Талани Кросс
До и После. Миражи

Глава 1 (ПОСЛЕ) Шов

– Придурок… – едва различимый шепот сорвался с губ Лиа.

Миша отпрянул.

– Красотка, полегче! Мы же едва знакомы. – Миша повернулся к Максу. – Как думаешь, это она мне или тебе?

Макс пожал плечами. Он понятия не имел, что было в голове у девчонки, даже пока она была в сознании.

– …орт, – прохрипела она и, сощурившись от яркого света, уставилась на Мишу.

– Так, похоже, она все-таки по мою душу.

– Ненавижу…

– Смотри-ка, она знакома с тобой только десять секунд и уже тебя ненавидит, – Макс похлопал Мишу по плечу. – Почему женщины так на тебя реагируют?

Лиа попыталась протянуть руку и тут же застонала.

– Тише, тише, – Миша опять наклонился к ней, разглядывая, плоды своего труда: бинты сидели плотно, крови под ними было немного. – Тебе бы еще поспать…

– Может, вколоть ей опять что-нибудь? – предложил Макс.

Миша кивнул.

– И зафиксировать. Если шов разойдется, боюсь, что не смогу сделать лучше, чем сейчас.

Лиа перевела затуманенный взгляд с одного на другого.

– Да и шрам, – задумчиво продолжил Миша, – шрам тогда останется куда больше и страшнее. А девушкам ни к чему страшные шрамы.

⁂

Лиа никак не могла понять, где находится, что произошло, и почему Норт сидит перед ней в белом халате и говорит что-то непонятное. И этот другой парень. Она его уже видела, вот только где?

В руках Норта появился шприц: блеснула игла, шустрая капелька скатилась по ней. Лиа так и не успела ничего понять, как вновь погрузилась в туман.

В теплый, добрый и обволакивающий.

В туман, который способен щитом заслонить ее от боли и нарастающей паники.

Глава 2 (ПОСЛЕ) Развалины

Они шли почти весь день. Джереми и Санни приходилось нести Миладу то на плечах, то на спине. Для нее такой длинный путь был слишком изматывающим. Наверное, в этом и была суть: Оскар хотел вымотать их, чтобы не осталось сил на «фокусы».

Они долго пробирались через лес, затем – через фермерские хозяйства. Джереми почти не чувствовал ног. Руки болели от усталости, поясницу сводило.

По крайней мере, они были на верном пути: под вечер группа вышла к окруженному сетчатым забором заповеднику.

Бабирусса достал из кармана складной нож с кусачками и кинул его в руки Санни. Тому потребовалось несколько минут, чтобы проделать в сетке проход. Раньше территорию охраняли, поэтому каждый понимал, что и сейчас здесь может ходить патруль, правда, уже совсем другой.

Джереми в голову пришла идея. Он был знаком с заповедником и знал, что где-то на его просторах скрываются развалины дома, имеющие историческую ценность. Здание давно было лишено крыши, но оставались еще стены. Они смогут защитить от ветра и в случае чего – задержат зомби. В таком убежище жить не станешь, но для ночевки сгодится.

⁂

Когда они остановились, взрослые занялись сбором хвороста и поленьев, разведением костра. Милада тихо сидела в сторонке на своем рюкзачке и смотрела в небо. Страшила кружил где-то рядом.

А она была так измотана, что старалась совсем на него не смотреть. С ним как с собакой: посмотри в глаза, и он уже не отстанет. Страшила прыгал вокруг костра, изображал, что подпалил себе хвост, показывал, как ходит по горящим углям, но Милада упорно его игнорировала. Она смотрела на небо, которое казалось ей океаном: огромным, прекрасным. Рассыпанные по нему звезды представлялись маленькими сверкающими жемчужинками с маминого ожерелья.

Однажды брат сказал ей: «Что бы ни происходило, небо всегда рядом: над головой и в отражении глаз». Звучало красиво, но Милада так и не поняла, что Арчи имел в виду. Сейчас ей подумалось, что если посмотреть на небо, все проблемы покажутся маленькими и незначительными. Оно ведь такое большое в сравнении с людьми. И оно всегда рядом.

Первым дежурить остался Бабирусса, он был слишком заведен, чтобы ложиться спать. Но Милада догадывалась, что на самом деле Бабирусса всегда на взводе. Такие как он, просыпаясь по утрам, сами себе не рады: не рады, что проснулись, не рады, что встали, не рады, что вообще появились на свет.

⁂

У старого полуразрушенного дома было две с половиной стены. В одном углу расположились Санни, Джереми и Милада, в другом – Беркут и Оскар. Бабирусса остался сидеть между ними – у стены напротив костра.

Милада никак не могла заснуть: тихонько ворочалась, пытаясь удобнее пристроить рюкзак под головой. В конце концов она легла лицом к костру, глядя поверх уха Джереми на Бабируссу. На его лице плясали едва различимые блики, отбрасываемые костром.

«Вот же он страшный, – подумалось ей, – не такой страшный, как Страшила, но все равно неприятный. Как монстр из-под кровати».

Вся его внешность была отталкивающей: мясистый нос, бугристая рябая кожа, брови, нависающие над глазами. Да еще тени, пляшущие вместе с пламенем костра, создавали иллюзию, будто лицо его постоянно меняется. Казалось, Бабирусса мог менять форму, как это делал Страшила, перетекая из одного состояния в другое.

Милада уставилась на костер. Он был маленький, но теплый. Джереми знал толк в таких штуках, в этом Милада уже не раз успела убедиться.

Языки пламени, вспыхивающие в разных местах, словно дразнили ее. Она пыталась угадать, где появится очередной всполох, и почти никогда не угадывала. Когда ветер проскальзывал между бревнами, пламя меняло цвет от темно-красного до золотого. Эта игра света напоминала ей северное сияние, которое показывал Арчи по интернету, только палитра цветов была другой.

«Стоп, – прервала она поток собственных мыслей. – Что происходит?»

Мягким облаком на нее навалилось замешательство.

«Как я… Почему?»

Из-за уха Джереми был виден только Бабирусса, наблюдать за огнем она никак не могла – Джереми перекрывал обзор.

Так как же тогда она смотрит?

Ответ был простым, но в то же время страшным. Это не она смотрела на пламя, а Бабирусса. Мысль так напугала ее, что Милада зажмурилась. Но образ костра никуда не делся. Бабирусса сидел и смотрел на всполохи пламени, а она взяла и просочилась к нему в голову. Словно подключилась к «каналу», который не входил в ее пакет услуг. Раньше такого никогда не случалось. Или все-таки уже было?

«Да!» – ее осенило.

С Джереми, тогда в доме. Брошенная тетей Сессиль, она пряталась в шкафу среди чужих надушенных платьев и плакала, мысленно обращаясь к Арчи, но «сигнал не проходил». Арчи как будто отключился, был вне зоны действия сети. А до Джереми докричаться получилось.

«Нечего бояться, все это уже было. Это нормально…»

Но она знала, что ничего нормального в этом нет. Да и в тот раз все было иначе. В тот раз она просто «дозвонилась» до Джереми, а теперь влезла в чужую голову и смотрит на мир чужими глазами!

Миладу бросило в пот.

«А что, если Бабирусса почувствует меня? Если поймет, что я копаюсь в его голове? Что же он со мной сделает?»

Внутри все сжалось. Ей захотелось кричать, соскочить с места и отряхнуться от всего произошедшего. Ей не нравилось быть у него в голове, не нравилось смотреть на мир его глазами. Мысленно касаясь это страшного человека, она как будто могла испачкаться. А если он еще поймет, что происходит, могут возникнуть большие проблемы!

Но Бабирусса был спокоен. Милада всеми силами постаралась «не дергаться», не привлекать внимания. Почувствовала себя мышкой, которая проскользнула в комнату, чтобы своровать зерно.

И тут паника сменилась интересом. Что если она попробует взять контроль на себя? Дернуть за рычаги и заставить Бабируссу сделать что-то, чего бы он никогда сам не сделал?

Мысль была такой заманчивой…

«Нет! Нет, нет, нет. Я не хочу. Это ужасно! Так делать нельзя! Папа бы отругал меня за такое».

Милада попыталась отключиться от Бабируссы и вернуть свое видение мира, но ничего не произошло. Всполохи огня продолжали играть с ней. Она попыталась сосредоточиться, но результат был прежним.

«Если я навсегда останусь в его голове, что тогда будет с моим телом? Я что, буду просто лежать, неспособная пошевелиться, а глаза будут видеть все, что видит он?»

Она попыталась выскочить из его головы еще раз.

Страх начал душить, к горлу подкатил комок. Она принялась щипать себя за щеки и поняла, что может двигаться, что всех этих ужасов, которые она себе навыдумывала, с ней не случится. Нужно было просто понять, как «переключиться на другую камеру». На свою.

Милада раскрыла глаза и попыталась увидеть Бабируссу через них. Поначалу ничего не выходило, но со временем картинка с костром стала меняться. Сквозь нее начали проступать очертания уха Джереми и силуэт Бабируссы, сидящего у костра. Милада воодушевилась, но радоваться было рано, картинок все еще было две. Она попыталась вытянуть картинку с фигурой Бабируссы на передний план, перетащить ее поверх другой, как она делала на компьютере.

«Вдруг, если я моргну, все усилия окажутся напрасными?» – подумала она, и как назло глаза защипало. Она непроизвольно моргнула, но ничего страшного не случилось. Картинка с фигурой Бабируссы все еще оставалась перед ней. Она поморгала еще и, убедившись, что все в порядке, с облегчением выдохнула. Резко дернула картинку вперед и поняла, что изображение перестало двоиться.

Бабирусса потер глаза. Вероятно, подумал, что заснул, потому что затем похлопал себя по щекам и потянул ладони к костру.

«Он не пошел сегодня на охоту, – послышался елейный голос Страшилы внутри головы у самого уха. – Он далеко, но все еще может найти тебя».

Милада не сразу сообразила, что Страшила говорит о человеке в плаще, и подумала: «Единственный, кто меня пугает сейчас, это ты».

Испугавшись, что он услышит ее мысль, постаралась спрятать ее как можно глубже.

«Ладно, можешь не говорить со мной сегодня, – обиженно сказал он, – но я все равно вернусь. Вернусь, потому что ты сама этого хочешь».

Ей захотелось сказать, что нет, не хочет. Их разговоры только выводят ее, но Милада осеклась: спорить не было сил.

Страшила был неправ. Милада не хотела, чтобы он возвращался. Не хотела больше всех этих игр.

С другой стороны, ни у кого больше нет такого странного воображаемого друга. К тому же Страшила не такой уж и воображаемый, а вполне настоящий.

Вот только друг ли он ей?

Глава 3 (ПОСЛЕ) Великое ничто

«Значит, после смерти действительно ничего нет? Только ледяная пустота, в которой я растворилась…»

Кристина пыталась хоть что-нибудь рассмотреть, но ее окружала лишь непроглядная тьма.

«Пустота такая холодная», – подумала она и прижала руку к голове. Мысли путались. Казалось, что даже попытка начать думать вызывает боль. Но разве в «великом ничто» есть место боли?

«Странно…»

Следующая мысль была четче и больше походила на правду.

«Может, я не умерла? Может быть, я живая?»

Кристина вдруг поняла, что лежит на полу, в какой-то темной комнате, даже слишком темной – не видно вообще ничего. Кристина вдруг испугалась.

«Ослепла…»

Руки потянулись к глазам, она провела пальцами по векам, поморгала. Глаза были на месте, никто не выколол их, никто не выжег.

«Страшные мысли… Откуда они?»

Тишина, растворившаяся в темноте, давила на уши, создавала ощущение вакуума.

Кристина попыталась позвать на помощь, но тишина не уступила. Нависла и сковала все тело.

«Ослепла и оглохла! Боже! Что же теперь делать?»

Ее затрясло, и тут она услышала скулящую поблизости собаку и лишь через пару секунда поняла, что это она сама.

«Не оглохла…» – на выдохе подумала Кристина.

Попыталась прочистить горло, но вместо этого просто закашлялась. Теперь нужно было разобраться с окружающей обстановкой. Кристина села и протянула руку вперед.

Ничего не нащупала. Впереди была только пустота.

Опустила руку, коснулась пола и стала ощупывать пространство позади себя. Потянулась дальше и нащупала стену. Прислонилась к ней спиной.

«Всепоглощающее ничто отменяется».

Но тут накатила новая волна паники. По рукам и спине побежали мурашки. От могильного холода стены ее передернуло.

«Голая… я голая!»

