Гиви Кобулашвили
Первой любви кружева

Часть первая

Я и молод, и свеж, и влюблен, я в тревоге, в тоске и в мольбе. Будто в душу мне заглянули. Летные каникулы начались, самая желанная пора в школьной жизни. Для всех, но не для меня. Смысл бытия исчез, лишился возможности Гули видеть. Блуждал сам не свой. Книгу одолжили, Шатобриана, про влюбленности.

– Помогает в таких случаях, – сказали. И действительно, очень помогла, голову окончательно потерял. В то же время, знал, Гуля на лето еще никуда не уезжала. Мог к ней и домой заявиться. Надо было предлог найти. Ничего путного на ум не приходило. Как быть, не представлял.

Из тупика сосед вывел, уже и семейный. Спросил, играю ли в шахматы. Угодила пташка в западню, на шахматного фаната налетел. Партнера искал.

– Две-три партии если не сыграю, в тот день болею, – сказал. Каждый вечер игра в шахматы была мне прописана. С сумкой приходил, в сумке шахматная доска лежала. Меня все удивляло, что это он постоянно сумку с собой таскает и без нее из дома не выходит. Фигуры как передвигать, Гедеон знал, но на этом знания и заканчивались. Больше всего устаешь, когда противник намного слабее. А если еще и много думает, то все, пиши пропало. В ожидании ответного хода некоторые даже плакать начинали. Не то, что две-три партии, пока не свалишься и на ноги он же не поставит, конца игры не видать.

Костика попросил присоединиться. От него хоть немного дал бы отдохнуть. Поморщился.

– Он же играть не умеет, – выкрутиться хотел, но все же не бросил меня на произвол судьбы. Турниры стали устраивать. Между собой играли по две партии. У Костика я обе партии выйгрывал. Шахматист он был тоже неважнецкий, но по сравнению с Гедеоном сам Михаил Ботвинник. Соперник есть соперник, старший-младший он не знал, у Гедеона оба раза выигрывал, к тому же быстро. Один раз даже в три хода мат ему засадил. Как это сумел, удивляло. Речь не о Костике, Гедеон имеется в виду. Белые допустили грубейшую ошибку, но черные допустили вдвойне грубейшую ошибку и сдались. Так и тут. Отдых у меня слишком коротким получался, но чем вовсе ничего, и то было лучше. Чемпионом же среди нас никто так и не стал. В отличие от Костика, старший-младший для меня что-то значило. Гедеону обе партии проигрывал. Не обескураживать же вовсе, к тому же человек как бы гостем считался. Мои проигрыши Костик никак не мог объяснить, но Гедеону все в копилку и никому не собирался уступить. – Своя ноша карман не тянет, два очка тоже хлеб, – радовался. А спросил бы как мы радовались. Я попался-попался, еще и Костика подставил.

Мать на недельку уехала сестру навестить. Оставленным деньгам, не отходя от кассы, быстренько показал дорогу. Предусмотрев и такое, о питании с родственником была договоренность, но решил проявить самостоятельность. А финансы запели романсы. К Гедеону ходил, рубль просил взаймы. Рубль не ахти какие деньги, но день-два промурыжить можно было. Он на работу по знакомству устраивался. Место, надо думать, доходное. Во всяком случае бедствовать не должен был.

– Нет у меня, – отвечал. Надо было видеть мое удивление, неужели даже рубля не имеет, думал.

Нет худа без добра. После того как разговор о рублях завел, почти перестал его видеть. Разве что иногда мимо пролетал. Турниры прекратились. Нам с Костиком облегчало, зато Ламара, жена Гедеона, начала жаловаться.

– Каждый вечер в шахматы играть учит. Не хочет понять, что в них нет у меня способностей. – Раз открыв рот, выдала по полной. – А в последнее время совсем невмоготу, на голодном пайке держит. Копейки приходится считать, может с работы уволили?

У человека дела плохи, а я какую только напраслину на него не возводил. Стыдно стало. Готов был обратно вернуть рубли – те, которые мне не отдал.

Безденежье Гедеона другое продолжение имело. Не то, что уволить, наоборот, как ударнику труда, еще и путевку выделили в санаторий. Забесплатно, еще бы не поехал. До его приезда Ламара ушла к родителям. Потом возвратилась раньше времени, Гедеону еще рано было приезжать. К ее удивлению, он уже дома находился. Но это присказка, а сказка была впереди. На кухне незнакомая особа хозяйничала, в ее же домашнем платье. Гедеон с ней познакомился в санаторий, домой пригласил. Но вот досада, застукали. Искать было бесполезно, до такого никто другой не мог додуматься.

Ламара спектакль устраивать не стала.

– Как ставить рога, покажу, – в лицо только ему бросила. В сумке свои вещи стала укладывать. – А еще лучше, совсем разведусь. Ты что думаешь, замуж меня и сейчас зовут, – себя поправила. Представительная была дама, можно было на слово верить.

Тем временем незнакомка предусмотрительно сбросила ее платье и подальше от греха – спешно испарилась. С Гедеоном эпилепсия, или что-то в этом роде, случилось. Возвращение жены раньше времени никак не ожидал. На колени упал, стал просить прощение. Ламара и не подумывала, начатое продолжала делать.

