предосторожность. – Дядя Макс нахмурился, убирая платок в карман. – Так, здесь туалет. А вон там, дальше, твоя комната. – Дядя Макс с извиняющейся улыбкой распахнул дверь: – Та-дам!

Мелко исписанный листок, подхваченный сквозняком, спланировал к ногам Даркуса. Комната оказалась крошечной. Её заполняли криво поставленные друг на друга картонные коробки, на полу лежали пачки бумаг, пахло пылью и плесенью.

Даркус чихнул.

– Будь здоров! – сказал дядя Макс, включая в комнатушке свет.

За грудой коробок обнаружилась целая стена чёрных картотечных шкафов. Некоторые ящички были выдвинуты, из них торчали бумаги. Сверху на шкафах громоздились географические атласы и обтрёпанные карты. В крыше Даркус заметил чердачное окно, такое грязное, что от него в комнату падала тень.

– Ты, наверное, терпеть не можешь разбирать свой архив, – сказал Даркус.

– Да, пожалуй. Я уже несколько лет сюда не заглядывал. – Дядя Макс кашлянул. – Если подумать, я и не помню, когда в последний раз поднимался на чердак. Наверное, тебя тогда ещё на свете не было.

Даркус чуть улыбнулся, чтобы не показаться совсем уж невоспитанным. Дядя Макс, обрадованный, что племянник потихоньку оттаивает, вынул из открытой коробки книгу.

– «История каннибализма». О, я как раз её искал!

Дядя Макс пошевелил бровями и бросил книгу обратно.

Из коробки взметнулось облако пыли, прямо в лицо Даркусу.

Дядя Макс расхохотался, глядя, как племянник отчаянно отмахивается от пыли, чихает и в конце концов сам начинает смеяться.

– Одним словом, тут нужно поработать, – подвёл итог дядя Макс, достав из кармана брюк чистый носовой платок и протянув его Даркусу. – Ничего, поднатужимся и устроим тут вполне уютное обиталище.

Даркус поставил чемодан у стенки.

– Наверняка будет уютно. Спасибо, дядя Макс.

– Будет-будет, не сомневайся! – Дядя Макс так хлопнул Даркуса по спине, что тот невольно сделал пару шагов вперёд.

Дядя снял шлем, и его волосы тут же встали дыбом, словно серебристое облачко.

– Первым делом давай всё вытащим в коридор. Комната пока не пригодна для жилья, надо её как следует вымыть.

Даркус засучил рукава зелёного джемпера, открыв худые смуглые руки, и потащил к двери тяжёлую коробку. Двигаясь спиной вперёд, он споткнулся о порог, картонная коробка порвалась, и стало видно, что она набита папками с надписью: «Проект „Фабр”». На пол посыпались какие-то мелкие предметы, похожие на человеческие зубы.

– Прошу прощения, – испуганно залепетал Даркус.

– А-а, зубы Нефертити! – Дядя Макс бережно собрал их в ладонь. – Это надо убрать в надёжное место. Правильно я говорю?

– Зубы Нефертити? Серьёзно? – изумился Даркус.

Дядя Макс кивнул:

– Куда уж серьёзнее. Я обнаружил её гробницу! Тебе скажут, что она до сих пор не найдена, а на самом деле я её нашёл. Эти зубы извлечены из гробницы прославленной египетской царицы.

– Ты их выдрал прямо из черепа?

Дядя Макс пожал плечами:

– Ей они уже не нужны.

Даркус поднял откатившийся в сторону зуб.

– Они же, наверное, должны храниться в музее?

– Они и были бы в музее, мой мальчик, если бы кто-нибудь ко мне прислушался! Но нет, не прислушались. Чтобы мальчишка, начинающий археолог, совершил эпохальное открытие? Все утверждали, что это невозможно, да только они не правы. Если человек молод, это ещё не значит, что у него недостанет любопытства, воли и целеустремлённости совершить то, чего мог бы достичь опытный историк. Правильно я говорю? Ха! Когда гробницу наконец найдут, – а найдут обязательно, я же им рассказал, где она, – то увидят старушку Нефертити без зубов. И тогда эти вот красавцы неопровержимо докажут, что я побывал там первым! – Дядя Макс аккуратно ссыпал зубы в конверт и заклеил клапан. – Прошлое, мой мальчик, всегда напоминает о себе, даже если нам этого совсем не хочется… Видишь ли, это была одна из моих первых египетских экспедиций. Я был новичком на раскопках и не знал правил игры. Взрослая жизнь, Даркус, иногда невыносимо скучна! Сплошь политика и компромиссы…

Дядя Макс ещё долго распространялся о трудной жизни археолога, а Даркус то кивал, то качал головой. Между тем они подметали, чистили и вытирали пыль, приводя комнату в порядок. Четыре коробки с книгами составили вместе, сверху набросили пёструю восточную шаль – получился стол. Из трёх пустых коробок, поставленных друг на друга, получился шкаф с полками для одежды.

Дядя Макс, забравшись на стул, протёр смоченной в уксусе газетой оконное стекло изнутри. Когда он открывал окно, чтобы протереть снаружи, Даркус заметил на стекле какое-то чёрное пятно. Живое существо… Семь ног… Или шесть? И ещё рог спереди.

– Подожди! – крикнул Даркус.

Но дядя Макс уже сдвинул раму, существо взвилось в воздух и унеслось прочь.

– Что это? – спросил Даркус, тыча пальцем вверх.

Ему ужасно хотелось вскочить к дяде на стул и выглянуть из окна.

– Где? – Дядя Макс тоже задрал голову, но непонятное существо уже скрылось.

Шесть ног… Значит, насекомое? Семиногих животных не бывает. Может, это летучая мышь или очень мелкая птица?.. Вернее, пара птиц. Только у летучих мышей нет рогов, и даже у пары птиц не больше четырёх лапок. Наверное, всё-таки насекомое, хотя Даркус таких здоровенных насекомых никогда не видел.

– Солнце садится, – сказал дядя Макс, высунув голову наружу. – Это, конечно, не египетский закат, но, должен признаться, город по-своему красив.

Даркус обвёл взглядом крохотную комнатку.

– Дядя Макс!

– Да, мой мальчик?

– А где я буду спать?

Дядя Макс втянул голову в комнату.

Даркус развёл руками:

– По-моему, кровать здесь не поместится.

Дядя Макс кивнул:

– Не поместится, точно. А если бы и поместилась, у меня нет запасной кровати.

– Наверное, можно спать на полу…

– Или на потолке, – заметил дядя Макс.

– Ага. – Даркус почесал в затылке, не очень понимая, шутит дядя или нет.

– В гамаке, – объяснил дядя Макс. – Это такая подвесная койка. В ходу у моряков и археологов. Отлично защищает от смертоносных укусов скорпиона андроктонуса. Хотя здесь, конечно, никаких скорпионов нет, как ты понимаешь… По крайней мере, живых экземпляров. Ну, как тебе такой вариант?

– Нравится.

– Отлично! Запасной гамак у меня имеется.

Дядя Макс вышел и вернулся с большой синей сумкой. В ней оказался песочного цвета гамак из плотной ткани, схваченной на концах двумя большими металлическими кольцами.

– Я думаю, можно его повесить вон там. – Дядя Макс показал на низкий потолок над картотечными шкафчиками.

Даркус энергично закивал. Дядя Макс достал из сумки молоток и два металлических крюка.

– Сбегай в гостиную, принеси спальный мешок – он лежит на кожаном кресле. И подушку с дивана захвати.

Когда Даркус снова прибежал наверх, дядя Макс уже повесил гамак. Даркус поскорее залез на шкафчик, а оттуда – в свою новую койку. Гамак тихонько покачивался. Ткань полностью укрывала Даркуса со всех сторон, словно он оказался в коконе.

– Здо́рово! – восхитился он, высунув голову.

Дядя Макс передал ему спальный мешок и подушку.

– Неплохо, – согласился он, с довольной улыбкой оглядывая комнату.

Затем он поставил на шкафчик чемодан Даркуса.

– Так, а теперь надо раздобыть тебе одежду.

– У меня есть одежда.

– Нужно прикупить новую. Этот свитер, например, сгодился бы какому-нибудь бездомному бродяге.

– Это папин свитер, – тихо сказал Даркус.

– Ох… Даркус, прости дурака! Не сообразил. – Дядя Макс покашлял. – Экий я бесчувственный!

– Дядя Макс… – Даркусу было трудно смотреть дяде в глаза. – Раз ты вернулся… Полиция снова начнёт папу искать, правда?

Дядя Макс кивнул.

– У меня завтра назначена встреча в Скотленд-Ярде.

– Скажи им! – Даркус свесился вниз. – Он бы ни за что не убежал! Не бросил бы меня одного, без мамы. С ним точно что-то случилось в хранилище. Что-то плохое.

– Да, как раз это я им и собирался сказать. – Дядя Макс помолчал, потом продолжил виновато: – Даркус, прости, что я так долго до тебя добирался. Мне ужасно стыдно. Я в лепёшку расшибусь, но выясню, что с папой, и верну его домой. И если, как я подозреваю, полицейские не станут слишком усердствовать, придётся начать собственное расследование. А для этого нам с тобой нужно будет проявить волю и целеустремлённость.

– Ты можешь на меня рассчитывать! – воскликнул Даркус.

– Я так и думал. – Дядя Макс улыбнулся. – Ужин в семь. – Выходя из комнаты, он помахал рукой. – На ужин будет рыба с жареной картошкой.

Постепенно дядины шаги затихли на лестнице. Тогда Даркус втащил в гамак свой чемодан. Откинул крышку, сдвинул в сторону одежду и вынул с самого дна фотографию отца в рамке. Когда он увидел папины светлые волосы и улыбчивые голубые глаза, в груди что-то сжалось и все внутренности скрутило в узел. Даркус погладил стекло. Он так соскучился по папе, что даже сердце закололо.

Даркус улёгся в гамаке, пристроив фотографию рядом на подушке. Он смотрел в чердачное окно, пока в небе не появились первые звёзды. Даркус мысленно повторял названия созвездий, которые ему показал отец, и думал: «Может быть, папа тоже смотрит сейчас на небо и думает обо мне».