Кристина почти взвыла. Стала ощупывать себя, догадка подтвердилась. Она была совершенно голой. В темноте, в тишине, в неизвестности.

Съежившись в комок, обняла коленки.

«Где же я? Что вообще случилось?»

Глаза защипало, нижняя губа начала подрагивать. Кристина поняла, что не может сообразить, какие из обрывочных воспоминаний были последними. Голова работала плохо. Не без усилий она подавила желание вскочить на ноги и броситься ощупывать все подряд. Из глубины сознания всплыл обрывок рассказа о человеке, заточенном где-то. Его заперли в темной комнате, в центре которой находился колодец, куда можно было легко провалиться и то ли стать жертвой чудовища, то ли просто переломать кости из-за высоты.

Кристина читала невнимательно, поэтому сейчас ничего толком не могла вспомнить. Раньше подобные рассказы навевали на нее скуку и казались отвратительными.

По коже новым табуном пробежали мурашки. Она склонила голову набок и принялась растирать плечи.

Давно прочитанный рассказ предостерегал от опрометчивых поступков, и Кристина решила, что будет осторожной. Рисковать собой – не ее стратегия.

Она вновь вгляделась в темноту и неожиданно заметила тоненькую, едва различимую полоску света. Прищурилась и продолжила вглядываться. Полоска была вертикальной и очень тоненькой.

«Дверь!» – сердце заколотилось быстрее.

Медленно и аккуратно Кристина поползла к свету, помня, что нельзя вставать и бежать.

«Я не слепа, но, наткнуться на что-нибудь в темноте – та еще радость. Алекс бы не одобрил такой импульсивности».

В груди кольнуло.

«Алекс! Вот оно! Алекс… – она закусила губу. На нее потоком обрушились воспоминания. О новом страшном мире, об Алексе и Губернаторе, о парочке, которую они встретили. – Но что было дальше? Что случилось потом? Неужели это они меня заперли?»

За дверью послышались шаги, и Кристина вздрогнула. Внутри похолодело. За долю секунды она решила, что самым верным будет – притвориться спящей. Моментально прижавшись к полу, постаралась принять естественную позу и прикрыла глаза.

Кто-то замер у двери, прислушиваясь. Спустя пару секунд Кристина услышала, как отодвигается засов. Сквозь приоткрытые веки увидела невысокий мужской силуэт. Он застыл на пороге, разглядывая свою пленницу.

Захотелось свернуться в клубочек: она голая лежит на полу, а он стоит и пялится на нее.

Мерзко. Противно. Унизительно.

Мужчина не торопился что-либо говорить. Кристина надеялась, что ее маленькая уловка заставит его развернуться и уйти. Но пока он еще здесь, пока дверь раскрыта, она может попытаться хоть что-нибудь разглядеть. Единственное, что было видно – полупустой шкаф за спиной тюремщика, освещенный подрагивающим пламенем свечей. Что было на полках – разобрать не смогла.

Рука мужчины потянулась к чему-то спрятанному за дверным проемом, и Кристина напряглась. Когда рука вернулась в поле зрения, Кристина заметила сверток. Мужчина швырнул его в комнату и закрыл дверь. Послышался холодный жесткий стук – засов вошел в паз.

Медленно, ощупывая пол, Кристина подползла к свертку, ухватилась за край и рванула на себя. Плотная мягкая ткань укрыла колени. Кристина расправила ее и укуталась с головой.

Теплый плед стал единственным укрытием и одеждой.

«Ладно, для начала хоть что-то, – подумала она и легла на пол, свернувшись в клубок, – нужно успокоиться и подумать, что делать дальше».

Глава 4 (ПОСЛЕ) Дамба

Разговаривать с Алексом было проще, чем с остальными. Может, дело было в Алексе, а может, Кулькен просто знал, что больше никто не запишет сказанные им глупости на видео или диктофон, чтобы потом высмеять.

Кулькен безумно любил новые технологии и так же безумно боялся их. Но кто теперь в целом мире захочет снять его на камеру, чтобы высмеять? Кто зальет это в интернет? Никто! Да и заливать больше некуда. Нет больше всемирной паутины. Теперь можно пройтись в костюме розового кролика через весь город, и никто не ткнет в тебя пальцем. Алекс, конечно, отмочил пару шуточек на этот счет, но Кулькен и сам над ними смеялся. Страх совершить ошибку и опозориться почти исчез. Никакой тебе терапии и многочасовых разговоров по душам – все прошло само собой вместе с падением технологий.

«Технофил-технофоб – дикая смесь», – подумал он, хмыкнув.

Конечно, не все страхи развеялись. Да и навязчивые состояния и мысли не оставляли в покое. Перед сном он не один раз прокручивал их с Алексом диалоги. Корил себя, что ответил не так хорошо, как мог бы. Где-то можно было пошутить, где-то – подобрать более приемлемую формулировку, но, несмотря на это, он все равно был несказанно рад, что ответил хоть что-то.

«Лучше попытаться и не добиться успеха, чем не попробовать вовсе», – заезженная фраза, которую талдычил доктор, наконец-то приобрела для Кулькена реальный смысл.

Да и проблемы теперь появились куда более важные, чем в прошлой жизни. Приходилось озираться по сторонам, продумывать маршрут, искать еду, постоянно сверяться с картой.

До базы, если они все правильно рассчитали, оставалось несколько дней пути.

«Эх, вот если бы у нас был вертолет!» – вздыхал Кулькен.

Но с вертолетами как-то не задалось, да и машину пришлось бросить в кустах у входа на дамбу.

Дамба была рядовая: не из самых больших и известных. Что-то местное, отчасти примечательное, но не вызывающее особых восторгов и интереса. Он что-то слышал об экскурсиях и туристических походах, проходящих здесь, вот и вся движуха.

Но Кулькен действительно впечатлился. Вот они идут, словно герои «Властелина колец»: со своей миссией, со своей целью. Алекс, конечно, был слишком угрюмым Фродо, но зато сам он, Кулькен, прекрасно подходил на роль Сэма.

Ступив на дамбу, он пережил столько эмоций, сколько не испытывал на всех Комик-Конах вместе взятых. А ведь он жить без них не мог. Костюм Вейдера был его любимым средством маскировки. Люди видели его и в то же время не видели вовсе. Перед ними стоял человек в шлеме и плаще, грозный, могучий. Они делали с ним фото, пытались шутить, а он только хрипел в маску. И никто не догадывался, что внутри прячется скованный страхом айтишник. Тогда он был будто персонажем игры, видел все вокруг на мониторе, оно было ненастоящим.

А здесь, на дамбе, он шел сам. Такой, какой есть. И это было приятно.

«Быть собой – самая большая радость на свете, – пришел к выводу Кулькен. – И почему доктор Браламонтс не говорил мне об этом?»

Шествуя с миссией по почти мертвому миру, они с Алексом и псом составили странную, но хорошую компанию. Да и задача у них была настоящая.

«Не то что эти глупые квесты!»

Он наконец-то стал частью чего-то реального и стоящего.

«Лихая сингулярность! Как же здесь красиво!» – не переставал восхищаться он.

Было приятно чувствовать порывы ветра, который трепал волосы. Нравилось вдыхать запах воды, от обилия которой воздух делался влажным. Даже щуриться от мягких лучей солнца было здорово, потому что свет был настоящим и теплым.

– Ты чего это? – скривился Алекс, заметив его улыбку. – У моего знакомого сын слегка дебильноватый, так вот он всегда так же улыбается, когда в штаны ссыт.

Кулькен хотел было опустить голову и вжать ее в плечи, как делал всегда, когда над ним подшучивали, но в этот раз позыв оказался слабым, и он, удивившись собственному смешку, произнес:

– Не, я памперсы не взял… – и вот теперь уже опустив глаза, тихо и почти виновато добавил: – Здорово здесь… Красиво очень.

Алекс, на удивление, не стал острить и огляделся, словно до этого ничего не замечал.

– Да, неплохо. И место безлюдное, почти не запачкаемся, – задумчиво произнес он.

Кулькен заметил, что далеко впереди маячило двое в спецовках.

«Мертвые, конечно же…»

– Перекусим здесь, – сказал Алекс и добавил: – До этих еще далеко, а местечко спокойное.

– И красивое… – не унимался Кулькен.

Алекс не ответил, снял сумку с плеча и склонился над ней.

– Надо поесть, прежде чем спустимся с дамбы. Неизвестно, что ждет впереди, а сил стоит набраться, пока есть возможность.

Кулькен кивнул. Алекс извлек из сумки термос, пачку сухариков и две коробочки быстрорастворимой лапши. Губернатору досталось полпачки сухого корма, который хозяин высыпал ему прямо на лапы.

Пес довольно облизнулся и приступил к трапезе. Он уже оклемался и явно был рад, что с дурацкой заварной овсянкой наконец-то покончено.

Глава 5 (ПОСЛЕ) Теплые руки

Когда Лиа после крепкого и продолжительного сна пришла в себя, отчасти даже расстроилась. Променять этот мир на Рай всегда казалось ей выгодной сделкой. Так почему не сейчас?

Она огляделась. Конечно, Норта рядом не было. Ей все привиделось. Реальность победила красочные сны, и Лиа проснулась в этом дурацком мире, который стал еще сложнее и путанее, чем был когда-то. И в нем теперь опять придется как-то приживаться.

Она разочаровано вздохнула, захотела подняться, как вдруг с удивлением обнаружила, что одна ее рука привязана к бортику кровати.

– Во дела, – прохрипела она, – что за?..

И тут же нахлынули воспоминания: попутчик Макс, западня на дороге, пуля… Лиа начало мутить: ей всегда тяжело давался вид крови. Даже сейчас, когда кровь была лишь воспоминанием, было неприятно и хотелось зажмуриться. Но от воспоминаний не спрятаться за закрытыми веками.

«В топку воспоминания, в топку кровь».

Сейчас ее больше заботила огнестрельная рана. Она решила пошевелить пальцами, чтобы проверить работает ли рука.

«Раз, два, три…»

Рука работала, но казалась чужой: отзывалась на команды не сразу, двигалась с трудом. А боль, несмотря на лекарства, которыми ее напичкал мужчина, похожий на Норта, начала возвращаться.

Лиа решила больше не дергаться и осмотреться.

Она была в просторной комнате с большим широким окном и двумя дверьми, ведущими в неизвестность.

«Терпимо, – подумала она, – если б не интерьер».

– Больничная палата в клинике для бедных, – констатировала Лиа.

Краска на бортике ее кровати частично облезла, на соседней – облезла совсем. Кресло, стоящее рядом, просело так, что казалось, сядь в него – рухнет на пол.

«Для нежданных посетителей».

У кроватей стояли ветхие тумбочки, на каждой – по походной лампе. Поодаль находился операционный стол, большой и страшный. Рядом с ним – напольный медицинский светильник. Наверное, это его холодный свет бил в глаза, когда она впервые очнулась в этой комнате.

«Вот что я приняла за свет в конце туннеля, – догадалась она. – Вот он мой райский коридор».

Возле светильника стояли шкаф с лекарствами и офисный кулер с водой. Лиа с сожалением отметила, что на шкафчике висит замок.

Она, наверное, слишком увлеклась изучением комнаты, поэтому не услышала шагов за дверью. Вздрогнула от неожиданности, перевела взгляд на вошедшую женщину.

Та улыбнулась ей и подошла к креслу, положила на него тканевый сверток.

– Здравствуй! – сказала она. – Меня зовут Орифа. Это твоя новая одежда, – пояснила женщина, – кофту твою разодрали. – Улыбка на лице приняла виноватый вид.

Лиа заглянула под простыню и увидела заляпанный кровью короткий топик.

– Да и крови было много, ее все равно бы… – сбивчиво продолжила женщина, – в общем, потом сама посмотри. Это все тебе.

Лиа кивнула.

– Давай я отвяжу твою руку, раз уж ты пришла в себя. Только смотри осторожнее, чтобы швы не разошлись.

Очередной кивок.

Руки у Орифы были теплыми. Она развязала бинт и посмотрела прямо в глаза. Лиа слегка смутилась. Она не знала, где оказалась, и предпочла бы получить информацию не с чужих слов. Один раз она уже доверилась незнакомке и хорошо запомнила, чем это кончилось.

– Скоро тебе принесут поесть. И остальное необходимое тоже. А сама из комнаты не выходи… хотя, все равно не получится. Ты у нас новенькая, считай, на испытательном. Так что мы тебя пока запираем, мало ли что… – она пожала плечами, – сама понимаешь. Да и тебе самой пока так будет лучше.

