Смерть шута
Сергей Шинкарук

© Сергей Шинкарук, 2021

ISBN 978-5-0053-3693-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

СМЕРТЬ ШУТА

Привилегия дурака – изрекать истины, которые все остальные не хотят произносить вслух.

Нил Гейман

Лешка-дурачок

Его не всегда называли шутом. Когда-то это был скромный, послушный мальчик Леша Соломко – радость родителей, дедушек и бабушек, а также учителей. Мама Алексея, Надежда Семеновна, рассказывала ему:

– В три года ты уже был маленьким самостоятельным человечком. Тебя, не волнуясь, можно было оставлять дома одного. У тебя были любимые кубики, и ты мог часами строить из них замки.

– Причем эти замки ты строил на полу у дверей в спальню, – добавлял отец Леши Сергей Владимирович. – Бывало, я вставал ночью, не включая свет, шел на кухню перекусить и все твои строения разрушал. Но утром ты не плакал, не возмущался. И снова начинал строить, причем на том же самом месте.

– Ты был положительным и очень спокойным, – продолжала мама, – и слушался родителей. Не пререкался, не спорил, как сейчас.

– И слово родителей для тебя было – закон, – подхватывал отец. – Об этом расскажу одну историю. Твоя школа какое-то время считалась элитной. Туда принимали детей только после собеседования. И вот тестируют тебя. Ты уже показал, что умеешь читать, писать, считать, и тут учительница спрашивает:

– Скажи, Лешенька, а кто был первым космонавтом?

– Незнайка, – отвечаешь ты.

– Неправильно! – говорит учительница. – Первым космонавтом был Юрий Гагарин.

– Нет, Незнайка!

– Гагарин!!! – кричит эта дура вместо того, чтобы выяснить, откуда у ребенка иные сведения, и нормально ему все объяснить. А дело было в том, что тогда я читал тебе книжку «Незнайка на Луне». Естественно, аксиомой для тебя были слова отца, а не истерики какой-то незнакомой толстой тетки.

Почему о Лешином детстве ему рассказывали родители? А дело в том, что Алексей себя по-настоящему помнил, начиная с шестого класса. А до этого – провал, черная дыра. За исключением месяца, проведенного в санатории, – пятый класс. Вот такая странная особенность его памяти.

Мама волновалась, переживала: как такое может быть? Тут что-то не так! Надежда Семеновна была врачом-терапевтом, работала в поликлинике. Конечно, она перерыла массу медицинской литературы, чтобы выяснить, нет ли у сына каких-либо отклонений от нормы. Оказалось, что нет. Такое часто бывает. Многие не помнят раннего детства. Более того, некоторые и школу почти не помнят.

Отец к данному вопросу подошел рационально, что и неудивительно для инженера-конструктора, закончившего «Вышку» им. Баумана.

– Давайте разберемся, – говорил Сергей Владимирович. – Леша, ты содержание «Незнайки» помнишь?

– Кое-что, – отвечал Алексей, которому на момент разговора уже исполнилось семнадцать. – Например, что Луна полая и внутри нее живут коротышки; про состояние невесомости помню, которое достигается с помощью «лунита»…

– А еще в десять лет ты прочел «Робинзона Крузо»…

– «Робинзона» я почти наизусть помню. Так же, как и «Двенадцать стульев». Правда, Ильфа и Петрова мне вслух рассказывали…

– Вот! Что и требовалось доказать! – радовался отец. – То, что необходимо, в его голове сохраняется намертво, а всякий шлак – выбрасывается за ненадобностью!

Да, очень многое было из головы выброшено, но месяц, проведенный в санатории в Апупке прочно врезался в память Алексея яркими картинками и ощущениями (Внимание! Некоторые географические названия, телепередачи, фамилии героев могут напоминать реально существующие. Но это не они! События происходят в параллельном мире, очень похожем на наш. Это важно!!!).

Леша тогда учился в пятом классе и был отличником. А еще он посещал музыкальную школу и пиликал на скрипке. Именно пиликал, потому что игрой назвать это было нельзя. Скрипку и все с ней связанное Алексей люто ненавидел, но перечить родителям, которые пытались привить мальчику «хороший музыкальный вкус», не решался. Однако музыкальную школу всячески саботировал. То у него начинал болеть живот, то голова, но чаще всего повышалась температура до 37,1—37,2. В обычной школе все было нормально, а вот после обеда подлые болезни Лешу подкашивали.

Мама встревожилась: ведь такая температура могла быть признаком ревматизма! Надежда Семеновна сама послушала Алексея стетоскопом и обнаружила шумы, которые ранее не наблюдались. Тут же повела сына к врачу, который считался светилом в области заболеваний сердца. Диагноз «ревматизм» подтвердился. И в феврале месяце Лешеньку отправили в санаторий, специализировавшийся на лечении именно этой болезни. Позже выяснится, что никакого ревматизма не было. Причиной шумов стал быстрый рост Алексея – в течение двух лет он вымахал вверх на 20 сантиметров. А температура вызывалась обычным самовнушением.

