Евгений Леонидович Хитряк, Евгений Николаевич Музальков
Нормандия 1944. Битва за плацдармы

© Хитряк Е.Л., 2020

© Музальков Е.Н., 2020

© OOO «Стратегия КМ», 2020

© ООО «Яуза-каталог», 2020

Пролог

Утром 5 июня 1944 года в портах юго-восточной Англии царило возбуждение. Сотни кораблей самых разных типов и размеров один за другим выходили в море и, выстроившись в колонны, направлялись в так называемый район «Z» южнее острова Уайт – участок пролива Ла-Манш в 14 милях южнее маяка Св. Екатерины, который имел и неформальное название – «Площадь Пикадилли». Всего несколькими часами ранее словами «Хорошо, давайте начнем» генерал Дуайт Эйзенхауэр запустил механизм комбинированной операции невиданных доселе масштабов. Целью ее являлось вторжение армий союзников в северо-западную Францию с воздуха и моря. Погодные условия трудно было назвать подходящими – из-за шторма штаб Верховного главнокомандующего экспедиционных сил союзников вынужден был отсрочить начало операции на 24 часа. За это время ветер и волнение моря стали еще больше. Но главный синоптик Эйзенхауэра полковник Джозеф Стэгг, руководствуясь данными метеорологических станций, разбросанных по всей Атлантике, предсказал краткий период улучшения погоды, и это был шанс, который нельзя было упустить. Только оказавшись в море, штурмовые силы узнали, где именно им придется ступить на землю Франции – Нормандия. Безымянные деревеньки на картах и макетах, дороги и поля, участки берега, утыканные фортификационными сооружениями, обрели названия и стали частью реального мира. Но мало кому из солдат и младших офицеров верилось, что все это – не очередные учения и теперь на берегу их будет ждать настоящий враг. И стрелять он будет не поверх голов, а прямо в сердце. Однако и те, кто не терзался никакими предчувствиями, и те, кто отдавал себе отчет, что могут не дожить до завтрашнего вечера, испытывали одинаковое облегчение. Неизвестность и утомительное ожидание остались позади. Они идут в бой, а завтрашний день станет решающим не только для них. Исход его определит судьбу всего мира на многие десятилетия вперед.

Глава 1. Рождение плана

На дальних подступах к «Оверлорду»

Осенью 1940 года, едва только миновала угроза немецкой высадки на Британские острова, Черчилль обратился к населению оккупированной Франции с радиообращением, в котором намекнул, что ждать освобождения осталось недолго – экспедиционный корпус союзников вернется на Континент и власти нацистов придет конец. Несмотря на громкие обещания, ни сам премьер, ни его генералитет не горели желанием высаживаться во Франции. Все хорошо помнили, чем закончилась для союзников попытка сразиться с армией Гитлера, не забылся и кошмар позиционных боев Первой мировой войны, стоивший Англии целого поколения. Определенные шаги, тем не менее, предпринимались. В октябре 1941 года назначенный на должность главы Командования комбинированных операций лорд Луис Маунтбеттен получил от Черчилля такое наставление: «Я хочу, чтобы вы приступили к подготовке нашего великого вторжения в Европу. Такова теперь ваша главная задача. Вы должны подготовить основы будущего вторжения, определить его философию, а также разработать специализированное снаряжение и технику, чтобы упростить его проведение. Вы соберете наших лучших планировщиков, аналитиков и конструкторов и проследите, чтобы они всё сделали правильно. Все военные штабы Англии сейчас занимаются оборонительным планированием. Вас это не касается. Ваш штаб должен думать отныне только о наступлении». Лорда Маунтбеттена не без основания считают крестным отцом десантной операции в Нормандии в 1944 году. Под его началом были определены принципиальные основы высадки на континенте, гласящие, что союзники должны: «во-первых, захватить надежный береговой плацдарм в желаемом месте, подавив все выявленные вражеские оборонительные средства. Во-вторых, осуществить прорыв крупными силами с берегового плацдарма, в то время как людские и материальные резервы, боеприпасы и грузы снабжения должны непрерывно поступать на берег и затем – к передовым частям, независимо от погодных условий, в течение следующих недель. В-третьих, сковать основные силы противника так далеко от зоны вторжения, как только возможно, обманом и отвлекающими операциями, а когда обман будет раскрыт, всячески препятствовать передислокации подкреплений к району высадки бомбардировками транспортных путей на широкой территории, начатыми за несколько месяцев до вторжения».

Лорд Луис Маунтбеттен, под началом которого были разработаны основные принципы будущего вторжения союзников на Европейский континент.

Вскоре возникла необходимость проверить теорию практикой, и лорд Маунтбеттен в спешном порядке разработал локальную операцию по высадке морского десанта в районе французского порта Дьепп. Первоначально удар задумывался как очередной диверсионный рейд, но более крупными силами, а объектом атаки должна была стать радарная станция, расположенная в скалах западнее города. Британия и Германия активно развивали радары, превратившиеся в важный инструмент войны, и шанс завладеть новыми технологиями считался достаточной причиной для риска жизнями сотен солдат и моряков. Однако, по мере подготовки, операция все больше и больше превращалась в прямую атаку вражеского порта с уничтожением всей доступной инфраструктуры. Разумность проведения такой акции стала предметом широких дебатов между штабом Маунтбеттена и руководством армии Метрополии. Высшее командование ставило под сомнение целесообразность удара по Дьеппу, ссылаясь на огромный риск и не совсем понятный характер предстоящего десанта в рамках существующей военной стратегии. Но в дело вмешался начальник Имперского Генерального штаба сэр Алан Брук. В беседе с Черчиллем он достаточно внятно мотивировал необходимость атаки на Дьепп: «Ни один ответственный генерал не возьмется за серьезное планирование вторжения на континент, пока у нас не будет в активе хотя бы одной достаточно серьезной десантной операции, позволяющей проверить и откорректировать наши планы». Рейду на Дьепп был дан зеленый свет, и результаты его оказались самыми плачевными. Войска союзников, главным образом канадские, понесли тяжелые потери, немецкая пресса ликовала, транслируя слова Гитлера по поводу фиаско в Дьеппе: «Попытка вторжения с треском провалилась! Что думает Сталин по поводу этой неудачи Черчилля?» Нередко встречаются утверждения, что рейд был коварной авантюрой Черчилля с единственной целью – убедить Сталина в том, что открытие «второго фронта» в Европе в 1942 году невозможно. Можно много дискутировать по этому поводу, и, вероятно, в таком посыле присутствует определенная доля правды, но, все же, Черчиллю в тот момент куда важнее было поставить на место излишне ретивых и пышущих оптимизмом американцев, чем оправдываться перед Сталиным.

Печальные уроки рейда были тщательно проанализированы и на их основе вывели ключевые принципы будущего масштабного вторжения:

– высаживать войска следует не в портах, которые противник успел хорошо укрепить, а на открытых участках побережья;

– высадка должна иметь форму комбинированной операции, в которой отдельные компоненты сил вторжения взаимно поддерживают друг друга;

– высадку наземных сил должен предварять мощный удар флота и авиации для эффективного подавления береговых укреплений и центров сопротивления противника;

– силы вторжения следует оснастить бронированными и специальными машинами для быстрой нейтрализации береговых укреплений и расчистки берега от препятствий; эти машины необходимо доставить на берег до прибытия первой штурмовой волны пехоты.

Американцы, охотно поверившие Черчиллю, когда он обратился с просьбой «Дайте нам оружие, и мы сделаем всю работу!», первое время недоумевали, почему британские коллеги столь холодно встречают все их попытки ускорить подготовку к вторжению в Европу. Причина же лежала на поверхности. К началу 1942 года Британия была полностью отмобилизована и более не располагала резервами сил и средств. Стратегия непрямых действий, которой упрямо следовал Черчилль в течение большей части Второй мировой войны, и которая выводила из себя в равной степени и американцев, и русских, уходила корнями, в том числе, и в понимание, что собственных сил его страны вряд ли хватит для непосредственного удара по Германии. Без помощи извне британцы могли рассчитывать лишь на постепенное изматывание и ослабление противника в надежде, что он откажется от своих агрессивных планов. И хотя Черчилль чаще других деятелей западного мира заявлял, что для будущего важно, чтобы Европу освободили англо-американские, а не советские войска, он одновременно был убежден, что пока «гунны уничтожают большевиков, а большевики – гуннов», нет смысла торопиться лезть в драку. Если уж британским солдатам суждено сложить головы, то разумнее сделать это в интересах усиления Империи, а не ради умозрительных идеалов.

Глава COSSAC генерал-лейтенант Фредерик Морган.

Несколько сценариев возможных совместных действий по вторжению в Европу, разработанных британскими и американскими штабами в этот период, были откровенно нежизнеспособными. Чтобы как-то оправдать передислокацию в Англию в рамках операции «Болеро» американских войск (некоторые высокопоставленные американские офицеры уже высказывали предложение приостановить переброску и перенаправить войска на Тихоокеанский ТВД), Черчилль предложил высадиться в Северной Африке, где сопротивление противника будет гораздо слабее. При этом можно будет убить сразу несколько зайцев – убедить «Дядю Джо», что союзники не сидят сложа руки; добиться определенных стратегических успехов на ТВД, где союзники чувствовали себя «в своей тарелке» и отработать специфические навыки, которые пригодятся для вторжения в Европу. 8 ноября 1942 года союзники начали операцию «Торч» (Torch). Накопленные к этому времени ресурсы и десантно-высадочные суда были переброшены в Средиземноморье. Перспектива скорой высадки объединенных сил союзников в Западной Европе таяла на глазах.

