# Скиталец. Неугомонный

Константин Георгиевич Калбазов

Разум нашего современника попадает в тело юноши в мире, живущем по игровым реалиям. Бред? Возможно. Но Борис предпочел принять окружающую реальность такой, какая она есть.

Царь, князья, бояре, дружины, пираты. Бесчисленные острова. Парусники, пароходы. Притягательная и смертельно опасная морская романтика. Настоящие друзья, временные союзники, охотники боярина, тайные силы, воротилы преступного мира. Все сплелось в тугой клубок, распутать который кажется невозможным. Но и выхода иного нет. Теперь это его жизнь, и ему нужно со всем этим разобраться. А еще найти свое место под солнцем.

## Глава 1. Остров Вольвик

Масляная картина завершена.

Получено 200 опыта к умению «Масло-1» – 4000/4000.

Получена новая ступень «Масло-2» – 0/16 000.

Для дальнейшего развития необходима «Наука-3».

Получено 20 опыта к умению «Рисунок-2» – 0/16 000.

Невозможно начислить опыт «Рисунок-2», необходима «Наука-3».

Получено 20 опыта к умению «Художественная кисть-2» – 0/16 000.

Невозможно начислить опыт «Художественная кисть-2», необходима «Наука-3».

Получено 20 опыта к умению «Перспектива-2» – 0/16 000.

Невозможно начислить опыт «Перспектива-2», необходима «Наука-3».

Получено 20 опыта к умению «Композиция-2» – 0/16 000.

Невозможно начислить опыт «Композиция-2», необходима «Наука-3».

Вы изучили все умения на уровне второй ступени. Получена возможность совершенствования таланта «Художник-2» до следующей ступени.

Получено 200 опыта – 0/64 000.

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 200 избыточного опыта – 106 718.

Получено 200 свободного опыта – 11 828.


Вот так вот. Сподобился наконец. Закрыл-таки вопрос с «Художником», и теперь его можно развивать дальше. Остается понять как. Его наставник явно не потянет курс высшего образования. Любитель, пусть и не самоучка. Художественное училище он еще окончил, а вот в университет ему дорога была заказана.

Есть такие люди, у которых присутствует страстное желание, но нет таланта. Они целиком и без остатка отдаются холсту, вкладывают в него всю душу, верят в то, что творят настоящие шедевры, которые не способны оценить их современники. А им между тем доверяют только расписывать стены и потолки присутственных мест.

Вот и Анри был из таких, разве только работал художником в полиции. Писал он посредственно. Учил, впрочем, тоже. Обучение сводилось к тому, что Измайлов упирался в какой-то вопрос и задавал его своему наставнику. Получал в основном расплывчатый и бессвязный ответ недоучки, но этого хватало для того, чтобы в дело вступал его дар и подросшая Разумность. Основываясь на крохах информации, ему удавалось получить правильные ответы на интуитивном уровне, иначе и не сказать.

Случалось, что решение приходило методом от противного. Получив ответ Анри, Борис впадал в ступор, так как картинка в его голове не складывалась. Это не могло работать так, как говорил наставник. Приходилось напрягаться, воплощать полученный совет в жизнь и, исходя из полученного результата, вносить изменения, получая при этом противоположный, но правильный ответ.

Вообще-то, имей Борис под рукой самоучитель, и дело двигалось бы куда быстрее. Но, к сожалению, французским он владел хуже некуда. Разговаривать худо-бедно, с невероятным акцентом, мешая слова и при активной жестикуляции, еще получалось. Но этого явно недостаточно для чтения книг и уж тем более – специальной литературы. Можно было заказать книгу из России. Но сроки доставки заказа его не устраивали категорически. До полугода. Шутка ли! Правда, заказ он все же сделал, но уже для следующей ступени.

Здесь же пошел другим путем. Приметив на набережной Анри, Борис обратился к нему с просьбой консультировать его по вопросам живописи. Разумеется, не бесплатно. Работы свои он наставнику не показывал, заверяя, что ему стыдно демонстрировать свою мазню столь одаренному художнику. Да, он врал. И что с того? Борис не вселял в молодого француза ложные надежды. Анри ими и без того переполнен.

Н-да. Все же уровень работы маслом на второй ступени куда сложнее, чем на первой, ознакомительной. Борис не знал, сколько времени уходит на написание одной картины в его мире, но подозревал, что точно получается меньше, чем здесь. Ну, хотя бы потому, что краски наверняка сохнут гораздо быстрее.

Если брать в среднем, то на одну картину у него уходило порядка двадцати четырех часов. Вот только они были растянуты минимум на две недели, одна из которых уходила на то, чтобы основательно просох только подмалевок. Считай, та же грунтовка, только выполнена нейтральным цветом, соответствующим общей концепции картины. Она выступает эдаким фоном, на который потом ложится сама картина. Не суть. Плюс необходимо давать подсыхать остальным слоям красок, чтобы они не смешивались.

В этой связи, чтобы ускорить процесс обучения и получения опыта, он одновременно трудился над пятнадцатью картинами. Пока одни подсыхали, он писал другие. Хм. Да, пожалуй, теперь он мог сказать, что пишет, а не рисует. Почерк, конечно, пока еще корявенький. Но даже он наблюдает прогресс…

Паспорт Борису выписали уже на следующий день. В консульстве в отношении личностей Москаленко и Яковенковой никаких сомнений не возникло. А как следствие, их ручательства оказалось достаточно для того, чтобы оформить документы Борису. Тем более что он изъявил желание задержаться на Вольвике. Как результат, у консула появилась возможность сделать запрос в паспортный стол Голубицкого, что Бориса ничуть не тревожило.

Еще бы весточку отправить Рыченкову, что с ним все в порядке, да присутствовали опасения, что полицейский сыщик может пасти его на предмет получения почтовых отправлений. А ведь к гадалке не ходить, Елисей Макарович сообщил шкиперу о беде с подопечным.

Помог все тот же консул. Выслушав историю Бориса, он предложил сообщить о случившемся в пароходную компанию, дабы оттуда известили капитана «Тюльпана», за что Измайлов был искренне ему благодарен. Все же на чужбине – это не дома. В окружении чужаков русские куда дружнее.

Девушки пробыли на острове еще неделю, после чего отбыли на очередном пароходе. И нет, не домой. Они продолжили свое путешествие. Правда, Москаленко отстучала телеграмму своему боярину, чтобы тот выслал пару-тройку телохранителей, с которыми они должны были пересечься уже в пути. Признаться, данное обстоятельство несколько удивило Бориса, но и только.

Постоянными любовниками с Елизаветой Петровной они так и не стали. Она навещала его в номере еще пару раз, пока он не съехал с гостиницы на небольшую квартиру. На этом их отношения и прекратились. Как и с Катей. Боярышня даже смотреть в его сторону не желала. Игнорировать не могла в силу своей воспитанности и не чванливости, но здоровалась, словно выплевывая слова через губу. Обидело ли его это? Да ни… Хм. Вообще-то обидно, конечно. Вот прямо по-детски. Но не до трагедии.

Весь арсенал Москаленко оставила ему. Во Франции отношение к владению оружием строгое, чего не сказать о колониальных владениях. Тут оно только приветствовалось. Разумеется, если им владеет установленное лицо, вне зависимости от гражданства.

Две винтовки он сдал в оружейный магазин, обменяв их на приспособления для снаряжения патронов. Забрасывать стрельбу в его планы не входило, уж больно полезное умение. Денег же, чтобы еще и покупать патроны, откровенно мало. Вот и решил по старой памяти снаряжать их самостоятельно.

Помимо того что стрелял на стрельбище, еще и ходил на охоту, благо остров был богат дичью. Сдавал добычу в одно бистро, где столовался, в обмен на скидку. Самому Борису мясо хранить ведь негде.

Нежданно-негаданно через месяц своего пребывания на острове он вдруг узнал, что является владельцем парового катера. Ну, как владельцем… Ввиду необходимости обеспечить вещественному доказательству сохранность было принято решение о передаче катера на ответственное хранение одному из участников инцидента. Правда, при этом портовые сборы оплатила казна. Сумма, конечно, небольшая, все же не шхуна, но не из его кармана, и ладно.

Картины писать Борису нравилось. Это не монотонная работа по рисованию набросков. Здесь он действительно творил. Причем имея в одновременной работе до пятнадцати картин на разную тематику, сумел хорошо разнообразить сам процесс. И тем не менее отвлекаться нужно. К тому же это возможность для освоения появившегося умения «Навигатор». Ну и опять же, брал уроки у одного из рыбаков по управлению парусами.

Кстати, добился неплохих результатов, выходя в море. Бог весть по какой причине, но консул был ничуть не против его прогулок и даже более дальних походов. Борис отчего-то решил, что российского представителя вполне устроит, если катер пойдет ко дну. А может, причина в расписке, оставленной Измайловым, о принятии суденышка на ответственное хранение? Да без разницы. Вот не мог Борис отказать себе в удовольствии выходить в море. Нравилось ему, и все тут!

Кроме всего прочего, получилось сделать еще три изобретения. Сам не ожидал. Как всегда, вышло само собой. Понадобились ему подрамники для того, чтобы натягивать холсты, и он пошел к местному столяру. Борис и сам управился бы, но для этого пришлось бы покупать инструмент. В мастерской увидел местные шурупы, которые сильно походили на евровинты. То есть имели не конический наконечник, а цилиндрическую форму. Поэтому, прежде чем их вкручивать, нужно было просверлить отверстие, близкое по диаметру. Получается, конечно, прочно, но все же как-то мешкотно, и используют их не так часто. Все больше гвозди.

Почесал в затылке, да и пошел в порт к токарю. Объяснил, что ему нужно. Управился токарь не сразу, но все же сподобился, выточил пару дюжин шурупов с наконечником привычной Борису конической формы. Результат – упавшие опыт и свободное очко.

Потом столкнулся с проблемой небольшой комнатушки квартиры и большим числом холстов, которые нужно было распределять для просушки. Решил развесить их на стенах.

Поначалу-то он хотел, как в свою юность, выстрогать обычные чопики да вогнать их в пробитые в стене отверстия, благо хозяин не возражал. За отдельную плату конечно же. Однако потом Борис решил попробовать заработать и на этом. Купил местных шурупов. Выстрогал чопик в форме усеченного конуса. Просверлил. Распилил вдоль, чуть не доходя до конца. Вбил в отверстие и ввернул шуруп.

Система благосклонно оценила его старания. Правда, и дальше вырезать дюбели он не стал. К чему такие сложности, если можно и по старинке обойтись? Главное он с этого получил, остальное приложится, когда вновь встретится с Рыченковым и Носовым.

А под это дело вспомнил еще и про анкеры. Воспользовавшись услугами слесаря и токаря, заработал еще опыта, а главное – дополнительное очко. Да плюс взял пятую ступень, а упершись в потолок, еще одно очко выменял на свободный опыт. Сейчас осталось чуть да маленько, чтобы обзавестись очередным и вновь улучшить свою Разумность.

А вот со ступенью вышел облом. Пятая подразумевает под собой получение первого возрождения. Но Система нарисовала ему кукиш. Подобная возможность ему станет доступна, когда исполнится восемнадцать лет. Ну один в один, как в молодости, когда после автошколы ДОСААФ Борис получил водительское удостоверение с пометкой, что действительно оно с момента совершеннолетия.

Обидно. А еще какое-то время было и страшно. А ну как погибнешь, и тогда все. С концами. На охоту ходить перестал. К катеру и близко не подходил. Но ничего. Потом отпустило. Да и хорошо, что так-то. Достало все время бояться и шарахаться от каждой тени. Человек ко всему привыкает, ну или окончательно съезжает с катушек. И слава богу, что последнее не его случай…

Протирая кисть ветошью, отошел от мольберта и посмотрел на картину со стороны. Особо не разгуляешься, комната все же небольшая. Ничего так получилось. Это уже десятая работа, результатом которой он остался доволен. Не сказать, что нравится прямо все. Глаз видит огрехи, а руки тянутся к кисти. Но в общем и целом не отпускает ощущение, что да, можно и лучше, но картина готова. И желания все замазать, как раньше, не возникает. Опять же, Систему не обманешь. Уловив момент завершения, она выдала лог. Теперь хоть на пупе извернись, ни единого очка не добавит. А для него сейчас первичен именно опыт.

Хм. Ну вообще-то не только он. Конечно, сомнительно, чтобы он получил сколь-нибудь значимую сумму. Все же Борис никто и звать его никак. Но в его положении будешь рад и мелочи, как той же скидке на питание в бистро. Денег ведь у него не так чтобы и много. Финансы таяли с завидной регулярностью. Краски он, конечно, готовил сам, но ингредиенты для их изготовления приходилось покупать. И кстати, писать картины маслом, оказывается, куда дороже акварели.

Снял полотно с мольберта, повесил на стену и прикрыл тканью, чтобы никакая муха не вляпалась, внося свою лепту. Всякие там авангардисты пока еще не в моде, а потому общество может не понять. Тем более что картина уже завершена. Эту партию он собирался отвезти на соседний германский колониальный архипелаг Эрслебен и выставить на продажу в тамошней галерее. Точно так же, как поступил в свое время с акварелями. Только Борис очень надеялся, что в результате все же вернется обратно на Вольвик, а не окажется кочегаром на какой-нибудь калоше.

Он успел получить лог о завершении следующей картины, когда в дверь постучали. Да требовательно так. В груди тут же поселился неприятный холодок. Думать над тем, что бы это могло значить, Борис не собирался. Первое, что сделал, – это схватил оба револьвера, которые всегда держал неподалеку.

– Откройте, полиция!

Ага. Ситуация немного прояснилась. Но только самую малость. Что он такого натворил? Пристрелил на охоте не того кабана? Разрешение на охоту у него, кстати, имеется. И вообще, отстрел кабанов тут только приветствуется. Было дело, один умник решил разнообразить флору и завез сюда несколько особей, а на острове у них не нашлось конкуренции. Вкупе с их плодовитостью и обширной кормовой базой в виде сельхозугодий они превратились в настоящую проблему. Ну да не суть.

Не чувствуя за собой никаких грехов, Борис и не подумал прятать оружие, пока не убедился, что это действительно полиция. Признаться, шевельнулась мысль, что это может быть сыскарь с Морозовского.

Однако когда он открыл дверь, увидел двух знакомых полицейских – квартального и офицера криминальной полиции, того самого, что надзирал за Борисом и девушками в гостинице в день их прибытия. Едва увидев у него в руках оружие, полицейские тут же засуетились, вскинув руки к своим кобурам.

– Тихо, тихо, месье, – отбрасывая оружие на кровать, вздел руки вверх Измайлов. – Я только хотел убедиться в том, что это действительно полиция, а не воры, прикрывающиеся честным именем полицейских.

– Н-ну т-ты, – неопределенно дернул подбородком тот, что был в гражданском. – Собирайся. У комиссара к тебе есть несколько вопросов.

– Надеюсь, консула уже известили?

– Разумеется, – проходя в комнату и потянувшись к револьверам, произнес оперативник.

– Я арестован?

– Пока нет.

– В таком случае оставьте мое имущество, каковым является и оружие, которым я владею совершенно легально.

– Умный?

– Да уж не дурак, – коверкая слова, ответил Борис, вперив в полицейского твердый взгляд.

– Собирайся, – оставив в покое оружие Измайлова, произнес тот.

Жаль, конечно, что так вышло. Если бы не конфликт, то можно было бы вызнать, что, собственно говоря, произошло. Но теперь об этом можно было не мечтать. Единственное, чего он добьется, так это обострения ситуации. Вот уж чего и даром не нужно.

Когда они прибыли в полицейский участок, консул был уже на месте. Все же хороший мужик Павел Максимович. Сейчас, между прочим, сиеста, а он собрался и уже прибыл на место. Да еще и ревностно так осмотрел своего подопечного, не в наручниках ли. Вообще-то он печется не столько о Борисе, сколько о престиже Российского царства и царя в частности. Если все кому не лень будут походя трепать его подданных, авторитета правителю это не добавит.

Хм. От мыслей об обеде заурчало в животе. Если бы не эти архаровцы, он бы уже сидел в своем бистро и уплетал еду за обе щеки.

– С вами хорошо обращались? – поинтересовался консул у Бориса, когда их провели в просторный кабинет.

– Да, Павел Максимович. Претензий не имею. Правда, и не понимаю, чем вызван этот арест.

– Задержание, месье. Пока всего лишь задержание, – произнес вошедший в помещение комиссар.

Кстати, по-русски он говорил неплохо. Не сказать, что путешествующие россияне были редкими гостями на губернаторском острове архипелага, но все же это не повод для изучения языка. Хотя Борису как-то плевать, что послужило причиной.

– И в чем дело? – полюбопытствовал консул.

Похоже, его известили о факте задержания, но не посвятили в причину.

– В службе вашего соотечественника на итальянском капере.

– Вы правильно заметили, он служил на итальянском капере. Однако когда капитан «Розы» нарушил международное право, Измайлов предпочел оставить службу на борту пирата, – развел руками Демин.

– Однако у нас есть основания полагать, что Измайлов является итальянским шпионом.

– Измайлов является гражданином Российского царства. Буквально вчера пришел исчерпывающий ответ относительно его личности, включая фотографическую карточку, а также подтверждение, что он пропал при невыясненных обстоятельствах в порту Джедды.

– Это не помешало ему оказаться членом команды капера. И с таким же успехом он может оказаться вражеским шпионом.