2
Школа короля Этельреда

Даркус смотрел сквозь ажурную чугунную ограду перед входом в школу короля Этельреда. Огромное готическое здание с узкими окнами украшали каменные горгулии. Почерневшие от сажи и копоти кирпичные стены сплошь изрисованы и исписаны граффи́ти. Школьный двор напоминал тюремный дворик из какого-нибудь фильма о жизни заключённых. Старая школа Даркуса, конечно, не была идеальной, но хотя бы спортивная площадка там имелась.

Даркус надеялся, что здесь окажется, по крайней мере, лучше, чем в той школе, где он проучился три недели, пока жил в приюте. Там было совсем тяжко. Дядя Макс объяснил, что среди учебного года школу выбирать не приходится – идёшь в ту, где найдётся свободное место. А Даркус на опыте убедился, что свободные места обычно находятся в школах похуже.

Если считать старую школу, эта новая, названная в честь короля Этельреда, была третьей за пять недель.

Пять недель прошло с тех пор, как он в последний раз шёл в школу с папой.

Даркус стиснул зубы. Нельзя раскисать, впервые входя в новую школу, – все обязательно будут таращиться. «Воля и целеустремлённость!» – прошептал он слова дяди Макса, глубоко вздохнул и пошёл к воротам школы.

Перед началом урока Даркуса поставили перед классом и велели коротко рассказать о себе. Одноклассники слушали равнодушно. Высокой девочке, по имени Вирджиния Уоллес, поручили помочь новенькому освоиться. Её чёрные волосы были заплетены в восемь косичек, туго перехваченных разноцветными резиночками. На Даркуса она смотрела насупившись, явно не в восторге от поручения. Рядом с Вирджинией сидел худенький, невысокий, болезненно-бледный мальчик в больших очках и с шапкой пушистых белых волос. Даркус уселся за свободную парту позади этих двоих, и мальчик, обернувшись, протянул ему руку:

– Привет! Я – Бертольд Робертс.

Даркус промямлил своё имя, слегка растерявшись от официального рукопожатия и неожи-данно искренней улыбки мальчика.

На перемене Даркус первым выскочил из класса. Выйдя на школьный двор, он сразу увидел громадный дуб. На мощном стволе школьники перочинными ножами и циркулями нацарапали множество имён и сердечек. К дубу прислонился крепкий с виду парень с чубчиком, похожим на рог носорога. В расстёгнутом вороте рубашки виднелась толстая золотая цепь. Узел чёрного в фиолетовую полоску галстука болтался примерно на уровне пояса. Рядом толпились мальчишки помельче, безуспешно стараясь скопировать его небрежную позу.

– Ну как, ты понял, кто здесь самый бесперспективный?! – крикнул мальчик с чубом.

– Точно! Не связывайся с Эйнштейном и Страу-сихой – только зря время потратишь! – подхватил рыженький пацан с брекетами.

Мальчишки захихикали.

– Пойдём курнём? – предложил парень с чубом.

– Нет, спасибо. – И Даркус пошёл дальше.

Рыжий побежал за ним.

– Ну лады, я Робби.

– Ну лады, Робби, я Даркус.

– Да я знаю. Слушай, зря ты отказался. Дэниэл Доуи два раза не приглашает. Я тебя предупредил, потому что ты новенький.

– Спасибо, я не курю.

– Может, есть смысл начать? – ухмыльнулся Робби, показывая полный рот «железа».

– Нет, спасибо.

Робби слегка отстал.

– Вообще не пойму, с чего Дэниэл тобой интересуется. Небось всё равно про тебя неправду говорят, – сказал он Даркусу в спину.

Даркус остановился:

– Какую неправду?

– Да про папку твоего.

У Даркуса каждый мускул в теле напрягся.

– Что он помер. Правда, нет? – Робби подался вперёд, вглядываясь в лицо Даркуса.

– Он не умер.

– А тогда куда делся?

– Н-не знаю.

– Может, просто ты ему надоел? – Робби гадко засмеялся. – Не, будем считать – он помер. Может, убийство?

Даркус сжал кулаки:

– Ещё раз повторишь – я тебе врежу!

– Ой, как страшно! – Робби отскочил назад и засмеялся громче: – У Даркуса папка помер! У Даркуса папка помер!

У Даркуса как будто что-то запылало в груди. Он рванулся вперёд, но не успел как следует размахнуться, как две сильные руки схватили его повыше локтей.

– Полегче, крутой! – сказала Вирджиния, продолжая удерживать Даркуса.

– Слабак ты, и друзья твои тоже лузеры! – крикнул Робби, стараясь держаться подальше от Вирджинии. – Лузеры!

Он убежал к дереву и начал что-то бурно обсуждать с остальной компанией.

Вирджиния отпустила Даркуса:

– Ты как, в норме?

– Зачем ты меня остановила? Я бы ему!..

– Это он мне велел. – Вирджиния кивнула через плечо.

Там стоял Бертольд и часто моргал.

– Вообще-то мог бы ему спасибо сказать.

Бертольд, застенчиво улыбаясь, подошёл ближе.

– Робби – ябеда, – объяснила Вирджиния. – Ты бы всю первую неделю провёл в углу около директорского кабинета, а этот крысёныш ходил бы мимо и смеялся тебе в лицо.

– Она знает, – поддержал Бертольд тоненьким голоском. – Недели две назад она его отделала.

Вирджиния улыбнулась во весь рот, словно чеширский котище, и вдруг вытянула шею, глядя через плечо Даркуса:

– О, Робби разговаривает с клонами. Пошли отсюда, пока он группу поддержки не привёл.

– Робби любит наезжать на людей, – рассказывал Бертольд на ходу. – Вирджиния его стукнула за то, что он бросил меня в мусорный бак и не давал вылезти.

Тут Бертольд споткнулся. Даркус подхватил его под локоть, и Бертольд благодарно улыбнулся:

– Спасибо!

– Я в нашей школе любого парня отделать могу, – с вызовом сказала Вирджиния.

Даркус ей легко поверил.

– Спасибо… ну… что меня остановили.

– Не был бы ты новеньким, я бы мешать не стала, пусть бы ты ему врезал, – прорычала Вирджиния. – Гадюка этот Робби!

– Хочешь с нами вместе завтракать? – спросил Бертольд.

– Конечно хочу! Спасибо!

Бертольд и Вирджиния были так же не похожи, как джем и арахисовое масло, но в то же время было видно, что они – лучшие друзья. Они понимали друг друга без слов, то и дело один начинал говорить, а другой заканчивал предложение. У Даркуса таких друзей никогда не было. Он не умел рассказать словами, что творится у него в голове. Какая страшная пустота открылась перед ним после маминой смерти, словно бездонная пропасть. Какие ужасные кошмары снились об отце. Слушая, как Бертольд и Вирджиния поддразнивают друг друга, он невольно завидовал их дружбе.

У Вирджинии была крепко сбитая фигура, как у боксёра в весе «пера»[1], и кожа цвета корицы. Шумная, весёлая Вирджиния болтала с пулемётной скоростью. По дороге в столовую она успела рассказать Даркусу о своих братьях и сёстрах: трое старших – Дэвид, Шон и Серена, а двое младших – Кейша и Дарнелл.

– Мама говорит, у меня синдром среднего ребёнка в семье. – Вирджиния швырнула на стол коробку с завтраком и плюхнулась на стул.

– Какой-какой синдром? – спросил Даркус, усаживаясь напротив.

– Ну, когда человеку приходится стать знаменитым путешественником или совершить кругосветное плавание, чтобы его заметили.

– Она ничего не боится, – гордо сообщил Бертольд, садясь рядом с Вирджинией и доставая из рюкзака голубую пластиковую коробку с едой. – Вообще ничего и никого.

– Это я из-за братьев научилась драться. – Вирджиния набила полный рот чипсов. – Шон всё время старается меня побить и не может, – продолжала она, усыпая стол крошками.

– Жаль только, что она вести себя прилично не умеет, – заметил Бертольд, осуждающе изогнув белёсую бровь.

Бертольд был до невозможности белый, как штукатурка, и худенький, а голова казалась непропорционально большой из-за огромных очков и пушистых волос. Даркус очень скоро понял, что Бертольда не зря прозвали Эйнштейном – он был типичный ботан. Как он сам выразился, его любимое занятие было «конструировать действующие модели устройств, метающих огненные снаряды, а также изобретать различные взрывчатые смеси». Бертольд, как и Даркус, был единственным ребёнком в семье. Он жил с мамой в маленькой квартирке недалеко от школы.

– Бертольд зануда! – Вирджиния ткнула его в бок. – Всегда ругается, что я разговариваю с набитым ртом. Когда его мама на работе, он приходит к нам ужинать, и каждый раз я от него слышу одно и то же: «Только свиньи едят не закрывая рот».

Она довольно похоже изобразила писклявый голосок Бертольда.

Бертольд покраснел. Вид у него стал такой несчастный, что Даркус решил заговорить о другом:

– Твоя мама по вечерам работает?

– Она актриса, – объяснил Бертольд. – Калиста Блум. Слышал про такую?

– Э-э… Нет, извини.

– И никто не слышал. – Бертольд отламывал крохотные кусочки сэндвича и клал их в рот. – По телевизору ты её не увидишь, если только не смотришь рекламу про бестолковых офисных работников. Зато ты, может, её слышал. Она озвучивает дурацкого кролика в передаче «Базонке пора купаться».

Даркус помотал головой и вытащил из рюкзака бумажный пакет.

– Я телевизор вообще почти не смотрю.

– Мама больше в театре играет. Когда я родился, она играла в одной пьесе, и меня назвала в честь драматурга.

– Жаль, она не подумала, что тебе это жизнь сломает. Что тебя из-за такого имени в мусорные баки будут кидать! – хмыкнула Вирджиния.

Бертольд нахмурился:

– Вряд ли это из-за имени.

– А по-моему, хорошее имя. Мне нравится. – Даркус вытащил из кармана ложку и надорвал пакет. – Необычное, но красивое.

– Спасибо! – Бертольд так и просиял, а потом озадаченно посмотрел, как Даркус зачерпывает ложкой из пакета. – Что это ты ешь?