Надувной макет американского танка M4 «Шерман» на юге Англии. Подобные муляжи военной техники использовались в рамках операции «Фортитьюд» для имитации развертывания ложных армий союзников в Эдинбурге и на юге Англии, целью которой было отвлечение внимания немцев от Нормандии.

COSSAС

Лишь в январе 1943 года, когда ситуация на фронтах стабилизировалась и стало ясно, что совместными усилиями Германию можно и должно победить, наметились некоторые подвижки. На очередной встрече Черчилля и Рузвельта в Касабланке среди прочего было принято решение о создании новой организационной единицы для подготовки окончательного плана вторжения в Европу. Она получила наименование COSSAC (Chief of Staff to the Supreme Allied Commander) или буквально Начальник штаба верховного командования союзников. 12 марта главой нового ведомства стал генерал-лейтенант Фредерик Морган, а в апреле собранная им сравнительно немногочисленная группа британских и американских офицеров приступила к работе.[1] Им предстояло решить огромный комплекс проблем, связанных с переброской через Ла-Манш и высадкой где-то по ту сторону пролива значительного контингента войск. Подчиненные Моргана еще только осваивались с полученным заданием, когда в мае на конференции глав США и Великобритании «Трайдент» (Trident) была озвучена примерная дата начала вторжения – 1 мая 1944 года.

Прежде всего, штабу Моргана необходимо было рекомендовать наиболее подходящее место проведения предполагаемого вторжения. Ключевыми критериями при отборе являлись:

– дальность действия сил воздушного прикрытия, базировавшихся в Англии (она составляла порядка 250 км);

– пригодность пляжей для приема большого количества войск;

– наличие поблизости крупного порта для обеспечения доставки последующих подкреплений;

– длительность морского перехода;

– масштабы оборонительных мероприятий противника на данном участке.

Голландия и Норвегия были отвергнуты практически сразу. На французском побережье первоначально рассматривались четыре района: Па-де-Кале, Нормандия, полуостров Котантен и Бретань, но вскоре список сократился до двух позиций – Па-де-Кале или Нормандии. Побережье Па-де-Кале, расположенное напротив Кента, предлагало очевидные преимущества короткого морского перехода и малого времени подлета авиации. Кроме того, путь к бассейну Рура из Кале был наиболее прямым и коротким. Американцы настаивали, что высаживаться следует именно здесь. Британцы не разделяли их оптимизма. Преимущества этого участка были очевидны противнику, и укрепления возводились здесь с особым рвением. В Нормандии, напротив, оборонительные работы велись крайне вяло. Кроме того, полуостров Котантен прикрывал побережье между реками Орн и Вир от капризов атлантической погоды, а покатые песчаные пляжи идеально подходили для монтажа новейшей совершенно секретной британской разработки – искусственных гаваней «Малбери» (Mulberry), благодаря которым союзники не будут жестко привязаны к крупным портам, по крайней мере, на первом этапе вторжения. Уничтожив мосты на Сене и Луаре, Нормандию можно достаточно легко изолировать от остальной части Франции, так что в первые – наиболее критические – недели после высадки союзники будут иметь дело только с частями 7-й немецкой армии, лишенными возможности получать подкрепления и необходимое снабжение. Львиная доля офицеров штаба COSSAC, включая и генерала Моргана, высказались за Нормандию.

15 июня 1943 года COSSAC представил Объединенному комитету начальников штабов первый эскизный план вторжения. В августе на конференции «Квадрант» (Quadrant) в Квебеке с ним ознакомились и утвердили Рузвельт и Черчилль. Операции присвоили кодовое наименование «Оверлорд» (Overlord), при этом морская часть вторжения получила название «Нептун» (Neptune). С подачи Рузвельта было также согласовано, что параллельно с высадкой в Нормандии союзники проведут десантную операцию «Энвилл» (Anvill) в Южной Франции, предпочтительнее всего в Провансе. Рузвельт и Черчилль официально подтвердили, что вторжение состоится в первой половине мая 1944 года. COSSAC из чисто планирующего органа превратился в оперативный штаб. Ему предстояло определить, какие силы и средства необходимы для успешного проведения операции; отобрать конкретные боевые подразделения, которые будут задействованы во вторжении, и разработать для них программу усиленной подготовки; организовать необходимые разведывательные мероприятия для получения самых подробных сведений о состоянии вражеской обороны; разработать и претворить в жизнь меры по введению противника в заблуждение относительно планов союзников.

Большой обман

Масштаб мероприятий по введению противника в заблуждение, сведенных в операции «Фортитьюд» (Fortitude) и «Бодигард» (Bodyguard), был действительно огромным. Высокое искусство обмана основано на способности убедить противника в том, что вы предпримете те шаги, делать которые не намерены. Самый действенный способ добиться этого состоит в том, чтобы выяснить, во что противник готов поверить, и продолжать убеждать его в этом, а самому действовать совершенно иначе. Именно это с успехом удалось провернуть союзникам. Подоперация «Фортитьюд Север» (Fortitude North) имитировала за счет симуляции радиопереговоров и искусственной утечки информации концентрацию на территории Шотландии большой группы войск для предстоящего вторжения в Норвегию. Немцы заглотнули наживку, и до 16 июня ни один немецкий солдат не был переброшен из Норвегии во Францию. Секретная служба радиоперехвата «Ультра» установила, что в высших немецких штабах считают наиболее вероятным местом высадки союзников район Па-де-Кале. Это заблуждение решено было усилить с помощью подоперации «Фортитьюд Юг» (Fortitude South). Она оказалась настоящим шедевром, который продолжал работать даже после того, как союзникам удалось осуществить прорыв с берегового плацдарма вглубь Франции. Чтобы добиться желаемых результатов, была создана фиктивная 1-я американская армейская группировка (FUSAG) под командованием яркого командующего генерала Джорджа Паттона. Именно его немцы считали наиболее вероятным кандидатом на пост командующего силами вторжения. Паттон часто попадал в объектив фотокамер в ходе инспекций войск в юго-восточной Англии. Танки, транспортные средства, лагеря, склады, не слишком хорошо замаскированные, были на самом деле надувными и деревянными макетами, как и десантные суда, которые вырастали как грибы после дождя вдоль берегов рек Темза и Медуэй. Радио-трафик, сопровождающий деятельность столь крупной группировки войск, достаточно легко перехватывался немецкой разведкой. А шпионская сеть поставляла ценную детальную информацию о намерениях, организации и численности FUSAG. На самом деле вся эта информация была «липой».

К концу 1942 года на территории Британии не осталось ни одного активного немецкого шпиона. Те, кто продолжал поставлять информацию из Туманного Альбиона в Берлин, были перевербованы и работали в интересах союзников. Отдельного упоминания заслуживает агент Хуан Гарсия Пужоль, более известный под кличкой «Гарбо». Абвер завербовал Пужоля в Испании, незадолго до его переезда в Великобританию. Устроившись в Южной Англии, он доложил, что развернул сеть из 27 «источников», проживающих в разных точках южного побережья страны. «Гарбо» передал эту сеть в распоряжение своего немецкого куратора в Испании Карла Эриха Кюленталя. Тот был настолько впечатлен информацией, добываемой сетью Пужоля, что немедленно направлял ее в штаб военной разведки в Берлине. Абвер сообщал «Гарбо»: «Ваша деятельность и полученная информация дают прекрасное понимание о происходящем в стане противника. Рапорты имеют невероятную ценность для нас».

Высший секрет союзников – искусственная гавань «Малберри», позволившая выгружать на побережье Нормандии военную технику, личный состав и грузы снабжения в рамках наращивания сил на береговом плацдарме.

На самом деле Пужоль практически сразу после переезда в Англию раскрылся властям и стал двойным агентом (по некоторым данным он был убежденным антифашистом и намеренно дал себя завербовать немцам по просьбе британской разведки, с которой вошел в контакт еще в годы Гражданской войны в Испании). В течение двух лет агент «Гарбо» передавал немцам хорошо завуалированную фальшивую информацию, которая все это время воспринималась за чистую монету. 25 ноября 1944 года за решающий вклад в успех операции «Фортитьюд» Пужоль был награжден орденом Британской империи. По иронии судьбы, тремя месяцами ранее по представлению главы Абвера за самоотверженную деятельность в пользу Рейха Пужоль был награжден Железным крестом 2 класса.

В сообщениях сети «Гарбо» силы союзников в Великобритании были преднамеренно увеличены, чтобы убедить немцев, что сильно укрепленный район Па-де-Кале находится в серьезной опасности. В марте 1944 года Абвер докладывал, что FUSAG «состоит из трех армий по три корпуса в каждой, в общей сложности группировка насчитывает 23 дивизии, среди которых локализация лишь одной требует дополнительной перепроверки. Сообщения подтверждают нашу оперативную картину». В конце концов, немцы уверились, что на Британских островах сконцентрировано от 85 до 90 дивизий союзников наряду с семью воздушно-десантными дивизиями. Фактически же союзники на тот момент располагали только 35 дивизиями, включая три воздушно-десантных. Фиктивная армия продолжала функционировать и после дня «Д», причем крайне успешно. 10 июля, спустя пять недель после высадки в Нормандии и всего за две недели до начала операции «Кобра» (Cobra), Роммель докладывал фон Рундштедту: «В настоящее время противник располагает 35 дивизиями в районе высадки.

Командир отдельной 79-й бронетанковой дивизии генерал-майор Перси Хоббарт, инициатор создания целого ряда специальных инженерных машин поддержки штурмовых сил вторжения.