Когда женщина собралась уходить, Лиа потянула к ней руку, и та остановилась.

– Постойте, – прокашлявшись, произнесла Лиа, – а где здесь… – она мотнула головой, надеясь, что женщина сама догадается. Но в глазах той застыло замешательство, и Лиа продолжила чуть тише: – Туалет…

– Вот в этой комнатке, милая. Он у нас там био, тебе повезло. Считай, номер люкс со всеми удобствами.

«Ага, люкс», – язвительно подумала Лиа и осеклась, понимая, что не стоит быть стервой с людьми, которые пустили тебя в свой дом.

– Спасибо, – прозвучало суше, чем хотелось.

Женщина еще раз улыбнулась, тепло и по-доброму, и Лиа показалось, что такая улыбка может отогреть целый мир.

«Не очаровывайся! – оборвала она собственные мысли. – И не доверяй! Мало ли…»

Когда женщина скрылась за дверью, Лиа подумала, что, может быть, все не так уж и плохо. Даже в жизни, которую не ценишь, могут быть свои радости. Ее приютили, обработали раны, да и к тому же скоро покормят, а на сытый желудок всегда соображается лучше.

Глава 6 (ПОСЛЕ) Поезд

Как же они его раздражали! Санни их почти ненавидел. Всех до единого. Как ни странно, меньше других раздражала мелкая. Дети всегда выводили его из себя. Эти орущие, снующие туда-сюда, словно шаровые молнии, исчадия ада. А эта – была спокойная. На удивление.

Он шел, держа ее за руку, потому что у всех, кроме него, было оружие, и жребий няньки пал на него. Даже хренов школьник вернул себе трость и шел теперь с ней, как с битой, наперевес. Кобра на рукоятке уже была в слизи, крови и остатках чьих-то мозгов. А Санни пришлось идти, держа руку малолетней соплячки.

Мешков с костями, жаждущих плоти, с каждым пройденным метром становилось все больше, а защищаться было нечем. Вероятно, вблизи был какой-то город. Оскар наверняка понял это раньше, потому что еще полчаса назад запретил пользоваться огнестрелом. Он и Бабирусса перешли на мачете, а Беркут достал топор. Если так пойдет и дальше, им будет все сложнее отбиваться от мертвых.

Нужно было сосредоточиться и что-то придумать, но он никак не мог собрать мысли. К тому же не покидало ощущение, что за ними кто-то следит. Возможно, он просто был издерган и расстроен необходимостью прятаться за спинами попутчиков.

«Я как старый беззубый пес, могу теперь только лаять».

Санни почувствовал, что раздражение начало перерастать в ярость.

– Ай… – раздалось откуда-то снизу.

Он слишком сильно сжал малявке руку.

– Прости… – сказал сухо и подумал:

«Держи себя в руках. Время еще не пришло…»

Впереди показались промышленные здания. С учетом близости железной дороги, Санни прикинул, что где-то рядом должен был быть вокзал и, возможно, мертвых там бродит в разы больше.

«Надо что-то придумать! Может быть, малявка станет моим козырем, – подумал он, покосился на мелкую и заметил, что она ведет себя странно. Она вздрагивала, шептала что-то себе под нос и озиралась по сторонам. – Да-а, детишкам непросто сжиться с новой реальностью. Особенно тем, которые еще живы. Мертвым повезло, им больше не о чем переживать».

⁂

Джереми отбивался от зомби и пытался вспомнить, где же все-таки отец Милады построил свой бункер. Знай он адрес наверняка, все было бы куда проще.

Джереми вдруг подумал, что Моисей, вероятно, тоже не знал точного адреса, и может именно поэтому ему пришлось вести своих людей к цели аж сорок лет. Хотя, кто его разберет, в чем там на самом деле было дело? Джереми был не слишком в курсе. Ему никогда не было интересно. На уроках по изучению религий он обычно рисовал монстров в тетрадке. Оценок по предмету не ставили: пришел – уже получишь зачет. И его это вполне устраивало.

Но вот как получить зачет сейчас? Как довести группу до места, которое кажется призрачным миражом, затерянным среди старых воспоминаний? Он понятия не имел, но надеялся, что справится побыстрее Моисея. Да и задачка у него не такая масштабная.

Джереми уже несколько раз прокрутил в голове обрывки всей имеющейся информации, но так ничего и не добился. Времени прошло слишком много, и он никогда не бывал на месте лично. Зато фотографии с места застройки запомнил четко. Да и расплывчатые описания подвыпившего Дрейтона тоже неплохо отпечатались в голове, но уже по другой причине: старикан очень уж любил потрещать про свой строящийся бункер.

⁂

– Нам надо меня курс, – сквозь зубы процедил Санни, ломая о голову мертвяка уже вторую подобранную палку.

Его бесило положение дел. Беспомощность раздражала все сильнее.

– Смотрите правее, – Джереми указал тростью, – там поезд. Можем рискнуть.

Далеко впереди Санни увидел сетчатый забор, огораживавший перрон. Множество мертвяков бродило там за оградой. Одно неосторожное движение – и их компашку ждет печальный финал. Забор заканчивался вместе с платформой, и там мертвецов уже ничего не сдерживало.

Все выжидающе уставились на Оскара. Тот раздумывал, что делать дальше.

– Там несколько вагонов с распахнутыми дверьми, – пытаясь подавить раздражение, произнес Санни. – Если там кто и был, они наверняка уже вышли оттуда. Мертвецы не из тех, кто любит уединение.

– Вперед, – кивнул Оскар и направился к поезду.

Санни подхватил малявку на руки и двинулся следом.

⁂

Первым в вагон вбежал Беркут. В коридоре мертвецов не было.

Дверь первого купе была гостеприимно распахнута.

«Пусто».

Второе купе – закрыто не полностью. Беркут осторожно заглянул в щель.

«Пусто».

В третьем дверь выломана и испачкана кровью. Смятое одеяло на полу – в крови, рядом – разорванная подушка.

«Не хотел бы я быть здесь, когда это случилось», – подумал Беркут.

– Что там? Пусто, да? – дыша ему в затылок, спросил Бабирусса.

«Будто ты и так недостаточно меня бесишь», – почти беззлобно подумал Беркут и недовольно угукнул.

Четвертое купе было заперто. Беркут прошел мимо, чтобы проверить его позже, но сзади тут же послышались жалкие попытки Бабируссы вскрыть дверь.

– Стой, – зашипел Оскар, – ты совсем идиот, что ли?

– Да я же…

– Если здесь полное купе упырей, – продолжил тот шепотом, – то мы ввяжемся в заваруху, не зачистив периметр, и тогда нам могут навалять по первое число. И уж поверь мне, если тебя укусят, я отрублю тебе башку, ни секунды не сомневаясь.

Все молча двинулись дальше, слушая нервное сопение Бабируссы, проглотившего оскорбления.

Им повезло: как и предположил Санни, мертвецы не стали засиживаться внутри. Беркут с Бабируссой вернулись к четвертому купе.

Бабирусса пошел первым, и когда уже собирался выбить дверь, Беркут остановил его, положив руку на плечо. Приложил к двери ухо.

«Тишина».

Он взялся за ручку, но купе было заперто изнутри. Тогда он отступил и театральным жестом указал Бабируссе на дверь, приглашая его осуществить задуманное.

«Выбивай, свинтус. Спусти парок».

И тот выбил. Руки и ноги у него давненько чесались.

В купе они увидели мертвую женщину у окна. Она полусидела, прислонившись плечом к стене. На столе стояла бутылочка из-под таблеток.

«Еще одна жертва отчаяния», – подумал Беркут.

– Что там? – спросил Оскар с другого конца вагона.

– Чисто, – победоносным тоном ответил Бабирусса, словно это могло заставить остальных презирать его чуточку меньше.

Глава 7 (ПОСЛЕ) Огонек в темноте

Кристина сидела на холодном полу и смотрела в темноту. Раньше она и не думала, что ее можно разглядывать, различать оттенки.

Спать Кристина не могла, трезво соображать тоже, поэтому сидела и пялилась в черную бездну. Сколько прошло времени с последнего визита ее тюремщика? Можно было только гадать. Даже время терялось во всепоглощающем мраке.

За секунду до того как он опять вошел в комнату, Кристина успела лечь на пол, накрывшись пледом. Сквозь щелочки едва приоткрытых век увидела, как вместе с мужчиной плыл по воздуху огонек, тусклым облачком освещая пустую комнату. Свеча или что-то вроде – то, чего вполне достаточно, чтобы тюремщик смог разглядеть Кристину.

Она увидела себя как будто со стороны, поняла, что укатана в плед не настолько, насколько хотелось бы. Ноги совсем не прикрыты, плед едва закрывает ягодицы.

По мере того как мужчина шагал, она плотнее сжимала веки. Словно пряталась от него в свою собственную темноту, живущую за сомкнутыми ресницами. Кристина услышала, что незнакомец сел на пол. Она лежала тихо, боясь шелохнуться, но стараясь не напрягать мышцы лица, делая вид, будто спит. Слушала его дыхание – спокойное, ровное – и гадала, зачем он пришел. Мужчина вдруг начал что-то жевать, и желудок Кристины сжался. Она не знала, как давно не ела. Живот начала разъедать пустота, почти такая же бескрайняя, как тьма, в которую она погрузилась.

Кристина чувствовала на себе оценивающий взгляд незнакомца. Было так страшно и одновременно противно, что хотелось кричать.

– И долго ты будешь притворяться? – холодное эхо прокатилось по комнате.

Кристина невольно поджала нижнюю губу.

– Спящие люди дышат не так. Кончай это цирк.

Она открыла глаза и приподнялась. Увидела неопрятного человека, сидящего напротив. Он ел шоколадный батончик. В желудке опять заурчало. Мужчина ухмыльнулся.

– Че, жрать охота, да?

Она не знала, что говорить и как вести себя в такой ситуации. Попросить еды или держаться с достоинством, как учила мать?

«Даже по дороге на плаху нужно оставаться королевой. Сломленными уходят в вечность только трусы».

Но Кристина не собиралась пока уходить в вечность. Она уже многое пережила и поняла, что сдаваться не хочет. Даже в рухнувшем мире жить было сносно. Ей нравились разговоры с Алексом у костра, забота друг о друге и Губернаторе. Пусть они выживали, пусть пытались найти точку опоры, ждали, когда кто-нибудь все исправит. Но ей – нравилось.

– Че, от голода язык к небу прирос?

Кристина не ответила, лишь плотнее сжала намотанный на руку край пледа и прижала к груди.

Похититель полез во внутренний карман жилетки, достал батончик и бросил на пол.

«Как собаке», – подумала она.

Она не стала тянуться к нему. Сидела не шелохнувшись.

– Даже спасибо не скажешь? – скривился, а затем прошептал что-то себе под нос. Кристина не разобрала, что.

Он поднялся на ноги и поднял свечу.

– Мог бы оставить ее тебе. Но не буду.

Кристина чувствовала, что не может сдержать эмоции. Он уйдет, забрав свечу, и она опять останется одна в темноте и тишине. Настоящая пытка!

Он заметил ее волнение, усмехнулся.

«Ублюдок»…

– Я зайду завтра. Советую выучить пару волшебных слов, которые знают даже детсадовцы.

Когда дверь закрылась, Кристина, спрятав лицо в плед, заплакала – до нее, наконец, дошло, в какую переделку она попала.

– Алекс, – едва слышный шепот прокатился по комнате и рассеялся в ее уголках, – Алекс, спаси меня, слышишь… спаси меня, Алекс!

Но Алекс не слышал.

Купол, колпак, изолированная зона. Сигнал не пройдет, вышки отключены.

Глава 8 (ПОСЛЕ) Теория заговора

Пока Фриер занимался едой, Кулькен сидел, облокотившись на невысокий бортик дамбы, и разглядывал ставший уже привычным пейзаж: осиротевшие постройки и слоняющиеся из стороны в сторону мертвецы. Он не хотел задерживать на них взгляд, старался абстрагироваться от ожившей смерти, но один зомби приковал к себе внимание, выделяясь из общей массы.

Это была маленькая девочка. И, в отличие от остальных, она не двигалась. Не слонялась, не выискивала себе еду, просто стояла, задрав голову вверх, и смотрела на него. Ему стало не по себе. Замызганное рваное платье с бантиками создавало иллюзию жуткого розыгрыша. Но время розыгрышей и тематических вечеринок – прошло.