Именно период, проведенный в санатории, деформировал и навсегда испортил Лешин характер. Ну, так решат его родители…

Никакого лечения дети в здравнице не получали. Предоставленные самим себе, они ничему не учились. Не учились в смысле школьной программы, а вот всему остальному – сколько угодно.

Например, случился у Леши первый поцелуй. Девушку звали Жужа, была она венгеркой из Чужгорода. Жужа была на два года старше, но Леша был высокого роста.

Поцелуй Алексею жутко не понравился – перед этим действом Жужа курила. А еще она пила портвейн – младших угощали старшеклассники. Эта смесь запахов и вкусов на несколько лет отбила у Леши всякое желание целовать девушек. Что касается поцелуев, то потом все образуется, а вот курить Алексей не станет. И встречаться с курящими барышнями – тоже. Вот какое мощное воздействие каких-то пяти секунд на неокрепшую подростковую психику!

Стал Алексей и свидетелем разнообразного секса, происходившего между прыщавым девятиклассником и грудастой медсестричкой – те решили, что «дети уже спят»…

По приезде домой Леша все рассказал отцу. Сергей Владимирович подробно пояснил сыну биологическую природу увиденных явлений. Факт, что ранее сын подобного не наблюдал, отец прокомментировал так:

– Понимаешь, Алексей, в санаториях чувства людей обостряются…

Но не все в том санатории было так уж плохо. Отрадой для забытых и запущенных детей стала «тетя Галя» – молодая, пухленькая учительница, этакий жизнерадостный пончик на коротких ножках. Галина Петровна по задумке руководства здравницы должна была читать пятиклассникам все предметы школьной программы. Однако преподавать нудные математику-физику Галине было неинтересно. Пончик решила сосредоточиться на литературе. Причем далеко не на школьной программе.

Тетя Галя пересказывала ученикам любимые книги. Память у нее была блестящей, рассказчиком она была великолепным. Начала она со «Звездных дневников Ийона Тихого». Галина вдохновенно цитировала, дети ржали. Затем были «Двенадцать стульев», а после них – «Похождения бравого солдата Швейка». То есть преподаватель ознакомила учащихся со всеми известными ей видами юмора: от высокоинтеллектуального до «солдафонского».

Дослушать «Швейка» до конца Леша не успел. Движимая нехорошими предчувствиями, без предупреждения, приехала его мама. Пяти минут визуального осмотра сына, его палаты, а также других немытых и нестриженых детей хватило, чтобы в общих чертах понять происходящее. А может, и не в общих. Наверняка, кроме пустых бутылок, был замечен и лежащий под кроватью использованный презерватив.

Надежда Семеновна вкатила грандиозный скандал с элементами физического воздействия директору заведения, после чего забрала Алексея за неделю до окончания срока лечения.

Домой они ехали на поезде почти сутки, молча. Маме было стыдно за срыв – интеллигентная женщина, врач, дала пощечину коллеге, да еще и в присутствии сына. Сын мамой гордился и запоем читал подаренную ею красивую толстую книгу – «Горские народные сказки». Сказки Лешу поразили, особенно одна – самая длинная. Вкратце сюжет там был такой.

Высоко-высоко в горах охотник познакомился с молодой, красивой девушкой – быстрой, как лань, тонкой, как ива, свежей, как утренняя роса. И полюбили они друг друга. А как результат этой любви на свет должен был появиться их сын. И все было бы хорошо, если б не жена охотника. Однажды темной ночью эта коварная женщина пробралась в дом к красавице и, пока та спала, срезала ее прекрасные, длинные волосы. Когда обо всем узнал охотник, то хотел убить подлую жену. Однако любимая его остановила:

– Не надо, дорогой. Ничего непоправимого не случилось. Если б твоя благоверная мне волосы не отрезала, то мальчик, который скоро появится на свет, стал бы сильнее всех, даже самого Бога. А так Бог покрепче будет…

Далее повествовалось, как родившийся богатырь по очереди перебил всех своих врагов. Те, как один, были очень плохими людьми и животными. А потом герой решил выяснить, кто же все-таки сильнее – он или Бог. И вызвал Создателя на дуэль.

– Ладно, давай определимся с этим вопросом, – сказал Создатель. – Я сейчас воткну в землю большой посох. Если ты сможешь его вытянуть – значит, ты сильнее меня.

Воткнул Бог посох, богатырь тянул-тянул, но так и не вытянул. И тогда Бог приковал его к этой палке, и каждое утро к богатырю прилетал большой горный орел и клевал его печень…

Действительно ли существовала сказка с таким содержанием? Или это уже было извращенное восприятие прочитанного – Леша так и не узнал. Но очевидно, что сие произведение стало одной из причин такой черты характера Алексея, как ироничное отношение к окружающему миру. То есть ко всему, что он видел, слышал, читал…

Повторюсь: Алексей Соломко себя по-настоящему помнил, начиная с шестого класса. И одно из самых первых воспоминаний было не слишком приятным. Что и неудивительно, хорошее ведь забывается…

Итак, место действия – кухня. Леша и его предки сидят за столом. Напряженная тишина. Только что в гости приходил классный руководитель Алексея – Лидия Григорьевна и долго беседовала с родителями за закрытыми дверями. Отец и мать собираются с мыслями, дабы прочесть Леше мораль.