В Великобритании еще 60 дивизий находятся в режиме ожидания, 50 из них могут быть в любой момент переброшены на континент. Нам следует считаться с вероятностью крупной высадки 1-й американской группы армий на севере для стратегической операции в поддержку армий Монтгомери с последующим крупным прорывом к Парижу».

Секретные новшества

Другой стороной деятельности COSSAC являлось курирование процесса разработки новой техники, вооружения и оборудования, предназначенных для упрощения высадки, снижения потерь и обеспечения войскам необходимой поддержкой в первые дни и недели после вторжения.

В первую очередь к таким новшествам относились уже упомянутые гавани «Малбери», состоявшие из бетонных кессонов «Феникс» (Phoenix), позволяющих возвести искусственные молы, стальных кессонов «Вэйл» (Whale) для сооружения набережных и специальных понтонных переправ, соединяющих набережные с берегом. В июле 1943 года решено было построить в Нормандии две таких гавани, прикрытые с моря искусственными волнорезами «Гузбери» (Gooseberry), по одной в американском и британском секторах высадки. По расчетам суммарно две гавани должны были обеспечить пропускную способность грузов, сравнимую с британским портом Дувр.

Проблема снабжения сухопутных сил вторжения горючим была решена с помощью проекта PLUTO (Pipe Line under the Ocean), буквально «трубопровод под океаном». Он предусматривал постройку подводного трубопровода от острова Уайт у южных берегов Англии до порта Шербур. Работы планировалось начать сразу после захвата порта войсками союзников. COSSAC курировал разработку и строительство целого ряда специальных десантных судов, от малых самоходных барж, получивших название «бот Хиггинса» (по фамилии изобретателя из Нового Орлеана инженера Э. Д. Хиггинса) до крупных десантных кораблей и судов огневой поддержки и расчистки пляжей от береговых заграждений. Одной из причин поражения десанта в Дьеппе была признана неспособность бронетехники должным образом поддержать пехоту на пляжах высадки. В результате еще в декабре 1942 года в Британии была сформирована 1-я штурмовая бригада Королевских инженеров, которая в марте 1943 года превратилась в отдельную 79-ю бронетанковую дивизию специального назначения. Командиром бригады стал шурин Монтгомери генерал-майор Перси Хоббарт, которого несколькими годами ранее уволили из армии по возрасту и теперь в чине младшего капрала он состоял в созданном по инициативе премьера ополчении. Генерала вернули в строй и поручили разработать целый ряд специальных бронированных машин, при помощи которых можно было бы решить любые проблемы, возникающие при штурме сильно укрепленного берега. Атмосфера в подразделении Хоббарта была творческой. Немедленно после вступления в должность он выпустил директиву, в которой указал: «Предложения военнослужащих любых званий и должностей относительно снаряжения и оборудования должны всячески поощряться. Солдаты должны иметь прямой доступ к командирам старшего звена для продвижения подобных идей». Одним из первых проектов Хоббарта стал танк-амфибия DD (Duplex Drive). Оснастив средний танк «Шерман» складным брезентовым экраном и парой гребных винтов, Хоббарт заставил 32-тонную машину плавать. Вообще-то идея принадлежала инженеру Николасу Страусслеру, эмигрировавшему в Англию из Венгрии, но именно Хоббарт и его люди отнеслись к странной затее серьезно и воплотили ее в металле. Танк доставлялся к побережью судном с откидывающейся передней рампой. Подняв и надув прорезиненный фартук-экран, машина своим ходом сходила в воду и за счет винтов двигалась к берегу. Над поверхностью воды возвышался лишь верхний край экрана, и обнаружить танк с берега, пока он не выходил из воды, было довольно сложно. Оказавшись на пляже, «Шерман» DD сбрасывал экран и мог действовать далее, как обычный линейный танк. Главным недостатком конструкции были крайне низкие мореходные качества. Даже при умеренном волнении вода могла перехлестнуть через край экрана и утопить машину вместе с экипажем. Тем не менее, в июле 1943 года достаточно эффектная демонстрация спуска танка DD на воду c танко-десантной баржи и выход его своим ходом на берег подвигла начальника Имперского генерального штаба разрешить переоборудование 500 ценных «Шерманов» в танки Duplex Drive.

Другим нововведением был так называемый «Цепной Шерман» (Sherman Flail) или «Краб» (Crab) – танк-тральщик, оснащенный валом с массивными цепями. При вращении вала, цепи били по земле с такой силой, что вызывали детонацию мин. «Краб» был способен также разрушать низкопрофильные проволочные заграждения.

Игрушки Хоббарта». Танк-амфибия Duplex Drive.

«Игрушки Хоббарта». Танк-тральщик «Краб».

Данная идея также была не нова, но людям Хоббарта удалось развить ее, воплотив в надежное и эффективное средство разминирования.

Несколько видов спецтехники было создано на базе тяжелого пехотного танка «Черчилль». Самым распространенным стал саперный танк AVRE (Armoured Vehicle Royal Engineers), оснащенный мортирой «Петарда», стрелявшей 18-килограммовыми фугасными зарядами. За характерную форму эти заряды получили прозвище «летающая урна». Мортира предназначалась для разрушения бетонных и стальных преград, а также малых фортификационных сооружений. На корме устанавливалась фашина, которую можно было сбросить в противотанковый ров или воронку, сделав их проходимыми для техники. Для прокладывания проходов через топкие места и участки вязкого песка на базе «Черчилля» был разработан спецтанк «Бобина» (Bobbin), а непосредственно перед вторжением на вооружение приняли «Крокодил» (Crocodile), оснащенный огнеметом, способным выбрасывать струю горючей смеси почти на 100 метров. Внедрены были также и более специфические машины, вроде бронированных бульдозеров, мостоукладчиков и мостоопорных танков. Вся эта техника получила неофициальное наименование «Игрушки Хоббарта» (Hobbart's Funnies) и использовалась союзниками вплоть до окончания войны в Европе.

Распределение ролей и внесение корректив

Несмотря на активную деятельность стремительно разраставшегося COSSAC и заверения на высоких конференциях, что «второй фронт» будет открыт в северо-западной Европе в мае 1944 года, реальные боевые действия союзники вели в Средиземноморье, которое Черчилль называл «мягким подбрюшьем Европы». За операцией «Торч» последовала высадка на Сицилии в июле 1943 года, затем в ноябре – вторжение на Апеннинский полуостров. Всякий раз британский премьер-министр уверял, что этот шаг является последним и жизненно необходим для установления баланса сил в Средиземноморье, и затем решительно настаивал на необходимости следующего, намекая, что промедление чревато большими проблемами в будущем. Ральф Ингерсолл, имевший непосредственное отношение к подготовке операции «Оверлорд», в своей книге «Совершенно секретно» метко заметил, что понадобилось вмешательство Сталина в Тегеране и Гитлера в Анцио, чтобы, наконец, отвадить Черчилля от навязчивой идеи о «мягком подбрюшье», лживом постулате, пущенном в обращение ради смещения фокуса усилий союзников на Балканы.

В конце ноября 1943 года на Тегеранской конференции И. В. Сталин прямо поставил вопрос, намерены ли союзники открыть «второй фронт» в Европе в 1944 году. Черчилль отчаянно пытался отстаивать свою «балканскую стратегию», но под угрозой срыва конференции вынужден был согласиться, что теперь основные усилия союзников будут направлены в первую очередь на проведение операции «Оверлорд». Сталин настоял на том, чтобы в самое ближайшее время союзники решили принципиальный вопрос – кто именно будет командовать армиями будущего вторжения. В первую очередь его интересовало, кого назначат на должность Верховного главнокомандующего экспедиционных сил. Еще в Касабланке было решено, что этот пост займет американец, как свидетельство главенствующей роли армии и ресурсов США в предстоящей кампании. Рузвельт хотел, чтобы экспедиционные англо-американские силы в Европе возглавил генерал Маршалл (по мнению Ингерсолла, «единственный генерал в мире, которого боялся британский премьер»). Разумеется, Черчилль принял это предложение в штыки. Он заявил, что Верховным не может быть человек, занимающий ключевое место в американской системе власти. Англичане воспримут это как оскорбление. В результате на пост командующего Верховного штаба экспедиционных сил союзников (Supreme Headquarters Allied Expeditionary Force, или SHAEF) был назначен лояльный к британцам генерал Дуайт «Айк» Эйзенхауэр, неплохо проявивший себя в Средиземноморье и весьма устраивающий Черчилля. Айка уведомили об этом 7 декабря 1943 года. К январю 1944 года определились и с тем, кто будет занимать высшие посты при штабе экспедиционных сил. Заместителем командующего стал британский маршал авиации Артур Тэддер, считавшийся в британских военных кругах более талантливым военачальником, чем Айк.

Командующий объединенным флотом союзников был определен еще 20 октября. Им стал британский адмирал Бертрам Рамсей, руководивший в 1940 году эвакуацией из Дюнкерка, а в 1942 году разработавший план операции «Торч». Американскую военно-морскую компоненту операции возглавил контр-адмирал Алан Кирк. Командующим экспедиционными ВВС союзников стал маршал авиации Трэффорд Ли-Мэллори, также британец. И наконец, командование всеми сухопутными силами вторжения, состоящими из 1-й американской и 2-й британской армий (21-я армейская группировка), было поручено знаменитому Монти – генералу Бернарду Лоу Монтгомери. Эйзенхауэр был не в восторге от этого назначения. Он знал о скверном характере Монтгомери и желал бы видеть на месте главнокомандующего сухопутными силами генерала Гарольда Александера, с которым неплохо сработался в Тунисе. Но мнение Айка мало кого интересовало. Британцы воспринимали его как чисто номинальную фигуру в операции, которую разработали, развили и выполнят британские командиры.