– Жареный рис. Мне его дядя Макс приготовил. Попробуй, вкусно! – Даркус протянул Бертольду ложку. – Я ему говорил, что в школу полагается брать сэндвичи, но их делать было некогда, и он мне насыпал риса в пакет.

Бертольд от риса отказался, покачав головой.

Вирджиния кашлянула:

– Так что там с твоим папой случилось?

– Вирджиния! – Бертольд стукнул её по спине и виновато посмотрел на Даркуса. – Прости, пожалуйста!

– Да ладно! – Вирджиния всплеснула руками. – Всё равно об этом все говорят. Если я не спрошу, кто-нибудь другой спросит.

– Ничего… – вздохнул Даркус. – Если я вам расскажу, может, дальше все будут к вам приставать с вопросами, а меня оставят в покое.

– Чего ты хочешь! Про тебя в газетах написали и по телевизору показывали, – заметил Бертольд. – Ты теперь, можно сказать, знаменитость.

– Это ненадолго. – Даркус уставился в стол. – Сколько можно писать о загадке без отгадки?

– Так что случилось-то? Рассказывай! – Вирджиния вся обратилась в слух.

– Нечего особенно рассказывать. Папа пошёл на работу, как обычно, а после обеда исчез. Неизвестно точно когда. Он не пришёл домой, поэтому я и догадался: что-то не в порядке.

Бертольд громко ахнул.

– И всё? Не могло же это быть просто так? – настаивала Вирджиния.

– Никто не знает, что произошло, – продолжал Даркус. – Полицейские не нашли никаких улик. Папа исчез, и больше ничего.

– Может, он у тебя шпион? – предположила Вирджиния. – И сейчас спасает страну от террористов!

Даркус покачал головой:

– Он не шпион. Он замдиректора по науке в Музее естествознания.

– Ух ты! – У Бертольда глаза загорелись. – Я люблю Музей естествознания! Ты туда часто ходишь?

Даркус кивнул:

– В каникулы.

– Лучше бы он был шпионом, – проворчала Вирджиния.

– Своему папе это скажи! – прикрикнул на неё Бертольд и, обернувшись к Даркусу, пояснил: – Он бухгалтер.

– Я просто говорю, что это объяснило бы всю историю с исчезновением, – буркнула Вирджиния.

– Пока папа не найдётся, я буду жить у дяди Макса, – сказал Даркус. – Потому и хожу в эту школу. А когда папа вернётся домой, всё станет как раньше.

– А почему ты не у мамы живёшь? – спросил Бертольд.

– Мама умерла, когда мне было семь лет. От воспаления лёгких, – тихо ответил Даркус.

– Ох! – Бертольд в расстройстве прижал руки ко рту. – Ужас какой!

– Думаешь, твой папа вернётся? – спросила Вирджиния.

– Я точно знаю. – Даркус даже выпрямился на стуле. – Говорят, он умер или сбежал, а я знаю, что это неправда. Он не собрал чемодан, не оставил записки. Из вещей ничего не пропало, и мёртвое тело не нашли, и вообще он мой папа! Я его знаю. Он бы меня не бросил вот так, ничего не сказав. – У Даркуса от волнения сел голос, и он почувствовал, что если скажет ещё хоть слово, то заплачет. Помолчав немного, он прибавил: – Не знаю, где он сейчас, но наверняка ужасно волнуется за меня.

– Конечно! – с жаром откликнулся Бертольд. – Наверняка у тебя замечательный папа.

– Есть ещё кое-что. – Даркус понизил голос. – Я знаю, что папа жив, по тому, как себя ведёт дядя Макс.

– Как это? – шёпотом спросила Вирджиния.

– Дядя Макс беспокоится и всё время думает над этой загадкой, но он совсем не грустит. Скорее злится.

– Так что на самом деле произошло, по-твоему? – всё так же тихо спросила Вирджиния.

– Я думаю, его похитили.

Даркус внимательно смотрел на лица ребят: верят ли они ему?

– Похитили?! – задохнулся Бертольд.

– Потрясающе! – Вирджиния широко раскрыла глаза. – То есть тебе-то, конечно, несладко, а всё-таки… Настоящее всамделишное похищение? Потрясающе!

– Полицейские мне не поверили. Они внесли его имя в список пропавших без вести и перестали искать. Сказали, иногда люди сами не хотят, чтобы их нашли, но…

Даркус замолчал, не решаясь рассказывать дальше.

– Но что? – спросила Вирджиния.

– Мы с дядей Максом решили начать собственное расследование, – очень серьёзно сказал Даркус. – Мы сами найдём папу!

– Я хочу помогать! – Вирджиния так и подскочила. – Мы оба поможем. Правда, Бертольд?

Она дёрнула Бертольда за рукав.

– Если ты, конечно, не против. – Бертольд строго посмотрел на Вирджинию.

– Невероятно, такое приключение! Я всю жизнь мечтала быть сыщиком! – Вирджиния выхватила из кармана школьного пиджака тетрадку для домашней работы. – Давай мы сейчас запишем твои показания, а то вдруг у тебя амнезия случится и ты всё забудешь!

Бертольд сказал:

– Вирджиния классно дерётся, но она тупая как пробка. Синдром среднего ребёнка в семье, что поделаешь…

– Ха-ха! – Вирджиния показала ему язык.

Даркус засмеялся. Так хорошо, когда тебе наконец-то верят! Глядя, как препираются Бертольд и Вирджиния, он вдруг понял, что уже очень давно не общался по-настоящему со своими ровесниками.

Пусть помогают, вреда не будет. Чем больше людей заняты поисками его папы, тем лучше.

– Ладно, – согласился Даркус, – вы приняты в команду!

– Ура! – Вирджиния взмахнула сжатым кулаком. – Ты не пожалеешь!

Бертольд встал плечом к плечу с Вирджинией.

– Мы приложим все силы, чтобы найти твоего папу.

У Даркуса непривычно потеплело в груди, и он не стал сдерживать улыбку.

– Спасибо! – сказал Даркус.

3
Вырвиглаз

До конца уроков Даркус и Вирджиния с Бертольдом держались вместе и рас-стались только в половине четвёртого, когда прозвенел звонок. Домой Даркус пошёл один.

Узкие дома на Нельсон-роуд стояли вплотную друг к другу. Все они почернели от копоти: мимо постоянно проезжали автобусы. Примерно на середине улицы выстроились подряд восемь магазинов – по четыре с каждой стороны.

В квартиру дяди Макса вела вишнёво-красная дверь слева от магазинчика здорового питания. За дверью была лестница на второй этаж, к квартире, и чёрный ход во двор.

Стоя на пороге, Даркус подёргал завязанный вокруг шеи шнурок от ботинок. На шнурке болтались ключи – дядя Макс дал их Даркусу в первую же встречу, десять дней тому назад. Дядя придёт с работы в шесть, а дом его для детей не приспособлен: даже телевизора нет. Большая комната забита книгами, разномастной мебелью и диковинками, которые дядя привёз из путешествий. Пока он на работе, здесь неуютно. В такие минуты Даркус особенно сильно тосковал по отцу.

Он не пошёл в дом, а снова сунул ключи за ворот рубашки и, перейдя через дорогу, уселся на краю тротуара, в двух шагах от автобусной остановки.

Дверь соседнего с «Матушкой-природой» мага-зина была заколочена досками, окна закрыты ставнями, над дверью криво висел обломок вывески с надписью: «Товары». Обшарпанная серая дверь между магазинами, наверное, вела в квартиру на втором этаже, как у дяди Макса. Дядя предупреждал, чтобы Даркус держался подальше от обитателей соседнего дома. Там жили двоюродные братья – дом им достался по наследству. Оба хотели открыть на первом этаже магазин, только никак не могли договориться какой. Спорили они уже пять лет, а магазин так и стоял заколоченный.

Даркус решил до прихода дяди посидеть в прачечной самообслуживания, напротив «Матушки-природы», почитать комикс про Человека-паука. В прачечной ему нравилось: всё время люди то приходят, то уходят, а от сушилки веет приятным теплом.

Только он поднялся с тротуара, как из серой двери выскочил тощий человек в мешковатой одежде и с вытаращенными глазами. Человек не переставая вопил, широко разинув рот и показывая всему миру два неровных ряда желтоватых зубов.

В магазине послышался грохот. Потом из той же самой двери с рёвом вывалился здоровенный дядька, похожий на горного тролля. Даркус попятился. Эти двое столкнулись и немедленно принялись мутузить друг друга.

– Это ты антисанитарию развёл! – надрывался тощий.

– Врёшь! Сам во дворе помойку устроил!

– Там товары для магазина!

– Пикеринг, там гниль одна!

– Хамфри, а у тебя в комнате что? Жуки ползают и вонища! Наверное, даже на улице люди чуют! – Он задрал вверх острый нос, похожий на птичий клюв. – Да! Вот я отсюда чую! Фу, гадость!

Даркус принюхался, но ничего не учуял, кроме выхлопных газов и запаха от мусорного бака.

На шум из магазинчика, где продавали газеты, канцтовары и всякую всячину, выглянул хозяин, мистер Патель, и только поморщился, увидев дерущихся Пикеринга и Хамфри. Проходившие мимо старичок со старушкой остановились, посмотрели немного и перешли на другую сторону улицы.

– Я в твою комнату на минуту зайду – потом жуков у себя в волосах нахожу! В муниципалитете знают, какой ты неряха! Я им этих жуков отправил как вещественное доказательство! – Пикеринг визгливо захохотал.

– Сам ты ГРЯЗНУЛЯ! – проревел Хамфри. Его многочисленные подбородки так и заколыхались. – Я у себя в волосах жуков не нахожу!

– Потому что ты ЛЫСЫЙ! – У Пикеринга на лбу проступили вены.

– Тоже мне умник нашёлся! – фыркнул Хамфри. – Да только зря смеёшься: я тоже отправил письмо в муниципалитет – пожаловался, что ты весь двор мусором завалил! – У Хамфри от радости что-то булькнуло в горле. – Ещё и фотографию приложил!

– Идиот! – обозлился Пикеринг.