– Да уж, не ожидали мы от тебя такого, сынок… – как-то неопределенно начинает отец. – Ты раньше был не таким…

– Это все санаторий! – тут же подхватывает мама. – Он вернулся оттуда другим человеком! Взял и наотрез отказался ходить в музыкальную школу. А еще появились эти его шуточки, подколки. Ну, ладно если среди дебилов-одноклассников… там можно. Но он же подначивает учителей! А ведь преподавателей надо уважать. Мы же уважаем. Откуда в тебе все это? Не понимаю!

– Действительно, откуда? – поддерживает маму отец.

– Для того чтобы понять, откуда во мне все это, – отвечает Леша, – вам достаточно посмотреть в зеркало.

– Что?! – восклицает мама и, не находя слов для ответа, обращается к супругу: – Сережа, скажи ему!

– Ну это уже слишком! – говорит отец. – Ладно, учителя, их не жалко, но ты уже начал подкалывать родителей. А это недопустимо.

– Да не то ты говоришь! – вмешивается мама. – Вот Лидия Григорьевна правильно сказала: «Если он, не думая о последствиях, будет обшучивать все и всех, это для него очень, очень плохо закончится!»

Лидия Григорьевна появилась в 17-й школе в начале сентября в качестве учителя истории. Ее тут же назначили классным руководителем «самого простого» шестого «А». Молодая, но злющая, она ходила в юбке чуть выше колен, на высоких каблуках, верхняя пуговка блузки была кокетливо расстегнута. Отец Алексея как увидел ее, так сразу сказал:

– Любопытно, для кого ваша Лидка выставила это богатство? Ведь в школе всего два мужика: директор-пенсионер и физрук-алкоголик.

«Лидка» преподавала интересно. А конкретно – за десять минут до конца урока, основанного на школьном учебнике, училка говорила: «А теперь альтернативный взгляд на общеизвестные факты». После чего сжато излагала версии скандальных историков. Например, что на самом деле плавание Колумба окончилось неудачей – он покрутился в море, потерял большую часть экипажа и вернулся обратно. Но поскольку о существовании новых земель за океаном было давно известно, то решили считать открытие состоявшимся. Зачем? А для того, чтобы Испания получила возможность кричать на весь мир: земли открыл наш капитан, значит, они – наши!

Или: на самом деле никакие «монголы» на Русь не приходили. То, что принято называть татаро-монгольским нашествием, было борьбой потомков князя Всеволода Большое Гнездо со своими соперниками-князьями за единоличную власть над Русью. А под именами Чингисхана и Батыя выступают Ярослав с Александром Невским…

Соседка Алексея по парте и подружка Таня Воробей считала, что Лидка так поступает «с целью приобретения дешевой популярности». Еще для этой самой популярности она обращалась к ученикам исключительно на «вы» и в отличие от других учителей не позволяла себе оценивать вслух их умственные способности.

Тем не менее, школьники Лидию Григорьевну жутко боялись. Бывало, матерые отличники, выходя к доске, не могли и слова вымолвить, потому что «она как зыркнет своими большими зелеными глазищами – все из головы вылетает». Даже Алексей, который из отличников сознательно перешел в отряд пофигистов, вздрагивал, когда «классная» произносила его фамилию. Дети чувствовали, что металл в голосе Лидии – это не строгость, не требовательность, а глубокая внутренняя неудовлетворенность, злоба, обида на весь мир.

Мама Леши, познакомившись с Лидкой, в разговоре с отцом сказала:

– Она такая фурия, потому что у нее мужика хорошего нет. У тебя среди подчиненных нет нормального здорового парня? Девушке явно нужна серьезная гормональная поддержка.

В голове Алексея тут же мелькнула мысль: «И эти люди учат меня уважать старших?!», однако вслух ее не озвучил.

Свой страх перед «классной» Леша простить ей не мог. Ну и хотелось отомстить за то, что наябедничала родителям.

Удар Алексей нанес на уроке литературы, написав сочинение на вольную тему. А тема называлась: «Идеальный учитель». Татьяна, с которой он поделился идей, умоляла – «пожалуйста, не надо, не делай глупостей». Однако Леша не послушался.

Сочинение Соломко было посвящено Лидии Григорьевне. В целом Алексей хорошо об учителе написал: и о высоком профессионализме, и о прекрасном знании предмета, и о нестандартных методах преподавания, о строгости, которая просто необходима. Также отметил, что ее манера одеваться – прекрасный пример для девочек, которым надо еще учиться, как следить за собой. Но в финале была фраза: «И все-таки у Лидии Григорьевны есть один маленький недостаток, всего один… Она не любит детей»…

Сочинение было прочитано в учительской, и директор школы пожелал видеть родителей Алексея в своем кабинете. Однако Лидия предложила другой вариант – она сама пойдет в дом Соломко и побеседует в неформальной обстановке. Директор сказал: «Если вы считаете, что так будет лучше… Ну, как хотите».