«Игрушки Хоббарта». Танк AVRE c устройством «Бобина».

Главным сдерживающим фактором для штаба генерала Моргана при планировании операции «Оверлорд» было количество десантно-высадочных средств, которые способны были накопить союзники к намеченной дате высадки. В результате план Моргана строился на том, что в первом эшелоне удастся высадить не более трех штурмовых дивизий с моря и одну воздушно-десантную дивизию в тылу противника. Вступив в должность главнокомандующего сухопутных сил вторжения, Монтгомери раскритиковал план Моргана в пух и прах. По его мнению, фронт высадки общей длиной 25 миль слишком узок, а привлеченные силы недостаточны для того, чтобы подготовить почву для последующего наращивания сил на плацдарме. Монти напирал, что именно темпы наращивания сил определят конечный результат вторжения. Кто сумеет проделать это быстрее, тот и одержит победу. Генерал Брэдли был такого же мнения. Он достаточно емко определил суть будущего вторжения, выступая перед корреспондентами вечером 5 июня: «Как только мы высадимся, вся операция превратится, прежде всего, в гонку за достижение численного преимущества. Потому что вы легко можете высадить войска на вражеский берег, но далеко не во всех случаях способны удержать захваченное». Монтгомери настаивал, что штурмовые силы морского десанта следует увеличить как минимум до пяти дивизий и предусмотреть высадку сразу за ними еще четырех дивизий второго эшелона. Он также считал, что необходимо значительно увеличить фронт высадки, поскольку вторжение на значительно большем участке берега позволит рассеять немецкие контрмеры и обезопасит плацдарм в целом. Эйзенхауэр поддержал выводы Монтгомери. Масштабы операции «Оверлорд» решено было увеличить за счет добавления двух дополнительных участков высадки – британского в устье реки Орн и американского на полуострове Котантен. Также решено было привлечь для защиты флангов дополнительно еще две воздушно-десантные дивизии.

«Игрушки Хоббарта». Танк AVRE с фашиной для заполнения воронок и противотанковых рвов.

Однако командующий морских сил вторжения адмирал Рамсей доложил, что Адмиралтейство не способно удовлетворить даже запрос на 3323 десантных судна, 467 военных кораблей и 150 тральщиков, которые необходимы для выполнения первоначального плана COSSAC, не говоря уже про дополнительные 240 военных кораблей, 1000 десантных судов и порядка сотни тральщиков для выполнения пересмотренного плана. Восполнить недостачу можно было только переносом даты начала вторжения на несколько месяцев. Это был весьма щекотливый вопрос, поскольку в Тегеране на самом высшем уровне Рузвельт и Черчилль пообещали Сталину, что вторжение в Европу состоится в мае. Объединенный комитет начальников штабов считал, что затягивать высадку опасно и по чисто военным причинам – с начала 1944 года противник приступил к интенсивному укреплению побережья Нормандии, и каждый месяц задержки снижал шансы союзников на успех. В конце концов, примерной датой высадки было установлено 31 мая с возможностью недельного люфта в ту или иную сторону. Британская сторона, которая прежде уверяла, что операции в Средиземноморье практически не отражаются на процессе подготовки «Оверлорда», теперь, когда высадка в северо-западной Европе перешла из стадии эфемерных планов в область реального воплощения, решительно потребовала от американцев отказаться от проведения операции на юге Франции или хотя бы сместить ее на несколько недель, напирая на то, что распыление сил может привести к губительным результатам. В итоге операция «Энвил» была сначала перенесена на июль, а затем и вовсе отошла на второй план. В конце концов, союзники все же высадились между Тулоном и Каннами, но случилось это 15 августа.

Финальный план операции «Оверлорд» выглядел следующим образом:

Весь фронт вторжения был разделен на два сектора ответственности – западный американский и восточный британский. Это разделение определялось географией размещения войск на Британских островах. В западном секторе 1-я армия США генерала Омара Брэдли силами трех пехотных дивизий будет высаживаться на участках «Юта» (Utah) и «Омаха» (Omaha). Дополнительно две американские воздушно-десантные дивизии – 82-я и 101-я, высаженные на парашютах и планерах, прикроют западный фланг плацдарма и своими действиями в тылу помогут морскому десанту прорваться вглубь берега. На востоке 2-я британская армия будет высаживаться тремя пехотными дивизиями на трех участках «Голд» (Gold), «Джуно» (Juno) и «Сворд» (Sword), а восточный фланг плацдарма прикроет британская 6-я воздушно-десантная дивизия. Непосредственно перед высадкой морского десанта береговая полоса подвергнется мощному налету авиации и корабельных орудий флота. Пять участков вторжения должны слиться в единый плацдарм к полуночи дня «Д», для этого штурмовым дивизиям придется действовать решительно и быстро. Множество копий было сломано по поводу того, в какое время разумнее высаживать морской десант. Сухопутные силы хотели прибыть на берег под покровом ночи, когда достигнуть эффекта внезапности гораздо проще. Флот и авиация, напротив, стояли за светлое время суток, указывая, что удары по визуально видимым целям будут гораздо эффективнее, чем бомбардировка вслепую. Командиры штурмовых дивизий первой волны требовали, чтобы их доставили на пляжи в момент, когда прилив достигнет наивысшей точки, чтобы солдатам не пришлось преодолевать десятки метров вязкого берега под огнем противника. Вместе с тем разведка доносила, что с каждой неделей количество препятствий, устанавливаемых немцами в полосе прибоя, растет, и при полном приливе, когда частокол препятствий почти полностью покрыт водой, хрупкие десантные суда наиболее подвержены опасности наткнуться на них. После долгих дискуссий 1 мая 1944 года было принято решение, что высадка первой волны будет осуществлена за 3–4 часа до высшей точки прилива и примерно через 10 минут после рассвета. Ночь при этом должна быть лунной, чтобы пилоты бомбардировщиков и транспортных самолетов могли видеть ориентиры на земле. Подобные условия выполнялись лишь в течение трех последовательных суток каждого лунного месяца. Первым таким благоприятным промежутком после намеченного срока готовности (31 мая) были 5, 6 и 7 июня. Если же погода, предсказать которую с должной степенью точности и на достаточно далекий срок было невозможно, вынудит отказаться от проведения высадки в этот период, следующее окно возможностей откроется только спустя несколько недель.

Конференция «Большой Тройки» в Тегеране в 1943 году стала переломным моментом в судьбе операции «Оверлорд».

«Нептун»

Начальный этап операции «Оверлорд», связанный с переброской десантных сил через канал Ла-Манш и высадкой их на берег, был настолько грандиозной и сложной задачей, что его выделили в отдельную подоперацию, получившую наименование «Нептун». Фактическое планирование морской фазы вторжения началось в мае 1943 года, когда перед командующим Портсмутским военно-морским районом адмиралом сэром Чарльзом Литтлом, одним из офицеров штаба генерала Моргана, поставили задачу разработать систему действий, позволяющих перебросить на Континент значительные по численности сухопутные силы. Наработки возглавляемой адмиралом группы стали частью плана, представленного Морганом Объединенному комитету начальников штабов. Осенью 1943 года в работу над планом включился адмирал Бертрам Рамсей. Собственно, Рамсей стоял у истоков планирования вторжения в Европу. 9 июля 1942 года его назначили «ответственным за общее управление военно-морскими силами, участвующими в крупных десантных операциях на побережье Франции и Нидерландов, а также за транспортировку экспедиционных сил морем и их высадку на вражеском берегу», но тогда высадка на Континенте была скорее вопросом теории, чем практики. Спустя короткое время Черчилль привлек Рамсея к куда более осязаемому проекту – подготовке операции «Торч». До августа 1943 года Рамсей был слишком востребован в Средиземноморье, чтобы влиться в COSSAC, и только в октябре он вернулся в свой старый штаб в Норфолк-Хаус, чтобы, используя накопленный в Африке и на Сицилии опыт, довести до совершенства план крупнейшей в истории морской десантной операции. В середине февраля 1944 года Рамсей представил Эйзенхауэру основные положения операции «Нептун», а к 10 апреля был готов и полный план, представлявший собой 700-страничный том. Все имеющиеся силы адмирал разбил на две части – оперативные военно-морские соединения «Восток» и «Запад». Первое состояло главным образом из британских кораблей и предназначалось для действий в восточном (британском) секторе вторжения. Оно включало в себя три оперативных флотских группы – «G», «S» и «J», по начальным буквам участков высадки штурмовых дивизий. Каждая из оперативных групп отвечала за безопасную доставку войск вторжения на закрепленный за ней участок. Соединение «Запад» было сформировано главным образом из кораблей флота США и должно было оперировать в западном (американском) секторе вторжения. В нем соответственно было две оперативных флотских группы – «U» и «O», первая должна была доставить войска к участку «Юта», вторая – на «Омаху».

Старшие офицеры союзников, вовлеченные в операцию «Оверлорд». Слева направо верхний ряд: генерал-лейтенант Омар Брэдли (1-я американская армия), адмирал сэр Бертрам Рамсей (командующий военно-морских сил вторжения), старший маршал авиации сэр Трэффорд Ли-Мэллори (командующий военно-воздушных сил вторжения), генерал-лейтенант Бедэл Смит (начальник штаба SHAEF). Слева направо нижний ряд: старший маршал авиации сэр Артур Тэддер (заместитель Верховного командующего экспедиционных сил), генерал Дуайт Эйзенхауэр (Верховный командующий), генерал-Бернард Лоу Монтгомери (командующий 21-й группы армий).