– Я идиот?! – Хамфри возмущённо затряс головой.

– Да! Что ты наделал?! – Пикеринг даже руками всплеснул. – Из-за тебя нас теперь выселить хотят!

– Из-за меня?! – Здоровяк оскалился. – Это из-за твоей помойки нас выселить хотят!

– Я запасаю антиквариат для магазина! – Пикеринг вытянул жилистую руку, указывая на заколоченную дверь. – А вот мерзкая свалка у тебя в комнате довела нас до беды!

– Антиквариатом хочешь торговать? Не выйдет, крысёныш! В этом магазине я буду продавать ПИРОГИ!

Хамфри так хлопнул по ставне, что гул пошёл.

– Нет, антиквариат! – Пикеринг распластался по стене, раскинув руки в стороны, словно хотел обнять дом.

– ПИРОГИ! – Хамфри обхватил его за пояс и потянул прочь.

– АНТИКВАРИАТ! – Пикеринг вцепился в стену, словно клещ.

– Пироги, пироги, пироги! Здесь будут продаваться пироги!

– Хамфри! Через мой труп!

– Дорогой Пикеринг, это можно устроить!

Пикеринг вывернулся и, проскочив под рукой Хамфри, выбежал на середину дороги. Толстяк ринулся в погоню.

Даркус отбежал в сторону. Со всех сторон раздался визг тормозов. Автобусы и легковушки останавливались на полном ходу.

– ПИРОГИ! – громыхал Хамфри.

– АНТИКВАРИА-А-А-А-А-АТ! – взвыл Пикеринг и бросился на Хамфри.

Обхватив толстяка за горло, он прыгнул к нему на спину и давай молотить по лицу кулаками.

Какой-то жирный парень в полосатой машине заорал, чтобы драчуны убирались с проезжей части.

Хамфри заревел, как слон, и затопал ногами, стараясь стряхнуть Пикеринга. При этом из штанины у него вывалился большущий чёрный жук и шлёпнулся прямо на асфальт.

Даркус заморгал, всматриваясь. Жук выглядел устрашающе, как воин-ниндзя. На голове у жука торчал здоровенный рог, острый, словно тигриный коготь, а по бокам виднелись ещё два рога, поменьше.

Даркус осмотрелся. Никто вроде и не заметил невероятное насекомое. Мистер Патель, скрестив руки на груди, с укором смотрел на Хамфри и Пикеринга. Водители машин сердито давили на гудок. Из прачечной высыпал народ: всем хотелось посмотреть на драку. А жук полз к Даркусу медленно и неумолимо, будто миниатюрный танк.

Он был, наверное, размером с хомяка. Подойти ближе Даркус боялся. Кто его знает, этого жука! Вдруг ужалит или укусит? И рог с виду очень острый.

Хамфри снова заорал. Даркус оглянулся. Хамфри, схватив Пикеринга за ноги, раскрутил брата, будто олимпийский чемпион по толканию молота, а потом отпустил. Пикеринг пролетел по воздуху и врезался в ветровое стекло машины, стоявшей у обочины. Взвыла противоугонная сигнализация.

Пикеринг, выпучив глаза, съехал с капота и шмякнулся вниз головой об асфальт. Хамфри, отряхнув руки, скрылся за серой дверью. К пострадавшему тут же сбежалась толпа. Тощего братца откатили в канаву, чтобы не мешал движению.

Даркус посмотрел вниз. Громадный жук сидел у его ног. Даркус, не успев задуматься, наклонился и потрогал кончик рога. Действительно острый!

– А ты крутой! – сказал Даркус.

Сердце громко колотилось у него в груди.

Словно под гипнозом, Даркус наблюдал, как жук взбирается на тротуар. Он блестел, будто смазанный маслом. Даркус глаз не мог отвести от жука. Раньше он не задумывался о том, что ходит на двух ногах. А интересно, каково это – ползать на шести? Жук шагал, отрывая от земли по три ноги сразу: переднюю и заднюю с одной стороны, среднюю – с другой.

Вот он добрался до ботинка Даркуса и начал карабкаться вверх, к щиколотке. Как будто хотел снова залезть в штанину!

– А ну стой! – Даркус попятился, с размаху сел на землю, дёрнул ногой и стряхнул жука.

Приземлившись, жук замер, словно задумался. Потом, к изумлению Даркуса, приподнял жёсткие надкрылья, из-под них показались другие, полупрозрачные крылышки янтарного цвета. Огромный жук взлетел и опустился на колено Даркуса, вцепившись коготками в брючину.

Даркус ойкнул и, приподнявшись на локтях, снова затряс ногой, но жук держался крепко, не отпускал.

Возле мусорного бака валялась картонная коробка. Даркус кое-как дотянулся до неё и тыльной стороной ладони смахнул туда жука. Потом смущённо огляделся, не заметил ли кто, как он барахтается на асфальте, но все столпились вокруг бесчувственного Пикеринга, шумно обсуждая, что с ним теперь делать.

Даркус осторожно заглянул в коробку. Жук лежал на спине, отчаянно дрыгая ногами, и никак не мог перевернуться. Даркусу стало стыдно. Он пальцем перевернул бедолагу.

– Прости! Я тебе ничего не повредил? – шёпотом спросил Даркус. – Я испугался просто от неожиданности.

Жук заскрёб передними лапками по стенкам своей временной тюрьмы.

– Успокойся, маленький! Я тебя не трону.

Жук продолжал отчаянно шебуршиться в углу коробки. Даркус решил его выпустить. Присев на корточки, он положил коробку набок. Жук выбрался на асфальт, но не удрал, а вскарабкался Даркусу на ладонь и остановился, выжидательно глядя на мальчика.

Оказалось, что держать жука не так уж и противно. Даже, наоборот, по-своему приятно, когда крошечные коготки царапают ладонь. Удивило, что жук такой увесистый, словно камушек. Это ощущение почему-то успокаивало.

Даркус осторожно поднял руку повыше:

– Привет!

Если на жука смотреть снизу вверх, то он казался… дружелюбным. Выпуклые глаза поблёскивали, словно ежевичины, рот приоткрылся, будто насекомое улыбалось. Сверху жук казался совершенно чёрным, но внизу из щелей между сегментами торчали рыжие щетинки. Прямо-таки симпатичное существо! И тут Даркус понял: этого самого жука он и видел на стекле в чердачном окне в первый день у дяди Макса. Всё совпадает: шестиногий, большой, с рогом на голове…

– Мы с тобой уже встречались, ага?

Жук, словно отвечая на вопрос, пополз по руке Даркуса.

– Ты куда? – с любопытством спросил Даркус.

Жук дополз до локтя, а оттуда вскарабкался на плечо.

– Что ты делаешь? – засмеялся Даркус.

Жук ему нравился.

Потоптавшись на месте, жук развернулся и устроился на плече Даркуса, точь-в-точь как попугай на плече у пирата.

Даркус медленно поднялся.

– Знаешь, я такого странного жука ещё не встречал!

– Вы посмотрите, кто это тут у нас!

Даркус застыл. Сердце у него сжалось.

– Сиротка сопливый! – крикнул Робби. – На этот раз тебя Страусиха не защитит!

Даркус обернулся. Возле автобусной остановки выстроились Дэниэл Доуи, Робби и ещё трое мальчишек из той же компании. Как их Вирджиния назвала? Клоны. Все смотрят исподлобья и сутулят плечи, засунув руки в карманы. Прозвище «клоны» им подходит, но, как их ни называй, они стоят между ним и дверью в квартиру дяди Макса.

– Что надо? – Даркус напустил на себя уверенный вид.

– Заткнись! – Робби плюнул Даркусу под ноги. – Ты не то что разговаривать с Доуи – ботинки ему лизать не достоин! А вообще точно – вылижи ему ботинки!

Клоны радостно заржали.

Дэниэл выставил ногу вперёд и гаденько улыбнулся.

Даркус посмотрел ему в глаза:

– Если надо обувь почистить, обратись к Робби. Он так старается, задницу тебе лижет, сумеет и ботинки.

Дэниэл, злобно хмыкнув, посмотрел на Робби. Тот засучил рукава.

– Драться! Драться! – хором заорали клоны.

Даркус похолодел. Робби, напыжась, прошёлся туда-сюда. Даркус понимал, что драки не избежать.

Робби шагнул к Даркусу:

– Щас я тебе зубы в глотку вобью!

Даркус прищурился, притворяясь, будто ему всё нипочём, хотя сердце у него отчаянно колотилось и ладони вспотели. К необщительному Даркусу часто цеплялись, и, хотя он старался, по возможности, уклониться, иногда приходилось и сдачи дать, так что он умел постоять за себя. Только сейчас это не поможет: даже если он одолеет Робби, ещё четверо накинутся на него всем скопом.

Робби вдруг без предупреждения бросился на него.

Даркус едва успел выставить перед собой кулаки, как Робби с разбегу ударил его в живот. Коленки у Даркуса подогнулись, из лёгких разом вышибло весь воздух, и Даркус осел на землю, расплющив картонную коробку. Он судорожно пытался вдохнуть воздуха, а в глазах всё расплывалось, он мог разобрать только белую по красному надпись на боку коробки – логотип супа «Бакстер». Всё тело прошила боль. Робби с победным воплем изготовился пнуть лежащего. У Даркуса мелькнула мысль: жаль, что он не очень сильный.

Даркус поджал колени к груди, сворачиваясь в комок. Увидел летящую к нему подошву ботинка и приготовился к боли в рёбрах, но тут раздалось громкое свистящее шипение.

Громадный чёрный жук взвился в воздух и понёсся Робби прямо в лицо, шипя, как королевская кобра, и чуть ли не плюясь ядом.

– Это что за дрянь? – Робби отскочил назад, словно его шарахнуло разрядом электрошокера.

– А ты как думаешь? – Даркус поднялся на колени, спешно просчитывая варианты. – Это мой жук.

– Он мне не нравится! – Дэниэл Доуи насторожённо следил за огромным разъярённым насекомым.

Робби вместе с другими клонами попятился.

Жук завис в воздухе между ними и Даркусом. Прозрачные крылышки двигались так быстро, что видно было только размытое пятно. Жук снова зашипел, словно выпускной клапан у паровоза.