Второй визит классной дамы привел маму в шок, а папу в бешенство. Поэтому мать молчала, а отец, как настоящий мужчина, орал и топал ногами.

– Как?! Как ты додумался такое сотворить?! – возмущался Сергей Владимирович. – Ну вредная она, ну противная, но это еще не повод писать об этом во всеуслышание.

– Смешно, – сказал Леша.

– Что «смешно»?! – не понял отец.

– Фраза смешная – «писать во всеуслышание».

– Так, Алексей, я с тобой серьезно!

– И я серьезно. Вы же сами меня учили всегда говорить правду.

– Ты из себя дурачка не корчь! Ты прекрасно понимаешь, что можно говорить, а что нельзя! Кому можно, а кому нельзя. Неужели тебе надо объяснять элементарные вещи?! Человеческие отношения невозможны без определенной доли лицемерия.

– Иногда, папа, мне кажется, что они на этой доле построены.

– Не утрируй! Не нравится тебе учитель – держи дулю в кармане, но промолчи. Вот ты своим сочинением обидел человека. Зачем?!

Зачем? Леша и сам не понимал зачем. Но что-то толкало его. Какой-то маленький бесенок, сидевший внутри. Бывало, бесенок внушал: «Леша, давай, так нужно!» Часто Алексей испытывал щенячий восторг: «Я сказал вслух то, что другие не решаются! Никто не посмел, а я сказал, написал!..»

– А знаешь еще что? – включилась в разговор мама. – Лидия Григорьевна нам рассказала, что твоими шуточками недовольны абсолютно все учителя и называют тебя Лешкой-дурачком. Вот!

Надежде Семеновне казалось, что она привела железный аргумент.

– Эту кличку Лидка нарочно придумала, – ответил Леша. – А учителя сами меня задевают. Им почему-то нравится со мной пререкаться. А насчет дурака… Я-то знаю, что не дурак.

– Ну если не дурак, – строго сказал отец, – то перед классным руководителем должен извиниться.

– Ни за что!

– Нет, ты извинишься! Может, она и не очень хороший педагог, может, не нам судить… Но я вижу, что она молодая, одинокая, несчастная женщина, а ты сделал ей больно. Пожалуйста, будь мужчиной. Наберись мужества и попроси прощения. Это будет правильным поступком.

Леша набрался мужества, и как ему ни было противно, на следующий день до уроков подошел к учительнице и начал:

– Лидия Григорьевна, я хочу сказать, что…

– Достаточно, Алексей, – прервала классная, – ты поджал хвост.

А ведь Леша знал, откуда эта фраза! Его отец несколько раз смотрел по видику старый итальянский фильм «Следствие окончено, забудьте». В фильме был такой эпизод: тюремная камера, убийца приставил нож к горлу человека, который попал в тюрьму случайно.

– Извинись! – говорит убийца, хотя сам виновен в ссоре.

– Извинись! – просят соседи по камере. – Он убьет тебя! Ему все равно, у него уже и так пять пожизненных…

– Я… – говорит человек.

– Достаточно! – прерывает его убийца. – Ты поджал хвост.

После этого случая Алексей твердо для себя решил: «Все! Я никогда, ни перед кем, ни при каких обстоятельствах извиняться не буду!»

Трудно сказать, чего добивалась классный руководитель. Может, желала видеть Лешу униженным. А может, хотела сломать парня, считая, что сломанным ему будет легче в жизни. Но результат был обратным: Алексей еще больше укрепился в мысли, что если ему хочется что-то сказать или написать, значит, так и нужно делать. Несмотря ни на что.

Естественно, были у Алексея из-за длинного языка конфликты с одноклассниками. Но у него была поддержка – Таня Воробей, которая неоднократно порывалась «дать в рыло» врагам Леши. Внешность Татьяны в большой степени соответствовала ее фамилии – явно не акселератка, худой цыпленочек на тонюсеньких ножках. Черты лица тоже мелкие, зато большие серо-голубые глаза – так и сияют! Таня была в Лешу влюблена, чего он, озабоченный исключительно собой, не замечал.

Алексей продолжал шутить, находясь в центре всеобщего внимания.

Урок биологии. У доски матерый двоечник Валера Гарин. Училка продолжает его пытать:

– Ответь хотя бы на такой вопрос: у жены первая группа крови, у отца четвертая. Какая группа крови может быть у ребенка?

– Пятая?! – пытается угадать Валера.

– Не поняла… – говорит биологичка.

– Ну, четыре плюс один ведь будет пять?

Класс ржет. Громче всех Леша.

– Соломко! – строго говорит учительница. – Может, ты ответишь?

– Знаете, Ольга Петровна, смешнее, чем Гарин, ответить уже невозможно.

– Соломко, я жду правильный, а не дурацкий ответ!

– Чтобы ответить на этот вопрос правильно, мне не хватает данных.