Вооруженный ракетами истребитель-бомбардировщик «Тайфун» – «рабочая лошадка» британской 2-й тактической воздушной армии.

Каждая из флотских оперативных групп была приписана к конкретным портам на южном побережье Англии и острове Уайт. Взяв на борт десантные силы, караваны судов прибудут в район сбора, названный «Площадь Пикадилли», откуда пять оперативных групп одновременно двинутся к берегам Нормандии по заранее протраленным проходам в минных полях (по два на каждую группу). Дополнительно Рамсеем были сформированы две оперативные группы – «L» и «В» – для переброски сил второго эшелона, а также снаряжения и боеприпасов штурмовых дивизий британского и американского секторов вторжения соответственно. Они должны прибыть к побережью Нормандии вечером дня «Д». Схема построения судов в конечной точке пути также была строго регламентирована. Транспортные суда с десантом должны были встать на якорь в 6 (британские) и 11 (американские) милях от берегов Нормандии, чтобы пересадить штурмовую пехоту в мелкие десантные суда и баржи. После этого боевые корабли, суда огневой поддержки и десантный флот перестроятся в боевой порядок, а именно: в 5 милях от берега линкоры, крейсера и эсминцы займут позиции для обстрела береговых позиций немецких войск; в 4,5 милях расположатся суда огневой поддержки с ракетным вооружением; в 4 милях будут находиться суда ПВО для прикрытия всего соединения от атаки с воздуха; в 3,5 милях выстроятся десантные суда, чтобы в назначенный час доставить штурмовую пехоту к пляжам; еще ближе, примерно в 3 милях будут суда с танками DD и амфибиями DUKW, которые после спуска на воду доберутся до берега своим ходом. По расчетам адмирала Рамсея, для исполнения плана «Нептун» понадобится почти 7000 плавсредств различного назначения: 1231 военный корабль, 4126 транспортных и десантных судов, 736 вспомогательных и 864 торговых судна для перевозки живой силы, техники, снаряжения и грузов снабжения. 79 % судов должна была предоставить Великобритания, 16,5 % – США, 4,5 % – прочие государства, в том числе Польша, Франция, Бельгия, Голландия, Норвегия и Греция.

Воздушная компонента

Экспедиционные ВВС союзников, бразды правления которыми были переданы маршалу авиации Трэффорду Ли-Мэллори, состояли из британской 2-й тактической воздушной армии и американской 9-й воздушной армии. 2-й тактической воздушной армией с 21 января 1944 года командовал маршал авиации сэр Артур Канингем, один из адептов концепции близкого взаимодействия наземных войск и штурмовой авиации. Воздушная армия включала в себя 2-ю легкую бомбардировочную группу, 83-ю и 84-ю истребительную группы, 85-ю специальную группу прикрытия аэродромов, 38-ю группу транспортной авиации и 140-ю эскадрилью аэрофоторазведки. Американскую 9-ю воздушную армию с ноября 1942 года возглавлял генерал-лейтенант Хойт Вандерберг. В октябре 1943 года она прибыла в Англию для участия во вторжении. В состав армии входили 9-е бомбардировочное командование, 9-е истребительное командование, 9-й транспортное командование, 9-е тактическое командование и 10-я группа аэрофоторазведки. Начав свои операции за несколько месяцев до намеченного дня «Д», тактические ВВС имели задачей последовательное уничтожение широкой дорожной инфраструктуры, чтобы максимально сократить (а в идеале – свести к нулю) переброску резервов и грузов в Нормандию. Отдельное внимание уделялось аэродромам, расположенным в радиусе 200 км от побережья и ключевым мостам через Сену и Луару, уничтожение которых позволило бы эффективно изолировать примыкающие к пляжам высадки районы от остальной части Франции. С началом вторжения спектр задач тактических ВВС предполагалось еще более расширить. К уже имеющимся задачам добавятся эскорт транспортных конвоев, удары по береговым укреплениям, штабам, складам боеприпасов, штурмовка отдельных объектов по запросу с земли, атака направляющихся к фронту вражеских подкреплений.

Техники Стен Риверз и Кен Алленби наносят, так называемые «полосы вторжения» на крылья и фюзеляж истребителя «Спитфайр» 401-й эскадрильи Королевских ВВС Канады на аэродроме Тангмер. Полосы вторжения использовались союзниками для быстрой визуальной идентификации в ходе высадки в Нормандии.

Бомбардировочное командование Королевских ВВС и стратегические авиационные силы США стояли особняком, а их командиры маршал авиации Артур «Бомбардировщик» Харрис и генерал-лейтенант Карл Спаатс были ярыми противниками широкого вовлечения стратегической авиации в операцию «Оверлорд». Будучи убежденными сторонниками теории Дуэ, они считали, что эскадры бомбардировщиков и без вмешательства наземных сил способны привести Германию к краху. Харрис как-то заявил, что достаточно будет месяца хорошей погоды, чтобы от Третьего Рейха не осталось камня на камне. Главы стратегической авиации указывали, что отвлечение дальней авиации от налетов на объекты в тылу врага позволит Германии перевести дух и таким образом отдалит конец войны. Имевшие место тенденции завышать значение и эффективность стратегической авиации объяснялись невозможностью объективно оценить результаты ковровых бомбардировок промышленных центров Третьего Рейха. Харрис и Спаатс не интриговали, а реально болели за свое дело, не догадываясь, что «великие победы» их пилотов в небе над Германией не являются таковыми в реальности. Но это слабо оправдывает их нежелание сотрудничать. В конце концов, стратегические силы удалось привлечь к налетам на железнодорожные узлы Франции, хотя против этого решительно выступал Черчилль. Он настаивал, что такой шаг политически ошибочен, поскольку массированные бомбардировки французских городов повлекут за собой массовую гибель гражданского населения. Германская пропаганда не преминет использовать это для очернения образа Королевских ВВС. Эйзенхауэру пришлось даже пригрозить, что в случае отказа англичан сотрудничать, он уйдет с поста главнокомандующего. Черчилль сдался только после того, как требование SHAEF (хотя и без особого энтузиазма) поддержали лидеры «Свободной Франции» генералы Шарль де Голль и Мари-Пьер Кёниг.

Американский бомбардировщик Дуглас A-20G осуществляет бомбардировку районов, прилегающих к побережью Нормандии, в рамках предварительных воздушных ударов по коммуникациям и районам сосредоточения противника.

Налеты стратегической авиации на французские железнодорожные магистрали начались 6 марта. В апреле было совершено 450 широкомасштабных ударов, причем союзники использовали бомбы с взрывателями замедленного действия, чтобы затруднить восстановительные работы. Однако Сопротивление докладывало, что реальные результаты налетов не соответствуют ожиданиям. Железнодорожная сеть страны настолько густая, что позволяет достаточно легко разводить составы в объезд поврежденных участков и станций. Небольшое опоздание воинского эшелона вряд ли могло служить достойным оправданием гибели сотен пилотов и тысяч мирных жителей. За первые шесть недель бомбардировок общий объем железнодорожных перевозок сократился не более чем на 10 %. Ситуация изменилась радикально, когда к налетам на дороги и сортировочные станции были добавлены систематические атаки мостов и туннелей. Перед авиацией была поставлена задача уничтожить все переправы на реке Сена между ее устьем и городом Мон-Гаскур. Атакованы были и мосты на Луаре от Божанси до места впадения реки в океан. К моменту вторжения 74 моста и туннеля, ведущих к побережью Нормандии, были уничтожены или выведены из строя. По меткому выражению Черчилля северо-западная Франция превратилась в «железнодорожную пустыню». Интенсивность перевозок в мае 1944 года сократилось на 50 % по сравнению с апрельскими показателями и едва дотягивала до 30 % от прошлогоднего уровня. За три месяца, предшествовавших дню «Д», на одну только Нормандию было сброшено 66000 тонн бомб. В интересах сохранения тайны такие же интенсивные налеты проводились и в других районах Франции, особенно вдоль Дуврского пролива. Существовала даже негласная формула, что на каждый вылет в Нормандии должны приходиться два вылета в другие районы Франции. Эффект был существенным и ощущался повсюду на Западе. В 1946 году генерал-лейтенант Фридрих Дим, бывший специальный помощник Эрвина Роммеля, заявил в ходе допроса, проводимого офицерами армии США: «Если бы не превосходство в воздухе, было бы возможно, по моему мнению, предотвратить успешную высадку союзников в течение первых нескольких дней. Это были самые сложные дни для союзников. Позже постоянное и все увеличивающееся поступление англо-американских подкреплений все меньше и меньше удавалось компенсировать переброской немецких войск из-за обширного разрушения транспортных маршрутов».

Уничтожение подвижного состава французских железных дорог являлось одной из первоочередных задач штурмовой авиации союзников. В результате налетов интенсивность перевозок по железным дорогам северо-западной Франции в мае 1944 года сократилась на 50 % по сравнению с апрельскими показателями.