– Уйди! Пошёл отсюда! – орали мальчишки, в страхе цепляясь друг за друга.

– Жука испугались? – Даркус насмешливо засмеялся и кое-как поднялся на ноги, держась за ушибленный живот.

Он вытащил из-за ворота ключи на шнурке. Перебежать бы только через дорогу и отпереть красную дверь, а там его уже не достанут.

Жук вдруг помчался на перепуганных мальчишек, угрожающе выставив острый рог.

У Даркуса челюсть так и отвисла.

– Он нападает! – взвизгнул какой-то клон.

– Идёт на таран! – завопил другой.

– Глаза берегите! – великодушно предупредил Даркус. – А то он их… выколет! Это жук породы… э-э… Вырвиглаз!

Жук на бреющем полёте пронёсся над головами мальчишек и вернулся к Даркусу на плечо. А Даркус еле скрывал изумление и восторг при виде струсивших врагов. С жуком на плече он чувствовал себя невероятно сильным, и это непривычное чувство ему нравилось.

– Псих! – крикнул Дэниэл Доуи, отведя руку от глаз и продолжая пятиться. – Сам тот ещё жук!

– Ну и что, – улыбнулся Даркус. – Мы с Вырви-глазом – команда! Ещё сунетесь – мы узнаем, где вы живёте, мой друг заберётся к вам ночью через щель для писем, пока вы спите, и выколет вам глаза!

– Мы тебя не боимся, тараканщик! – взвизгнул Робби, прячась за спину Дэниэла. – Друзей нету, так ты с букашками ползучими разговариваешь! И сам на жука похож, урод пучеглазый!

Даркус покосился на своё плечо. Жук смотрел на него, двигая жвалами[2]. Даркус кивнул, как будто понял.

– Да, Вырвиглаз, у Робби и правда глаза на вид такие вкусные, сочные! – громко сказал Даркус.

Мальчишки бросились удирать.

– Сам ты жук! – проорал Робби, исчезая за углом.

Даркус фыркнул не столько от веселья, сколько от облегчения, и отвернулся. Уличное движение уже восстановилось. Пикеринг куда-то делся, и выглянувшие из прачечной люди вернулись обратно.

– Спасибо! – сказал Даркус жуку. – Ты меня спас.

Он осторожно погладил жёсткие, словно пластмассовые, надкрылья. Глядя в глаза-ежевичины, мальчик испытывал странное чувство общности с жуком, словно обрёл родственную душу.

Даркус помотал головой. Чушь какая-то… Не может у человека быть родства душ с жуком. Или может?

Присев на корточки, Даркус посадил жука на расплющенную коробку.

– Ну вот, малыш, ты свободен. Лети домой!

Жук не двигался.

– Ну что ты? Давай! – подтолкнул его Даркус.

Жук смотрел на Даркуса снизу вверх.

– Слушай, не могу я тут до вечера ждать! – Даркус выпрямился. – Мне уроки делать надо.

Жук взлетел к нему на плечо.

– Это зачем? – Даркус нахмурился. – Хочешь со мной?

Жук снова раскрыл рот, как будто улыбнулся.

Даркус пожал плечами.

– Ну, тогда нужно придумать тебе имя. Не называть же тебя Вырвиглазом!

Тут его взгляд упал на раздавленную коробку.

– Бакстер – неплохое имя для жука! Хочешь зваться Бакстером?

Жук наклонил рог. Даркус моргнул. Может, померещилось?

– Будем считать, что это знак согласия.

Жук раскрыл рот в улыбке.

Даркусу на макушку упала капля дождя. И вдруг он заметил, что мистер Патель стоит в дверях своего магазинчика, наблюдая, как Даркус разговаривает с жуком. Мальчик смущённо помахал рукой и побежал через дорогу.

Может, у него уже крыша поехала? Это до чего же нужно дойти, чтобы с жуком разговаривать! Как будто жук понимает человеческую речь.

4
Хранилище отдела энтомологии

Даркус отпер дверь и поднялся на чердак.

– Вот, Бакстер, это моя комната, – сказал он, включая свет. Потом показал фотографию на стене: – Это мой папа. Он тебе понравится. Папа всегда говорит, что нельзя давить жуков и других насекомых. Говорит, нельзя отнимать жизнь даже у самого маленького существа. Не разрешает даже убивать слизняков у нас в саду.

Жук приподнял надкрылья и тут же опять сложил. Почему-то насекомое разволновалось. Даркус на всякий случай отошёл назад: вдруг жука пугает громадное изображение человеческого лица?

Он кивнул на гамак:

– Здесь я сплю. А больше и показывать нечего. Тесновато, но всё-таки лучше, чем жить в чьей-то штанине.

Даркус сел на пол, посадил жука на стол, сделанный из коробок, и принялся его рассматривать. Жук местами был довольно волосатый, а бронированным брюшком напоминал краба. Передние лапки сгибались в коленках, а задние, потолще, были почти совсем прямые.

Жук терпеливо, не мигая, ждал, пока закончится осмотр.

Даркус никогда не боялся насекомых, но ему и в голову не приходило, что их можно приручить. Позволит ли дядя Макс оставить жука у себя? Даркусу нравилось, когда жук сидел у него на плече.

Он посадил жука на ладонь.

– Пошли на кухню, поищем, чем тебя кормить!

– Привет, я вернулся! – донёсся снизу голос дяди Макса.

– Я в кухне! – крикнул Даркус и схватил со стола Бакстера.

– Хорошие новости! – объявил дядя Макс ещё с порога. – Я договорился: нас пустят в музей… Что это у тебя?

– Жук, – ответил Даркус. – Классный, правда?

Дядя Макс перевёл взгляд с племянника на жука и обратно.

– Откуда он у тебя?

– На улице нашёл. Он сам мне на ладонь сел. – Даркус отдёрнул руку с жуком, растерявшись от строгого голоса дяди. – Я хотел его отпустить, а он не улетает. По-моему, он ко мне привязался.

– Нашёл его здесь, на нашей улице? – Дядя Макс, кажется, слегка успокоился.

– Ага, он там ползал.

Даркус уставился в пол. Ему было совестно, что он рассказал не всю правду.

– Очень странно… – рассеянно проговорил дядя Макс, как будто его тревожила какая-то мысль.

– А что ты про музей сказал? – спросил Даркус, чтобы его отвлечь.

– Ах да! – Дядя Макс поднял кверху палец. – Завтра, мой мальчик, мы с тобой посетим то треклятое хранилище.

– Правда? – У Даркуса сильней забилось сердце. – А как же школа?

– Ну её! – отмахнулся дядя Макс. – Барти важнее.

– Конечно важнее, – кивнул Даркус.

Дядя Макс прищурился, глядя на насекомое в руке Даркуса:

– Интересно, чей это жук?..

– Может, ничей?

– Вряд ли, мой мальчик. Чтобы жук-носорог…

– Жук-носорог? – Даркус бережно посадил жука на стол.

– Так эти красавцы называются. – Дядя Макс наклонился посмотреть поближе. – Признаю, великолепный экземпляр! И это точно самец. У самок нет рога на носу. Так вот, в Англии они не водятся. Скорее всего, он родом с Амазонки или откуда-нибудь с Востока. В зоомагазине такой наверняка стоит весьма прилично. Да и не уверен, что ими разрешено торговать…

– Можно, я его себе оставлю? – взмолился Даркус.

– А если его будут искать?

– Ну пожалуйста!

– Если кто-нибудь явится и скажет, что у него пропал жук-носорог, ты его отдашь.

– Конечно, отдам, честное слово! – Даркус с надеждой затаил дыхание.

– Ну, если так…

– Пожалуйста!

Дядя Макс молчал так долго, что Даркус чуть не лопнул от нетерпения.

– Пускай пока остаётся.

Увидев счастливую улыбку Даркуса, дядя Макс перестал хмуриться.

– Наверное, неплохо, если тебе будет с кем поиграть, пока я в университете. – Дядя Макс вздохнул. – Ты ему имя придумал уже?

Даркус кивнул:

– Бакстер, в честь супа.

– Мне нравится, – одобрил дядя Макс. – Хорошее имя для жука.

– У меня никогда ещё не было собственной зверюшки. – Счастливый Даркус глаз не сводил с Бакстера. – Спасибо!

– Не за что, мой мальчик. Ну как я могу сказать «нет», когда знаю, что Барти сказал бы «да»!

– Сказал бы? – удивился Даркус.

– Конечно! Такой прекрасный гексапод – он был бы просто в восторге!

Даркус нахмурился. Его папа много значения придавал экологии, вторичной переработке отходов и охране окружающей среды. Он экономил электроэнергию, весной наблюдал за птицами и выращивал овощи для собственного употребления. Часто рассказывал Даркусу, какие пауки полезные, но вот о жуках не говорил ни разу.

– Это как?

– А, извини! «Гексапод» значит «шестиногое».

– Нет, я про то, что папа был бы в восторге от Бакстера.

– Ещё бы, он ведь помешан на жуках. – Дядю Макса явно озадачило удивление Даркуса. – А Бакстер, как я уже говорил, великолепный экземпляр. Естественно, Барти пришёл бы в восхищение… – Дядя растерянно умолк.

– Папа помешан на жуках? – Даркус со странным чувством наблюдал, как до дяди Макса постепенно доходит, что племянник ничего об этом не знал.

– Разве он тебя не брал с собой на жучиную охоту? – неуверенно спросил дядя Макс.

– Не-а. – Даркус вообще не мог припомнить, чтобы папа хоть раз говорил с ним о насекомых. – Он только всегда повторяет, что нельзя убивать пауков.

– Хм, ну что ж… Много времени прошло. Мы тогда были детьми. Наверное, он перерос своё увлечение, – смущённо промямлил дядя Макс. – А пауков убивать нельзя, это он правду говорит.

Даркус вдруг сообразил, что нечаянно наткнулся на какой-то секрет. Он не знал, что сказать. Почему папа скрывал, что ему нравятся жуки? Было обидно, что у папы есть от него тайна.