– Ты только прости, что пожелаешь купи себе, у меня круглая сумма собрана, на себя все потрать, – взмолился. Деньжат дома хранил. Вынес и положил перед ней. Гедеон наш тихой сапой копил для себя. Не побелеет ворон, сколько ни тереть песком. Как хочешь жадность побороть. Это как у человека с вечно веселым умом. Если есть, то привет родителям, она и будет. Вообще – то и от таковой можно избавиться, но на это какое-то время все же уйдет. Примерно сто лет.

Но мои попытки занять деньги на этом не окончились. То, что ему пришлось раскошелиться, мне впрок пошло. Кран был во дворе. За водой с кувшином курица вышла с упавшими крыльями. Кувшин впечатляющий – чешское стекло, фирма. Во дворе столб стоял, железный. Курица мимо должна была пройти. Сейчас об этот столб бабахнет, подумал. Даже был уверен. И правда – вдребезги. Чешское стекло и звук имел впечатляющий. Глухого, и того мог разбудить. Тут получше рассмотрев, убедился – никакая это ни курица. Гедеон был, сердешный наш, без денег и без своей сумки. Обратно в дом зашел, оттуда уже с чайником вышел, металлическим. Как ни старайся, такого уже не разобьешь. Вокруг осмотрелся, искал, кто мог сглазить. Поблизости кроме меня никого не было. Но я – то был ни причем. Я лишь подумал, и больше ничего. К тому же мой праведный вид не давал повода для таких подозрений. Сомнения и у него не возникли. Даже поздоровался, причем первым. Чудеса! В последнее время, увидев меня, все время куда-то спешил. Сейчас почему-то никуда не торопился. Больше того, взглянув на меня, смилостивился.

– От голода кости у тебя выступают, иди к Ламаре, взаймы попроси. Только не начинай у нее тоже по рублю клянчить. Проси сразу столько, чтоб до приезда матери хватило, – примирительным тоном посоветовал. Потом стал высчитывать сколько же мне понадобиться. Высчитывал что-то до умопомрачения долго, наверное, все моими рублями. Теми, которых может и хотел отдать, но в последний момент жалко стало. Наконец, точно все подсчитал, как в аптеке.

– Двадцать пять рублей должно хватать, в долг возьми и потом вернешь, – сказал.

В долг возьми и потом вернешь?!

Твоими устами да мед пить, Гедеон досточтимый и достопочтенный, и господин к тому же. Раньше сказал бы дорогой, что же ты молчал. Как это сам не сообразил. Человек если от радости и оглохнуть мог, не знал. У кого в долг брать, это не очень разобрал. Об этом кажется ничего и не сказал. Но может и говорил, только я не расслышал. А как мог расслышать, если меня там уже не было. Одна нога здесь, другая там – во весь дух летел, совет Гедеона спешил выполнить. Он, наверное, еще и воды не успел набрать, а я уже около дома Гули был. Недалеко жила. Двадцать пять рублей попросил взаймы. Деньги сразу же вынесла, без лишних расспросов.

– Может больше надо, вдруг не хватит, – еще и обеспокоилась. Но больше что же еще надо было. Увидеть ее увидел и пообщался тоже. Назад окрыленный шел.

Но Гуля оказалась права. Занятая сумма два дня еле хватило. Двадцать пять рублей, по тем временам, достаточно большие были деньги. А для меня все равно, что клад царя Соломона. Но взятый двадцатипятирублевый, видать, только что из банка – красивенький такой. К тому же через руки Гули прошел. Разменивать жалко стало. Хоть под стеклом положи и любуйся. Так и делал. Через два дня опять у ее дома околачивался.

Хлеба у тебя просить, не за этим я пришел, увидать тебя хотел и поэтому пришел. Сказано, как по заказу. Так и скажу.

– Долг хочу вернуть, – сказал. Гуля удивилась.

– Что так быстро? – спросила, – хоть немного то помогло?

– Помогло не то слово, оживил. До этого место себе не находил, не знал, что делать, мечтал, хоть раз взглянуть… – до конца договорить не дали.

– Это на кого взглянуть, – уточнять стала.

– На этот двадцатипятирублевый взглянуть, – не растерялся я. Видимо поверила. На второй день опять явился в долг просить.

– Взглянуть еще раз захотелось, – сказал.

– Понадобится – приходи, не стесняйся, – слово с меня взяла. Пришлось свое обещание выполнять. И вот колесит этот злополучный двадцатипятирублевый, попавший в наши руки, взад-вперед. Умей разговаривать, на помощь стал бы звать. Шарм растерял. Поначалу хрустел, а сейчас нет. Можно и вовсе перепутать, кто у кого занял и кто кому должен. Не удивит, если Гуля, как возврат долга, сама принесет деньги. Но, конец – всему венец. Похоже, в чем-то усомнилась. Когда долг возвращал, денежку внимательно стала рассматривать. Взять то взяла, но как-то загадочно на меня взглянула. Я сделал вид, что ничего не заметил. На следующий день опять к ней пожаловал. С самолюбием не стал считаться, все равно уже было потеряно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.