План оглашен

К началу апреля 1944 года генеральный план высадки сил 21-й группы армий был готов. 7 апреля Монтгомери ознакомил с ним командиров армий, корпусов и дивизий группировки в своем штабе в школе Св. Павла, бывшей альма-матер героя Эль-Аламейна. Первыми, вскоре после полуночи, во Франции высадятся воздушно-десантные дивизии – британская 6-я и американские 101-я и 82-я. На рассвете, после массированной бомбардировки берега авиацией и артиллерией флота, наступит время морского десанта. Помимо штурмовых сил шести дивизий (трех американских, двух британских и одной канадской) в высадке будут задействованы силы специальных операций – американские рейнджеры и британские коммандос (в том числе несколько интернациональных отрядов, составленных из французов), которые решат ряд специфических задач по блокированию объектов противника на побережье. Это позволит штурмовым частям сосредоточиться на выполнении своих основных задач. Монтгомери объявил присутствующим, что, по его мнению, собственно высадка не составит проблем. Куда сложнее будет закрепиться на побережье. Поэтому в первый день необходимо захватить как можно больше территории и вцепиться в нее изо всех сил. Целями первостепенной важности являются город Кан – крупный транспортный узел, связывающий дорогами все районы Нормандии, и порт Шербур. Кан планировалось захватить непосредственно в день «Д», Шербур – не позднее Д+8. Действовать придется стремительно. Монти был уверен, что Роммель нанесет контрудар сразу же, как только поймет намерения союзников. Его силы генерал оценил в две бронетанковые дивизии в день Д+1 (не считая стационарных частей вдоль берега, очаги сопротивления которых, в случае неподавления, будут служить опорой для контратак) и не меньше шести дивизий ко дню Д+5.

Командиры штурмовых дивизий не разделяли оптимизма Монтгомери, для них именно высадка являлась проблемой номер один – без успеха в ней все остальное превращалось в пустые грезы. Чтобы воплотить в жизнь амбициозный план командующего 21-й группы армий, им предстояло разработать детальные схемы действий для своих частей, назначить места сбора и маршруты выдвижения, распределить выявленные разведкой вражеские объекты непосредственно на берегу и в глубине побережья между отдельными батальонами, ротами, а порой и взводами. У каждого из участков высадки была своя специфика, свои особенности, но всюду единой оставалась главная задача – не позволить противнику сбросить десант в море.

Глава 2. Другая сторона холма

Крепость Европа

По другую сторону канала Ла-Манш оккупировавшие значительную часть Западной Европы немецкие войска также не бездействовали. Еще в декабре 1941 года Адольф Гитлер приказал Верховному штабу Вермахта разработать план «строительства нового Западного вала для защиты Арктики, Северного моря и Атлантического побережья против вторжения самых широких масштабов, привлекая для этих целей минимальное количество войск». Спустя четыре месяца, 23 марта 1942 года, когда Третий Рейх находился на пике военных успехов, увидела свет специальная Директива № 40, определявшая обязанности оперативных командующих западной группы войск. В ней указывалось, что уже «в ближайшие месяцы береговая линия в Европе окажется под угрозой вражеского вторжения… Высадка даже ограниченных сил может серьезно отразиться на наших планах, если противник сумеет завоевать надежный плацдарм на побережье… Поэтому высадившиеся вражеские силы следует как можно скорее уничтожить или сбросить в море немедленной и решительной контратакой».

Береговая линия в районе Па-де-Кале.

Спустя всего несколько дней, 28 марта 1942 года, английские диверсионные отряды нанесли весьма чувствительный удар во французском порте Сен-Назер. Подразделение коммандос при поддержке Королевского ВМФ атаковало сухой док Луи Жубер Лок – единственный сухой док на побережье Атлантики, способный принять на ремонт линкор «Тирпиц». Превращенный в брандер эсминец «Кэмпбелтаун» на полном ходу врезался в ворота дока, заклинив подъемные механизмы. Спустя 9 часов корабль взорвался, в тот самый момент, когда его осматривала группа высокопоставленных немецких офицеров. Док был выведен из строя до конца войны. Немцы поспешно объявили атаку британцев провалом с большими человеческими потерями, а пресса активно публиковала фотографии раненых и убитых британских коммандос, утверждая, что такая же судьба ожидает всякого, кто попытается попробовать на зуб мощь Атлантического вала. Гораздо меньшую огласку получил ряд важных шагов по спешному укреплению побережья и портов пролива Ла-Манш.

После неудачного для союзников рейда на Дьепп, подтвердившего правильность предпринятых усилий, работы по созданию Атлантической стены перешли на иной уровень. Задачей первостепенной важности было объявлено превращение всех портов пролива в города-крепости. В Германии понимали, что без овладения крупным портом любое вторжение на побережье будет обречено; какими бы мощными ни были силы вторжения, без поставок подкреплений и грузов снабжения они исчерпают свои силы и будут побеждены. Следующим этапом должно было стать усиление тех участков побережья, которые рассматривались как наиболее вероятные места высадки союзников. В их число входили Па-де-Кале и эстуария Жиронды во Франции, а также Хук ван Холланд в Голландии. Хотя в многочисленных репортажах отдела пропаганды Атлантический вал изображался как абсолютно неприступная полоса железобетонных дотов и орудийных бункеров, на самом деле он представлял собой россыпь хорошо укрепленных портов, вроде Кале, Бреста или Шербура и узких полос укрепленного побережья, между которыми многие километры береговой линии оборонялись одиночными опорными пунктами сомнительной ценности.

Перед организацией «Тодт» была поставлена в прямом смысле этого слова непосильная задача – сделать неприступными более 3500 км побережья. Остро не хватало стратегических материалов, таких как бетон, стальная арматура, специфическое вооружение, мины. Все более дефицитной становилась и живая сила. Германия вела войну на несколько фронтов, и они (в первую очередь, Восточный) все больше и больше истощали ресурсы Третьего Рейха. В небе над Германией развернулось масштабное воздушное сражение с бомбардировщиками союзников, которое также поглощало трудовые ресурсы и производственные мощности, поскольку требовала производства все новых и новых самолетов, сооружения бомбоубежищ и восстановления разрушенной налетами инфраструктуры. Одна только система ПВО (расчеты зенитных орудий, прожекторные войска, гарнизоны радарных станций, авиация защиты Рейха) нуждалась в 900 000 боеспособных мужчин. Стало обычной практикой перебрасывать с бездействующего Западного фронта наиболее боеспособные части, заменяя их так называемыми стационарными дивизиями, составленными из необученных юнцов и мужчин последних стадий призывного возраста. На Запад отправлялись все те, кто по состоянию здоровья не мог выдержать суровых условий Восточного фронта. Здесь же проходили реабилитацию выздоравливающие от ран и обморожений. Понадобилось личное вмешательство фюрера, чтобы ситуация начала меняться в лучшую сторону.

Директива № 51

3 ноября 1943 года Гитлер издал одну из десятка самых важных директив за всю войну. Получившая порядковый номер 51, она определяла задачи Западной группировки по созданию эффективного бастиона против вторжения англо-американских сил. В ней указывалось: «В течение прошедших двух с половиной лет наши основные усилия былина правлены на ожесточенную и приносящую большие потери борьбу против большевизма… Сегодня ситуация изменилась. Угроза с Востока по-прежнему остается, но еще большая опасность грядет с Запада. Эта опасность – англо-американское морское вторжение. На Востоке потеря даже значительной части захваченного нами обширного пространства не нанесет смертельного удара по жизнеспособности Германии. Иное дело – Запад. Если противник сумеет прорвать нашу оборону на широком фронте, то последствия этого – в самых ошеломляющих пропорциях – скажутся в самое ближайшее время. Все признаки указывают, что атака на Западном фронте будет иметь место не позднее весны, а возможно и ранее. В связи с этим я больше не могу мириться с дальнейшим ослаблением Западного фронта в пользу других театров военных действий. Я решил усилить защиту на Западе, особенно в тех местах, откуда мы начнем свои дальние операции против Англии.[2] Поскольку эти пункты совпадают с теми местами, где враг должен и может напасть – если замеченные на данный момент признаки не являются попыткой ввести нас в заблуждение – именно здесь будет разворачиваться главная битва в случае генерального вторжения».

Это был в большей степени политический, чем военный шаг. С середины 1940 года, после отказа от операции «Морской лев», Германия сосредоточила свои усилия на поражении Советского Союза, рассчитывая, что крах коммунистического колосса вынудит Англию пойти на уступки и заключить мир на немецких условиях. Теперь поражение англо-американских союзников, вторжение которых становилось все более и более реальной угрозой, стало единственным условием для Германии избежать полного разгрома на Востоке. «Сбросив в море силы вторжения, мы отобьем у врага желание пытаться еще раз», – указывал Гитлер в Директиве. «Поражение нанесет серьезный удар по моральному духу англичан и американцев. Оно, во-первых, лишит Рузвельта шанса на переизбрание. Во-вторых, Англия слишком устала от войны, чтобы решиться на еще одну операцию по вторжению». После того, как ситуация на Западном фронте будет должным образом разрешена, 45 дивизий, расквартированных в Европе, будут переброшены на Восточный фронт, чтобы нанести сокрушительное поражение Красной армии. «Вот поэтому весь исход войны и судьба самого Рейха зависят сейчас от каждого бойца, сражающегося на Западе».

Далее директива определяла конкретные задачи армии, авиации, флота и войск СС в связи с изменившимися обстоятельствами. Гитлер призывал «все руководящие структуры и персоны принять решительные меры против напрасной траты времени и энергии в межведомственных спорах и направить свои усилия на укрепление нашей оборонной и наступательной мощи». К счастью для союзников, большинство старших командиров Германии благополучно проигнорировали этот призыв. Да и фюрер вскоре усугубил положение попытками перестроить и без того сложную и малоэффективную командную структуру войск на Западе.

Один из пропагандистских снимков, призванных возвеличивать мощь Атлантического вала.