Дядя Макс встал из-за стола и молча вышел. Даркус глубоко вздохнул, смаргивая слёзы. Такой хороший был день: он подружился с Вирджинией и Бертольдом, потом нашёл Бакстера… А теперь снова стало ужасно тоскливо.

Тут вернулся дядя Макс. В руках у него была потрёпанная старая книга. На красной обложке – тиснёное изображение золотого жука-оленя.

– Тебе это понадобится, чтобы правильно ухаживать за Бакстером.

Даркус раскрыл книгу, едва не рассыпающуюся на отдельные странички. На титульном листе значилось: «Справочник коллекционера жуков», а в правом верхнем углу детским почерком было написано: «Бартоломью Катл, 9 лет».

Даркус перелистал страницы. В книге были описаны различные виды жуков. Специальные листочки прозрачной бумаги прикрывали цветные иллюстрации. Даркус отыскал картинку с жуком-носорогом.

– Значит, папа любит жуков?

Дядя Макс кивнул:

– С детства от них без ума.

Даркус посмотрел на смирно сидящего на столе жука.

– Мне они тоже нравятся.

– Барти по ним специализировался. Одно время работал в этой области.

– Можно работать специалистом по жукам? – изумился Даркус.

Дядя Макс со смехом кивнул.

– Вот чем я буду заниматься, когда вырасту! – объявил Даркус, прижимая книгу к груди.

Дядя Макс потрепал его по коротко стриженной макушке.

– Хоть с виду ты и похож на маму, характером весь в Барти!

– Только я не понимаю, почему он мне не рассказал?

– Кто знает, мой мальчик… Всё это было очень давно, ещё до твоего рождения. Вот найдём папу – сам у него и спросишь. – Дядя Макс вытащил из шкафчика под раковиной аквариум. – Я в детстве обожал водяных черепах. У меня их было две – Говард и Картер. Очаровательные ребята, а это был их дом. – Дядя поставил аквариум на стол и поскрёб стенку, покрытую слоем засохших водорослей. – Немножко почистить – и получится отличное жильё для жука.

– Для Бакстера?

– Ну да, – улыбнулся дядя Макс.

Даркус бережно положил на дно красную книжку и обеими руками прижал аквариум к груди.

– Спасибо! Сейчас мы его помоем, да, Бакстер?

– Осторожней, он тяжёлый!

– Я не уроню. – Даркус двинулся к двери. – Бакстер, пошли!

Крылышки Бакстера завращались, словно лопасти вертолётного винта. Жук взлетел со стола и приземлился точно на плечо Даркуса.

Дядя Макс так и застыл с открытым ртом.

– Боже праведный!

– Удивительно, правда?! – крикнул Даркус из коридора. – Непонятно, как он летает, – с виду такой тяжёлый!

Дверь закрылась. Дядя Макс остался стоять посреди кухни, совершенно ошеломлённый. Он провёл по лицу рукой и в растерянности опустился на стул.

Он всего раз в жизни видел, чтобы жук откликался на команду человека. Было это много лет назад, в лаборатории Бартоломью, и дядя Макс очень старался забыть об увиденном.

«Должно быть, показалось», – подумал он. Всё из-за этих разговоров о давних увлечениях брата. Когда-то Барти пообещал жене, что больше не вернётся к работе над отвратительным проектом «Фабр».

Но Эсме умерла. Что, если Барти всё-таки вернулся к тем давним исследованиям? Связано ли это с его внезапным исчезновением?

Дядя Макс уставился в потолок. Бессмыслица какая-то… Если жук Даркуса связан с проектом «Фабр», как он оказался на их улице? Да и проект уже десять лет как закрыли. Профессор Эплъярд вообще ушёл на пенсию!

Померещилось, и всё тут. Жук не мог понимать речь Даркуса. Он просто полетел за мальчиком, когда тот вышел из комнаты.

Но и это тоже весьма необычное поведение для насекомого.

На следующее утро Даркус, натянув джинсы и зелёный свитер, забрался в машину рядом с дядей. Школьный рюкзак он аккуратно поставил себе в ноги.

– Машинка у меня барахлит немного… – вздохнул дядя Макс, в четвёртый раз поворачивая ключ в замке зажигания. – Зато, когда прочихается, полетит не хуже «феррари»!

С пятой попытки мотор завёлся, и «Рено-4» мятно-зелёного цвета скакнул вперёд, словно заяц.

– Опля! Забыл про ручник! – Дядя Макс отпустил ручной тормоз и нажал на газ.

Машина, набирая скорость, выехала на дорогу.

– Я уговорил Эдди, он пропустит нас в хранилище, – сообщил дядя, проверяя, свободна ли дорога, прежде чем выехать на перекрёсток.

С охранником Эдди Даркус был знаком – видел его, когда приходил в музей на каникулах. Тот всегда улыбался Даркусу и угощал его конфетами. Эдди дежурил в тот день, когда папа исчез.

– Маргарет нас встретит и отопрёт дверь в то отделение хранилища, откуда пропал Барти, – объяснил дядя Макс. – Помнишь Маргарет?

Даркус кивнул. Маргарет была папина секретарша, пышногрудая и всегда сильно надушенная.

– Очаровательная девушка! – усмехнулся дядя Макс. – Неровно ко мне дышала, когда я был помоложе.

– Бр-р! – сморщился Даркус.

– Нам нужно вести себя потише, – продолжал дядя, будто не слышал племянника. – Директор музея, мистер Лэнгли, не очень-то хотел нас пускать.

– Значит, мы тайком проберёмся?

– Скажем так: это неофициальный визит, – ответил дядя Макс. – Но ты не беспокойся: нам, археологам, привычно лезть без спросу в разные интересные места. Смею надеяться, я здорово наловчился.

– А почему мистер Лэнгли не хотел нас пускать?

– Сам не пойму. – Дядя Макс нахмурился. – Бубнил, что, мол, полиция уже провела тщательный обыск, а хранилище – закрытая территория. Честно говоря, я перестал слушать, как только понял, что он откажет. Зато Эдди и Маргарет оказались намного доброжелательней.

Они оставили машину за углом и вошли в музей через главный вход, как обычные посетители. Эдди ждал возле кафе на первом этаже, у двери с надписью: «Вход запрещён».

Дядя Макс пожал ему руку:

– День добрый, Эдвард, как поживаете?

– Хорошо, спасибо, профессор. – Эдди с улыбкой потрепал Даркуса по голове. – Что у тебя с волосами, сынок? Подрался с газонокосилкой?

– Привет, Эдди! Вроде того, ага. – Даркус смущённо улыбнулся.

– Ты прямо как ёж. – Эдди вытащил из кармана пакетик с карамельками и протянул одну Даркусу.

– Спасибо. – Даркус взял конфету. – В смысле за то, что позволили нам пройти в хранилище.

– Не за что, сынок. – Эдди покачал головой. – Чудны́е дела творятся! Я рад помочь.

Он провёл их за дверь с запрещающей надписью и вниз по лестнице. Там их встретила секретарша Бартоломью Катла – Маргарет Дингл.

Дядя Макс приподнял пробковый шлем:

– Спасибо за помощь, Мегги!

– Ну что ты, Макс! Ты же знаешь, я для Барти что угодно сделаю. – Раскрасневшись, она ухватила Даркуса за плечо. – Молодой человек, вы, конечно, уже слишком взрослый для обнимашек, но это меня не остановит! – Она чуть не задушила его, прижав к своей сиреневой кофте, а потом взяла двумя пальцами за подбородок. – Дай хоть посмотреть на тебя! Ты как?

– Да ничего. – Даркус осторожно высвободился из её объятий. – Дядя Макс меня пока к себе взял.

– Макс, ребёнок у тебя нормально питается? Так похудел… И что у него с волосами?

– Он всегда был худой! – хмыкнул дядя Макс. – Хватит причитать, давайте-ка лучше посмотрим помещение, откуда волшебным образом исчез мой братец.

– Бартоломью был вот в этой комнате.

Маргарет вытащила из сумочки связку ключей и подошла к серой металлической двери – третьей в ряду из шести точно таких же.

– Хранилище закрыто для посетителей? – спросил дядя Макс.

– Мы сюда пускаем только специалистов для исследований и только по специальному разрешению директора. Иногда часть коллекции отправляем на выставку для широкой публики. Всё сразу показать невозможно: слишком много экспонатов.

Над дверью была прибита дощечка с надписью золотыми буквами: «Коллекция отряда Coleoptera. Спонсор Л. Каттэр».

Дядя Макс страшно побледнел.

– Это, случаем, не Лукреция Каттэр?

– Угу, – кивнула Маргарет, отпирая дверь. – Она много денег жертвует на музей, и особенно на этот отдел. Наша коллекция – самая обширная в мире, и содержание её обходится недёшево.

Даркус впервые в жизни слышал про Лукрецию Каттэр, но, судя по дядиному выражению лица, человеком она была не слишком приятным.

– А что значит «ко-ле-оп-те-ра»? – спросил Даркус, выговорив по слогам незнакомое слово.

– По-латыни это значит «жёсткокрылые», – ответил дядя Макс. – Так называют жуков, потому что у них две пары крыльев, понимаешь? Верхние, защитные надкрылья, или элитра, и тонкие, прозрачные, которые используются для полёта.

Даркус вспомнил, как Бакстер нападал на клонов и как удивительно широко развернулись его прозрачные янтарного цвета крылышки. Не догадаешься, что под надкрыльями прячется такая красота. Под элитрой. Даркусу нравилось повторять новое слово: оно звучало как только что раскрытая тайна.

– Погодите… Жуки? – спохватился Даркус. – Папа исчез из комнаты, полной жуков?!

Дядя Макс изогнул бровь:

– Именно так, мой мальчик.

Маргарет открыла дверь. Даркус первым перешагнул порог. Ему не терпелось увидеть комнату, откуда пять недель назад пропал его папа.

Всю середину пустой комнаты занимал огромный деревянный стол. На столе стоял внушительный с виду микроскоп, и больше ничего. Вдоль стен от пола до потолка стояли шкафчики для экспонатов – сотни крохотных выдвижных ящиков с медными ручками. Кроме той двери, через которую вошёл Даркус, другого выхода из помещения не было. И мебели никакой не было, кроме стола и шкафчиков. Надежда найти не замеченные полицией улики быстро угасла – стоило только осмотреться по сторонам.