– Месье Базен, сдается мне, что причина – в ставшем вчера на рейд Вольвика крейсере «Кентена», который изрядно получил по зубам от парусно-винтовой яхты. Предполагаю, что часть членов экипажа пострадала и капитан теперь жаждет справедливости, оттого и поднял шум.

– В любом случае мы должны во всем разобраться.

– Непременно. Вы можете допросить Измайлова.

– Для начала я хотел бы взглянуть на его Суть.

– Борис Николаевич, – многозначительно произнес консул.

Н-да. Теперь тут нет Москаленко с Яковенковой и поручиться за него некому, а потому придется заголяться. Вот только обменять опыт на свободное очко да загнать его в Разумность.


Ступень – 5.

Опыт – 0/64 000.

Свободный опыт – 28.

Избыточный опыт – 106 918.

Свободные очки характеристик – 0.

Сила – 1,22.

Ловкость – 1,21.

Выносливость – 1,25.

Интеллект – 1,42.

Харизма – 1,05.

Умения – 16.

(Навыки – 1).

(Умения навыков – 7).


Смотрите, люди добрые. Не жалко. Их конечно же интересуют вовсе не показатели его характеристик. На них они, скорее всего, взглянули только вскользь. Правда, не избавься он от свободного опыта, то они сильно удивились бы столь высоким показателям. А так – все вполне пристойно. Но их интересует история контрактов. А вот тут – полный облом. Последний контракт – с «Тюльпаном».

– И как такое возможно? – вздернул бровь комиссар.

– Я не заключаю договора по Сути, господин комиссар, – пожал плечами Борис.

– А еще вы хорошо стреляете, и у вас задраны показатели избыточного опыта.

– Именно.

– По-моему, у капитана «Кентены» есть все основания предъявить вам претензии.

– Нет у него никаких оснований, – оборвал консул. – Измайлов никогда не отрицал, что служил на капере. Я повторюсь: служил, месье Базен. У нас есть показания девиц Москаленко и Яковенковой, полностью оправдывающие действия Измайлова.

– Но они не могут быть доказательством того, что он не является итальянским шпионом.

– Согласен. Но в таком случае проводите следствие, изобличайте, представьте хоть какие-то доказательства, кроме надуманных обвинений обозленного капитана «Кентены». И если у вас нет на то достаточных оснований, вы не посмеете поместить подданного русского царя за решетку. Иначе я гарантирую вам международный скандал.

Дело закончилось тем, что Бориса лишь допросили, после чего отпустили в сопровождении Демина, который и не подумал оставлять Измайлова в одиночестве. Вообще-то, будь это английский или германский остров, ну или если бы Франция не была в состоянии войны с Италией, так легко Борис бы не отделался. Однако нагнетать обстановку с единственным союзником французские власти все же не решились.

Нет, это не консул проинформировал Бориса о причинно-следственных связях и политической конъюнктуре. Просто в какой-то момент Измайлов вдруг обнаружил в себе тягу к чтению газет и стал проявлять любопытство относительно окружающего его мира. Борис считал, что подобная любознательность вызвана серьезно подросшей Разумностью.

Интересно, а не пора ли ему валить отсюда по бездорожью? Ведь могут и не оставить в покое. Посоветоваться с консулом? Или уйти по-английски? Последнее, пожалуй, не получится. Не хватало еще обзавестись неприятностями в России. Ему же мало головных болей…

– Кстати, Борис Николаевич, в консульство на ваше имя пришли бандероль и письмо.

– Благодарю, Павел Максимович, – с уважительным поклоном произнес Борис.

– Не за что.

Демин легко кивнул и уселся в свой паромобиль. Подвезти Измайлова он конечно же не предложил, что ничуть не удивительно. И без того столько времени потратил на простого моряка.

Борис же прикинул, что пока дойдет до консульства, время сиесты как раз закончится. От нетерпения засосало под ложечкой. Бандероль – это непременно самоучитель, больше нечему. Письмо… Одно из двух – либо Рыченков, либо боцман Елисей Макарович. И от того и от другого получить весточку он будет только рад.

## Глава 2. Ничто не забыто

Здание консульства было выстроено в типичной французской колониальной манере. Стены – из красного кирпича, с отделкой оконных и дверных проемов, что выглядело несколько угрюмо. Вообще светлый цвет стен куда лучше подошел бы этому климату. Но по большей части постройки в городе были именно такими. Вот выложенные из дикого камня и оштукатуренные чаще щеголяли побелкой. К тому же и стены были потолще, так что в них было несколько прохладней. Борис как раз и жил в одном из таких домов.

Отчего эти мысли? Ну а о чем ему еще думать, если, едва переступив порог, Борис тут же оказался чуть ли не в духовке. Правда, справедливости ради, когда заработали вентиляторы на потолке, стало не в пример легче. Сравнительно недавнее изобретение, получившее распространение в первую очередь именно в жарких колониальных владениях.

– Здравствуйте, Алина Витальевна, – поздоровался он с канцелярской служащей, опустившейся на стул по ту сторону стойки.

– Здравствуйте, Борис Николаевич. Как поживаете? – из вежливости поинтересовалась девушка.

При этом она лишь мельком взглянула на него, сосредоточившись на поисках каких-то бумаг в одном из ящиков на краю стола. Ничего удивительного в том, что они знакомы. Все русские непременно проходили через консульство и в той или иной степени знали его работников, как, впрочем, и друг друга. В особенности если останавливались в городе на долгий срок.

Не сказать, что Борис был здесь частым гостем, но у них с Алиной Витальевной сложились чуть ли не приятельские отношения. Вышло это как-то само собой. Бывает такое, что с первого взгляда человек вызывает симпатию. При этом ни о чем ином, кроме вежливого обмена парой фраз при встрече, речи не шло.

– До недавнего времени я был практически счастлив, – наигранно вздохнув, произнес Измайлов.

– Я слышала о надуманных обвинениях. Павел Максимович был буквально взбешен. Не удивлюсь, если «Кентена» покинет рейд Вольвика в самое ближайшее время. Поговаривают, что господин де Линь пользуется покровительством самого военного министра Франции. Но международный скандал ему точно не спустят с рук. А с нашим Павлом Максимовичем это может получиться очень даже просто. Подпишите вот здесь, пожалуйста, – протянула она ему две квитанции.

– Паспорт смотреть не будете? – искренне удивился Борис.

– Я вас умоляю. Какой паспорт, ведь я же его вам и выписывала, – мило улыбнувшись, возразила девушка.

Борис обмакнул перо в чернильницу, поставил подпись и присыпал песком, который затем стряхнул в желобок стойки.

– Прошу.

– Ага. А вот это ваше, – протянула она ему объемную бандероль и конверт.

– Чем я могу вас отблагодарить, Алина Витальевна? Может, чашечка кофе в бистро «У Поля»?

– Думаю, простого спасибо будет более чем достаточно, – и вновь милая улыбка.

– Спасибо, Алина Витальевна, – прижав руки к сердцу и бросив на девушку отчаянный взгляд, с придыханием произнес он.

– Идите уж, воздыхатель.

– До встречи, – погрозив ей пальцем, нарочито многозначительным тоном произнес он.

Выйдя из канцелярии, Борис взвесил в руках бандероль и направился в кабинет консула. Обед у Демина уже прошел. Сиесту он провел в полицейском участке. Очень может быть, что свой полуденный отдых консул послал лесом и сейчас на рабочем месте. Правда, сегодня у него неприемный день, исключение – только для экстренных случаев, каковым вопрос Бориса не назвать. Но вдруг.

В приемной никого, кроме секретаря. Тоже девушка. Последние несколько лет список профессий, к которым допускаются женщины, постоянно растет. К примеру, еще пять лет назад невозможно было представить за этим столом особу женского пола. Обычно это был удел начинающих молодых и ушлых клерков. И да, непременно лично преданных своему начальнику.

А ничего так, молодец Демин. Идет в ногу со временем. Набрал в персонал женщин. Их тут, между прочим, чуть не половина. Хотя, скорее всего, многие – из жен служащих консульства, потому как практически у всех на пальцах обручальные кольца. В той, прошлой жизни Бориса это было обычной практикой в загранпредставительствах. Он сталкивался с подобным неоднократно.

– У вас что-то срочное? – поинтересовалась миловидная девушка с высокой прической, в строгом платье и выглядящих инородно нарукавниках.

– В принципе, нет. Просто, коль скоро я уж оказался здесь… И вопрос-то так, пустяковый.

– Прошу прощения, у Павла Максимовича сегодня неприемный день.

– А вы не можете ему передать, что к нему на прием просится Измайлов.

– Измайлов? – уточнила она, перелистывая свой блокнот для записей.

– Да, барышня. Измайлов.

– Присядьте, – поднимаясь из-за стола, произнесла девушка.

Прихватила свой блокнот с карандашом и направилась к двери. А хороша. Вообще все они тут стройные, точеные, миниатюрные. Быть может, причина в том, что, кроме черни, все непременно носят корсет. И наверняка от этого мучаются. Но красиво же!

– Прошу, – через минуту выйдя из кабинета и отходя в сторону, произнесла она.

О как! Признаться, не ожидал. Но оно и к лучшему. Поспешно поднявшись, пока консул не передумал, Борис чуть не вбежал в кабинет и только в этот момент сообразил, что такое ребячество не пристало взрослому мужчине. Н-да. Только молодость и порывистость порой так и прут изо всех щелей.

– Что еще случилось? – вперив в него строгий взгляд, поинтересовался консул.

– Я только хотел уточнить: коль скоро в отношении меня полиция не вынесла никаких ограничительных мер, я могу покидать остров?

– Несомненно. Но при прохождении необходимых таможенных и пограничных процедур.

– А если я пожелаю сделать это на известном вам катере?

– Он находится на вашем ответственном хранении. Если есть желание рисковать – извольте. Не смею больше задерживать.

Видно, что Демин готов послать его к черту. Он-то небось подумал, что просьба о приеме связана с продолжением недавнего инцидента, а тут – на тебе. Поэтому Борис поспешил ретироваться. От греха, так сказать.

Выйдя из консульства, Измайлов направился в сторону летнего сада. Вообще-то он тут круглогодичный. Ну да не суть. На территорию его, ясное дело, никто не пустит. Это только для чистой публики и лиц, их сопровождающих. Все как в России и любой другой цивилизованной стране или колонии, куда ступила нога белого человека.

Однако по наружному периметру у ограды расставлены лавки, которые находятся в тени деревьев как самого сада, так и посадок на тротуаре. Строятся здесь вольготно, без оглядки на средневековую архитектуру, а потому и места хватает. Получается вроде и не сад и в то же время эдакая серединка на половинку. Тротуар широкий, стоят различные торговцы, из-за забора слышна музыка духового оркестра, мимо прохаживается различная публика.

Правда, для Бориса главное – это музыка и возможность посидеть в тени, когда овевает легкий морской бриз, отчего не так жарко. Народу на улицах прибавилось, сиеста прошла, и люди потянулись из домов. Площадки кафе практически забиты. Впрочем, Бориса туда не пустят, максимум, на что он может рассчитывать, это бистро. Есть, между прочим, и весьма приличные, но… Понятно, в общем.

Сев на лавочку, он в первую очередь вскрыл письмо. Развернул листок, и в его руках тут же оказались две сторублевые банкноты. Хм. И как только их не стащили. Впрочем, бумага конверта плотная, плюс само письмо. Сомнительно, чтобы можно было что-то рассмотреть на просвет. Так что подобное воровство тут пока не процветает. Ну или ему повезло. Только зря они так-то. Если кто приметил бы денежку, то при таком наваре «потерять» письмо проще простого.

Едва начал читать ровные строчки, написанные каллиграфическим почерком Носова, как на него тут же обрушилась площадная брань Рыченкова. Борис даже представил, как этот старый ворчун стоит над своим другом и настаивает, чтобы он непременно именно так и записывал, слово в слово.

Поток площадной брани сводился к тому, что они рады его обнаружению, а у самих стариков-разбойников все в полном порядке. Причем настолько, что сумели малость привести в чувство Проскурина. Пока рано что-либо говорить, но на момент написания письма тот уже неделю не употреблял спиртного, заглядывая в рот новому коку Капитолине Сергеевне.

Пристроив Бориса на «Тюльпан», Рыченков направился на один из дальних островов Ахтырского архипелага и присмотрел там одну проститутку. Вернее все же будет сказать: бывшую. Она уж давно была в прислугах в одном из борделей. В свое время знатной мастерицей была в своем ремесле. Помнил ее Дорофей Тарасович.

Но годы берут свое, никуда не деться. Доживала свой век женщина шестидесяти годочков, так и не обзаведшаяся ни детьми, ни внуками. В приличных борделях не только подают плоть и вино, но имеется и своя кухня. Вот и кухарила она, снисходительно посматривая на молоденьких козочек.

Предложение Рыченкова сводилось к тому, что он обеспечивает ей курс регенерации медицинским артефактом. Молодости это ей не добавит, но избавит от многих болячек. Не от всех. «Аптечки» ведь не панацея. С ранами да болезнями еще справляются, а вот, к примеру, с изношенностью и старением организма уже ничего поделать не могут. Дальше – все в ее руках. Сумеет охмурить старичка и пробудить в нем жажду жизни, так тот уж расстарается – и рост ей обеспечит, и дополнительное возрождение вытянет. Профессор многое может, если только захочет.

Женщина думала недолго и дала свое согласие. Дальше – дело техники: уволить прежнего кока да поставить на его место Капитолину Сергеевну. Как говорится, пустить козу в огород. Ну она и развернулась. Во всяком случае, пока все в полном порядке, и это радует.

Еще Рыченков интересовался, не собирается ли Борис возвращаться на «Тюльпан». Мол, Елисей никуда не денется, примет обратно. А вот это, пожалуй, дудки. Измайлов не мог себе представить все свое сегодняшнее хозяйство в баталерке. Во-первых, тесно. Во-вторых, темно, а ему нужен свет. Между прочим, он специально выбирал светлую комнату. Как результат, приходится терпеть лишения из-за жары. В-третьих, потихоньку развивать талант при таких раскладах уже не получится. Наконец, исполнение обязанностей баталера съедает не так уж и мало времени.

Словом, он уже серьезно перерос свои прежние запросы. Даже сегодняшняя квартира едва отвечала его потребностям, от жилья попросторней он точно не отказался бы. Ввиду изменившегося финансового положения этот вопрос нужно будет пересмотреть.

Написали, что для связи лучше использовать обратный адрес на конверте. Взглянул. Вот, значит, как. Ахтырское княжество, хотя имя указано Носова. Конспирация. Пожелание стариков сводилось к тому, чтобы Борис отправил на это имя телеграмму с подтверждением своего местоположения и названием банка, в котором откроет счет, дабы они могли выслать ему денег.

Советовали не задерживаться надолго в одном месте, покататься по свету, поглазеть по сторонам. Хотя, конечно, если бы под присмотром надежного человечка, оно как-то спокойней. Ага. Как же. Стопроцентную гарантию может дать только кладбище. Уж на что Елисей Макарович порвал бы любого, как тузик грелку, ан нет, и на старуху бывает проруха.

Вспомнили и о патентах. Копеечка к копеечке капала исправно, и этот ручеек постепенно разрастался. На гровер и вовсе нашлись два покупателя, которые хотели выкупить права на корню. Но деды не повелись на сладкий пряник. И правильно сделали, между прочим.

Хм. Ему бы еще найти какой-нибудь вариант передать им права на все свои последующие изобретения. Но тут были небольшие проблемы. Не хотелось связывать с этими изобретениями свое новое имя. Пусть уж лучше все будет завязано на прежнем. Пока не окрепнет, лучше лишний раз не высовываться. То есть придется отложить до лучших времен. Поди, за годик ничего страшного не случится.

Закончив читать и перечитывать письмо, Борис вскрыл бандероль с самоучителем. Серьезный такой труд. Если врезать по башке, то сотрясение головного мозга при наличии оного обеспечено. Открыл вступление и тут же испытал разочарование от обилия отсылок к различным трудам признанных мастеров кисти. А это означает одно – опять придется оплачивать заказ и ждать пару месяцев, пока он дойдет сюда. И это – в лучшем случае.

Одна надежда, что его одаренность все же скажет свое веское слово. Положительный опыт имеется. Ведь многое он познавал на интуитивном уровне. Старики-разбойники правы, не стоит ему слишком задерживаться на Вольвике. Да, пожалуй, он все же сменит место пребывания. Денег у него пока хватает, благо не шикует, а ведет скромный образ жизни.

Хотя деньги лишними никогда не будут. Выждет пару деньков, пока краска подсохнет, да повезет свои творения на продажу. Здесь выставлять как-то не хочется.

Сунул письмо во внутренний карман, книгу – под мышку. Дошел до урны и выбросил в нее оберточную бумагу. Ну, как урна. Обычный деревянный ящик, обитый жестью и выкрашенный в зеленый цвет, но нигде больше Борис ничего подобного не встречал. Он, конечно, мало где был, однако, полюбопытствовав у местных, выяснил, что эта новинка только год назад появилась в Париже усилиями столичного градоначальника. Губернатор архипелага решил не отставать и поспешил ввести новшество здесь. Штрафы за разбрасывание мусора просто огромные. Так что хочешь что-то выбросить, верти головой в поисках приметного ящика. Благо стоят они непременно на каждом перекрестке, а также у всех заведений и магазинов.