Самым значительным его шагом стало назначение генерал-фельдмаршала Эрвина Роммеля на должность Генерального инспектора оборонительных сооружений Западного вала. В конце ноября 1943 года фельдмаршал прибыл во Францию и сразу же приступил к скрупулезному изучению береговых укреплений от Дании до испанского побережья. Увиденное не впечатлило Роммеля. Он изложил свои выводы и рекомендации в довольно прямолинейном рапорте фюреру. Результатом стал перевод Роммеля под командование фон Рундштедта в качестве главы группы армий «В» с основной задачей усилить меры по противодействию вторжению на всем побережье от Нидерландов до Северной Франции. Группа армий «В» включала в себя 7-ю армию, дислоцированную западнее реки Орн, 15-ю армии восточнее и отдельный 88-й армейский корпус в Нидерландах. Основываясь на личном опыте действий в условиях превосходства союзников в воздухе на Средиземноморье Роммель был уверен, что победить врага можно только на береговой линии. С невероятной энергией он приступил к возведению того, что он назвал «дьявольскими садами» оборонительных сооружений. Роммель руководил своими солдатами и рабочими довольно жестко и нередко, несмотря на трудности со снабжением, работы по строительству препятствий велись 24 часа в сутки. В течение шести месяцев была освоена значительная часть из 1,2 миллиона тонн стали и 17 миллионов кубических метров бетона, выделенных на усиление Атлантического вала. Вдоль побережья Нормандии, прежде охраняемого по большей части патрулями стационарных дивизий, появилась пусть и тонкая, но почти непрерывная линия взаимно поддержанных огнем укреплений. По всему побережью эти сооружения были окружены более чем 4 миллионами противотанковых и противопехотных мин, кроме того на пляжах было установлено 500000 препятствий различных видов. За месяц до вторжения Роммель писал жене: «Сейчас я куда больше уверен в наших силах, чем когда-либо прежде. Если британцы дадут нам еще две недели, то я вообще отброшу всякие сомнения».

Главнокомандующий группы армий «Запад» генерал-фельдмаршал Герд фон Рундштедт.

Главной головной болью фельдмаршала являлось отсутствие ясного понимания намерений и возможностей союзников. Он писал: «Я не знаю ничего наверняка о противнике». Британские ВВС эффективно предотвращали большинство вылетов немецких разведывательных самолетов над южным побережьем Англии (к этому моменту уже переполненным кораблями, людьми и снаряжением). Роммель был стратегически слеп. Его штаб, как и немецкая военная разведка на Западе, оказался полностью заморочен обманной операцией «Бодигард». В создавшейся ситуации фельдмаршал стремился получить контроль над танковыми резервами западной группировки войск, чтобы переместить их как можно ближе к побережью и привести в боевую готовность. Он хорошо помнил, как в последнюю фазу кампании в пустыне его Африканский корпус не имел возможности развернуться должным образом из-за постоянных атак с воздуха. Фельдмаршал знал не понаслышке, на что способна авиация союзников, когда добьется превосходства в воздухе.

А в том, что она его добьется, Роммель не сомневался. 3-й воздушный флот Люфтваффе, базировавшийся во Франции, насчитывал всего 168 самолетов Messerschmitt Bf 109 и Focke-Wulf Fw 190 2-го истребительного корпуса и 67 истребителей-бомбардировщиков Focke-Wulf Fw 190F 2-го воздушного корпуса, задача которых состояла в воздушной поддержке наземных сил. При этом не все перечисленные самолеты находились в боевой готовности, а средний показатель эксплуатационной надежности был ниже 50 %. Подразделения остро нуждались в опытных экипажах. Такое положение явилось результатом разработанной маршалом авиации Тэддером стратегии по втягиванию в воздушные бои как можно большего числа вражеских пилотов и уничтожению их. С января по июнь потери немецких летчиков-истребителей составили 2262 человека. Четверть из них немцы потеряли в течение мая, когда союзники развернули обширную кампанию по очистке неба над Францией от Люфтваффе. Эти шаги в сочетании с систематическими налетами на аэродромы, расположенные в непосредственной близости от районов проведения операции «Нептун»/«Оверлорд», оставили от прежних Люфтваффе лишь жалкую тень.

Что касается Кригсмарине, то главнокомандующий военно-морской группы «Запад» адмирал Теодор Кранке располагал слишком малым количеством боевых кораблей в западной части канала Ла-Манш, чтобы иметь возможность эффективно противостоять союзникам. Накануне вторжения между Булонью и Шербуром единственными доступными судами были три миноносца, один минный тральщик, 29 катеров типа S («Шнельботы»), 36 катеров типа R (катера-тральщики), 35 вспомогательных тральщиков и патрульных судов малого тоннажа, 11 самоходных орудийных барж и три постановщика мин.

Командующий танковой группы «Запад» генерал Лео Гайр фон Швеппенбург.

Поэтому Роммель понимал, что полагаться придется только на свои силы, и считал необходимым держать резервы как можно ближе к переднему краю. Это позволило бы минимизировать воздействие воздушных атак в процессе переброски и распространило бы на них запрет на удары с воздуха по целям в районах развертывания войск союзников. Но против намерений Роммеля категорически выступал ветеран танковых битв на Восточном фронте генерал Лео Гайр фон Швеппенбург, поддержанный Гудерианом (генеральным инспектором танковых войск) и командующим Западной группы войск фельдмаршалом фон Рундштедтом. Швеппенбург считал, что танковые резервы следует держать подальше от береговой линии и не вводить в бой, пока не станут ясны намерения и силы противника. Лишь после этого хорошо сконцентрированной и продуманной контратакой силы вторжения должны быть разбиты и сброшены в море. Обе концепции имели свои «за» и «против», и будь любая из них исполнена в полной мере (при обеспечении возможности командирам на местах распоряжаться танковыми подкреплениями по собственному усмотрению в интересах текущего момента), войска вторжения оказались бы в весьма сложном положении, а вся кампания в Нормандии могла пойти совершенно иным путем. Но Гитлер, к которому Роммель и Швеппенбург обратились за поддержкой, выбрал наихудшее решение – компромиссное. Севернее реки Луара Роммель получил под командование три танковые дивизии – 2-ю, 21-ю и 116-ю. Остальные пять распределялись между штабами Рундштедта и танковой группы «Запад». Однако ни одна из этих дивизий не была выведена из стратегического танкового резерва, а значит, использовать их можно было только с личного разрешения фюрера. Бывший офицер разведки союзников Мильтон Шульман отмечал в своей книге «Поражение на Западе»: «И потому, когда вторжение началось, в первые, самые важные его часы у немцев не оказалось достаточного количества бронетехники, чтобы сбросить союзников с пляжей, как не нашлось и адекватных сил для контратаки бронетанковыми резервами позже. Трудно было создать более благоприятные условия для высадки союзников, чем неспособность немцев сконцентрировать свои танковые части на Западе под единым и ясным командованием».

Генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель во время инспекции береговой линии Нормандии.

Диктаторам свойственно создавать запутанную и растянутую сеть штабов вместо простой и эффективной цепи подчинения, чтобы препятствовать подчиненным накапливать в своих руках слишком большую власть. Танковыми резервами Западной группы войск командовали сразу несколько различных штабов. Формально подчиняясь штабу фон Рундштедта, они вместе с тем находились в ведении танковой группы «Запад» Швеппенбурга, а танковые дивизии СС параллельно подчинялись вышестоящим штабам Ваффен СС. В 1942 году, приказывая начать усиление Западного вала, Гитлер декларировал, что «осуществление оборонительных операций должно быть полностью и недвусмысленно сконцентрировано в руках одного человека». Если он первым проигнорировал свои собственные распоряжения, трудно было требовать чего-то иного от подчиненных. Отсутствовала координация не только между отдельными штабами, но и между родами войск. 3-й воздушный флот Люфтваффе маршала Уго Шперле сохранил полную самостоятельность, подчиняясь напрямую рейхсмаршалу Герингу, а не Рундштедту. Штаб Западной группы армий не имел власти ни над 3-м армейским корпусом ПВО генерала Пиккерта, ни над частями Кригсмарине, подчиненными адмиралу Кранке, который получал приказы от гросс-адмирала Карла Дёница. Так, Кранке проигнорировал просьбу ускорить минирование прибрежных вод морскими минами и не пожелал согласовывать с Вермахтом размещение береговых батарей и обучать личный состав батарей новым способам маскировки и принципам ведения оборонительного боя. Что касается генерала Пиккерта, то даже любимцу Гитлера Роммелю не удалось подчинить себе хотя бы часть его мощных 88-мм зенитных орудий. В разгоревшемся споре фюрер принял сторону Пиккерта, а не прославленного «Лиса пустыни».