Девочка смотрела на него мертвым, ничего не выражающим взглядом, а он не мог отвести от нее глаз. Казалось, будто она изучает его. Смотрит своим пустым взглядом прямо в душу.

По рукам и спине побежали мурашки. Чтобы разорвать эту почти магическую связь, Кулькен махнул рукой. Простой приветственный жест не вызвал у девочки никакой реакции. Почему-то стало легче.

«Мертвая», – подумал он, на что Я заявило:

«Ты идиот. Какой же она еще может быть?»

И тут девочка пошевелилась. Склонила голову набок. Кулькен застыл в изумлении. Захотелось позвать Алекса, все ему рассказать, но порыв был таким нелепым, что Кулькен сам на себя разозлился. Алекс же будет смеяться над ним. И будет прав. Пугаться мертвой девчонки, которая находится далеко внизу, да и к тому же просто смотрит, не проявляя признаков агрессии – глупо.

– Хватит ворон считать, – заговорил Алекс, протягивая Кулькену тарелку с едой. – Садись жрать, пожалуйста.

⁂

Алекс потянулся за своей порцией и услышал один из вопросов, которые давно витали в воздухе.

– Как думаешь, почему это произошло?

Алекс нахмурился.

– Ты про конец света, что ли?

Кулькен кивнул.

– Хм, – Алекс пожал плечами. – Когда-то это должно было произойти. Может, конечно, не восстание мертвецов, но нечто похожее. Разве нет?

– Да-а не-е-ет, – Кулькен тянул слова, – я про техническую часть вопроса. Из-за чего?

Алекс, почесал затылок рукой, в которой была пластиковая вилка. У него было несколько версий, но он не очень хотел делиться ими с толстяком.

«Конечно, будь на его месте Кристина, ты бы завалил ее своими теориями», – уколол внутренний голос. И чтобы доказать самому себе, что это не так, Алекс заговорил:

– Понятно, что это не просто так случилось. Не какой-то случайный мутировавший вирус, не попытка планеты избавится от нас, паразитов. Виноваты наверняка люди. Возможно даже, кто-то сделал это намеренно.

– Теория заговора? – Кулькен заинтересованно посмотрел на Алекса. – Я думаю, это какой-нибудь неудачный научный эксперимент. Ну, – замешкался он, – когда какая-нибудь пятидесятилетняя поп-звезда хочет кожу как у двадцатилетней, и чтоб не стареть. Потом взбесилась, покусала ассистентов. А виноваты какие-нибудь стволовые клетки или голый землекоп…

– Кто-о? – Алекс непонимающе уставился на него.

Кулькен покраснел и постарался тут же оправдаться:

– Это такие похожие на крысок зверюшки. И они не стареют. – Кулькен отправил в рот очередную порцию лапши. – А знаешь, были времена, когда я только этой лапшой и питался. Я тогда придумал крутой алгоритм и открыл свою компанию.

Алекс усмехнулся. Даже этот неуверенный в себе толстяк добился в жизни больших успехов, чем он. Захотелось сказать ему что-то обидное. Раньше именно так и сделал бы, но теперь что-то мешало, словно он прошел рубеж, и часть прежнего Алекса отфильтровалась, осталась позади.

– А может… – протянул Кулькен, – может, это были сопротивленцы. Те, что в подполье ушли. Взяли и придумали какую-нибудь химическую атаку, только перестарались. – И сбивчиво добавил: – Если, конечно, это действительно они.

Алекс вздохнул, ему все еще было невмоготу делиться идеями с толстяком, но и казаться самому себе сентиментальным хлюпиком не хотелось.

– Может, и так.

Алекс любил теории заговоров, но не любил в этом признаваться. Но раз Кулькен первый заговорил про сопротивленцев, значит, сам он теперь не будет выглядеть параноиком.

– А может, еще и чипирование… – тихо сказал Алекс.

– Что?

– Чипирование, говорю.

– И? Оно-то как связано?

«А вот Криси бы сразу догадалась».

Алекс мысленно обругал себя. В какой момент холодное «Крис» или официальное «Кристина» превратились в дружеское «Криси»? Странная ностальгия начала не на шутку его раздражать.

– Чипы, что вшивают всем. У тебя есть такой? – раздраженно произнес Алекс.

– Нет, но я очень хотел! – Он потупил взгляд. – Доктор Браламонтс сказал, что если я поставлю чип, то мне будет еще сложнее социализироваться, потому что я могу уйти в фантазии о том, что я…

«О том, что ты сраный киборг», – мысленно закончил за него Алекс.

Кулькен продолжил мямлить что-то нечленораздельное себе под нос, подбирая слова, но Алекс прервал его.

– У меня его тоже нет, и смотри-ка! Мы с тобой живы-здоровы, а вон тот парень – явно нет. Может, они как-то пытались повлиять на мозг, но перестарались? Может, они только говорили, что это удобная фишка для оплаты, идентификации и бла-бла-бла. Но кто знает, что на самом деле они вшивали под кожу?

Кулькен не ответил. Алекс поставил на землю лапшу и поднялся. Сделал пару шагов вперед, навстречу мертвецу, взмахнул топором и снес тому голову.

Глупая мысль прокралась в сознание: «А что если проверить? Что если засунуть палец под кожу и поискать у него чип?»

Несколько продолжительных секунд Алекс разжевывал эту идею, пытаясь понять, действительно ли он готов ощупывать полусгнившую плоть, как вдруг яростно залаял Губернатор.

Алекс обернулся, глянул туда, куда смотрел пес, и заметил в небе пятно.

«И как я сам не услышал?»

Губернатора было не провести. Он уставился на темную точку в небе и стал облаивать ее изо всех сил. Алекс приложил руку ко лбу козырьком, чтобы убедиться в правильности своей догадки.

– Ты это видишь?

Кулькен кивнул.

Вертолет, летевший в их сторону, казался миражом на фоне постапокалиптического пейзажа.

– Вот это да-а. Вот кто отвезет нас на военную базу! – оптимистично заявил Алекс и тут же устыдился, как жалко это прозвучало.

Когда прогремела автоматная очередь, он вдвойне пожалел о своих словах.

Глава 9 (ПОСЛЕ) Чай с мятой

С того дня как Лиа пришла в себя в странной больничной палате, прошло уже около недели. Ее почти не трогали. Иногда заглядывал Макс, заходила Орифа: меняла повязку и осматривала рану. Орифа казалась ей кем-то вроде медсестры-доброй феи, которая приносит таблетки, присматривает и по возможности рассказывает что-то хорошее, отвлеченное, что помогает расслабиться.

Лиа часто сидела на кровати, глядя в окно. В нем она видела сетчатый забор, идущий вдоль реки почти до самого причала.

На другом берегу раскинулся пышный лес. Лиа хотелось, чтобы весь мир ограничился этой комнатой и тем берегом. Сузился до комфортной зоны, которую можно никогда не покидать.

Иногда Лиа не хотелось ни с кем говорить. Даже с Орифой. Она могла лежать, не замечая, как проскальзывает время час за часом. Она не хотела есть, но заставляла себя делать это из-за того, что Орифа грозилась вытащить ее на кухню. Там, по ее словам, Лиа не смогла бы устоять – ароматы витали потрясающие.

Иногда Лиа читала книги. Ей нужно было куда-то сбегать от наваливающихся тягостных мыслей. Иногда приходилось перечитывать предложения раз за разом. Слова проскальзывали мимо и не имели смысла. Как и все остальное в этом мире.

Она заставляла себя перечитывать снова и снова, чтобы понять хоть что-то из написанного. Путалась в персонажах, упускала детали, но продолжала продираться сквозь текст. К середине книги начинала чувствовать, что происходящее там – за печатными буквами – куда важнее происходящего здесь. Последние две-три страницы Лиа боялась дочитывать. Концовка книги – конец истории, а значит, с полюбившимися персонажами придется расстаться.

Страх приносил разъедающее чувство одиночества, которое открывалось внутри как старая язва. Читая книги, она могла потушить этот маленький жуткий пожар. Она прекрасно понимала, что истории не лечат, но это все, что у нее было. Книги, как и музыка – вещи почти магические: они притупляли боль и останавливали кровотечения.

Но была одна проблема: после одной книги Лиа еще долго не могла взяться за следующую. Новая история, как новые отношения – всегда риск. К персонажам придется присматриваться, привыкать. И даже если они понравятся с первых глав, нет никаких гарантий, что в них не разочаруешься при более близком знакомстве.

⁂

Когда Орифа тихонько вошла в комнату, Лиа сидела на кровати с книгой в руках и смотрела в окно.

– Ну вот, красавица, почему ничего не ешь?

Лиа повернулась.

– Я же принесла тебе еду еще час назад, – взмахнула руками Орифа.

– Правда? – отрешенно спросила Лиа.

– Ну вот, ты даже говорить толком не можешь. А ну-ка быстренько взяла вилку и начала есть. Тебя скоро сквозняком сдувать начнет!

Лиа хотела сказать, что это ее нормальный голос, но спорить не было сил и обижать женщину не хотелось. Орифа ей нравилась. Лиа могла сравнить ее с тягучей карамелью – сладкой и мягкой. Да и кожа у нее была такого же нежного цвета.

– Милая, – Орифа села к Лиа на кровать и потянулась за тарелкой, – нужно поесть. Ничего вкуснее я тебе все равно пока предложить не могу. Вот когда ты выйдешь…

Лиа напряглась как струна. Она никуда не хотела выходить. Ей было хорошо здесь, в своем замкнутом туманном мире.

– Ну что ты так всполошилась? Мы под защитой, у нас есть припасы. У нас хорошая община.

«Община».

Это слово звучало дружественно, но в то же время от него веяло каким-то подвохом. Хотя, скорее всего, Лиа просто накручивала себя.

– Ты всем понравишься, – женщина улыбнулась.

– Вы меня плохо знаете.

– Ну как может не понравиться такая милашка?

Лиа закатила глаза и не смогла подавить улыбку. Орифа явно ей льстила, но это получалось у нее мягко и мило.

– А я принесла тебе горячего мятного чаю. – Орифа поставила небольшой термос на столик.

– Я что, уже успела прослыть тут истеричкой?

Женщина рассмеялась:

– Не то чтобы истеричкой, но Макс был впечатлен. Очень впечатлен. Он даже не смог подобрать слов, чтобы описать тебя.

– А ведь я еще даже не старалась, – наиграно вздохнула Лиа.

– Да, ты тот еще орешек. И мне это нравится!

Лиа не знала, что сказать, но Орифа вдруг огорошила вопросом:

– Расскажешь о себе?

Улыбаться расхотелось. Заметив это, Орифа дружелюбно произнесла:

– Знаешь, как говорила моя мама? Чашка чая и правильный собеседник заменят любого психолога с их антидепрессантами. Думаю, тебе, красавица, это не повредит.

«Красавица», – усмехнулась про себя Лиа. Вот кто-кто, а она сейчас совсем не красавица. Уж точно не после ранения.

Орифа не сдавалась.

– Книжные друзья, – она кивнула в сторону тумбочки, на которой покоились книжки, – это хорошо. Но живые люди ничуть не хуже, милая.

– Я люблю хорошие истории, – попыталась защититься Лиа. – Они помогают не свихнуться.

– Я тоже люблю хорошие истории! – воодушевилась Орифа. – Поэтому хочу, чтобы ты рассказала мне свою.

– Не думаю, что моя история хорошая.

– Ты начни, а там посмотрим. В любом случае это твоя история. Переписать ты ее не сможешь, а вот свести к хэппи-энду в будущем – вполне!

– Вы вообще видели, что в мире творится?

– Конечно. Но счастье, оно не снаружи, – она постучала пальцами по груди, – оно здесь, внутри.

– Мне кажется, во мне что-то сломалось… И я никак не могу это починить. Смотрю порой на себя со стороны и… – Лиа хотела сказать, что ей страшно, что она творит всякую ерунду, пытается все исправить, но только делает еще хуже.

Но Орифа лишь отмахнулась и мягко произнесла:

– Твои знания о себе – это отражение в зеркале под полупрозрачным покрывалом. Уверена, что ты больше себя накручиваешь. Вот, – Орифа потянулась к термосу, – возьми лучше чашку и попей со мной чай.

– Знаете… – сказала Лиа, – вы странная… – Взяла в руки чашку и добавила: – И мне это нравится.

⁂

Лиа начала рассказывать о себе и спустя пару минут уже не могла остановиться. Она говорила и говорила, словно пыталась вырвать с корнем наболевшие воспоминания. Конечно, кое-что оставляла за кадром, кое-что – сглаживала. Но говорить с Орифой было приятно.