А это что еще за… Взгляд Бориса зацепился за трех французских военных моряков, беседующих со знакомым полицейским. Завсегдатай бистро Рауля, куда Измайлов сдавал мясо. Полицейский подбородком кивнул в его сторону. Конечно, не факт, но крейсер «Кентена» все еще стоит на рейде. Какая там гордость! Ноги!

Борис отвернулся и двинулся вверх по улице. Моряки шли за ним размашистым шагом. Да целеустремленно так. Как пить дать решили посчитаться. Вот же гады! Борис побежал. Оглянулся. Бегут за ним. Вообще-то убежать не проблема, даром, что ли, изводил себя два года. За семь месяцев форму растерять еще не успел. А эти и курят, и алкоголь хлещут, так что всяко-разно долго не продержатся.

Вот только все время бегать не получится. Похоже, полицейские решили пойти другим путем. Попросту сдали обидчика морячкам. Убить, может, и не убьют, но морду набьют качественно. Но ведь получиться может по-разному. Замотают дело да подвесят сушиться, пока само не отвалится. Только Борису тогда уже будет все равно.

Так что проблему нужно решать, причем жестко, но желательно нерадикально. Лишнее это. Вот что мешало Борису после участка сначала вернуться домой за револьверами! Сейчас бы разобрался на раз, а там – в консульство. Впрочем, туда он еще сбегает, но потом. Пусть знают, что не все коту масленица.

Подпустил преследователей шагов до пятидесяти. Многоквартирный дом. Открытая дверь. Полутемная парадная. Забежал внутрь и сразу забился в угол.

Морячки влетели по очереди и тут же остановились. Слишком уж резкий контраст между светом и густым сумраком. Дыхание тяжелое. Видно, что бег дался нелегко, так что они ничего, кроме себя, не слышат, если, конечно, не шуметь слишком сильно.

А Борис и не собирался. Скользнул за спину последнему и с размаху опустил на голову книгу. Тот опал, словно лист. Вряд ли наповал, но оглушил качественно. Второй резко обернулся, тут же получил ногой в пах и, подвывая, переломился вдвое. И вновь в дело вступила книга. Глухой удар, и матрос распластался на товарище.

Третий выхватил нож, но с атакой вышла заминка, так как нужно было перебраться через бесчувственные тела товарищей. И вновь пригодился самоучитель. Борис попросту швырнул его в лицо моряка, и тот среагировал ожидаемо, отбивая летящий в него предмет. Незначительное, но все же преимущество, если не ловить ворон. Борис подался вперед и выбросил перед собой ногу.

Мужик не переломился, лишь отступил на пару шагов, но дыхание у него, видно, все же перехватило. Приходя в себя, машет перед собой ножом. Никаких сомнений, оклемается быстро. Похоже, Борис слегка смазал удар.

Пока мысль об этом проносилась в голове со стремительностью молнии, он перешагнул через бесчувственных противников, сдергивая через голову пиджак. Захлестнул им руку с ножом. Треск взрезаемой ткани. Не беда. Главное, оружие временно нейтрализовано. Вновь – удар ногой, на этот раз в живот. В удар Борис вложил всю массу тела. Мужика опрокинуло на деревянный пол. Добил матроса кулаком по затылку. Стук головы о пол. Тишина. Только надсадное дыхание самого Измайлова.

Наклонился над обеспамятевшим и пощупал жилку. Порядок. Двое других тоже живы. Надел пиджак с прорехой, подобрал книгу с резаной дырой. Осмотрелся. Хорошо все же, что среди этой троицы не оказалось какого-нибудь силача, не то сомнительно, что получилось бы управиться.

Опять подумалось о револьверах. Но это потом. А сейчас – бегом в консульство. Демин его точно прибьет, но лучше так, чем оказаться в камере с сомнительными перспективами оттуда выйти. Мало ли какие разборки случаются между уголовниками. И вообще, арестанты имеют дурную привычку вешаться. Это он, конечно, нагнетает, но кто его знает, насколько сильно обиделся капитан «Кентены». По ощущениям – сильно. А потому лучше перестраховаться.

## Глава 3. Неожиданное предложение

Знакомая приемная. Только на этот раз Борис тут не по своей воле, а вызван. Точнее, приглашен конечно же. Хотя смысл от этого не больно-то и меняется. Он не дворянин, чтобы отмахиваться от подобного приглашения. Да даже купец, несмотря на свои капиталы, десять раз подумает, прежде чем поступит подобным образом. Так что, едва получив послание, Борис тут же поспешил предстать перед консулом.

Ну, он-то, допустим, поспешил. А вот их благородие не спешат что-то его принимать. Сидит в приемной уже битых два часа. Благо вентилятор на потолке исправно работает. Не сказать, что прямо хорошо, но все же прохладней, чем в его квартире. Впрочем, там он может себе позволить находиться в легкой свободной рубахе. Тут же вынужден торчать в пиджаке. Уже новом. Сюртук по статусу не положен. Ага. Все решает статус. Те же купцы ходят в кафтанах, и никак иначе.

С момента инцидента с французскими моряками миновало четыре дня. Вопреки ожиданиям Бориса внешне все прошло тихо и гладко. Правда, в узких кругах буря поднялась нешуточная. Там вроде как едва даже до поединка не дошло. Уж больно Демина задело то, что его решили проигнорировать. От заверений капитана и комиссара, что они не в курсе выходки их подчиненных, Павел Максимович попросту отмахнулся. Это не имеет никакого значения. Они несут всю полноту ответственности за своих людей. Точка!

О разразившемся скандале ему по секрету поведала служащая Алина Витальевна. Ей даже где-то было жаль молодого человека, попавшего в жернова власти, пусть и местного разлива. Но и этого более чем достаточно.

Несмотря на то что крейсер «Кентена» вчера покинул рейд, получается, ничего не закончилось. И яркое тому подтверждение – вот этот вызов. Похоже, высокие договаривающиеся стороны пришли к некоему консенсусу. Измайлова же вызвали, чтобы обозначить его дальнейшие действия.

Небольшой колокольчик на углу письменного стола тонко тренькнул, возвещая о том, что хозяин кабинета призывает к себе секретаря. Борис глянул на настенные часы. До обеденного перерыва – пятнадцать минут. А там – сиеста, и раньше четырех вечера ни о каких делах не может быть и речи. Неужели его теперь будут донимать постоянными вызовами и держанием в приемной, пока он не плюнет и не покинет Вольвик? Вообще-то он уже готов к такому развитию событий. Нет никакого желания появляться во французских владениях.

– Павел Максимович вас ждет, – произнесла вышедшая из кабинета девушка.

Поднявшись со стула, хотел было поозорничать и подмигнуть красавице. Но вовремя спохватился. Это не Алина Витальевна из разночинцев. Не поймут-с. Из благородных будут, к тому же замужняя-с. Поэтому просто поблагодарил и прошел в высокую дверь.

– Здравствуйте, Павел Максимович, – войдя и отвесив приличествующий поклон, поздоровался Борис.

– Здравствуй, любезный. Ох, и задал же ты мне задачку, – сразу взял быка за рога консул.

– Я не желал причинять вам неудобств, ваше благородие. И в мыслях не было. Но, право, не мог же я стоять и ждать, пока меня прирежут? Понимаю, что в этом случае у вас головной боли было бы меньше. Но мне как-то жить хочется.

– Да понимаю я тебя, братец. Понимаю. Хорошо хоть не удумал никого на тот свет спровадить. Все легче. Вот, держи, – протягивая бумагу, произнес консул. – Это решение французской комиссии по призовому праву. Учитывая то, что ты находился на одной из воюющих сторон и дезертировал, руководствуясь международным правом, спасая незаконно удерживаемых гражданских и прочая, и прочая, комиссия решила, что ты можешь владеть захваченным тобою катером на праве приза. Но при этом обязан уплатить в трехдневный срок пошлину в пятьдесят франков или же передать судно Франции за вознаграждение в двести франков. Решай сам.

Сумма вроде как и солидная, но это если позабыть об одном нюансе. Подобный катер стоит больше тысячи франков. Цена самого корпуса – не больше двух сотен. Остальное приходится на паровую машину автомобильного типа.

Кстати, если продать, то выйдет гораздо больше. Так что все за то, чтобы уплатить сбор и оформить катер на себя. Иное дело, что потом придется долго искать покупателя. Все же сумма немалая. Если только не повезет и в порт не войдет судно, потерявшее свое маломерное паровое суденышко. Сегодня иметь их на борту не прихоть и не мода, а необходимость.

– Благодарю, – принимая бумагу, только и смог произнести Борис.

– И вот что, братец. У тебя есть эти же самые три дня, чтобы покинуть Вольвик. Как раз послезавтра отходит английский пароход «Дункан». И лучше бы тебе вообще не появляться во владениях Франции. Ну или делать это с большой оглядкой. Господин де Линь – весьма злопамятная личность с хорошими перспективами карьерного роста. Учти это.

– Я все понял, ваше благородие. Позвольте вопрос?

– Ну?

– Я обязан покинуть остров на этом пароходе или могу выбираться, как сочту нужным?

– Ты ничего не обязан, братец. Более того, если желаешь проявить упорство, можешь остаться на Вольвике. Только учти, что тебе тут не рады, а я могу прикрыть далеко не от всех неприятностей.

– То есть я могу не продавать катер?

– Можешь. Хотя я бы продал не задумываясь. Путешествовать в одиночестве на такой малютке – дурная затея, братец. Тем более вблизи сомалийских архипелагов. Впрочем, это уже решай сам. Не смею задерживать.

Итак, ему тут не рады. Ну, в принципе, чего-то подобного и следовало ожидать. Признаться, он уже и сам подумывал убираться отсюда, причем подальше от французских и итальянских владений. А в этих краях практически все архипелаги находятся под их рукой. Собственно, и война-то началась из-за оспаривания одного-единственного острова с обнаружившимися богатыми залежами антрацита. Уголь здесь – это серьезные перспективы и толчок к экономическому росту. Словом, то еще яблоко раздора.

Однако есть парочка архипелагов, принадлежащих Англии и Германии, почти равноудаленных от Вольвика в противоположных направлениях. Конечно, пробираться придется, минуя владения Италии, Франции и никому не нужные острова. Номинально они, конечно, принадлежат одной из сторон, но до них никому нет дела, и аборигены проживают там своим укладом. Ну и пиратствуют. Не без того.

Кстати, бритты непременно влезли бы в эту свару, благо имеют базу, на которую можно опереться. Разработка месторождений каменного угля, да еще и высокого качества, неизменно ударит по их кошельку. Основные поставки черного золота замкнуты на них.

Однако англичане пока предпочитают оставаться в стороне. Русские имеют дурную привычку строго следовать букве достигнутых договоренностей, а значит, в случае вмешательства третьей стороны непременно придут на помощь Франции, что чревато большой войной.

В любом случае, пока идет конфликт, ни о каких разработках угольных копей не может быть и речи. Да и после ее окончания наладить промышленную добычу – дело не быстрое. А если начнутся разного рода неприятности типа эпидемий, разбойных налетов, бунтов среди рабочих, так и подавно все может затянуться. В конце концов, месторождение может просто загореться. Конечно, поджечь угольные пласты вот так, в одночасье, не получится, но это ведь смотря как стараться.

Отчего он уцепился именно за самостоятельное путешествие? А разве тысяча рублей чистой прибыли – недостаточные основания? Люди рискуют жизнями и за гораздо меньшие суммы, так что оно того стоит. Однозначно.

Итак, необходимо выбрать, куда именно направиться. Ну вот не хотелось ему избавляться от катера. Наоборот, при мысли о путешествии в груди екало и под ложечкой появлялся зуд нетерпения. Какая уж тут каюта на пароходе! Своим ходом, под парусом! Едва Борис представил себе это, как по спине пробежалась волна возбуждения.

Он серьезно заболел морем, особенно после того, как научился управляться с парусами. Не сказать, что Борис сравнится с известными путешественниками-яхтсменами, но и они ведь с чего-то начинали. Тем более что в океан он пока выходить не собирается. Пока? Хм. Ну что же, будет время, будет пища.

А выбирать, пожалуй, нужно британские владения. Все же одно дело – только продать картины и вернуться на Вольвик, и другое – смена места жительства. По-английски он хоть как-то изъясняется, чего не сказать о немецком. Вот уж где кроме «хенде хох» и «Гитлер капут» он ничегошеньки не знает. А, ну еще школьную присказку – дер квакен, дер болотен, дер шлеп, дер шлеп, дер шлеп.

Хотел было, не откладывая в долгий ящик, направиться в резиденцию губернатора, чтобы уплатить пошлину и получить документы на право владения катером, но вовремя сообразил, что вот-вот начнется полуденная сиеста и ничего-то ему не светит. Поэтому пошел к себе на квартиру, а попутно заглянул в бистро. Нужно же пообедать, а то какая работа – с урчащим животом?

Сон после обеда он считал дурной затеей и напрасной тратой времени, потому как тогда световой день насмарку, а писать при керосинке, даже с зеркальным отражателем – идея не из лучших. Ночь как раз лучше отвести под сон.

Поэтому послеобеденное время Борис посвятил картинам. Заодно успел нанести последние штрихи на два остававшихся незавершенными полотна. Теперь дать им просохнуть, и порядок. За пару дней они, конечно, полностью не высохнут, но, по меньшей мере, будут готовы к транспортировке. Кстати, надо бы заказать специальный ящик для их перевозки, что-то вроде пчелиного улья с рамками.

Вопрос с оформлением документов решился легко. Борис выложил требуемую сумму, ему тут же выписали бланк, из которого следовало, что отныне он – владелец парового катера. Все. Свободен, как ветер.

Навестил плотника, рассказал, что именно ему нужно. Тот уловил смысл сразу. Размеры рамок у него были и так, поэтому обещал все изготовить в лучшем виде.

Далее Борис направился в порт. Катер – дело хорошее, но, помнится, натерпелись они неудобств, поэтому не помешал бы парусиновый тент на сборном каркасе. Он и от солнца прикроет, и дождь можно переждать. А еще натянуть его между бортами, что поможет избежать заливания волной. Не полностью, но существенно.

Кроме того, решил увеличить топливный бак. Он один, места ему много не надо. А вот топливо лишним не будет точно. Тем более что оно жидкое. Это с углем проблем практически никаких, а вот с нефтепродуктами есть кое-какие трудности. Правда, при случае можно обойтись и маслом, но теплотворность у него серьезно уступит печному топливу, а значит, это повышенный расход и меньший запас хода.

Лодочный мастер выслушал все, что от него требовал заказчик, с олимпийским спокойствием и предложил не маяться дурью, а взять простую деревянную бочку из-под керосина. Дополнительный объем почти в сто пятьдесят девять литров топлива обеспечит порядка тридцати трех часов непрерывной работы машины при экономичном ходе. А это ни много ни мало – порядка двухсот шестидесяти четырех морских миль.

Оставалось только купить печное топливо. Впрочем, стоило оно не так дорого, так как являлось всего лишь отходами, получаемыми при выделении столь необходимого в быту керосина, и представляло собой смесь из различных фракций. Выход этого топлива в разы выше, чем у керосина, и далеко не всегда оно находит своего потребителя. Все еще имеет место практика выжигания – когда емкости под отходы переполняются, излишки просто сбрасывают в море и выжигают. По мнению Бориса, натуральное варварство, но местных пока вопросы экологии не волнуют.

Измайлов прикинул, как будет расхаживать со здоровенным ящиком для картин. Понятно, что плотник наберет его из тонкого штакетника – фанера тут пока неизвестна. Но все одно получится тяжеловато. Извозчик – это прекрасно, но он ведь проедет не везде. Борис не дворянин, чтобы с ним считались служащие порта и пропускали на территорию. Вывод. Придется переть эту бандуру на себе. Ну или переносить картины по частям.

Носильщики положены только господам. Попробует хоть один из них подхалтурить, перевозя вещички простолюдина, и вылетит со своего места, как пробка из бутылки. Для незнатных особ есть возчики с громоздкими повозками. Серьезный агрегат, если не сказать больше.

Стоп. А ведь действительно, он не видел ничего компактного. Вдруг получится выклянчить у Системы еще одно очко? С такими мыслями он направился в велосипедный магазин. Пройдя в отдел запчастей, купил заднюю ось с двумя колесами от детского трехколесного велосипеда.

Покинув магазин, пошел прямиком к столяру и, вооружившись блокнотом, нарисовал ему, что именно желает получить. Должно было выйти не такое легкое изделие, как из тонкостенных труб, но в общем и целом – вполне приемлемая складная тачка. И на катере места много занимать не будет. Словом, то, что надо.

Впрочем, на самотек это дело Борис не пустил. Мало ли что он не учел в процессе прорисовки чертежа! На практике всегда что-нибудь да вылезет. Столяр, упершись в проблему, может решить ее на свой манер, причем ему придется над этим ломать голову. Борис же, зная, что ему нужно, решит вопрос с ходу.

Правда, столяр воспротивился было помощнику, мол, и сами с усами. И вообще, нечего над душой стоять. Но заверение, что на размере его заработка это никак не скажется, успокоило мужчину, поэтому нахождение Измайлова в мастерской им было воспринято вполне благосклонно, особенно после пары-тройки комплиментов и проявленного интереса к работе мастера. Кому не понравится, когда интересуются твоим любимым делом, да еще и подчеркивают твои умения? То-то и оно. На лесть падки все.