– Каких еще данных?!

– Группы крови любовника.

– Вон из класса!

Химия:

– Менделеев изобрел таблицу периодических элементов во сне. Соломко, может, ты тоже что-то хорошее изобретешь? Вот что тебе снится?

– Если изучить содержание моих снов, то я мог бы изобрести секс. Но боюсь, его уже кто-то изобрел до меня.

Алексей острил не потому, что хотел как-то выпендриться. Вовсе нет. Это было в крови и приносило удовольствие. А как именно в его голове рождались шутки, каков механизм – Леша понять не мог. А как тут понять, если вначале сказал, а потом уже понял, что именно сказал?!

Часто его остроты «шли в народ», и через какое-то время Леша с радостным удивлением слышал их в виде анекдотов.

А более всего Соломко любил уроки литературы. Здесь он действовал уже с заранее обдуманными намерениями и отрывался по полной. Особенно в письменных работах. В сочинении, посвященном поэме «Евгений Онегин», Алексей, например, рассуждал так:

«Александр Сергеевич Пушкин, с его глубоким знанием людей, а особенно женщин, не мог написать: «Но я другому отдана и буду век ему верна». Тут какая-то досадная ошибка, какое-то недоразумение. Скорее всего, изначально было: «Но я другому отдана, и буду год ему верна».

Сочинение на тему «Что такое счастье» Леша начал с эпиграфа:

«Счастье – это когда тебя понимают… сочувствуют, но ничем помочь не могут»…

Свое отношение к творчеству Толстого Алексей сформулировал так:

«Если б Лев Николаевич писал покороче, то роман „Война и мир“ вышел бы гораздо сильнее».

Апофеозом деструктивной деятельности Алексея стало письмо в Министерство образования, под которым Леша собрал более ста подписей. В письме говорилось:

«Мы, учащиеся 17-й школы для особо одаренных детей, хотим честно признаться, что не въезжаем в гениальное произведение Достоевского „Преступление и наказание“. К сожалению, до понимания „классика“ мы еще не доросли. А посему просим исключить этот роман из школьной программы. И вообще, какой идиот решил, что дети обязательно должны прочесть „Идиот“?!»

В старших классах литературу преподавал Наум Исаакович Бронштейн, относившийся к Лешиным художествам благожелательно. У Алексея даже возникало ощущение, что они с учителем состоят в каком-то тайном заговоре против человечества. Однако письмо в Министерство Наум Исаакович изъял, пояснив Алексею следующее:

– Понимаете, Алексей Сергеевич, если вы хотите добиться успеха в условиях нашего достаточно консервативного общества, вам необходимо иногда придерживаться общепринятых взглядов и норм поведения… – учитель сделал паузу. – Но дулю в кармане, конечно, можете держать! – добавил он.

– Об этой дуле мне уже говорил мой отец.

– Ну и правильно! – обрадовался Наум Исаакович. – Ваш папа – умнейшей души человек!

«Умнейшей души человек»,  – тут же отметил фразочку Алексей. – Надо будет запомнить».

– А папа плохого не посоветует! – продолжил учитель. – Тем не менее, если вы в глубине души, так сказать неофициально, хотите и дальше культивировать здоровый нигилизм, советую вам, батенька, почитать Вольтера…

Алексей почитал, и Вольтер доставил ему огромное удовольствие. Впоследствии французского классика Алексей Соломко любил цитировать – как к месту, так и просто так. Особенно Леше нравились фразы:

* Делать то, что доставляет удовольствие, – значит быть свободным.

* Оптимизм – это страсть утверждать, что все хорошо, когда в действительности все плохо.

* Торжество разума заключается в том, чтобы жить в мире с теми, кто разума не имеет.

В общем, школьное время Алексей проводил в кайф, за исключением уроков истории, которые по-прежнему вела Лидия Григорьевна. Надо отметить, что после скандального Лешиного сочинения Лидка в меру своих сил исправилась – стала чуть мягче, добрее. Однако на истории Алексей даже не пытался хохмить. И с этих уроков ушла жизнь – не хватало столь привычных для класса «глупостей». Классный руководитель понимала, что детям скучно, и пыталась как-то зацепить Лешу:

– Ну что же вы, Соломко, не шутите? Что с вами случилось?

– Да вот, Лидия Григорьевна, почему-то не хочется. Наоборот, в вашем присутствии хочется быть исключительно серьезным.

Однажды после уроков Лидка остановила Лешу и сказала:

– Алексей Сергеевич, надо поговорить, – и после трехсекундного молчания продолжила: – Ну все, Леша, мир?.. Да?..

– Но я вам войну и не объявлял, – ответил Алексей, а про себя подумал: «Достаточно, ты поджала хвост».

Больше в «неформальной обстановке» они не общались. Даже когда на выпускном вечере Лидия Григорьевна пригласила Лешу танцевать, он отказался, сказав, что не умеет. А через пять минут уже обнимался в «медляке» с Таней Воробей.

– Отказал женщине, не стыдно? – начала разговор Таня.

– Совершенно не стыдно!