Теперь Лиа отчетливо поняла: ни одна книга и ни одна песня не заменят простого человеческого тепла.

Глава 10 (ПОСЛЕ) Веревка

Они выбрали два соседних купе в конце вагона. Когда Джереми уже собрался войти к Миладе и Санни, Оскар преградил ему путь.

– Не-а, дружочек, давай-ка сюда. – Он указал на другое купе. – Нам будет о чем потолковать. Бабирусса, идешь вместо него. Приглядишь за сестренкой и братишкой нашего проводника. Только мачете мне отдай.

На возмущенный взгляд Бабируссы Оскар ответил молчанием.

– Не тяни время, – встрял Беркут, – отдай мачете и разойдемся по купе. Мы долго шли. Все устали.

Скривившись, Бабирусса все-таки подчинился.

– Я знаю, как ты любишь сталь, – заговорил Оскар, – и знаю, как часто пускаешь ее в ход не по делу. Пистолет можешь расчехлить, – Оскар многозначительно посмотрел на Санни, – но используй в случае крайней необходимости.

⁂

Бабирусса был взбешен. Санни не мог этого не заметить, потому что сам часто испытывал родственные эмоции.

– Смотрите-ка, купе изгоев. И как это такой отважный бандит попал в аутсайдеры?

Шпилька, пущенная Санни, попала в цель.

– Заткнис-сь. – Бабирусса был похож на змею, плюющую ядом.

– Ой, да брось. Ничего такого я не сказал. Просто голые факты. Оскар предпочитает, чтобы Беркут охранял его в случае чего. А на тебя ему плевать, и ты это знаешь.

Бабирусса навис над сидящим на нижней полке Санни, но тот не отстранился. Ему нравились эти свежие эмоции. Они были куда лучше прогорклой обиды, порожденной ощущением несправедливости происходящего. Но провоцировал Санни не ради этого.

Он хотел заполучить пистолет. Вот только этот говнюк не выпускал его из рук. Поэтому нужно было предпринять хоть что-то: вывести из себя, спровоцировать на необдуманные действия. Стрелять тот все равно не станет, зато может полезть в драку. И вот тогда Санни улучит момент, дождется подходящей секунды и ухватит фортуну за хвост.

– Если не заткнешься, пострадает девчонка, ясно тебе?

– Ну-у, – протянул Санни, – если ты так ставишь вопрос… – развел руками.

– Да-а, именно так. Так что завали хлебало, ложись на полку и не отсвечивай. Ясно?

Захлопнулась дверь соседнего купе.

– Смотрите-ка, – опять подал голос Санни. – Оскар не хочет, чтобы мы подслушивали! Может, он хочет заменить тебя на Джереми, поэтому закрыл дверь?

Губы Бабируссы расплылись в улыбке, но Санни было не провести. Он сам был мастером фальшивых улыбок, поэтому кожей их чувствовал.

Барирусса, скорее всего, сам уже об этом подумал.

– Вставай, – рявкнул Бабирусса, – ляжешь на другую полку.

– Что, раз тебя не взяли в кружок избранных, будешь лежать и подслушивать?

На этой фразе Бабирусса сорвался: схватил за руку сидящую за столиком Миладу и резко выдернул оттуда.

– Я предупреждал, – зашипел он, – предупреждал…

Он поднял девочку, не выпуская из руки пистолета, и закинул на верхнюю полку, словно дорожную сумку, набитую хламом.

– Больно, – взвизгнула Милада и начала тереть предплечье, за которое ее схватили.

Санни попытался вскочить на ноги, но как только начал подниматься, Бабирусса ткнул его пистолетом в грудь. Санни упал назад на сидение.

– Еще одно лишнее слово или движение – и девчонка еще не так завизжит. А мне ведь для этого даже пистолет не понадобится. Понял?

Санни кивнул.

– А теперь медленно встань и пересядь.

Санни неохотно подчинился приказу.

– Умница. – Бабирусса достал из рюкзака веревку и схватил Санни за запястье. – Небольшие меры предосторожности. Привяжем руку к поручню, и всем будет спокойнее.

Санни попытался возразить, но, как только пистолет уперся ему в грудь, понял, что это бессмысленно.

– Давай, вперед! Можешь сам привязать себя так, чтобы была возможность прилечь. Если свяжу я – будешь сидеть всю ночь как сыч, не сомкнув глаз.

Санни неохотно обвязал запястье веревкой и начал привязывать другой ее конец к стальной перекладине.

– Ну, покрепче, и не скупись на узлы. Ты же не хочешь, чтобы я тебя вырубил и связал как следует?

«Ладно, псина, – подумал Санни, – один-ноль. Но впереди ночь, а под ее покровом разное может случиться».

Закончив с веревкой, он одной рукой взбил подушку и лег на койку. С верхней полки свесилось маленькое грустное личико. Санни инстинктивно подмигнул. Девочка тут же спряталась.

Он усмехнулся.

«Боится. И правильно делает».

Ему нужно было вздремнуть сейчас, пока все еще бодрствуют. Набраться сил и начать действовать, когда все будут спать.

«Я что-нибудь придумаю, надо просто поймать момент. И ночь мне в этом поможет. Всегда помогала».

⁂

Но ночь, как любая коварная женщина, обнадежила, а на деле – вильнула хвостом и прикрыла врага.

Глава 11 (ДО) Бессонница

Утро не задалось. Алисия выпила уже две чашки кофе, но все равно очень хотела спать.

«Эта бессонница меня добьет».

Никак не могла собраться. Все валилось из рук. В голову лезли разные мысли. Они свербели, не давали ни спать, ни трезво рассуждать.

«Хватит».

Алисия уставилась в монитор. Таблица за таблицей – ничего из этого не имело сейчас смысла. Просто цифры, просто буквы.

Она оперлась локтями о стол и спрятала лицо в ладонях. Где-то во лбу, под самой черепной коробкой ощущалось копошение. Почти щекотно, почти зудит. Она провела пальцами над бровями, помассировала виски. Ничего не помогало.

«И так уже три месяца».

Начальник вошел в кабинет почти неслышно. Или это в голове у нее слишком шумело, чтобы услышать? А может, она не почувствовала его появление, потому что ощущала чужое присутствие постоянно, даже когда рядом никого и не было.

Когда начальник кинул папки с документами на стол, Алисия вздрогнула. Испуг сменился недовольством, но она попыталась его скрыть.

– И что с нашей спящей красавицей? Проблемы дома? Может, в семье нелады?

«Урод», – подумала Алисия.

– Ах, прости, дорогая. У тебя же вроде нет семьи, да? Или я ошибаюсь?

«Урод в квадрате».

– Я неважно себя чувствую, – ответила она и хотела добавить что-то еще, но он перебил:

– Так сходи к доктору, – всплеснул руками. – Может, таблеточек пропишет, укольчик поставит.

– Да, я…

– Вот и ладненько. Жду отчет не позже трех часов. И вынужден опять записать тебе замечание. Ты уже в который раз спишь на рабочем месте, Алисия. Мы тут не в игры играем. Ты помнишь, где работаешь, и что от тебя зависит?

«Мы оба знаем, где работаем. И тебе следовало бы проявлять больше уважения к людям, которые при желании могут обрушить небо».

На ее молчание он ответил вздохом и потянулся к стаканчику с ручками, взял «Паркер» и что-то записал в своем блокноте.

«Еще и на мой стол жопой оперся…»

– В общем, так, дорогуша, – заговорил он, дописав, – приходи в норму, или я буду вынужден поднять некоторые вопросы на совещании. Ты все поняла?

Алисия кивнула. Хотела сказать, что возьмет отгул, если почувствует себя хуже, но дверь уже захлопнулась.

«Как пришел, так и ушел. Еще и «Паркер» мой забрал, – она скривилась и плюнула вслед начальнику уже привычной мыслью: – Мудило».

⁂

Папки, что он принес, Алисия разложила перед собой на столе: все пять штук, плавным полукругом. Раскрыла ту, что лежала в центре.

– Так, посмотрим, кто тут у нас?

С фотографии на нее смотрел молодой, крепкий, коротко стриженный мужчина.

«Как все они».

Стандартные данные по весу и росту.

«Конечно, других ведь не берут».

А зря. В будущем стоило бы проверить те же параметры на других подопытных. На мужчинах другого типа, на женщинах. А еще лучше – на детях.

«В будущем… – она усмехнулась. – В каком таком будущем? Ха!»

Закрыла папку и потерла лоб. Копошение под черепом усилилось.

Глава 12 (ПОСЛЕ) Вода

Толкая Кулькена в воду, Алекс не мог знать, что тот старался не приближаться к озерам, рекам или океану: в детстве его один раз неудачно сводили бассейн. Теперь те неприятные, почти забытые ощущения повторились.

Кулькен опять летел в воду лицом вниз. Вода холодными змеями ворвалась под воротник и больно ударила в живот. Когда вода накрыла с головой, Кулькен лихорадочно замахал руками. Но плавать он не умел. И даже сейчас, когда от этого зависела жизнь – научиться не получалось.

«Когда я достигну дна, я буду уже мертв», – с ужасом подумал он.

Он уже выдохнул весь воздух из легких, и пустота в груди давила так, что было больно. Он продолжал махать руками, опускался все ниже и ниже, а пузыри воздуха взвивались вверх.

Его вес, его неумение плавать, его страх перед водой – все это затягивало в темную холодную бездну.

Он видел Алекса, прыгнувшего следом. Тот темным пятном маячил где-то вверху.

Кулькен понимал: хоть оба они в воде, тонуть все равно придется в одиночку. Такие как Алекс – не тонут, как бы двусмысленно это ни звучало.

Он еще пытался бороться: барахтался, сопротивлялся, но никак не мог всплыть. Лишь создавал множество новых пузырей, убегающих от него вверх.

Было так страшно, что хотелось кричать.

«Лучше бы меня застрелили».

⁂

Алекс нырнул поглубже. Всплывать пока не спешил: не хотелось заработать во лбу дырку.

«Твари», – холодно подумал он.

Сквозь воду доносился лай Губернатора, напоминающий глухие хлопки.

«Раз пес лает, значит, жив. Уже неплохо».

В полуметре от Алекса, одна за другой, в воду вошли несколько пуль.

Алекс опустился еще глубже.

«Сидим, не высовываемся».

Далеко вверху проплыла тень вертолета. Значит, можно выплыть и отдышаться.

«Толстяк! – вспомнил он о попутчике. – Неужели на дно пошел?»

Алекс вынырнул, набрал побольше воздуха и опять ушел под воду.

«Нет, ну что ж ты? Мужик…»

Начало закладывать уши, пришлось продуться. Он поплыл дальше, за расплывчатым белым пятном, в которое превратилась рубашка толстяка, уходившего в бездну.

Еще пара метров. Еще выпущенный кислород.

Рывок вниз, и кончики пальцев скользнули по рубашке Кулькена. Ткань выскользнула, Алекс мысленно выругался.

Еще рывок. Резкий, отчаянный. И вот, наконец, ворот зажат в кулаке.

«Теперь только вверх».

Тянуть Кулькена к поверхности было нелегко. Алекс гадал, хватит ли ему кислорода при таком медленном всплытии. Толстяк такой тяжелый. Да и кто он ему? Если б на его месте была Кристина, еще можно было б понять. Но толстяк…

«Может, отпустить?»

Мысль была такой же холодной и темной, как окружавшая их вода.

Алекс поплыл быстрее, вверх, к спасительному краю дамбы. Даже если толстяк уже мертв, нужно попытаться откачать его. Иначе сам он, Алекс, будет ничуть не лучше тех самодовольных козлов, заботящихся только о себе, которых он всегда презирал. Они толкали в школе речи о долге и чести, а сами спали с чужими женами, воровали деньги из бюджета или заглядывались на несовершеннолетних девочек, а порой, и мальчиков.

Он будет ничуть не лучше их, если бросит сейчас толстяка. Но ведь он не такой. Он не жалкий трусливый кусок дерьма, который может вот так кинуть попутчика. Толстяка нужно спасти!

Или хотя бы попытаться.

Левая рука, державшая Кулькена, ослабила хватку. Инстинктивно чуть не потянулась вверх, чтобы сделать взмах и увеличить шанс на спасение. Всего-то пара взмахов обеими руками – и все, он на поверхности!

«Не брошу», – мысленно прорычал Алекс.

Теперь не только вода стала соперником, теперь он боролся еще и с собой.

Хотелось вдохнуть. До поверхности оставалось так мало. Вот если б обе руки были свободны…

«Не брошу!»