Как и предполагал Борис, изделие получилось громоздким и тяжелым, разумеется, в его понимании. Он четко представлял, какими именно должны были быть изменения. Но тем не менее все работало, даже полочка складывалась благодаря небольшим дверным петлям, установленным в несъемном положении.

Он гений! В смысле он конечно же вроде как и так гений, но… Понятно, в общем. Плюс семь тысяч опыта и заветное очко характеристик, что говорит о важности изобретения. Столяр осматривал получившееся изделие и уже прикидывал, как его облегчить еще больше, а главное, как использовать, кроме перевозки ящика, короба и чемоданов. Получалось, можно перевозить много чего. Весьма удобная в хозяйстве вещь.

Деньги за работу столяр взял, как полагается, но никаких сомнений, что уже прикидывает, как заработать на этом еще. Штука-то полезная, явно будет пользоваться успехом. Можно ладить, даже не дожидаясь заказа, и выставлять на продажу. Тем более никаких опасений по поводу лицензии. Ну кто станет гоняться за каждым ремесленником? Глупо же. Вот если какое мало-мальски серьезное производство, тогда совсем другое дело. А ремесленники-кустари… Смешно, ей-богу.

Параллельно с этим Измайлов изучал полученную книгу. Пришлось, конечно, ее подлечить, ибо досталось увесистому учебнику в ходе известного инцидента. Но ничего существенного. Как любил говаривать один его знакомый, на ход не влияет.

Зато выяснилась одна приятная деталь. Лекций, собранных в самоучителе, оказалось вполне достаточно для усвоения материала. О многих моментах в них упоминалось вскользь, лишь общими фразами. Но Измайлову хватало даже этих намеков, порой весьма жирных, а нередко – и едва различимых, чтобы находить правильные ответы.

Напрягало то, что там были отсылки к конкретным примерам, то есть полотнам, где можно было увидеть воочию технику и результат письма. Упоминались и галереи, где выставлялись эти полотна. Только у него не было возможности их посещать. А потому снова и снова приходилось доверяться своей интуиции, экспериментировать, получать результат, зачастую неудовлетворяющий его восприятие, и повторять все снова.

Впрочем, как бы ему ни хотелось, а уделять много времени изучению живописи он не мог. Что поделать, его одолевали иные заботы и поджимали сроки. Время негласного ультиматума истекало, и лучше бы уложиться в обозначенные рамки.

Стук в дверь отвлек его от очередного эксперимента со светом. В нем все росла убежденность, что вот сейчас он непременно получит искомый результат. От усердия он даже приоткрыл рот и высунул язык, поэтому ничего удивительного в том, что робкий стук заставил его едва ли не вызвериться. Попробуйте одернуть человека, увлеченного чем-то с головой. Рад он этому не будет точно.

Резко распахнув дверь, он увидел мальчишку лет двенадцати. Такие нередко крутятся вокруг присутственных мест в надежде заработать мелочь на посылках. Держать постоянного курьера накладно, вот и пользуются услугами мальцов. Случаи утраты корреспонденции были крайне редкими. Детвора, пробавляющаяся этим, подрастала и уходила во взрослую жизнь, на их место становились другие, но преемники строго следовали прежним традициям. Ведь если у клиентов не будет доверия, то не станет и промысла. Так что способ проверенный и надежный.

– Месье Измайлов?

– Да, это я.

– Это вам, – с легким поклоном произнес малец.

Борис достал из кармана мелкую монетку и сунул в детскую ладошку. Делать это совсем не обязательно, отправитель уже оплатил услугу, но Борис иначе поступить не мог. Впрочем, это было свойственно многим. Подобное двойное вознаграждение побуждало посыльных быть куда расторопней.

Хм. Итак, что-то изменилось. Его вызывал консул. Отъезд Борис запланировал на рассвете. Отбыть необходимо немедленно? В принципе, у него уже все готово, остается только добраться до порта и развести пары. Так что тут проблем никаких, если только еще чего не случилось.

На этот раз его в приемной держать не стали. Едва он появился, как секретарша скрылась за дверью и тут же вышла обратно, приглашая его пройти. И данное обстоятельство его напрягло особо. И куда он опять вляпался?

– Здравствуйте, Павел Максимович.

– Здравствуй, братец. Как твои дела?

– Если вы имеете в виду мой отход, то я убываю завтра на рассвете.

– Похвально. Радует, что мы друг друга поняли. Борис Николаевич, у меня есть к тебе просьба.

Ого! По имени-отчеству! Его! И что же такое сдохло в Мировом океане, коль скоро творится эдакая невидаль?

– Я готов помочь, если это в моих силах.

– В твоих, братец. Даже не сомневайся. Ты ведь знаком с Бочкаревой?

– Алиной Витальевной?

– Именно. Дело в том, что вчера вечером на нее напали на улице. Двое пьяных моряков отчего-то решили, что перед ними девица легкого поведения, и были слишком настойчивы. Защищаясь, она пристрелила их обоих. Ей удалось сбежать. Но ее хорошо рассмотрели несколько свидетелей. Уверен, что полицейский художник уже составил словесный портрет. Ее поимка – всего лишь вопрос времени.

– Но ведь она защищалась.

– Братец, ты можешь поверить в то, что, имея возможность ее отстоять, я не стану этого делать?

– Н-нет, – вынужден был признать Борис.

– Она будет ожидать тебя на мысу Ленуа. Вот, возьми, – выложил он на стол пятидесятифунтовую банкноту.

– Благодарю, но я сделаю это не за плату.

– Не сомневаюсь, Борис Николаевич. Но деньги тебе все же не помешают. Так что, как говаривал один бродяга, дают – бери, бьют – беги. Завтра утром на мысу Ленуа.

– Непременно, Павел Максимович.

## Глава 4. На мысу Ленуа

Утро выдалось пасмурным. Ч-черт. Всю неделю стояла ясная погода. Она тут летом редко когда портится, и волнения – явление редкое. А тут – на тебе. Январь на дворе, а у них лето. Южное полушарие. Такие дела. Хотя не так уж далеко от экватора, поэтому тут с временами года полный швах. Вот и изнывает Борис от нескончаемой жары. Впрочем, он должен признать, что уже успел малость попривыкнуть, и от тех мучений, что были вначале, не осталось и следа.

Но, как бы то ни было, случались и здесь непогожие деньки. И обычно они сопровождались волнением на море или даже штормами. Вот уж чего не хотелось бы. Взгляд сам собой зацепился за отрывной календарь на стене. Да что ж такое! Тринадцатое января! Пятница! Здесь у этой даты был свой символизм.

Ну вот кто ему мешал отбыть не сегодня, а вчера? А ведь завтра уже не получится. Так-то Борис вполне мог выйти из порта, пройти вдоль берега и пристать у какой-нибудь рыбацкой деревушки. Ясное дело, что его приметили бы армейские патрули. Время военное, а потому территорию постоянно патрулируют, плюс устроены стационарные наблюдательные посты с системой оповещения. Но документы у него в порядке, а потому неприятности не успели бы его нагнать. Уже завтрашним утром он отбыл бы куда глаза глядят.

Однако ввиду повисшей на его шее девушки поступить подобным образом Борис не мог. Нужно спасать Алину Витальевну. А чертова дюжина… Да и пусть ее. Катер у него хороший. Опять же, есть поблизости острова, где можно переждать непогоду. Да и непогоду ли? Ну пасмурно. Однако на улице вроде бы ветра нет.

По очереди спустил вниз свой ящик с картинами. Вслед за ним последовали большая парусиновая сумка в форме саквояжа и повисший на плече чехол с английской винтовкой. Снести все это разом у него пупок развязался бы.

Зато внизу, под удивленным взглядом хозяина квартиры, Борис разложил свою тачку и, погрузив на нее вещи, спокойно покатил по мостовой. Найти извозчика в столь ранний час было практически нереально. Если только у борделя. Только там кутили до утра. Впрочем, судя по полной тишине, сопровождавшей его на припортовой улице, извозчика сейчас найти можно только у гостиниц. И то сомнительно.

Н-да. Вот так смотришь вокруг, и невозможно поверить в то, что эта пустынная улица, от стен домов которой эхом отражаются его одинокие шаги, и есть средоточие порока и греха этого города. Впрочем, припортовая улица не способна избавиться от следов, указывающих на ее природу. Свежие лужи рвоты, битое стекло, подтеки, оставшиеся от пролитого пива, бурые пятна, очень похожие на кровь, и повсюду мусор.

Еще пара часов, и служащие заведений начнут мести и отскабливать улицу. Часов в семь появятся блюстители порядка. Во избежание неприятностей с наступлением темноты они стараются здесь не появляться. Эдак и сами пострадают, и какого перепившего бедолагу подведут под монастырь. Так что ночью это варево бурлит в своем котле без какого-либо контроля.

– Месье Измайлов? Бригадир национальной полиции Нуаре, – приставив два пальца к обрезу цилиндрической кепки, представился крепко сбитый мужчина средних лет.

У него за спиной стоит еще парочка званиями поскромнее. Стажеры. Вообще все, что касалось званий иностранных государств, для Бориса было темным лесом. Он попросту не понимал, к чему было так изгаляться. Впрочем, иностранцы наверняка тихо дуреют от русской системы. Так что тут страны, пожалуй, квиты.

– Очень приятно, бригадир, – останавливаясь и приподнимая фуражку, произнес Борис. – Я в курсе, что мне лучше покинуть порт еще до того, как славные жители этого города выйдут на улицу. Как видите, я уже на пути к выполнению данного условия.

– И это похвально, – проигнорировав ироничный тон собеседника, с самым серьезным видом произнес полицейский.

– В таком случае я пойду? – указывая в сторону таможенной конторы, поинтересовался Борис.

– Откройте ваш ящик.

Измайлов без возражений позволил досмотреть все свои вещи, после чего стражи порядка сопроводили его сначала до таможни, где ему проставили отметки об убытии, а потом – до катера, который так же подвергся обыску. Хотя чего там обыскивать? Форпик, носовой отсек с небольшим люком да дополнительная бочка под топливо. Даже палубы нет.

– Господин бригадир, если вы скажете, что ищете, может, я смогу вам помочь? Я еще не сошел с ума, чтобы ссориться с властями, и с полицией – в частности.

– Мы ищем служащую русского консульства госпожу Бочкареву.

– Алину Витальевну?

– Вы ее знаете?

– Разумеется, я ее знаю. Но что она натворила?

– Позавчера ночью совершила двойное убийство на припортовой улице.

– Где?

– Вас не удивляет, что она убила двоих человек?

– Это меня удивляет меньше, чем само место, – откровенно ответил Борис.

– Приличная девушка?

– До этого момента у меня не возникало и тени сомнений по этому поводу, – искренне ответил он.

– Берегись скрытного человека и нелающей собаки, – пожав плечами, произнес бригадир.

С французским у Бориса не очень, но он все же без труда узнал эквивалент русской поговорки: в тихом омуте черти водятся. Вот уж и впрямь, не в бровь, а в глаз. Борис голову был готов отдать на отсечение, что Бочкарева – порядочная девушка, а тут вдруг такое. Прямо потрясение!

– Прошу прощения. Ящик – еще понятно, она туда поместилась бы. Но к чему было обыскивать мою сумку?

– На предмет женских вещей. Все нормально, можете отходить. Хотя я такое решение умным не назову, – окинув взглядом пасмурное небо, произнес бригадир.

– Боюсь, что если я немедленно не выйду в море, то уже к вечеру буду в камере.

– Скорее, к полудню, – не стал его разочаровывать бригадир.

– Ну вот видите, – разведя руками, произнес Борис.

– Удачи, господин Измайлов. Уверен, что она вам понадобится.

Вскинув два пальца к обрезу кепи, бригадир подал знак своим помощникам, и полицейские направились по деревянному настилу причала к берегу.

– Здорово, Борис. – Когда полицейские ушли, к нему подошел сторож с дробовиком на плече.

Мужик средних лет крепкого сложения следил за сохранностью яхт, лодок и катеров частных владельцев, за что те вносили плату в портовую кассу. Впрочем, не забывали подбрасывать мелкую монету и непосредственно сторожам, поощряя их таким образом к более ревностному исполнению обязанностей.

– Привет, Поль.

Запалив горелку котла и оставив ее прогреваться, Измайлов поднялся на причал и, не чинясь, пожал руку сторожу. Эти в основном из неудачников и зачастую – из пропойц. Отдежурит худо-бедно свою смену и непременно побежит пропивать заработок. На дежурстве – ни-ни, а то ведь желающих на это место столько, что только оступись, вмиг вылетишь.

– Уезжаешь?

– Прогоняют, – сунув мужику мелкую монету, ответил Измайлов.

Вообще-то мог бы и не давать денег, он ведь здесь больше не появится. Но вот не смог. От него не убудет. А Поль хоть и любитель заложить за воротник, службу нес как положено. В полицию никого не сдавал, ибо неправильно это, но мелких воришек гонял исправно. Так чего обижать-то напоследок?

– Это понятно. По своей воле в такую погоду в море лучше не выходить. Ты вот что, пробеги вдоль берега, тут милях[1] в трех есть небольшая бухточка с высокими берегами. С суши тебя можно рассмотреть, только если встать на самый край скалы. У меня все кости ломит, точно тебе говорю: будет даже не шторм, а буря.

– Спасибо, так и сделаю. Ну, прощай.

– Удачи.

Они вновь пожали друг другу руки, и сторож пошел к своей будке.

Из гавани Борис вышел под парами. Не хотелось бы вот так, на старте расходовать топливо, только ничего не поделаешь. Небо затянуто серой хмарью, но исчез даже слабенький бриз, дувший со стороны берега. Так и напрашивалось сравнение – затишье перед бурей. Борис не суеверный, но даже он посчитал, что для сегодняшнего дня и без того хватает дурных примет, чтобы игнорировать предупреждения.

Бывают такие моменты, когда даже прожженные атеисты взывают к богу, потому как иной надежды попросту нет. Вот и сейчас слишком уж много разного негатива свалилось в одну кучу, чтобы от всего этого отмахиваться.

И куда его черти несут? А главное, объяснил бы кто, что с ним творится? Только полный придурок будет желать шторма, покидая надежную стоянку на утлом суденышке. Но Борис ловил себя на том, что, с одной стороны, откровенно боится возможного шторма, а с другой – жаждет его и уж точно ни в коем случае не отвернет.

С выходом в море ничего не изменилось. Пасмурное небо, полный штиль и бодро рассекающий водную гладь «Садко». Имя катеру Борис дал буквально вчера, выведя его на борту славянской вязью. В принципе, в этом нет никакой необходимости, в документах значится паровой катер и указаны его размерения. Все. До более детального документирования столь незначительной собственности дело еще не дошло, а потому и название суденышка – дело сугубо личное, не регламентируемое никакими правилами.

Мыс Ленуа находился в пяти милях от города. Не морских – французских, а они побольше будут на четыреста метров. Уже с полвека на морских просторах де факто победила английская система мер. Бог весть, как лаймам удалось этого добиться. Возможно, причина в том, что они всегда имели самый многочисленный флот, а еще благодаря налаженному выпуску навигационных приборов и принадлежностей – развитую и точную картографию. Как бы то ни было, наряду с национальными мерами длины все активно пользуются и британскими, как и их картами.

По морю до точки придется проделать не меньше десяти миль. На этот раз – морских. С учетом экономичной скорости катера в восемь узлов расчетное время прибытия – через час с четвертью. Но скорее всего, дольше. Торопиться даже с учетом портящейся погоды – причин никаких. Правильно сказал Поль: забьются в бухточку да переждут напасть. Знает Борис нужное место, благо покатался вдоль берега.

Он был уже в паре миль от мыса и даже начал изучать его в трубу, дабы приметить девушку, как вдруг услышал выстрел. А наведя оптику, заметил и дымок, плавно поднимающийся в небо при полном безветрии. Следом – еще один. Еще. Перестрелка вспыхнула, как тот самый порох, разом превратившись в частую трескотню.

Алина Витальевна заняла позицию как раз на самом мысу – эдаком клине, вдающемся в море метров на двести. Со своей позиции она имела возможность простреливать пространство перед собой, ровное и открытое, как стол. Борису сейчас не видно, но, опять же, он там бывал. Кроме того, она могла вести огонь и по узким полоскам пляжа, с обеих сторон подбирающимся к вершине.

Из-за высокого берега нападающих Измайлову видно не было. Но никаких сомнений, что они наступали. Уж больно скорую стрельбу вела Бочкарева. Винчестер. Никакое другое оружие не способно предоставить подобную скорострельность, правда, при наличии удобной позиции. Скоба Генри для комфортной перезарядки требует простора.

Борис увеличил подачу топлива на форсунки и одновременно с этим переместил вентиль подачи пара в положение «полный ход». «Садко» ощутимо начал прибавлять в скорости. Вода звонче заструилась вдоль бортов. Н-да. Укрыться в уютной бухточке уже не получится.

Экая она боевитая! Волей-неволей восхитишься. Расстреляв патроны из трубчатого магазина, она споро восполнила боекомплект и вновь открыла огонь. Слышались и ответные выстрелы. Правда, не так часто, как палила она. Однозарядки серьезно проигрывали магазинной двенадцатиразрядной винтовке.

Вот интересно, она там хоть что-то видит? Позицию девушки затянуло сизое облако порохового дыма. Бочкарева прекратила стрелять, загоняя в магазин патроны, оглянулась в его сторону. Бог весть, рассмотрит ли она, но Борис поднял руку и помахал, давая понять, что он спешит на помощь. Увидела. Помахала в ответ и опять вернулась к своей винтовке.