– Понятно, продолжаешь мстить ей за Лешку-дурачка?

– Да не мщу я! Просто я до сих пор ее боюсь. А во время выпускного хочется испытывать только приятные ощущения.

– А со мной рядом ты какие ощущения испытываешь?

– Я… – растерялся Леша.

– Ладно, замнем. Не знаю, увидимся ли мы еще, поэтому хочу сказать сейчас: я всегда считала, что ты – яркая самобытная личность.

– Яркая, самобытная личность должна получать хорошую наличность, – попытался пошутить Алексей.

– А у тебя все впереди, – на полном серьезе сказала Таня. – И квартиры и машины, и куча красивых баб…

«Интересно, – подумал Алексей, – сбудется ли это замечательное пророчество?»

«Мы начинаем КВМ», или «Его этому никто не учил»

Естественно, что шутник и приколист Алексей Соломко рано или поздно должен был стать КВМщиком (КВМ – Клуб Веселой Молодежи. Напоминаю, события происходят в параллельном мире, похожем на наш). Так и случилось. Но не сразу. В школе Леша КВМ игнорировал, потому что сценариями занимались учителя, не доверяя детям – «Еще что-то не то ляпнут, а нам потом отвечать». И сценарии эти представляли собой набор шуток и анекдотов из Интернета. Но если шутки воровали качественные, то пафосные финальные песни «о любви к ИГРЕ» преподаватели писали сами. Песни эти исполнялись с выражением на лицах, которому Соломко дал название «слезливый идиотизм». За основу брался популярный шлягер, в котором чуть переделывались слова. Особо Лешу возмутили строки:

КВМ – требуют наши сердца,
КВМ – требуют наши глаза,
В нашем смехе и в наших слезах,
И в пульсации вен:
КВМ, мы ждем КВМ.

Так что в школьную команду, несмотря на все попытки, Алексея так и не затащили. На аргументы: «Соломко, это эгоизм! Это полное отсутствие патриотизма по отношению к родной школе!», Леша отвечал:

– Полностью с вами согласен. Вот такое я гамно.

А в университете Алексей стал играть, начиная со второго курса. Потому что первое знакомство с вожаками местного КВМовского коллектива Лешу разочаровало. Произошло это на мероприятии под названием «Отбор в команду».

Таланты в массе первокурсников искали уже маститые КВМщики Роман Мостовских и Степан Ботников. По каким критериям осуществлялся первичный выбор кандидатов, неизвестно. Но определенную закономерность можно было заметить.

Девчонок пригласили красивых, длинноногих и проверяли на умение петь. Однако, по мнению Алексея, юмористов интересовали немного другие умения. А вот парней выбрали внешне смешных, немного нелепых. Ранее Леша себя таким не считал, но тут услышал:

– Степ, смотри, какой прикольный тип, – сказал Рома. – Вот ты…

– Я?

– Да, ты. Скажи что-нибудь…

Леша обиделся на «прикольного типа» и решил похулиганить:

– Ч-ч-ч-ч-т-о с-с-сказ-зать?

– А, заика, – разочарованно молвил Степан. – Ну… тогда можешь быть свободен.

Выйдя из аудитории, Алексей тут же направился к большому зеркалу в вестибюле, размышляя:

«Почему это сразу „свободен“?! Кто они вообще такие, чтобы иметь право выбирать? Звезды дутые! Сидят, блин, как пупы земли! Подумаешь, чемпионы универа! Ну и что?! Я же видел их выступление на „Дне первокурсника“. Юмор-то средненький! И название у команды тупее не придумаешь – „Двойной интеграл“. Так что до телевизора им, как до туманности Андромеды! (это чисто математическое сравнение – цифра с двадцатью нулями). И что это за характеристика – „прикольный тип“?»

Алексей подошел к зеркалу, всмотрелся и… И впервые оценил свое отображение критически. Оказалось, что дутые звезды во многом правы. Его фигура действительно вызывала улыбку – длинный, сутулый, с тонкой шеей. Когда идет – ноги впереди, туловище отстает. Да и вообще ноги и руки движутся вразнобой… Идеальный комик! Идеальный КВМщик!

Можно было вернуться, но гордость не позволила. И Леша решил: «КВМ никуда от меня не убежит. А пока что буду учиться. Хотя бы для того, чтобы оправдать деньги, потраченные родителями на репетиторов, ну и выбор специальности».

По поводу будущей профессии в семье Соломко состоялась серьезная дискуссия:

– Леша, – говорила мама, – я считаю, что ты обязательно должен поступать в медицинский. В школе тебе биология нравилась…

– Правильней говорить «биологичка», мама.

– Не перебивай!.. По характеру ты типичный врач – наблюдательный, добросовестный, в меру циничный. Юмор у тебя специфический, можно сказать медицинский. Руки умелые, помнишь, как в детстве ты из кубиков дворцы почти метр в высоту строил?

– Мама, кому сейчас нужны врачи? Вот у тебя зарплата все меньше, а работы все больше.

– Но ведь когда-то это изменится.

