Анна Иванова
Путь

1977 год. Космический аппарат «Вояджер-2» начал свое путешествие к дальним планетам солнечной системы. В тот же день в Рязанском роддоме под сурово ободряющие возгласы акушерок давала начало новой жизни моя мать. Все уже устали, несмотря на утренние часы; набирающий силу августовский зной прижимал к полу, утяжелял голову, вяло рикошетил от одного пышущего тела к другому. Мой здоровый младенческий крик ознаменовал конец затянувшейся ночной смене, и врачи, наспех закручивая новоиспеченное сморщенное тело в пеленки, спешили покинуть родильный блок. «Давно бы так, Миронова!» – шутливо стыдили мою мать, расстегивая пуговицы на тесных белых халатах.

Ну, здравствуй, жизнь. Я, как и никогда не виданный мной собрат «Вояджер», отпущен сегодня в новые приделы мироздания. Впереди – бесконечно далекий путь, полный поиска смыслов. Кто я? Зачем я живу? Конечна ли жизнь, если она имеет начало? И есть ли Тот, кто создал Пространство, время и Бытие? Думаю, что в конечном итоге «Вояджер-2» летит за ответами на те же вопросы…

Я родился в 1977 году, а когда «Вояджер» приблизился к Сатурну в восемьдесят первом, я упоенно любил девочку Аню. Она ходила со мной в одну группу в детском саду, и я сам был как пышный георгиновый куст, свежий и рдеющий сочным румянцем от радости, что успел сесть рядом с ней, когда мы лепили корову из пластилина. Я рассказывал маме, что, когда вырасту, женюсь на Ане, и энергично загибал пальцы, показывая, сколько у нас будет детей. На 8 марта я сделал Ане открытку: незатейливый цветочек, склеенный из ореховой скорлупы, в вазочке из цветной бумаги. В тот день в садик я летел. Положил ей на стол открытку и ждал, когда она заметит. А она не замечала. Пришлось мне открыться и вручить ей мой возлелеянный чувствами подарок. Аня растянула красивый ротик в вежливую улыбку и сказала «Спасибо». Но открытку мою домой не забрала. Аня ушла домой, а у меня ныло где-то в животе от того, что мой цветочек из орехов остался лежать в кукольном доме у игрушечного телефона. Я забрал открытку так, чтобы никто не видел. И больше никогда не влюблялся в девочек из детского сада.

Когда «Вояджер» долетел до Урана, мне было 9. Мы жили в деревне все лето, ходили за ягодой в луга, окучивали картошку, катались по проселочным дорогам на велосипедах и пили молоко из-под коровы. Зной проникал под кожу и багровел воспаленными плечами у вновь прибывших, стойкой медью – у бывалых. Я помню, как вместе с родителями собирал луговую землянику. Ягоды было мало, земля трескалась от жажды. Взрослые говорили, что с семьдесят седьмого года не было такой изнуряющей жары. Мы ползали на коленках в траве и искали полянки потенистее – здесь и ягода была сочнее. Помню, как выдохся от зноя и лег на спину прямо в высокую траву. Мир продолжал жить, как будто меня нет. Треск кузнечиков и несмолкаемый шум насекомых накрыли меня, словно одеялом, и заполнили все пространство внутри и снаружи. Над моим лицом тянулась вверх густая трава, а дальше – небо без конца и без края. И все живет, и дышит, и всё одно целое. И я часть этого единого организма, названного жизнью. И я есть все это. Неотделимое от этого. Я почувствовал тогда, что разница в охвате мира и моих величинах ничтожна: что я сам не только часть этого мира, но больше. Я вмещаю все себя целый мир, и все это во мне: и слепящее солнце, и жесткие стебли зеленой травы, и рассекающая крыльями горячий воздух пчела. Все вобрала в себя расширившаяся до размеров вселенной взволнованно поднимающаяся грудь. Я понял тогда, что я часть чего-то прекрасного, и я сам прекрасен, и все, что создано кем-то свыше, не имеет себе равных по красоте творения и одинаково значимо по своей сути.

В 1989 году «Вояджер» открыл сразу четыре новых спутника Нептуна, а из семьи ушел отец. Мне было 12 лет, я хотел гулять по вечерам, бравадничать перед друзьями собственной смелостью, и втайне ото всех следить взглядом за Светой из соседнего подъезда, которая распускала волосы и носила разноцветные фенечки. Я не знаю, как ему это удалось, но отец всё во мне убил, словно прижал огромной бетонной плитой весь мой юношеский мир, мечтательно-возвышенный, полный романтизма. Она, его новая женщина, была конечно красивая, отчего мне было еще противнее. Я ненавидел ее руки в кольцах и то, как она переводит взгляд на отца, разговаривая со мной, словно ищет у него поддержки. Весь мирок, так хлопотливо создаваемый ею вокруг резко помолодевшего новоиспеченного избранника, с блинчиками на завтрак, билетами в театр и безобидными подарками для меня, был чем более обаятелен, тем более страшен. Я боялся признаться себе, что в чем-то она лучше мамы, а если ловил себя на этой мысли, то сам рьяно презирал себя за предательство. Отец не скрывал своего нового счастья и не стыдился его, только один раз позвал меня на балкон и, зажав в зубах сигарету, сосредоточенно чиркал зажигалкой в попытках построить разговор по-мужски. «Так бывает в жизни, сын. Вырастешь – сам поймешь». Я хотел гулять с друзьями по вечерам и любить Свету, хотел беззаботно относиться к учебе, как и каждый счастливый подросток, не обремененный переживаниями о будущем и посвящавший себя изучению собственной вселенной. Но вместо этого отец предложил мне взрослую задачу – оправдай-ка, сын, мое подлое счастье, дорасти свою логику до голиафовых размеров, когда любому поступку можно будет найти смягчающее обоснование. Я оправдал ожидания отца. Глядя на озлобленную маму, на остывшие макароны к ужину, на разговоры, сводившиеся всегда к моим оценкам и ее жалким нотациям, я мучительно и со стыдом, не замечая того сам, приходил к принятию нового мира с его новыми правилами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.