Он правил прямо на мыс, а потому видел оба пляжа, сходящихся углом к вершине. С обеих сторон бежали по два морпеха. Измайлов видел их как на ладони, но поделать ничего не мог. Слишком далеко. У него не возникло даже тени сомнений, стоит ли помогать Бочкаревой. Вопрос был только в том, как это сделать. Пока единственное, что он мог, – лишь выжимать из машины все до последней лошадки.

Девушка заметила опасность и метким выстрелом подстрелила одного из тех, что приближались справа. Второй поспешил укрыться за камнями. Пробираться через их мешанину куда безопасней, но по удобству не идет ни в какое сравнение с влажным песком, ровным, как асфальт.

Морпехи слева встали на колено и попытались достать девушку, выстрелив чуть не дуплетом. Однако с результативностью у них оказалось так себе. Пули выбили облачка пыли из камня, за которым укрывалась девушка. Дожидаться результата они не стали, поспешив покинуть пляж и укрыться среди валунов. Алина Витальевна успела еще раз выстрелить, прежде чем они скрылись, но не попала. Приподнялась над урезом, сделала два поспешных выстрела, скорее всего, чтобы обозначить, что контролирует обстановку, и вновь посмотрела на Бориса, поспешно заталкивая патроны в боковое окошко.

К берегу Измайлов подошел со стороны, где на пляже оставался только один морпех. И уходить намеревался так же, под углом, чтобы мыс загораживал его от парочки, укрывшейся в камнях. Бочкарева видела подходящий катер, но покидать свою позицию не спешила. Вот и умница. Не хватало только, чтобы она, весело повизгивая, бросилась к спасителю. Эдак их тут тогда обоих положат.

Выстрел! Над камнями на склоне поднялось облачко дыма, а мимо Бориса прожужжала пуля. Француз решил достать Измайлова, спешащего на выручку. Ему уже, пожалуй, наплевать на то, что девица ухлопала в городе пару забулдыг, зато небезразлична гибель как минимум одного товарища, неподвижно лежащего на песке.

Борис подхватил винтовку и прицелился в то место, откуда был произведен выстрел. Ветра нет. Дистанция – порядка двухсот метров. Оружие пристреляно. Позицию боец не сменил. Измайлов отчетливо видит частично выглядывающее красное кепи и даже может в него попасть. Другое дело, что нет уверенности в поражении самой цели. Есть! Красное пятно приподнялось, а под ним обозначилось светлое. Борис потянул спуск. Винтовка привычно толкнула в плечо, а перед ним возникло сизое облако, медленно рассеивающееся и поднимающееся вверх.

Рассматривать результат некогда. С одной стороны, присутствует уверенность, что попал. С другой – вот он, берег, и пора перехватывать управление катером, иначе выскочит на песочек, чего допустить никак нельзя. Еще только с мели сдергиваться не хватало!

– Алина Витальевна, вниз! – перекладывая реверс и пуская «Садко» в левый разворот, выкрикнул Борис.

Девушка поняла его правильно. Сделала несколько поспешных выстрелов, как по фронту, так и по флангу, одаривая своим вниманием всех преследователей. Они не дураки, прекрасно понимают, чем это вызвано, так как видели подход катера. Иное дело, что достать его не могли, а теперь он в мертвой зоне. Так что сейчас начнут менять позицию. Несколько секунд Алина Витальевна несомненно выиграла. Осталось этим воспользоваться.

Бочкарева побежала вниз по склону. Оставалось только удивляться, как ей удается скакать козочкой в юбке и туфельках на среднем каблучке. Борис, пожалуй, проиграл бы ей даже в штанах и удобных ботинках. Хотя, справедливости ради, это относилось к тому, прежнему Борису, из привычного и родного ему мира. В этом, он, пожалуй, обставил бы ее.

Бог весть, отчего он думал именно об этом, и еще более непонятно, с какого перепуга залюбовался молоденькой красоткой, демонстрирующей даже не столько ловкость, сколько грацию. И это – в то время, когда положение у них, мягко говоря, не очень.

Катер как на ладони. Над урезом обрывистого берега появился один из морпехов и, вскинув винтовку, выстрелил в девушку. Стреляй он в Бориса – и, возможно, добился бы результата, потому как суденышко уже замерло на зеркальной водной глади. Время для прицеливания у него было. Но морпех предпочел выбрать девушку, и пуля лишь выбила из камня облачко пыли и каменной крошки. Зато Измайлов, вскинув «Мартин – Генри», не промахнулся, всадив морпеху кусок свинца точно в грудь.

Перезарядился и появление следующего уже не пропустил, хотя и промахнулся. Старый вояка распластался в траве, едва только увидел облачко выстрела, так что пуля лишь сбила его кепи.

Вместо того чтобы броситься к катеру, Бочкарева подбежала к одному из валунов, из-за которого выудила кожаный саквояж. Нечего сказать, удачно он подошел к берегу. А если бы она оставила свои пожитки с другой стороны мыса? Вот было бы веселье! По ее виду понятно: вещички она не бросит.

Пока Бочкарева добиралась до катера, он успел выстрелить еще трижды, каждый раз загоняя французов в укрытие и заставляя их вести поспешный и практически неприцельный огонь. Один из бойцов, устроивший себе позицию в стороне, все же сумел взять тщательный прицел, но, по счастью, не попал. Пуля просвистела рядом с Борисом и с глухим бульканьем вошла в водную гладь в нескольких метрах позади него. Ответным выстрелом Измайлов так же не сумел достать француза, но зато заставил противника спрятаться в укрытии.

– Запускайте машину! Уходим! – выкрикнула девушка, забрасывая в катер винтовку и саквояж.

Потом подпрыгнула сама, навалившись на борот животом и чуть накренив суденышко. Измайлов не стал задавать глупых вопросов и бросаться ей помогать, вместо этого он подал в машину пар, и та отозвалась перестуком пришедшего в движение механизма. За кормой забурлила вода, взбитая винтом. Направление он уже придал и руль зафиксировал, поэтому, вскинув винтовку, в очередной раз выстрелил в противника.

Французы не отмалчивались. Рассредоточив его внимание, они открыли огонь сразу из четырех винтовок. А вскоре появилась и парочка, остававшаяся за мысом. По ним отстрелялась Бочкарева, лихо орудуя рычагом винчестера. И, надо сказать, не безрезультатно. Рядом с морпехами появилось несколько пыльных облачков, а сами они поспешили спрятаться в укрытии.

Девушка тут же принялась стрелять по французам, остававшимся наверху, добивая магазин. И опять Борис увидел парочку облачков, взбитых губительным свинцом. И это при том, что дистанция уже хорошо за две сотни метров. Да она просто снайпер!

Так, отстреливаясь, они удалялись от берега и вскоре сумели выйти из-под огня. Борис критически осмотрел катер на предмет повреждений. Порядок. Машина работает исправно, котел не пробит, хотя на деревянном кожухе и видна отметина от одной из пуль. Измайлов сделал выводы из прошлого опыта столкновения с сомалийцами.

– Здравствуйте, Алина Витальевна, – наконец произнес он.

– Здравствуйте, Борис Николаевич, – снимая с себя патронташ и с недовольным видом осматривая мокрое платье, ответила она.

– Можно натянуть парусину в качестве перегородки, и вы сможете снять с себя мокрое, чтобы просушиться.

– Опыт многодневного совместного плавания с двумя девицами?

– Разумеется. Только вот есть ли смысл в этом? Мне тут все хором предрекали шторм, – приметив упавшие первые капли дождя, усомнился он.

– Смысл несомненно есть, Борис Николаевич. У вас найдется запасная одежда?

– Найдется, конечно, только и она очень скоро вымокнет, – приметив, что к начинающемуся дождю добавился еще и ветер, вновь усомнился он.

– Конечно, вымокнет. Зато мужское платье в море куда практичней женского.

– Согласен. Кстати, а как у вас с навигацией?

– Думаю, что лучше, чем у вас. Не переживайте, справимся.

– Да чего переживать-то, коли выбора все одно нет? – пожал плечами он.

## Глава 5. Из огня да в полымя

Одно дело – осознавать, что нет выбора, и совсем другое – противостоять разбушевавшейся стихии. Как по мнению Бориса, это был вовсе не шторм, а самая настоящая буря. И как ни жаль ему было расходовать горючее, все же пришлось рассчитывать только на машину.

Их мотало, как щепку, но даже в этой ситуации Алина Витальевна умудрялась управлять катером. С уверенной рукой у нее имелись некоторые трудности ввиду физической слабости, поэтому в качестве мускульной силы выступал Борис. Бочкарева же, положив свою ладошку на его руку, легким воздействием указывала, куда и насколько нужно повернуть перо руля.

Порой они взбирались на водяные валы, словно медленно ползущая черепаха, а в следующий раз буквально взмывали на гребень, возвышаясь над разверзшимся филиалом ада. Только вместо огня тут бушующие и клокочущие волны. Страшная и вместе с тем завораживающая картина.

Настолько, что Измайлову захотелось непременно запечатлеть это на холсте. Дурдом! Иначе и не скажешь. Их жизнь висит на волоске, а он представляет себе, как это будет выглядеть на полотне, испытывая от этого дикий восторг. Похоже, тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Да какой, к черту, тихо! Она улетает!

Очередной вал взять чисто не получилось. Потоки воды прокатились через нос и по натянутой над бортами парусине, выдали небольшое облако пара от соприкосновения с трубой и с головой окатили пристроившихся на корме парня и девушку.

– Я гляжу, вам это нравится, а, Борис Николаевич? – задорно выкрикнула девушка.

– Страшно до одури, но нравится, – отфыркиваясь и утирая лицо свободной рукой, подтвердил он.

– Да вы просто влюблены в море! Из вас выйдет отличный моряк.

– Откуда такая уверенность?

– Довелось повидать.

– Хотите сказать, что разменяли вторую молодость?

– Девушкам такие вопросы не задают, – элегантным движением взбив мокрые и потерявшие форму черные волосы, произнесла она.

Вокруг творится черт знает что, а она еще и кокетничает. Кремень девка! Да что там, четыре часа назад она давала прикурить целому отделению морских пехотинцев. Хотя, справедливости ради, драться с врагом, будучи на твердой земле, и противостоять стихии – это совсем не одно и то же.

– Ну, не хотите отвечать, и не надо, – пожал он плечами.

– На самом деле это моя первая жизнь. Есть в запасе еще одно возрождение. Просто за свои двадцать семь лет я успела насмотреться всякого.

– Сколько? – искренне удивился Борис.

– Хорошо сохранилась, правда? – и вновь – кокетливая улыбка.

– Да прямо девочка-припевочка, – не сдержался он и тут же смутился. – Извините.

– Все хорошо, Борис Николаевич. Вы вот что, беритесь-ка за плицу[2] и начинайте вычерпывать воду. С рулем я пока и сама управлюсь.

– Слушаюсь, – козырнув, ответил он.

Парусиновый полог конечно же неплохо защищал от потоков воды, но и внутрь ее попадало немало, а потому время от времени приходилось ее вычерпывать. Борис убрал решетку настила и принялся за работу. Только час в этой свистопляске, а он делает это уже во второй раз. А сколько еще предстоит!

На будущее надо будет устроить эдакий съемный бортик углом навстречу к накатывающему потоку. Это позволит значительно снизить количество заливаемой воды. Хм. Вообще-то лучше бы больше не попадать в подобные переделки. Но ведь такой бортик и места много не занимает.

А еще надо непременно озаботиться прорезиненными плащами. Оно, конечно, сомнительно, что не вымокнешь, потому как заливало не по-детски. Тут только гидрокостюм поможет. Зато получится защититься от пронизывающего ветра. Вот ведь. Южные широты. Тропики. А уже зуб на зуб не попадает. И все из-за ветра.

Несмотря на то что время едва только подбиралось к полудню, видимость сильно упала, сократившись до какой-то жалкой пары миль. Они понимали, что их болтает где-то между островами Французского архипелага. С началом шторма они все еще находились в его пределах, однако найти безопасную стоянку не успели. Сейчас же приближаться к суше попросту губительно.

Поэтому Борис и Алина Витальевна крутили головами, чтобы своевременно обнаружить опасность. Как результат, успели заметить остров еще до того, как волна подхватила бы их и понесла к берегу. Девушка без раздумий отвернула в открытое море. Лучше уж бушующие волны, чем разбиться о скалы.

Сражение со стихией продолжалось несколько часов. Казалось, что это никогда не кончится. Однако с наступлением темноты шторм быстро пошел на убыль, а потом и вовсе прекратился. Так, легкая волна и слабый, но устойчивый северо-восточный ветер. Практически попутный.

Едва прекратилось волнение, как девушка потребовала сухую одежду. У Бориса запасы не бездонные. Сам он – в вымокшей насквозь робе, один комплект одежды – на Алине Витальевне. Оставался еще один и смена нательного белья, о чем он и проинформировал Бочкареву, заявив, что одежда нормально обсохнет и на нем.

– Это решительно невозможно, Борис Николаевич. Не хватало только заболеть воспалением легких. Уверена, что в вашей аптечке нет соответствующих лекарств, как отсутствуют и артефакты. Не бойтесь смутить меня своим нижним бельем. И не такое видела.

– Как скажете, Алина Витальевна, – пожав плечами, согласился он.

Переодевание со взаимным отворачиванием заняло немного времени, после чего Борис начал ставить паруса, а девушка вскрыла ящик с навигационными инструментами.

– Нет. Машину не останавливайте, – оторвавшись от измерений, приказала она, когда он управился с парусами.

– За день мы израсходовали половину топлива. Эдак мы его выработаем полностью.

– Ничего страшного. На этот случай у нас есть паруса. Или вы опять хотите попытать счастье в бурю? Борис Николаевич, мне не нравится ваш взгляд, – погрозила она ему пальчиком.

– А что в нем не так? – отжимая одежду, поинтересовался он.

– Похоже, вы слишком сильно заболели морем. Его неспокойный нрав заставляет вашу кровь бурлить, и вам это доставляет удовольствие. Знавала я таких. Просто не могут жить без того, чтобы не пройти по краю.

Девушка склонилась над картой при свете керосиновой лампы. Борис посчитал излишним обзаводиться новомодным электрическим фонарем. Мало что сам дорог до неприличия, так еще и батареек хватает ненадолго. Словом, лучше уж старая добрая летучая мышь.

– Думаете, у меня прогрессирует адреналиновая зависимость?

– Что, простите? – оторвалась она от изучения карты.

– Ну, слышал я, как один профессор говорил, что у любителей риска развита адреналиновая зависимость.

– И что это значит?

– Ну, жить не могут без того, чтобы не разогнать кровь по жилам.

– Это я поняла. А вот адреналин… Что это?

– Извините, но я не профессор, что услышал, то и повторил. Думал, это общеизвестно.

– Ясно. Да, именно так. Вы как раз на пути к подобной зависимости. Но, признаться, я не вижу смысла в подобном риске. Тем более когда буря возвращается, она зачастую сильнее предыдущей.

– Возвращается?

– Мы сейчас в глазе бури. И лучше бы нам поспешить найти укрытие до того, как она навалится с новой силой, – приняв решение и разворачивая катер на юг, ответила она.

– Вообще-то Английский архипелаг на северо-востоке, – с сомнением произнес Борис.

– До ближайшего французского острова как раз на северо-востоке – двадцать миль. Вот только шторм смещается на юг, а значит, мы будем двигаться практически ему навстречу. Насколько велик глаз и с какой скоростью перемещается шторм, можно только предполагать. А потому можем угодить в него раньше, чем доберемся до острова. В тридцати милях к югу есть еще один остров. Номинально французский, но по факту – необитаемый клочок суши. И в этом случае мы будем двигаться вместе с бурей, оставаясь в ее глазе. Вопросы?

– Есть вопрос, – уязвленный собственной безграмотностью, произнес Борис.

– Задавайте, матрос Измайлов, – изображая из себя шкипера, произнесла она, наблюдая за тем, как он управляется с парусами.

– Алина Витальевна…

– Предлагаю без церемоний. Алина, – протянула она ему руку.

– Хм. Борис, – несколько смутившись от неожиданности, ответил на рукопожатие он.

– Итак?

– Консул сказал, что вы убили двух моряков, домогавшихся вас…

– Тебя, – поправила она.

– Домогавшихся тебя в грубой форме.

– Точнее, они хотели меня изнасиловать.

– Да, но полицейские, провожавшие меня в это плавание, сказали, что случилось это на припортовой улице.

– Чушь. Им просто нужно было выставить все в выгодном для себя свете. Свидетели выдадут ту версию, какую им озвучит полиция. Как результат, консул будет попросту бессилен. Так все и оказалось.

– Мне казалось, что Павел Максимович – тертый калач.

– Еще какой. Только тут нашла коса на камень. Это как пружина, которую можно сжать только до упора. А потом – все. Встанет намертво. Ты, Боря, выбрал весь свободный ход. Дважды уступать губернатор не стал бы, как и комиссар полиции. Обидно им. Вот и вышло так, что мне пришлось бежать.

– Что-то ты не выглядишь расстроенной.

– А к чему горевать? – легкомысленно пожала она плечами. – Думаешь, отчего я вцепилась в саквояж? Там деньги, а главное, рекомендательное письмо консулу на Английском архипелаге. Прямая замена одного канцелярского работника на другого. Только и всего. У лаймов я опять буду в домике.