– «Когда-то это изменится». Эту фразу дед говорил вам, вы мне, а я передам ее своим детям и внукам.

– Философский пессимизм, Леша, тоже черта хорошего врача, – прокомментировала мама.

– А может, по моим стопам? – робко предложил отец. – У тебя для этого все есть. Математика легко давалась, второе место на городской олимпиаде занял. Ты внимательный, добросовестный, конструкторская жилка в тебе есть – помнишь, как в детстве ты из Lego корабли и самолеты собирал?

– Сережа, что ты несешь?! – осадила отца супруга. – Кому сейчас нужны инженеры-конструкторы?

– Тем же, кому сейчас нужны врачи!

– Так, родители, успокоились! – повысил голос Алексей. – Я уже все решил. Буду поступать на мехмат университета. В программистах и сейчас и через десять лет будет необходимость. А еще я слышал, что там неплохая команда КВМ.

– Так, никакого КВМа! – строго сказала мама. – Мало у тебя неприятностей из-за твоих шуточек в школе было?! Если идешь на мехмат, то только учиться!

И Леша стал учиться. Практически на все пятерки. Однако постигая основы математического анализа, аналитической геометрии, изучая языки программирования, он все больше приходил к мысли: «Эх, не мое это!» И, быть может, с этой печальной мыслью корпел бы над учебниками и дальше, но за Лешу все решил декан факультета – Александр Трофимов.

Александр Петрович гордился своей командой КВМ. Да, когда-то мехмат славился известными учеными, но в последние годы факультет выпускал в основном сценаристов, певцов, актеров – ну тех, в кого превращаются впоследствии КВМщики. И если декан видел в студенте способность к придумыванию юмора или лицедейству, то отправлял его в команду приказом по факультету.

Алексея Соломко декан не мог не заметить, поскольку читал второкурсникам «Основы математического анализа». Уже на первой лекции Александр Петрович обнаружил, что один из студентов в своих мыслях явно находится не в этой аудитории.

– Юноша с горящим взором! – обратился к Леше декан. – О чем вы задумались? О ней?.. – Трофимов сделал паузу, после которой, предвкушая смех аудитории, закончил: – Или о нем?

Аудитория послушно заржала.

– О нем, – с серьезным лицом ответил Алексей.

Аудитория напряглась, открыв рты.

– Смелое признание, – удивился декан. – И как его зовут? Если не секрет.

– Не секрет. Его зовут Матанализ. Но любовь у нас неразделенная: я к нему со всей душой, а он, гад, не хочет даваться.

Шутка Алексея «зашла» лучше, чем у декана.

– Как ваша фамилия? – спросил Александр Петрович.

– Соломко.

– А скажите, Соломко, почему вы до сих пор не в команде КВМ факультета?

– Я им на первом курсе не подошел.

– Сейчас подойдете. А если не подойдете КВМщикам, подойдете районному военкому.

Леша не захотел подходить военкому…

И снова с ним беседовали Рома и Степа. Роман Мостовских уже закончил университет, но остался на кафедре Теории вероятности. Но не как перспективный ученый, а как капитан команды «Двойной интеграл». Ведущий автор команды Степан Ботников учился на пятом курсе.

– Здравствуйте, я тот самый прикольный тип, – начал разговор Алексей.

– Привет, вижу, ты больше не заикаешься, – констатировал Рома.

– Вылечился, – кратко ответил Леша.

– Значит, придуривался. А можно узнать, почему? – спросил Степа.

– Учиться хотел.

– А сейчас?

– А сейчас перехотел.

– И правильно! – одобрил Роман. – Запомни: в нашем вузе от учебы можно откосить, а от КВМа – никогда! Трофимов сказал, что ты на его лекциях прикалываешься. Сам шутки придумываешь или из Интернета тыришь?

– Сам. Не люблю Интернет.

– Почему?

– Ну… Знаете, чем телевидение отличается от Интернета?.. На телевидении идиотов развлекают профессионалы. А в Интернете идиоты развлекают друг друга.

– Отлично! – сказал Степан. – Вот и твоя первая реприза в нашей новой программе. Кстати о профессионализме: ты когда-нибудь пробовал писать шутки так, чтобы с десяток за два часа?

– Не пробовал.

– Попробуешь. Приходи завтра в шесть вечера в пятнадцатую аудиторию, поработаем вместе.

В отличие от тех, кто его позвал, Соломко явился вовремя. Лешу встретил еще один автор команды – тщедушный и очень скромный Миша Вакслер. Он поделился с Алексеем основной проблемой коллектива:

– Понимаешь, торговать таблом со сцены – желающих куча, а вот выполнять самую тяжелую работу – писать тексты – мало кто хочет.

– Да, нас, пишущих, всего четверо осталось, – уточнил Рома, когда появился вместе со Степой. – Двое предателей окончили университет и бросили КВМ. Представляешь, кретины какие – пошли работать программистами! Неужели для этого они мехмат заканчивали?! Но зато теперь мы, как три мушкетера и д'Артаньян. Что ж, друзья, достаньте листочки бумаги, обнажите ваши ручки и вперед!