Мышцы жгло. Силы покидали.

«Еще немножко!»

И тут, вверху сквозь воду Алекс увидел чудо – собачью морду, свешивающуюся с бортика дамбы.

«Губернатор!»

Живой и обеспокоенный пес бросился в воду.

Алекс рванул вверх и ухватился за него. Через секунду – жадно глотнул воздух. Чтобы не утопить Губернатора, схватился за край дамбы. Оставалось самое сложное – выбраться из воды и вытащить остальных.

Глава 13 (ПОСЛЕ) Кошачий корм

Лиа была не первой, кого Макс привел в общину, но единственной, за кого он переживал. Поначалу она показалась слишком шумной и энергичной, еще и ругалась как сапожник. Но потом, когда зашел ее проведать, он увидел совсем другую Лиа: беззащитную и хрупкую, словно черепашку без шипованного панциря. Ей хотелось помочь, как-нибудь приободрить. Но как раз этого Макс не умел.

Он всегда заботился о своих друзьях: о Марин, Кишане и остальных. Привык им помогать, потому что считал их своей семьей. Так было нужно, так было правильно. С Лиа все иначе. Он чувствовал, что она нуждается в его поддержке: он привез ее сюда и теперь, вроде как, был ответственным за нее. Потому решил: поможет во всем, в чем сможет.

Когда в прошлый раз он зашел к Лиа, та сидела на кровати с книжкой на коленях и глядела в окно. Ее бледные тощие плечи хотелось укрыть, а саму ее приобнять и подбодрить. Ранение не было опасным, но она еще больше исхудала, а ее и без того бледная кожа казалась теперь совсем прозрачной.

«Надо будет опять к ней зайти. Сразу после Орифы», – подумал Макс, подходя к складу с припасами.

Он заглянул в распахнутую дверь и увидел Орифу, раскладывающую банки по полкам. Дожидаясь, пока та его заметит, оперся о дверной косяк. И не зря: пришлось стоять довольно долго, пока та, увлеченная сортировкой и учетом продуктов, обратит на него внимание.

Она радостно всплеснула руками и задержала ладони у губ, будто хотела послать воздушный поцелуй, но передумала. Макс шагнул вперед, она двинулась навстречу и сжала его в объятиях.

– Я тоже скучал! – ласково сказал он. – Хоть меня и не было-то всего полтора дня.

– Опять, – уточнила Орифа, – опять не было. Я еще с прошлого раза волнуюсь. Не стыдно тебе заставлять женщину моего возраста нервничать? – Она выпустила его из объятий, обхватила ладонями плечи и включила самый грозный из насмешливых взглядов.

Макс полюбил Орифу в первый же день знакомства. Она стала ему матерью, тепла которой так не хватало в детстве.

– Зато в этот раз вся группа цела. И мы привезли бензин.

– Ваша группа ведь продуктовая? – Орифа нахмурила брови.

– Не переживай. – Он оглянулся, чтобы посмотреть, не подслушивает ли кто, и голосом опытного заговорщика произнес: – Я привез тебе контрабанду.

Из кармана толстовки вытащил несколько пачек кошачьего корма и протянул Орифе.

– В машине еще припрятано, я позже их заберу.

– Спасибо, дорогой. – Орифа забрала упаковки с кормом и нежно похлопала Макса по щеке.

– И что это тут происходит? – спросила Марин, невесть откуда взявшаяся за спиной – она всегда умела прокрадываться в приоткрытые двери. – Опять болтаете о незаконном кошачьем приюте?

Она не напугала их, но что-то сломалось в теплой беседе. Вопрос канцелярским ножом пропорол доверительную атмосферу.

– Ты же знаешь, это не понравится… – Марин замешкалась. – На собрании договорились не подкармливать кошек. Это решение общины. А ты нарушаешь правила. Эти… – Марин поморщилась, – животные таскаются к нам сюда толпами. А припасы…

Орифа оборвала ее мягко и сдержанно.

– Марин, киска моя, если хочешь, я дам и тебе пару пачек «Вискаса». У меня еще где-то остались.

Марин закатила глаза.

– А собак тоже будешь прикармливать?

– Буду, – невозмутимо ответила Орифа. – Не ты одна хочешь жить, кисонька.

Марин разочарованно покачала головой. Она явно злилась. Да она изначально не была настроена миролюбиво: так и стояла в дверях, даже ближе не подошла.

– Я подниму этот вопрос еще раз, – примирительно, но холодно сказал Марин. – Может быть, решение изменят. Но ты же знаешь, что будет, если тебя призовут к ответу?

Орифа вскинула бровь. Она могла казаться мягким человеком, но Макс знал: стержень у нее стальной.

– Выгоните меня за ворота из-за того, что я кормлю кошек кошачьим кормом?

Марин вздохнула. На ее прекрасное лицо упала светлая прядь вьющихся волос.

– Ты же знаешь, я не против. Я беспокоюсь, что скажет совет…

– Ты часть совета, – перебила ее Орифа, – выскажись!

Марин натянуто улыбнулась, положила руку на наличник и сделала шаг назад, обозначив этим, что собирается уходить, и разговор окончен.

– Макс, я вообще-то к тебе пришла, – ему улыбнулась мягче. – Подойди ко мне, как закончишь. Хорошо? – в глазах блеснули искорки.

«Милая Марин», – каждый раз проносилось в голове Макса, когда он видел в ее глазах веселые огоньки.

– Хорошо, еще секунду… – ласково сказал он и повернулся к Орифе. – Я зайду к тебе попозже, не против?

Орифа протянула к нему руку и сжала его ладонь в своей.

– Конечно, я буду здесь еще какое-то время. До казни…

– Орифа! Опять? Кого-то укусили?

– Да, – сухо сказала она. – Энди Милтона…

– Он что, скрывал?

Она кивнула.

Макс тяжело вздохнул.

– Орифа… не называй это казнью. Ты же знаешь, как это действует на людей.

– Знаю. Но если называть дерьмо шоколадом, во рту слаще не станет.

Спорить с ней было бесполезно, потому Макс просто покачал головой. Снаружи его ждала Марин. Стояла у домика напротив, прислонившись спиной к бревенчатым стенам, и улыбалась так, как не улыбался никто другой: глаза – хитрющие, бровь – нахально вздернута, уголки губ – чуть заметно приподняты, а на щеках – ямочки.

Такой она нередко снилась ему по ночам.

Глава 14 (ПОСЛЕ) Смотри!

Она была маленькой уставшей девочкой, поэтому, когда разгневанный мужчина забросил ее на верхнюю полку, она предпочла больше с нее не слезать.

Бабирусса пугал ее. А ведь им просто хотелось дойти до бункера. Может, если он найдет убежище, перестанет быть таким злым? Ведь если у тебя есть все необходимое, ты должен быть добрым. Но в глубине души она понимала, что в этом мире все работает как-то не так.

Миладу очень вымотал переход и сильно измучил Страшила. Опять появлялся и исчезал, всякий раз, когда ему хотелось. Она устала от него, а он, будто специально, появлялся все чаще и чаще. И говорил: «Он идет».

Раньше, каждый раз, когда Страшила показывал во сне человека в плаще или рассказывал про него, Милада пугалась. Но она устала бояться. Даже думала, что когда, наконец, его встретит, просто скажет: «Вот ты и пришел. Почему же так долго?»

И если после этого отправится на небеса, то это не так уж и страшно. Страшно другое – постоянно бояться.

Как только она спряталась на верхней полке и закуталась в плед, навалилась дрема. А потом Милада почувствовала, как на кровать прыгнула кошка.

Кошка в закрытом купе.

В купе, в котором кошки не было.

Случись такое впервые, она, возможно, даже вскрикнула бы от неожиданности.

Мягкие лапки прошлись по пледу вдоль ноги. Кошка села. Милада открыла глаза и, конечно, никакой кошки не увидела.

– Отстань от меня, – взмолилась едва слышным шепотом. – Что мне сделать, чтобы ты исчез?

«Ты так не умеешь, – рассмеялся голос. – Может быть, тебе повезет, и кто-нибудь научит тебя прогонять меня. Вот только я сомневаюсь. Я-то знаю, что ты не хочешь, чтобы я исчезал».

– Хочу, хочу, хочу, – чуть ли не плакала она. – Зачем ты меня мучаешь?

Голос молчал.

Милада натянула плед на голову и попыталась заснуть.

«Он рядом. Он скоро найдет тебя».

– Да пусть уже найдет скорее, лишь бы ты отстал от меня!

«Ты заговоришь иначе, когда встретишь его. Он чу-до-ви-ще».

– Это ты чудовище… – тихим озлобленным голосом прошептала Милада.

«Ну ладно, не злись. Я заглажу свою вину. Я покажу тебе кое-что».

– Пф…

«Смотри!»

⁂

Первой мыслью было: она упала с полки. Страшила столкнул ее, и она полетела. Это было очень похоже на падение, потому что только что она была здесь, а теперь уже – там. Вот только где там?

Милада зависла.

Было так странно. Будто она вдруг опять перестала видеть своими глазами. Только в этот раз еще и чувствовала себя облаком, парящим в воздухе.

– Что происходит? – растерянно спросила она, но не услышала голоса.

«Тсс, тише…»

Она попыталась оглядеться. Догадка подтвердилась, она просто висела между полками. Не падала, не летела: парила. Милада развернулась и увидела свое тело.

«Я дышу», – подумала она с облегчением. Захотелось подлететь к себе и вернуться.

«Стой! – скомандовал Страшила. – Еще рано. Лети вперед».

Милада проскользнула к нижним полкам и переместилась к двери.

– Как я это делаю? – растерянно спросила она.

«Расслабься… Неважно».

Милада проскользнула сквозь дверь. Если б двигалась медленнее – смогла бы, наверное, рассмотреть ее изнутри.

Плыла. Порхала по коридору.

Сложно было сказать, что именно происходит. Милада не чувствовала ни рук, ни ног. В тот раз с Бабируссой, она знала, что была в своем теле, просто «переключилась на его камеры наблюдения», но теперь… Теперь знала, что тело осталось позади, на верхней полке.

В коридоре было темно. Ночь давно вступила в свои права, но Милада видела и знала, что где находится. Наверное, так же ощущают летучие мыши в темноте. Только Милада была убеждена, что любая летучая мышь с радостью обменяла бы свои способности на те, которые были сейчас у нее.

Милада проплыла одно купе, затем другое. Скользнула вниз, ближе к полу. Рассмотрела дешевое ковровое покрытие на полу в мельчайших деталях, а захотела бы – смогла бы сосчитать все пылинки на нем. Но кругом было еще много интересного. Она глубоко вдохнула, если это можно было назвать вдохом, и вспорхнула.

Попыталась почувствовать весь вагон.

Джереми беспокойно, но крепко спал. Спал рядом с ним и Оскар. И тоже – беспокойно.

А потом Милада почувствовала присутствие других людей. Они суетились, проходили мимо, что-то бормотали. И она поняла: эти люди были здесь раньше. Ехали на поезде.

«Такие шумные».

Попыталась закрыться, скользнула вперед.

Это было занятно. Ей понравились ощущения. И опять вспомнились папины слова о любопытных лисичках.

Да, она была любопытна, как маленькая рыжая лисичка. Рассматривала вагон, не видя его глазами; ощупывала, не трогая руками.

«Великолепно!»

Но впечатления странного волнующего полета портила смерть. Та, что произошла тут не так давно. Милада не сразу поняла, откуда фонит. Мысленно потянулась к кусочку холодной темноты и почувствовала мертвую женщину во взломанном купе. Она не видела ее, когда взрослые зачищали территорию, зато теперь знала о ней больше, чем они, ведь смотрела на нее не глазами. Понимала, что ощущает женщину целиком, даже отголоски ее последних мыслей, разбрызганные в воздухе и отпечатавшиеся на предметах вокруг.

Мысли были о детях, с которыми женщина так мечтала встретиться вновь, сразу после того, как покинет этот мир. Мысли были печальными, тягучими. Захотелось плакать. Стало так грустно. Миладу потянуло обнять женщину. Но обнимать было уже поздно. Женщины уже не было: осталось только тело – единственный дом, который человек покидает только в самом конце.

Милада решила не задерживаться на ее мыслях. Это выглядело как подглядывание за чем-то очень личным.

«Это нехорошо».