Сердце Даркуса сжалось от разочарования.

Он услышал, как за дверью Маргарет шепчется с дядей Максом.

– Ах, Макс, уже собираются дать объявление, что музею нужен новый замдиректора по науке…

– Вот оно как? – Дядя сердито закашлялся. – Ну и опозорятся же они, когда мы найдём Барти! – Он понизил голос. – При мальчике ничего не говори. Незачем его расстраивать.

Даркус напрягся. Опять с ним как с ребёнком!

Обидевшись, он мрачно подёргал ручку первого попавшегося ящика. Досада сменилась восторженным изумлением: в ящике под стеклом оказались жуки-олени, ровными рядами приколотые к листу бумаги. Возле каждого была аккуратно надписанная красная этикетка. Накануне вечером Даркус прочёл папину книгу о жуках от корки до корки, но жука-оленя он узнал бы и так, по жвалам, похожим на ветвистые рога.

Даркус выдвинул ещё один ящик, потом ещё и ещё. В каждом были жуки. Он снова осмотрелся. Если во всех этих ящиках по сотне жуков разных видов… Он начал подсчитывать и сбился.

– Их тут тысячи! – прошептал Даркус.

Он сбросил со спины рюкзак и вытащил банку от варенья с дырочками в крышке. Дядя Макс запретил носить Бакстера на плече за пределами дома, чтобы не пугать прохожих. Даркус заныл, что хочет брать Бакстера на прогулку, и тогда дядя Макс в виде компромисса позволил взять банку из кухонного шкафа. Пока Даркус её мыл, дядя отвёрткой и молотком пробил в крышке дырки.

Даркус поставил банку на стол рядом с микроскопом и легонько постучал по стеклу. Бакстер не двигался. Даркус подумал, что жуку не нравится в банке. Отвинтил крышку и посадил жука на плечо. Бакстер вроде не возражал, хотя непривычно притих. Даже усики не шевелились. Даркус достал из рюкзака книгу и отыскал раздел о жуках-носорогах. Там он прочёл латинское название: «Халькосома»[3].

Пройдясь вдоль стены, Даркус отыскал это слово на ярлычке под медной рукояткой и открыл ящик:

– Ух ты!

Перед ним были ряды чёрных и коричневых жуков-носорогов. Побольше, поменьше, одноцветные и с пятнышками, с одним рогом или с пятью рогами – но по размеру ни один не мог сравниться с Бакстером.

– Бакстер, да ты великан! Вот посмотри на этого. – Даркус тронул пальцем стекло. – Точь-в-точь как ты, только маленький.

Бакстер тихонько зашипел и пополз по плечу Даркуса, подальше от мёртвых жуков.

– Что случилось? – удивился Даркус и вдруг сообразил: для Бакстера эта комната – всё равно что кладбище.

В комнату вошли Маргарет и дядя Макс.

– Ты принёс с собой жука?! – воскликнул дядя Макс, увидев Бакстера.

Вопрос прозвучал так резко, что Даркус попятился. Ему не хотелось признаваться, что он взял с собой Бакстера для моральной поддержки, на случай, если очень расстроится.

– Я, я… Я думал, можно… Я его сейчас посажу в банку!

– Да, так будет лучше. – Дядя Макс виновато посмотрел на Маргарет. – В хранилище не разрешается приносить живых насекомых.

– Я не знал. Прошу прощения! – Держа жука в ладонях, Даркус повернулся к Маргарет: – В полицейском отчёте написано, что в комнате были открыты несколько лотков с экспонатами. Это они и есть? – Он показал на ящик с мёртвыми жуками-носорогами.

– Да, – кивнула Маргарет. – Среди прочих экспонатов у нас хранятся образчики из личной коллекции Чарлза Дарвина!

– А какие были открыты? – спросил Даркус. – Мне бы узнать, на каких жуков смотрел папа.

Маргарет показала пальцем:

– Третья колонка в средней секции. Видишь, три ящика помечены синими наклейками? Они были открыты, когда мы с полицейскими сюда вошли.

Даркус хотел посадить жука в банку, но Бакстер вдруг упёрся. Он карабкался вверх по руке Даркуса и уворачивался от его пальцев. Дядя Макс выдвинул верхний ящичек с наклейкой. Даркус потянулся посмотреть, а Бакстер шлёпнулся на стол.

– Часть жуков пропала! – объявил дядя Макс. – Вот здесь и здесь должны быть жуки-чернотелки – остались только этикетки.

Даркус, забыв про Бакстера, подошёл посмотреть.

Маргарет нахмурилась:

– Очень странно!

Дядя Макс открыл другой ящик с пометкой:

– А этот вообще пустой! И этот!

– Может, полиция их забрала? – предположил Даркус.

– Нет! – Маргарет покачала головой. – Полицейские жуков не трогали.

Даркус заглянул в пустой ящик:

– И стекла даже не осталось…

– Ты прав! – кивнул дядя Макс. – Маргарет, отчего бы это?

– Н-не знаю… Должно быть на месте… – дро-жащим голосом ответила Маргарет.

– Не волнуйся, Мегги! Расскажи, что ещё было в комнате? – мягко спросил дядя Макс.

– Бумаги Бартоломью лежали вот здесь, на столе, рядом с микроскопом, и чашка кофе тут же стояла. Полная… – Маргарет закусила губу, еле сдерживая слёзы.

Даркус сел на стул возле микроскопа и заглянул в окуляр, но ничего не увидел. Подняв голову, Даркус успел заметить, как Бакстер шмякнулся со стола на пол. Даркус покосился на дядю Макса – тот утешал Маргарет, обняв её за плечи. Даркус нырнул под стол.

– Бакстер! – позвал он шёпотом. – Иди сюда!

Жук, не обращая на него внимания, подбежал к широкой низкой решётке в стене, под шкафчиками.

Даркус бесшумно прополз ещё немного вперёд. В комнате слышались только приглушённые всхлипы Мегги.

– Бакстер! Стой! – прошептал Даркус.

Жук пролез между прутьями решётки и скрылся в темноте. Даркус, встав на колени, потыкал пальцем в дырку между прутьями, но до жука дотянуться не смог. Прижавшись щекой к полу, он старался рассмотреть, что там делает Бакстер, но за решёткой было черно́ и ничего не видно.

Даркус встал и, запрокинув голову, посмотрел в потолок:

– Э-э… Маргарет!

Она подняла заплаканное лицо, оторвавшись от пиджака дяди Макса.

– Да?

– Зачем эти решётки, у самого пола?

– Это система климат-контроля. Для сохранности жуков необходимо поддерживать в комнате определённую температуру и влажность, – шмыгнув носом, объяснила Маргарет.

– А куда она ведёт?

– Что значит: куда ведёт?

– Ну, если снять решётки и проползти по трубе…

– Нет, милый! Вентиляционные шахты ведут к специальной машине-кондиционеру, от неё охлаждённый воздух поступает в помещения хранилища.

– Даркус, о чём ты подумал? – Дядя Макс тоже подошёл взглянуть на решётки.

– Да нет, ничего… Просто… – Даркус боялся, что дядя рассердится, если узнает, что Бакстер сбежал. – Я почувствовал сквозняк, и мне стало интересно, откуда дует. Вот и всё.

– Хм-м… – Дядя Макс разглядывал решётку, задумчиво поглаживая подбородок. – Соображаешь ты, мальчик мой, правильно. Через вентиляционную шахту из комнаты выбраться можно, вот только Барти кто-то должен был тащить или нести – вдвоём здесь не проползёшь, особенно если один из двоих сопротивляется или без сознания.

Дядя со вздохом вернулся к загадочным пус-тым ящикам.

А у Даркуса сердце забилось чаще. Значит, из комнаты можно выбраться через вентиляцию! Он снова опустился на колени около решётки. Дядя Макс прав: отверстие слишком маленькое, вдвоём тут не проползти. А в одиночку – впол-не. Если отвинтить решётку, Даркус наверняка протиснулся бы в трубу. На четвереньках не получится, но можно ползти на животе.

Даркус подёргал решётку. Она задребезжала, но снять её не вышло. Даркус всматривался в темноту, пока не начал смутно различать очертания трубы. Если Бакстер не вернётся, надо будет всё-таки как-нибудь снять решётку и поползти за ним.

Даркус пальцами отвинтил один крепёжный шуруп, жалея, что не прихватил с собой отвёртку дяди Макса. И вдруг из темноты показался чёрный жук. Он двигался задом наперёд, что-то волоча за собой.

Даркус облизал ладонь там, где она шире всего, чтобы стала скользкой, и просунул руку сквозь решётку как можно дальше.

– Бакстер, иди сюда! – позвал он шёпотом. – Залезай на мою руку!

Жук, всё так же задом наперёд, медленно вскарабкался на ладонь Даркуса. За его рог зацепилось что-то золотисто-поблёскивающее.

Даркус сложил ладонь лодочкой и осторожно вытащил её наружу. Сел на пол, скрестив ноги по-турецки, раскрыл пальцы и не удержался – вскрикнул. На роге Бакстера болтались очень хорошо знакомые очки-полумесяцы в золотой оправе.

– Что такое, малыш?

Даркус вскочил, держа очки в правой руке, а левую с Бакстером спрятал за спиной.

– Я папины очки нашёл! За решёткой!

– Как они там оказались? – удивился дядя Макс.

Он взял у Даркуса очки, внимательно осмотрел и оглянулся на Маргарет.

– Я не понимаю! – У неё задрожали губы. – Полицейские говорили, что проверили все решётки и ничего не нашли.

– Очки довольно глубоко лежали, – сказал Даркус.

– Молодец, Даркус! – Дядя Макс подмигнул. – Ты нашёл улику! Маргарет, скажи: Барти часто сюда приходил? Для работы?

– Нет, – ответила секретарша. – Вообще-то странно, что он сюда зашёл. Обычно он избегал всего, что связано с жуками. Я думала, у него фобия. Ну, знаете… что он их боится.

Дядя Макс фыркнул:

– Барти не боится жуков!