– И все же как-то это все…

– Боря, тебе сколько лет?

– Восемнадцать, – без тени сомнений назвал он возраст, указанный в паспорте.

– В восемнадцать я была в ополчении и защищала наш остров от пиратского набега, пока боярин был в походе. Потом – два года добровольцем в войне за независимость Болгарского царства. Три года воевала за независимость Эфиопского царства. Как считаешь, может меня сильно расстроить убийство пары-тройки лягушатников, напросившихся на неприятности?

– Уверен, что нет.

– То-то и оно.

Вот так вот. А с виду – хрупкая и беззащитная девчушка двадцати годочков, не больше. На деле же – ветеран боевых действий. Причем самый что ни на есть реальный. Ничего удивительного, что она устроила тем морпехам целую баталию.

Остров, выбранный Бочкаревой в качестве базы, оказался небольшим, всего-то три километра в длину и два в ширину, в форме человеческой головы. В ее основании на юге имеется небольшая бухта, окруженная песчаной косой и небольшим лесным массивом. Эдакое зеленое жабо.

Вторая бухта находится в районе «затылка», на западном берегу. Со стороны моря – песчаная коса с одиночными деревьями и тонкой кромкой зарослей по внутреннему периметру. Зато со стороны острова – такой же лес, как и на южной оконечности.

В результате этих метаморфоз остров походил на практически полностью облысевшего мужчину с плоским лицом, обращенным на восток. Бог весть, может, картограф решил посмеяться, а может, это реальный каприз природы.

Никаких отметок о французской фактории, что в общем-то и понятно, учитывая размеры острова и то, что он оторван от основного архипелага миль на пятнадцать. Зато велик шанс встретиться с сомалийцами. Они, конечно, не все пираты, но любой из них приберет то, что плохо лежит, или прихватит того, кто не может постоять за себя. Скудный край накладывает свой отпечаток на образ жизни, традиции и нравы. Нужно же людям как-то выживать.

Номинально все сомалийские архипелаги поделены между колониальными державами. Но по факту в большинстве случаев власть их там удерживается за счет факторий частных компаний. Ориентированы они конечно же на получение прибыли. Контроль территории – чисто номинальный.

Сомнительно, чтобы факторщики стали оказывать сопротивление, если высадится вражеский десант. Вот если аборигены – тогда совсем другое дело. Эти в благородство играть не будут, и выражение «живые будут завидовать мертвым» заиграет совсем другими красками. Но выгода оправдывает риск.

Словом, островок этот мог оказаться прибежищем для кого угодно. Сомалийские быстроходные лодки тоже не больно-то приспособлены разгуливать в бурю. Судя по отметкам на карте, южная бухта глубоководная и просторная для того, чтобы в ней укрылись даже три-четыре крейсера, встреча с которыми совершенно не входила в планы путешественников.

Поэтому они выбрали западную бухту, где шансы на нежелательную встречу были ниже. Входили в нее сквозь узкое горло прохода, держа оружие на изготовку. Отвернуть уже никакой возможности. Погода портилась стремительно. Начни они уходить, и велика вероятность того, что их разобьет об этот же берег.

Проход узкий, не больше полусотни метров. Сама бухта длиной порядка пятисот и шириной около полутора сотен. По периметру – светлая полоска песчаного пляжа, которую прекрасно видно благодаря луне, то и дело появляющейся в разрывах туч.

Держались настороже, вновь обрядившись в еще влажную одежду, надев спасательные жилеты и нацепив на себя патронташи с патронными сумками. Мало ли, вдруг придется покинуть борт? При этом Борис даже не пытался вглядываться в заросли деревьев, которые стояли непроницаемой черной стеной. Куда больше его заботил песок. Если люди еще могут спрятаться за листвой, то лодку деть будет некуда. Даже если уберут и замаскируют ее, он непременно увидит некое темное пятно на светлом фоне песка. Но ничего подобного не наблюдалось.

Нечего и мечтать, чтобы обследовать стоянку на предмет опасности. Ночью это совершенно бесполезное занятие. Отсутствие каких-либо лодок уже в некотором роде указывало на безопасность, хотя и не гарантировало этого.

Борис, конечно, предусмотрел на катере стойки, чтобы натянуть тент, но это средство, скорее, для защиты от солнца и легкого дождика. Противостояния с бурей, даже при защите деревьев, он не выдержит. Его попросту унесет. Поэтому, закрепив катер, уже под дождем отправились на берег устраивать себе ночлег.

Выбрав пару деревьев, натянули между ними веревку на небольшой высоте поперек порывов ветра. Потом набросили на нее парусину тента и закрепили его края наскоро вырубленными кольями. С торцов занавесили такой же парусиной, получив нечто вроде палатки. Провозились не меньше часа. Но когда закончили, на выходе получили какое-никакое укрытие.

Пока устроились, опять вымокли до нитки. Борис только подивился предусмотрительности и практичности девушки. Перебравшись в палатку, они сумели переодеться в сухое и даже подстелили под лежанку успевший просохнуть на ветру и вовремя укрытый стаксель.

– Спи давай, – закутав ее в одеяло, распорядился он.

– Разбудишь через три часа.

– Ничего мне не станется. Отдыхай. Тебе и прошлую ночь пришлось провести не пойми как. За меня не переживай. У меня Терпение развито на зависть. Не свалюсь.

– А то смотри, я не кисейная барышня.

– Я в курсе. Воевала и тертых калачей за пояс затыкала. Спи, героиня.

– Ладно. Доброй ночи, – отвернувшись, пожелала она.

– Спокойной ночи, – ответил он.

Места не так чтобы много, но все же достаточно для того, чтобы принять упор лежа и сделать пару десятков отжиманий. Кровь тут же сильнее заструилась по жилам, а по телу прошла теплая волна. Вкупе с сухим нательным бельем согреться получилось без труда. За парусиной бушевал ветер, ее трепало так, словно она вот-вот лопнет.

Обеспокоенный этим Измайлов выглянул наружу, чтобы взглянуть на «Садко». Тот раскачивался на гуляющей по бухте волне, но и не думал отрываться. Якорь и причальный канат надежно удерживали его на месте.

Под утро буря ушла дальше, дождь прекратился, и небо прояснилось. Правда, сильный ветер никуда не делся, хотя и не имел ничего общего с пронесшимся штормом. Борис вылез из палатки и, натянув веревку, развесил всю их одежду. Конечно, вид у нее будет далек от приличного, но по меньшей мере вещи просохнут.

Когда с восходом солнца девушка проснулась, Борис встретил ее в уже высохшей робе моряка и указал на безнадежно испачканное платье.

– Доброе утро. Наденешь свое или предпочтешь опять мою одежду?

– Пожалуй, сделаю выбор в пользу твоей. Мое платье не помешает постирать и хоть как-то привести в порядок. Не могу же я появиться в консульстве черт знает в каком виде. Что у нас с погодой?

– На небе ни тучки, но ветер, как видишь, серьезный, и на море сильное волнение.

– Ну, не шторм и то ладно.

– Только я бы все равно не стал выходить в море.

– Согласна. Ненужный риск. К тому же и ветер встречный. А топливо лучше бы экономить.

– Тогда завтракаем, и я отправлюсь обследовать остров. Нужно все же выяснить, одни ли мы здесь.

– Мысль верная. Только отправимся вместе.

– Не хотелось бы оставлять без присмотра катер. Нам только робинзонады не хватало.

– Твоя правда. Тогда поступим так. Ты остаешься на хозяйстве, а я прогуляюсь на разведку.

– Кхм. Вообще-то…

– Боря, ну конечно же мужчина у нас ты. Только не обижайся, но у меня за плечами не одна война, многолетний боевой опыт и соответствующие умения. К тому же я прекрасно выспалась, – мило улыбнувшись, произнесла она.

– Ну, сон – это не проблема. А вот остальное звучит убедительно.

Остров небольшой, к тому же практически весь как на ладони. По сути, тут обследовать-то нужно только две бухты. В любом другом месте к острову пристать можно лишь в случае кораблекрушения. Первая – вот она, как на ладони. Остается вторая.

Алина вернулась часа через два. К этому моменту Борис успел поймать морскую черепаху средних размеров и разделать ее. Как-то в одном из путешествий, еще в прошлой жизни, наблюдал, как это делали в одном из азиатских ресторанов. Была там такая услуга. Сам выбираешь животное, а потом можешь еще и посмотреть на то, как его разделывают.

Н-да. Крайне живучее создание. Эта тортила никак не желала помирать, продолжая двигаться, пока он не выпотрошил все ее внутренности. А тут еще и нулевые навыки в этом деле. Кое-как, с большим трудом, но он все же управился.

– Ну и как у нас дела? – встретил он ее вопросом.

– У нас – значительно лучше, чем у британской шхуны, что стоит в южной бухте.

– Подробности будут?

– Сомалийские пираты, – пожав плечами, коротко бросила она, отрезая от запеченной черепахи кусочек мяса.

## Глава 6. Безрассудство

Удивляясь самому себе, известие о наличии во второй бухте пиратов он воспринял спокойно. Под ложечкой, конечно, поселился холодный ком, но в то же время по спине пробежал озноб нетерпения. Внешне же он остался невозмутим. Подумал: не слишком ли он самоуверен после прежних успехов, но тут же отогнал эту мысль. В конце концов, Алина толком еще ничего не рассказала.

– Очень информативно, – подобно девушке отрезая кусок мяса, хмыкнул он.

И чего устраивать вокруг черепах такой ажиотаж? Бог весть, как оно там по минеральному составу и пользе для организма, но по вкусу – нечто среднее между грудкой цыпленка и кроликом. Ну или практически один в один лягушачьи лапки. Не будешь знать, что это экзотика, так и не поймешь.

Ладно еще моряки использовали черепах как живые консервы. Отлавливали их и складывали на палубе, переворачивая на спину. Натягивали над ними тент и время от времени смачивали забортной водой. Их отличает невероятная живучесть, потому у экипажа имелся какой-никакой запас свежего мяса. Это куда удобнее и проще, чем возить с собой различную живность.

До того как научились нормально консервировать мясо, парусники, даже военные, походили на эдакие ковчеги, где по палубе расхаживали коровы, телята, овцы и иже с ними, стояли клетки с птицей и кроликами. Все это хозяйство нужно кормить и прибирать за ними. Так что выгода от черепах была несомненной.

– Если коротко, то в южной бухте стоит британская шхуна, а на берегу – сомалийская лодка, – начала пояснять Алина. – Шестнадцать пиратов на ногах, трое – в тени, похоже, серьезно ранены. Бо́льшая часть забавляется, измываясь над пленником. Четыре истерзанных трупа уже валяются в сторонке. Еще семь пленников ждут своей очереди. Трех женщин насилуют по очереди. В общем, весело проводят время.

– Просто обхохочешься, – поражаясь ее самообладанию, произнес он.

– Это да. И что ты думаешь по этому поводу?

– А что тут думать? Два против шестнадцати – плохой счет.

– Один против шестнадцати – счет еще хуже.

– Ты это сейчас серьезно? – вздернул бровь Борис.

– Абсолютно.

– Послушай, Алина, я не трус, но одно дело – перестрелять разбойников, когда они собраны в одной лодке, и совсем другое – когда они на берегу. Что-то у нас не очень получалось против морпехов.

– Они военные. Их учили воевать. А эти умеют только грабить и убивать.

– Я бы не был столь категоричен. Ты воевала и знаешь, что аборигены драться умеют.

Он пытался ее убедить, но по мере того как высказывал свои доводы, в нем все больше крепла уверенность в том, что девушка уже приняла решение и не отступится.

– Алина, это самоубийство.

– Я не могу пройти мимо, вот и все.

Он мог. Пройти мимо истязаемых совершенно чужих ему людей? При имеющихся раскладах – без проблем. И если ему когда и захочется заняться самокопанием, у него будет железный аргумент за принятое решение. А вот если он оставит Алину, тут уж никакие аргументы не пройдут. Бог весть, в какой момент она вдруг стала для него настолько своей. Но факт остается фактом. Оставить ее Борис не мог.

Удар он нанес без замаха. Как есть, из расслабленного положения. Только и того, что выронил нож, которым отрезал мясо. Но рука лишь вхолостую вспорола воздух. Девушка откинулась назад, сделала кувырок и встала в нижнюю стойку. Маленький хищный зверек. Что-то похожее на восточные единоборства, но что именно, он не понял.

– Боря, тебя не учили, что бить девушек – нехорошо?

– Алина, я хотел…

– Я знаю, что ты хотел. Но заруби себе на носу: оглушив и вывезя меня отсюда против моей воли, ты, может, и спасешь мою жизнь, а вот себя похоронишь, потому что я тебя убью, Боренька. Оставь мое оружие и уходи. Со штормом ты и один управишься.

– Их там шестнадцать головорезов.

– Если уйду, покоя мне не будет до последних моих дней. И я буду знать, кого в этом винить, – распрямляясь, ответила она.

Опасаться ей нечего. Она свою позицию озвучила, и можно было не сомневаться: эту угрозу Бочкарева осуществит.

– А если в этой переделке погибну я, тебе не будет совестно?

– Нет. У тебя есть выбор, и ты его сделаешь сам.

– Серьезно? Вот прямо сам?

– Не ерничай. Я тебе никто, и звать меня никак. Шапочная знакомая.

– Шапочная, значит.

– Именно.

– Ладно. Рассказывай, что ты там придумала.

– Все просто. Ты ведь отличный стрелок? – присаживаясь и рисуя на песке, начала пояснять она.

– Ну есть такое дело.

– Займешь позицию вот здесь. Это чуть больше сотни метров от их лагеря. Здесь есть просвет в полосе деревьев, лагерь как на ладони. Я обряжусь в свое платье и выйду так, чтобы меня заметили. Женщину они не пропустят и непременно погонятся за мной. Думаю, человек шесть будет. Стрелять не станут. Я подведу их поближе к тебе, после чего развернусь и открою огонь из револьверов. Ты тем временем из моей винтовки достанешь всех, кого успеешь, в лагере. Нужно будет – поможешь мне. Уверена, что у нас получится разом их уполовинить. Дальше – по обстановке.

Выглядит все как-то… Тухло, короче. Даже если они уложат десяток бандитов, останется еще шесть. И, что бы она там ни говорила, но среди сомалийцев могут оказаться и дельные бойцы. А тут еще лес… Словом, расклады ему совершенно не нравились.

– Охрану они выставили? – поинтересовался Борис.

– Нет, – ответила девушка.

– Вообще?

– А чего ты хочешь? Шторм. Кто в здравом уме приблизится к острову? Скорее всего, они здесь еще со вчерашнего дня и обследовали нашу бухту до нашего появления.

– А на корабле кто-нибудь есть?

– Нет. Все веселье на берегу, что им там делать? Они же уверены, что одни на острове.

– Дистанция от берега до шхуны?

– Порядка ста двадцати метров.

– Ты говоришь, что с этим штормом справлюсь и я. Хочешь сказать, что тебе по силам выйти в море?

– С паровой-то машиной? Не скажу, что с легкостью, но я могу это сделать.

– А войти в их бухту?

– Ничего невозможного.

– И насколько рискованно?

– Не так чтобы и очень. У меня хорошая школа и много практики. Если перераспределить груз, накрыть пологом так, чтобы катер не заливало, то успех практически гарантирован.

– Как поступят пираты, когда увидят, что в бухту вошел катер с девушкой у руля?

– Однозначно оседлают свою лодку. Причем если увидят, что катер идет под машиной, то задействуют не меньше десятка гребцов, чтобы догнать на веслах.

– Вот и ладушки. Тогда сделаем так. Через два часа ты должна будешь войти в бухту.

– Я? А ты?

– Я обегу южную бухту по дуге и зайду с юга по косе. Потом под прикрытием шхуны доплыву до нее и взберусь на борт.

– Не уверена, что у тебя это может получиться. Шхуна стоит так, что якорный канат виден со стороны лагеря.

– Ничего. Что-нибудь придумаю. Одолжишь свой винчестер?

– Не вопрос, бери.

– Только смотри не геройствуй. Как только начнется стрельба, в схватку не лезь. Уходи за шхуну.

– Уверен?

– Уверен, уверен. Я их как на стрельбище расстреляю.

– Ну-у-у, должно сработать.

Сборы были недолгими. Ему всего-то прихватить патронташ Алины, в котором оставалось сорок восемь патронов. Нацепить на него ножны с ножом и патронную сумку с боеприпасами к «бульдогам». Не забыть прихватить и сами «бульдоги».

«Мартина – Генри» оставил на катере. С двумя винтовками неудобно. Опять же, нужно и Алине иметь что-то дальнобойное. Будь его винтовка не однозарядкой, а хотя бы болтовиком на пять патронов с обоймами, и он однозначно сделал бы выбор в сторону большого боекомплекта.

Н-да. Давно не брал он в руки шашки. Так-то все кажется, что он в порядке и форма вполне держится. Опять же, занятия по рукопашке. А на выходе его физическая форма постепенно сдает. Развитие дара – это, конечно, замечательно, но пришла пора вспомнить о нормальных полноценных тренировках. А то эдак еще и жирком начнет заплывать. Вот уж какого счастья не нужно!