Что же касается превозносимого пропагандой Атлантического вала, то даже после всех предпринятых Роммелем в последние месяцы перед вторжением усилий, никто особо не верил, что «тонкому ожерелью бетонных казематов, растянутому вдоль береговой линии», как назвал его командир 716-й дивизии генерал-лейтенант Вильгельм Рихтер, удастся сдержать по-настоящему решительное вторжение. «Атлантический вал был мифом», – писал после войны фон Рундштедт. «Ничего перед ним, ничего за ним, одна только видимость. В лучшем случае здесь можно продержаться 24 часа». Одним из самых слабых мест прибрежных фортификаций были гарнизоны. Солдаты стационарных дивизий, занимавшие укрепления, в массе своей не были мотивированы сражаться отважно и «стоять до конца каждый на своем месте», как призывал Гитлер. В дивизиях береговой охраны служили либо солдаты старше 40 лет, либо еще подростки. На артбатареях проходили службу курсанты военных училищ, которым приходилось делить казармы со зрелыми мужчинами, годящимися им в отцы, если не в деды. Наивно было рассчитывать, что в подобных коллективах возникнет дух товарищества. Не редкостью были подразделения со специальным меню, поскольку в них набирали солдат с болезнями органов пищеварения. Встречались роты тугоухих и батальоны хромых. Немалую долю защитников Атлантического вала составляли так называемые «добровольцы с Востока», целые батальоны которых поступали на замену более боеспособным частям, перебрасываемым на Восточный фронт. Их комплектовали из рекрутов с оккупированных территорий Восточной Европы и СССР, и бывших военнопленных Красной армии, которые записывались в Вермахт как по идейным соображениям, так и просто для того, чтобы избежать мучительной голодной смерти в лагерях. Фельдмаршал Рундштедт считал использование пленных красноармейцев в боевых частях Вермахта большой ошибкой. «Ума не приложу, что может заставить русских сражаться за немцев во Франции против американцев». Из всех переметнувшихся на сторону Германии добровольцев славяне считались наименее надежными. Их старались использовать главным образом в качестве хи-ви (добровольных помощников) в службах обеспечения или на строительных работах. Грузины, армяне, азиатские народности воспринимались как более благонадежные и набранные из них подразделения интегрировали в немецкие батальоны и полки. Ко дню «Д» примерно 75000 восточных добровольцев служили в немецкой армии во Франции, каждый шестой пехотинец в армиях фон Рундштедта был выходцем с Востока.

Роммель наблюдает за учебными стрельбами одного из гарнизонов, защищавших побережье Нормандии

Немецкие силы в Нормандии

Сосредоточенные в Нормандии немецкие войска были частью немецкой 7-ой армии генерал-полковника Фридриха Дольмана. Штаб армии находился в Ле-Мане, центре департамента Сарт. Генерал Дольман принял под командование армию в 1940 году и, хотя был достаточно компетентным и опытным офицером, в течение четырех последующих лет занимался исключительно организационными вопросами, связанными с несением службы на оккупированных территориях. Прошедшие горнило Восточного фронта боевые офицеры с большим скепсисом относились к способности штаба Дольмана должным образом руководить войсками в реальных боевых условиях. Входивший в состав 7-армии 84-й армейский корпус генерала артиллерии Эриха Маркса отвечал за участок побережья от устья Сены до монастыря Мон-Сен-Мишель у основания полуострова Бретань. Именно в его секторе ответственности намеревались высадиться союзники в день «Д». Генерал Маркс считался одним из лучших штабных офицеров Вермахта. Произведенный в лейтенанты в 1911 году, к апрелю 1939 года Маркс дослужился до генерал-майора. Вторую мировую он встретил в Польше, а в следующем году, будучи начальником штаба 18-й армии, принимал участие в битве за Францию. По личному распоряжению Гальдера генерал Маркс был вовлечен в разработку первого варианта плана военной кампании против СССР. В ходе операции «Барбаросса» он командовал 101-й егерской дивизией, но 25 июня 1941 года был тяжело ранен на Украине и потерял ногу. Тем не менее, после выздоровления, Маркс вернулся в строй и получил под командование 337-ю пд, расквартированную во Франции. Благодаря прекрасным командирским навыкам в сентябре 1942 года генерал стал командиром 66-го корпуса, а в августе 1943 года возглавил 84-й корпус. Штаб Маркса размещался в заме Шифревас в Тамервиле. Генерал Маркс не разделял взглядов Роммеля и считал свой корпус слишком слабым, чтобы эффективно сдерживать союзников у уреза воды в случае, если они решать высадиться в его зоне ответственности, а все надежды возлагал на мобильные танковые резервы.

По состоянию на конец мая 1944 года 84-й армейский корпус включал в себя шесть пехотных дивизий: 716-ю, 352-ю, 243-ю, 709-ю, 77-ю и 319-ю. В распоряжении штаба 84-го корпуса находилось также несколько более мелких соединений, таких как расквартированная в Сен-Ло 30-я моторизованная бригада и сосредоточенный в Ла-Агуе западнее Шербура 206-й танковый батальон. В марте 1944 года под командование корпуса была временно передана переброшенная на Котантен для усиления стационарных частей 91-я мобильная десантная дивизия Люфтваффе генерал-лейтенанта Вильгельма Фаллея вместе со знаменитым 6-м парашютно-егерским полком полковника Фридриха фон дер Хейдте. Она была развернута в центральной части полуострова возле Карантана и Лесе.

Командир 84-й армейского корпуса генерал Эрих Маркс.

716-я пехотная дивизия генерал-лейтенанта Вильгельма Рихтера, в секторе ответственности которой находились зоны высадки британской 6-й вдд и пляжи участков «Сворд», «Джуно» и частично «Голд», была одной из пятнадцати так называемых стационарных дивизий, предназначенных для несения оккупационной службы и охраны береговой линии. Термин «стационарная» означал, что дивизия не имеет мобильных средств переброски войск, а приданный транспорт является по большей части гужевым. 716-я была создана 2 мая 1941 года в VI военном округе (Мюнстер) и комплектовалась выходцами из Рейнской области и Вестфалии, как правило, среднего призывного возраста. Сразу же после формирования дивизию направили сначала в район Кана, затем перебросили под французский город Суассон, откуда она на некоторое время перебазировалась в Бельгию. Но в июне 1942 года 716-я вернулась в Нормандию и оставалась там вплоть до дня «Д». Сначала в дивизии было два пехотных полка – 726-й и 736-й, по три батальона в каждом, и 656-й артиллерийский батальон из трех батарей полевых орудий. Но позже артиллерийская компонента дивизии была увеличена до полка – 1716-го. Как уже отмечалось, вплоть до выхода Директивы № 51 стационарные дивизии на Западе были источником живой силы для восполнения потерь в подразделениях, сражающихся в России. Самые способные и физически пригодные солдаты отправлялись в Россию, а взамен прибывали пополнения все более и более второсортные, в том числе и совсем уж сомнительного качества «добровольцы с Востока». В апреле 1943 года дивизию возглавил генерал-майор (позже повышенный до генерал-лейтенанта) Вильгельм Рихтер. Его прямая задача состояла в том, чтобы усилить оборонительную линию в секторе ответственности дивизии и поднять заметно снизившиеся боевой дух и дисциплину в подразделении. Должным образом укрепить 34 км береговой полосы (при том, что обычная протяженность фронта пехотной дивизии составляла не более 10 км) – задача непростая, но куда сложнее вселить воинственные настроения в людей, которые никогда не нюхали пороха, равнодушны в силу возраста к призывам пропаганды и рассматривают Западный фронт как место, где можно спокойно пересидеть войну. Восхваляемый Атлантический вал в секторе обороны дивизии представлял собой узкую полосу береговых укреплений, местами незаконченных постройкой, и Рихтер вынужден был направить своих людей на помощь рабочим организации «Тодт», чтобы строительство пошло быстрее. Вдоль фронта дивизии располагалось примерно 40 узлов сопротивления. В начале 1944 года в дивизию Рихтера поступило пополнение в виде двух восточных батальонов – 441-го и 642-го. Использование этих частей на Восточном фронте посчитали невозможным, и потому перебросили на Запад. Рихтер не питал особых иллюзий по поводу боеспособности этих соединений, тем не менее, восточные батальоны были интегрированы в линию обороны 716-й дивизии и стали четвертыми пехотными батальонами в каждом из полков: 441-й восточный батальон вошел в состав 726-го полка, а 642-й был передан 736-му пп. Орудия и расчеты 1716-го артполка 716-й пд были распределены по всему сектору ответственности дивизии и располагались, главным образом, в глубине побережья.

Генерал-фельдмаршал Эрвин Роммель знакомится с личным составом одного из опорных пунктов нормандского побережья. Несмотря на сомнительную боевую ценность, «восточные добровольцы» активно использовались немцами в стационарных дивизиях на Западном фронте.

Отрезок берега, охватывающий участки высадки «Голд» и «Омаха», до весны 1944 года также находился в секторе ответственности 716-й дивизии, но 15 марта в район Байё по инициативе Роммеля была переброшена 352-я пехотная дивизия генерал-майора Дитриха Крайсса. Это подразделение разительно отличалось от стационарных дивизий береговой охраны. 352-я пд была сформирована в декабре 1943 года в Сен-Ло из остатков понесшей сильные потери на Восточном фронте 321-й пехотной дивизии. 352-я создавалась по штатам 1944 года и набрана была главным образом из молодежи, воспитанной на идеологии нацизма. Дитрих Крайсс был призван на военную службу в 1909 году и с тех пор прошел долгий путь от младшего офицера до генерала. Он был ветераном Великой войны, Вторую мировую встретил командиром полка. С июля 1941 года по март 1943 он был командиром 168-й пд на Восточном фронте, затем возглавил только что созданную 355-ю пд, которая была расформирована летом того же года по причине тяжелых потерь. В ноябре Крайсса перевели во Францию и поставили во главе 352-й пд, которую намеревались после окончания курса подготовки перебросить в Россию. Но усилиями Роммеля дивизия была оставлена во Франции и летом 1944-го оказалась одной из шести дивизий, противостоящих высадившимся в Нормандии войскам союзников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

К декабрю 1943 года COSSAC разросся до 489 офицеров и 614 рядовых и сержантов.

Вернуться

2

Имеются в виду стартовые площадки ракет Фау.

Вернуться