– Наверное, Бартоломью надел очки, рассматривая экспонаты, – неуверенно предположила Маргарет. – И они, наверное, провалились сквозь решётку, когда… когда… О боже мой! – Она снова расплакалась. – Извините…

Даркус отвёл глаза, смущаясь внезапного взрыва эмоций.

Дядя Макс погладил Маргарет по руке.

– Ну-ну, Мегги, не надо так расстраиваться.

Даркус отступил к столу и незаметно уронил Бакстера в банку. На этот раз жук не упирался, но, как только Даркус завинтил крышку, Бакстер приподнял надкрылья и начал биться в стекло, громко шипя, – как тогда, когда нападал на Робби. Даркус чуть банку не выронил.

– Что случилось? – шёпотом спросил Даркус.

Бакстер по-прежнему бился и шипёл.

– В чём дело? – спросил дядя Макс, глядя через плечо Маргарет.

– Не знаю. – Даркус почесал в затылке. – Раньше он в банке спокойно сидел. Может, выпустить его?

– Даркус, здесь нельзя выпускать живых насекомых. Что, если Бакстер повредит экспонаты?

Даркус прижал банку к груди, но жук не успокаивался и всё долбил рогом в стекло.

– Ш-ш, тихо! Всё хорошо!

Бакстер по-прежнему бодал стекло, а в перерывах громко шипел.

Даркус посмотрел в ту сторону, куда указывал рог Бакстера. Оказалось, жук показывал на дверь. Даркус заметил какое-то движение. По стене над притолокой ползла божья коровка размером с двухпенсовую монету, лимонно-жёлтая с чёрными пятнышками.

Даркус ткнул пальцем:

– Вы говорили, здесь не должно быть живых насекомых?

Дядя Макс и Маргарет оглянулись. Божья коровка замерла, а потом улетела в коридор.

– Странно, – прошептала Маргарет. – В тот день, когда Бартоломью исчез, я видела здесь большую жёлтую божью коровку. Совсем про неё забыла среди всех волнений.

Даркус посмотрела на дядю Макса. Всюду жуки! Он просто раньше не обращал внимания или жёлтая божья коровка в самом деле что-то значит?

Дядя Макс задумчиво рассматривал притихшего Бакстера. Затем, поглаживая подбородок, обернулся к двери, за которой исчезла божья коровка.

– Я думаю, нам пора уходить, – сказал он, озираясь, как будто ждал, что на него вот-вот кто-то бросится.

– Что? Мы же ещё не выяснили, как папины очки попали в вентиляционную трубу! – возразил Даркус.

– Я думаю, мы уже всё здесь осмотрели. Скажем спасибо Маргарет за то, что позволила нам тут побывать, и отправимся восвояси. Может, пройдёмся по залам музея? Поглядим на динозавров? – Дядя Макс бросил Даркусу рюкзак. – Убери-ка Бакстера, мой мальчик, и смотри, чтобы никто его не видел. Давай поторапливайся!

Даркус убрал в рюкзак банку с Бакстером, чувствуя, что происходит нечто непонятное. Дядя Макс явно встревожился и нетерпеливо подгонял Маргарет к двери.

– Можно, я ещё разик посмотрю на жуков-носорогов? – спросил Даркус, забирая со стола свою красную книжку.

– Некогда. Идём! – твёрдо ответил дядя Макс. – Немедленно!

– Ладно, иду.

«Может, это из-за божьей коровки дядя так спешит?»

Дядя Макс спросил Маргарет:

– Сюда ведь никого не пускают без предварительной договорённости?

Она кивнула:

– Никого, кроме спонсора.

– Этого я и боялся, – пробормотал себе под нос дядя Макс, отдавая Даркусу очки. – Береги их, раз нашёл! Когда Барти вернётся домой, они ему понадобятся.

Он вытолкнул Даркуса в коридор.

Маргарет сказала:

– Макс, наверное, нужно рассказать полицейским про очки?

– Не думаю, – спокойно ответил дядя Макс. – Если мы обнаружим что-нибудь по-настоящему важное, я им сообщу.

– А-а, ну хорошо. – Маргарет захлопнула дверь и достала ключи, чтобы её запереть.

– Ещё раз благодарю, Мегги. К сожалению, нам пора.

Дядя Макс двинулся по коридору к выходу.

– Погоди! – Маргарет вынула из сумки папку. – Не знаю, насколько это может пригодиться… Эти бумаги Барти принёс тогда в хранилище. Полицейские их просмотрели и вернули мне. Подумали, что это музейные документы. Сверху лежит письмо, адресованное музею, а всё остальное – какие-то заметки почерком Барти. О чём они, я не поняла. Может, отдельное исследование? Я решила, что нужно их тебе отдать.

– Спасибо, Мегги! – Дядя сунул папку под мышку.

На папке Даркус увидел надпись: «Проект „Фабр”». Он смутно вспомнил, что уже видел эти слова раньше, только напрочь забыл где.

– Мегги, мне правда было очень приятно с тобой повидаться! – Дядя Макс взял Маргарет за руку. – Спасибо, что провела нас в хранилище! Для Даркуса это много значит, и для меня тоже. Может, поужинаем вместе как-нибудь вечерком?

Маргарет покраснела от радости и чуть заметно кивнула, глядя на свою ладонь в руках дяди Макса.

– Если что-нибудь выяснится, дашь мне знать? – прошептала она.

– Конечно! – Дядя Макс поцеловал ей руку.

Даркус поморщился.

– Вперёд! – скомандовал дядя Макс.

Даркус поспешил выполнить приказ, не дожидаясь пока дядя Макс снова не приложился к руке секретарши.

Эдди вывел их через ту же дверь, что и преж-де. Они попрощались, и дядя Макс потащил Даркуса мимо выставки динозавров к выходу из музея.

– Почему так срочно? – спросил Даркус.

– Интуиция, мой мальчик. Не хочется проверять, ошибся ли я, – туманно ответил дядя Макс.

Даркус только вздохнул, стараясь не отставать.

Они уже миновали гигантский скелет диплодока и приближались к раскрытым дверям на улицу, как вдруг раздался оглушительный скрежет. К главному входу музея подкатил роскошный чёрный автомобиль. Посетители шарахнулись в разные стороны, выхватывая детей чуть ли не из-под колёс.

Даркус вскрикнул от неожиданности – дядя Макс рывком втащил его в ближайшую дверь. Там оказался неработающий туалет.

– Что ты делаешь? – испуганно спросил Даркус.

– Тсс! – Дядя Макс приложил палец к губам. Потом чуть-чуть приоткрыл дверь и осторожно выглянул в щёлочку.

Из машины показались две блестящие чёрные трости, а потом голова женщины. Угольно-чёрные волосы, золотистая губная помада. Затем и вся женщина выбралась из машины, опираясь на трости. На ней был белый лабораторный халат поверх длинного чёрного платья. Судя по резким движениям, она была вне себя от злости.

– Где он?! – заорала она на несчастного молодого человека за стойкой справочной.

– Кто? – дрожащим голосом откликнулся он.

– Жалкий директор этого гнилого учреждения! – Она подняла руку – трость повисла на ременной петле вокруг запястья – и стукнула по стойке. – Он впустил кого-то в моё хранилище!

– Ах, мадам Каттэр! – послышался испуганный голос и вслед за тем – дробный топот. – Чему обязаны такой честью?

– Молчать! – рявкнула она. – Ведите меня в подвал сейчас же! В моём хранилище посторонние!

– Уверяю вас, мадам Каттэр, это невозможно! Без предварительной записи в отдел жёсткокрылых никого не пропустят! Запасники закрыты для широкой публики!

– Не надо мне тут объяснять, что возможно, а что невозможно! – огрызнулась мадам Каттэр. – ВЕДИТЕ МЕНЯ В ХРАНИЛИЩЕ! НЕМЕДЛЕННО!

– Конечно-конечно! Прошу прощения!

В поле зрения Даркуса появился дрожащий лысый человечек. Это был директор музея и папин начальник, мистер Лэнгли. От страха его бросило в пот – даже с носа капало. Даркус оглянулся на дядю Макса. Тот всё так же прижимал палец к губам.

– Сюда, пожалуйста!

Мистер Лэнгли сделал приглашающий жест. Мадам Каттэр прошагала мимо, не глядя на него.

– Конечно, вы же знаете дорогу… Я тогда за вами, за вами…

Прижавшись глазом к дверной щёлке, Даркус увидел, что за мадам Каттэр поспешает невысокая китаянка – её шофёр. Следом семенил мистер Лэнгли.

– Кто это? – спросил Даркус.

Дядя Макс протяжно вздохнул:

– Это Лукреция Каттэр… Не лучшая встреча.

– Спонсор коллекции ко-ле-оп-те-ры?

– Она самая.

– Значит, посторонние в хранилище – это мы?

Дядя Макс кивнул.

– А откуда она узнала, что мы там были? Я не видел ни одной видеокамеры. Или…

– Вот именно, откуда? – отозвался дядя Макс, выглядывая из-за двери.

Лукреция Каттэр уже исчезла. Дядя Макс мах-нул Даркусу, что можно идти.

– Уходим как ни в чём не бывало, – сказал дядя Макс, поправляя пробковый шлем и обод-ряюще улыбаясь племяннику.

Они не спеша направились к выходу. Возле машины мадам Каттэр Даркус невольно задержался. Блестящий чёрный автомобиль отливал на солнце зелёными и фиолетовыми бликами. Он словно выехал прямиком из комиксов, и стёкла были тонированные, как в кино. Даркусу показалось, что за стеклом виднеется лицо девочки, но рассмотреть как следует он не успел – дядя Макс за руку потащил его прочь, шепнув:

– Иди вперёд, не останавливайся!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Категории в боксе, именуемые столь забавно: вес «пера», «мухи» и «петуха», – это дань традициям и игра слов. Вес «пера» – вес боксёра от 53,6 до 57,5 кг.

Вернуться

2

Жва́ла – верхние передние челюсти у членистоногих животных (насекомых и ракообразных).

Вернуться

3

Chalcosoma (лат.) – род крупных жуков в семействе пластинчатоусые – одни из крупнейших жуков в мире.

Вернуться