Кроме того что отвык, так еще и остров – сплошной песок с редкой и чахлой травой. В основном неплохо спрессованный, тем более после ночного дождя. Но бывало и такое, что Борис с разгона влетал в рыхлые участки. В первый раз едва не переломал ноги, после чего стал куда осмотрительней.

В общей сложности пришлось отмахать порядка пяти километров. Причем будь море спокойным – и он мог бы воспользоваться мокрой полоской песка, подобной ровной и в меру жесткой беговой дорожке. Но из-за бушующего шторма это было попросту нереально, потому как Бориса раз за разом заливало бы, а то и вовсе опрокидывало. Поэтому пришлось бежать по пляжу с ни разу не плотным песочком.

Выбирать в качестве маршрута незнакомый мангровый лес – так себе решение. Оно вроде и короче, но это только кажется. Сейчас отлив, но для путешествия все же неплохо бы озаботиться лодкой. А то замучаешься обегать затопленные участки. Словом, все было за путешествие по рыхлому песку.

Единственное, пока бежал по пляжу, присматривал деревце с суком, которое можно использовать для того, чтобы забраться на борт. Если будут свисать какие-нибудь веревки или найдется, за что ухватиться, – это хорошо, но может ведь статься и так, что ничего подобного не окажется.

При этом ему вспомнился фильм о компании, которая вдали от берега прыгнула купаться. И только когда все оказались в воде, поняли, что не могут забраться обратно на борт из-за поднятого трапа. Картина тяжелая и оставила тягостное ощущение.

Конечно, это не его случай. И если не сумеет взобраться, то будет возможность вести огонь из леса. Правда, при этом дистанция до шхуны составит более двухсот, а до лагеря – порядка трехсот метров. Для прицельной стрельбы из винчестера с револьверными патронами это уже слишком.

Нужное он обнаружил уже неподалеку от косы, а то пришлось бы еще и в лес углубляться, теряя время. И так потерял его, пока рубил деревце охотничьим ножом. Он, конечно, не перочинный, но все же и не мачете или топор.

Коса, отделяющая бухту от бушующего моря, оказалась почти полностью под водой, и это – в отлив. С приливом она, скорее всего, выступает в качестве эдакого волнореза, а потому полностью волнения в бухте не избежать. Хотя, конечно, нет никакого сравнения со штормовым морем.

Чтобы остаться незамеченным, Борис передвигался ползком. Разумеется, вымок до нитки, да еще и пришлось постараться, чтобы не перебросило через гребень косы. Волна порой перекатывалась через клочок суши, пуская рябь по воде в защищенной стоянке.

В очередной раз вогнать во влажный песок клинок ножа и вырубленную жердь, распластаться и приложить все усилия, чтобы не оторвало и не перевалило прямиком в бухту. Ну и успеть хапнуть воздуха. Тут ведь без ныряния никак.

Наконец он добрался до широкого участка, расположенного настолько высоко, что на нем вымахало четыре пальмы, ну и кустики наличествовали. Здесь разделся, оставшись в одних кальсонах. Устраивать заплывы в одежде – так себе удовольствие. Вообще-то в подштанниках тоже не так уж удобно, пора бы озаботиться нормальными трусами. Останавливает отсутствие резинок. Хотя в чем проблема? Носят же эти подштанники на завязках. А для удобства можно и ширинку сделать. Решено, вот выберется к цивилизованным местам, непременно озаботится удобным нижним бельем.

Н-да. Как всегда. Подумать больше не о чем. А ведь ему, на секундочку, сейчас предстоит своей шкурой рисковать. Вот только как раз об этом думать и не хочется. Нормальная защитная реакция. Главное, что при этом Борис делает все правильно. Патронташ на грудь, револьверы под мышку и на голень, винтовку – за спину.

Прополз еще немного, вновь борясь с волнами. Наконец корпус шхуны закрыл его от взоров со стороны лагеря, и Борис перебрался в спокойную воду бухты. Плыть не так чтобы и далеко, но неудобно с четырехметровой жердью.

Как оказалось, прихватил он ее совсем даже не зря. Не будь ее, и пришлось бы поломать голову, как попасть на корабль. А так – зацепился суком за фальшборт, подтянулся и без труда взобрался наверх.

Перво-наперво обследовал шхуну на предмет посторонних. Вполне ожидаемо никого не нашел, зато обнаружил кровавые подтеки, отметины от пуль и клинков. Сомалийцы все еще активно используют холодное оружие, что в общем-то вполне оправданно.

Во внутренних помещениях и в надстройках царили хаос и беспорядок. Правда, на разграбление это все же походило мало. По всему выходило, что пираты решили отогнать шхуну к себе домой, где и разобраться с вновь приобретенным имуществом. Ну куда им его сейчас девать? Перегружать в свою лодку? Даже не смешно. Сидеть же на борту шхуны, когда на берегу столько всего интересного… Ищите дурака.

Выглядывая в окна надстройки, Борис смог рассмотреть палубу. А ничего так кораблик, впечатляет. Четыре, по две с борта, гладкоствольные стальные пушки-трехфунтовки с казенным заряжанием. Такие были в ходу лет тридцать назад во время большой войны, когда развитие артиллерии претерпевало небывалый бум. Подобные орудия являлись одной из промежуточных моделей, но из-за дешевизны получили большое распространение.

У него даже мысли не возникло использовать их. Заряды со снарядами он конечно же найдет в крюйт-камере, а вот в том, что управится с пушкой, есть серьезные сомнения. Хуже нет, как хвататься за незнакомое оружие, если только тебя не загнали в угол.

Покончив с осмотром палубы, Борис перевел взгляд на берег. Отвязав от дерева очередного бедолагу, бандиты потащили его к кромке воды. Мужчина вяло дергался, лишь обозначая легкое сопротивление, и, скорее всего, о чем-то просил своих будущих мучителей. Когда же его начали привязывать к вбитым в плотный песок кольям, понял безысходность своего положения и начал дергаться куда активней, оглашая окрестности криками. Только все бесполезно. Пираты и не думали его отпускать, громко гогоча.

В сторонке находились четыре истерзанных тела. Все они были связаны. Особенности местных реалий. Убитый враг – еще не гарантия, что окончательно мертвый. Есть вариант, что он возродится. Вот и страхуются. А там, может, еще и обрадуются повторной возможности повеселиться.

Женщины сбились в кучку у одной из пальм, затравленно поглядывая на сомалийцев. Одному из них показалось неинтересным наблюдать за очередным верещащим белым, и он подошел к ним. Постоял, словно выбирая, кого именно ему осчастливить. Наконец схватил молоденькую девушку и потащил в сторонку. Моложавая женщина попыталась было удержать ее, но пират грубо пнул ее в грудь, завалив на спину. Потом разложил девушку, задрал уже изодранную юбку платья и начал насиловать. Та не издала ни звука. Во всяком случае, не кричала.

Борис, конечно, мог найти оправдание разбойной натуре аборигенов. Но вот это изуверство оправданий не имело в принципе. Скрежеща зубами, он посмотрел в сторону входа в бухту. Никого. Потом перевел взгляд на тень от мачты. Прикинул и понял, что волноваться по поводу Алины еще рано. С момента их расставания прошло около полутора часов, так что время еще есть.

Девушка опоздала. Ничего удивительного, учитывая бурное море. Но поволноваться она Бориса все же заставила, особенно когда заходила в бухту. Пару раз ему казалось, что она не справилась с управлением и катер вот-вот выбросит на песчаный берег. Оно, конечно, не скалы, но от этого не менее опасно. Тем не менее Алина справилась со стоящей перед ней задачей и сумела войти в тихую заводь.

При виде новой добычи сомалийцы тут же возбудились. Оставили в покое все еще живого и реагирующего на мучения мужчину. Самый рослый из них тут же начал выкрикивать приказы. Практически все пираты бросились к лодке. Двое остались на берегу присматривать за связанными пленниками-мужчинами и свободными, но потерявшими волю к сопротивлению женщинами.

Алина вела катер, сбавив скорость, чтобы дать возможность пиратам отойти подальше от берега, и правила за шхуну. Все правильно. Все так, как они и договаривались. Собрать все тухлые яйца в одной корзинке и уронить ее. Где-то он слышал такое выражение, которое как нельзя лучше подходит к происходящему, за незначительным исключением.

Выждав немного, Борис мысленно помолился и вышел на палубу. Опустился на колено у фальшборта и прицелился в парочку на берегу, наблюдающую за происходящим. Бог весть, зачем их было оставлять, если они ничего вокруг не замечают. Найди сейчас женщины в себе силы – и без труда смогли бы развязать мужчин. Те наверняка пытаются воззвать к ним, но пленницы продолжают сидеть, сбившись в кучу.

Два выстрела прозвучали один за другим, и оба сомалийца на берегу повалились на песок, так и не поняв, что, собственно, произошло. Ответный выстрел, и Борис услышал, как мимо прожужжала пуля. До лодки с сомалийцами не больше семидесяти метров. Однако, движимая веслами, она не имеет плавности хода, а потому взять точно в прицел голову у главаря, расположившегося на носу, не получилось. А вот у Бориса – очень даже. Здоровяк выронил винтовку, схватившись за грудь, и завалился на дно лодки.

Пираты побросали весла и схватились за оружие. Пока суд да дело, Измайлов успел подстрелить еще одного. Правда, похоже, всего лишь ранил. Потом пришлось укрываться от жужжащего и стучащего о дерево свинца. Укрываться за фальшбортом – затея дурная. С такого расстояния даже пуля из гладкоствола пробьет его, а уж о винтовочных и говорить не приходится. Зато если не жевать сопли и распластаться на палубе, то можно их пропустить над собой. Ну и ползком менять позицию.

Сместившись к носу, Борис вновь поднялся над фальшбортом и, быстро отработав рычагом, выпустил две пули. Обе попали удачно. Правда, вторая не в того, в кого он целился. Но это и не важно. Главное, что есть результат.

На этот раз пули принял не только не устоявший фальшборт, но и лафет пушки, который оказался свинцу уже не по зубам. Воспользовавшись моментом, быстро перебирая ногами и руками, Борис на четвереньках перебрался за угол надстройки, откуда сделал очередной удачный выстрел.

И тут донесся выстрел с кормы «Садко». Очередной пират, взмахнув руками, повалился на спину. Хм. Не один. Винтовочная пуля «Мартина – Генри», выпущенная со столь близкого расстояния, пробила его насквозь и достала следующего. Тот выронил оружие, прижал руку к груди, потом взглянул на окровавленную ладонь и сложился на дно лодки.

Воспользовавшись тем, что враг дружно отвлекся на новую угрозу, Борис не только наблюдал эту картину, но и сумел сделать два результативных выстрела. После чего ему вновь пришлось прятаться, потому что пули опять зажужжали в опасной близости и ударили в дерево надстройки.

Пока менял позицию, успел затолкать в магазин четыре патрона. Выстрелил, свалив еще одного разбойника, и вновь укрылся, меняя позицию. Когда выглянул в очередной раз, пираты, вовсю орудуя веслами, гребли к берегу. Не дураки, понимают, что на воде их без труда достанут. Вот и стараются.

Три выстрела один за другим, три попадания. Последний пират попытался было спастись вплавь, скользнув за борт и уйдя под воду. Главное – добраться до корней мангровых деревьев, а там шансы резко возрастут. И ведь может уйти. Слишком уж далеко.

Но не судьба. Алина уже взяла курс на беглеца. Тот держался под водой до последней возможности и вынырнул у самых корней. Борис выстрелил, но промахнулся. Причем дважды. Сказывался разброс винтовки. А потом беглец пропал из его поля зрения. Однако Алина все еще видела пирата. Винтовочный выстрел – и дело в шляпе.

Покончив с этим, девушка подплыла к пиратской лодке и сделала четыре выстрела, добивая подранков, после чего перед взором Бориса тут же появился лог победы.


Бой завершен.

Получено 500 очков опыта к умению «Винтовка-2» – 700/16 000.

Получено 10 000 очков за захват судна.

Получено 10 000 очков – 0/64 000.

Невозможно начислить опыт, необходима «Наука-3».

Получено 10 500 очков избыточного опыта – 126 128.

Получено 525 очков свободного опыта – 1963.


Ага, получается, шхуну Система засчитала ему, а лодку, наверное, уже Алине. Как-то сразу стало неловко, что они не заключили сделку по Сути. Даже с учетом того, что опыт ушел в избыточный, это не такой уж и малый актив. Ему-то, после того как узнал о нелегальном переводе опыта, ходу к характерникам нет. Терять вдвое не хотелось категорически. А вот она вполне могла перевести опыт в звонкую монету. Неудобно получилось. Нужно будет как-то разруливать.

Ну, это еще ладно. А вот что делать с этим неожиданным трофеем? По всему выходит, Борис теперь полноправный владелец шхуны «Мерилин»? Ну, в смысле они с Алиной. Хм. И на фоне ожидающегося барыша финансовые потери девушки в опыте уже не выглядели столь удручающими.

## Глава 7. Трофей

Пока Борис предавался самокопанию, Алина подплыла к берегу, подтянув туда же и пиратскую лодку. Сошла на сушу и без обиняков расстреляла троих раненых сомалийцев. Ну и правильно, не до гуманизма. Тем более было бы к кому.

Вот ни капли сострадания. Он бы еще не постеснялся и ремней из них нарезать. Если, конечно, смог бы преодолеть психологический барьер. Ну, во всяком случае, точно не стал бы мешать кому другому. Правда, отношение к Алине у него серьезно изменилось бы, и не в положительную сторону.

Н-да. Решительная все же у него попутчица. Объяснение в виде пары-тройки войн, оставшихся за спиной, конечно, звучит вполне правдоподобно, но вот не вяжутся проявленные ею смелость и жесткость с обликом красивой девушки.

Подойдя к связанным пленникам, она разрезала путы, и тут же один господин худощавого телосложения начал ей что-то объяснять, после чего они спешно направились к катеру и взяли курс на шхуну.

Мужчина неловко поднялся на палубу, оставляя мокрые следы. Походя поздоровался коротким кивком, что для джентльмена выглядело по меньшей мере неприлично. После чего проследовал в надстройку и дальше по ступеням – на нижнюю палубу, к пассажирским каютам. Борис вопросительно посмотрел на Алину.

– Доктор. Спешит за «Аптечкой», – пояснила она.

– Тот бедолага еще жив? – спускаясь в катер, поинтересовался Измайлов.

– Если поторопиться, то можно успеть.

– Ясно.

Доктор затягивать не стал и вскоре появился с саквояжем в руках. И без раздумий спрыгнул в воду, едва дно катера заскребло по песку. Если на веревочном трапе он проявил некоторую неловкость, то здесь пер, словно атакующий носорог, взметая стену брызг.

Подбежал к раненому, в котором едва теплилась жизнь, и, вскрыв саквояж, вынул из него невзрачную коробочку. Взвел ключом пружину. Положил на грудь раненому и передвинул рычажок, запуская механизм. Борису еще не доводилось видеть «Аптечку» в действии. Когда применяли к нему, как-то не до разглядываний было. Никаких особых эффектов. Мужчина глубоко вздохнул, при этом Измайлов буквально физически ощутил, как по телу пробежала теплая и возбуждающая волна. Слишком свежи воспоминания.

– Слава Господу, я успел, – выдохнул доктор.

– Этан, развяжи меня, бога ради, – попросил задергавшийся в путах мужчина.

– Секундочку, Николас. Сейчас.

– Что случилось?

– Нас спасли…

Пока они переговаривались, к Борису и Алине подошел рослый мужчина крепкого сложения. На вид – лет пятидесяти. Светлые волосы без намека на седину. Это у него от природы. При всей своей чудодейственности, «Аптечка» не способна повлиять на появление седины и выпадение волос, как, впрочем, и справиться со старостью. Это ведь не болезни, а процесс изнашивания организма.

– Шкипер шхуны «Мерилин» Дэниэл Кроуфорд, – представился он.

– Борис Измайлов, Алина Бочкарева, – на британский манер, без отчеств представился Борис.

– Благодарю вас за оказанную помощь. Если бы не вы, то страшно подумать, что нас ожидало. Позвольте вас отблагодарить.

И тут же перед взором Бориса появился лог.


Шкипер Дэниэл Кроуфорд предлагает вам вознаграждение за спасение жизней членов экипажа и пассажиров шхуны «Мерилин» в размере 1000 фунтов.


– Хм. Алина, нам тут предлагают благодарность в целую тысячу фунтов, – на русском проинформировал девушку Борис.

Все же он не сведущ в этих вопросах. Мало ли как оно тут все обстоит? Вот никакого желания лезть в воду, не зная броду. Потому и проинформировал боевую подругу, у которой опыта в этих делах явно больше.

– По Сути?

– Да.

– Надеюсь, ты не согласился? – осматривая содержимое пиратской лодки, поинтересовалась она.

– Пока еще нет.

– И не думай. Отказывайся. Господин желает решить дело простой премией. Мы захватили шхуну у пиратов. Международное право опирается на Суть, а по ней владелец судна и всего содержимого его трюмов – ты. Даже если капитан – простой перевозчик и у груза другой владелец, это не имеет никакого значения. Но если примешь премию, то по Сути права вернутся владельцу.

Отказавшись от премии, Борис подошел к девушке, которая вертела в руках странную винтовку. Вроде и болтовик, но в то же время под стволом угадывается трубчатый магазин.

– Как тебе красавец?

– Если не ошибаюсь, это маузер, только какой-то странный.