Оставив женщину, Милада скользнула дальше и подумала, что она сейчас вовсе не лисичка. Она скорее рыбка, которую они с Арчи купили в зоомагазине. У нее были длинные усики, которыми та перебирала по дну. Раскидывала их, прощупывала камешки. Это выглядело так забавно, словно рыбка гордо шла на двух очень тоненьких ножках.

«Я сейчас как рыбка, раскидываю усики по всему вагону. Прощупываю».

Миладу потянуло вперед, и она переключила внимание на свежие потоки воздуха. Почувствовала что-то вроде сквозняка, хотя откуда бы ему здесь взяться? Окна были закрыты. Она уже проверила их. С вещами проще, чем с людьми: дотянулся – сразу почувствовал.

Любопытство потянуло Миладу вперед. Свежий воздух шел оттуда, и она решила проверить, что является источником.

Миновала купе проводника, скользнула в тамбур и в ужасе замерла.

– О, нет… Нет!

Ей стало ясно, откуда тянуло свежестью.

«Да-а, – самодовольно протянул Страшила. – Теперь ты рада моему появлению?»

– Кто это сделал? – игнорируя его вопрос, выпалила Милада.

«Догадайся! Но ведь это не так уж и важно теперь, да?»

– Верни меня! Слышишь? Верни. Я должна сказать им!

«Верну, если скажешь, что я хороший друг».

– Что? Ты… Верни меня!

«Лучший друг…»

– Да, да! Отличный! Замечательный… Только верни меня!

Глава 15 (ПОСЛЕ) Шанс

Вероятно, прошло несколько дней – Кристина не была уверена. Часов не было, окон тоже. Отслеживать время и раньше было непросто, а теперь и подавно. Он заходил к ней и оставлял батончики, сухарики, минералку. Иногда менял ведра: приносил одно с чистой водой, другое – пустое.

Свечи стал приносить одну за другой, в последний раз вообще принес три. А еще у нее была зажигалка.

Это было неплохо.

Плохо было то, что человек, заперший ее в этой комнате, не отвечал на вопросы. Когда она задавала их, он лишь ухмылялся. Одно было хорошо – он ни разу ее не тронул.

Кристина много раз думала о побеге, но никак не решалась напасть на тюремщика. Отчасти причиной этому была ее нагота. Она сковывала, заставляла постоянно ежиться. Плед – жалкая, стеснявшая движения тряпка. Чем драться в таком, проще сразу удариться головой о стену. А раздетой драться она просто не будет – не сможет.

Зато теперь у нее, кажется, появился шанс сбежать без драки.

Кристина сидела у двери и прислушивалась. Неподалеку неровно потрескивала свеча и дрожащими волнами освещала комнату. Минут пятнадцать, если верить ее внутренним часам, снаружи не доносилось ни звука. Он мог куда-нибудь уйти, мог заснуть, а ей нужно только одно, чтобы он не заметил ее, когда она выйдет из комнаты.

Сегодня, уходя, он впервые не запер за собой дверь.

«Это мой шанс. Мой счастливый шанс! Главное, его не прошляпить».

Она встала с пола.

«Либо сейчас, либо никогда».

Кристина понимала, что долго выжидать удобный момент тоже нельзя. Если тюремщик ушел, он может вернуться, а рассчитывать на то, что такая возможность представится ей во второй раз – глупо. Она прижалась лбом к щели между дверью и стеной и не почувствовала движения воздуха.

«Оно и ясно, окон-то нет».

Ждать дольше не было сил. Она поправила повязанный на манер тоги плед и приоткрыла дверь на ширину своего лица.

Тишина.

Конечно, она и не ожидала, что взвоет сигнализация, но тишина все равно стала для нее сюрпризом. Ни скрипов, ни воплей разъяренного психопата, ничего этого не последовало после открытия двери. Приоткрыв ее шире, Кристина просунула голову в проем.

Темнота. Ничего нельзя было разглядеть.

Прислушалась. Ни храпа, ни сопения.

«Значит, его здесь нет. Наверное…»

Кристина вернулась в свою «камеру» и схватила подсвечник. Осторожно выставив его перед собой, протиснулась в приоткрытую дверь, не рискуя открывать ее полностью, во избежание скрипов. Босыми ногами как можно тише и медленнее стала продвигаться вперед. Вдоль стен стояли разнообразные стеллажи, тумбочки и шкафчики. Все они были пустыми, насколько она могла разобрать.

Два старых кресла с обшарпанными обивками казались такими удобными после пустой «камеры», в которой она коротала время, что даже захотелось плюхнуться в одно из них и просто немножечко посидеть.

Оглядев комнату, Кристина убедилась, что маньяка рядом нет, впрочем, как и полезных предметов, поэтому продолжила свой путь. Заглядывать в закрытые шкафы не рискнула, все так же опасаясь излишних звуков.

Впереди ее ждала еще одна дверь.

«Незапертая, незапертая, незапертая».

Но заклинание не сработало, ручка не провернулась. У Кристины опустились руки. Он оставил незапертой одну, а вторую, словно подшучивая, закрыл.

Кристина вернулась и все-таки села в кресло. Кресло оказалось даже мягче, чем она думала, ей показалось, что она растекается в нем, как те часы с картины. Даже для того, чтобы взять свечу с тумбочки, пришлось собраться. Но она взяла: та придавала ложное ощущение защищенности.

Если бы у нее была пушка, она осталась бы здесь, в кресле. Подождала бы тюремщика и вышибла ему мозги. Но пушки не было, и нужно было что-то решать.

«Сиди не сиди, придется обыскать комнату».

Она подошла к двери и приложила ухо. Там было так же тихо, как везде.

«Может, еще не все потеряно».

Первым делом тихонько обыскала шкафы и тумбочки. Ничего не нашла и пошла по кругу: рассмотреть все, что есть в комнате. Может, увидит след на стене от замурованного окна или попадется потайная дверь. Мало ли? Ведь бывает всякое. Конечно, Кристина не верила в то, что ей может так повезти, но сдаваться тоже не собиралась. Ходила кругами, рассматривая стены и предметы, замечая новые и новые детали. Они были бесполезны, но лучше бродить со свечей в темной захламленной комнате, чем сидеть в тишине и пустоте, сводя себя с ума пустыми размышлениями.

«Что-нибудь… Ну, хоть что-нибудь…» – шептала она одними губами.

Тумбочка, шкаф, стеллаж, шкаф, полка для обуви, комод… тумбочка, шкаф, стеллаж… Все пустое. Все безжизненное.

Замкнутый круг.

Но это лучше бездействия. Так ведь?

«Стоп».

Встала возле комода. Что-то выделялось внизу. Какая-то кромка выпирала из-за стенки комода. Что-то прямое. Она подошла ближе и поставила свечу на полку для обуви, присела на корточки. Коленки хрустнули.

«Да, давненько не разминалась», – подумала она и прислушалась. В такой густой тишине любой звук казался раскатами грома.

Вдруг тюремщик ее услышал?

Выждав еще пару секунд, Кристина потянула руку к прямоугольнику и попыталась потянуть за край. Прямоугольник не поддался.

«Значит, это не что-то, спрятанное за комодом, что можно вытащить. Это что-то, приделанное к стене».

Она встала и огляделась. Все было по-прежнему. Войди сейчас тюремщик в комнату, Кристина бы услышала, но хотелось перестраховаться. Кристина вытерла вспотевшие ладони о плед и подошла к комоду почти вплотную. Прижалась к нему, вытянула руки, схватилась за края и постаралась потихоньку потянуть на себя. Потихоньку не получилось.

Комод проехался по полу со свистяще-натужным скрипом. Она зажмурилась, замерла над ним, попыталась расслышать шаги в темноте. На долю секунды ей даже показалось, что слышит, но это были лишь несмешные шутки ее собственного воображения. Убедившись, что к ней никто не идет, присела.

Вздох облегчения сорвался с губ, когда Кристина увидела, что скрывается за комодом.

«Вентиляционная шахта».

Глава 16 (ПОСЛЕ) Кит на берегу

Глядя на тело, распластавшееся на дамбе, Алекс вспомнил репортаж из новостей о ките, выброшенном на берег. Он попытался перевернуть толстяка на бок, чтобы выгнать всю лишнюю воду, но ничего не получилось. Ничего не получилось – Кулькен был слишком тяжелым, а Алекс совершенно вымотался. К тому же Кулькен стремительно синел, и переворачивание уже никого бы не спасло. Он несколько раз надавил толстяку на грудь и недовольно подумал:

«Вот уж не думал, что на пути к бывшей жене мне придется целоваться с толстым бородатым фриком».

Он дважды вдохнул воздух Кулькену в легкие и вернулся к массажу сердца.

– Раз, два, три, четыре…

Вслух считать было трудно, сбивалось дыхание. Про себя – сбивался счет.

Ну и плевать.

Десять…

Все равно толстяк синий.

Пятнадцать…

Но не зря же он его тащил!

Двадцать…

Отступать нельзя.

Тридцать.

Опять зажал толстяку нос и навис над ним.

– Ну и страшная же ты, Белоснежка!»

Алекс приказал себе собраться. Он же не тряпка. Он спасает человеку жизнь. Его, конечно, еще пару дней будет передергивать при виде живого Кулькена, ну и хрен с ним. Оно того стоит.

«Если только он не умрет. Иначе все это будет напрасно».

Умереть, случайно утопившись, в разгар зомби апокалипсиса – злая ирония.

Третий продув закончился тем, что фонтан воды выплеснулся в лицо, не успевшему отстранится Алексу.

– Ну, спасибо, дружище! Как будто мало мне с тобой лобызаний.

Прокашлявшийся и отплевавшийся Кулькен ничего не ответил и пустым взглядом уставился поверх Алекса.

– Эй, скажи что-нибудь или я начну думать, что зря откачал тебя. С повреждением мозга ты совсем бесполезен. Не подумай, ты и так пользы не особо приносил, а уж со спекшимися мозгами… – Алекс покрутил пальцем у виска в надежде, что его шутка заставит Кулькена отреагировать, но ошибся.

Словно стараясь подбодрить толстяка, Губернатор кинулся лизать ему лицо.

Кулькен инстинктивно потянулся к псу.

– Я, – невнятно пробормотал он, – я чуть не умер.

– Правда? А я думал, ты просто в дайверы заделался, да мне не сказал.

– Спасибо. – Кулькен заговорил четче, приходя в себя, разве что голос был мертвым, лишенным эмоций.

Алекс махнул рукой и скривился, словно Кулькен изрек самую идиотскую мысль на свете.

– Ну, в следующий раз ты спасешь меня. Подумаешь. – Алекс хотел еще что-то добавить, но вдруг Кулькен пополз к рюкзаку, прислоненному к бортику дамбы.

– Нет! Нет! О, нет! – как заклинание шептал он. Вытащив из рюкзака что-то прямоугольное, продолжил: – Нет, я же… Что же…

Алекс медленно подошел к нему и заглянул через плечо. Перед Кулькеном лежал ноутбук, простреленный в двух местах. Алекс усмехнулся:

– Правда? Ты из-за этого расстроился? После того как я едва сумел спасти твою тушку?

– Там было все! Ты не понимаешь. Там были все знания! Великие знания! Этот ноутбук – почти продолжение меня, – Кулькена покачал головой. – Мне теперь никогда не починить его! Никогда!

– Ты чуть на дне морском не оказался, а тебя расстраивает простреленная железяка?

Вопрос Кулькен проигнорировал. Уселся, как обиженный ребенок, и начал мерно покачиваться, прижимая к себе погибший компьютер.

– Мда… – прошептал Алекс. – Нахрен я над тобой мучился?

Решив оставить толстяка в покое, подошел к псу.

– Губер, как твои дела, малыш? Не ранен?

Тот лизнул ему руку, вильнул хвостом.

– А дай мне… – подал голос Кулькен, – свой походный ножик.

– Если ты решил вскрыть вены, то я…

Кулькен его перебил:

– Я хочу кое-что проверить. Только и всего.

Алекс отошел от пса и, настороженно глядя на толстяка, протянул нож.

Ловкими уверенными движениями Кулькен открутил пару винтиков, поддел заднюю крышку ноутбука и, не сломав ни один из крепежей, обнажил внутренности. Просияв, наклонился к нему и извлек жесткие диски.

– Все? – спросил Алекс. – Паника окончена? Жить будешь?

Кулькен кивнул.

– Знания спасены!

– Безумно рад это слышать. Вот только в какое место себе ты их вставишь?

На секунду-другую Кулькен растерялся.

– Я бы хотел подключить их к себе, но наша цивилизации еще не ус…

– Ой, да завали! Шутить с тобой сил уже нет!