Написание шуток для КВМовской программы оказалось делом муторным. Трое маститых авторов и неопытный юноша Алексей придумывали репризы методом мозгового штурма под названием «разбежка».

Происходило это так: Степа оглашал тему, КВМщики расходились по разным углам комнаты и через 15—20 минут зачитывали придуманное. Шутки или просто фразы обсуждались и добивались. И так несколько раз.

После штурма Леша чувствовал себя полностью вымотанным. Оказалось, что очень тяжело придумывать юмор «с нуля». А вот дожимать чужое, когда кто-то уже сформулировал мысль, получалось гораздо лучше.

Тем не менее, Алексей сразу же был принят в гильдию авторов команды. По словам коллег, он оказался «самородком из народа». До Леши ни у кого не получалось так сразу влиться в коллектив. Что касается шуток, придуманных Соломко в тот вечер, в памяти сохранилась одна:

«Катерина Семенова стала чемпионкой Европы по быстрым шахматам. Секрет успеха нашей спортсменки прост: пока соперницы делали один ход, Катя успевала сделать два».

Быть автором команды «Двойной интеграл» для начинающего КВМщика было слишком много, но для Алексея Соломко – слишком мало. Леша хотел выходить на сцену. Но выяснилось, что там все места уже заняты. По крайней мере, «роли первого плана». Конечно, внешность у Алексея была, что называется характерная, но она не являлась автоматическим пропуском на подмостки. Поэтому пропуск Леша выбил себе сам.

А дело было так. «Двойной интеграл» выступал перед своим мехматовским зрителем. В одной из миниатюр на сцену должна была выйти «уборщица» и заполнить небольшую паузу – секунд десять. Рома сказал Алексею:

– Леш, надень косынку, выйди на сцену со шваброй и скажи старческим голосом: «Опять намусорили, математики недорезанные! Ноги подымите». Проведи шваброй два раза по полу и уходи.

Алексей Соломко не мог удовлетвориться столь незначительной и столь малоосмысленной ролью. Поэтому он вышел и сказал следующее:

– Я не поняла, что за яйца такие?!

В зале повисла тишина. Зрители напряглись. Слово «яйца» ранее с этой сцены не звучало, так как в представлении интеллигентных математиков имело исключительно физиологический смысл.

– Что за яйца такие?! – повторил Алексей и сделал МХАТовскую паузу. После чего дал развязку: – Что за яйца такие дорогие на рынке?!

Еще секунду зал помолчал, затем разродился хохотом и овациями. Окончание короткого монолога фразой «Опять намусорили, математики недорезанные» – уже никто не слушал.

Леша рассчитал верно: зритель любит такие вот фортели. Кроме того, он попал в актуал – во время очередного экономического кризиса куриные яйца сильно подорожали.

Как потом шутил Степа:

– Леша, ты стал популярен благодаря своим яйцам.

Самому же Алексею Соломко за эту выходку было потом стыдно. Ну явно не интеллектуальный юмор! Зато начал определяться его сценический образ: шут, которому дозволено говорить острые шутки, клоун, которому многое прощается.

В этом образе Леша и поехал на свой первый международный фестиваль в Гочи, причем уже в статусе чемпиона города среди студенческих команд КВМ. Естественно, чемпионы рассчитывали вернуться с победой. Под победой подразумевались выступление команды в Гала-концерте фестиваля, который показывается по телевизору и, конечно же, попадание в Высшую лигу ВТиК (ВТиК – телевизионное творческое объединение Василий Творожков и Компания)

Сразу же после прибытия на слет молодых и веселых ребята с головой окунулись в полуголодную КВМовскую романтику. Да, основой их рациона были хлеб и килька в томатном соусе, но зато, сколько новых лиц, сколько впечатлений – ведь почти три сотни команд КВМ на фестивале!

Сколько новых друзей, а кому повезет – и подруг! Сколько дружеского вина, водки, а кому повезет – и травки!

А КВМ! Какой прекрасный КВМ! В те далекие годы конкурсный отбор, он же просмотр, проходил так – представьте: в малюсеньком актовом зале гостиницы «Жемчужинка» сидят на стульях, в проходах, на коленях друг у друга, стоят у стен, вытянув шеи, тысяча счастливчиков, которым с боем удалось сюда прорваться. Кому не удалось – слушают выступления в коридорах и вестибюлях, жадно ловя каждое слово.

Просмотры начинаются в шесть вечера и идут до четырех-пяти утра. Но никто не расходится! Ребята стараются поддержать коллег ржанием и аплодисментами. Но это когда смешно. А если не смешно – могут зафукать и засвистать.

Как новичок фестиваля «Двойной интеграл» выступал в первом туре, девяносто третьим по счету, в полпятого утра. Сказать, что выступили очень плохо, нельзя. Пару раз сонный зал хихикнул. Но такая реакция была неожиданной, и очень неприятной. Ведь в Гочи команда привезла проверенный материал – в играх на первенство города все эти шутки «разрывали».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.