– Магазинная переделка на восемь патронов. В отличие от нашей берданки, где происходит накол капсюля, немцам удалось воплотить в жизнь эту задумку. Возможно, причина в ударном составе, может, еще в чем. Факт остается фактом, мы по-прежнему пользуемся однозарядками. Владей. Она получше «Мартина – Генри» будет.

– Себе оставить не желаешь?

– Нет. Отдача для меня слишком мощная. Если подхватить в бою – это одно. А пользоваться постоянно нет никакого желания. Лучше уж оставлю свой винчестер.

– Ясно. А что там с судном? – глядя на то, как глава семейства на пару с доктором оказывает помощь женщинам, поинтересовался Борис.

– Все просто. Капитан может выкупить у тебя корабль за четверть стоимости как самого судна, так и груза. Если этого не последует, то все остается тебе. Таково призовое право.

– Хм. Весомый аргумент, чтобы похоронить нас в море.

– Это да. Теперь нам лучше держаться настороже.

– И стоило ли тогда их спасать?

– Хочешь отказаться от заслуженного трофея?

– Не то чтобы горю желанием, но шхуна не новая. С учетом остаточной стоимости четверть где-то тысячу и составит.

– Правильно. Только мы еще не знаем, что у них в трюме. Шкипер не спешил бы с таким предложением. К тому же все содержимое корабля принадлежит нам, в том числе и судовая касса.

– Думаешь, она все еще на борту?

– А зачем пиратам доставать ее из сейфа? Там в любом случае надежней. И соблазна у сообщников никакого, – извлекая из кармана штанов вожака ключи, пояснила она.

– Алина, я сказать хотел… Кхм… Как-то не очень получилось со шхуной. Весь опыт от захвата упал мне и…

– Брось, Боря. Я не горю желанием показывать свою Суть первому встречному. Без обид, ладно?

– Договорились, – почувствовав облегчение, согласился он.

– Сэр, вы позволите воспользоваться вашим катером или лодкой? – поинтересовался подошедший доктор. – Необходимо как можно быстрее переправить женщин на борт.

– Я отвезу, – с готовностью отозвался Борис.

Тем временем шкипер с четырьмя членами команды занялись похоронами своих товарищей, для чего, с разрешения Бориса, воспользовались лодкой пиратов и доставили со шхуны шанцевый инструмент. Трое бедолаг были мертвы окончательно. Тело молодого лейтенанта положили отдельно, в тени деревьев. Правда, при этом развязывать его не стали. Похоже, он должен возродиться, и за ним имеется какой-то серьезный проступок.

Все как-то само собой устаканилось. Алина взяла переговоры со шкипером в свои руки и быстро пришла с ним к консенсусу. Не сказать, что он остался доволен результатами достигнутой договоренности, но, похоже, все же принял сложившийся расклад.

Сейф, как и ожидалось, обнаружился в каюте капитана. Судя по беспорядку и наличию лишних вещей, там успели похозяйничать пираты. Нахождение там драгоценностей вполне возможно объяснить сдачей на хранение. Но обручальные кольца, бумажники, серебряные портсигары, карманные часы на цепочках… Словом, как и предполагала девушка, вожак устроил здесь хранилище наиболее ценной добычи.

– Алина, ты как хочешь, но у меня нет никакого желания получать в качестве трофеев все эти вещички, – рассматривая содержимое сейфа, произнес Борис.

– У меня тоже. Раздадим владельцам, – беря в руки тетрадь в твердом переплете, произнесла она. – Ага. Расходная книга жалованья команды. Нужно будет разобраться и отдать морячкам их деньги. А вот судовую кассу – уж извините. Хм. Как раз та самая тысяча фунтов. Так. Что тут с грузом? – беря в руки бухгалтерскую книгу уже куда более солидного объема, произнесла она. – Тэк-с. Груз различный. Но итоговая сумма – в двенадцать тысяч фунтов с мелочью. Итак, подобьем бабки. Премия за корабль – порядка полутора тысяч фунтов, за груз – три, в судовой кассе – еще тысяча, на круг – пять с половиной. Неслабо так нас хотели надуть, а?

– Эдак раз в пять, – хмыкнул Борис.

– Вот именно.

– Слушай, а ведь положение у нас неустойчивое, – почесав кончик носа, заметил он. – Предлагаю задобрить капитана, чтобы ему было не так больно, и отказаться от премии за груз.

– Вообще-то именно она составляет львиную долю вознаграждения.

– Я умею считать. Но есть такая поговорка – бери ношу по себе, чтобы не падать при ходьбе. И потом, когда ты собиралась влезть в эту авантюру, ты думала о трофеях?

– С этим решили, – согласилась она. – Значит, так. Ключик я оставляю у себя. Капитана из этой каюты временно выселяем. Отдыхаем по очереди. Ну и ушки на макушке.

– Слушаюсь, – вскинув ладонь к виску, выдал он.

– В российском флоте руку к непокрытой голове не прикладывают, – назидательным тоном произнесла она. – И вот еще. Катер на борт не поднимаем. Пусть идет на буксире. Наши вещи из него не забираем. Так, на всякий случай.

– Ясно.

Хваткая девушка, если не сказать больше. По возвращении на борт шкипера Алина быстро расставила все точки над «и», определившись по порядку расчетов и обязанностей сторон до прибытия в британский порт. Н-да. При этом в воздухе так и витали взаимные неприязнь и недоверие.

И стоило ли спасать этих ребяток, которые оказались не столько благодарными, сколько обиженными? Вообще-то вопрос риторический. Да, стоило, в этом Борис был убежден хотя бы потому, что мысли о неблагодарности имели налет обиды, но не сожаления о содеянном. А уж о пассажирах и говорить нечего. Кстати, эти-то как раз ничуть не лукавили в своей признательности.

Алина переговорила с главой семейства Николасом Кларком и его товарищем доктором Этаном Флауэрсом, заручившись их поддержкой. Разумеется, полностью доверяться им они не собирались, но, в отличие от команды, эти получили по револьверу. Все остальное оружие перекочевало в оружейку, ключи от которой также приватизировала Бочкарева.

Женщины заперлись в каютах. Мать пыталась хоть как-то помочь дочери, и на этом фоне ей самой было куда легче перенести случившееся с ней. Отец попробовал было принять участие в судьбе дочери, но супруга попросила его оставить их.

Мисс Эбигейл Уилкокс же осталась предоставлена сама себе. Причем в двойном горе. Ее супруг пал от рук пиратов, и так уж случилось, что это была его вторая жизнь. Больше возрождений в запасе не было. Впрочем, тридцатилетняя вдова заявила, что с ней все в порядке, запершись в каюте с большой бутылкой отличного коньяку.

Как выяснилось, причина, по которой шхуна оказалась захвачена пиратами, а большинство команды погибло, была в беспечности лейтенанта Питера Джеймса, возродившегося через пару часов после того, как с пиратами было покончено. Молодой человек тут же был определен под арест. Его ожидал трибунал.

«Мерилин» вошла в бухту заблаговременно, сутки назад, когда шторм только начался. Шкипер счел разумным переждать непогоду в тихой гавани, а не бороться со стихией, доказывая свой профессионализм. Верное решение, что тут еще сказать.

Вот только он и предположить не мог, что лейтенант Джеймс будет столь беспечен и позволит себе сон на вахте. Что же до низших чинов, то мало кто из них станет проявлять рвение в службе, если над ними нет начальства. Как результат, ночной абордаж, сразу же перешедший в бойню.

Пираты, скорее всего, укрылись здесь еще раньше. Только стоянка не совсем тихая, какое-то волнение во время прилива все же будет непременно. Вот они и прошли дальше по заливу, углубившись в мангровые заросли.

Глупо, избегнув одной беды, оказаться в другой. Здесь ведь пиратствуют далеко не только сомалийцы на своих юрких и быстроходных лодках, но и европейские джентльмены удачи с полноценной артиллерией на борту. Опять же, сомнительно, чтобы кто-то из оставшихся членов экипажа был способен на такую результативность, как Борис. Поэтому Измайлов решил опробовать орудия.

Как уже говорилось, пушки были старыми стальными трехфунтовками. В современной терминологии – трехдюймовками или семидесятишестимиллиметровыми. Лафет – и вовсе древней конструкции. Из механизмов – только винт вертикальной наводки. Горизонтальная производится с помощью наклонной поворотной платформы, к которой пушка прикреплена канатом для удержания при отдаче.

Ввиду использования порта в фальшборте сектор не больше шестидесяти градусов. Вообще-то доски фальшборта не обеспечивают защиты даже от ружейной пули, о крупной дальней картечи и говорить не приходится. Это обусловлено, скорее, низкой конструкцией самого лафета и орудия, едва дотягивающих Борису до середины бедра.

Поднимающийся рамочный прицел и мушка. Ну ни дать ни взять большое такое ружье. Благодаря оперенным цилиндросферическим снарядам в сравнении с прежними гладкоствольными пушками точность огня удалось увеличить втрое, что все равно серьезно уступит нарезным стволам. Мощность заряда гранаты вполне соответствует современным образцам, где все так же используется черный порох. Правда, дальность не больше пары километров.

Затвор – эдакая навинчивающаяся заглушка с внутренней резьбой, рукоятями для вращения и поворотной штангой. Скорострельность аховая, но на момент создания три выстрела в минуту для корабельной артиллерии результат очень даже серьезный. А уж вкупе с точностью, дальностью и мощной гранатой – так и подавно.

– Господин капитан, сэр, могу я попросить таблицы для стрельбы пушек? И выделить мне в помощь матросов, чтобы доставить на палубу двенадцать зарядов?

Вообще-то у каждого орудия имеется герметичный железный короб с пятью снарядами первой подачи. Итого на палубе в наличии двенадцать гранат и восемь картечных зарядов. Это на всякий непредвиденный случай. А там поднесут из крюйт-камеры. Но трогать их Борис не хотел.

– Зачем вам это? – поинтересовался Дэниэл Кроуфорд.

– Я наводчик. И смею заверить, хороший. Нужно пристрелять пушки.

– Они пристреляны.

– Не мною. Каждое орудие имеет свой характер и норов, которые неплохо бы изучить.

– У нас… Кхм. В крюйт-камере только сто шестьдесят снарядов, – поправился шкипер.

– Лучше мне сейчас израсходовать дюжину, чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

– Что, простите?

– Я говорю…

– Я понял. Просто никогда не слышал подобного выражения. Кстати, а отчего бы вам не заключить с матросами контракт, как, впрочем, и со мной? Тогда не нужно было бы ничего придумывать.

– К чему плодить сущности, мистер Кроуфорд? Командуйте, как и командовали, сэр. По прибытии в Аден уладим формальности, и все вернется на круги своя. Кстати, если все пройдет гладко, то мы с госпожой Бочкаревой решили отказаться от премии за груз.

– Вы серьезно?

– Абсолютно. Можете составить договор, согласно которому вы выплатите нам премию в размере полутора тысяч фунтов. Но ваша судовая касса останется у нас. Матросам можете передать, что по прибытии все жалованье будет им выдано.

– Щедро.

– Только не сочтите это за проявление слабости, сэр. У нас нет никакого желания лишать жизни тех, кого сами же и спасли.

– Хорошо, я отдам распоряжение боцману, – словно и не было никакого предупреждения, произнес шкипер.

Вот и ладно. Видно же, что капитан все прекрасно понял. Ну а чем все это закончится, покажет время. Во всяком случае нет никакого повода для того, чтобы расслаблять булки.

Снаряды доставили на палубу в несколько приемов, после чего приступили к стрельбе. Н-да. Тот еще геморрой. Раскрутить затвор-заглушку. Пробанить ствол, сейчас не из-за необходимости, а чтобы не появилась привычка пропускать этот момент. Останется какой тлеющий кусочек картуза да рванет во время заряжания. Поэтому лучше не расслабляться. Снаряд. Картуз с порохом. Завинтить затвор. В запальное отверстие вставить капсюль-воспламенитель. Нацепить на чеку карабин шнура. Прицелиться в отдельно стоящее дерево, до которого порядка километра. Отойти в сторону и дернуть шнур.

Если нарезные орудия рявкают, то это, скорее, грохнуло. Однако, вопреки ожиданиям Бориса, пушка не лягнулась и не отскочила, а мягко откатилась назад, натянув стопорный канат и уткнувшись колесами в упоры платформы, после чего так же мягко вернулась назад. Вдали вспухло белое облако и вздыбился темный фонтан песчаного грунта. В дерево не попали, но снаряд положили близко. Вполне приличный результат. А если еще и внести поправки в прицел, то, возможно, получится добиться и лучшего.

Зарядили орудие, повторив весь цикл. Заодно и тренировка для расчета. Вообще-то народу – кот наплакал. Если случится драться, то обслуга из трех матросов – это ни о чем. Тем более на паруснике, где необходимо управляться еще и с такелажем.

Следующий снаряд лег хуже предыдущего, явно указывая на то, что Борис был не прав, когда менял точку прицеливания. И это не замедлил подтвердить следующий выстрел. Н-да. Если этот результат в разы лучше, чем у прежних гладкоствольных пушек, то остается только хвататься за голову. А еще надеяться, что драться все же ни с кем не придется. Ах да. И продолжить пристрелку этих раритетов. Еще и развернуть шхуну придется, чтобы навести орудия правого борта. Хорошо хоть у них есть паровой катер, и подобный маневр не составит труда.

## Глава 8. Старый знакомый

Шторм окончательно утих только к рассвету, зато на смену непогоде пришел ровный попутный северо-восточный ветер. Что на руку, учитывая отсутствие у «Мерилин» машины. Команда, конечно, в сильно усеченном составе, но ее вполне достаточно, чтобы управиться с гафельными парусами шхуны.

Волнение на море никуда не делось. Не сказать, что оно доставляет неудобства, но качка все же присутствует. Чтобы не заливало катер, идущий на буксире, его накрыли тентом. Капитан предложил было поднять его на борт, но Борис отказался.

Несмотря на качку, шхуна уверенно выдавала одиннадцать узлов, пусть и под попутным ветром, но это все же не может не впечатлить. Для косого парусного вооружения и полной загрузки – превосходный результат, что свидетельствует о хорошем состоянии судна. И если ничего не изменится, то до британской колонии доберутся еще до захода солнца.

Несколько часов шли бодро, не меняя галсы. Как говорится, перли по прямой. Но к полудню ситуация изменилась. Из-за одного из островов появились паруса. Неизвестное судно сменило курс и резво начало их нагонять. Вдобавок к парусам появился дым, что свидетельствовало о запуске машины. Сразу преследователи ее, конечно, не задействуют. На разведение паров потребуется не менее часа.

Впрочем, судя по всему, судно небольшое, паруса прямые, что при попутном ветре дает значительное преимущество в ходе. Так что если ничего не изменится, то нагонят они «Мерилин» куда раньше, чем котлы наберут необходимое давление. Машина – это так, на всякий случай. Стоит шхуне заложить разворот, меняя положение ветра даже на боковой, и преследователь начнет отставать. А уж если пойти против ветра, так и подавно. Потому и страхуются, готовя машину к запуску.

Борис поднялся в ходовую рубку, расположенную на корме чуть выше надстроек. Попросил у шкипера бинокль и взглянул на преследователя. Недовольно дернул уголком губ и произнес:

– Сэр, нам нужно сменить курс.

– Зачем?

– Я знаю это судно. Это итальянский капер, большая яхта «Роза». Командир – капитан Бэнтли.

Еще бы ему не узнать корабль, который неоднократно рисовал, а также имел возможность наблюдать как с близкого, так и с далекого расстояния. Так что ошибки быть не может.

– Вы уверены, молодой человек?

– Абсолютно.

– Британец, – скорее удовлетворенно, чем вопрошая, произнес Кроуфорд.

– На службе у итальянской короны.

– Ну что же, ничего страшного. Наши судовые документы в порядке, судно направляется в британский порт, а значит, контрабанды нет. Не вижу причин для волнения.

– Не хотел бы вас разочаровывать, но в этом деле есть один нюанс. Я служил на «Розе». Но когда господин Бэнтли решил преступить закон, предпочел оставить службу в нарушение контракта.

– То есть вы дезертир?

– По законам Италии, – подтвердил Борис. – В отношении Бэнтли Россией инициировано международное расследование по обвинению в пиратстве.

Борис подошел к рынде и отбил сигнал тревоги. Вслед за этим выдал трель из боцманской трубки, сзывая команду по большому сбору. Н-да. Команда. Боцман, три матроса и капитан. Лейтенант Джеймс под замком. И, учитывая, что его ждет трибунал, так как из-за его халатности погибла часть пассажиров и практически весь экипаж, выпускать его из-под замка не лучшая идея.

– По Сути «Мерилин» является моим трофеем, – сразу взял быка за рога Измайлов. – Нас догоняет итальянский капер, по законам королевства я дезертир. А значит, он имеет полное право взять шхуну в качестве приза до окончания разбирательства. Комиссия по призовому праву, конечно, даст разрешение мистеру Кроуфорду выкупить свою собственность, но при этом достигнутые нами договоренности будут аннулированы. Ваше жалованье, а это более чем по сотне фунтов на брата, и судовая касса перейдут в руки капера на правах трофеев. Корабль и груз выкупить можно будет на общих основаниях. Со мной иметь дело куда выгоднее, – пожав плечами, закончил Борис.

# Сноски

1

Французская миля – 2,22 км. – Здесь и далее примеч. авт.

2

Плица – лопасть гребного колеса и черпак для откачки воды на маломерных судах.