– Да ты представь, как было бы здорово, если б человек мог считывать информацию с железа. Можно было бы…

– Бла-бла-бла! – перебил Алекс, поражаясь, с каким фриком свела его судьба. Ему подумалось, будь с ними Криси, они оба подшучивали бы над этим чудаком.

⁂

Повесив на плечо сумку, Алекс махнул Кулькену, но тот не двинулся с места.

Еще что-то не отковырял от своей железяки?

Кулькен помотал мокрой головой и вытер капли с лица.

– Да что такое?

– Думаешь, стоит идти к военным? Это разве был не их вертолет?

– Там моя жена! – вспыхнул Алекс.

– Бывшая, – шепотом добавил Кулькен, опуская голову.

Алекс сделал вид, что этого не услышал. Губернатор, чувствуя напряжение, заскулил и лизнул хозяину руку.

– Решай сам, пойдешь ты со мной или нет. Я пойду на базу, заберу своих жену и дочь, вернусь к пикапу, сяду в него и уеду. Ты можешь вернуться прямо сейчас, вот только ключи от машины у меня, а на базе все может быть хорошо. – Во вторую часть фразы Алекс не верил сам, но продолжил: – А тебе, возможно, позволят подключить эти дурацкие диски с информацией к чему-нибудь, что действительно способно их прочитать. Хотя, – протянул он, – может, у тебя самого в заднице спрятан переходник для этого дела.

Кулькен пропустил очередную подколку мимо ушей, а вот мысль о том, что где-то есть электричество и работающие компьютеры, его явно заинтересовала.

«Боже, да он ведь такой же, как моя собака. Еще бы башку набок наклонил и уши поднял».

– Я иду.

«Это я уже понял», – хотел было сказать Алекс, но просто кивнул и слегка улыбнулся.

Губернатор, почувствовав смену настроения хозяина, радостно завилял хвостом.

Глава 17 (ПОСЛЕ) Бам-бам

Поначалу Лиа не могла понять, что за звуки доносятся с улицы, несмотря на то, что они казались знакомыми. Затем ее осенило:

«Барабаны. Кто-то играет на барабанах!»

Звук Лиа не понравился. Бой напоминал о диких племенах, живущих глубоко в джунглях, и пробуждал что-то животное.

«У меня полно демонов. И бодрствующих, и спящих», – подумала она и испугалась: вдруг он пробудит тех, которых она давно усыпила?

Лиа соскользнула с кровати, прошла к двери и приложила к ней ухо.

«Бам-бам, бам-бам, бам-бам-бам, бам-бам».

Наверное, это то, о чем говорила Орифа.

Лиа подошла к креслу. Из вороха одежды достала джинсы, серую рубашку в клетку и простую белую майку.

– Все как я люблю, – шепнула она. Одеваться было больно, рука работал плохо, и Лиа не знала, вернется ли к ней когда-нибудь прежняя подвижность. Джинсы оказались велики, но она и так уже это знала: надевала их пару раз на прогулку по лагерю, когда Орифа устраивала экскурсию. Теперь ей предстоял официальный выход в свет.

Не без боли и усилий Лиа натянула майку, вытянула кожаный пояс с клепками из своей заляпанной кровью мини-юбки.

– Давай, дружок, помоги мне не оголить жопку перед кучкой этих болванов, играющих тут в одну большую дружную семейку, – болтала она со шмотками по привычке.

– Вот так, – сказала и вздрогнула, когда дверь распахнулась.

На пороге стоял Макс.

⁂

Пока они шли к площадке проведения собрания, Лиа разглядывала присутствующих. Народу собралось много: сидели на траве, на лавках, на стульях. Еще не стемнело, но по периметру были разведены костры.

– Зачем было по барабанам лупить? Разве это не привлекает мертвых?

Макс вытянул руку.

– Видишь, вон там, на крыше?

Лиа прищурилась. Поначалу не увидела ничего интересного, но когда заметила движение – поняла.

– Там кто-то с пушкой, да?

Макс кивнул.

– И еще несколько человек патрулируют вдоль забора и убирают все, что пришло без приглашения.

– Понятно. Не ищете легких путей?

– А как еще собрать весь лагерь в нужное время?

– Часы вообще-то придумали.

Макс не ответил. Они прошли к первым рядам, и Лиа смогла рассмотреть барабаны возле сцены. Они уже молчали. Да и били в них не так уж долго – не больше минуты. Лиа это все равно показалось странным. Лишний риск, лишние хлопоты.

Ей вдруг подумалось, что барабаны нужны не столько для сбора лагеря, сколько для придания всему этому загадочной, ритуальной атмосферы чего-то мистического.

– Кто это там? – спросила она, заметив молодую женщину в обтягивающих леопардовых бриджах. – Хозяйка борделя?

Женщина облокотилась об один из столбов, на которых покоилась тентовая крыша. Вся ее поза выдавала легкое недовольство и ощущение собственного превосходства. Стройная словно веточка и красивая как с картинки, женщина притягивала к себе взгляды. На нее смотрели все, кто не смотрел на костры.

«Ну да, красотка. Если б еще не леопардовые бриджи…»

Макс, погруженный в свои мысли, сначала не понял, о ком идет речь, но, проследив за ее взглядом, опешил.

– Она? – удивился он и кивнул в сторону красотки. – Это Марин, моя подруга, – удивление заставило его голос звучать выше. – Почему хозяйка борделя? Что…

– А, не бери в голову, – отмахнулась Лиа. – Ничего так подруга. У тебя неплохой вкус. Мог бы быть и получше, но… – она не договорила, потеряв интерес к теме.

– Да нет же! Не в том же смысле. Мы друзья. С детства дружим.

Лиа дернула плечом.

«Как скажешь…»

За сценой послышалась возня. Марин отошла и села в первом ряду на скамью.

– Он прибыл, – шепотом сказал Макс, – давай сядем с краю.

– Кто? – не поняла Лиа.

– Староста.

Они уселись на раскладных стульях и Лиа еще раз огляделась.

– Оргия какая-то, – скривившись, бросила она.

– Хва-атит, – он нахмурился, – будь серьезней.

– А я всегда серьезна, когда говорю об оргиях! – Лиа невозмутимо посмотрела Максу прямо в глаза.

Он ухмыльнулся и покачал головой.

– Ла-адно, только ради тебя, красавчик.

Лиа уселась поудобней, вытянула вперед скрещенные ноги и посмотрела на сцену, в ожидании увидеть загадочного старосту, что управляет такой большой компашкой чудиков. Закусила губу в предвкушении. Почувствовала себя девочкой Элли из сказки, которая пришла на встречу к Гудвину.

На сцене в свете прожектора стал появляться трон. Он не был ни из зеленого мрамора, ни из изумрудов, но вид имел впечатляющий. Да и на самом троне Лиа не увидела огромной говорящей головы, но вид человека, которого все именовали старостой, не мог не поразить ее.

Глава 18 (ДО) Хвастун

Держа в руке папку, Алисия распахнула дверь в кабинет и замерла на пороге: над Итаном склонился коллега, оба таращились в монитор.

Она сделала шаг вперед и кашлянула. Итан с приятелем обернулись к ней. Секундное замешательство – и Итан свернул окошко, а гость заторопился уходить.

– И что это было? – спросила Алисия, запирая за ним дверь.

– Да так, – пожал плечами Итан.

Она прошла к столу, собираясь положить папку, но Итан резко притянул ее к себе и усадил на колени. Документы рассыпались по полу.

«Тупица», – подумала Алисия, а вслух сказала:

– Смотри, что ты натворил!

– Да плевать. – Итан прижал ее к себе. Пальцы скользнули под блузку.

– Прекрати. Я ведь по делу пришла.

– И поэтому заперла дверь?

Она уселась удобней и закинула ему руки за шею.

– Что если я скажу тебе, что ты самый невыносимый тип из всех, кого я знаю?

Он самодовольно улыбнулся и принялся целовать ее в шею. Она прикрыла глаза, ей иногда нравился его напор, хотя самого Итана она презирала.

Она закрутила с ним только потому, что это ее развлекало и приносило пользу. За время их короткой интрижки она узнала от него больше, чем удавалось услышать от болтливых подружек в обеденные перерывы. Но с подружками Алисия не спала, а Итан… Итан тот еще хвастун. Стоит правильно почесать ему за ушком, как он тут же распускает хвост. Он готов часами говорить о себе, пока она делает вид, что ей интересно. Впрочем, ей действительно было интересно, но только в те минуты, когда он рассказывал, насколько их отдел продвинулся в исследованиях.

Сейчас же Итан продвигался только по направлению к ее губам. Алисия решила не сопротивляться и поддалась ласкам. Именно поэтому Итан негромко вскрикнул от боли и неожиданности, когда она прикусила ему губу.

– Ты что… – Он провел по губам рукой и увидел кровь на ладони. – Что я жене скажу?

Она пожала плечами и отвернулась.

– Твоя жена, ты и думай.

– Ладно, детка, не дуйся.

«Не дуйся… Как будто это подходящее слово. Идиот».

– Я принесла данные по новичкам из десятой группы, – холодно сказала Алисия и, поднявшись с его колен, начала собирать документы с пола. Итан так и продолжил сидеть в кресле, не собираясь ей помогать. То ли был в шоке, то ли ему было плевать.

– Что слышно про Мейнора? – прочистив горло, буднично спросил он.

– Ничего.

Холодное, короткое «ничего» – ее переключатель из режима «безумной любовницы» в «деловую коллегу».

– Алисия. – Итан наклонился к ней, все еще не вставая с кресла, и произнес как можно проникновенней: – Ты же знаешь, что Мейнор мой близкий друг. Просто скажи, жив ли он?

– Я не знаю, – отстраненно отозвалась Алисия, нарочно не поднимая на него взгляд.

– Алисия, милая, мы же знаем теперь, кто под каким номером. Просто скажи, какая информация приходит по нему. – Он, наконец, встал и подобрал два последних листа бумаги.

«Милая, хм… жене по ушам будешь ездить, придурок», – мысленные выпады в его сторону позволяли ей не сорваться в реальности. Итан пока не должен был знать, насколько он ей отвратителен.

– Он жив, – без эмоций сказала Алисия и встала. Поравнявшись с ним, выхватила из рук поднятые им листы.

В глазах Итана отчетливо читалось недоверие, но в то же время там маячили облегчение и надежда.

– Он жив, – повторила она. – Я недавно анализировала его показатели. Но ты же понимаешь, что не должен никому говорить, даже если тебе захочется поделиться этой новостью?

Итан улыбнулся и взял у нее папку, небрежно бросил на стол и положил руки на ее плечи.

– Милая, конечно, знаю. Я же не полный осел, чтобы так подставлять нас обоих.

Она улыбнулась, погладила его по щеке, а про себя подумала: «Не будь ты ослом, ни за что бы со мной не связался».

⁂

Она вышла из кабинета и направилась к себе. Сегодня ей ничего не было нужно от Итана. Только рабочая ерунда, отчеты, бумаги. И хоть она испытывала отвращение и к нему, и к себе, ситуация в целом доставляла ей какое-то странное удовольствие. Она берет то, что ей не принадлежит. Берет когда хочет, и может бросить в любой момент, а при желании даже – растопчет и глазом не моргнет. И хоть она делает вид, что злится на него, вплетая, когда удобно, в разговоры его жену, разведись он – сразу стал бы не интересен. Ей пришлось бы провозиться с ним куда больше времени, а она не из тех, кто тратит свое время на неинтересных людей.

Конечно, ей в любом случае еще какое-то время придется с ним поиграть. Данные, что он сливает, сам того не подозревая, весьма и весьма полезны. К тому же вместе они разобрались с системой шифровки анкет. Теперь порядковые номера – не просто числа, они ведут к конкретными именам, к определенным людям. Расшифровка имен – несложная задача, если уж даже Итан догадался. Но не объедини они данные – ничего бы не вышло. Алисия, конечно, сделала вид, что все это только его заслуга, что он и только он все разгадал. Притворилась, что не понимает, как оно все устроено, отдала лавры ему, хотя на самом деле опередила его минут на пятнадцать. Но Итан еще был ей нужен, так что пускай думает, что рулит процессом.

К тому же расшифровка анкет – лишь верхушка айсберга. В случае с шифровкой операций все куда сложнее. Разгадать их пока не получалось. Все эти цифры и буквы крутились и крутились в ее голове. Нависали, давили, сгущались тучами и чернели, словно перед грозой. Именно в них Алисия видела причину усугубления своей головной боли и этого проклятого фантомного зуда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.