Надежда Рябоконь
Я остался на Луне

Балкон был маленький, на нем еле-еле умещались два старых кресла, фонарь, и разный хлам, нужный и ненужный.

Нужный хлам умещался друг на друге, пирамидой, и завершался пылесосом, подлежащим ремонту. Остальной хлам; оконная рама, почтовый ящик, стеклянные банки, и всякая мелочь, был распределен по внутреннему периметру балкона.

Неприкосновенными оставались лишь два старых кресел. Они принадлежали Художнику и Поэту.

Хозяином балкона на шестнадцатом этаже был Художник, а Поэт его постоянным гостем.

В одной комнате он жил, а в другой творил, она называлась Мастерская.

Художник, каждый раз, принимаясь за новую работу лелеял в себе надежду что, именно сейчас из-под кисти выйдет главная картина в его жизни, но нанеся последний мазок, знал, – главная картина опять впереди.

Поэт же был уверен, – все, что им сотворено значительно и нетленно. И, поставив точку в конце своего гениального творения, частенько провозглашал себя «сукиным сыном».

Может быть потому, что у каждого в своей области была заложена программа одаренности, и каждый имел свой рычаг, при помощи которого мог совершить новый прыжок в искусстве, общаться этим двум людям было интересно, легко и приятно.

Они не старались поучать или разубеждать друг друга, наоборот, каждый удивлялся, восторгался и ценил талант другого.

Ведь Поэт не умел писать картины, а Художник не умел писать стихи, и они смело могли делиться своим замыслом и от этого получать удовольствие.

Все всегда начиналось с балкона, со стартовой площадки, ведь с шестнадцатого этажа и небо кажется близким и до звезд рукой подать.

Был поздний августовский вечер, самое любимое время для двух друзей.

Тогда их беседы плавно отделяли балкон от стены дома и уносили к звездам, и держали там, внутри звездного невода, не давая улететь в бездну.

В этот раз Поэт пришел к Художнику по приглашению, специально, чтобы посмотреть новую картину.

Это Поэту, чтобы показать свое произведение, достаточно просто сложить листок с новым стихотворением в карман, а Художник готовую картину может продемонстрировать только в своей Мастерской.

Они сидели на балконе, возведя лица к небу, неподвижно и сосредоточенно, как два звездочета.

– Звезды загораются не все разом, а как будто по очереди, – сказал Поэт, – тебе это не напоминает утренние сигналы ранних птиц? Когда сначала слышен одинокий свист, монотонный, с точно выдержанными паузами, и только потом к нему поочередно присоединяются другие птицы, и их пение постепенно сливается в разноголосый хор.

Художник равнодушно пожал плечами: – Вообще несопоставимо…

– Вот пришло в голову, – смущенно отозвался Поэт и загрустил.

А может быть его мозг уже работал на рифмы.

Они надолго замолчали.

– Ты собираешься показывать, или нет? – словно очнувшись, воскликнул Поэт и посмотрел на часы, – или у тебя опять, чуть-чуть не то?

– Так в мастерской же. Чего расселся, вставай, пошли, – хмыкнул Художник, и первым вышел с балкона.

Мастерская художника, это помещение с мольбертами, рамами, подрамниками, картинами, кистями, красками, и там не всегда чисто. Вернее, там просто бардак, но он, как говорится, какой надо бардак. И Поэт, бывая там, этому уже не удивлялся, хотя сам любил порядок и чистый стол, когда работал над новым произведением.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.